IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Вторник, 03 марта 2009 15:55

Морис Эниен Алхимия: космологическая йога

Морис Эниен

Алхимия: космологическая йога

moris

Часть 1. Что такое алхимия?

Алхимия во многих древних цивилизациях была ничем иным, как наукой жертвоприношения земных субстанций, литургией преображения «неодушевленной» материи. Мы обнаруживаем ее повсюду, от древней Месопотамии до древнего Китая и Индии. В этих традициях, мифологических по форме, алхимия не ограничена определенной областью: если Дух повсюду, значит он и в камне; если единый и единственный свет, который есть Божественный Разум, проявлен в солнце, орле и мёде, он также проявлен и в золоте, и каждый металл есть золото, которое не знает себя. Если человеку ничего не остается, кроме как служить в святилище своего тела и своей природы, что удивительного в том, что он должен «трансмутировать» свинец в золото? Как святость не может быть разделена, так «чудо» трансмутации вездесуще.

Алхимия в метафизических и мифологических традициях не менее важна, чем танец, который выражал тайную природу ритма, выражаемую в божественном круговом танце, словно в танце звезд, и в неожиданных замираниях тела, «трансмутировавших» сон-свинец в чистое золото момента вечности. Однако, алхимии было суждено иметь большое значение в монотеистических традициях, в частности, в христианстве. Кроме некоторых народных верований, еще сохранившихся в некоторых частях Европы, алхимия, или точнее герметизм, осталась единственной космологической доктриной, сохранившейся в христианском мире. Он играл важную роль под поверхностью религии, которая подчеркивала «презрение к плоти» и уклонялась от космологии.

В действительности, в ранние Средние Века вплоть до готики алхимия не противопоставлялась христианству, а дополняла его. Так Евхаристия изливалась даже на грубейшие состояния материи. Преображались не только хлеб и вино, но и камень, и свинец, и костяной порошок, и скалы. Оживленная христианством, алхимия нашла «техническое» приложение «психокосмической» реальности, которую христианство отрицало, поскольку он стремилось вывести человека из мира, а не укрепить его в нем.

Так что алхимия не выжила бы на Западе без огромной инициатической поддержки христианства: в точности как архаический дом не может существовать без дымохода, который соединяет дом с «небесами» так, что не возможна никакая иная космология, кроме как вокруг «центрального» места, с помощью которого каждый может найти путь на небо. Однако, без алхимии христианство не смогло бы полностью воплотиться: существовали бы монахи и святые, но не было бы священных представлений о природе, дарующей науки, искусства, ремесла, геральдику, которые представляли «малые мистерии». В это время, когда мы придавлены тяжестью, необходимо напомнить христианству, что оно не только приняло, но в наиболее славные века и оживляло истинную «йогу» тяжести и материи.

Несмотря на утверждения историков науки, алхимия никогда, за исключением выродившихся аспектов, не была примитивной химией. Она была тайной наукой, в которой материальные явления не были самостоятельными, но лишь представляли «сгущение» психических и духовных реальностей. Когда мы проникаем сквозь спонтанность и тайны природы, они становятся ясными для нас. С одной стороны, преображение совершается под всплесками сверкающих божественных энергий, с другой стороны оно смешивается и символизируется теми «ангелическими» состояниями, которые павший человек может обрести лишь на несколько мгновений под влиянием музыки или прекрасного лица. Символы не однозначны: они являют присутствие, устройство, красоту вещей, ведь они находятся в процессе совершенствования в Боге. Для алхимии, являющейся наукой символа, не было вопросом, как иногда говорят, «материальное» единство природы, но ее занимало духовное единство – можно сказать, Успение природы. Ведь природа, наконец, ничто иное, как место метафизического начала: через человека она становится телом Слова и невестой Бога.

Успение материи – это ключ к алхимической работе, которая помогает материи «погрузиться в природу Отца», то есть соединиться с великим духовным светом. Тварь должна погрузиться в природу Отца и стать Единством и Сыном, поскольку природа, которая есть Бог, ищет только образа Бога. «Медь по своей природе может стать серебром, серебро по своей природе может стать золотом, так ни то, ни другое не останавливается, пока сущность его не будет реализована.» Ведь золото – самый совершенный из металлов, его сияние лучше всего выражает божественное присутствие в мире минералов: в духовном пространстве каждый металл виртуально золото, и каждый камень становится совершенным в Боге. Преображение природы – воспоминание об Эдеме и ожидание второго пришествие - сейчас может быть осуществлено только в сердце человека, центрального и сознательного существа творения. Действительно, это существо может «оком сердца» увидеть золото в свинце и кристалл в горе, поскольку видит мир в Боге.

Алхимия, как и другие древние науки, таким образом, прикладывала огромные усилия, чтобы пробудить человека к божественной вездесущности. Ее важность в том, что она видела божественное присутствие даже в темнейших безднах материи, тяжести: это была псевдомистическая, «идеалистическая» перспектива; там, где, по аналогии, божественная вездесущность сжималась и возвращалась к себе. Если иногда производство металлического золота удавалось, это был всего лишь знак. Это было только чудо, вроде чуда обращения грешника под взглядом святого. Как святой видит в грешнике возможность святости, так алхимик-мудрец видит в свинце возможность к «металлической святости», которая есть золото. И это видение было «действенным».

Но алхимик не стремился получить металлическое золото. Это не было истинной целью работы. Его цель была в том, чтобы вступить с металлами в такую тесную связь, чтобы напомнить им, что они несут в себе Бога, что они есть золото. Средневековый алхимик следовал букве Слова Христа: он возвещал благую весть всему сущему. «Камень – это Христос», как повторяли все герметические тексты средних веков. С помощью Христова Золота алхимик мог преобразовать любой «несовершенный» металл. Но он делал это редко, как и святой, зная, что время для космической трансформации еще не пришло.

Истинная роль алхимика была двоякой: с одной стороны, он помогал природе, страдавшей от человеческого упадка, вдохнуть присутствие Бога. Посвящая Богу молитву вселенной, он соединял вселенную с существом и обновлял ее существование. Тексты называли его Королем, и как тайный король, он укреплял порядок времени и пространства, плодородие земли, рождающей пшеницу и алмазы, как делали цари древних обществ, как император Китая до начала двадцатого века. С другой стороны, на человеческом уровне, алхимик «пробуждал» вещества и золото к их истинной природе, используя их, чтобы готовить эликсиры, дающие «долголетие» телу и силу душе: «питьевое золото» было золотом, пробужденным к его духовным качествам, воплощая «лекарство бессмертия», как св. Амвросий сказал о Евхаристии. Истинное предназначение алхимика было в служении мессы, в которой участвовали не только хлеб и вино, но вся природа.

Часть 2. Фазы делания

Алхимические тексты разделяют делание на три или четыре особенные стадии: «работа в черном» (Nigredo или Melanosis), «работа в белом» (Albedo или Leucosis) и, наконец, «работа в красном», которую алхимики изначально разделяли на два дополняющих момента, золотую (Citrinitas или Xantosis) и пурпурную трансмутацию яда (Iosis).

«Работа в черном» считается наиболее трудной операцией, по сравнению с которой остальные стадии считаются «женской работой» или «детской игрой». С ее помощью человек отделяет себя от видимостей и бросается в пучину космической феминной природы, мощь которой он желает пробудить и ею овладеть. Таким образом, работа в черном в одно и то же время смерть, свадьба (или, точнее, рождение наоборот) и спуск в ад.

«Существо освобождается от смерти агонией путем погружения себя в бездну страданий, таков путь Меркурия». Работа в черном, которая подготавливает Меркурия – тонкую материю мира – представлена как смерть для космической иллюзии, в которой, так сказать, «заморожены» воды Меркурия. Поэтому тексты называют ее «сепарацией» или «делением». Человек отделяется от своего существования; он отделяет жизненную силу от ментальных и телесных влечений, мечтаний и беспокойств. Болезненно, осторожно он собирает их вновь в себе как тихие воды. Он возвращает Меркурия в состояние неопределенной потенциальности: это «возвращение к materia prima».

Он проделывает это со всеми субстанциями: обращая вспять космогенетический процесс Творения, он растворяет твердую землю в единстве примордиальной воды. При помощи discretion intellectualis (дедуктивных сил), он различает присутствие тонких сил и духовных архетипов в центре вселенной. Он открывает naturae discretae – «Вещь саму по себе», настоящую природу вещей, «скрытое внутреннее основание», о котором говорил Гебер (Джабир ибн Хайял, арабский алхимик – прим. перев.), и которое он называл «количеством» Мировой Души, которое каждая душа взяла себе. Затем он воспринимает природу и свое тело как космическое взаимодействие, на которое больше не проецируется иллюзия индивидуальности. Открытие этого взаимодействия – это свадьба, брак, в котором космическая феминность преобладает над маскулинным овеществлением. Это освобождающее растворение, которое возвращает мужскую силу от разделения действия и знания к крещению в водах вселенской жизни.

Как в космогенетическом процессе творения Душа «сгущается» в человеческом разуме, так и в процессе восстановления, который может быть назван «теогенетическим»: ментальное должно быть поглощено потенциальностью Души. Мужчина входит в матку женщины, и там растворяется. Но процесс возвращения к потенциальности начинается с возврата к тьме, со спуска в ад. Хаос «материи» столь беспросветен, потому что его внутреннее содержимое еще не открыто: он произвольно распускается ядовитым цветком мира. Человек отверг очарование этого цветка, и теперь он должен принять в себя силу, благодаря которой он расцвел, чтобы создать новый цветок, чистый и благородный, который вновь соберет божественный огонь.

Так алхимик спускается в глубины материи, то есть в глубины жизни. Он стремится разбудить «внутреннюю меркурианскую феминность», которая спит в основании космической сексуальности, чтобы превратить ее в регенерирующую силу. В желании, которое дает рождение металлам в лоне земли и ребенку в лоне матери, действует воля к бессмертию. Но пока это желание направлено наружу, бессмертие фрагментировано во времени, воплощено в цепи поколений. Внешнее рождение, так сказать, обрезает, обрывает вечное рождение. Как пишет Эвола: «Гетерогенез заменяет аутогенез».Алхимик отказывается бежать от этой тайны, он вступает в нее. Он осознает это, принимая в себя это желание, которое повсюду связывает Сульфур и Меркурий; он связывает его со стремлением к Богу.

Visita Interiora Terrae Rectificando Occultum Lapidem («Посети недра земли, очисти то, что найдешь там, и ты обретешь тайный камень»): чтобы описать «спуск в ад», сведенный к формуле VITRIOL, алхимия сохранила несколько очень древних символов: она рассказывает о ночном путешествии в море, во время которого герой, приравненный к Иову, поглощается морским чудовищем: вокруг заточенного героя формируется яйцо, там так жарко, что у героя выпадают все волосы; выброшенный монстром, он покидает примордиальное море, безволосый, как новорожденное дитя (тот же алхимический процесс изображен в «2001» Стенли Кубрика).

Человек в действительности перерождается, и каждая деталь в этом символизме наполнена значением: ночь, смешанная с морем, есть темная materia, влажность Меркурия. Монстр – это Уроборос, страж скрытой энергии, аналогичный змее Кундалини в тантрической традиции. Наконец, жар говорит нам о страсти: ключ к победе героя в жаре «само-инкубации», жар обновления; так мир перестает быть могилой, и становится лоном, оплодотворяющим себя, становится яйцом, из которого мы родимся вновь.

Во время «работы в белом» алхимик разворачивает путем «возгонки» потенциальность materia prima, чьей силой он овладел (можно сказать, открывает ее «саттвическое» измерение). Он действительно постигает эти возможности не в их состоянии чувственной путаницы и тьмы, но в их тонкой светимости, в прозрачности очищенного человеко-космического психизма, с помощью которого Разум очищает все больше и больше. Когда обычный человек знает элементы только в их «теллурическом» аспекте (поскольку он познает их только земными чувствами, которые сами являются производными земли), алхимик напрямую ощущает их «душевную» («анимическую») сущность; после того, как духи земли, воды, воздуха и огня открылись перед ним, он начинает понимать «язык птиц». Он «исправляет» этих двойственных духов, соединяя с их ангелическими прототипами, обращая их к Богу. В нем самом страсти и инстинкты «становятся космическими», усмиряются и понемногу восстанавливается примордиальная невинность. Тяжесть переплавляется в жизнь; жизнь возвеличивается, возвышается до чистого благоговения. Наконец, космическая «материя», ставшая прозрачной, восхищается к девственности Мировой Души, вечно опьяненной Богом. Алхимик, чья душа становится местом для этого возвеличивания, видит природу изнутри, так сказать в ее первозданном, безукоризненном виде. «Рай все еще на земле, но человек далек от него, пока он не возрожден духовно».

В терминах растительного символизма, часто использовавшегося в алхимии, работа в белом соответствует неожиданному началу весны: после черной зимы все краски проявляются в изобилии распускающихся цветов, мало помалу смешивающихся с белым, представая лилией. В терминах животного символизма работа в черном соответствует «голове ворона», а работа в белом начинается «хвостом павлина», а заканчивается райским видением белого лебедя, летящего над серебряным морем. Наконец, в мире минералов, который по сути связан с алхимиком, работа в белом означает «крещение», «омовение», которое очищает металлическую сущность и кристаллизует ее как серебро, «наша ртуть, безупречная, тонкая, светящаяся, чистая, как весенняя вода, прозрачная как кристалл, и свободная от всяческих недостатков». Так работа в белом приводит алхимика из черного, который, согласно Ф. Шюону, по сути представляет «бесцветность», корень всех цветных «форм», к белому, который представляет «сверхцвет», синтез всех форм и обещание будущей духовной трансформации.

В совершенной душе, ставшей чашей, в кристальном цветке, в котором материя пребывает в экстазе, Дух вспыхивает пламенем. И появляется золото, солнечное сознание вездесущности, aurea apprehension. Да не будет здесь ошибки: пламя, о котором говорят в текстах, это не (или не только) один из элементов. Это огонь «super omnia elementa», действующий «in eis» - это один из языков пламени Пятидесятницы. Xantosis – появление золота, - которое отмечает начало "работы в красном", символизирует прямое вторжение трансцендентной силы, контакт между космической жизнью и ее "сверхформальным" полюсом. Его "очищенная" энергия дает рождение золоту, солнечному единству. Затем начинается "философский инцест" и великая иерогамия nuptiae chymicae (химическая свадьба): Солнце соединяется с Луной, Сульфур "закрепляет" Меркурия, в человеке Дух восстанавливает жизнь и делает ее цветущей.

Это торжественная встреча Красного Короля и Белой Королевы. Король коронован золотом, одет в пурпур; в руке он держит красную лилию. Королева коронована серебром и держит белую лилию. Рядом с ней садится белый орел, символ меркурианской "сублимации", который должен быть "закреплен" ныне благодетельной силой Сульфура, символизируемого золотым львом рядом с Королем. Алхимическая реализация – это в сущности "создание плоти"; жертвоприношением ремесла и социального авторитета она не ведет человека к бегству из этого мира, но к освещению его: это действительно "королевская" реализация, которая требует "любви к земле" и, после экстатического "подъема" работы в белом, наступает "спуск", который делает человека Salvator macrocosmi (спасителем макрокосма).

Символизм, подчеркивающий необходимость этого "возвращения", столь изобилен, что часто приводит к путанице. Сосуд, в котором совершается делание, должен оставаться герметически запечатанным, так что тонкая часть смеси, называемая "ангелом", не сможет покинуть сосуд, но будет конденсироваться и оседать до тех пор, пока осадок не будет преображен. Внутри видимого тела находится духовное тело, которое Беме называл "маслом", которое должно поставить на огонь, чтобы оно могло стать "жизнью, наполненной радостью от всего". Алхимия настоятельно подчеркивает и ставит превыше всего героическую мужественность, которую должно пробуждать делание. Алхимик – это солярный герой, который должен превратить ios, яд жизни, в эликсир долголетия; он "повелитель змея и матери", он связывает руки девственницы, ускользающего демона, он преобразует текущие воды в очищенный сверкающий камень, он подчиняет "природу, наслаждающуюся собой" в "природу, превосходящую себя". Через завершение, как мы сказали, высшей космогонии, он дарует космической сексуальности благородство освобождающей любви: любовь мужчины к женщине, которую он желает привести к совершенству; любовь мастера, раскрывающего скрытую красоту вещей; любовь короля к своим людям, которых он ведет к "малым мистериям", через которые вся человеческая деятельность трансмутирует космический порядок в литургию.

Поэтому лучше будет переводить rubedo как "работа в пурпуре", нежели "работа в красном". Пурпурный рождается в результате единения света и тьмы, единения, которое отмечает победу света. Пурпурный – цвет королей. Это также, согласно Сухраварди, цвет крыльев архангела, который властвует над судьбой человечества, когда мудрец открывает священность всех вещей; "Молчащий", который своим присутствием приносит белое крыло и черное крыло, и соединяет их в пурпуре.

Солнце проецируется на Венеру и превращает ее в Марса, пронзая животную природу и превращая ее в священную внутреннюю ярость. Марс в свою очередь закрепляет Меркурия, чтобы извлечь из него Юпитера, Короля-Юпитера, который отправляет правосудие под древом мира: Дух пронзает растительный сон и превращает кошмары мира в Мечту Бога. Солнце спускается к силе, лежащей в основе Воды, Луны и Секса, в ночь, которой она объята, чтобы ее смогли получить все создания. Плодородие видоизменяется: оно больше не приносит ничего, кроме жизни. Это вечная осень, появление цветущего человека. Наконец, восстает воссозданный Сатурн, Бог Золотого Века: свинец превращен в золото, сознание алхимика пронзило минеральный сон камней и костей; возвращение к каббалистическим учениям о luz, «маленькой косточке», которая "защищает огонь", из которой бог восстановит тело после его смерти. "Такова тайна, связанная с мелом, со всесильным известняком, титаническим элементом: это неразрушимое тело, единственно нужное… Каждый, нашедший его, торжествует над лишениями." Как apokatastatis (восстановление) тяжести, преображение Сатурна есть также преображение Титанов. о Века: свинец превращен в золотоога.ть.ло, и соединяет их в пурпуре.ь равещению его:

С этих пор тихое присутствие алхимика благословляет всех существ. Он тайный король, осознанное центральное существо, которое связывает небо и землю, и следит за правильным порядком вещей. Unum ego sum et multi in me (существует одно "Я", и в нем содержатся многие): он мертвец, приносящий жизнь. Мертвый для себя, он становится неистощимым кормильцем, в нем действует мистерия "мультипликации" и "увеличения". Он "панацея", "эликсир жизни", "питьевое золото". Из Христова камня, с которым он соотнесен, проистекают красная и белая тинктуры, успокаивающие душу и тело. Он феникс, из пепла которого взлетает огромная стая птиц.

Путь, который мы только что описали, обращает природную энергию в нее саму, чтобы трансформировать ее в жар: это "влажный путь". Алхимики в тайных терминах – даже более запутанных, чем обычно – говорят о быстром и опасном пути, "сухом пути". Он использует "противоприродный" огонь, аналогичный, в космологическом смысле, ведантистской "Йоге знания" или даже "прямому пути" тантризма. Он ведет напрямую из "эго" к "внутреннему человеку", не проходя через посредничество космоса, медленное впитывание в себя Мировой Души. Он, похоже, начинает даже с более радикального "спуска в ад", с непосредственного осознавания грозных сил, который спят в камнях и костях; как в Тантре непосредственно перед пробуждение Кундалини, это осознание принимает вид яростного утверждения "Я есть", которое больше не отделено от других.

"Сухой путь", который больше не связан с "медленным огнем природы", похоже, использовал, чтобы вызвать "дезидентификацию", отравляющие напитки, возможно органические жидкости, смешанные с алкогольными, вроде "мочи пьяницы". Моча, символизм которой также обнаруживается в тантрической алхимии, означала среди алхимиков "огонь низшей природы", или "Inferioris Naturae".

Часть 3. Методы Делания

Древнее происхождение алхимического аскетизма объясняет, почему он придавал больше значения беспристрастности, чем отречению, очищенному участию в божественном празднестве, чем бегству из мира. Можно сказать, что алхимия ведет к проникновению в космическую среду, "космизации" души, говоря словами Мирчи Элиаде. Как vas Hermetis (герметический сосуд), помогающий в медитации и служащий символом, душа алхимика должна стать "округлой", имитируя совершенство сферического космоса; она должна содержать землю и ее низший огонь, а также небо с солнцем и луной. Она должна быть приведена в подобие мира, чтобы стать "лоном" и "яйцом", из которого будет рожден Filius philosophorum ("Сын философов"), чудесный камень.

Поскольку, согласно пословице, "золото можно получить только из золота", алхимик начинает с тех крупиц, что рассыпаны в его обыденной жизни, "моментов неопределенности", "золотых мгновений", которые иногда разрывают наш сон и позволяют отблескам внутреннего золота пробиться сквозь гору нашего невежества. Чтобы собрать эти крупицы золота, главной практикой алхимии, похоже, было "воображение", но воображение не в обычном смысле, но "истинное воображение", которое в текстах старательно противопоставляется "фантазии". "Истинное воображение" позволяет видеть "тонкие" процессы природы и их ангелические прототипы. Это возможность воссоздать внутри себя космогенетическое развертывание, постоянный процесс сотворения мира, который, в общем-то тоже является лишь Божественным Воображением. Кроме того, это возможность истолковать библейские истории и греко-римские мифы как ныне присутствующую реальность, которая ведет вселенную обратно к Богу при помощи священного времени, в котором существует только один Человек.

Истинное воображение алхимии – это видение: пространство воспринимается как символ, а время как литургия. "Горизонтально" оно пронзает тонкую среду, оно "звезда в человеке, небесное тело", звездное существо, позаимствованное у Парацельса и означающее Мировую Душу. "Вертикально" воображение ведет познанную космическую жизнь обратно в духовную реальность: оно принимает имя "медитация", "inmensa diuturnitas meditationis", и заключается в продолжительных безмолвных призываниях Бога или "внутреннего ангела", или "доброго ангела": в самом деле, цель алхимии, которая должна оставаться космологической, не в единении с трансцендентным, но вступление с ним в контакт при помощи "ангелического" луча, который соединяет сверх-формальное с миром форм.

Поэтому, когда герметические авторы говорят о "видении оком духа", это не означает, как верил Юнг, галлюцинаторную проекцию индивидуальной или коллективной психе на химические вещества, истинная природа которых останется неизвестной; это "предчувствие" тайны вещей, сначала тайны все еще загадочной Мировой Души, затем сияющую тайну Духа. (Предупреждение - точка зрения автора статьи может не совпадать с мнением переводчика и сайта, где она размещена. Поэтому мы просим читателя соблюдать здоровую критичность.) Это означает перестать видеть вещи как коллективные сны, видеть их чувственную наружность и начать видеть их как сон Бога, в их духовной сущности. Как отметил один алхимик: "Бог позволяет разумному философу через медитацию на природу увидеть скрытые вещи и освободить их от тьмы. Эти скрытые миры всегда присутствуют, но глаза обычного человека не видят их – только глаза разума и силы воображения, которые раскрывают истинное видение." ивидуальной или коллективной психекцию т о "видении оком духа"у Парацельса и означающее Мировую Душу.

Падшая душа грезит, чтобы забыть об отсутствии Бога, то есть о смерти; она грезит, чтобы заменить себе рай: она грезит об индивидуальности, о чувственной вселенной и тысячах форм, встречающихся и превращающихся в удовольствия, в искусства, в науки, технологии этого профанного мира. Душа должна умереть для этих грез, чтобы открыть Бога. Поэтому соответствующие духовные методы стремятся убить этот сон души, при помощи безжалостного вопроса "Кто я?" Или же, в наше время, при помощи призывания Божественного Имени. Алхимия же, напротив, стремится использовать метод более "психо-космический", чем духовный, используя тягу души к мечтаниям; вместо "насилия над душой" при помощи радикального вопроса или призывания, она расширяет мечтания до пределов всей вселенной и разрушает тюрьму индивидуальности через любовь к красоте мира. Когда мечтает уже не индивидуальная душа, но душа мира, когда мечтание становится не "вязкостью" обликов, но девственной природой во всей ее священной чистоте, тогда для пробуждения Золота может вмешаться соответствующий духовный метод: "Кто мечтает?" задается вопрос; и камень сам произносит Божественное Имя.

Эта "истинная поэзия" может воплотиться через медитацию на великих телесных ритмах. Тексты предлагают ритмичное дыхание. Вслед за Галеном и Аверроэсом они уподобили "жизненный дух" субстанции психической природы, пронизывающей космос и впитываемой человеком при помощи соответствующего ритма дыхания. Это концепция слишком близка к концепции праны, чтобы можно было сомневаться в том, что алхимики были не знакомы с аналогичными дыхательным упражнениями в Йоге, особенно в тантрической Лайя-Йоге. В символизме последней, столь древнем, что он часто оказывается таким же, как и в алхимии, телесная жизнь считается частично обусловленной противоположными по действию "тонкими дыханиями", праной и апаной: первая связана с дыхательной функцией, вторая с сексуальной. Прана ведет вверх, к освобождению от тела, тогда как апана действует сверху вниз, "подобно веревке, удерживающей сокола в его полете"; и апана, которая всегда стремится вниз, "отскакивает" под действием праны, "подобно мячу, когда он ударяется о землю". Если сказать, что прана подобна солнцу, а апана луне, нетрудно заметить их противоположность в аспекте дуальности Сульфура-Меркурия и, в частности, двух птиц, одна из которых "летуча" и имеет крылья, а другая, "закрепленная", бескрыла, чье взаимодействие должно быть использовано и гармонизировано Искусством. Однако не так легко выделить тексты, которые указывают на "закрепленное" и "крылатое", которые в реальной человеческой алхимии могут быть соотнесены с дыхательными техниками.

Легче разобрать гиперборейский символ лебедя, который мы встречаем как в алхимии, так и тантризме. В Лайя-Йоге дыхание, сделавшееся "космическим", изображается спокойными движениями лебедя; мы обнаруживаем лебедя, скользящего над серебряным морем успокоенной Anima Mundi в высшей точке "работы в белом": нет сомнений, что это указывает на состояние, о котором алхимики, подобно посвященным Греции, молились так: "Пусть священное дыхание дышит во мне!" Так природа как ритм божественного дыхания связана с природой как божественным воображением.

Тексты говорят, что "душа воображающая" есть "дух жизни", который "скрывается в крови". Концентрация на крови в закольцованном ритме и ощущение телесного жара, похоже, играли главную роль в алхимическом аскетизме. Кровь – это "светильник жизни", поддерживающий душу, Меркурия, приближающегося к Сульфуру, чтобы объединиться с ним в сердце. Так алхимическая работа может быть сведена к трансмутации крови, которая, изначально освещенная черным солнцем эго, заливается светом сердца мира. Уже арабские авторы писали о "разложении, которое, посредством тонкого огня, превращает природу в кровь". И, в конце истории алхимии, Пернетий писал, что диссолюция (расщепление), согласно древним философам, происходит ни в каком ином месте, как в крови.

Вся первая часть работы, связанная с растворением чувственности, так превращается во внутренний опыт растворения тела в крови; тогда человек ощущает себя только жаром и пульсацией, теплотой и ритмом, которые и есть истинная жизни. "Мужское и женское, тело и его жизненный дух, есть ничто иное как тело и кровь. Растворение тела в крови – это растворение мужского в женском; это растворение тела в его жизненной силе. Ты напрасно будешь стараться достичь совершенного растворения тела, пока ты не увеличишь наплыв крови, который есть природная менструация тела, его женственность, его жизненный дух, все это в одном, и ты должен соединить их так, чтобы они стали одно, одной субстанцией."

В библейском символизме, в его алхимической интерпретации, кровь есть Красное Море, которое нужно перейти, чтобы покинуть Египет, то есть покинуть тело. В глубоком смысле "кровь есть сказочный меч, прорубающий путь к Древу Жизни": ее ритм создает пространство-время. Проникнуть в мистерию крови означает соединить сердце человека с сердцем мира, в котором неощутимый луч "прознает" пространство и позволяет освободиться от него.

Часть 4. Тантрическая алхимия

Ясно, что человеческая любовь может быть расширена до высших уровней при помощи алхимических идей о космической сексуальности. Также ясно, что желание, испытанное в отчужденности и невинности, может помочь "красному мужчине" и "белой женщине" алхимии постигнуть истинный источник "феминности" материи. Однако, это единение в Великой Работе дается не так просто. Оно требует по меньшей мере трех условий. Первым является безукоризненная чистота и исключительная духовная чувствительность, так что удовольствие "не замкнется на себе", а пробудит вечно расширяющуюся любовь и станет все менее и менее индивидуальным. Такая любовь ведет от красоты тела к красоте души, и наконец впитывает в себя "любовь к богу, который создал красоту". Так это единство может вести из слепых объятий смерти к бессмертию, пробуждая чувство вечности.

Вторым требованием является превратить эту любовь в космическую любовь. В конце должны остаться не этот мужчина и эта женщина, но Солнце и Луна, которые соединяются, что "дать рождение Богу". "В этой второй операции", - писал Фламель художнику, иллюстрировавшему его работы, - "ты должен свести вместе две природы, маскулинную и феминную, и ты должен поженить их; так, чтобы они образовали единое тело, которое есть Андрогин или Гермафродит древних.". Потому состояния гермафродита есть скрытый источник влечения мужчин и женщин друг к другу. Чтобы подготовить этот "проход к концу" алхимическая свадьба была не просто неясным смешением, она была встречей лицом к лицу, которая медленно переплавлялась Искусством в союз составляющих.

Третье требование этой любви, союза составляющих, касается шагов алхимической работы в отношениях мужчины и женщины: "растворение" негативной маскулинности в похитивной феминности, "фиксация" негативной феминности позитивной маскулинностью. Это вопрос не однократного успеха, а постоянное взаимодействие, которое приносит все большую и большую "кристаллизацию" (дистилляцию) любви, до тех пор, пока не совершится последняя трансмутация. Это взаимодействие есть ключ к "операции с двумя сосудами", между которыми происходит оживленная и совершенная циркуляция: эти "близнецы" устроены так, что продукт, возгонявшийся из них, их "ангел", мог очистить их в непрозрачную часть другого "близнеца" (инь/ян). Творческий обмен также являлся одним из оснований Провансальской любви: "Все может произойти", пишет Р. Нелли, "будто провансальская эротика стремилась привить в мужчину доминирующее "качество" женщины: сострадание к телу, "милосердие"; а в женщину отвагу и маскулинную добродетель". (Эта "прививка", которая стремилась актуализировать андрогина в каждом партнере, замечательно символизируется в манускрипте XV века, который Юнг воспроизвел в своей работе "Психология и алхимия": в процессе "мортификации" (умерщвления), являющемся приготовлением к свадьбе, которое задевает оба пола, Древо Жизни прорастает из живота мужчины и из головы женщины; как будто мужчина, чтобы стать достойным этого союза, должен пробудить феминную часть в себе, отказавшись от рассуждений головы, чтобы почувствовать движения в своих внутренностях; а женщина должна пробудить маскулинную часть, освобождая себя от чувственного и материнского деспотизма своих внутренностей, что стать достойной призвания мужчины.)

Наконец, может оказаться, что алхимики знали не только о так называемой свадьбе, но и об определенных эротических техниках, похожих на тантрические, предназначенные для пробуждения сексуальной энергии, не позволяя ей растратиться в семяизвержении. Тексты часто представляли греко-римский символ обнаженной Дианы, которую они связывали с Мировой Душой, видение которой считалось целью "работы в белом". Теперь мы знаем, что средневековая "чистая любовь" – это любовь без плотского соединения, включавшая созерцание обнаженной Дамы. Как в Тантризме, где "обнажение девственницы" символизирует "очищение", а одеяния здесь представляют внешние обличия. Эта практика требовала полной сублимации: тексты указывали, что профан, осмелившийся похотливо глазеть на "обнаженную Диану" может разделить судьбу Актеона – трансформацию в животное (в оленя), которое будет разорвано собаками. Так что алхимия могла воплощать тантрическую майтхуну, которая есть сексуальное единение, в котором сперма в момент извержения неожиданно останавливается и должна "возвратиться", так, чтобы высшая концентрация жизни, которую она воплощает могла немедленно включиться в движение на физическом плане и вызвать освобождающий шок во всем психо-физическом существе. И действительно, в герметико-каббалистическом тексте "Аш-Мецареф" мы находим подсказки к такого рода процедуре, со ссылкой на библейский символизм копья Финееса: "Копье пронзает в одно и то же время солнечного израильтянина и лунную мидиянку в момент их единения в область гениталий." Сила железа, действующего в Материи, очищает от всех загрязнений. Здесь израильтянин есть ничто иное, как маскулинный Сульфур, и мидиянка – Меркурианская Вода. Копье Финеаса не только убивает маскулинный Сульфур, но и умерщвляет его жену; и они вместе трансмутируются, смешивая кровь в едином акте воспроизведение: здесь в действительности начинается чудо Финееса."

Как алхимия позволяла постигнуть священную природу плоти за возвышенным аскетизмом Христианства, так и Тантризм, по-видимому, появился из ясной систематизации концепций, которые лежали в основе глубоко поэтичных и целомудренных сексуальных ритуалов и мифов повседневной индийской жизни, но которые ведантические спекуляции все более отрицали в пользу дискурсивного и бесплотного выражения мистерии единения. Эти общие корни, частично аналогичные роли объясняют, почему позиции тантризма и алхимии совпадают. Они берут физическое тело как отправную точку, чтобы преобразовать его, поскольку оно есть ни что иное, как духовное тело, отождествившееся со своим воплощением в процессе космогонического "желания". Потому "алмазное тело" тантризма соответствует corpus glorificationis (сияющее тело) латинской алхимии, а символ "алмаза" идентичен символу "камня", который тоже является алмазом. Это потому что обе традиции имеют похожие концепции Природы: алхимия, очевидно, является "Шактизмом", который утверждает имманентную мощь Божественного Принципа, спасающего людей, согласно тантрической точке зрения, при помощи тех же средств, которые вызвали его падение. Наконец, в обоих случаях есть принятие позитивной сексуальности, которая в алхимии заканчивается на космическом плане, а в тантризме начинается in divinis (в божественном): оппозиция Сульфура и Меркурия предстает воплощением метафизического противостояния Шивы и Шакти.

При таких условиях легко обнаружить сходство между тонкой "физиологией" тантризма и алхимии. Множественность нади, потоков тонкой силы, которые пронизывают и "оживляют" организм, завершается дуальностью двух противоположных артерий пингала (pingala) и ида (ida). Ида, символизируемая бледно-белым цветом, представляет "лунный" поток, связанный с принципом Шакти; пингала, искрящийся красный цвет, представляет солнечный поток Шивы. Эти два нади, исходящие из сакральной области и обвивающиеся вокруг позвоночного столба, в алхимическом языке соответствуют двум змеям кадуцея, противостоящих друг другу как белый лунный Меркурий и солнечный красный Сульфур. Так же, как дуальность ида и пингала разрешается в момент духовной реализации единства центральной артерии, сушумны, так и две змеи, сражавшиеся друг с другом, пораженные жезлом Гермеса, обвиваются вокруг него, подчиняясь богу и давая ему силу "связывать" и "развязывать". Космическая природа в скрытом состоянии, нуждающаяся в пробуждении и покорении, символизируется в алхимии, как и в тантризме, змеей свернувшейся кольцом: Уроборосом или Кундалини. Обе традиции связывают эту сатурническую или свинцовую змею с тяжестью, сном и землей. Герметическое visita interiora terrae (посети недра земли) соответствует спуску в муладхара-чакру, тонкий центр, являющийся основой телесного состояния. Тантризм располагает эту чакру в основании позвоночника, и можно предположить, что аналогичное место было известно и в алхимии, так как она, подобно Тантре, связывает силу земли с сексуальной функцией, и часто помещает лунный центр, который соответствует всеобщности жизненных энергий, в основание спинного столба, в Святой Грааль тела, в крестец.

Качества ида и пингала (Меркурий и Сульфур) поднимаются по этому столбу (сушумна). Здесь они порождают цвета и энергии отдельных чакр. Истинное соответствие между тонкими центрами алхимии и тантризма легко установить в первых четырех центрах, поднимающихся от основания позвоночника до сердца. Однако полное соответствие есть только в случае сердца. Первые три алхимических центра отражают только шактическую меркуриальную модальность соответствующих чакр, а их шиваистская сульфурная модальность обнаруживается в алхимических центрах, расположенных выше сердца. Например, Муладхара-чакра связывается не только с лунным центром, но с единством между лунным и сатурнианским центром. В действительности эта чакра связана не только с жизненной силой Кундалини, но и с "богом земли", символизируемым массивностью слона, что ясно указывает на Сатурн и тяжесть свинца.

Центры, которые алхимия помещает выше сердца, мало связаны с традиционными тантрическими чакрами, чье расположение примерно такое же (но которые представляют сиддхи, или психические способности). В чисто тантрических терминах алхимическая реализация останавливается на сердце. Разницу легко понять: тантризм – это целостный (или основательный) духовный путь, последняя "адаптация" индуистской традиции: покорение сердца, то есть центра человеческого существа, в котором отражается высший центр, в этом контексте не более, чем стадия ведущая к "подъему" к высшим состояниям бытия. Сердце отмечает момент, когда человек, открывший этот центр, стал космическим; чакры выше символизируют сверхформальные "небеса" и проход к окончательному единству с трансцендентальными силами. Алхимия, напротив, является космологической наукой (приходящей Свыше), которая никогда не считала себя самодостаточной. Она всегда была подчинена духовному пути единства, который был священнической частью египетской традиции, суфизма, византийского исихазма или великих западных "интеллектуализированных" мистических традиций. Поэтому она фокусируется на установлении в сердце контакта с "солнечным" лучом Свыше и видит в растворении мира в его центре (путрефакции) прелюдию к его полному обновлению. Хотя, честности ради, следует отметить, что в наиболее развитых формах духовной алхимии присутствует возврат на землю на уровень сердца, идентичный тантрическому месту завершения; это алхимический финал единения, космическое единство Высшего и Низшего в сотворенной материи.

Перевод Sedric

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaroклассические баннеры...
   счётчики