Перевод

Анимус

Барбара Ханна

Анимус


Глава 6,2

Образы анимуса в литературе и современной жизни
Лекции 5 и 10




Пятая лекция
Сегодняшнюю лекцию я начну с одного замечания относительно Ребекки Уэст. Мне дали её статью, и я на этом примере проследила достаточно интересное развитие. Очевидно, что впоследствии её стиль стал более ровным, чем во времена написания “The Harsh Voice”, однако наряду с этим, её интерес к человеку почти полностью пропал. Она описывает двух персонажей, один из которых — шпион. События истории описаны очень ярко. И надо признать, что в целом рассказ написан мастерски.
Продолжая перевод материала об аниме и анимусе, взятый из книги «Эон» Юнга, я хочу подчеркнуть, что автор явно указывает на совершенно неизбежное, даже трагичное влияние этих сил бессознательного на судьбу человека. В действительности, именно они являются отцом и матерью всех разрушительных и роковых бедствий и были известны людям ещё со времён античности. Наши праотцы, осознав их могущество, справедливо назвали их богами. Именно эта пара богов приводит нас к самой сути психологии, которой они и принадлежат, вне зависимости от того, можем мы это распознать или нет. Юнг отмечает, что давая им эти имена, мы отводим им самое главное место среди психологических смыслов, которое им всегда по праву принадлежало. [24] Чем меньше мы осознаём эти образы, тем больше они влияют на нас, потому что сила их возрастает соразмерно степени нашей бессознательности. Юнг утверждает, что они нам знакомы даже из Христианства, где они представлены Христом и его невестой - Церковью. Проведения таких параллелей может быть весьма полезным, когда мы пытаемся оценить их значимость, продолжает Юнг. Но весь масштаб этих фигур мы сможем понять только тогда, когда бросим луч света на тёмные глубины и извилистые пути человеческих судеб. Подводя итог, Юнг отмечает, что интеграция тени, то есть выведение в сознание личного бессознательного материала, является первой стадией аналитического процесса, потому что пока не проведена значительная часть работы с тенью, осознать аниму или анимуса совершенно невозможно. Проявление собственной тени можно отследить исключительно в общении с другим человеком любого пола. Но для работы с анимой или анимусом, как правило:, необходим партнёр противоположного пола, чтобы проекция была максимально результативной. [25]
Я бы хотела завершить разговор о Ребекке Уэст, отметив, что сознательное распознание анимы или анимуса даёт импульс к появлению триады. Для мужчины это выглядит так: одна треть его психики является мужской частью, ещё одна треть представлена противоположной - женской, и, наконец, оставшаяся третья часть — это трансцендентная анима. Для женщины ситуация будет выглядеть противоположным образом. Пропущенным четвёртым элементом, который превращает триаду в четверицу, в случае мужчины будет Мудрым Старцем, а для женщины — хтонической Матерью. [26] В результате мы получаем четверицу, часть которой принадлежит сознанию, то есть пребывает или действует в рамках сознательного эго, а другая часть - трансцендентна. Все вместе они представляют собой четырёхпараметрическую структуру личности - архетип, который Юнг назвал «браком четверицы» [27] Эта четверица является отражением Самости, проявление которой можно увидеть, к примеру, в перекрёстных браках кузенов в более ранних культурах. Самость является образом Бога, неотличимым от самого Бога. Понимание ранними христианами этого факта можно увидеть в таких высказываниях, как, например, слова Климента Александрийского: «Тот, кто знает себя, знает Бога». И именно этот образ себя, эта четверица совершенно отсутствует в рассмотренных работах Ребекки Уэст.

Джейн Остин
Теперь обратимся к писательнице Джейн Остин, начав с короткого обзора биографии, после чего перейдём к обсуждению её литературных работ.
Джейн Остин родилась 16 декабря 1775 года в Стивентоне, графстве Хэмпшир в Англии. Она была седьмой в семье среди восьмерых детей и второй из двух дочерей. Её отец, преподобный Джордж Остин (1731 — 1805), был священником в местной церкви Англии. Это были времена Американской войны за независимость, Французской революции, побед и поражений Наполеона. Правление Георга III было политическим кошмаром, его душевное здоровье уже было изрядно подорвано после сражений с Францией. Потом произошло поражение английских войск под Йорктауном в американских колониях, а после на него обрушилась ожесточённая внутренняя распря со своим собственным премьер-министром Уильямом Питтом. Всё это привело к ухудшению его психического здоровья, и он превратился в шута на троне, в результате его сын Георг был назначен регентом. Он пытался править страной, наблюдая поведение своего отца, становившееся всё более странным и оскорбительным. Последние годы своей жизни Джейн Остин прожила во времена правления принца-регента Георга, который после смерти своего отца стал Георгом IV. [28]
Несмотря на то, что в некоторых кругах Джейн Остин была совсем непопулярна, Георг IV был большим её поклонником, и в каждой из своих резиденций он хранил комплект её книг. Брата Джейн, который заболел в Лондоне, лечил тот же врач, который лечил библиотекаря принца-регента. И через этого врача его королевское высочество передал послание Джейн, в котором он разрешал ей посвятить следующее произведение лично ему. Она откладывала выполнение этого пожелания, ссылаясь на то, что его манера обращения с собственной женой Каролиной была совершенно неприемлема. Но через некоторое время Джейн проинформировали, что «разрешение» можно трактовать и как королевский приказ.
Французская революция пришлась на времена юности Джейн. Мария-Антуанетта и Людовик IV (вероятно, Людовик XVI – прим. пер.) были казнены на гильотине, когда ей было восемнадцать лет. Её старшая двоюродная сестра Элиза была замужем за французским аристократом, который был обезглавлен подобным же образом, а двоюродная сестра Элизы была женой четвёртого брата Джейн — Генри. Так что, Французская революция оказала сильное влияние на семью Остин. Однако все книги Джейн Остин описывают мирные времена, в них отсутствуют великие политические события, несмотря на то, что на время её жизни пришлись Американская и Французская революции, Наполеоновские войны и битва при Ватерлоо.
За пятнадцать лет до её рождения отец её стал приходским священником Англиканской церкви, этот пост он занимал на протяжении сорока лет. Джейн жила вместе с ним до двадцати пяти лет. У господина Остина была репутация человека культурного и прекрасно образованного. Несомненно, что именно ему она обязана своим литературным стилем и хорошим английским. Он не был богатым, но семья их жила в достатке. У Джейн были также хорошие отношения и с родственниками по материнской линии. До девятилетнего возраста она несколько лет обучалась в двух разных пансионах, так как она сама всегда настаивала на том, чтобы быть рядом со старшей сестрой. Её мать как-то сказала, что, если бы Кассандра «захотела бы, чтоб ей отрубили голову», то Джейн, пожалуй, пожелала бы разделить с ней её участь. Сначала они недолго посещали школу в Саутгемптоне, до того момента, пока там не разразилась эпидемия сыпного тифа. [29] Когда они обе заразились, их тётя миссис Купер забрала их домой. Потом она тоже заболела тифом и умерла. Позже они ходили в школу в Рединге (сходство с которой явно прослеживается со школой миссис Годард в «Эмме»), но вскоре их образование там завершилось. Продолжили они его дома, учась рисовать, играть на пианино и тому подобным вещам. Джейн Остин проводила изрядное количество времени за чтением как серьёзной, так и популярной современной литературы (в библиотеке отца было порядка пятисот книг, написанных вплоть до 1801 года), так что она была хорошо знакома с новеллами восемнадцатого века. Как-то она сказала, что и она сама, и члены её семьи были большими знатоками романов и совершенно не стыдились этого. Вместе со своими сыновьями отец обучал и других учеников, не забывая заботиться о том, чтобы общее образование дочери было тоже должном на уровне.
Достоверный портрет Джейн Остин до наших дней не сохранился. В возрасте двенадцати лет она скорее была не столько хорошенькой, сколько чопорной, капризной и неестественной. По мнению её племянника, у Джейн была хорошая фигура, достаточно высокий рост, походка - лёгкая и твёрдая. У неё были маленькие рот и нос, светло-коричневый глаза и каштановые, вьющиеся от природы, волосы. По своему типу она принадлежала к брюнеткам. Её истинное очарование заключалось в изысканных манерах. Её счастливое и радостное детство похоже на ранние годы жизни многих героинь её романов. Вокруг в то время кипела светская жизнь, балы в соседних городках были настоящими событиями, можно сказать, что описание мест действий своих романов Джейн брала из своего личного жизненного опыта. Она с удовольствием выходила в свет, в своих ранних письмах она много писала о балах, вечерах, на которых бывала в Хэмпшире, также она выезжала в Лондон, Бат и Саутгемптон, где посещала спектакли и другие мероприятия. Известно высказывание некой миссис Митфорд, которая отзывалась о Джей, как о «самой красивой, глупой и жеманной бабочке, охотящейся за мужем, которую она когда-либо встречала». (Вероятно, что миссис Митфолд тайно завидовала Джейн, так как подобное описание довольно сложно примерить на женщину, которая написала «Три сестры» ещё до того, как ей исполнилось восемнадцать лет.) За исключением нескольких мужчин, к которым она проявила некоторый интерес, в её жизни не было по настоящему серьёзных отношений.
Кассандра Элизабет была единственной сестрой Джейн и её наперсницей. Они написали друг другу сотни писем, из которых следует, что их отношения были очень близкими и доверительными. В 1797 году в зоне Карибского моря умер от жёлтой лихорадки жених Кассандры, который был военным капелланом. Они не смогли пожениться из-за финансовых неурядиц. После его смерти Кассандра больше никогда не была ни с кем помолвлена. Пять из шести братьев женились (двое из них были адмиралами Британского флота), четверо — дважды, так что, в сумме у её братьев было девять жён. Обе сестры хорошо себя чувствовали в роли тётушек, и считали своё участие в жизнях племянниц и племянников очень важным. Джейн часто навещала своих братьев и их семьи, не забывая также и о других родственниках и друзьях.
Возможно, только одной Кассандре было известно, почему Джейн так и не вышла замуж. В более поздние годы своей жизни Кассандра немного приоткрыла завесу над этой тайной, поделившись с племянниками некоторыми воспоминаниями, и кое-что мы можем узнать из писем самой Джейн. У неё была подруга, миссис Лефрой, которая убилась, упав с её лошади, этот случай она описала в одном из своих нескольких стихотворений. Когда Джейн было двадцать лет, за ней ухаживал племянник миссис Лефрой — Том, но насколько это было для неё важно, понять сложно. Похоже, что с его стороны не было заинтересованности в серьёзных отношениях, так как покинув своих тёток, он больше никогда к ним не возвращался. Когда он уехал, Джейн сказала: «Настал день, когда я в последний раз флиртовала с Томом Лефроем, а когда ты получишь это [письмо], всё уже будет кончено. Я пребываю в печали, и слёзы мои текут рекой». Но, было ли это серьёзно или за этим стоял сарказм, сказать сложно. (Она всегда, как и её сестра, не упускала случая открыто посмеяться над абсурдом, где бы его ни находила). Однако, могло быть и так, что, несмотря на серьёзные намерения, Лефрой не мог себе позволить осуществить свои надежды и жениться на Джейн из-за финансовых проблем. (В итоге он женился на достаточно богатой ирландской даме. Много лет спустя, уже став Верховным Судьёй Ирландии, он признался своему племяннику, что когда-то он был «по-мальчишески влюблён» в Джейн Остин.) После того, как их отец удалился в Бат, семья каждое лето стала ездить на побережье, и вот во время одних из этих каникул с Джейн Остин приключилось её самое удивительное, романтическое приключение. Известно только то, что Кассандра рассказала разным племянницам через годы после смерти Джейн. Во время отдыха на побережье (возможно в южном Дэвоншире, на западе Лайма), Джейн встретила молодого человека, который, по мнению Кассандры, влюбился в Джейн. Позже Кассандра очень хорошо о нём отзывалась и считала, что его ухаживания могли увенчаться успехом. «Они расстались, но он дал понять, что будет снова искать встречи с ней». Однако некоторое время спустя они узнали о его смерти! Неизвестно, насколько глубоко это несчастье отразилось на Джейн, но некоторые люди задавались вопросом, не был ли роман Джейн Остин «Доводы рассудка» примером того, как личный опыт находит отражение в творчестве. Джейн Остин было двадцать семь (как и Анне Эллиот, героине романа) в период 1802-1803, а решающая сцена книги происходила на побережье Лайма.
Завершить сегодняшний рассказ я хочу мыслью, которой поделилась со мной Эмма Юнг. Во время летних каникул она читала «Жизнь Шарлотты Бронте», написанную Элизабет Гаскелл и «Эмму» Джейн Остин и пришла к выводу, что у каждой из них были отцы, с которыми было не так просто жить. Мне не приходит на ум ни одна английская писательница, которая ни была бы папиной дочкой. Это справедливо и для Фанни Берни, которую поддерживали и другие отцовские фигуры, подобные Самуэлю Джексону и «папе (Самуэлю) Криспу» (другу её отца — прим. пер.) После того, как все они умерли, она вышла замуж за французского аристократа, который был намного старше её. Мария Эджоут всю свою жизнь посвятила заботе об отце, и свою первую книгу написала в сотрудничестве с ним. Далее этот список продолжат сёстры Бронте, Джордж Элиот и Мэри Уэбб.

Примечание редактора: лекции с шестой по девятую включают в себя анализ материала о Жанне Фэри и Саре из книги Товита. Рассказ о Жанне Фэри можно прочитать в первых двух главах этого тома. Подробный анализ случаев этих женщин, как и описание их сценариев, представлены во втором томе.

Десятая лекция
Материал сегодняшней лекции настолько сложен, что я предпочла бы, чтобы в моём распоряжении было ещё полгода для его изучения, прежде чем, я стала бы его излагать. Так что всё, что я сейчас вам расскажу, по моему мнению, будет всё равно недостаточно.
Есть одна достоверная история, которая проливает свет на жизнь Джейн Остин. Хотя она с таким мастерством описывает любовные отношения, из этого рассказа мы увидим, что, когда дело доходит до её личных сердечных дел, она становится крайне нерешительной. Хорошо воспитанный мужчина, со связями и положением в обществе сильно хотел жениться на ней. Она вместе со своей сестрой приехала в Бат к их брату, который сменил их отца на месте приходского священника в Стивентоне. Пока они гостили в его приходе, к ним в гости приходили соседи, с которыми они обе были знакомы уже на протяжении некоторого количества лет, а именно семейство Бигг-Визер. Однажды утром, находясь в сильном волнении, они подошли к своему брату и стали настаивать на том, чтобы он отвёз их прямо сейчас к отцу в Бат. Позже стало известно, что Харрис Бигг-Визер сделал Джейн предложение, которое она приняла. Но на следующее утро она очень сильно пожалела об этом и сообщила о своём отказе. Её племянница спустя много лет писала об этом: «Из писем я поняла, что это согласие принять предложение господина Визера было кратковременным приступом самообмана. Когда всё было улажено, и она дала ему отрицательный ответ, тётя Джейн испытала настоящее облегчение. Думаю, что ситуация сильно её раздосадовала. Но я уверена, что она не испытывала к нему влечения».
Р.У. Чепмен, который был редактором собрания её работ в 1923 году, а в 1948 году читал в Кэмбридже лекции о её жизни и работе (в рамках Clark lectures), был убеждён, что обеих сестёр преследовала одна и та же судьба: обе они были влюблены лишь однажды, и в обоих случаях мужчины умерли. Возможно, что ни одна из этих историй не является такой уж значимой. Очень редко девушки с таким глубоким отцовским комплексом могут полностью погрузиться в любовные отношения с молодым мужчиной с перспективой выйти за него замуж.
Когда дочь всю жизнь живёт дома с отцом, как это было с Джейн, отцовский комплекс может сопровождаться скрытым инцестуозным влечением, что не позволяет женщине в полной мере испытывать страсть к противоположному полу, так как её преследует чувство вины. По этой причине часто происходит так, что, когда либидо уже не направлено на отца, оно проецируется на женатого мужчину или на мужчину, с которым по тем или иным причинам невозможно построить серьёзные отношения, например, он обречён на раннюю смерть. У Джорджа Элиота тоже был глубокий отцовский комплекс, но позже он [комплекс] приобрёл негативные аспекты. После смерти отца она в течение многих лет жила с женатым мужчиной, господином Льюисом, компенсировала она это тем, что изображала в своих книгах совершенно ужасные нравы. В романе «Мельница во Флоссе» Мэгги Тьюилвер, к примеру, умудрилась погубить многих людей, бросившись, забывая обо всём, в водоворот своих чувств, а затем снова вернулась к жизни в рамках жёсткой морали. Сначала она скомпрометировала себя, а потом повернула обратно. И, вместо того, чтобы получить либо одно, либо другое, она осталась ни с чем. Шарлотта Бронте, ещё одна пасторская дочь, жившая лет на сорок позже Джейн Остин, тоже в этой области испытывала сильные затруднения. Очевидно, что она состояла в любовной связи с женатым мужчиной, господином Херегом из Брюсселя, у которого была очень строгая жена, она описала её в романе «Виллетт». Это спорный вопрос в библиографии Бронте, но, на мой взгляд, её письма к нему не оставляют места для сомнений.
Как и сёстры Бронте, Джейн писала как ребёнок. Она баловалась литературой, как её сестра Кассандра развлекалась рисованием, и на протяжении длительного времени их таланты считали равными. Её первый, действительно серьёзный творческий период, начался с двадцати одного года и длился до двадцати пяти лет, пока они вместе продолжали жить в Стивентоне. В это время были написаны первые черновики «Гордости и предубеждения», «Разума и чувств» и «Нортенгерского аббатства». После этого наступила девятилетняя пауза, на протяжении которой она перерабатывала и начинала заново несколько книг, но ни одна из них не была тогда завершена. Она совершила одну преждевременную попытку опубликовать «Нортенгерское аббатство» под названием «Сьюзан». Издатель купил книгу за 10 фунтов, но так и не опубликовал её, в конце концов, когда она уже стала знаменитой, её брат выкупил книгу.
Отставка отца стала для Джейн настоящим облегчением. Но, говорят, что, когда ей сказали, что они теперь переедут в Бат, она упала в обморок. Всё, что делал её отец, совершалось всегда в большой спешке, при этом он заранее ни с кем не обсуждал свои решения. Казалось, что Джейн невзлюбила Бат. Годы, проведённые там, также были омрачены депрессией Кассандры из-за гибели её жениха, возможно Джейн тоже была в глубоком унынии. Спустя примерно 5 лет её отец умер, что также стало облегчением, несмотря на то, что за этим последовали многие месяцы неопределённости. В июле 1806 года обе женщины наконец-то покинули Бат и переехали в Саутгемптон, бывший тогда очень приятным городом. Ещё через три года их брат предложил им поселиться в доме в Чотоне, где у него было большое поместье. Они приняли это предложение, и в 1809 году, когда Джейн было около тридцати четырёх лет, миссис Остин с двумя дочерьми и подругой Мартой, въехали в этот дом. Марта была сестрой невестки брата, и, в конечном счёте, вышла замуж за одного из братьев Джейн. Джейн прожила в Чотоне восемь лет, оставаясь там ещё за несколько недель до своей смерти, причиной которой, вероятно, стала болезнь Аддисона, которая окончательно поразила её в Уинчестере, куда она поехала с целью получить более квалифицированную медицинскую помощь. [30] Она умерла 18 июля 1817 года в возрасте сорока одного года. По-настоящему она чувствовала себя как дома только в Стивентоне и Чотоне, которые находились в сельской местности. Миссис Остин и Кассандра прожили в Чотоне до последних дней своих жизней.
Окончательную правку своих первых трёх романов - «Гордость и предубеждение», «Разум и чувства» и «Нортенгерское аббатство» - Джейн сделала в Чотоне. Здесь же она написала три своих последних книги, а именно: «Мэнсфилд-парк», «Эмма» и «Доводы рассудка», но «Нортенгерское аббатство» и «Доводы рассудка» были опубликованы уже после её смерти. Это время для неё было наполнено творчеством, постепенно она приобрела известность. Она не желала, чтобы её знали как писательницу, но один из братьев нарушил её покой, к её неудовольствию, он был очень воодушевлён её успехом и гордился своей сестрой. [31] Она не извлекала никакой выгоды из своей славы, и когда её пригласили на встречу с мадам Жермен де Сталь, она отказалась приехать. [32] Она была скромного мнения о своих книгах и изумлялась тем деньгам, которые за них платили, хотя нам бы они не показались очень большими. Ей казалось, что это хорошо, получать что-то за то, на что сама она ничего не потратила. О своих героях она отзывалась с гораздо меньшей скромностью. Она писала об Элизабет Беннет в «Гордости и предубеждении», что она считала себя «самым прекрасным созданием, которое когда либо существовало». Она с нежностью относилась к «моей Элинор» в «Разуме и чувствах», а об Эмме она упоминала, как о «героине, которую никто не будет любить так, как она». Когда её спрашивали, были ли у её персонажей прототипы из реальной жизни, она отрицала это. И это достаточно похоже на правду. Она брала очень многое из реальности, но только не образы конкретных людей. Однажды она сказала, что слишком гордится своими джентльменами, чтобы признать, что их образы были взяты из жизни! Она уподобляет свои книги миниатюрам из «слоновой кости шириной в два дюйма, над которыми она работает тонкой кистью, и в результате колоссального труда получаются мельчайшие изменения».
Джейн несомненно считала, что замужество — это лучшее, что может случиться в жизни, но для неё этот путь был закрыт по, видимо, неизвестным ей причинам. Наверняка из-за её отцовского комплекса, в особенности потому, что она так долго оставалась в родительском доме, у Джейн возникли бы сложности в семейной жизни. Однажды я разговаривала с Юнгом об одной из моих подруг, которая никак не могла остановиться на каком-либо из своих многочисленных поклонников. Он объяснил мне, что она слишком долго прожила дома, настолько долго, что её либидо стало инцестуозным, и теперь женщина не может принять его в такой форме. Кажется, что это справедливо и в случае Джейн Остин, которая стала заложницей ситуации, причинявшей ей боль. Но, будучи реалисткой, она смирилась с этими трудностями, и с достоинством приняла на себя роль тёти. Она всегда была готова прийти на помощь своим братьям в воспитании их детей, в результате племянницы и племянники просто боготворили её. Её племянница Кэролайн Остин писала: «Полагаю, что мои тётки не считались завзятыми модницами, казалось, что они слишком рано стали одеваться, как дамы средних лет, но выглядели они всегда чрезвычайно опрятно, и любая неряшливость вряд ли вызвала бы их одобрение». Как-то раз она написала: «Из них двоих я больше любила тётю Джейн, это не значит, что я недолюбливала тётю Кассандру, но, если случалось так, что мой визит совпадал с её отсутствием, не могу признаться, что я скучала без неё. А вот, если бы я не застала в Чотоне тётю Джейн, это стало бы для меня настоящим разочарованием». В её биографии содержится много высказываний о писательнице, сделанных её племянницами и племянниками. Кэролайн писала: «Я относилась к ней с нежностью. Ближе к концу жизни, её литературная слава ещё только начинала набирать силу, но её братья уже гордились её талантами, которые они оценивали очень высоко. Они отдавали должное её семейным добродетелям, бодрому духу, тому, что она всегда хорошо выглядела, а позже каждый из них находил удовольствие в том, чтобы увидеть в какой-нибудь из своих дочерей сходство с дорогой тётей Джейн, никогда не рассчитывая на точное сходство». У Джейн были сложности не только в отношении отца, очевидно, что её шесть братьев также осуществили на неё свой перенос, в результате она была сосредоточена на заботах о своей родительской семье, вместо того, чтобы создать свою собственную.
Хотя, писательская карьера для неё значила много — написанные ею книги она называла своими детьми, - всё же на первое место она ставила условия жизни. К примеру, когда она жила в Чотоне, у неё не было своего кабинета, она работала в столовой, где постоянно скрипели дверные петли. Но она не разрешала их ремонтировать, потому что этот скрип предупреждал её о чьём-то появлении, в результате у неё было достаточно времени, чтобы спрятать страницы, над которыми она в тот момент работала. (Ей достаточно долго удавалось сохранять свою анонимность. ) Можете представить, в каких непростых обстоятельствах были написаны эти книги! Вероятно, что «Гордость и предубеждение» в течение длительного времени она считала своей лучшей работой, в 1813 году она говорит об «игривом и афористичном стиле» этой книги, который контрастирует со скучными произведениями, написанными после. Так что, полагаю, у нас есть все основания выбрать для рассмотрения именно этот роман Джейн Остин среди её ранних работ. Предлагаю потом сравнить его с последней работой «Доводы рассудка».

«Гордость и предубеждение» Джейн Остин
Первый вариант романа был написан в Стивентоне, когда Джейн было около двадцати двух лет. Сначала произведение носило название «Первые впечатления», но в начале жизни в Чотоне роман был значительно изменён и перед изданием переименован. Джейн его изрядно «обкорнала и урезала», сократив до размеров «Разума и чувств». Действительно, назвать стиль романа игривым и афористичным не будет преувеличением, это чрезвычайно остроумное произведение. [33] Оно начинается с замечания, что всем хорошо известно, что любому молодому, одинокому мужчине с хорошим доходом жена просто необходима. Далее она описывает оживление в окрестностях, которое вызывает приезд молодого человека, чей ежегодный доход предположительно составляет четыре тысячи фунтов. Главными героями являются представители семейства Беннет. Мистер Беннет был удивительным мужчиной, который женился на простой девушке, вызвав тем самым значительное разочарование окружающих, что в результате сделало его человеком отстранённым и весьма остроумным. Целыми днями миссис Беннет занята отдыхом, визитами, сплетнями и поиском женихов для своих дочерей. Из пяти дочерей двадцатидвухлетняя Джейн просто изумительно красива; двадцатилетняя Элизабет обладает весёлым нравом, она остроумна и привлекательна; Мэри, которая примерно на год младше, ни чем особенно не выделяется, ей достаточно трудно составить конкуренцию старшим сёстрам, поэтому она предпочитает казаться очень эрудированной. Что касается двух младших сестёр, то они ничего дальше своего носа не видят.
Мы достаточно детально изучим реализм, отличающий литературный стиль Джей Остин от «творчески мистического», который присущ Мэри Уэбб, чьи произведения будут нами рассмотрены следующими. [34]

Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену.
Как бы мало ни были известны намерения и взгляды такого человека после того, как он поселился на новом месте, эта истина настолько прочно овладевает умами неподалеку живущих семейств, что на него тут же начинают смотреть как на законную добычу той или другой соседской дочки.
— Дорогой мистер Беннет, — сказала как-то раз миссис Беннет своему мужу, — слышали вы, что Незерфилд-парк наконец больше не будет пустовать?
Мистер Беннет ответил, что он этого не слышал.
— Тем не менее это так, — продолжала она. — Только что заходила миссис Лонг и сообщила мне эту новость!
Мистер Беннет промолчал.
— А хотелось бы вам знать, кто будет нашим новым соседом? — с нетерпением спросила его жена.
— Готов вас выслушать, если вам очень хочется мне об этом сказать.
Большего от него не требовалось.
— Ну так слушайте, мой дорогой, — продолжала миссис Беннет. — Незерфилд, по словам миссис Лонг, снят очень богатым молодым человеком из Северной Англии. В понедельник он приезжал туда в карете, запряженной четверкой лошадей, осмотрел поместье и пришел в такой восторг, что тут же условился обо всем с мистером Моррисом. Он переезжает к Михайлову дню, и уже в конце будущей недели туда приедет кое-кто из его прислуги.
— А как его зовут?
— Бингли.
— Он женат или холост?
— Холост, дорогой, в том-то и дело, что холост! Молодой холостяк с доходом в четыре или пять тысяч в год! Не правда ли, удачный случай для наших девочек?
— Как так? Разве это имеет к ним отношение?
— Дорогой мистер Беннет, — ответила его жена, — сегодня вы просто невыносимы. Разумеется, вы понимаете, что я имею в виду его женитьбу на одной из них.
— Гм, таковы его планы?
— Планы! Боже мой, скажете же вы иной раз! Но ведь может вполне случиться, что он в одну из них влюбится. Поэтому, как только он приедет, вам необходимо будет нанести ему визит.
— Я, признаюсь, не вижу к тому достаточных оснований. Поезжайте-ка вы сами с девочками. Или пошлите их одних — это, возможно, будет еще лучше. Не то вдруг он вздумает влюбиться в вас — ведь вы ничуть не менее привлекательны, чем любая из наших дочек.
— Вы мне льстите, дорогой. Когда-то я и в самом деле была не лишена привлекательности. Но сейчас, увы, я уже не претендую на то, чтобы слыть красавицей. Женщине, у которой пять взрослых дочерей, не следует много думать о собственной красоте.
— В этих обстоятельствах у женщины не часто остается столько красоты, чтобы о ней приходилось особенно много думать.
— Но, мой друг, вам непременно следует навестить мистера Бингли, как только он появится.
— Едва ли я за это возьмусь.
— Но подумайте о наших девочках. Вы только представьте себе, как хорошо одна из них будет устроена. Вот увидите, сэр Уильям и леди Лукас сразу поспешат в Незерфилд. А ради чего, как вы думаете? Уж конечно, ради своей Шарлотты — вы же знаете, они не очень-то любят навещать незнакомых людей. Вы непременно должны поехать — ведь мы сами без этого никак не можем у него побывать.
— Вы чересчур щепетильны. Полагаю, мистер Бингли будет рад вас увидеть. Хотите, я дам вам для него записочку с обещанием выдать за него замуж любую из моих дочек, которая ему больше понравится? Пожалуй, надо будет только замолвить словечко в пользу моей крошки Лиззи.
— Надеюсь, вы этого не сделаете. Лиззи ничуть не лучше других ваших дочерей. Я уверена, что она и вполовину не так красива, как Джейн, и гораздо менее добродушна, чем Лидия. Но ей вы почему-то всегда оказываете предпочтение!
— Ни одна из моих дочек ничем особенно не примечательна, — ответил он. — Они столь же глупы и невежественны, как все другие девчонки в этом возрасте. Просто в Лиззи немножко больше толку, чем в ее сестрах.
— Мистер Беннет, как смеете вы так оскорблять ваших собственных детей? Вам доставляет удовольствие меня изводить. Конечно, вам нет никакого дела до моих истерзанных нервов.
— Вы ошибаетесь, моя дорогая. Я давно привык с ними считаться. Ведь они — мои старые друзья. Недаром вы мне толкуете о них не меньше двадцати лет.
— Ах, вы себе даже не представляете, как я страдаю.
— Надеюсь, вы все же доживете до того времени, когда в окрестностях появится множество молодых людей с доходом не менее четырех тысяч в год.
— Даже если их будет двадцать, какой в них прок, раз вы все равно отказываетесь к ним ездить?
— Ну, если их будет двадцать, моя дорогая, тогда я, конечно, соберусь да сразу и объеду их всех подряд.
В характере мистера Беннета так затейливо сочетались живость ума и склонность к иронии, замкнутость и взбалмошность, что за двадцать три года совместной жизни жена все еще не сумела к нему приноровиться. Разобраться в ее натуре было намного проще. Она была невежественной женщиной с недостаточной сообразительностью и неустойчивым настроением. Когда она бывала чем-нибудь недовольна, то считала, что у нее не в порядке нервы. Целью ее жизни было выдать дочерей замуж. Единственными ее развлечениями были визиты и новости.
(Перевод фрагмента книги И.С. Маршака — прим. пер.)

В самом начале произведения идёт великолепное описание бала в Незерфилде в Меритоне, на котором героев представляют друг другу. Двадцатидвухлетний Чарльз Бингли оказывается экстравертированным молодым человеком, которого все находят приятным и элегантным. Он приехал вместе с двадцативосьмилетним Фицуильямом Дарси (в книге его называют просто Дарси), мужчиной высоким, статным и благородным (к тому же, он славился своей гордостью). Через пять минут после его появления, весть о его годовом доходе в десять тысяч фунтов облетела всех. Дарси холоден настолько же, насколько горд, поэтому он отказывается танцевать с кем-либо на балу.
Чарльз Бингли ослеплён великолепием Джейн и пытается уговорить Дарси потанцевать с Элизабет. Но, посмотрев на неё, Дарси находит внешность Элизабет, разве что, терпимой, и заявляет, что она недостаточно хороша, чтобы привлечь его внимание, добавляя, что в его привычки не входит танцевать с леди, которой пренебрёг другой мужчина. Элизабет это позабавило, но она разозлилась. Она сочла его весьма неприятным и уже почти готова поверить лжи, которую про него распространял Джордж Уикхэм (сын старого Уикхэма, который служил дворецким у покойного господина Дарси-старшего в Пемберли). В действительности, всем жителям Меритона хотелось думать, как им всегда не нравился господин Дарси, до того, как они ничего о нём не знали. Несмотря на то, что Элизабет сочла его единственным мужчиной на балу, который не обладал ни одной привлекательной чертой, вскоре они с Дарси полюбили друг друга. Далее в романе Дарси признаётся, что его любовь помогла ему преодолеть убеждение, что женитьба на ней, ввиду того, что её семья была более низкого происхождения, могла бы повредить ему. Его высокомерие воспламеняет чувства Элизабет, и она кротко отвергает его предложение, здесь мы видим её гордость и его предубеждение. Когда Дарси замечает, что Бингли влюблён в Джейн, ему кажется, что будет правильным увезти его, что он и делает на следующий день после бала. Джейн это очень сильно задевает, но она не показывает и виду.
Почтенный Уильям Коллинз, двадцати пяти лет от роду, священник в Хансфорде в Кенте, кузен и наследник мистера Беннета, наносит визит в поместье Лонгборн, где проживает семья Беннетов. Он делает предложение своей кузине Элизабет. После того, как она его отвергла, он хочет женится на Джейн (однако, по словам её матери дочь уже практически обручена). Пожалуй, описание сцены, где он делает предложение Элизабет и получает отказ, является одной из самых забавных сцен в английской литературе. Так как он богаче её и унаследует их поместье, он совершенно не понимает, на каком основании она отвергает его, поэтому он упорно не хочет верить в это, принимая её отказы за кокетство. Шарлотта Лукас, близкая подруга Элизабет, девушка с весьма реалистичными взглядами на жизнь, помогает «Лиззи» выйти из этого затруднительного положения с Коллинзом. Замужество, по её словам, это лотерея, и в двадцать семь уже хорошо то, что ты замужем, неважно за кем, а Коллинз не глупее, чем кто-либо другой. Итак, она решает сама выйти замуж за него. Элизабет невероятно изумлена тем, что этот мужчина в течение трёх дней сделал предложение двум девушкам.
Джейн Беннет всё также несчастна, она проводит большую часть зимы в Лондоне, в то время как Элизабет остановилась в Кенте у Шарлотты Лукас, которая теперь жена преподобного Коллинза. Покровительница семьи Коллинзов, леди Кэтрин де Бург (тётя Дарси), тоже приезжает погостить. Элизабет невероятно злится на Дарси, потому что уверена, что это он является причиной отчаяния Джейн, разлучив её сестру с Чарльзем Бингли. Из-за недовольства и предрассудков, посеянных Уикхэмом, Элизабет не подозревает, что Дарси влюблён в неё. Сцена последовавшего предложения разыграна просто замечательно: он говорит о любви, но также в равной степени рассуждает о её невысоком происхождении и связях. Он продолжает ещё немного в таком же духе, очевидно, будучи совершенно уверенным, что Элизабет хочет заманить его. Но она ему отказывает. Когда он настаивает на объяснении причины, она отвечает, что не смогла бы любить мужчину, который приложил усилия, чтобы сделать несчастной её сестру и так ужасно обошёлся с господином Уикхэмом. Элизабет прямо заявляет ему, что в какой бы форме он ни сделал бы ей предложение, у неё не возникнет даже малейшего искушения принять его.
На следующий день она получает письмо, в котором Дарси пишет о том, что она была дезинформирована в отношении случая с господином Уикхэмом. Он также заверил её, что не заметил, насколько глубокие чувства были у Джейн к Чарльзу Бингли, потому что Джейн удавалось очень успешно скрывать свои эмоции. Из-за своего отказа Элизабет не чувствовала ни радости, ни сожалений, но постепенно она стала осознавать, что была несколько несправедлива к молодому человеку.
Дядя и тётя Элизабет взяли её с собой нанести визит в Пемберли, имение Дарси. Она не смогла найти причину, чтобы отказаться от поездки, но ей удалось заранее узнать от горничной, что семьи в поместье сейчас нет. Подъезжая к поместью, они встретили Дарси, выходившего из конюшен; к её удивлению, он вёл себя очень предупредительно. Он пригласил её дядю на рыбалку и послал свою младшую сестру позвать её вместе с ними, относясь к Элизабет так, как будто их не связывают тяжёлые воспоминания о прошлом. Но внезапным громом среди ясного неба стало известие, что её самая младшая сестра Лидия сбежала с Джорджем Уискэмом.
Впервые Элизабет подумала, что, возможно, ей стоило тогда принять предложение Дарси, но теперь даже думать об этом безнадёжно. Позже она узнала, что он догнал Уикхэма и предложил ему деньги за то, чтобы тот женился на Лидии. Через некоторое время Дарси приехал навестить Беннетов вместе с Бингли, которого он теперь побуждал жениться на Джейн. И, в свою очередь, он сам снова сделал предложение Элизабет. Книга завершается свадьбами трёх дочерей, так что миссис Беннет сделала в своей жизни почти всё, что собиралась.
Кажется, что при написании своих книг Джей Остин пребывала в состоянии, похожем на активное воображение. Она всегда могла точно рассказать своим близким, что происходило с её героями до и после описанных в книге событий их жизни, хотя в романах подобной информации не было. Если брать персонажей из «Гордости и предубеждения», к примеру, то она рассказывала, что две младшие сестры из семьи Беннетов вышли замуж: Китти обручилась с пастором из окрестностей Пемберли, а Мэри вполне довольствовалась клерком-юристом, он был первым парнем на деревне. В Лондоне Джейн Остин написала, что она нашла портрет Джейн Бингли, так что теперь она точно знает, как она выглядела, но с портретом Дарси ей не повезло. Можно предположить, что ей не хотелось бы, чтобы Дарси или его возлюбленную читатели представляли себе по-разному. Видимо, придуманные ею персонажи, были для неё совершенно реальными.
Возвращаясь к нашей теме, хочу для начала рассмотреть анимуса, который появляется в этой истории. На прошлой неделе кто-то упомянул, что кажется, что Дарси представляет собой анимуса, а не образ человека. Но ему не хватает божественных или демонических качеств, присущих, к примеру, Хитклиффу в «Грозовом перевале», по сути он желаемый фантазийный образ. У него нет никаких мужских занятий и интересов. Дарси представлен хорошим землевладельцем, можно предположить, что он занят своим поместьем. Но в Пемберли есть управляющий, так что вряд ли это требует от хозяина слишком больших усилий. Джейн Остин говорила, что ей никогда не было понятно, о чём говорят мужчины, когда они предоставлены самим себе, поэтому она всегда избегала подобных сцен в своих книгах, так как это выглядело бы неправдоподобно. Кажется, что у главных героев книги отсутствуют какие-либо мужские увлечения, а всю свою энергию они направляют на общение со своими невестами, чего, наверно, хотелось бы каждой женщине. Дарси в поразительно женской манере вмешивается в сердечные дела Бингли и беззастенчиво планирует женить его на своей собственной сестре, Георгиане Дарси. Этот мужчина кажется мне нереальным, потому что у него нет анимы. Можете ли вы представить себе настоящего мужчину, который бы вёл себя подобным образом после того, как сделал предложение Элизабет? Подумайте о том, что мы знаем о его матери: она была сестрой леди Кэтрин де Бург, которая по общему признанию была надменной дамой. Рассказывая о своих родителях, он говорит, что они люди со своими принципами, но, в действительности, благодарен он лишь отцу. О его матери мы знаем совсем немного, но, видимо, она похожа на свою сестру. В этом случае она скорее всего раскритиковала бы Элизабет ещё больше, чем леди Кэтрин де Бург. Но этого не происходит после первых нескольких дней их знакомства.
Кто-то отметил, что книги Джейн Остин заменяли ей реальную жизнь, которая у неё не сложилась из-за её отцовского комплекса. Несмотря на многочисленные увлечения, она не смогла устроить своё личное счастье. Несомненно, в этом есть доля истины. У меня были серьёзные проблемы с Дарси, когда мне было восемнадцать лет. Он оказал на меня пагубное влияние: каждого молодого человека я сравнивала с ним, и, конечно же, все они проигрывали! А моё восхищение Элизабет, привело к тому, что я заработала себе комплекс неполноценности. Даже доктор фон Франц задумчиво как-то сказала, что в своих ухаживаниях за Элизабет Дарси проявил себя мужчиной, который умеет сопереживать, и добавила, что он напомнил ей божественный образ прекраснейшей богини Уохпэ (Wochpe), о которой поведал нам Пол Радин. [35] Мужчины индейского племени поклонялись ей, а женщины начали ревновать к богине, в особенности, когда мужчины грезили о ней, ведь простая женщина вряд ли сможет соревноваться с богиней.
Теперь мы немного поговорим о мистере Беннете, потому что своим остроумием Элизабет обязана именно ему. Он разочаровался в своей жене и считал, что дочери его также неимоверно глупы, за исключением второй из них. Мистер Беннет занял место зрителя, наблюдающего за жизнью, своё участие в семейных делах он постарался свести к минимуму. Однако, он гордился сообразительностью Элизабет, считая это её явным преимуществом. Джейн Остин описывала его, как человека, в котором затейливо сочетались живость ума, саркастичный юмор, замкнутость и взбалмошность. Это была персонификация анимуса не только Элизабет, в этом персонаже отчасти проявлен и собственный анимус Джейн Остин, который играет значительную роль в её работах, как мы увидим далее, и Беннет, без сомнения, является его воплощением.
Для нашего исследования нам интересна та часть книги, где мы можем заметить определённые следы анимуса, даже не копая слишком глубоко, за которыми сокрыты инцестуозные, тайные влияния. Тот факт, что две старшие сестры воплощают в себе полное собрание добродетелей, тогда как трём младшим полностью отданы на откуп теневые аспекты, лично для меня является очень неубедительным моментом. Глупые убеждения анимуса, которые выдаёт Мэри, постоянно напоминают мне попугая из «Страны зелёного дельфина». [36] Но Джейн Остин чрезвычайно сложно обойтись без идеальных героинь, так как сама она была непререкаемым идеалом в глазах своей семьи, в особенности, братьев. В реальной жизни никто лучше самой Джейн Остин не видел недостатки людей, но это качество не распространялось на её героев и героинь. В «Гордости и предубеждении» она описала мир таким, каким он был в действительности, но Дарси и Элизабет составили исключение. Интересно, что участники семинара отметили, что главные персонажи не производят впечатление реальных людей. Это не значит, что правда всегда на стороне общественного мнения. Что касается второстепенных персонажей, то они изображены чрезвычайно реалистично. Младшие сёстры бегают за мужчинами, не говоря уже об их подруге Шарлотте Лукас. Когда Шарлотта говорит с Джейн об Элизабет, она отмечает: «Возможно, что это мило вести себя на публике подобным образом, но иногда такая сдержанность служит плохую службу. Если женщина с таким же успехом скрывает свои чувства от того, кто является их причиной, она может потерять возможность установить с ним отношения, и в результате ей останется только утешать себя мыслями о том, как несправедливо устроен мир».
Это высказывание крайне реалистично и уместно. В результате Джейн Остин причинила огромный вред моему поколению, а возможно, что и последующим, распространив идею, что принцип Эроса является вотчиной мужчины, и мы можем смело возложить на них ответственность за эту сферу. Принцип Эроса не принадлежит мужчинам, они изначально слепы в отношении этого вопроса; задача женщин состоит в том, чтобы помочь им в этой сфере. Она была в состоянии увидеть, как устроены отношения, и, по моему мнению, её фантазии причинили значительный вред пониманию этой темы. Мужчины здесь похожи на мужчин, которыми движет принцип Эроса, а не Логоса. Когда я прочитала первый раз «Гордость и предубеждение», то испытала огромное облегчение. Я подумала, что это просто замечательно, что в реальности мужчины такие! Подобное чувство я пережила ещё раз в Тунисе. У меня был очень сложный период во время моей жизни в Париже, и, когда в один день я проснулась утром в Тунисе, я внезапно ощутила, что всё, наконец, находится на своём месте, всё пребывает в согласии, ничто не распадается на части. И это чувство не покидало меня в течение шести месяцев моего пребывания в Северной Африке. Я так и не поняла, с чем это было связано, пока не услышала как-то слова Юнга о том, что в основе мусульманской традиции лежит Эрос, в отличие от христианской, базирующейся на Логосе.
Теперь рассмотрим кем-то выдвинутое предположение, что миссис Беннет, возможно, является прототипом матери Джейн Остин. Пожалуй, это отчасти справедливо, но вероятнее всего этот персонаж отражает образ бессознательного писательницы. Стоит принять во внимание и другие материнские образы: миссис Дэшвуд из «Разума и чувств» и миссис Морлэнд в «Нортенгерском аббатстве». Думаю, что если бы мать Джейн Остин была такой же деятельной, как миссис Беннет, то вряд ли обе её дочери так и остались не замужем. Если позволить себе недоброжелательные замечания в адрес писательницы, то можно сказать, что книги Джейн Остин состоят из визитов и сплетен. Это чисто женский мир того времени. В «Гордости и предубеждении» человеком, достигшим в реальности своей цели, является, несмотря на всю её невоспитанность, миссис Беннет. Я совершенно уверена, что Джейн Остин даже не подозревает о том, скольким её любимая Элизабет обязана своей вульгарной и глупой матери. Нам было сказано, что она была красивее всех своих дочерей. Это компенсирует её несносность и тупость. Это женщина со здоровыми инстинктами, знакомая со свиньёй внутри себя и не обременённая излишними правилами хорошего тона. Юнг мне говорил, что в те дни женщина должна была быть благопристойной и одновременно с этим принимать свинью внутри себя. Что касается миссис Беннет, чрезмерной вежливостью она не могла похвастаться, зато свинью внутри себя она принимала. Здесь будет уместно вспомнить период правления регента, который пришёлся на до викторианскую эпоху. Джейн Остин писала во времена Георга III и его сына-регента, когда мораль была очень строгой. Обычно бывают ужасно жёсткие периоды, как например Викторианство, и свободные — как регентство, но у англичан всегда было специфическое отношение к телу. Брайант в книге “English Saga” цитирует Тезаурус Роже, который был написан тогда же, когда творила и Джейн Остин: «В нём каталогизировано всё, за исключением частей тела; под «желудком» мы можем увидеть всего лишь пояснение «вместилище» а под «гениталиями» - «воспроизводство».
Для того, чтобы привлечь Дарси, Элизабет была необходима такая вульгарная, земная женщина, как её мать и несносная Лидия, представлявшая теневой аспект. Но я сомневаюсь, что Джейн Остин хоть немного это осознавала. И тут мы подходим к самому обсуждаемому вопросу относительно Джейн Остин, а именно — её отношение к страсти. В действительности, она проявлена только у Лидии Беннет и у Марии Рашворт в «Мэнфилд-парке». Это определённо две теневые фигуры. Речь об этом поднимается лишь однажды в письме Дарси к Элизабет. Он пишет, что только невероятной силы страсть сможет заставить его пренебречь своим отношением к её семье и их более низкому социальному статусу. Нам важно не забывать, что Джейн Остин была папиной дочкой, и что ещё хуже, её отец был пастором. Я не могу себе представить, что миссис Остин была привлекательной женщиной. Возможно, что по большей части, объектом для проекций анимы мистера Остина была Джейн, что касается Кассандры, то она умудрилась обручиться. Вполне вероятно, что, если бы Джейн освободилась бы от влияния отцовского комплекса, то она оказалась бы на уровне Лидии, и ей, возможно, не удалось бы удержаться на том истинно высоком уровне, куда она поставила Элизабет. На самом деле, она просто не могла принять свою тень-Лидию, и как следствие, она просто подавила все подобные проявления. Шарлотта Бронте заходит гораздо дальше в своих книгах в вопросах страсти, у читателя может возникнуть чувство, что иногда она пишет о том, в чём не так уж хорошо разбирается. Но у неё гораздо более буйный темперамент и меньше культуры, чем у Джейн Остин. Старик Бронте был сыном фермера, так что, похоже, что она действительно была гораздо ближе к земле.
Мы ясно видим, читая «Гордость и предубеждение», как сама Джейн Остин остро нуждается в этой невоспитанности, присущей Лидии Беннет. Идеал английского джентльмена должен соответствовать весьма значительному перечню качеств, среди которых вульгарность находится в самом низу. Отсутствие сексуальности и страстности влечёт за собой также нехватку поэзии или мистицизма. Даже Чэпмен, её страстная поклонница, говоря о критике в адрес Джейн Остин, упоминает, что все недовольные выпады сводятся к тому, что она не была поэтессой.
Перед тем, как мы перейдём к «Доводам рассудка», я хочу сказать ещё пару слов о «Гордости и предубеждении». Рассуждая о её книгах в целом, Чэпмен отмечает, что её творческое воображение высвобождается тогда, когда она фиксирует своё внимание на отдельных частях реальности, ограничивая её. Как будто она заключила «Гордость и предубеждение» в небольшую рамку, и не позволяет ничему фантастическому проникнуть через эти границы. Однако внутри этого пространства её духовный проводник чувствует себя достаточно свободно, во всяком случае, это справедливо для её ранних книг. В результате появилась такая пара, как Дарси и Элизабет. Если задуматься о любовных отношениях между её героями и героинями, то мы увидим значительное присутствие анимуса: «вам следует...», «вам не следует...». Анима Дарси ни разу его не третировала, так что Элизабет смогла преодолеть свои первые глупые предрассудки без урона для своего престижа. Я признаю, что Дарси и Элизабет являются воистину архетипическими фигурами, анимусом и анимой, которые движутся в мире Эроса, как его понимает анимус. Один из аспектов анимуса писательницы, мистер Беннет, привносит в книгу юмор и реалистичный взгляд на вещи. Удивительно, что, хотя Джейн Остин была не замужем, в её романах, если я правильно помню, встречается лишь одна старая дева, а именно мисс Бэйтс в «Эмме». Кажется, что Джейн Остин была хорошей сватьей и переженила всех своих персонажей. Её героям и героиням всегда была предоставлена возможность проделать в этом направлении хорошую работу. Удивляет ещё то, что уже женатые пары в её романах, как правило, не счастливы, разве что есть несколько исключений, вроде Гарденеров из «Гордости и предубеждения».

«Доводы рассудка» Джейн Остин
Сценарии большинства книг Джейн Остин схожи. Деревня, в центре внимания одна семья и её друзья, приезд незваного гостя, который женится или нет на ком-то из семьи, а в конце — порядка трёх свадеб одновременно. В «Доводах рассудка» мы видим две деревни, одна из них — Сомерсет. Глупый баронет, сэр Уолтер Эллиот, является владельцем Киллинч-холла. Его жена была женщиной умной и очаровательной. И единственное, за что можно её упрекнуть — это брак с сэром Уолтером, произошедший явно из-за девичьего легкомыслия, больше нам не в чем её упрекнуть. Однако, она умерла ещё до начала этой истории, оставив после себя трёх дочерей. Главная героиня Энн была средней из них, она похожа на мать. А тень писательница снова проецирует на сестёр: старшая Элизабет - красива, высокомерна, в общем, вся в отца, младшая Мэри — замужем, глупа и эгоистична. Экстравагантность сэра Уолтера и его дочери Элизабет привела к необходимости сдать в аренду их дом Киллинч-холл адмиралу Крофту. Далее мы узнаем, что восемь лет назад Энн, будучи хорошенькой девятнадцатилетней девушкой, была помолвлена с братом миссис Крофт. Позже Энн позволила себя убедить в том, что этот шаг был опрометчивым. Уэнтворт Крофт был многообещающим молодым офицером морского флота, но он ещё не успел сделать карьеру, а семья его было более низкого происхождения, чем Эллиоты. Узнав, что Энн не сдержала своего обещания, он в ярости покинул Англию, после чего добился успеха в своей профессии, и теперь, будучи морским капитаном и богатым человеком, приехал в отпуск. Энн помнила его и постоянно мечтала о нём. Когда его родственник арендовал Киллинч-холл, она сначала избегала встреч, с горечью думая, что он не захочет и видеть её, а, возможно он уже женат на другой, например, на какой-нибудь из сестёр своего родственника. В книге очень ярко описано, как она переносила свои страдания. Позже они все поехали в Лайм Риджис, где какой-то джентльмен, приехавший насладиться свежестью морского бриза, заметив Энн, пришёл в полный восторг и принялся оказывать ей знаки внимания. Капитан Уэнтворт увидел, как Энн флиртует с этим джентльменом, и его прежние чувства вернулись вновь. Но на этот раз он оказался в другой ситуации: девушка, с которой он прежде флиртовал, общается с другим мужчиной. В Лайм Риджисе это выглядело так, как будто они уже практически помолвлены. А страдания Энн стали ещё сильнее, ей кажется, что она опять потеряла Уэнтворта. Позже в Бате она встречает Уильяма Эллиота, наследника её отца, и понимает, что это именно тот джентльмен, который оказывал ей знаки внимания в Лайм Риджисе. Он ещё сильнее увлекается ею, и когда Уэнтворт, снова свободный ввиду того, что его девушка обручилась с другим капитаном, приезжает в Бат, он узнаёт, что все здесь только и ждут обручения Энн и Уильяма Эллиота. Сама Энн продолжает любить Уэнтворта, и ей приходится приложить изрядные усилия, чтобы он осмелился сделать ей предложение. Книга, как обычно, заканчивается тремя свадьбами.
Интересно, что в этой книге Джейн Остин впервые сталкивается со значительными трудностями при написании сцены, в которой капитан Уэнтворт делает предложение Энн. Ей пришлось переписывать её дважды, без сомнения, вторая версия ей действительно удалась. Создаётся впечатление, что она пишет о чём-то, во что сама она теперь не очень-то верит.
Уэнтворт изображён гораздо более живым человеком, чем Дарси. Его ведущий принцип - Логос, а не Эрос. Карьера для него на первом месте, а Энн - на втором. К тому же, у него есть и анима, и то, как обошлась с ним Энн, вызвало в нём такую бурю негодования, что он собирался выкинуть её из своей жизни навсегда. Вернувшись, он решает, что ему следует жениться именно на Энн Эллиот. В Энн тоже присутствует гораздо больше человеческих черт, нежели в Элизабет Беннет. Она немало пострадала от анимы Уэнтворта и своей собственной слабости, ей выпал несладкий жребий. Только лишь спустя годы она была вознаграждена. Её жизнь гораздо более реалистична.
По-видимому, Джейн Остин научилась принимать страдания на психологическом уровне, от чего они не стали легче. Но всё же Энн изображена слишком идеальной, а вся теневая сторона падает на плечи её сестёр. Эмма, пожалуй, единственная героиня у Джейн Остин, которая, до некоторой степени, сама несёт бремя собственной тени. Писательница говорит про Эмму, что «никто её не любит так сильно, как она сама». В жизни Джейн гораздо лучше видит теневые проявления женщин, чем это можно заключить из её книг. Не стоит забывать, что жила она на сто лет раньше, чем Стивенсон написал «Джекил и Хайд», но сама идея принятия собственной тени всё ещё была делом будущего. Если рассматривать «Доводы рассудка» с психологической точки зрения, то эта книга — несомненная победа над ранними произведениями Остин, но это не значит, что она интереснее, чем «Гордость и предубеждение». Вирджиния Вульф говорит, что в «Доводах рассудка» она видит какую-то особенную прелесть наряду с ужасной скукой.
Нам стоит задать себе вопрос: почему книги Джейн Остин признаны классикой? Неудивительно ли, что Маколей сравнивает её с Шекспиром? И на каком основании Скотт так глубоко восхищается ею, считая, что она — гений? [37] Очень примечательно то, что, хотя она описывает женский мир, мужчины любят её книги не меньше, чем женщины. Вирджиния Вульф заметила также, что из всех великих писателей, она является самым сложным случаем для понимания, в чём же её величие. И, насколько мне известно, пока никому не удалось привести убедительные доводы в её пользу.
Несомненно, что такие идеальные персонажи, как Дарси и Элизабет, обладают определённой нуминозностью, которая всегда будет привлекать читателей. Но я рискну выдвинуть гипотезу: возможно, что причина подобной притягательности заключена в том, что эти книги фактически являются попыткой заключить анимуса в смолу. В некотором смысле можно сказать, что Джейн Остин снова и снова пытается посадить своего собственного анимуса в пробирку для исследования, то есть заставить его погрузиться в смолу её реальности. Моё предположение базируется на кардинальном различии, которое мы видим между её первой парой Элизабет и Дарси и её последней парой — Уэтворт и Энн. (Между ними были ещё и другие варианты, но в данный момент у меня нет времени обсуждать их). Даже Дарси будет воплощением самой реальности, если мы будем сравнивать его с героями, описанными женщинами-писательницами до Джейн Остин, например, с Фанни Берни, Марией Эдвоуж и Энн Радклиф. [38] Джейн Остин описывала женский мир, полный сплетен, но в её ранних книгах этот мир был показан глазами анимуса. Мне кажется, что она совершила попытку заключить в смолу своего анимуса, и в результате этот женский мир обрёл больше реальных человеческих качеств. Она сужала область своего внимания до своих «миниатюр из слоновой кости». Она отбрасывала всё, что не было прожито ею непосредственно на собственном опыте. В числе этого были самые важные для человеческого существа сферы, такие как страстность, сексуальность, поэзия и мистика. Религия присутствует также весьма в ограниченном количестве, несмотря на то, что в первой биографической статье о ней, её братья написали, что она оставалась твёрдо приверженной своей традиции. Если я правильно разбираюсь в исследуемой нами теме, то она вела эпическое сражение со своим анимусом на этой маленькой, ограниченной территории. Кто-то скажет, что это была героическая битва в чайной чашке. Самая близкая к осознанию часть её анимуса до некоторой степени спроецирована на мистера Беннета, «юмор которого обладал божественными свойствами». (Помните, что Шопенгауэр считал, что юмор был единственной божественной чертой в человеке). Джейн Остин всегда очень реалистично описывала места действия и второстепенных персонажей, и этот реализм набирал постепенно силу в каждой последующей книге, до тех пор, пока в «Доводах рассудка» он ни одержал практически настоящую победу. Это была последняя книга Остин, изданная в год её смерти. Игривость, которая делает «Гордость и предубеждение» такой восхитительной, в значительной степени заключена в состоянии неопределённости, а труд миссис Беннет всё так же востребован в современной жизни.
Однажды Юнг сказал на семинаре, что люди, которым удаётся реалистично относиться к вещам, которые их беспокоят и захватывают, обладают огромным обаянием. Мне кажется, что притягательность Джейн Остин кроется именно в том, что она в определённой степени смогла преодолеть, пусть даже и совсем небольшой, аспект анимуса, которым все остальные так и оставались одержимы. Если смотреть с точки зрения обретения счастья, то анимус, возможно разрушил её жизнь, мы никогда не слышали о том, чтобы Джейн Остин удалось счастливо выйти замуж. Только действительно тяжёлые страдания могли заставить её писать так, как она. Возможно, они даже убили её, ведь точно неизвестны причины, вызвавшие смерть, симптомы болезни могли возникнуть отчасти и по психологическим причинам, так или иначе, умерла она молодой.
Джейн Остин была истинным созданием своего времени, её влекло всё, что было присуще тому веку, то есть «реализм любой ценой». В этот период начинала развиваться наука, а алхимия уже была разделена на две части: химия и мистика. Её творческий ум видел только одну сторону женских проблем и сражался с фантастическими иллюзиями с присущей ему силой. Она не считала, что в этих фантазиях, которым она противостояла, было что-то ценное. Неудивительно, что единственной писательницей девятнадцатого века, отрицавшей прозу Джейн Остин, была Шарлотта Бронте, так как её произведения были как раз сильнее всего связаны с другой стороной творческого духа.
В те времена, когда она жила, требовалась изрядная самодисциплина и самоотречение, чтобы отказаться о мечтах о желаемом. Результат этой работы проявился в той разнице, которую можно увидеть между Дарси и Уэнтвортом. Я уверена, что значимость её одностороннего вклада вряд ли может быть переоценена. Кто-то может считать, что она изрядно прочистила ум одной женщины (свой собственный) и в первый раз привнесла определённое «научное сознание» в произведение женщины-писательницы. Вы помните, насколько важным Юнг считает укоренённость в реальности, если вы действительно хотите выйти из под влияния анимуса. Именно этому мы можем научиться у Джейн Остин, и найти здесь практическую пользу для нашей работы со своим анимусом.


Примечание
24. Там же пар. 41
25. Там же пар. 42
26. Там же
27. Там же
28. [Краткое примечание о принце-регенте Георге можно прочитать в приложении 2. Ред.]
29. [Тиф или дифтерия Ред.]
30. [Болезнь Аддисона является эндокринным заболеванием, при котором надпочечники подвергаются аутоимунным атакам, приводящим к необратимым повреждениям в организме, в результате которых перестаёт нормально функционировать защитная система тела и нарушается баланс воды и соли в организме. Надпочечные железы играют очень важную роль в функционировании тела во время сильных физических и умственных нагрузок. В наши дни эта хроническая болезнь поддаётся лечению, но не окончательному. Человек, в основном, страдает от усталости, мышечной слабости, низкого кровяного давления, потери веса, тошноты, рвоты. Больные испытывают влечение к солёной пище, также возникает пигментация кожи. Ред.]
31. [Воодушевлённая этим успехом, Джейн Остин начинает работать над изменением «Первых впечатлений», то есть «Гордости и предубеждения». Её «собственное любимое дитя», как она называла эту книгу, было опубликовано в январе 1813 года. Именно в этом году её известность как писательницы начала распространяться за пределы семьи. В письме она пишет о брате: «Когда Генри был в Шотландии, он услышал, как леди Роберт Керр и другая леди очень тепло отзывались о «Гордости и предубеждении». На что же способны его братское тщеславие и любовь? Он незамедлительно рассказал им, кто автор романа!» Так как она сразу продала полное право на издание этой книги за 110 футов (вероятно, ей было удобно получить всю сумму авансом, чтобы не ждать поступлений от продаж), то после второго издания, которое было напечатано позже в 1813 году, она не получила уже ничего. В октябре этого же года было также напечатано второе издание «Разума и чувств». В мае 1814 года вышел «Мэнфилд-парк», который был полностью распродан за шесть месяцев. А Джейн уже начала работать над «Эммой». Её брат Генри, который жил в Лондоне, выступал в роли посредника между Джейн и издателями, несколько раз она останавливалась у него в Лондоне, чтобы проверить корректуру. См. сайт Джейн Остин www.pemberley.com. Ред.]
32. [Мадам Жермен де Сталь (1766-1817) пребывала в своей знаменитой резиденции — замке Коппе - «Европейском салоне», расположенном около озера Женева. Здесь, в окружении роскоши, она принимала самых выдающихся людей Англии и Континента. Гости мадам де Сталь, бывшие интеллектуалами, писателями и дворянами, собирались для обсуждения современных политических и социальных вопросов. Их развлекали музыкой, чтением поэзии и постановками. Мадам де Сталь была известна во всей Европе и её считали «первой женщиной-послом», ей присвоили этот неофициальный титул за то, что она была легендарной хозяйкой приёмов и писательницей. Ред.]
33. Письма Джейн Остин (Oxford University Press, 1997), письмо от 4 февраля 1813 года. [Сразу после публикации книги в письме к своей сестер Кассандре Джейн Остин пишет: «В целом... я в достаточной степени довольна работой. Но произведение получилось слишком лёгким, ярким и игривым. Здесь было бы уместно что-нибудь добавить. То здесь, то там так и просятся длинные главы, полные глубокого смысла; или может быть вставить торжественную благовидную ерунду о чём-то, не связанном с историей: эссе о писательстве, критика сэра Вальтера Скотта или история Бонапарта или нечто, что будет контрастировать по стилю. И читатель будет очарован игривостью и афористичностью стиля в целом». Ред.]
34. [Мэри Уэбб (1881-1927) — английская писательница начала двадцатого века, основным местом действий её романов было сельское местечко Шропшир, которое она очень хорошо знала и любила. Ред.]
35. [Космология Лакота Сиу наполнена мифологией о божественных женских силах, подобных богине Уохпэ. Согласно этому мифу, Уохпэ была дочерью Солнца и Луны, когда она упала на Землю как звезда, она предстала перед племенем Лакота в образе белого телёнка женского пола. Она принесла голодному племени Лакота трубку, с помощью которой можно было молиться высшим силам в минуты нужды и опасности. Ред.]
36. Элизабет Гоудж, «Страна зелёного дельфина» Elizabeth Goudge, Green Dolphin Country(London; Hodder and Stoughton, 1961)
37. [Томас Маколей (1800-1859), автор, историк и политик, сыгравший значительную роль в отмене рабства в английских колониях. Сэр Вальтер Скотт (1771-1832) был самым известным писателем в начале девятнадцатого века, он первым начал писать исторические романы. Шотландская история и культура были главными объектами его интересов. Ред.]
38. [В книгах Энн Радклифф (1764—1823) можно встретить юных, невинных, но смелых героинь, которые живут в мрачных, загадочных замках, хозяевами которых являются ещё более таинственные бароны с тёмным прошлым. Действия новелл обычно происходят в экзотических и зловещих местах. Она лучше всех писала готические романы, которые были чрезвычайно популярны в кругах знати и среди, набиравшего в те времена силу, среднего класса, в особенности, женской его части. Ред]

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

женская индивидуация
  class="castalia castalia-beige"