Перевод

Символизм Животных

Барбара Ханна

Символизм животных

Глава 30

Лев как воскресение и духовная сила.

Вслед за обсуждением вознесения и преображения льва мы теперь готовы обсудить четвёртый и последний класс нашего символизма, где мы находим царя зверей в качестве символа воскресения и духовной силы/маны. Я хочу прервать на некоторое время работу с «Кантиленой» и прочесть, не комментируя, несколько цитат о роли и значении льва в древнем Египте. Я делаю это, чтобы показать, что не является необычным то, что лев выступает символом воскресения в «Кантилене», потому что таким он считался и в Египте. В описании погребального ложа де Вит в работе «Роль и смысл символа льва в Древнем Египте» (Le role et le sens du Lion dans I’Egypte Ancienne) пишет:

В древней империи [образ] льва часто [встречался] на погребальном ложе, скорее, были два льва бок о бок. Ложе образовывало тело, а концы украшались головой и хвостом, а ножки ложа были его лапами. (де Вит / de Wit, 1951, 161)

Там всегда была идея перерождения и воскресения мёртвых.

Такой образ двойного льва использовался столетиями для похоронных лож, на которых покоились мёртвые или боги. Эти львы – не художественное оформление, а символы именно воскресения. Мы слыхали, что львы также поддерживали столы, используемые для бальзамирования, и что и здесь подоплёкой была идея перерождения мёртвых. (де Вит / de Wit, 1951, 161) Шу и Тефнут (Shou and Tefnut), пара львов, являются богами, которые создали первобытных богов и участвуют в процессе превращения в дух во время смерти. (де Вит / de Wit, 1951, 178) Де Вит отмечает, что в «Книге мёртвых» мы слышим: «О, Атум, я стал сияющим (преображённым) духом в присутствии двойного льва, великого бога; он открыл для меня врата Геба». И вновь: «Двойной лев направляет внешнюю оболочку мёртвого к месту, где умерший может найти покой для своего Ка». (де Вит / de Wit, 1951, 179)

Теперь я хотела бы возвратиться к тридцать второму и тридцать третьему стихам «Кантилены», в которых зелёный лев лежит на коленях королевы-матери-девы и получает пищу от орла. Из бока льва течёт кровь, которую дева пьёт из рук Меркурия. Чудесное молоко течёт из её груди, и она даёт его льву, чей лик она омывает губкой, смоченной в её собственном молоке. (Юнг 1970а, пар. 453)

Следующие два стиха продолжают славить Деву. Затем Юнг поясняет:

Здесь апофеоз Королевы описан так, что немедленно напоминает нам о своём прототипе, короновании Девы Марии. Картина усложнена образами Жалости (Пьеты / Pieta), с одной стороны, и матери, дающей ребёнку свою грудь, с другой. Как обычно случается только во снах, несколько образов Матери Бога перемешались друг с другом, как и аллегории Христа как младенца и льва, где последний олицетворяет тело Распятого с кровью, истекающей из его бока. Как и во снах, символизм с его нелепыми сгущениями и наложениями противоречивого содержания не обращает внимания на наши эстетические и религиозные чувства; это как если бы безделушки, сделанные из разных металлов, плавились в горниле и их контуры влились бы один в другой. Образы утеряли свою изначальную силу, их ясность и значение. Во снах часто случается, к нашему ужасу, что наши наиболее заветные убеждения и ценности подвергаются именно такому дерзкому искажению. (Юнг 1970а, пар. 454)

Поскольку этот спутанный узел искажений в большей части состоит из известных нам символов, рассмотренных Юнгом в его пояснении, это даёт нам хорошее представление о трудностях раскрытия элементов сна, где бОльшая часть символов не знакома нам. Величайшие трудности в разборе сути сна стали одной из причин, которые привели Юнга к активному воображению. Сны часто содержат образы будущего, которое никто не может предвидеть. И, как правило, мы почти ничего не понимаем в своей концепции времени в бессознательном.

Образ девы, смачивающей лик льва своим молоком, предположительно, чтобы омыть его, действительно странен. Делая так, королева полностью принимает зверя и заботится о проявлении бога. Основная разница между алхимическим и христианским взглядами в том, что первые верят, сто Бог нуждается в нашей помощи, в то время как христиане склонны думать, что человек слаб и беспомощен и не может ничего сделать без вмешательства Бога. Конечно же, обе теории верны. Лев с раной на боку олицетворяет страдающего бога. Королева-мать здесь проявляет сострадание божественному образу; она жалеет его и заботится о нём. Вы помните, как Юнг сказал, что бессознательное зеркально отражает то лицо, которое мы поворачиваем к нему: если мы враждебны, оно становится пугающим и диким как эмоциональное гневное состояние льва, в то время как после омовения лика молоком он действительно становится мирным котом на её коленях.

В завершение нашего обсуждения символизма льва, мы видим здесь, что лев теперь полностью вошёл в четвёртый класс, так как он становится всё более и более божественным. С его гневом, рычанием, пламенной и страстной натурой он является чудесным символом, олицетворяющим Бога из Ветхого завета, который должен быть преображён голубями Дианы. И когда мы приходим к своим эмоциям и наши страсти всё больше и больше просыпаются, мы страдаем тем, чем страдает божество, потому что он сам такой страстный. Иов также страдал из-за этого.

И в завершение нашего исследования мы должны рассмотреть интересный факт – то, что лев всё ещё присутствует в последней картине. Возрождённый король выступает торжествующим победителем, целителем и спасителем земли. Дева коронована диадемой и вознесена на небо быть звездой. Но зелёный лев всё ещё на её коленях. С психологической точки зрения это может означать, что эмоции, хотя и преобразованы, всё ещё находятся в пространстве анимы или великой матери и вечной женственности. О хтонической душе заботится анима или Великая мать. Также можно сказать, что это олицетворяет союз противоположностей, светлую и хтоническую стороны анимы.

Так же, как Дева Мария держит Христа на своих коленях (и младенца, и во время последней Скорби), так и алхимическая анима держит тень Христа – льва – на своих коленях. Некоторые из вас помнят, что доктор Юнг говорил о проблеме взаимодействия с хтонической душой, и утверждал, что мы сами не можем знать, что с ней делать. Только «истинный человек» или homo quadratio знает, а мы можем только ждать следующей подсказки во сне. Этот образ льва является такой подсказкой. Лев отдан здесь во власть своей собственной противоположности, небесной анимы, поскольку Дева Мария перенесена на небо.

 

архетипы и символы
  class="castalia castalia-beige"