Перевод

Символизм Животных

Барбара Ханна

Символизм Животных

Глава 27

Лев как символ силы.

Лекция девятая: 27 января 1958 года.

На прошлой неделе мы очень кратко обсудили биологические данные льва и затем – льва как символ солнца, первый из наших четырёх классов символизма. В этом первом классе лев появляется как символ солнца и огненного льва наших эмоций. Мы также упомянули о плодородии Египта благодаря разливам Нила в сочетании с горячим солнцем. И теперь мы переходим к нашему второму классу, льву как символу силы. Здесь мы встречаемся с главным качеством, которое издавна проецировали на льва: мощь и сила царя зверей. Например, мы обнаруживаем, что лев является символом царской власти у многих первобытных племён, у царей Вавилона и Ассирии, в мифах о Геркулесе, в истории Самсона, на отличительных знаках Римской империи, на щитах средневековых рыцарей, на гербах народов, государств, земель, вплоть до сегодняшних дней, когда львы изображены на эмблемах автомобилей, логотипах компаний киноиндустрии, на хозяйственных товарах и тому подобном.

Один из самых известных и ранних примеров льва как символа власти – это лев Иуды, предсказание или, так сказать, пред-образ Христа. Сначала мы узнаём о сильном мужчине Иуде как льве в главе сорок девятой Книги Бытия, где Яков благословляет своих сыновей перед своей смертью и предупреждает их о возможном будущем. Он весьма критикует первых трёх сыновей, затем приходит Иуда, которого похвалили первым:

8. Иуда! тебя восхвалят братья твои.

Рука твоя на хребте врагов твоих;

поклонятся тебе сыны отца твоего.

9. Молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается.

Преклонился он, лег, как лев

и как старый лев: кто поднимет его?

10. Не отойдет скипетр от Иуды

и законодатель от чресл его,

доколе не приидет Примиритель,

и Ему покорность народов.

11. Он привязывает к виноградной лозе осленка своего

и к лозе лучшего винограда сына ослицы своей;

моет в вине одежду свою

и в крови гроздов одеяние свое;

12. блестящи очи его от вина,

и белы зубы от молока.

(Книга Бытия 49:8-12)

Я прочла этот длинный отрывок, потому что я хотела озвучить слова о молоке. Поясню позднее.

В работе «Символы трансформации» Юнг говорит:

Вторжение инстинкта тогда становится переживанием божественности, при условии, что человек не поддаётся ему, чтобы слепо следовать, а защищает человеческое в себе от животной природы божественной власти. Это «страшно – попасть в руки живущего Бога», и «кто бы ни оказался рядом со мной, становится рядом с огнём, а тот, кто далёк от меня, далёк от царства»; поскольку «Господь – поглощающий огонь», [и] Мессия есть «Лев племени Иуды». (Юнг 1967, пар. 524)

Дьявол также «как ревущий лев бродит, разыскивая, кого он может сожрать». (Юнг 1967, пар. 525) Множество примеров показывают, что отождествление льва с символом власти – очень знакомая нам аналогия иудейско-христианского учения.

Здесь мы видим льва как ужасную сторону Бога, вспоминая о величайшем зное в зодиаке. Юнг сравнивает льва Иуды с отрывками о реальном огне, и в действительности, это – отрывки, которые он часто цитирует, чтобы показать, что встреча с Самостью требует настоящего героизма.

Когда доктор Юнг был в расцвете своей деятельности, можно было видеть, как люди справлялись с переносом, одной из самых сложных задач индивидуации. В течение примерно тридцати лет, которые я провела здесь, мимо меня прошли судьбы более чем одного поколения анализандов, и я видела, что те, кто выдержал перенос, и были теми, кто, по крайней мере в некоторой степени, пошли дальше. В то же время те, кто боялись и до времени сошли с дистанции, были теми, кто, возможно, отказался от самой идеи. Выдержать огонь эмоций – единственное, что подводит человека близко к огню психологической Самости. Некоторые люди, конечно, обладают сильным моральным контролем, и тогда огонь означает принятие тени.

Как Юнг часто подчёркивал, у человечества есть два главных стремления: сексуальность (которую Фрейд подхватил и сделал единственной и неповторимой) и власть (которую Адлер подтвердил с такой же убедительностью и односторонне). В этом классе символизма я бы хотела, насколько это возможно, придерживаться аспекта власти, хотя в других классах мы видим, что лев ровно настолько же олицетворяет сексуальную страсть. (Ограничить его сексом означало бы, скорее всего, втиснуть его в слишком узкие рамки. Мы могли бы, например, также включить различные формы жадности.) Обсуждая эти два стремления, Юнг отмечал, что каждое из них одинаково трудное, как и второе. Он говорил, что люди с чувством неполноценности обычно охвачены стремлением к власти, в то время как те, кто захвачен идеей секса, имели взгляды, скорее как: «Вот. Я могу себе это позволить», и разрешали себе нечто вопиющее. Он отмечал, что те, кто страдают этими двумя формами одержания, потрясающе неверно оценивают друг друга, поскольку люди власти уверены, что вторые стремятся свергнуть их и ими движет только авторитет, в то время как охваченные идеей секса имеют склонность считать, что вторыми движут те же побуждения, что и у них.

Эти стремления или одержания не являются неотъемлемо связанными с каким-либо психологическим типом, и они никогда не возникают без примесей своей противоположности. Обычно здесь в тень уходит то, что противоположно осознанной личности, и чем отчётливее сознательное стремление, тем автономнее ведёт себя тень. (Я имею в виду, что у того, кто всегда стремится к власти и авторитету, в тени расположено противоположное стремление, совершенно не осознанное, но разбор этой темы увёл бы нас далеко от рассмотрения льва – в самую область заговоров).

Я хочу опять возвратиться к де Виту, к его цитате победного гимна Тут Моса III. Там написано: «Я позаботился, чтобы они видели Ваше величество как льва (с его ужасающим взглядом), который превращает своих врагов в трупы в их долинах». (де Вит 151, 20) Через несколько страниц: «На одной из граней прекрасного золотого кольца с печатью Хоремхеба – идущий лев с надписью «повелитель своей отваги (дословно: повелитель меча или сильной руки)». (де Вит 151, 23) В папирусе «Анастасий I» упоминается письмо, отправленное ко двору, прославляющее и приветствующее льва, короля. В нём король и лев – одно лицо, и дальше короля называют львом, который против Сирии, и ужасным львом, преследующим своих врагов. И вновь повествуется: «Его величество подобен разъярённому льву, руками рвущему на части тех, кто противостоит ему». Подобное известно о Геркулесе, который разорвал Немейского льва на части, голыми руками. (де Вит 151, 27)

По вашему, что может означать с психологической точки зрения такое полное отождествление льва с фараоном? Здесь происходит обожествление льва или короля путём приравнивания к Самости, не к эго. Несмотря на попытку Гитлера стать львом Германии (что было самой отвратительной инфляцией эго), обожествление короля (или королевской власти) в первобытном племени было совершенно необходимо для обеспечения выживания. Фараон действительно был представителем божественного на земле, со всей иерархией за спиной. С другой стороны, режим Гитлера растворился как дым, поскольку корни его управления исходили из чрезвычайно невротичной системы, в которой власть превратилась в патологическую или даже психопатическую и, в конце концов, взорвала сама себя.

В предыдущей лекции я упомянула сон женщины, в котором она вступила в сексуальную связь с оленем, и как Юнг воспользовался случаем заметить, что из-за пренебрежения её сексуальность стала подобной животному. Однако он также сказал, что не следует забывать, что если бы кто-либо мог спуститься значительно ниже человеческого настолько, чтобы смочь встретиться с животным, тогда он смог бы также подняться выше человеческого и встретиться с богом. Мы встречаем эту же мысль о боге и животном в Египте, где почти все боги в папирусах и на стенах гробниц королей обладают головами животных. Я вновь хотела бы сослаться на Хью де Сент Виктора (Hugh de St. Victor), где он упоминает, что человек стоит между животным и богом и должен осознавать обоих насколько это возможно.

В своём семинаре о визуальных образах Юнг рассказывает об оберегающих символах для защиты от злых влияний, упоминая, что на Востоке или в Африке (особенно в старых арабских домах) люди с этой целью помещают чучело крокодила над дверью. Он отмечает, что наша современная рациональная версия – это знаки, подобные «Осторожно, злая собака» или «Лоточникам вход воспрещён». Но на вратах храма в Китае изображён сюжет со львом, поскольку именно духи льва наводят ужас на всех злодеев, которые приближаются к храму и его сокровищам. (Юнг 1997, 497)

Губернатис отмечает:

Тигр и лев в Индии наделены одинаковыми почестями и оба являются высшими символами королевской силы и величия. Человек-тигр и человек-лев – два выражения, равнозначные правителю, поскольку предполагается, что правитель – лучший из людей… [Сила тигра и льва] – это сила, которая приносит победу и превосходство в природных отношениях, и поэтому тигр и лев, которых называют царями зверей, олицетворяют короля в гражданских социальных отношениях между людьми. Нарасимху (Narasinhas, человека-льва) в Индии в средние века называли поистине королём, и в Греции короля также называли львом. (де Губернатис 1872, 153f)

Мифы о льве и тигре – преимущественно из Азии, несмотря на то, что значительная часть их была создана в Греции, где львы и тигры в одно время были широко известны и, как в Индии, должно быть, вдохновили нечто подобное религиозному ужасу, который наводили восточные короли.

Я должна упомянуть, что это – одно из немногих мест, где я встретила льва и тигра бок о бок, поскольку, как правило, лев олицетворяет солнце и гнев, в то время как тигр олицетворяет тёмное и женскую природу. Любопытно видеть здесь их обоих вместе.

«Зоологическая мифология» Губернатиса была опубликована в 1872 году. Поскольку Шлиман (Schliemann) только начал свои раскопки в Микенах в 1871 году, а Эванс (Evans) на Крите впервые в 1901 году, книга была написана без учёта знаний, открытых этими двумя исследователями. Выходит, Губернатису, предположительно, не было известно, что влияние Азии на Грецию, возможно, действительно распространилось через Крит. В любом случае, сегодня доказано, что множество идей и значительная часть греческой культуры пришли с Крита. Подобно сюжету со львом на вратах храма в Китае, наводящим ужас на незваных гостей, мы видим знаменитые врата льва в Микенах, на которых начертано: «У меня есть царь зверей. Я – король. Дрожите и покоряйтесь».

Микены (Mycenae) были городом и крепостью Агамемнона (Agamemnon), точно так же, как и Спарта – Менелая (Menelaus), и меня поразило, что лев охраняет роковые врата города Менелая. Большинство из вас, скорее всего, читали книгу «Частная жизнь Елены Троянской» Джона Эрскина (John Erskine, The Private Life of Helen of Troy) и помнят, как Агамемнон взял на себя роль льва и напал на Трою, чтобы отомстить за своего брата Менелая (чью жену увёл Парис). Это стоило ему его анимы, а затем это стоило ему самой его жизни, поскольку он был вынужден принести в жертву свою дочь, Ифигению, чтобы умилостивить Артемиду, которая пришла в ярость от того, что он застрелил оленя в одной из её рощ, и задержала его флот. Тогда, чтобы воплотить льва в его аспекте силы, ему пришлось принести в жертву свою личную аниму. Однако моя мысль может быть натянутой, поскольку Врата льва в Микенах могут быть из более раннего времени, чем Агамемнон.

Тот же сюжет мы находим в Фаусте. Как отметил Юнг, неудача Фауста с Гретхен в части I привела его к обретению могущества в части II, и даже когда он входит в контакт с Еленой Троянской, результат ужасен, потому что Эйфорион (Euphorion) не способен обрести жизнь. Обе истории подтверждают несовместимость любви и власти. Для нас не важно, является ли история Агамемнона исторически достоверной или нет, поскольку мы здесь рассматриваем её психологические последствиям.

Де Вит также пишет:

Первые египтологи во главе с Чамполлионом (Champollion) считали, что сфинкс был уникальным олицетворением солнечного бога. Мариет (Mariette, fr) первым определил, что это был образ короля. Вначале сфинкс мог быть только львом, сторожащим врата храма. Если голова (которая является несомненно головой короля) была присоединена к телу льва, тогда это – сам король, охраняющий храм, который он основал: его силу символизирует тело льва, а его ум – человеческая голова на теле животного. (де Вит 1951, 39f)

Такое описание – действительно восхищает своей простотой. Мы можем мыслить не так просто и прямолинейно, но если размышлять о сфинксе, это описание уместно.

В заключение де Вит говорит:

Сфинкс – не только лев, которому дали голову короля, но лев, через звериную природу которого проявляется антропоморфное божество. Воплощение божественного заметно в человеческом лице, подчёркивающем священность. «Лев с человеческой головой» - это существо, которое распоряжается вечностью. Но мы не можем уподобиться Кристенсену, который заходит слишком далеко, по нашему мнению, когда заявляет, что лев с человеческим лицом изначально является богом-солнцем и что королевский сфинкс – не более чем упрощение двойного сфинкса Акера… В Египте лев и сфинкс, помещённые перед входом в храм, являются следствием превращений, которые обращают храм в символ небес на земле, а врата храма – во вход в другой мир.

Двойной лев связан с этими вратами и поэтому становится хранителем другого мира, имеющим различные имена: Акер, Шу/Тефнет, Рути, Вчера и Сегодня, горы Ману и Бакху, и так далее. Если взять общее значение иероглифа и [льва как] стража врат горизонта, где ежедневно происходит возрождение бога-солнца, двойной лев (прежде всего попросту воплощение тайн Преисподней) медленно превращается в самого бога-солнце. (де Вит 1951, 464)

Здесь следует добавить то, о чём упоминает де Вит, а именно что египтяне обозначают одним словом горизонты восточный и западный, другой мир, храм и темноту ночи. (де Вит 1951, 71) Таким образом, когда величественный сфинкс охраняет вход, он не только охраняет Храм, но и весь мистический мир, в котором нет солнца, иными словами, бессознательное.

В первой части этих лекций о змее и о льве мы часто видели, что змея олицетворяет божественность как таковую. То, что лев, как в действительности и многие другие животные, является тем же в Египте, широко известно. Шу – это бог-лев, Сехмет и Тефнут – богини-львицы и, как и другим животным, им поклоняются в Египте. Но лев у врат вечности удивил меня как нечто необычное.

Какой бы могла быть психологическая причина образа льва у ворот храма как входа в бессознательное?

До тех пор, пока мы не примем эмоции и инстинкт, мы не можем быть открыты трансформации. Поэтому чисто интеллектуальные люди часто так инфантильны. Нам необходимо договориться со львом, с инстинктом, ибо, в конце концов, никто не может пройти через значимые события в жизни, например, женитьбу, смерть, или очень сложный экзамен, если ему не помогает его инстинкт и эмоциональность, хотя возможно, за исключением экзамена. Но я однажды слышала, как доктор Юнг принимал экзамен здесь, и я уверяю вас, что никакой интеллект не помог бы вам пройти этот экзамен! Интересно посмотреть на Храм, или на церковь не только как на вход в вечность, но и как вход в большие события жизни, такие как крещение, миропомазание, свадьба и похороны, хотя сегодня эти события больше не происходят в церкви.

Когда мы подходим к нашему третьему классу символизма, мы обращаемся к отрывку из работы «Mysterium Coniunctionis», где Юнг говорит, что огненный лев – страстная эмоция – это предварительная стадия реализации бессознательного содержания. Поэтому совершенно необходимо бросить вызов льву, то есть преодолеть собственные эмоции прежде, чем сможешь войти в бессознательное, или вечность. И тогда ворота со львами, охраняющие порталы в вечность, очень понятны. Я также приведу длинные выдержки из той же книги в четвёртом классе символизма, поскольку книга «Mysteriuнаm Coniunctionis» не будет переведена на английский язык ещё некоторое время, поскольку есть ещё другие тома, которые находятся в переводе.

Естественно, одоление льва требует необыкновенной храбрости и я бы хотела вкратце обрисовать сказку братьев Гримм «О сыне короля, который не знал страха». В ней лев охраняет врата и герой ведём себя несколько иначе, чем вёл себя Геракл, когда победил льва. История повествует примерно вот о чём:

Жил-был сын короля, которому стало так скучно дома, что он отправился на поиски приключений в мире. Со временем он пришёл к замку великана, и там он уселся отдохнуть. Во дворе великана были огромные шары для боулинга и кегли с человеческий рост, и поскольку там не было чем заняться, он увлёк себя игрой с ними. Великан, заслышав шум, выглянул и увидел человека обычного размера. Поразившись, он спросил человека, откуда он черпал свою силу, и сын короля сказал ему, что на самом деле он был так силён, что мог делать всё что ему вздумается. Это произвело на великана впечатление, в особенности потому, что он тут же увидел решение своей собственной дилеммы. Он спросил принца, не принесёт ли тот яблоко с Древа Жизни, которое стояло в центре великолепного сада, - об этом просила его невеста. Он сам не имел понятия, где можно было бы разыскать это дерево, потому что он безуспешно искал тот сад. Сын короля был уверен, что сможет выполнять задачу, но великан сообщил, что это будет не так просто, потому что сад окружён железным ограждением, и дикие животные стоят перед вратами на страже. Они никого не впустят, и если кто-либо сумеет войти в сад, и даже если кто-либо сможет увидеть яблоко, висящее на дереве, он не сможет попросту сорвать его. Никто не смеет просунуть руку через кольцо, свисающее с дерева, и никто никогда не сумел сделать этого. Но сын короля был уверен, что сможет справиться с задачей.

Итак, он отправился через леса, через поля, через горы и долины, и в конце концов пришёл в земли замка, окружающие волшебный сад, вверенный для охраны тем грозным животным. Но ему очень повезло, потому что все животные как раз спали, и он осторожно перешагнул через них, перебрался через ограду, и в центре сада нашёл Древо Жизни с красными яблоками, растущими в свете. И там было кольцо. Он взобрался на дерево, просунул руку прямо в кольцо и проворно сорвал яблоко. Кольцо плотно затянулось вокруг его руки и он почувствовал мощную силу, проходящую волной по его телу.

Предпочитая выйти обычным образом вместо того, чтобы перебраться через ограду, он ухватил ворота, мощно встряхнул их, пока они не раскрылись, и решительно прошёл. Лев, который спал перед воротами, проснулся и выпрыгнул ему навстречу, вовсе не в ярости, а в действительности как животное к своему хозяину.

И лев присоединился к сыну короля, который принёс яблоко великану, приговаривая, что это не доставило ему никаких хлопот. Весьма обрадовавшись, великан поспешил вручить яблоко своей невесте, красивой и умной девушке. Но поскольку на его руке не было кольца, она попросту не поверила, что он принёс яблоко сам.

Великан тогда пробормотал, сильно смутившись, что забыл кольцо, срывая яблоко, и что немедленно вернётся в сад и принесёт это кольцо без промедления. Он предположил, что если тот маленький человек не отдаст ему кольцо по своей воле, он всегда может забрать его силой. Великан отправился к принцу, попытался смягчить его сердце, в конце концов, яблоко и кольцо всегда хотели бы оставаться вместе, но сын короля ничего не хотел об этом слышать и отказался уступить. Тогда, в раздражении и в отсутствие каких-либо иных мыслей в своей голове, великан напал на принца и оба довольно долго боролись. На самом деле, к большому удивлению великана, довольно-таки длительное время. Далее, из-за волшебной силы сына короля великан не мог его победить, и тогда великан был вынужден обратиться к обману. Попросив передышки в борьбе, великан предложил им обоим искупаться в реке неподалёку, чтобы охладиться. Сын короля, будучи на редкость простодушным, не подумал о подвохе и отправился прямиком на реку, снял свою одежду вместе с кольцом и прыгнул в воду поплавать. Великан воспользовался случаем и кольцом, и немедленно скрылся с ним под мышкой. Но лев наблюдал за этим и последовал за ним, быстро его нагнал, вырвал кольцо из его хватки и вернул его своему хозяину. Великан, злой и отчаянный, спрятался за деревом, и пока сын короля одевался, выпрыгнул и вышиб принцу глаза.

Ослепший принц не знал, что делать. Он бы не только наивным, но и, похоже, ничему не научился на своём опыте, потому что когда подошёл великан, сын короля позволил отвести себя за руку в безопасное место. Но великан отвёл его за пару шагов до края высокого обрыва, тихо отпустил его руку и удалился, будучи уверенным, что смертельный шаг был близок и смерть принца была неминуема. Преданный лев, верный своему хозяину, выбежал и оттащил своего хозяина от последнего шага. Когда великан вернулся, чтобы ограбить мёртвого человека, он увидел, что его фокус не удался. Невероятно злой, он ещё раз отвёл слепца к краю обрыва только затем, чтобы лев вновь спас его. В третий раз, однако, когда принц и великан подошли к краю и великан отпустил слепого, лев прыгнул на него и столкнул его с обрыва, где ему и наступил конец.

Верное животное затем отвело своего хозяина к дереву рядом с чистым источником. Слепец сел, и лев своими лапами брызнул на его лицо несколько капель воды. Едва вода коснулась его лица, принц смог немного различать свет и тень, и едва мог узнать пролетавшую птицу, которая случайно ударилась о ствол дерева, отвлекшись на происходившее внизу. Теперь ослепшая птица подобралась к ручью, искупалась в его воде и улетела прочь сквозь деревья, её зрение восстановлено. Сын короля оценил открытие, данное ему Богом, отправился к ручью и умыл в нём своё лицо. И его глаза вскоре могли вновь видеть ясно.

Тогда принц выразил свою благодарность Богу и отправился в путь вместе со львом. Вскоре они пришли к заколдованному замку и, естественно, у крыльца стояла красавица. Но на ней было заклинание, и её кожа была словно покрыта мрачной тенью. Она умоляла сына короля освободить её от проклятия. Принц хотел угодить ей, но узнал, что ему придётся провести три ночи в большом зале крепости, сохраняя бесстрашие даже в мучениях. Только если он выдержит пытки, не произнеся даже малейшего звука, она будет освобождена. Она обещала, что его не убьют.

Сын короля вошёл в большой зал, когда стемнело. В полночь из всех углов появились демоны, и последовали ужасающие беспорядки. Они вели себя так, словно не видели его, развели огонь посреди зала, сели вокруг него, играли в карты, и начали играть в свои дикие игры. Если кто-то из них не выигрывал, он принимался утверждать, что там был кто-то другой, не из них. Шум перерастал в суматоху, но сын короля сидел тихо. В конце концов демоны разглядели его, подпрыгнули к нему, ударяли его повергли на пол, и избивали и мучили его. Их было так много, что не было надежды, и он не предпринимал попыток защититься, но тихо сидел и не проронил ни звука. К утру они оставили его избитого и измождённого настолько, что он едва мог двигаться. Девушка подошла к нему и принесла маленькую бутылочку с волшебной оживляющей водой, и обмыла его этой водой, и вскоре боль оставила его и он вновь почувствовал силу, текущую в его венах. Девушка сказала, что он выдержал одну ночь, но ему придётся пройти ещё через две. Затем она ушла. Но он заметил, что её ноги уже освободились от тени полной темноты и приобрели свой обычный оттенок.

На следующую ночь демоны вновь затеяли свои бесовские игры, нападая на сына короля ещё грубее, чем раньше. Теперь они стали наносить его телу зияющие раны. Но он выдержал это всё, и на рассвете девушка вернулась и исцелила его водой. Когда она уходила, он увидел, к своей радости, что цвет её тела восстановился до самых кончиков пальцев.

Третья ночь была худшей. Когда демоны пришли и увидели, что он всё ещё там, они сказали, что будут мучить его до тех пор, пока он не сможет дышать. Они швыряли его по залу как тряпичную куклу и следовали за ним, стараясь разорвать на части. Но он сносил всё без единого звука. В конце концов, они сдались и ушли, оставив его лежать без чувств посреди зала. Он даже не мог раскрыть глаза посмотреть на девушку, когда она вошла омыть его той волшебной водой. Но по мере того, как его раны были омыты, боль быстро уходила, и он почувствовал себя свежим и здоровым, словно он проснулся от глубокого сна. И когда он открыл свои глаза и увидел девушку, стоящую перед ним, она была красива и светла как день. Она сказала ему встать и трижды взмахнуть своим мечом над ступенями, и это освободило замок от проклятия. Девушка была богатой принцессой. (Разве могло быть иначе?) И тогда вошли слуги и сказали, что в большом зале накрыт стол и еда готова. И они сели и ели и пили вместе и, сказано-сделано, их свадьбу сыграли в большом веселье тем же вечером.

(У этой сказки много подробностей, но я предложила только часть истории, в которой упоминается лев).

В течение многих столетий со времён мифа о Геракле, понимание победы героя надо львом изменилось. Льва покоряют, больше не убивая, и он становится хранителем и защитником, и в этой истории оба становятся верными друзьями. Но мы не должны считать, что сюжет победы надо львом в сегодняшнее время исчерпал себя. Он актуален, как и был всегда. Но более развитые индивидуальности должны идти ещё дальше, решая эту задачу, и не просто подчинить и покорить льва, иными словами, эмоции, но соединиться и взаимодействовать с ними.

Я хочу вас спросить, что означает психологически, что великан был первым человеком, которого встретил герой после того, как он покинул дворец. Дело не просто в состязании силой, поскольку принц демонстрирует более чем достаточно физической доблести с самого начала, когда он играет с кеглями «королевского размера» во дворе великана. А мы, прежде всего, знаем, что великаны заметно ограничены в сообразительности. Они, как говорится, застряли в плотности, массе и слепой эмоциональности и не проходят процесс индивидуации. Можно сказать, что великан из нашего рассказа застрял наполовину: он имеет человеческий образ, и лишен интуиции и дальновидности, поэтому он – своего рода ошибка природы, которому не хватает тех человеческих качеств, которые бы дали ему возможность самому разыскать яблоко. Более того, невеста великана в этой истории олицетворяет аниму, с которой нужно расстаться, поскольку она совершенно не удовлетворена им. Что касается льва, в нём нет хитрости. Он просто следует законам природы в отличие от человека, который утратил послушание животного и так часто ведёт себя своенравно.

Я бы сравнила великана с «измами», чем-то, что застряло наполовину и не имеет разума. В своих размышлениях о Вотане в работе «Современные события» (Contemporary Events), Юнг говорит, что в Германии процесс индивидуации исчез. (Юнг 1978, пар. 371-399 & 412f) Он оказался спроецированным на всю страну и таким образом, будучи поглощённым коллективностью, он привёл к отрицательному результату. Доктор фон Франц недавно сказала мне, что здесь можно было бы сказать, что лев олицетворяет чисто инстинктивную эмоцию, в то время как великан олицетворяет эмоции, зараженные невротической системой подобной коммунизму, нацизму или терроризму. То же самое встречается у параноиков с комплексом преследования. Многие люди разрабатывают целую систему способов, которыми их, как они думают, преследуют. Нации могут даже идти дальше и считать, что люди других национальностей, культур и вероисповеданий решительно настроены раскачивать и разрушать их. Это невротическое убеждение преобладало в нацистской пропаганде. Такая параноидная система убеждений лишает возможности настоящей индивидуации.

Юнг однажды исследовал одну семью, в которой наблюдался наследственный психоз, и показал, что чем больше выражен психоз, тем ближе, в некотором роде, человек подходил к индивидуации. Потому что, если бы эти люди только могли выдержать напор эмоций и бессознательного, они бы удержались. Если болото ещё не слишком застоялось и может быть осушено, такие люди могут найти способ пройти, потому что они гораздо ближе к бессознательному. В моей юности крестьяне в Ирландии часто неистовствали, потому что граф был так богат и у него было настолько больше возможностей в жизни, чем у них. Временами они даже прятались за оградой или за чем-либо ещё и пытались подстрелить его. В некотором роде это было честно и справедливо, поскольку в этом была искренняя и личная вовлечённость и ясная цель. Я помню свою встречу с двумя ирландцами на Ривьере, - они говорили, какой интересной теперь становилась Ирландия, потому что ты можешь отправиться в чайную и увидеть какой-нибудь террористический акт, в котором кого-нибудь убили, в то время как на континенте человек отправлялся в чайную и выходил оттуда всего лишь с пирожными! Человек может ненавидеть льва, это нормально. Но если это становится системой, «измом», как коммунизм или терроризм, ненависть к богатым становится злом, потому что в этом нет ни невинности льва, ни человечности индивида.

Дальше, вместо того, чтобы животные охраняли ворота в сад, все они отдыхали, когда пришёл сын короля, поэтому мы можем предположить, что он инстинктивно хорошо согласован с бессознательным. Создаётся впечатление, что оно на его стороне, поскольку он появился как раз вовремя и смог пройти без препятствий и мимо животных. То же самое видно, когда кольцо (которое не позволило никому другому сорвать яблоко) просто смыкается вокруг его руки и даёт ему дополнительную силу. Он – подходящий человек, потому что он более невинен, храбр, осознан, намерен и человечен, чем великан.

Перелезши через забор в саду, принц обошёл психологический комплекс, который, следует отметить, был олицетворён перилами ограды. Лев, сторожащий ворота, мог не спать, и ситуация была бы совершенно иной, если бы принц пришёл как нарушитель, попытавшись попросту пройти в сады замка. Очень часто комплекс нельзя атаковать прямолинейно, потому что это было бы слишком пугающим и огорчительным. Нужно найти обходной путь, чтобы пробраться сзади него и увидеть, что там, прежде чем сможешь его преодолеть. Несколько лет назад у меня была анализанд с весьма ужасной проблемой расизма. Она ила в Африке и попросту презирала чёрных, что было ничем иным, но проекцией её собственной тени. Если бы я атаковала проблему в лицо, это бы не привело нас ни к чему, поэтому нам пришлось отложить её в сторону и медленно разобрать её тень. Только опираясь на опыт её собственной тени, для меня стало возможным предложить мысль, что тёмные пятна в ней самой, о которых она узнала и которые ей так не понравились, могли быть основанием для её проекций на чёрных, которых она неконтролируемо унижала. Идея ей не понравилась, но она поняла, о чём речь, хотя проекцию удалось преодолеть не так быстро. Я могу рассказать вам ещё об одной ситуации, в которой я не могла напрямую заняться проблемой. Когда я была художницей, я не могла терпеть делать что-либо со своими картинами. Я была инровертом, и каждый визит к дилеру означал бессонную ночь. Однажды зимой в Париже я решила, что раз уж я так боялась, я должна заставить себя ходить к дилеру раз в неделю. Но всё, чего я добилась, - это увеличилось моё чувство неполноценности вследствие продолжающихся неудач в попытках пойти к ним. Это действительно важно иногда не пытаться войти через переднюю дверь! Юнг попытался один раз, когда кто-то в Берне предложил мне провести выставку, но он тогда увидел, что я впала в такую панику, что это было невозможно и что проблема не могла быть разрешена прямолинейно. Сегодня я могу делать это без затруднений. Если мне нужно пойти повстречаться с редактором, это не огорчает меня. Но тогда я интересовалась только картинами, и необходимость обсуждать их с несимпатичными и нечестными дилерами была выше моих сил. Точно так же, если бы человек подошёл прямо ко льву, его попытка могла оказаться безуспешной.

Нужно помнить, что эти сказки не показывают сам процесс индивидуации, потому что в этих историях нет настоящего человека. Истории изображают прототип эго и прототип того пути, по которому человеку нужно пройти. Первоначальный обход вокруг льва показывает нам важность прохода по краю эмоции, которая слишком мощна.

Завершая день, я хочу немного поговорить о значимости подхода ко льву изнутри вместо снаружи, как делали предыдущие посягатели. Получив яблоко и кольцо, принц теперь может выйти через переднюю дверь изнутри. Можно сравнить льва с разъярённым сторожевым псом, которого взяли для отпугивания воров. Позади этого дикого эмоционального комплекса великое богатство, и яблоко и кольцо – это аспекты Самости, которые нужны для того, чтобы встретиться лицом к лицу с комплексом. Так как если ты располагаешь ими, лев становится как укрощённый пёс. Он тогда ведёт, как собаки-поводыри для слепых, но это возможно только там, где нужна Самость, чтобы преодолеть анимуса, или аниму, или эмоции, – или любой комплекс, - а эго слишком слабо для того, чтобы справится с этим самсотоятельно. Сын короля обладал чем-то от Самости вместо эго, у него было яблоко и кольцо с Древа Жизни. Поэтому лев приветствует его вместо того, чтобы убить, и будет верным ему до тех пор, пока он сохраняет правильные отношения с анимой и верен ей.

Лекция десятая: 03 февраля 1958 года.

На прошлой неделе мы говорили о льве как символе власти, и я привела разные цитаты из Юнга, Губернатиса и де Вита. Мы говорили о льве Иуды, о льве-символе фараона в Египте, о льве, подобном королю, и о Сфинксе и, наконец, о льве как хранителе ворот. Мы видели льва, располагающегося не только у входов земляных укреплений в Египте или Микенах, или, например, у входа в храм в Китае, но и приставленным охранять Преисподнюю, у Врат Вечности или, как бы мы сказали, бессознательного.

В качестве иллюстрации этого последнего утверждения мы рассмотрели сказку братьев Гримм «Сын короля, который не знал страха», в которой лев был стражем у ворот сада, где стояло Дерево Жизни. Мы остановились на том, что герой покидает центр и выходит из двери, и там его приветствует лев в покорном восхищении вместо того, чтобы растерзать его на части, что, возможно, случилось бы, если бы он вошёл извне как незваный гость. Они оба затем объединились для противодействия великану.

Кто-то в группе спросил о том, как сын короля мог быть героем, если он не знал страха. Из этого я поняла, что всё ещё не до конца понятно, что сказки не изображают отдельных людей, но через образы личного опыта показывают коллективные архетипические модели и прообразы разных качеств и возможностей. Обычно это прообраз эго. Но здесь невозможно в действительности сказать, что герой является прообразом эго; это, скорее, прообраз героя, к которому эго может стремиться.

Сын короля в этой истории олицетворяет архетип «героя без страха», - состояние, которое необходимо обрести тем, кому предстоит встретиться лицом к лицу с бессознательным. Как говорил Юнг, впасть в панику при встрече с бессознательным представляет собой огромную опасность, при этом паника представляет собой опасность, а не бессознательное содержание. В некотором роде мы должны достичь состояния отсутствия страха, и это бесстрашие и есть именно то, что в нашей сказке олицетворяет сын короля. Вне сомнения, человек должен пройти через страх, но сын короля не олицетворяет человека. В реальном человеке храбрость, обретённая в страхе, пожалуй, представляет собой бОльшее достижение, чем смелость человека со слабым воображением. А в нашей истории сын короля олицетворяет качество, совершенно необходимое для победы над великаном и львом.

Кольцо было препятствием для добычи яблока для многих людей, но сыну короля оно придало большую силу. Оно обладало такой огромной магической силой, что великан, весьма мощный, не мог одолеть принца в прямой схватке. С другой стороны, и сын короля не мог его победить. Почему, как Вы думаете, сын короля был готов отдать яблоко великану, но отказался передать ему кольцо? Я бы сказала, что яблоко олицетворяет больше материальную и сексуальную стороны, в то время как кольцо является символом отношений и союза. Оно объединяет героя с силой льва. Если бы он отдал кольцо великану, то образовался бы преждевременный союз между великаном (эмоциями) и анимой, минуя страдания и закаливание его эмоций, которые разворачиваются в конце истории. Оставив кольцо себе, герой оставляет себе возможность пройти единение (coniunctio) с анимой полным и надлежащим образом в конце рассказа. Великан – это психологическая часть человека, которая, пожалуй, не способна должным образом взаимодействовать с эросом, поэтому герой отказывается предложить кольцо – coniunctio – ему.

В нашем следующем эпизоде из сказки великан делает попытку обмануть, предложив освежиться, искупавшись в реке. Когда сын короля снял свою одежду великан стащил кольцо. До сих пор простодушие героя служило ему хорошую службу, позволяя делать то, что он бы не смел предпринять, будь он более осознанным. Но то, что он пренебрегает таким жульничеством, опасно. Не подозревая о хитрости или подвохе, он снимает кольцо перед тем, как нырнуть в реку, и таким образом попадает в ловушку великана. Но лев, который до сих пор был самим дружелюбием, как пёс, теперь становится активным и возвращает кольцо. О великане, заманившем сына короля в воду, можно сказать, что он являет собой одну сторону, в то время как лев в этой истории является символом, олицетворяющим обе стороны. Важное здесь – хорошие взаимоотношения между львом и героем, которого теперь ведёт инстинкт вместо простодушия или невроза.

Когда сын короля купается в воде, иными словами, делает первый настоящий шаг войти неприкрытым в бессознательное, эго недостаточно. Оно слишком односторонне. Оно ничего не знает о темноте, поэтому принц больше не может просто контролировать льва, - он должен подчиниться его духовному ведЕнию. В сказках часто встречается сюжет спасения полезного животного, а здесь лев стал божественным проводником. Если бы лев не был частью жизни героя, он был бы побеждён львом. Геракл после победы над немейским львом надел его шкуру, чтобы показать, что обладает силой льва. А сын короля, стремящийся к истинному эросу, то есть, к подлинным отношениям, идёт на шаг дальше. Подружиться с собственным инстинктом и подобной льву эмоциональностью, и приручить её, и интегрировать в свою жизнь, - это нечто большее, чем всего лишь преодолеть его. Приняв решение выполнить задачу хранения кольца и, теперь, вступая в реальное взаимодействие с бессознательным, герой больше не может управлять львом и вынужден следовать за ним как за своим духовным проводником.

Если бы сын короля остался на сухой земле, они могли продолжить бороться, и, обладая силой кольца, он мог бы даже, возможно, победить великана. Но поскольку он вошёл в бессознательное, он должен выйти за пределы человеческих рассуждений и следовать за инстинктивным или духовным проводником-животным. И великан немедленно лишает его глаз.

Те, кто читал записи семинара Юнга 1925 года, помнят его описание своего активного воображения, в котором он должен был убить Зигфрида, героя. (Юнг 1925, 70f) Он говорит об этом как о разрушении его героя-идеала эффективности, то есть его высшей функции. Человек не может идти в бессознательное на одной только высшей функции, поэтому, когда великан ослепляет героя, он нападает именно на эту исключительность (высшую функцию) и эффективность. Мы решили считать великана олицетворяющим невротическую систему идей такую, как коммунизм или любой другой «-изм», и если великан лишает его глаз, то это подобно тому, как коллективный «-изм» ослепляет отдельного человека. Это и есть символ, выражающий то, что мы обсуждали, скорее теоретически, в самом начале, что великан олицетворяет такой «-изм». В этом эпизоде великан внедряет себя (собственную глупость) в героя и буквально ослепляет его, так же, как и «-измы» ослепляют нас, ведь мы ничего не видим, когда пойманы в системе.

Однажды я работала в анализе с женщиной, которая была коммунисткой. Было совершенно невозможно добраться до неё как отдельной личности, поскольку она была полностью идентифицирована со своими убеждениями. Она видела сон об эскадрилье самолётов, летевших из России с враждебными намерениями, на каждом горел красный свет. Я высказала мысль, что юнгианская психология и коммунизм, видимо, несовместимы. И если отнестись серьёзно к юнгианскому подходу и в этом сне обратить внимание на эскадрилью самолётов из коммунистической страны с разрушительными намерениями, тогда вам пришлось бы признать, что эта эскадрилья была той частью вас, которая разрушительна и с которой нужно что-то сделать. Но, как она сказала, она уже разобралась с «проблемой анимуса», «теперь осталось только отработать тень», и если предлагается только повторение всё того же прежнего материала… то, увы, она не намерена продолжать! До тех пор, пока она была идентифицирована с системой взглядов, разговор был бесполезным. Если бы она могла отделиться хоть немного от коллективных суждений, которые главенствовали внутри неё, всё было бы по-другому. Но книгу, которую она написала, вскоре приняли в издательстве и хорошо ей заплатили, так они и осталась с коммунистами. Давайте возвратимся к нашей истории.

После того, как великан ослепил героя, он попытался убить его, но лев ухватил хозяина за одежду и оттащил его, как сделал бы пёс, обученный служить поводырём слепых. А во второй раз лев прямо нападает на великана и сталкивает его с обрыва, и тогда великан встречает свою смерть вместо героя. Так здоровый инстинкт преодолевает невроз. Природа исцеляет свои собственные болезни, если мы ей это позволяем. Мы видим, что здоровый инстинкт в образе льва побеждает нездоровое, высокомерное отношение великана. После третьей попытки спасения герой распознаёт зло в великане и добродетель льва, поэтому инстинкт может одержать победу. Это явление можно часто видеть в анализе. Если человек не очень огорчается, а сосредотачивается на том, что происходит, не слишком вмешиваясь, тогда здоровые силы в бессознательном преодолевают невроз подобно процессу в телесной болезни. Доктор в действительности становится на сторону здоровых сил в теле и тогда вместе они приходят к выздоровлению. Я помню, как разговаривала со старым доктором, которому было далеко за семьдесят и который вырос на юге Соединённых Штатов. Его родители не слишком занимались им. Человек, который по-настоящему заинтересовался им в молодости, был старым негром, прежде жившим на плантациях, он передал юноше необыкновенную инстинктивную мудрость. Доктор в действительности был скорее чрезвычайно хорошим «шаманом», чем не «обычным» доктором. Когда он пришёл ко мне, он был очень расстроен тем, что более молодые мужчины открыли практику в его городке со всем современным оборудованием, о котором он ничего не знал. Он начал всё больше погружаться в чувство неполноценности, стал терять целительные силы, которыми он по-настоящему обладал, и, в конце концов, ощущая себя в некотором роде побеждённым, покинул свой город на время. Когда он вернулся, было удивительно, как некоторые коллеги, которые до этого говорили ему, что он ничего не знает и должен уйти на пенсию, пришли к нему с признанием, что пока его не было, они обнаружили, что в их подходе чего-то не хватает. Они осознали, как мало они знали о человеке в целом и что они обращали внимание только на болезнь. И теперь они обратились к нему, чтобы учиться. Он получил от негра мудрость о том, как позволить природе исцелять. После этого медики того городка нашли подходящие условия соглашения друг с другом.

Я хочу обратить внимание на то, что я высоко ценю достижения современной медицины и науки, так как нет сомнений в их эффективности при лечении определённых болезней, в продлении ожидаемого периода жизни, и так далее. Но, тем не менее, они склонны смотреть только на болезнь, а не на человека. И не только медицина, но что-то внутри самого человека определяет, выздоравливать или нет.

Я хочу упомянуть ещё об одном, - герой должен был впервые осознать, что великан лжив и вор. Они оба должны были продолжить борьбу после купания, но принц был так наивен, что даже и не подумал, что может произойти что-либо ещё. Воплощение злых намерений великана привело к осознанности, которая позволила льву победить великана. Юнг писал в своём докладе о синхронии, что создаётся впечатление, что в бессознательном есть абсолютное знание, с которым могут вступать в контакт, например, животные. Временами человек это может делать и сам. Однажды я гуляла по холмам Дорсетшира с двумя людьми, которые хотели повстречать привидение. Мы искали привидения в темноте среди этих холмов, потому что говорили, что там они обитают, но мы никого не обнаружили и остались ни с чем, помимо того, что совершенно заблудились! Один из спутников показал на Полярную звезду, но поскольку мы не знали, идти ли к западу или к востоку, это не помогло. И девушка, которая должна была знать дорогу, потому что она была из этих мест, сама была настолько же дезориентирована. И поэтому через некоторое время мне ничего не оставалось, как обратиться внутрь к образу лошади, которая всегда находит дорогу домой. Я погрузилась внутрь себя в поисках этого животного инстинкта и смогла найти дорогу прямиком домой. Это – удачный пример соединения с глубинным источником инстинктивного знания внутри нас с помощью «внутреннего животного».

Когда сын короля ослеплён, лев отводит своего хозяина к дереву возле ручья и своей лапой брызгает в глаза слепому человеку несколькими каплями воды. Это позволяет герою видеть достаточно, чтобы заметить птицу, которая в тот момент ослепла, налетев на дерево. Тогда птица окунается в воду и вслед за этим улетает, исцелённая. Поэтому принц омывает свои лицо и глаза и благодаря этому его зрение восстанавливается. Но как лев узнал об исцеляющей воде?

Лев был стражем входа в тот райский сад и поэтому знаком с тайнами Потустороннего мира. Отсюда его знакомство с водой, которая оживляет, обновляет и исцеляет. Конечно, это – ещё один пример, как природа исцеляет себя. С помощью природной воды вред, нанесённый великаном, заживлён. И здесь лев ещё более становится духовным проводником. Мы продолжим рассматривать льва как символ исцеления и воскрешения в наших третьем и четвёртом классах символизма, а здесь ограничимся упоминанием, что животное влечение: сексуальное желание или наслаждение властью или жадностью, - может быть преобразовано в равное по силе стремление к осознанности. Жажда к пониманию гораздо более созидательна, чем жадность к чему-либо, что удовлетворяет лишь частично или даже разочаровывает, когда человек обретает это. Только когда по-настоящему ослеплён, герой смог осознать своё бедственное положение. До тех пор он был уверен сверх меры, а теперь он должен зависеть от льва и покорно следовать его инстинкту. Его зрение стало очевидно совсем другим, после возвращения к нему благодаря проницательности льва, потому что с этого момента ничего не говорится обо льве, - в сущности, он в дальнейшем возвращается к своей роли сопровождающего животного. Нам известно, что как только герой вновь обретает своё зрение, он и его лев отправляются дальше и приходят к заколдованному замку принцессы.

Когда принц приходит во дворец, он опять оказывается нужным человеком в нужном месте в нужное время. Помните, что этот образ анимы погружён в темноту, и чтобы освободить её, герой должен провести три ночи в большом зале замка. Для освобождения принцессы он должен просидеть там без звука и не показывая, что ему страшно, несмотря на то, что сидит он в ужасе. Демоны являются, играют в карты и, когда они его видят, нападают на него всеми возможными способами. Каждую ночь его бесконечно пытает это полчище демонов, которые в действительности не могут убить его. Каждое утро принцесса находит его избитым и измождённым. Она приветствует его, восстанавливая «живой водой». И здесь он возрождается точно так же, как и тогда, когда лев принёс воду, исцелившую его слепоту. Он держится с храбростью высокого качества. В начале рассказа его смелость была более или менее бессознательной. Но он начинает учиться настоящей храбрости, стойкости и выносливости к страданиям, когда ему приходится держаться в те три ночи ужаса.

Три разных вида анимы можно видеть в образах невесты великана, льве и принцессе. Лев сначала убил великана, освобождая не только принца, но и, в некотором смысле, также невесту людоеда, а затем приложит воду к глазам принца. Дальше мы видим повторение сюжета с водой, на этот раз её приносит принцесса, и значит, она приняла на себя роль льва. Невеста-лев-принцесса – это три разных уровня одного и того же явления, и когда герой объединяется с инстинктом льва, анима может начать подниматься на более высокий уровень и стать положительной.

Когда нам снится животное, это означает, что мы не осознаём его. Лев в этой истории находится, скорее, на неосознанном уровне эмоций и олицетворяет пылкие отношения. И лев, и принцесса инстинктивны, иррациональны и теплы, ни один из них не является холодно-рациональным. Принцесса – это более высокий уровень развития, поэтому не удивительно, что, когда появляется принцесса, лев как символ исчезает. Но оба они оживляют героя с помощью живой воды, оба служат жизни в самом полном смысле (то есть, и разумом, и эмоционально) и оба являются носителями духовного развития. (Анима – это та часть мужчины, которая вовлекает его в жизнь. Его разум и логос достаточны для его работы).

Доктор Юнг описал логос и эрос, взяв в качестве примера строение, в котором несколько офисов. В первом находится астроном, который всё время наблюдает за небом, во втором – профессор, который изучает вшей, а в третьем – учёный, изучающий отбросы (что также любопытно, если это нравится и вам). Затем, объясняя эрос, доктор Юнг взял для примера уборщицу, которая убирает все офисы и разговаривает с постояльцами. Астроном, говорит она, - нехороший человек, у него нет никаких отношений, он холоден, игнорирует её и никогда не даёт ей чаевые. Профессор, увлечённый вшами, - добрый человек, у него есть жена и семья, и он время от времени даёт ей маленькие подарки. А учёный в той лаборатории, ну, она не вполне понимает, за что ему платят, но очень жаль, что он так одинок, потому что он кажется честным трудолюбивым человеком. Именно так эрос относится к жизни. Он смотрит на людей и проверяет, связаны ли они с другими людьми, или они холодны и отрезаны, как астроном. Людей расстраивают их эмоции, и это вынуждает их уделять внимание отношениям и чувствам, и всё это олицетворяет лев в нашем рассказе. И, конечно, анима – это принцип жизни и отношений.

Участник курса попросил меня объяснить более подробно истязание сына короля в зале замка и каким образом его страдания связаны со львом. Я бы сказала, что лев и инстинкт, которые так много работали для героя в начале, в конце перешли на более высокий уровень анимы. Сначала храбрость героя была храбростью человека без воображения. Он покинул дом из-за скуки. Большинство сказок начинаются с какого-либо задания, а этот герой отправляется в путь без какой-либо иной причины, кроме уйти от монотонности своего существования. Он был так силён и смел, что давно переделал всё, что мог, у себя дома, и судьба привела его к первому испытанию добыть яблоко с Дерева жизни. Ему это удаётся, благодаря инстинкту и врождённой естественной храбрости, - он, в конце концов, - принц и герой. Но последняя задача в большом зале замка гораздо сложнее, потому что демонов здесь нельзя непосредственно победить. Нам сказано, что число демонов слишком велико для него, чтобы можно было сражаться. Поэтому на этом этапе его испытаний крепкого боевого духа, игравшего существенную роль с самого начала, больше недостаточно. Доктор Юнг сказал, что, вообще говоря, путь мужчины – преодолеть силой, то есть, убив дракона, в то время как путь женщины – победить, выстояв муки. Когда демоны набрасываются на нашего героя со всех сторон, он потерял бы всё, если бы сопротивлялся, выбрав мужской путь. Он обязан породить другой вид храбрости, женскую сторону. Первые пару раз принц победил, ка это обычно делают герои (хотя лев, а не герой избавился от великана). Но теперь он не только нашёл аниму, которая сама брошена в темноту, предположительно из-за его неведения в отношении коварства, интриги и уловок, но он должен освободить её, взяв на себя её роль и встретившись вместо неё с сильными муками, которые теперь нужно выдержать пассивно, стойко и неустрашимо. Ему нужно было оставаться в зале три ночи, подвергнуться пыткам и боли и ни разу не вскрикнуть и не показать страха. В этом – полное принятие и «женский путь» встречи со страданиями. В отношении эмоций и духовного развития этот рассказ идёт дальше, чем многие.

Возвращаясь к природе льва, я вновь обращусь к Губернатису, который приводит выдержку из Рамаяны (Ramayana), индийского эпоса о Раме. Он говорит:

Королевская природа [льва] также показана в Рамаяне, в которой король Даджарата говорит, что его сын Рамас, лев из людей, после своей ссылки относится с презрением к захвату королевства, что раньше любил делать Бхаратас, точно так же, как лев с пренебрежением не ест мясо, которое лизали другие животные. Возможно, по этой причине в сказке «львиная доля» означает всю добычу. Гордый становится жестоким, тираном, и потому монстром. (де Губернатис 1872, 156)

Фраза «львиная [доля] означает всю добычу» намекает на известную сказку, где лев охотится с тремя другими животными. Когда пришло время делить добычу, лев делит её на четыре части, приговаривая: «Первая часть – моя, потому что она моя. Вторая часть – моя, потому что я – лев. Третья часть – моя, потому что я – царь зверей, и если кто-то из вас троих притронется к четвёртой, того я немедленно убью». Хотя в сказке мы видели его в положительной роли, здесь он перед нами в своей изначальной природе. Здесь также описан смертельно лёгкий шаг от сильного короля к тирану. Самая сложная вещь в мире – обращаться с властью. «Власть – деланье» (нем. Macht ist machen.): власть – это достижение и эффективность; власть – это делать так, чтобы всё происходило. Мы можем достигать и делать что-то, но если власть побеждает и овладевает нами, тогда становится незаметно легко превратиться во льва, который претендует на все четыре доли. Власть незаметно овладевает теми, кто не осознаёт. Она ужасно соблазнительна. 

На этом я хочу завершить обсуждение второго класса символизма льва, потому что многое во льве символически – всё, что угодно, только не положительное. Но положительная сторона льва как символа в этих двух первых классах предвосхищает дальнейший символизм. Наш третий класс символизма имеет дело со львом как символом побуждения, страсти и обладания.

архетипы и символы
  class="castalia castalia-beige"