Перевод

Встречи с душой: активное воображение, разработанное К.Г. Юнгом

Барбара Ханна

Встреча с Душой - активное воображение Карла Густава Юнга

Глава 7  Анна Марджула
Активное Воображение, Оказавшее Лечебное Влияние.

Введение

Около десяти лет назад в частном порядке был опубликован текст под названием «Активное Воображение, Оказавшее Лечебное Влияние в Отдельном Случае Невроза» под авторством Анны Марджулы, и с тех пор меня не раз просили сделать его более доступным. Юнг был знаком с этим примером активного воображения и был о нем весьма хорошего мнения. Он даже пообещал автору, что включит его в одну из книг, которую он планировал опубликовать наряду с другими подобными записями. Однако Юнг скончался прежде, чем успел завершить этот проект. Анна была весьма огорчена, но я не могла опубликовать ее рукопись, потому что в то время Юнг сказал мне, что ее ни в коем случае нельзя публиковать отдельно.

Тогда я пошла на компромисс и с помощью юнгианских клубов и учреждений, текст был напечатан и вращался в частных кругах так же, как семинары Юнга. Копии продавались только людям, уже знакомым с психологией Юнга. Теперь же мне думается, что Юнг не возражал бы против его печати в этой книге наряду с некоторыми другими примерами активного воображения. Это действительно весьма хороший пример, и упустить его из виду было бы слишком жалко.

Я представляю первую часть оригинального текста, который во многом состоит из разговоров с Великой Матерью. Вторая часть состоит из рисунков, созданных Анной Марджулой во время начала анализа с Тони Вульф. Рисунки являлись предвестниками активного воображения, однако сами по себе были малопонятны. Интерпретации в буклете были написаны Анной через некоторое время после диалогов с Великой Матерью, и они, будучи сознательными интерпретациями, напрямую не связаны с активным воображением. Также не было попыток свести эти две части воедино. Поэтому, кажется, лучше опустить эту часть материала, и вместо этого подвести итог некоторых встреч с Великим Духом, которые Анна испытала уже после печати буклета. Они лучше подходят к нашему материалу; более того, они никогда ранее не видели свет, даже в частных кругах. Также я укоротила свое введение к ее работе, потому что вся первая часть касалась активного воображения, о чем уже шла речь в общем введении к этой книге.

Способы проведения активного воображения многочисленны и разнообразны, но визуальный и аудиальный – два наиболее распространенных. Анна Марджула занималась и тем, и другим. В визуальном способе, с которого она начинала, она держалась того, что видела на рисунках, некоторые из которых представлены во второй части рукописи. Конечно, весь материал очень сжат и укорочен. Образ канатоходца – хороший пример визуального метода в движении, скажем так. Однако именно аудиальный метод, выраженный в диалоге, помог ей больше всего. Более того, она достигла необычайно высокого уровня в активном воображении во время этих диалогов – уровня, для достижения которого требуется огромная работа, концентрация, честность, храбрость и самокритика.

Анна никогда не была склонна потворствовать своим фантазиям; напротив, ей было очень непросто справиться с внутренним сопротивлением против занятий активным воображением и весьма странным содержимым, создаваемом в бессознательном. Можно увидеть, что многое из этого было еще и весьма небезопасным; в этом смысле вполне понятно, почему многие люди боятся активного воображения. Но содержимое было там с самого начала, и самые опасные его представители (еще не распознанные ею в то время) появлялись на самых ранних зарисовках; естественно, чем менее они были заметны, тем более опасными они были на самом деле. Были заметны весьма опасные тенденции к мании величия, но они пропадали, как дым при первой попытке их проникнуть на сознательный уровень; моментально началась бы энантиодромия и их место заняли бы опасные чувства собственной неполноценности.

Психиатры, разумеется, распознают темы и идеи, которые во многих случаях доводили до лечебницы, но от этого материал становится лишь ценнее. То, как Великая Мать временами справляется с этим взрывоопасным содержимым, указывает, что у бессознательного есть свое противоядие на свой же яд. Как признается сама Анна, она часто боялась безумия, а самоубийство ее сестры лишь указывало на наследственную слабость в этом смысле. Более того, в течение многих лет, как она сама пишет, ее собственный Анимус уничтожал любой прогресс, проделанный ею, и изо всех сил старался поддерживать ее склонность к панике. Хотя мне никогда и не казалось, что она может сойти с ума, по большей части из-за ее творческой работы и врожденной храбрости, признаюсь, что я долго сомневалась, возможно ли ее спасти из когтей Анимуса. (Важный аспект, когда ее храбрость дала о себе знать, заключался в ее желании посмотреть своей Тени в лицо. Это было очевидно с самого начала, хотя Анимус еще много лет мог украсть у нее осознание этого, чтобы оставить Тень себе. Но постепенно Анна осознает ценность единения с Тенью, осознание, которое является conditio sine qua non (необходимым условием – лат.) для дальнейшего развития). Это, в ее случае, могло быть достигнуто только с помощью индивидуации. Довольно скоро стало ясно, что это было ее судьбой.

Благодаря простоте Анны и ее неизменной личной честности, у меня есть возможность быть в равной степени прямолинейной и спокойно признавать, что, хотя с самого начала было ясно, что она была весьма ценной личностью, она была и весьма утомительным и разочаровывающим случаем в течение многих лет. Из-за ее комплекса отрицательного отца, поддерживаемого ее сопротивлением фрейдовскому аналитику, ей было бессмысленно работать с мужчиной. (Анна спокойно признает свои сложности с мужчинами, и, как читатель сможет увидеть, ей предстоит еще много работы над ее отношением и знаниях о мужчинах.) С самого начала, Юнг высоко ценил ее дар и внимательно следил за ее анализом; тем не менее, он настаивал на том, чтобы основная работа проделывалась женщиной. Анна не была швейцаркой и проводила большую часть времени в родной стране, поэтому лечение продолжалось в течение многих лет.

В ранние годы музыка оказывала Анне большую поддержку, поэтому я всячески поддерживала ее в ее профессии. Но с самого начала у Анимуса была двойственная установка на этот счет (как видно в отчете Анны об ее «Великом Видении»); со временем он все больше старался подорвать ее, даже убеждая ее, что она должна вообще отказаться от профессии. Но первое доказательство того, что в душе у Анны есть сила гораздо большая, чем Анимус, пришло в момент одной из жесточайших атак Анимуса. Анна была в таком настроении, когда, как она описывает, она, отчаявшись когда-либо «излечиться», восстала против меня как ее аналитика, а также против Юнга, решив оставить профессию, которая все еще была conditio sine qua non (обязательным условием – лат.) в то время для продолжения ее жизни. Никто не мог заставить ее переменить решение, и она вернулась в родную страну одержимой Анимусом как никогда. Это был единственный момент, когда я совсем отчаялась касательно ее случая; когда она ушла, я боялась, что битва проиграна.

Несколько недель спустя, однако, я получила от нее письмо, в котором говорилось, что с ней произошло что-то поистине невероятное. Вся ее почта пересылалась в Цюрих, но, вернувшись к себе домой, она нашла лишь одно письмо в ящике, которое неясным образом там оказалось несколькими неделями ранее. Письмо содержало такое соблазнительное профессиональное предложение, что она никак не могла от него отказаться. «Но в Цюрихе я бы от него отказалась», писала она, «ведь тогда я была полна решимости».

Этот инцидент изменил мое видение ситуации. Я понимала, что лишь изматываю себя и мои действия к добру не приводят, когда я пыталась напрямую помочь Анне спастись от ее тирана-Анимуса. Я спросила себя, что же спасло ситуацию в одиннадцатом часу через ошибку почтальона? Разумеется, я не могла найти рационального объяснения, но я рискнула предположить, что в этом деле себя проявило нечто сильнее Анимуса в душе Анны, и что это «нечто» не собиралось допускать разрушение ее процесса индивидуации. В случае Анны, это не было изолированным синхронным событием. Еще более поразительный случай произошел в течение другой негативной фазы, когда Анна, в очередной раз злясь, что она не «излечена», отвернулась от всего, что было связано с юнгианской психологией. Затем с ней произошел странный несчастный случай. Когда она гуляла по берегу моря, ей по голове ударил мяч, что вызвало необходимость в продолжительной госпитализации. Во время болезни, она наконец осознала, что ей бессмысленно пытаться избежать стараний стать целой, ведь если бы она стала это делать, «круглый предмет» (главным образом символ целостности) лишь продолжал бы преследовать ее.

Юнг часто говорил мне, что люди редко прислушиваются к тому, что им говорят другие, даже к аналитику, с которым у них может быть сильный перенос. «Именно вещи, преподносимые нам бессознательным, оставляют наиболее яркое впечатление», говорил Юнг. Анна Марджула продемонстрировала мне истинность этой мысли так живо, как никто другой. В ранние годы ее анализа, вообще ничего не оставляло долгосрочного впечатления. Даже если и был заметный прогресс за значительный период времени, рано или поздно Анимусу удавалось его разрушить, как она весьма ясно описывает сама. И перенос был весьма ненадежным фактором, как она сама замечает, как тепло бы Анна не относилась к своему аналитику, Анимус много лет держал все козыри в рукавах, разыгрывая их в каждый критичный момент, превращая веру в недоверие и любовь в ненависть.

Именно с Тони Вульф, ее первым аналитиком-юнгианцем, Анна Марджула нарисовала странные картинки, появившиеся после во второй части ее буклета. Уже они были предвестником ее активного воображения, когда содержимое, полившееся из бессознательного, было аккуратно записано словами. Юнг всегда учил нас быть осторожными в интерпретациях активного воображения, потому что очень легко остановить или повлиять на элементы, которые должны двигаться сами по себе. Эта серия зарисовок показывает мудрость подобного подхода весьма ясно. Как теперь Анна сама видит, интерпретации были бы бесполезны в то время; более того, учитывая взрывоопасность тем, которые Анна сама позднее разглядела в своих творениях, могла произойти катастрофа. И более того, попытка понять картины, совершённая пятнадцать лет спустя, была бы безнадежно загрязнена всеми предрассудками внешней интерпретации. Подобные идеи можно принять только из ее собственного бессознательного.

После того как Анна покинула Тони Вульф, через несколько месяцев она пришла ко мне и оставалась со мной до 1952 года, когда я на несколько месяцев вернулась в Америку, с длительными перерывами, когда была в родной стране или болела. Для Анны это стало большим везением, так как тогда она пошла к Эмме Юнг, которой принадлежат все почести за переход критической точки в этом случае. Взглянув на дело свежим взглядом, Эмма Юнг моментально заметила, что Анимус властвовал над Анной через ее «Великое Видение» и сразу же испортила тому всю игру, заметив, что это все «неустойчивое мнение Анимуса». Прежде чем у него было время оправиться, она предложила уклоняться, прекратив любые прямые диалоги с Анимусом на время (как Анна пыталась сделать со мной), и вместо этого применив активное воображение к «какому-нибудь положительному женскому образу, например, напрямую к Великой Матери». Едва ли мне бы пришел в голову этот подход, ведь хотя женские архетипические образы мне весьма помогли в моем собственном активном воображении, в то время все происходило исключительно в тишине; только мужские образы и личная Тень были склонны говорить. Я упоминаю об этом, потому что это показывает, что аналитику ни в коем случае нельзя заводить анализанта дальше в активное воображение, чем заходил сам аналитик.

Для моего опыта довольно необычно то, насколько такой высший женский образ, как Великая Мать в случае Анны Марджулы, был бы склонен вести столь долгие беседы. (Мне знаком лишь один подобный случай, в котором также имел место быть необыкновенно сильный Анимус). Мне уже казалось, как будто Великая Мать, явно будучи ипостасью Самости, устала от наших жалких попыток и решила взять дело в свои руки. Так или иначе, когда Анна вернулась ко мне после смерти Эммы Юнг, анализ определенно лежал в руках Великой Матери.

Это не значит, однако, что аналитик-человек стал лишним. Анна все еще довольно сильно боялась этих разговоров; она находила свою Великую Мать столь неожиданной и бесцеремонной временами, что она в течение первых нескольких лет решалась на разговоры только пребывая в Швейцарии, и когда я была доступна по их окончании. Это было весьма мудро с ее стороны, ведь, хоть я и считаю, что эти разговоры убедят читателя, что никакое человеческое существо не способно быть столь мудрым и дальновидным, какой оказалась Великая Мать, она, конечно, существует в другой реальности и ей не всегда известны человеческие условия и ограничения. Поэтому, компаньон-человек совершенно необходим в этих глубоких погружениях в бессознательное, которые совершала Анна. Как однажды сказал Юнг, нам нужно человеческое тепло, когда мы встречаемся лицом к лицу со странными плодами бессознательного.

Мне бы хотелось упомянуть, что я никак не повлияла на записи Анны Марджулы. Я однажды сказала, что ее диалоги с Великой Матерью должны быть сохранены. Она ответила, что распорядилась следующим образом: в случае ее смерти они будут не уничтожены, а присланы мне. Я мало слышала о них в течение многих лет, пока она не принесла мне рукопись, которая, за исключением некоторых сокращений, осталась практически неизменной. Я признаю, что я бы предпочла чуть более научную форму, с примечаниями, отсылками, развитиями мыслей, и так далее, но любое подобное предположение бы лишь мешало и путало бы Анну. Поэтому, за исключением нескольких моментов, я решила оставить записи на волю судьбы, нетронутыми как есть, как записи человека. Но они научны в одном важном смысле: они безупречно честны, и я могу освидетельствовать, что ничего в них не было перевернуто, изменено или «улучшено».

Читая собственные интерпретации Анны, читателю следует знать, что она относится к чувственному типу. Мышление – ее второстепенная функция, но и ей она обязательно пользуется в своих интерпретациях. Поэтому, у них необычно неопровержимый и негибкий характер, характерный этому типу.

Анна написала свой отчет с точки зрения воображаемого лектора, чтобы дистанцироваться от своего случая. Ее интерпретации, однако, обладают субъективным уклоном: это интерпретации, которые помогли ей и подходят только этому отдельно взятому случаю. И не стоит строить каких-либо обобщений, ведь их ценность особо индивидуальна. Они - свидетельство истинности убеждения Юнга в том, что люди получают жизненно необходимое из своего собственного бессознательного. Бессознательное Анны научило ее так, но ваше или мое научит нас иначе, соответственно нашей личной модели; поэтому, я не хочу сдабривать этот индивидуальный вкус какими-либо обобщающими объяснениями.

Читателю также весьма важно помнить о субъективности позиции, с которой Анна говорит с Богом: она всегда имеет в виду образ Бога в своей собственной душе. Когда она говорит о Боге, она имеет в виду субъективный образ этой фигуры. Она поясняет это и сама, но я легко себе представляю, что, в случае любого недопонимания в этом вопросе, читатель может быть вполне оправданно шокирован вещами, которые Анна говорит о Боге, Христе и Сатане.

Чтобы обеспечить читателя лучшим пониманием личной психологической травмы, которой была отягощена Анна в ее стремлении стать более сознательной и справиться со своим неврозом, далее следует подведение итога ее анамнеза, который более детально описан на протяжении данного случая.

Анна, одаренный и интеллигентный ребенок, в детстве и юности страдала нарушениями ее женственности, вызванными в ней совершенно бессознательным и невротичным отцом. Помимо этого она пережила раннюю, неестественную смерть всей ее семьи: сначала ее мать, затем младший брат, ее сестра, и, позднее, ее отец.

Пока она взрослела, опыт с ее отцом сделал ее застенчивой, неуверенной в себе и неспособной на общение с противоположным полом. К сожалению, за этим последовала болезненная любовь к фрейдовскому аналитику. Она жила с этим горем до середины своей жизни до начала юнгианского анализа в Швейцарии.

В заключение, я думаю, мы можем выразить Анне благодарность за разрешение публикации этого материала. Это - щедрость, обыкновенная для ее профессии, ведь творческие люди любых искусств приучены выставлять свой внутренний мир на всеобщее критическое обозрение.

Описание истории случая
Анна Марджула

На этих страницах я попыталась описать постепенное развитие процесса индивидуации в моей жизни. Для моего материала я выбрала форму лекции, потому что это дало мне возможность объективизировать «пациента» и идентифицировать себя с воображаемым лектором.

Активное воображение, согласно методике, разработанной К. Г. Юнгом, и его целебная сила в особенности подчеркнуты в этом тексте.

Мне хотелось бы поблагодарить людей, помогавших мне в подготовке этой рукописи к публикации: Мисс Барбара Ханна, Доктор Мария-Луиза фон Франц, Миссис Мэриан Бэйс, а также мисс Мэри Эллиот.

I. Введение к случаю

Эти лекции призваны продемонстрировать положительный результат, которого достигла пациентка через ее искренние старания осознать и принять теневые стороны ее души, забытые ее части, или же подавленные, или же вообще ей неизвестные. И, что еще более важно, показать лечащую силу, которую она пережила благодаря ее активному и намеренному контакту с архетипическим содержимым всей человеческой жизни; контакту с некоторыми из великих бессознательных сил, которые содержатся в коллективном, вечном источнике жизни, которые питают, активизируют и влияют на все движения человечества, и в меньших масштабах, на личную жизнь каждого его представителя.

Метод, избранный пациенткой для ее стараний в достижении подобного контакта, - то, что Юнг называет активным воображением. Она сначала пыталась позволить бессознательным импульсам проявить себя в рисунках, а затем провела великое множество разговоров с несколькими образами бессознательного. Так как ее невроз был трудноизлечим, и она испробовала множество техник до того, как пришла к доктору Юнгу, немаловажно рассмотреть серию бесед, которые в конце концов принесли ей мир в разуме, которого она искала почти что всю жизнь.

Для начала, необходимо введение к ее внешней истории и случаю ее невроза. За этим последуют диалоги с архетипическими образами, и мы постараемся отследить растущее влияние, которое эти диалоги оказывали на пациентку, и, как следствие, на весь процесс излечения ее души.

История пациентки

Пациентка родилась в Европе ближе к концу прошедшего века (XIX века – прим. переводчика). Ее отец был юристом. Семья состояла из отца, матери, двух девочек и мальчика. Пациентка – вторая дочка. Она была сообразительной девочкой со склонностью к школьным занятиям, и особенно одаренной в музыке и поэзии. Когда ей было тринадцать, она потеряла мать, а когда ей было двадцать, погиб ее брат; затем, спустя несколько лет, ее сестра совершила самоубийство. Ее отец умер, когда ей было сорок семь. Поэтому, из всей семьи она осталась одна в живых. Такова, вкратце, история ее семьи. Она осталась незамужней, в качестве профессии решила заняться музыкой. На ее внутреннюю психологическую историю сильно повлиял доминантный характер ее отца (который и вызвал комплекс отрицательного отца) и ранняя смерть матери.

Пациентка была нервным ребенком, страдавшим от бессонницы и плохого аппетита. Когда она была еще совсем маленькой, ее поведение было весьма интровертным. Она писала стихи и сочиняла мелодии обыкновенно в уборной; этими сокровищами она не делилась ни с кем, кроме своих кукол. Она, однако, была полна жизни, довольно счастливый ребенок, спортивный и любящий игры, популярная среди сверстников. Смерть любимой матери стала для нее ужасным ударом. Она не дала ее личности гармонично развиться. Внутренне она развилась рано, а внешне становилась очень стеснительной, в особенности с мальчиками. Мальчики вызывали у нее панику, и сами ее не любили, что сильно ранило ее гордость. Она стала невротичной, но никто, казалось, этого не замечал. Из-за ее стеснительности, все мучения и чувство неполноценности были ее тайной. Она очень стыдилась этих чувств и пыталась компенсировать их достижениями в школе и музыке. Она изо всех сил пыталась быть лучшей ученицей, и всегда была лучшей ученицей. Ее амбиции росли несоразмерно. Однако, несмотря на то, что смерть ее матери была фатальным событием в ее девичестве, но начало невроза было отложено на восемь лет. Его предвестником стало Видение, которое позднее стало фокусом ее невроза.

Великое Видение

В то время, как к пациентке пришло это Видение, которое было столь важно для нее, она готовилась к экзаменационному фортепианному концерту. Амбиции принуждали ее упорно трудиться и переоценивать важность успеха или провала на этом экзамене. Чрезмерно стремясь к артистическому триумфу и ужасно боясь уничтожить свой шанс на успех боязнью сцены, она доработалась до состояния невероятного нервозного напряжения. В ночь перед экзаменом бессознательное затопило ее и создало «Великое Видение» или «Возвещение», следующим образом:

Голос сказал ей пожертвовать амбициями во время экзамена ради того, чтобы быть в равной степени согласной на успех или провал. После тяжелой внутренней борьбы пациентка честно пообещала повиноваться этому приказу. Затем ее желание пережить возможное поражение принесло ей что-то вроде религиозного экстаза. В этом экстазе Голос открыл ей, что ее призвание в жизни было не стать известным человеком самой, а стать матерью гения. Чтобы реализовать свое призвание, она должна пожертвовать своими обычными желаниями касательно любви и брака, и искать кого-то, кто бы подходил на роль отца гения. С этим мужчиной ей было суждено зачать ребенка в соитии, лишенном всяческого желания. Если ей удастся отречься от любых ощущений в течение всего зачатия, только тогда все условия будут соблюдены; тогда ее дитя станет гением, которого ей суждено вырастить. Если же отец окажется женатым мужчиной, она должна превзойти предрассудки и выносить незаконного ребенка.

Для девочки это послание было полно сверхъестественной силы. Она чувствовала его священность. Это было религиозное переживание, завет, которому она обязана была следовать, который ни в коем случае нельзя отложить в сторону и забыть. Он оказался тем самым кризисом ее жизни, с которым оказалось весьма сложно ужиться. Мы еще как следует пройдемся по этому внутреннему происшествию, так как он для нее очень много значил. Ее прошлая и будущая жизни встретились в этой кульминационной точке, ведь это видение не появилось ниоткуда. Оно было подготовлено событиями ее детства и раннего девичества, а также развитием ее характера, что вместе заблокировало нормальное развитие ее сексуальности. Этот голос, что говорил столь громко в Возвещении, как раз этим всем и питался в бессознательном. Его силы выросли до гигантских размеров, пока ему не удалось затопить Эго в ту ночь перед экзаменом, ведь оно тогда подвергалось слишком большому нервному напряжению.

Первые впечатления девочки о Видении были чудесными. Пока длился экстаз, она оставалась на более высоком уровне, чем когда-либо. Она превосходно сдала свой экзамен, ее стеснительность полностью исчезла. Она чувствовала себя вполне счастливой, невроз прошел, и это счастье преувеличило силу голоса. Но экстаз длился недолго; он постепенно затихал в ее обыденной, каждодневной жизни, а отец гения всё не являл себя. С течением времени она снова оказалась в состоянии обыкновенной девушки, что для нее стало поражением. Ее стеснительность выросла. Она чувствовала себя больной и несчастной, истощенной внутренним напряжением. Ее здоровье пропало. Несмотря на это ей удалось как-то поддерживать в себе силы еще года три. Однако она к этому моменту уже вошла в возраст, когда девушки находят себе мужчин и выходят за них замуж, и природа начала брать свое и заставлять несчастную девушку решаться на неудачные любовные похождения. Эти провалы были бы непростым испытанием даже и для обычной девушки; для нашей пациентки, чья уверенность в себе уже была подорвана, они означали абсолютный срыв. К возрасту двадцати четырех лет она оказалась в больнице физически больной, и затем начался анализ по Фрейду.

Анализ по Фрейду

Ее аналитиком по Фрейду был молодой доктор тридцати лет, лишь на шесть лет старше нее. Он был женат, но затем разведен и жил один. Он был хорошим человеком, сильно интересовался музыкой. Девушке он очень нравился, и произошло как раз то, что и ожидалось: она влюбилась и захотела выйти за него замуж. Обстоятельства были таковы, что, казалось, ничего против этого брака не было, и их характеры весьма гармонизировали друг с другом. Но аналитик предпочел другую девушку, на которой позже и женился. Он отверг чувства пациентки, назвав их обыкновенным переносом отца, и он даже не имел понятия, хотя бы как можно развить этот перенос таким образом, чтобы он был приемлем и выносим для пациентки.

Лучшим решением было бы прекратить лечение, но девушка была им очарована и слишком слаба, чтобы оставить его; аналитик недооценил чувства пациентки и продолжал анализ, надеясь на исцеление. Некоторые симптомы действительно исчезли, и энергия была частично восстановлена. Также, помимо лечения, девушка сама постепенно стала более зрелой благодаря своей любви и горю, вызванному невостребованностью этой любви. Если бы доктор выразил хоть чуть-чуть чувств и понимания, он бы мог даже достичь результата, к которому стремился. Но будучи фрейдистом по призванию, он совершенно подавлял идею, что он может находиться под контрпереносом. Итак, они оба опустились до того, что можно назвать сексуальным извращением, как мы увидим дальше.

Девушке потребовалось одиннадцать лет, чтобы избавиться от этих чувств; более того, она этим обязана лишь тому, что аналитик в конце концов ужасно себя с ней вел и был груб, что вызвало в ней гнев и ненависть достаточные, чтобы спровоцировать последний разрыв. Оскорбив ее женственность, он призвал ее гордость. После этого, она была благодарна за такое завершение; это было лучшее, что он когда-либо для нее сделал.

Годы между анализом по Фрейду и анализом по Юнгу

Пациентке теперь тридцать три. Ее невроз, естественно, совсем не излечен. Хоть она и настроена смиренно распорядиться как можно лучше с остатком своей жизни, ее душа была не на месте. Ей, правда, удалось создать себе какое-то имя в мире музыки, но она знала, что хоть ее достижения требовали вдохновения, ей не хватало упорной работы, которую ее испорченное здоровье явно не могло выдержать.

Другая женская возможность, а именно – найти хорошего мужа и выйти замуж, оказалась для нее как никогда отдаленной, и, как вариант, подходящий роман также был недостижим. Существовало сексуальное табу, которое анализ по Фрейду излечить не смог. Помимо этого, в дальнейшем явили свое воздействие на нее силы, которые вели в неизвестных направлениях, ведь каждый раз, когда перед ней оказывался важный музыкальный успех или же подходящий роман, что-то извне, как, например, самоубийство сестры, начало войны, смерть партнера – вставало на ее пути и оказывалось непреодолимым препятствием. Очевидно, данное исполнение судьбы в ее случае было недоступно. Эта психологическая истина стала ей ясна, и она выживала как могла.

Первые годы анализа по Юнгу

Восемнадцать лет спустя, в возрасте пятидесяти одного года она пришла со своими проблемами к К. Г. Юнгу. По его совету она начала анализ с одним из его многообещающих учеников, женщиной – Тони Вульф, и постепенно с двумя другими аналитиками, также женщинами. Сам же Юнг следил за ходом анализа.

Добраться до самой сути было невероятно сложно, так как внутренним образом, который позволял ей более-менее жить дальше все эти ужасно непростые годы, был сам Анимус. Анимусу удавалось оказывать такое влияние на пациентку из-за возможностей, которые он для нее открыл в музыкальном мире. Пока женщина не осознает образ Анимуса в своей душе, он остается слишком могущественным хозяином, способным настолько ее очаровать, чтобы заполучить полный над ней контроль. В случае пациентки Анимус был двойственной фигурой, и чары, которые он напускал на нее - поддерживающие, и в том же время деструктивные, охватили ее почти целиком. Хотя его музыкальные вдохновения не принесли истинного решения проблемы – а именно, что ей следует делать с оставшейся жизнью, они все же часто означали временный способ выбраться из кризиса и отчаяния. Когда вес ее проблем вводил ее в отчаяние, Анимус и его музыка оказывались единственной для нее поддержкой. Поэтому она не гнушалась вызывать его недовольство, начиная осознавать и другую возможную роль, которую он бы мог играть в ее жизни. На самом деле, она не могла не вызывать, ведь она боялась, что если не станет этого делать, то сойдет с ума. И из этого великого ее страха мы можем вполне однозначно заключить, что «другая» роль, которую играл Анимус, была крайне отрицательна. Соответственно, во время ее анализа посмотреть этому чрезвычайно сильному образу в лицо было совсем не просто.

Другой внутренний образ, Тень, темная сторона сознательного Эго, был почти что полностью подавлен волевым, гордым и высокомерным характером пациентки. Как объясняет Юнг, очень важно осознавать свою Тень как можно лучше, ведь, если Анимус (или Анима) и Тень оба бессознательны, тогда Эго сражается в неравной борьбе с двумя противниками, и скорее всего оно недостаточно сильно, чтобы одержать победу. В случае пациентки эти двое – Тень и Анимус, давным-давно «поженились» в бессознательном и теперь были неразделимы. Они строили пациентке всевозможные козни, и поэтому она в то время не могла достичь истинного понимания своих проблем.

Но она была твердой и настойчивой; она не оставила анализ. Ее аналитик посоветовал ей заняться активным воображением. Затем она занялась спонтанными зарисовками. Некоторые из них были весьма интересны, ей нравилось этим заниматься. Это забавляло ее. Несмотря на это, эти рисунки не привнесли никаких качественных изменений к лучшему. Некая точка в глубинах ее души оставалась неприкосновенной, на тот момент она ее еще не видела.

Пациентка составляла конспект каждого аналитического занятия. Соответственно, у нее была возможность обозревать весь процесс лечения позже. Когда она перечитывала свои записи, ее поразило, насколько положительными выглядели сны и их интерпретации. И это же самое можно сказать и про весь процесс лечения. На этой ранней стадии ее анализ казался успешным, но почему-то на ней это никак не отражалось. У ее Анимуса была привычка выкрадывать любой положительный результат еще до того, как у пациентки появлялась возможность закрепить его. И он всегда впечатлял ее своими мнениями. Он был слишком силен, чтобы противостоять ему. Однако, несмотря на отчаяние, она не сдалась ему целиком и полностью. Юнгианский метод впечатлил ее даже больше, чем заявления, сделанные Анимусом. Она держалась.

Однажды она обсуждала со своим аналитиком (миссис Юнг) эпизод видения, которое пришло к ней в молодости (Голос и сообщение). Касательно второй части Видения (ее женского предназначения), аналитик предположила, что вся эта идея может быть всего лишь мнением Анимуса! Она указала пациентке на то, что Анимус может быть весьма плохим советчиком в женских любовных делах; что само слово «любовь» вообще не появлялось в послании загадочного Голоса. И насколько же совершенно неженским было содержимое этого послания! Настолько, в самом деле, что их едва ли можно было отнести к любому другому образу, кроме Анимуса! Эта интерпретация открыла пациентке глаза и наконец, действительно изменила установку по отношению к авторитету Голоса. Это развеяло чары. То, что она задумалась о Голосе как о мнении Анимуса, спасло ей жизнь, уменьшило власть, которую Анимус имел над ней. Она почти что вообще избавилась от этой власти, за этим последовало огромное облегчение.

На гораздо более поздней стадии, религиозное прикрытие Видения следовало восстановить, ведь, если смотреть на него с более высокой позиции, власть и авторитет Голоса оказались оправданы, но оказались ошибочно расположены в низших, более примитивных областях разума, и чуть не довели пациентку до безумия, когда та восприняла их буквально. Ведь какое-то время пациентка еще не могла полноправно смотреть с более высокой позиции, и определенно главное в тот момент было избавиться от этой притягательной и опустошительной идеи Анимуса. Аналитик затем посоветовала разорвать контакт с Анимусом настолько, насколько пациентка могла, потому что тот обходился с ней просто ужасно. Затем аналитик предложила пациентке войти в более близкий контакт с каким-нибудь положительным женским образом, например, Великой Матерью. Она подразумевала образ, который юнгианцы обычно называют «хтонической Матерью», но пациентка, еще не зная ничего об этом образе, пробудила свою личную Великую Мать, как мы увидим.

Ее искренне впечатлило предположение аналитика, и она последовала ее совету, который сработал в ее пользу, потому что у нее был сильный комплекс высокоположительной матери. Преждевременная смерть матери произошла еще до того, как она была в состоянии критиковать этого тепло любимого человека. Аура святости, окружающая смерть, сделала из человеческой матери почти что архетипический образ: мудрый, любящий и надежный. Пациентке было необходимо сделать лишь один небольшой шажок, чтобы совершить перенос положительной матери на истинный, архетипический образ матери, находящийся в коллективном бессознательном. Более того, с этим переносом ей помогала и всячески ее поддерживала растущая любовь к ее материнскому аналитику (Миссис Юнг), с которой она была в особенности близка. Как следствие, она стала связывать с архетипическим образом Великой Матери власть, мудрость и силу Самости, доминирующего образа, являющегося символом целостности и всего, что находится в душе. Таким образом, Великая Мать нашей пациентки может временно рассматриваться как подходящая женская параллель Бога. Она является достойной альтернативой мужскому Богу при диалогах из-за того, что у пациентки был опасный, ненадежный Анимус в довесок к отрицательному отцовскому комплексу. Когда аналитик объяснила ей это, пациентка не отвергла этого, но продолжала называть свою внутреннюю советчицу «Великой Матерью», просто чтобы ощущать себя ближе к ней. В противном случае ей бы не удалось приблизиться к Самости столь открыто и дерзко.

Теперь, когда случай был достаточно подробно описан, мы подходим к сути. Теперь мы постараемся взглянуть внутрь внутреннего роста индивидуации, происходящего благодаря беседам, которые пациентка вела с Великой Матерью. После каждого разговора мы будем останавливаться на реакции Анимуса (настолько, насколько они нам известны), уделив особенное внимание более или менее видимому влиянию, которое и Великая Мать, и Анимус оказали на пациентку. Важно заметить, как голос Анимуса, поначалу столь доминантный, постепенно утихает, и как этот властный правитель опускается со своей возвышенной позиции и в конце становится более положительной, по сути, наиболее могущественной, силой. Эта эволюция, как казалось изначально, весьма отрицательного Анимуса, идет параллельно и идентично с процессом излечения души пациентки. Так как ее индивидуация оказалась процессом медленным и детализированным, материал пришлось значительно сократить, прежде чем представить его. На самом деле, были выбраны лишь основные моменты, тогда как детали меньшей важности пришлось опустить.

II. Начальная беседа

Первые разговоры с Великой Матерью начались вскоре после богатого событиями дня, о котором упоминалось ранее, когда пациентка смогла осознать Видение, пришедшее к ней в юности, в качестве идеи Анимуса. Она начала контакт с Великой Матерью несколько нерешительно, как будто она все еще тяжело переживала расставание с Анимусом, хотя к этому моменту уже осознала в нем своего мучителя. Она пыталась наладить контакт с Великой Матерью следующим путем.

Первый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Моя Великая Мать, я хочу приблизиться к тебе и говорить с тобой, но я тебя вижу недостаточно четко. Ты как будто под вуалью. Когда я пытаюсь убрать вуаль, она окутывает Анимус и он становится невидим мне, что кажется опасным. Почему это так?

Великая Мать: Предположительно, Анимус облачил меня в эту вуаль в день, когда с него сорвал маску твой аналитик. Он сделал так потому, что он имеет над тобой власть, пока я невидима. Говори со мной несмотря на вуаль, а я тем временем буду следить за ним.

Пациентка: Ты можешь помочь мне обучить его.

Великая Мать: Сначала нужно обучить тебя. Он последует за тобой.

Пациентка: У меня есть ощущения неполноценности из-за того, что я не замужем. Я все еще сильно желаю восполнить свою непрожитую жизнь.

Великая Мать: Реальность такова: любая жизнь проживается. Ты жила своим неврозом. Тем временем, я жила через представителя жизни, заключенного в твоем неврозе. Ты этого не знала и поэтому тебе кажется, что ты упустила свою жизнь. Но твоя жизнь была прожита мной! Ничего не может пропасть из души бесследно. Как только ты станешь достаточно зрелой, чтобы получить свое сокровище, я преподнесу его тебе. Невроз всегда меньше того, что прячется позади него. Ты не терпела этого спрятанного предмета и подавляла его. Но ты усилила свою смелость, пассивно живя с неврозом в течение многих лет. Сравни это с весами: когда смелость и сила собраны и расположены на одной чаше весов – скажем, пассивной чаше? – тогда другая, активная, может подняться. Тогда ты сможешь захватить итог твоей непрожитой жизни, которую за тебя прожила я. Ничего не потеряно; все находится там. Постарайся возвращать это по частям. Таким образом, ты еще сможешь стать зрелой как женщина с полной жизнью.

Пациентка: Но как я когда-либо могу стать женщиной с полной жизнью, если я даже не обладаю нормально действующей сексуальностью?

Великая Мать: Тебе следует начать не с сексуальной функции, а с чувств, которые могут вести тебя в том направлении, и для которых сексуальная функция может в итоге стать выражением.

Пациентка: Но как мне вернуть эти чувства? Я давно утеряла их.

Великая Мать: Ты подавила их. Их можно обменять на смелость.

Пациентка: Ты все время говоришь про смелость. Не думаю, что мне не хватало именно смелости.

Великая Мать: У тебя определенно есть смелость, но смелость эта опасна. Твой Анимус играет с твоей смелостью, и так как ты одержима Анимусом и не можешь противостоять его власти, твоя смелость становится слишком пассивной. Твой Анимус любит вводить тебя в душевную горесть. Эту горесть ты переживаешь мужественно, но только потому, что видишь в этом возможность для себя почувствовать себя героиней. Это твоя компенсация за невротические переживания неполноценности. Такая смелость не работает правильно. Она слишком пассивна.

Пациентка: В этом виноват Анимус.

Великая Мать: Да, но, в конце концов, именно ты ответственна за него. В юности ты забралась слишком высоко. Поэтому твой невроз был необходим. Теперь ты не должна ненавидеть Тень и Анимус столь горько. Их игра с тобой была ужасна, но необходима. Ты сама навлекла невроз на себя, не осознавая темные силы внутри тебя.

Пациентка: Я чувствую стыд.

Великая Мать: Чувствуй ответственность! Это будет твоей активной смелостью.

Когда пациентка прочла эту беседу аналитику, последняя была под большим впечатлением, и тепло поощрила пациентку продолжить эти диалоги с Великой Матерью, что пациентка и делала с большим энтузиазмом в течение долгого времени. Ее Анимус, однако, ценил свою власть над ней и совсем не планировал от нее отказываться, не упускал ни единого случая, чтобы сказать ей, насколько черным все выглядит, насколько тщетны ее старания, насколько вредны такие разговоры ее здоровью! Пациентка и Анимус ввязались в жуткую и утомительную схватку, описать которую здесь можно лишь частично. Достаточно заметить, что много времени спустя пациентка начинала все разговоры с Великой Матерью с жалоб о том, что она больна и несчастна, полная сомнений, неверия и приступов отчаяния. Эти разговоры были невротичной «болтовней», не стоящей упоминания здесь.

Великая Мать терпеливо отвечала, что неверие и сомнения принадлежат Тени, которая завела партнерство с Анимусом в бессознательном, где оба устроили заговор против пациентки и вполне этим заговором наслаждались. Если пациентка смогла бы вобрать эти теневые части в себя и ощутить ответственность за собственное отчаяние, Анимус мог ослабеть, говорила Великая Мать. Но на данный момент, пациентка еще не осознавала свою Тень, чтобы различить ее качества, и была слишком одержима Анимусом, чтобы восстать против его мнений. Она оставалась их жертвой еще в течение долгого времени. Слова Великой Матери перекрикивали мнения Анимуса, которым было легче поверить. Следующий примечательный сон пришел к пациентке в момент как раз такого душевного страдания.

Сон

Пациентка приближается к большому зданию. Из него выходит монашка, приглашает ее внутрь и дает ей четки, которые состоят лишь из нескольких бусин. Каждая бусина – это молитва. Монашка говорит ей добавить еще бусин к четкам, черных бусин, которые станут замечательными и сияющими, как только она их добавит.

Интерпретация сна

Пациентка привела ассоциацию к бусинам, или молитвам. Она сказала, что они назывались сдержанность, бедность и пост с сердцем. Сдержанность говорит сама за себя. Она связывала бедность со следующими словами поэта Рильке в его книге «Stundenbuch» («Часослов»): «Armut ist ein Glanz aus Innen» («бедность изнутри сияет»). «Пост с сердцем» рекомендовался Майстером Экхартом как способ достижения духовной жизни. Обобщая, монашка интерпретируется как кто-то, представляющий собой духовную женщину, которой этой пациентке (она, в довершении ко всему, была протестанткой) предстояло стать внутри и принять как свою судьбу. Черные бусины были теневыми частями, которые бы потеряли свою темноту, если бы она их добавила на свою маленькую цепь (ее сознание).

После столь ясного сна, кажется невероятным, что пациентке не удалось однозначно изменить свои установки. Она могла сделать это на какое-то время – она была под впечатлением, но долго оно не прожило. Излишне ясный язык, использованные аналитиком и Великой Матерью, спровоцировали Анимуса на то, чтобы добавить собственные резкие комментарии. Пациентка затем постоянно соглашалась с ним и верила каждому его слову.

На этот раз, чтобы разрушить влияние той монашки, что явилась в прошлой сцене, следующий трюк Анимуса был весьма тонким. Анимус зацепился за склонность пациентки к религиозности. Он сказал ей принять свою судьбу, свои страдания и невроз добровольно, даже получить сексуальное удовлетворение от ее религиозной готовности нести бремя того, что она может назвать «жестоким соитием Господа» с ней! Здесь вмешалась аналитик, объясняя ей разницу между повиновением Господу и повиновением Анимусу. Аналитик показала ей, до какой степени она склонна к мазохизму, который связан с предельной женственностью, также как садизм связан с предельной мужественностью. Пациентка сама замечала свою тенденцию к мазохизму, что привело к следующему диалогу с Великой Матерью.

Второй разговор с Великой Матерью

Пациентка: Моя Великая Мать, о, если бы только я могла достичь положительного принятия судьбы вместо того, чтобы лелеять эту глупую пассивную смелость, которая заставляет меня терпеть невроз и страдать от мазохистского удовлетворения.

Великая Мать: Взгляни своему мазохизму в лицо и увидь моральное удовлетворение, которое он тебе приносит, укрепляющее убеждение, что ты героиня, доброжелательно испивающая из бесконечной чаши горечи. Ты извлекаешь из нее восхищение Эго и предполагаемую энергию. Если ты сможешь пожертвовать всеми этими владениями, которые тебе кажутся ценными, тогда положительные силы смогут начать действовать.

Пациентка: Моя жизнь строится на героическом страдании. Это моя поддержка и оправдание. Оно поддерживает во мне жизнь. Если я его оставлю, я стану очень слаба.

Великая Мать: Ты и так очень слаба, только ты сама этого не знаешь.

Пациентка: Будет ли правильным заключить, что мое желание величия привело меня к тяжелому неврозу? Я имею в виду вот что: если я не могу быть великой в настоящей жизни, может, я хотя бы могу быть великой в невротических страданиях?

Великая Мать: Тебе так и не удалось пожертвовать своей манией величия и быть простой, обыкновенной женщиной. Поэтому ты выбрала невроз и возможность пассивного величия. Твои невротические страдания велики, но стерильны. Еще раз – мазохизм – опасная сила. В пылу страдания, мазохизм объединяется со своей противоположностью – садизмом. Ты пытаешь себя. Ты можешь распознать садиста в себе?

Пациентка: Я всегда называла его Анимусом.

Великая Мать: Взгляни на этот твой амбициозный невроз. Давай назовем его громким именем: садистски-мазохистский героизм. Мы также можем назвать его захватывающим душу страхом, ведь ты слишком неэнергична, чтобы осознать свою высокомерную Тень. Измени свой отрицательный героизм на положительную сдержанность. Первое доказательство истинного величия – овладеть темными силами в своей душе и скромно осознавать свою ответственность за них. Если тебе это удастся, ты будешь служить мне, а не мистеру Анимусу. Истинное величие состоит в пожертвовании Эго.

Теперь пациентке было о чем задуматься! Она так и делала какое-то время, а затем совсем позабыла об этом, ведь и Анимус также раздумывал кое о чем; а именно, о новом плане, чтобы вернуть потерянные территории. И, очевидно, он оказался хитрее своих противников, ведь произошло следующее: пациентка заболела. Как следствие, следующие несколько лет прошли в медицинских лечениях от болезней, которые доктора не могли излечить. В глубине души пациентка очень стыдилась своего невроза и всегда пыталась скрыть свои симптомы. Поэтому физическая болезненность, принося обоснованный диагноз из медицинских отделений, не заставила себя ждать. Болезнь доказала ей, пациентка увидела своими собственными глазами, что она была не так невротична, как все думали. На самом деле, он освободил ее от большой части ее унизительной нервной слабости – или ей так казалось, по крайней мере. И Анимус старательно содействовал этому. Из-за этого врачи не могли излечить ее. Время и деньги были потрачены напрасно. Ей пришлось вернуться к психологическим методам.

Ее болезнь вызвала задержку; несмотря на это, стало очевидно, что аналитический процесс не был затронут перерывом. Пациентка оказалась вполне готова к анализу после лет, потраченных на лечение, госпитали, медсестёр и так далее. В конце концов, она вызвала Анимуса на серьезный разговор, главные моменты которого найдут свое отражение в этом тексте. После этого разговора, она была несколько напугана, и нашла свой путь назад к Великой Матери.

Разговор с Анимусом (фрагмент)

Пациентка: Если моя болезнь вызвана Анимусом, то ты должен быть в состоянии объяснить мне замысел, кроющийся за ней.

Анимус: Ты хочешь страдать потому, что тебе подходит роль героини-мазохистки, не так ли? Я лишь даю тебе возможность быть ею.

Пациентка: Возможно, раньше я и была такой, но я изменила свою позицию. Какова твоя позиция?

Анимус: Моя – играть твоего мужа. Ты распутничаешь со мной, когда болеешь.

Пациентка: Выбирай слова поаккуратнее, пожалуйста!

Анимус: Я избрал для тебя болезнь, чтобы ты могла быть пассивной, беспомощной, сломленной. В обличье болезни, я твой муж. Достаточно ли приятно это прозвучало для твоих привередливых ушей? Великое Видение твоей юности (как ты его называешь) приказало тебе соитие без сексуального удовольствия. По этой причине я облачился в форму болезни. В твоей болезненности, ты со мной как женщина в середине сношения, разве что лишь без похотливых ощущений. Видишь?

Пациентка: Что я вижу – так это то, что ты дьявол! Стыд и позор!..
Но, мистер Дьявол, мне не нужно ни твое предложение болезни, ни предложение полового акта. Я лишь хочу принятия судьбы. Через это я почувствую себя женственной по отношению к Богу, и это моя цель. Ясно ли это тебе? Моя женственность сокрыта в Боге. И так я хочу изгнать тебя из моего тела, ты, злой дух!

Религиозная символика

После этой драматичной сцены с Анимусом, пациентка достигла изменений к лучшему, психологических изменений. Они состояли в растущем интересе к религиозной символике, что было более предпочтительно, ведь этот интерес вел ее прочь от проблем Эго и телесных сложностей. Она чувствовала себя менее несчастной. Более того, она ощущала себя гораздо более устойчиво благодаря явной симпатии аналитика.

Один из религиозных символов, сильно интересовавших ее, был символ четверичности и место Сатаны в ней. В ранние годы, она делала много зарисовок, представляющих четверичность, которые содержали Сатану. На тот момент эти рисунки были неясны для нее. Также и ее аналитик не смог объяснить их значения. Позднее все стало ясно: они были предвосхищениями. Такие предвосхищения, либо непонятные, либо даже понятые неверно, зачастую кажутся бессмысленными, но на самом деле они оказывают влияние на человека, которому являются. Они выступают в роли своеобразного мотора, который двигает их вперед. С этой точки зрения они важны.

Идея видеть четверичность Бога вместо триединства сама по себе для пациентки не была сложной. Она выросла на философии Спинозы, и Спиноза выражает мысль, что Бог был бы неполон, если каждая степень ценности – от самой нижней до самой высшей – не были бы представлены в Нем. Эта концепция Спинозы давным-давно убедила пациентку в существовании злой части Бога. Спиноза прибавляет, что люди называют «хорошим» то, что хорошо для них и «плохим» то, что плохо для них, и в этом он с ними согласен. Но, заявляет он, нам нужно иметь в виду, что взгляды Бога на добро и зло могут не совпадать с нашими. Таким образом, Спиноза более-менее восстановил в глазах пациента концепцию безупречности Бога, потому что его великий план с точки зрения человека был недоступен к восприятию.

Возможно, в намерения Юнга не входило называть Бога безупречным, по крайней мере, не в смысле идеальности. Но идея восстановления полноценности Господа, возвращая Сатане его место в раю, объединила Юнга и Спинозу. Или так казалось пациентке, и сложностей в отношении этого у нее не было. Ее проблемой была невероятных размеров инфляция части Анимуса, и эту инфляцию она не осознавала. Она чувствовала замешательство, недоумение; поэтому, она спросила у Великой Матери о Сатане и четверичности. Великая Мать ответила объяснением только на субъективном уровне, сказав следующее.

Третий разговор с Великой Матерью

Великая Мать: В твоем случае, Анимус переплетен с Сатаной. Для него это слишком высоко. Он твой Анимус; дьявол – это часть Бога. Твой Анимус не может расположиться в четверичности. Он подвержен ужасной инфляции, если он об этом задумывается.

Фантазия

Пока пациентка слушала слова Великой Матери, к ней пришло видение, или пассивная фантазия:

Она увидела огромного крылатого дьявола, летевшего вверх, чтобы исполнить свою небесное предначертание в четверичности. Она слышала хор ангелов, воспевающих Сатану в гимне, ведь он вскоре займет свое пустовавшее со времен падения место. Ангелы приветствуют его в раю, их славное пение «Да здравствует!» поднимается волнами гармоничного звука.

Интерпретация

Интересно, что слияние, или же смешение Сатаны и Анимуса распутывается как раз в тот момент, когда Великая Мать говорит о нем. В этот момент, Сатана освобождает себя от заключения в душе человека и теперь может вознестись. А Анимус пациентки, избавившись от демонической инфляции, чувствует, что потерял свое лицо и опускается на колени. Все это – предвосхищение, происходящее в душе пациентки. Оно сможет быть принято лишь намного позже, по чуть-чуть, но в то же время, оно оказало влияние на Эго пациентки. Теперь ей стало ясно, что она не могла совладать с Анимусом, смотря высоко вверх на облака. Теперь, по крайней мере, она действительно стала осознавать, что есть только один способ избавиться от овладения Анимусом; а именно, осознать свою собственную Тень и принять этот темный образ в себя. Или, если цитировать метафору, которой воспользовалась монашка во сне пациентки, ей нужно было вплести черные бусины в свою маленькую цепь, добавив, таким образом, молитв в четках. Осознавая это теперь весьма ясно, она провела следующий разговор с Великой Матерью.

Четвертый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Я хочу рассмотреть свои «грехи». Конечно, я знаю, что ими являются не только плохие дела, но и отрицание обязанностей. Я чувствую свою вину и обременена своей неполноценностью в присутствии мужчин потому, что не давала им утешения или удовольствия, которое они могут получить от женщины. Но если моя судьба остаться незамужней, если я отношусь к таким, как монашка, духовная женщина, и мне предстоит развить эту духовную женщину в себе, как это возможно, что это и моя судьба, и моя вина?

Великая Мать: Если ты действительно приняла условие о безбрачии как свою судьбу, тебя бы не мучило чувство неполноценности столь ужасно. Желание жить определенной судьбой не ощущается как неполноценность; на самом деле, с точностью до наоборот. Есть большая разница между активным исполнением своего предназначения и пассивным согласием с судьбой. Ты еще не достигла этого активного исполнения. Но проблема невероятно сложна, так как даже когда ты достигнешь активного исполнения, есть вероятность, что вина и неполноценность не пропадут насовсем. Это похоже на следующее: незамужняя и бездетная женщина грешит против природы. Если грешить таким образом против природы – ее судьба, то в ней есть конфликт между природой и судьбой. Судьба идет впереди. Следственно, часть конфликта неизбежна, так как неразрешима. Но ты еще не совсем достигла этой точки. Твое принятие судьбы не есть исполнение, и также все еще недостаточно активно.

Этот разговор она, разумеется, обсудила со своим аналитиком, которая прокомментировала: «Так как судьбе и природе ты нужна для разных целей, и так как этот конфликт неразрешим, тебе нужно постараться взглянуть на него с более высокой точки, так же, как мы можем посмотреть вниз с высоты и увидеть обе стороны горы».

Пациентка еще пока не забралась на самую вершину, и пока еще не могла посмотреть с более высокой точки. Она сказала об этом Великой Матери.

Пятый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Сложно не позволять Анимусу подняться, так как он на стороне природы и против судьбы; такова же и Тень.

Великая Мать: Твоя проблема – женская, и Анимус в этих делах – плохой советчик. Не прислушивайся к его словам! Тень, разумеется, на стороне природы. Но, самое главное, ты сама на стороне природы. Именно ты не способна пожертвовать сексуальностью в качестве жизненной цели. В самом деле, сексуальность тебе нужна даже не ради самой сексуальности, а чтобы ты могла избавиться от этой раздражающей неполноценности и своей тоски по тому, чтобы быть как другие женщины.

Пациентка: Я хотела бы знать, что именно судьба хочет, чтобы я сделала. Судьба мне всегда казалась чем-то чужим и враждебным моей природе, чем-то, что Бог определил мне извне. Если бы мне удалось увидеть, что судьба, моя судьба, всегда была во мне, и что она принадлежит мне лично, тогда я бы смогла жить с ней сознательно, а не только пассивно принимать ее.

Великая Мать: Твоя судьба была рождена в тебе зародышем. Нужно было жить, чтобы этот зародыш развивался. Или, он развивается сам по себе, пока живет человек. Это развертывание судьбы – жизненная цель. Пока ты это не осознаешь, тебе кажется, что судьба возлагается на тебя извне. Постарайся осознать этот процесс развития в себе. Насколько ты сможешь это осознать, настолько ты сможешь стать единой с Богом. Бог – твоя судьба.

Пациентка: Есть ли разница между Судьбой с большой буквы «С» и просто моей судьбой?

Великая Мать: Настолько же мало, насколько мала разница между Богом и Богом в тебе. Можно сказать так: когда ты живешь бессознательно, ты просто достигаешь своей судьбы. Так живут животные. Но когда достижение твоей судьбы тобой осознается как твоя жизненная цель, тогда тебе открывается Судьба – с заглавной буквы «С». В идеале, ты получаешь судьбу – со строчной «с» - из рук Бога, чтобы развернуть ее, и вернуть Ему как Судьбу – с заглавной «С». Сделав так, ты создашь Бога настолько, насколько Бог создал тебя. Жизнь Христа – высший тому пример.

Пациентка: Христос создал Бога, когда он совершил осознанный выбор достичь Его Судьбы; а именно, погибнуть на кресте.

Дорогая Великая Мать, я понимаю, о чем ты говоришь, но не чувствую это изнутри меня, как что-то, что проистекает из моих собственных глубин. Я настолько ужасно боюсь подавить вещи или чувства, которые я действительно ощущаю спонтанно. Эти чувства, в конце концов, мои потребности как женщины, которые восклицают об удовлетворении.

Великая Мать: Ты думаешь, Христу было нечего подавлять в Себе, когда Он выбрал пойти по пути креста? Не подавляй вещи в себе настолько, чтобы уже не осознавать их, но говори им «нет» тогда, когда ты должна сказать «нет».

Пациентка: Это все еще сложнее.

Великая Мать: Конечно, сложнее. Из чистого фрейдизма, ты отринула в себе жизнь своего духа. Это тоже подавление, и в твоем случае оно еще более разрушительно, чем сексуальное подавление, так как духовная жизнь ценнее для тебя, и еще больше в твоей природе, чем так называемая естественная жизнь. Твое собственное естество ищет не только биологической реализации; «монашка» в тебе тоскует по Господу. Постарайся увидеть ее и дай ей шанс.

Пациентка: Странно, что я никогда не чувствовала вины в том, что мне не хватает духовной жизни.

Великая Мать: Так почувствуй же ее теперь. Почувствуй вину перед «монашкой» в себе, передо мной, если хочешь, или перед Господом. Но не чувствуй вины ни перед мужчинами, ни неполноценности относительно замужних женщин.

Пациентка: А если я не смогу избавиться от этих чувств?

Великая Мать: Страдай от них, если придется, но говори себе, что они – порождения Анимуса!

Так как Анимус продолжал молчать даже после последних важнейших открытий, у пациентки впервые появилась возможность их обдумать, чтобы никто не нарушал ее покой. Она заметила, что эти откровения, касающиеся исполнения судьбы были посланы ей, когда она захотела «рассмотреть свои грехи» (как она выразила себе свое желание принять теневые части). И она держала это в уме на будущее.

За этим следует ее ответ Великой Матери после обдумывания над сделанными открытиями.

Шестой разговор с Великой Матерью

Пациентка: Так как я хочу развить в себе духовную женщину и так как ты мы сказала, что из души ничего не может пропасть бесследно, я пыталась найти духовный эквивалент тем частям души, которые предположительно были утеряны. Стоит ли мне понимать чувствительную женскую установку по отношению к Господу, или судьбе, как духовный эквивалент тому, что выражается в любовном акте? И может ли духовное материнство найти отражение в моей надежде исполнить свое предназначение, чтобы вернуть его в руки Господа как что-то, рожденное мной, выношенное ранее моей душой? У меня появилось вдохновение касательно того, как я могу понимать духовную жизнь в общем. Я видела, что именно в настоящей жизни мы называем символом Настоящей Жизни – с заглавных букв «Н» и «Ж» - а именно жизнь Бога в нас, или часть Бога, которая проживает нашу жизнь в нас. Если смотреть на все под этим углом, кажется маловажным, наслаждаюсь ли я своей так называемой земной жизнью или страдаю от нее, находясь в высшей реальности, которая является Жизнью Господа.

На этот раз Великая Мать не ответила, но через несколько месяцев пациентка и она вернулись к этому вопросу. У них произошел следующий разговор.

Седьмой разговор с Великой Матерью

Пациентка: Как противоположности могут быть объединены в душе?

Великая Мать: Бог может объединить противоположности; ты – нет. В твоем случае, монашка и мать (судьба и природа) не могут быть объединены. Судьба торжествует, а мать в тебе была пожертвована. Когда ты пожертвовала ею, ты согрешила против своего личного естества, но при этом исполнила то, что называется человеческим естеством. Оно уникально, оно является существенной задачей человеческого существа, которая заключается в страдании от внутреннего конфликта противоположностей, которые нельзя объединить. Твоя ошибка была в том, что ты не чувствовала ответственность, вину и раскаяние о твоем личном естестве. Вместо этого ты была неврастеником. Давай исследуем этот парадокс. Ты не можешь ничего сделать с приказом судьбы пожертвовать своим естеством. Тем не менее, ты должна чувствовать ответственность и вину, страдать от угрызений совести по отношению к своему личному естеству – или быть неврастеником. Тут мы приходим к причине того, почему говорят, что человек грешен по природе. Понимаешь? Человек принужден грешить потому, что он не способен объединить противоположности. Он грешит по отношению к одной стороне, или по отношению к другой. И в этом исполнение его человеческого предназначения.

Эти последние беседы, скорее всего, были превыше прерываний Анимуса. Стоит заметить, что он хранил молчание.

Встреча лицом к лицу с проблемами такого рода, конечно, подействовало обучающе не только на Анимуса, но и сознательное Эго пациентки. Прежде всего, ей стало легче избавиться от переоцененной важности, которую сексуальность (и ее отсутствие) заполучили во время анализа по Фрейду. Пока она видела исполнение своей сексуальности как единственную возможную цель своей земной жизни, она не могла развиваться духовно. Теперь все несколько переменилось, и постепенно она смогла найти новое значение в своей прошлой и будущей жизни. Ей также помогло то, что она заглянула в возможное символическое значение жизни. И наоборот, это заглядывание помогло ей интерпретировать символическое содержимое снов и видений, и таким образом улучшить свое понимание своей внутренней жизни. Дорога к дальнейшему развитию открылась ей, и прогресс в осознанности также означал прогресс в излечении.

III. Интерпретации Великого Видения на различных уровнях души

В анализе по Юнгу, мы часто оказываемся в тех же местах, но каждый раз на более высоком уровне, как выражается Юнг – путь к индивидуации – спираль, по которой мы восходим.

Несомненно, пациентка одолела новый виток спирали, и ее более высокая точка зрения позволила ей обрести более широкий кругозор. Поэтому она смогла найти символическое значение любопытного феномена Великого Видения. Вместе с ее аналитиком (в это время Анна работала со мной – Б.Х.) она составила интерпретацию, которая теперь стала действительно приемлема для всего ее существа.

Буквальное или символическое осознание?

Можно разделить Великое Видение пациентки на две части: первая часть касается изучения ее страха сцены, а вторая объявляет ей ее истинную цель в жизни. Первая часть всегда была ясна; с ней можно было иметь дело буквально, и во время ее экзамена она вызвала спокойное и пассивное желание принять вещи, как бы они не развивались. На этот момент, она поняла свое Видение чудесным путем. Но вторая часть, которую мы также можем назвать Возвещением, была гораздо более сложной. Здесь, очевидно, подразумевалось символическое толкование.

В те ранние дни, когда к ней пришло Видение, пациентка ничего не слышала о психологических символах и, несомненно, чувствовала, что эти слова стоит понимать буквально. Она все еще была психически нормальной, чтобы увидеть в любой попытке буквального толкования опасность, которая может отправить ее по ту сторону черты безумия. К сожалению, она не могла от него избавиться из-за мистической природы, которая захлестнула ее. Так как она относилась к интровертированному чувствительному типу с сильной интуицией, ее разделенные функции могли более-менее безопасно вести по ее пути. Но девушка не видела обрывов, устроенных ее бессознательной Тенью, и, к сожалению, в качестве своего шофера она избрала Анимуса.

Взаимодействие Тени и Анимуса

Положительные части Тени пациентки, которые мы называем женскими инстинктами, были ранены в ее ранней юности и в начале ее девичества (к этому мы вернемся позже). Когда инстинкты покалечены или поранены, они не могут функционировать должным образом; а главное, они вызывают боль. Поэтому пациентка подавляла их. Когда инстинкты подавляются, блокируется их рост. Как следствие, пациентка потеряла опору, которую нормально развитые инстинкты могли бы ей предоставить. Чтобы понять послание таинственного Голоса, ей пришлось с ним разбираться без помощи нормально функционирующей Тени, помощи, которая бы позволила ей твердо стоять обеими ногами на земле. Вместо этого, Анимус сделал себя хозяином содержания Возвещения. Анимусу хватило на это сил благодаря тому, что он играл против пациентки вместе с Тенью. Ее раненные инстинкты вызвали чувство неполноценности, которое требовало какой-либо компенсации. Этот механизм одарил девушку невероятными амбициями. Только во время экзаменационного напряжения она начала сомневаться, действительно ли она достаточно талантлива, чтобы удовлетворить потребности своих амбиций. Именно этого момента так долго ждали Тень и Анимус, чтобы атаковать ее тем, что они назвали отличным решением. В самом деле, что могло быть проще, чем перенести весь вес конфликта на весьма одаренного сына и таким образом освободить ей дорогу к выходу на пенсию, безболезненно и с честью, на которой ее ждала заслуженная материнская гордость? Действительно, вот прекрасное доказательство находчивости этой парочки!

Как упоминалось ранее, на вторую часть Видения можно взглянуть как на приказ к буквальному осознанию (и это был бы низший уровень) или к символическому осознанию (высший уровень). Анимус украл низший уровень в свою пользу, ведь устранение любви и сексуального возбуждения в любых будущих отношениях с партнером-мужчиной – это нонсенс, и такая идея могла происходить только лишь из уст Анимуса. Возможно даже, что он несколько изменил слова голоса – о, не так сильно – лишь чуть-чуть (чтобы дать себе возможность получить то, что ему нужно!). Это точно не известно. Это лишь предположение, но это вполне соответствует его природе, и факт остается фактом, что Видение не было записано еще на протяжении многих лет спустя. На более высоком уровне души, Возвещение имело совершенно другое значение, что мы и увидим. Но пока мы не оставили примитивные идеи Анимуса, нужно прояснить, что Анимус обладает двумя разными уровнями, или ипостасями природы внутри него.

Две ипостаси Анимуса

В своей изначальной ипостаси, он просто личный Анимус, что означает небольшую часть недоразвитой мужественности, содержащейся в женской душе. В этой ипостаси, он может меняться от проказливого и дразнящего поведения до по-дьявольски разрушительного, но все это внутри личного царства. Он может быть положительным образом даже в этой личной сфере, и часто он таким и кажется, особенно в наши дни, когда женщины выполняют мужскую работу, с которой они бы с одной женственностью не справились. На высшем уровне, мы рассматриваем его как Великого Духа. Каждое важное женское вдохновение должно быть приписано этому образу. Большую часть времени он весьма положителен. Если он отрицателен в своей верхней сфере, тогда он отрицателен и на внеличностном уровне. В этом случае, он – злой великий дух, как ни посмотри, вплоть до самого Сатаны!

В жизни этой девушки, мы видим его работу почти в каждой ипостаси. Мы уже слышали его хитроумную, поддразнивающую болтовню в беседах, и на высшем уровне мы должны отдать ему должное как тому, кто вдохновил пациентку в плане музыки. Во второй части Видения, он уничтожает одним ударом ее будущую карьеру (говоря, что это не ее призвание) и ее потенциал как женщины (исключая нормальные ощущения от сексуальных отношений). Но на высшем уровне он является посредником, который, в конце концов, позволяет ей понять символическое значение того, что Голос возвестил ей.

Видение Марии

Юнг однажды сказал пациентке, что ее Великое Видение – это «Видение Марии», и указал на три параллели между ситуацией Марии и видением пациентки: во-первых, Мария зачала своего ребенка от Святого Духа, вероятно, без сексуального удовольствия; во-вторых, Мария родила божественного ребенка, «сына гения»; и в-третьих, ребенок был внебрачный.

Можно ли из этого заключить, что Голос из Видения выбрал эти три параллельных момента, чтобы предложить видение Марии; таким образом, Голос пытался сказать девушке, что ей следует быть как Мария, скромной и послушной, исполняя судьбу, которую ей выбрал Бог, и что она не должна стремиться к славе и почестям, если они были ее жизненной целью? Ведь если мы несколько изменим начальную точку зрения и взглянем на жизнь Марии как на миф, можно интерпретировать этот миф (или эту жизнь) как символ, означающий крайнюю женственность души, разворачивающуюся, чтобы посвятить жизнь Воле Господней.

В «Часослове» поэт Рильке выражает передачу женщиной души Господу. Рильке говорит об этом так: «Моя душа теперь - Твоя жена». И снова: «Покрой крылом свою служанку». Именно эту установку к скромности и посвящению девушке предстояло принять. Также в одном из разговоров Великая Мать сказала: «Если мы сознательно исполняем свое предназначение в установке духовной приверженности, мы создаем Бога настолько же, насколько Бог создал нас». Более феминными словами, создать Бога подобно тому, что породить Бога. И то, что Великая Мать называла судьбу «божественным зародышем», может означать следующее: если мы сознательно живем, развивая судьбу в направлении духовной приверженности, мы порождаем символического божественного ребенка.

Из того, что Юнг однажды сказал пациентке, она составила впечатление, что Бог есть жизнь в нас, что мы – Его глаза и уши, и что мы должны подарить осознанность Богу. Эта последняя идея, возможно, выражает то, что Юнг считает целью каждой индивидуальной жизни: мы должны подарить осознанность Богу!

Если нам это удастся, тогда наше человеческое сознание станет божественным сознанием. И благодаря этому это божественное сознание рождается в нашей душе с помощью земного опыта или с помощью нашей принятой и активно прожитой судьбы. Может ли это не быть целью, на которую указывал Голос в Видении? Бог, как создатель зародыша судьбы в нашей душе, был таинственным «отцом ребенка», которого пациентке было приказано искать, и все это значит то, что она должна была осознать Бога как отца ребенка. И затем ее призвание было дать зародышу прорасти, чтобы он мог родиться от нее как божественная сознательность. Символически, не только отец ребенка, но и сам ребенок должен быть Бог. Это видение и вправду видение Марии.

Конечно, Библия говорит нам то же самое гораздо короче и прямолинейнее словами Христа: «не Моя воля, но Твоя да будет» (Лука, 22:42). Но Юнг объясняет, что каждый символ, даже самый удачно адаптированный и подходящий, может потерять свою силу со временем. Иногда символ становится изношенным, исчерпанным, истощенным. Когда это происходит, должен родиться новый символ в человеке, который потерял контакт со старым. Индивидуальное рождение нового символа, который способен содержать в себе силу старого, было сложным процессом роста внутренней жизни пациентки. Когда он был достигнут и мог появиться в сознании, она смогла вернуть контакт с упомянутыми библейскими словами, которым она могла теперь отдаться всеми силами, которыми располагала ее душа. Позднее ее измененный взгляд на жизнь и судьбу оказался источником лечения ее невроза. Но он сработал не так быстро. Одной догадки не хватило. Этой догадке предстояло стать живущей силой, выраженной в ее повседневной жизни.

Экзамен девушки

Давайте вернемся к девушке, которая только что пережила Великое Видение, и которой на следующий день предстоял экзамен за роялем на концерте. Возможно, в первой части Видения властный Голос подразумевал практическую помощь для девушки, чтобы та не испортила свое выступление боязнью сцены. Мы уже видели, как оно сработало в плане помощи в этом направлении. Возможно, что только первой части Видения хватило на то, чтобы позволить ей достичь этой цели, но это кажется сомнительным. Ведь первая часть не была так тяжело нагружена нуминозной силой, как вторая. Пациентка не могла почувствовать в первой части религиозное переживание, которого бы в любом случае не хватило, как только страх сцены начал бы захватывать ее. Гораздо важнее была вторая часть, которая касалась не только ее музыкальной карьеры, но и всей будущей жизни, и, на самом деле, со всей будущей жизнью ее души. Здесь имеет место быть религиозное переживание. В эту полную событий ночь, она на секунду видела Бога, и ей уже никогда не предстояло быть прежней. На следующее утро, когда она села за рояль, чтобы играть свои экзаменационные пьесы, она все еще полновластно находилась под чарами того, что случилось прошлой ночью. Именно поэтому она так хорошо играла. Даже экзаменующая комиссия почувствовала близость Господа. Когда она закончила играть, все они инстинктивно поднялись со своих мест, давая ей дорогу. Они потеряли дар речи.

Архетипические битвы в душе

Даже если в планы бессознательного входило лишь подарить девушке удовлетворение от сданного экзамена, вторая часть в любом случае была для этого необходима. Однако, бессознательное под этим подразумевало гораздо больше; по всей видимости, в его намерения входило достать таких душевных глубин девушки, чтобы привести ее к осознанию ее угрожающе амбициозной Тени и мощного, даймонического Анимуса. Она не собиралась получить позволение продать свою душу за всемирно известное имя, которого она так желала в мире музыки. У дьявола не было планов на эту душу, по крайней мере, пока ее Великая Мать сохраняла с ней контакт. Все выглядит так, как будто девушке достался личный ангел-хранитель в лице Великой Матери. Вышло ли так из-за того, насколько негативным было влияние на нее ее могущественного Анимуса? Кто знает. Что нам действительно известно об архетипических силах света и тьмы, сражающихся в наших душах? Пока они остаются полностью бессознательными для нас, мы можем быть лишь полем боя для них. Наша собственная маленькая роль, скорее всего, начинается после того, как мы постепенно начинаем осознавать, что мы есть не только сознательное Эго, но еще и частица громадных, коллективных происшествий в бессознательном.

Обратное действие: Разочарование и возвращение к Великой Матери

Теперь нам следует оставить юную девушку и ее экзамен и вернуться к старой женщине, которая в своем анализе пережила прошедшие дни, чтобы сформировать достойное объяснение ее Великому Видению, и которая теперь переживает проблему того, как ей приспособиться ко вновь обретенным знаниям.

Как мы все знаем, весьма сложно обойти стороной инфляцию, когда мы касаемся, или касались, архетипических образов. Ведь если мы совершим ошибку отождествления себя с ними, почти неизбежно последует сначала инфляция, а затем дефляция. Именно это произошло с пациенткой после последней интерпретации Великого Видения. Вместо того, чтобы использовать обретенный ей взгляд на вещи для лучшей адаптации к потребностям жизни, она почувствовала – после всего, через что она прошла во время анализа – что у нее теперь есть право на обладание здоровьем, которое было сброшено ей в руки в готовом виде, чтобы им наслаждались и пользовались исключительно в собственных целях. Действительно, она могла осознать ранее упомянутую интерпретацию Великого Видения как верную, но с этим объяснением она не оказалась у райских ворот, как надеялась. Вместо этого, ей пришлось пройти через разочарование, горькую фрустрацию. Как мы знаем, она всю свою жизнь стремилась к верному истолкованию. И теперь, когда она получила его, она поняла, что оно одно не в состоянии излечить ее невроз. (Конечно, она совершила ужасную ошибку, настаивая на моментальном излечении как раз в тот момент, когда она должна была скромно принять перемены ее установки в сторону преданного служения бессознательным силам, которые открыли ей столь важные истины).

В таком состоянии депрессии и отчаяния, хорошо знакомый старый друг снова оказался тут как тут и вернулся на сцену. Ее старый Анимус, которого она потеряла из виду на долгое время, особо по нему не скучая, теперь вернулся, чтобы успокоить ее, «помочь ей увидеть», как он сам назвал свою функцию, и через это (он, однако, из осторожности этого не упомянул) вернуть свою потерянную власть над ней. Он лишь ждал подходящего момента, и вот он тут как тут, собственной персоной, постоянно уверяя ее, что она делает два шага назад с каждым шагом вперед по спирали, по которой она идет, которую они называют путем к индивидуации. Конечно, говорил он, этот подъем был много превыше ее сил; она сама должна была осознать это к тому моменту, что старания могли лишь навредить ее здоровью. Самое время прекратить движение. Этими и многими другими подобными изречениями он бомбардировал ее вновь и вновь.

Пациентка слушала его одним ухом, это так, но другим ухом она слышала слабое эхо нескольких слов, что изрекла Великая Мать, слова, которые, к ее счастью, не пропали в ней бесследно. В диалогах об исполнении своего предназначения Великая Мать действительно затронула душевные струны души пациентки, ее установка к прошлой и будущей жизни действительно изменилась. Например, теперь она заметила истинную причину задержки своего выздоровления, а именно, свой своевольный характер, который оказывал серьезное сопротивление к успешному анализу, ведь у нее была фатальная склонность все время быть правой! Пока высокомерная установка ее Тени (существующая в качестве компенсации ее комплекса неполноценности) не была достаточно распознана, она время от времени доходила до того, что использовала регрессии в невроз, только чтобы доказать аналитикам, насколько те неправы, и насколько она сама (или же ее Анимус?) всегда была права! Нужно признать, не самый подходящий метод излечения. С такой установкой она оказалась превосходным убежищем для бессознательных теневых частей и собственничества Анимуса. Пока ее великое Возвещение не было в сущности разъяснено анализом, Тень и Анимус были довольны, а сама девушка больна и несчастлива, но спокойна благодаря мысли, что она всегда была сильнее, если не сказать недосягаемой! Теперь ей приходилось отказываться от таких взглядов Анимуса. Во время вышеупомянутой инфляции у него была возможность накачать ее своими мыслями так, пока она не стала напоминать надутый воздушный шар. А когда началась дефляция, неприятное разочарование, она обратилась к Анимусу как к своей единственной поддержке. Вся эта стадия одержимости Анимусом служила ему вуалью, которой он так любил покрывать своих жертв; пока она оставалась ослеплена вуалью, она не могла увидеть ясно, что она уже забралась на свою вершину, откуда она могла бы разрушить убежище, которое и скрывало Тень и Анимуса и их совместный заговор против нее.

Пациентке пришлось оставить своего любимого соблазнителя и вернуться к своей Великой Матери, что она и сделала, хоть и не без колебаний и сомнений. Она уже знала, что у нее был только один путь обрести власть над Анимусом; а именно, погрузиться глубже во тьму Тени, чтобы разделить эти два образа; она знала, что это было также единственным для нее способом жить в гармонии со своей несчастливой прошлой жизнью и болезненными ранами, полученными в молодости. У Великой Матери, конечно, были свои планы насчет того, как расправиться с вуалью Анимуса. Она начала обучать пациентку скромности и самопожертвованию, таким образом, вероятно, готовя ее к глубокому погружению в бессознательное, во время которого его пациентка была обязана выловить то, что было необходимо для дальнейшей индивидуации. На самом деле, речь идет о жизни под гнетом невроза, с которым она еще не справилась, жизнь, которую Великая Мать прожила за нее и пообещала вернуть ей прямо в руки в тот момент, когда пациентка будет достаточно зрелой для того, чтобы проживать ее самой. Что касается скромности и смерти Эго, Великая Мать сказала следующее:

Восьмой разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Тень, даже будучи высокомерной, все равно полезна и необходима тебе, так как в ней появляется зародыш, который может и должен развиться в скромность. Не думай слишком много о себе из-за того, сколько ран ты перенесла в своей жизни. Будь достаточно скромной, чтобы чувствовать свою ответственность за них.

Пациентка: Откуда мне заполучить скромность, скромность Марии, благодаря которой она была выбрана в качестве Матери Господней?

Великая Мать: Тебе ее не заполучить. Мария божественна; ты – нет. Ты можешь лишь пытаться осознать, насколько тебе не хватает скромности. Это – твоя форма скромности. Всегда опасайся своей высокомерной Тени. Не пытайся встать выше нее; ты не сможешь. Постарайся принять свою Тень, и живи, страдая от нее, но сознательно!

Девятый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Я серьезно больна. Я чувствую приближение смерти. Я чувствую страх и ужас, как будто меня ведут на казнь.

Великая Мать: В случае, если это действительно смертный приговор, ты бы чувствовала вину или же свободу от вины за грехи, за которые ты была приговорена?

Пациентка: Ты сказала мне чувствовать себя виноватой за мой основной грех, а именно мое упущение женской природы. Это ее месть, от которой я приговорена страдать?

Великая Мать: Месть природы в твоих страданиях от невроза.

Пациентка: И я приговорена к смерти Самостью?

Великая Мать: Да, если «смерть» означает пожертвование Эго!

Пациентка: А что же с моим страхом телесной смерти?

Великая Мать: Я не собираюсь объявлять тебе час твоей телесной смерти. Человеку по природе не подобает знать его. Но я объявлю тебе, что от тебя требуется пожертвование Эго, полное пожертвование. И ты можешь спасти свою жизнь, телесную жизнь, лишь совершив это пожертвование.

Пациентка: Если я правильно поняла тебя, ты говоришь, что я страдаю от телесной боли вместо человеческих страданий взрослого человека, и если мне не удастся достигнуть смерти Эго, телесная смерть придет вместо нее, являя, таким образом, своеобразный символ.

Великая Мать: Да, но телесная смерть – не всегда символ смерти Эго. Если теперь ты хочешь достичь смерти Эго только для того, чтобы спасти свою жизнь, это совсем не есть смерть Эго. Ты должна принять смерть и боль и все, что может сопровождать их. Это будет ближе к смерти Эго. Подавляющее большинство людей способны достичь смерти Эго только через телесную смерть. Ты можешь быть одной из них. Отставь в сторону амбиции достичь смерти Эго. Будь благодарна, что смиренная телесная смерть сможет компенсировать множество недостигнутых смертей Эго. Ты так боишься смерти потому, что можешь рассчитывать только на себя и даже только на свой интеллект. Но ты не сможешь направить жизнь или смерть своим мозгом. Постарайся положиться на меня, например. Отдай свой страх в мои руки. Это будет пожертвованием Эго на твоем уровне на сегодня. Возможно, природа, оскорбленная твоей сексуальной недоразвитостью, будет удовлетворена этим наказанием. И не только природа, но и твоя Тень. Она так никогда и не получила то, что принадлежит ей по праву. Соверши жертву Эго, чтобы удовлетворить Тень. И переживи пожертвование по своему опыту; я имею в виду божественный опыт, который может содержаться в смерти Эго.

IV. Глубокие погружения в бессознательное.

Теперь мы подходим к тому, что пациентка называла своими «глубокими погружениями в бессознательное». До этого Великая Мать обучала пациентку на ее личностном уровне (с парой исключений, которые на самом деле были предвестниками грядущего). С этого момента едва уловимо меняется подтекст и диалоги становятся действительными откровениями великого учителя своей ученице.

Первое большое погружение должно было быть совершено в личное бессознательное; а именно, глубоко личных подавленных болезненных событий и несчастий. Но главная эмоциональная их ценность заключается не просто в возврате осознания подавленных событий. Гораздо более ценным для развития пациентки стали ее вновь обретенные повиновение и подчинение Великой Матери, боли и горю, которые этот великий образ коллективного бессознательного собирался обрушить на нее. Глазами пациентки, ее движение имело направление «вниз». Но Великая Мать научила ее смотреть на это со своей точки зрения. Чем глубже пациентка погружалась в свою животную часть человеческой природы, и чем более личной она ей казалась, тем выше становился духовный уровень, с которого Великая Мать позволяла ей смотреть на вещи. Казалось, что пациентка проходила анализ у самой Великой Матери (не только так казалось; так было на самом деле – Б.Х.). Но во внешней реальности, она все еще проходила анализ у аналитика по Юнгу, и пациентке совершенно точно не удалось бы достичь таких глубин без постоянной поддержки и теплой симпатии этой женщины. Здесь роль, которую сыграла аналитик в развитии, почти целиком опущена, так как цель этого материала – в первую очередь показать роль Великой Матери. Но, прошу, не забывайте, что аналитик все это время находилась на заднем плане, оставаясь неустанно терпеливой и готовой помочь. Аналитик делилась психологической мудростью, которой она, скорее всего, достигла только через постоянные, неустанные внутренние усилия.

Безответная любовь

Прежде чем вернуться к диалогам, с которых началось настоящее нисхождение пациентки в темноту собственной души, нам нужно вернуться к истории, а именно к той, что случилась с ней в возрасте 24 лет, когда она начала анализ с фрейдовским психоаналитиком, которого мы будем называть Мистер Икс. Теперь, десятилетия спустя, Великая Мать вызывает ее, чтобы совершить погружение в самую глубинную область подавленного отчаяния, которое сформировалось в результате лечения Мистера Икс. Пациентка знала, что ей предстоит с этим столкнуться, и в письменной фантазии она предприняла искреннюю попытку сделать это. Во время этой фантазии, она видела себя в чем-то вроде клетки или тюрьмы. В этой клетке жило ее отчаяние. Там все казалось темным, запутанным и неясным. Это было нечто выбивающее из колеи. Но там к ней подошла Великая Мать и передала ей в руки кое-что. Тогда, в момент, когда ей казалось, что ей придется коснуться своего отчаяния, оно оказалось совершенно иным. Она коснулась не отчаяния. Она коснулась своей способности любить, которую ей вернула Великая Мать.

Здесь активное воображение стало пассивным. В нем она вышла за Мистера Икс. Он любил ее и был с ней нежен. Она была признательна и счастлива. Они хотели друг друга и давали волю своей страсти. Но она давала ему не только свою страсть. Они были женатой парой, любили друг друга тепло и искренне. Все чувства были искренними и сильными. Все было так, как если бы ее девическая мечта стала явью. Она была поражена переживанием того, что ее любовь не была ни растоптана, ни разорвана на кусочки. Эта любовь оказалась нетронутой и цветущей. Но это была очень молодая любовь, еще не пережившей взросления женщины. Она была очищена, чище, чем была та любовь, которую Мистер Икс уничтожил на самом деле во внешней реальности. И уже в тот момент она откуда-то знала, что именно Мистер Икс очистил. Она получила этот подарок не только из рук Великой Матери, но и из его рук тоже. В этом смысле, она узнала, что в ней не было настоящей ненависти к нему. Все было так, как будто они были женаты много лет, но в другом мире, не в этом. В земном браке они бы никогда не достигли такого союза.

Три дня спустя у пациентки случился следующий разговор с Великой Матерью:

Десятый разговор с Великой Матерью

Пациентка: То, что ты мне принесла в эту клетку, конечно, чудесно. Как обычно, Анимус пытался отобрать это у меня, но я ему этого не позволила. Только в одном я, думаю, согласна с ним; а именно, что мне не нужна девичья установка, как бы чиста она ни была. Я даже предпочту мое горе. Мое горе провело меня через жизнь, и я чувствую себя более зрелой в нем, оно мне больше к месту, чем девственность юной девушки.

Великая Мать: Тогда то, что я тебе дала, помогло тебе осознать ценность твоего горя. Это – его принятие, даже его интеграция. В тебе больше нет подавленного отчаяния, так как ты видишь ценность женщины, созревшую в печали. Ты даже чувствуешь, что это более ценно, чем неприкосновенное счастье, к которому ты стремилась. Это и есть принятие судьбы, не так ли?

С этими словами Великая Мать оставила свою ученицу во власти своих собственных размышлений и того, что ее аналитик могла к ним добавить. После некоторых пояснений сна, аналитик сказала, «Ты должна оставить себе и то, и другое. Ты не должна избавляться ни от символа, ни от горя. Они едины в разных проявлениях, и ты должна осознавать их оба».

Попытка Анимуса прервать их была предупреждена в следующем диалоге.

Одиннадцатый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Когда я подчиняюсь Анимусу…

Великая Мать (прерывает ее): Твои женские инстинкты тебе говорят, что тебе лучше подчиняться настоящим мужчинам. Позволь им заполучить твое подчинение, пусть это даже будет и игра. Это поможет тебе освободиться от Анимуса. И Тень будет тоже довольна.

Пациентка: Но я так застенчива в компании мужчин.

Великая Мать: Это и есть перевернутое с ног на голову подчинение, а также ужасное овладение тебя Анимусом, который проглатывает твою персону и после этого, пользуясь твоей застенчивостью, говорит твоими устами сам. А ты проецируешь его на настоящих мужчин, зная точно, о чем они думают и как сильно не любят, даже презирают, тебя.

Пациентка: Я знаю.

Великая Мать: Но ты не знаешь, что эти великие и могучие мужчины совсем не презирали бы твоей маленькой игры в подчинение. Они не смогли бы заглянуть глубже нее, и их тщеславие было бы польщено. А если бы и смогли, они все равно бы оценили твою женскую смекалку, что ты им подыгрываешь таким образом, и они отреагировали бы так, как будто были бы довольны. Итак, получается игра от персоны к персоне, от и до хорошо сыгранная и хорошо налаженная. Это гораздо предпочтительней, чем твоя упрямая застенчивость и их раздражение из-за нее. На сегодня достаточно.

Таким образом, Великая Мать высмеивает неуклюжесть пациентки и в то же время смеется над собственной нетерпеливостью. В следующем диалоге, однако, ее слова снова прозвучали весьма серьезно.

Двенадцатый разговор с Великой Матерью (фрагмент)

Великая Мать: Верь мне, положись на меня, когда я говорю тебе, что ты была любима; ты достигла Мистера Икс, но ни ты, ни он не поняли, что произошло. Все кажется сплошным негативом, но на деле это не так. Твои чувства были столь искренни, столь реальны, что они принадлежат к тому кругу вещей, которые невозможно утерять. Но никто из вас этого не осознавал, и поэтому тебе пришлось пережить страдания, весьма тяжелые, и пришлось неверно понять для себя все то, что произошло.

Мистер Икс на самом деле чувствовал твою любовь, но он подавлял это чувство, предпочитая не осознавать его. Ему тоже пришлось страдать, ровно столько же, сколько и тебе.

Тринадцатый разговор с Великой Матерью (фрагмент)

Пациентка: Я боюсь того, что называю твоими «инъекциями величия!» Я боюсь инфляции! Не будет ли лучше последовать совету Анимуса и рассматривать мою любовь к мистеру Икс как что-то незрелое?

Великая Мать: Что же в этом было незрелого?

Пациентка: Я совершенно не поняла его точки зрения. Я полагалась на свои собственные ощущения и никогда не задумывалась о его.

Великая Мать: Мистер Икс, исполняя роль фрейдовского аналитика, не дал тебе ни единого шанса. Ситуация была крайне неловкой. Он ее не понимал. С твоей любовью все было в порядке, но она не могла развиться. Он убил ее, скажем так. После этого ты совершила ошибку: ты позволила ему пытать себя психически, так как пытка была единственным, что ты могла от него получить. Добровольное страдание от пыток означало для тебя сексуальное единение. Таким образом, он ввел тебя в разврат, который принадлежал больше ему, чем тебе. И поэтому я сохранила твою любовь чистой для тебя. Теперь я хочу, чтобы ты вобрала и приняла ее в себя. Причина, по которой у тебя с этим возникает столько проблем, да и со мной, в том, что ты взваливаешь все его ошибки на свои плечи, и все это опять же из чистой любви! Ты не видишь в нем тьмы. Это по-детски незрело. Попытайся осознать, что в его поведении в отношении тебя была разрушительная сторона.

Пациентка: Я была слепа?

Великая Мать: Да, но у тебя не было выбора. Это не имело значения. Что было важно – так это то, что спроецировала характеристики собственной любви на него и, когда это не сработало, ты сбросила с трона свою любовь, а не ее объект.

Пациентка: Был ли Икс недостоин моей любви?

Великая Мать: Да, так. Но он был сам болен и поврежден жизнью, и от психологического здоровья был еще дальше, чем ты. И ты не была в состоянии ему помочь, так как этого он хотел меньше всего. Этого у него и в мыслях даже не было.

На тот момент у пациентки было достаточно пищи для размышления и принятия в себя. Посмотреть на ее бедную, растоптанную любовь глазами Великой Матери было для нее словно бальзам на душу. Она снова могла установить контакт с важными ценностями в своей душе и побольше укорениться в плане своей прошлой жизни и своей женственности. Все это было в высшей степени положительно. Но случай ее невроза был весьма непростым, и нам нужно много терпения, в особенности из-за ее Анимуса. Этот персонаж выпрыгивал прямо как черт из табакерки в самые неконтролируемые моменты. Никогда не стоит недооценивать злорадное удовольствие, которое он получал от битв с Великой Матерью, обесценивая ее выражения в столь хитроумной и убедительной манере. И он всегда давал понять ей, что он говорит в доброжелательной манере, чтобы как-то пригодиться пациентке! Она сражалась с ним, но на данный момент она уже знала, что сможет освободиться из-под его власти, только если осознает свою Тень настолько, насколько это возможно. Она старалась выработать привычку укреплять себя вновь осознанными частями Тени каждый раз, когда ей предстояло очередное погружение в бессознательное. Результатом этого стал следующий разговор.

Четырнадцатый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Я старалась осознать получше ту часть меня, которую я называю «нелюбимая женщина». Она невероятно жалкая маленькая женщина, и в то же время столь бесцеремонная! У нее постоянные истерики, все время рыдает и ноет. Она страдает от своего желания любви. Но даже любовь Христа не удовлетворила ее. Ее желания гораздо более примитивны. Единственная убедительная любовь в ее глазах – это, если вы позволите мне воспользоваться ее грубым выражением, пенис, вошедший в нее. И то, что это так – пытка для меня. Это маленькое существо живет во мне; оно живет, конечно, в каждой женщине. И я предполагаю, что и мужчина не будет убежден, что женщина на самом деле любит его, пока она не отдастся ему. Они так же страдают от своего комплекса влагалища, как и женщины от желания пениса, я полагаю. Теперь, когда я смотрю животной природе человека в лицо, я чувствую жалость, любовь и понимание по отношению ко всем человеческим существам, не смотря на них сверху вниз, но с чувством, что я одна из них.

Великая Мать: В твоем случае эта, как ты называешь ее, нелюбимая женщина, должна была оставаться таковой, чтобы ты смогла ее осознать. Но тебе не следует обобщать: фрустрация – это твой способ познания и осознания, тогда как у остальных людей все может быть совсем иначе.

Такое принятие сексуальных теневых частей были совершенно необходимы пациентке для последующих, еще более глубоких погружений в бессознательное. То, что ей предстояло «выловить», было то, что она впоследствии называла «семейные ужасы». Великой Матери, вероятно, было уже известно о них, и она так же знала, что ее ученице пришлось бы рано или поздно пройти через ад, пытаясь их выловить. Поэтому, подготовка состояла в том, чтобы убедиться, что связь, объединившая их между собой, была достаточно надежной, чтобы выдержать эти неизбежные трудности.

Здесь встает вопрос, не было бы лучше для пациентки, если бы она пошла к аналитику-мужчине, чтобы вылечить свою поврежденную сексуальность. Но это было как раз то, что она не могла сделать, так как контакт с мужественностью в общем, и с мужественной сексуальностью в частности, был все еще заблокирован в бессознательном. Теперь, когда ей предстояло попытаться осознать причины, которые в ранние годы привели к этой блокировке, пациентке хотелось психического крюка, сильной связи, которой она могла бы закрепить свою ослабшую женственность. Это бы помогло ей избежать опасности быть поглощенной бессознательным, вероятность, которая была вполне реалистична, пока изначальный ужас, который ранее уже поглотил ее целиком, снова бы поднялся на поверхность.

Для экстраверта, обычный человеческий контакт с представителем другого пола вероятно был бы путем избегания сложности. Но наша весьма интровертивная пациентка должна была пройти по пути интроверта, если она когда-либо собиралась достигнуть в глубинах своей души искреннего и убедительного чувства, без которого она не могла ступить и шага во внешнем мире. Степень, до которой решение экстраверта было недоступно для нее, показывает, что на самом деле любая попытка преодолеть ее сексуальную панику всегда проваливалась. Дважды в жизни она была очень близка к тому, что мы называем «романом», но оба раза произошло одно и то же. В момент, когда она должна была преодолеть панику, партнер чувствовал табу, не мог с ним справиться. Поведение всех партнеров по отношению к ней было подавляющим. Оно вызвало необходимость во втором погружении в бессознательное, чтобы получше разобраться в природе этого табу.

В следующем разговоре, Великая Мать пользуется общеизвестным фактом, что искренний духовный экстаз часто вызывает сексуальные ощущения, к которым восприимчиво тело. Вероятно, она хотела, чтобы пациентка пережила их, ведь, как мы только что слышали, Тень пациентки не поддавалась никаким убеждениям истинами, кроме тех, что затрагивали секс. И эту примитивную Тень нельзя было оставлять без внимания и позволять ей питать свою ненависть, секретно и скрытно, в бессознательном. Если духовный экстаз – это высшее религиозное переживание, тогда его противоположность – сексуальный экстаз, нельзя исключать, но надо позволить ему занять свое место, чтобы убедить не только духовную сторону, но всю душу человека, то есть, также и телесную Тень.

Пятнадцатый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Однажды, как тебе известно, я подобрала теневую часть; а именно, в момент, когда я узнала в себе это маленькое животное, которое заявило, что проникающий пенис – единственное, во что она могла верить. Сегодня я пережила похожее телесное ощущение, но проникновение произошло в моей душе, и проникла туда именно ты! Следовательно, я должна признать теперь, что ты права насчет моей Тени. Для меня это ужасно. Это означает, что я должна оставить свою рациональную, критическую хватку. Это означает, что теперь я целиком и полностью в твоей власти.

Великая Мать: Сдайся мне. Сделай это ради собственной Тени. Наш символический союз означает для нее соитие, которого она желает.

Пациентка: То, что ты делаешь сейчас со мной – проникаешь в мой страх, в мою сексуальную панику и табу.

Великая Мать: Я тебя не пощажу! Этот акт духовного единства должен свершиться, так как я должна знать точно, что ты целиком и полностью желаешь сдаться мне.

Пациентка: Тогда проверь меня!

Великая Мать: Я так и сделаю! Но помни, пути обратно нет. Говоря символически, я забираю твою девственность и независимость. Ты будешь принадлежать мне всегда после этого, и не всегда при этом испытывать экстаз. Гораздо хуже будет, когда ты будешь чувствовать себя отделенной от меня. На самом деле ты не будешь таковой, но будешь это чувствовать несмотря на это. Ты будешь желать обновленного союза со мной, но я не всегда тебе дам его. Это проверка. Если ты ее пройдешь, это будет доказательством, что ты выработала истинный контакт со мной. Теперь первое, что тебе нужно сделать, прими то, что ты когда-то назвала моими «инъекциями величия», ведь без него у тебя не будет ни единого шанса выдержать меня. Знай, что соитие означает беременность, даже в символическом союзе.

Наказание

Для пациентки сдаться иррациональному переживанию союза с архетипом означало ад, осознать его, через экстаз, через сексуальное возбуждение, и встать лицом к лицу со всей ситуацией. Это выглядело как наказание, наложенное на нее двумя яростными раненными существами, природой и Тенью, которые обе чувствовали себя обманутыми сдержанностью пациентки в сексуальном плане, и которых бы успокоила только безусловная капитуляция этому покаянию. Великая Мать требовала именно искупления. И во время своего искупления пациентке пришлось оставить не только критическое восстание своего Анимуса, у которого были свои способы борьбы с безумием, ей так же пришлось бы полностью сдаться требованиям, представленным ей бессознательным, которых она на самом деле не понимала.

Теперь она боялась Великую Мать, и боялась потерять свое психическое здоровье, или что она уже была безумна. Она боялась оказаться переполненной иррациональным и утонуть в нем. Без поддержки аналитика она бы не смогла продолжить. Но эта поддержка у нее была, и у нее был стойкий внутренний мотив, ради которого стоило продолжать: что этот новый опыт не мог быть хуже, чем все то, что она пережила в бесчисленные годы последствий невроза, который был столь же иррационален. Она решилась на этот риск, пусть и на серьезный риск безумия, ведь, ради всего, что было свято для нее, она не хотела потерять последний шанс освободить свою душу от бремени, хотя этот шанс и заключался бы в иррациональном покаянии, которое ей приказали совершить.

После этого Великая Мать успокоила ее, сказав, что Анимус бы никогда не спас ее. Она должна прислушиваться как к словам Великой Матери, так и к возражениям Анимуса, чтобы она могла сформировать собственный взгляд на вещи. Мятежный дух Анимуса нужно было рассматривать как вероятную защиту от, возможно, чересчур сильного персонажа Великой Матери. Пациентке стоило не спускать глаз ни с одного из них.

Теперь это казалось пациентке реальным доказательством превосходства Великой Матери. Оно оставило у нее невероятно сильное впечатление. Ее ментор даже воззвала к своему худшему врагу в качестве помощи своему ученику против себя самой. Это положило конец всяческим сомнениям, и пациентка согласилась на символический акт соития с Великой Матерью, надеясь, что таким образом она сможет наверстать упущенные переживания в телесной реальности. И это, ее союз с Великой Матерью, оказался в то же время вторым погружением в личное бессознательное, погружение необходимое для того, чтобы поднять на поверхность забытые происшествия и взглянуть на них по-новому. Это погружение было тяжелым. Вследствие этого, множество страниц были заполнены разговорами о том, что поднялось. Невозможно представить здесь этот материал во всем своем изобилии, поэтому будет представлен укороченный пересказ, и в нем вы услышите настоящие слова Великой Матери лишь время от времени.

Семейная Трагедия

Давайте вызовем в нашем воображении, очевидно, счастливую семью: отец, мать, трое детей; внешние обстоятельства вполне нормальны; отец обладает доминантным характером, а характер матери, кроткий, склонный к адаптации и к облегчению трудностей.

Так как отец был доминантен среди родителей, мы будем рассматривать именно его личность. Я думаю, назвать его уверенным в своей правоте было бы верным: он всегда знал, что правильно, а что нет. Но несмотря на свою негибкость, он был дружелюбен, любим и почитаем. Он несомненно любил свою жену и детей; любил своих товарищей-мужчин и был им хорошим другом. Что касается профессии, он был хорошим юристом, трудолюбивым и известным. Итак, этот мужчина, которому, казалось, предписано судьбой жить счастливой жизнью без особых забот, обладал крайне опасной Тенью, которая полностью оставалась бессознательной, таким образом, разрушая всю семью.

Когда дети еще были совсем маленькие, отец, работавший допоздна, часто не мог встать по утрам. Из столовой мать посылала детей будить его одного за другим вверх по ступенькам. И часто бывало такое, что его вторая маленькая дочка, наша пациентка, вторгалась в его спальню и играла со своим ленивым отцом, пока той не удавалось его, наконец, разбудить. Видимо, во время одного из этих невинных ранних визитов произошло что-то почти невероятное, что уничтожило невинную игривость ребенка и оставило сексуальное табу на ней на всю ее жизнь. Она была столь юна, когда это произошло, что, позднее в анализе она никогда не могла вспомнить всех деталей, и очень долго надеялась, что все это произошло не в реальности, а в ее воображении. Но Великая Мать сказала ей, что все было более, чем реально, и история печальных событий, которые произошли позже в семье, принуждают нас рассматривать это именно так.

То, что маленькая девочка трех или четырех лет увидела в этот худший из дней, были не просто гениталии отца, но, по всей видимости, его мастурбацию, и, что хуже всего, выражение на его лице. Она весьма ясно помнила неодолимое ощущение по всему телу, и, вероятно, также и во всей душе. Она полностью отождествила себя с отцом в том, что Юнг называет participation mystique (мистическим соучастием).

Великая Мать прокомментировала это так.

Шестнадцатый разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Фрейдовский аналитик побуждал тебя вспомнить, что произошло. Этого недостаточно. Смирись с этим. Осознай роль, которую это событие играет в твоей жизни.

Пациентка. Мое либидо застряло в нем.

Великая Мать: Так. Тебе так и не удалось отделить свою сексуальность от сексуальности отца. И это твоя беда и пытка до сих пор.

Соучастие в сексуальности отца, разумеется, оказало ужасное влияние на характер маленькой девочки. Она пыталась подавить пытку смущения, которое она не могла осознать. Она компенсировала эти чувства в излишней степени, стремясь быть по-настоящему послушным ребенком (тогда как до этого она таковой не была), и в ней начало развиваться стремление отличаться во всех начинаниях. Пока была жива ее мать, эта кроткая женщина была поддержкой для нервно обремененной и в высшей степени взвинченной девочки, которая чувствовала себя, по крайней мере, защищенной под укрытием материнской любви. Но, не осознавая всё, что тот невольно сделал с ней, девочка не возненавидела своего отца. Она восхищалась им и боготворила его. По сути, всю свою жизнь она стремилась добиться его любви.

Затем семью постигло худшее горе, какое только могло произойти – смерть матери. Эта всеми горячо любимая женщина умерла от рака в возрасте сорока трех лет. Именно на ней держалась вся семья, и когда ее не стало, ее муж и дети перестали чувствовать под собой опору. Отец пытался исполнять роли обоих родителей для детей, но эти попытки провалились в самой кошмарной манере, хотя они и любили друг друга.

Вскоре после смерти матери, произошел один неприятный случай. Отец завел привычку ходить без разрешения по спальням, включая комнаты, где спали дочери (девочкам теперь было тринадцать и пятнадцать лет соответственно). Однажды он зашел в тот момент, когда младшая, наша пациентка, раздевалась, и только-только сняла последний предмет одежды. Отец положительно удивился тому, как ее юная фигура уже успела столь хорошо развиться, и он сказал ей об этом. Он не смог удержаться, чтобы не поласкать ее юные, обнаженные груди, и все это в присутствии старшей сестры.

Семь лет спустя, он представил очередное доказательство неуместной для него «материнской функции». Девушке уже было двадцать лет. Ей необходимо было пройти медицинский осмотр, и доктор прописал ей влагалищное спринцевание. Когда юная девушка, бывшая сексуально невинной как дитя, начала процедуру, отец остался в комнате под тем предлогом, что она, будучи столь невинной, может причинить себе вред. Он чувствовал, что должен показать ей, как это делать, и сам ввел спринцовку. Его едва скрываемые эмоции поразили девушку и нанесли ее душе еще более глубокие раны.

Мы не знаем, как отец себя вел по отношению к другим детям, но факты таковы, что мальчик погиб в возрасте восемнадцати лет, и, много позже, старшая дочь совершила самоубийство.

Так, несчастный мужчина потерял жену и двоих детей, и все, что у него оставалось – младшая дочь, наша пациентка. Она страдала от невроза, и поэтому была занозой для отца, который всегда ощущал крайнее презрение к неврастеникам. Он умер в возрасте семидесяти восьми лет из-за неблагоприятных последствий операции. Его смерть была медленной и мучительной. Он скончался в больнице, в которой провел шесть месяцев и куда пациентка приходила навещать его каждый день. В последние недели его жизни, ум начал его подводить. Его сознательность постепенно сошла на нет. В таком состоянии безумия, он однажды умолял свою дочь раздеться. Так как его голос уже был очень слабым, ей приходилось нагибаться к нему, чтобы расслышать то, что он говорит, в процессе чего он попытался расстегнуть ее блузку своими уже почти, что безжизненными руками, и потом несколько дней злился на нее за то, что та избежала его касания. Он превратился в жалкое зрелище в свои последние дни, мучимый снами и галлюцинациями. Он воображал себя узником в цепях, так как он убил обеих своих дочерей, о чем он и сказал ей. Все было задокументировано, говорил он.

В конце концов, смерть освободила бедного старика от мучений. Он умер наутро воскресенья. В тот момент, когда он испустил последний вздох, по коридорам больницы раздались голоса хора медсестер, распевающие привычные воскресные гимны. Это было совпадение, если хотите. Но для ушей дочери, сидящей у смертного одра отца, поющие голоса были небесными проводами души отца в потусторонний мир. Это синхронистическое событие оправдало для нее тот факт, что, несмотря на все, что произошло, она не переставала тепло любить своего отца.

Попытка Великой Матери избавить пациентку от ее сексуального табу

Семейная трагедия, описанная выше, должна была быть приведена здесь из-за деталей, о которых раньше не упоминалось. Без этих деталей, нам была бы неясна точка зрения, которую выражала Великая Мать в следующих диалогах. Но сначала я хочу привести цитату из «Психологии и Алхимии». В этом труде Юнг пишет:

«Но не имеет значения, насколько родители и прародители грешны по отношению к ребенку. Действительно зрелый человек будет воспринимать эти грехи как условия, с которыми приходится считаться. Только глупец интересуется виной других людей, ибо он не может ничего изменить. Мудрый человек учится только на собственных ошибках. Он должен спросить себя: кто есть я, что все это должно было случиться со мной? Чтобы найти ответ на этот судьбоносный вопрос, он должен заглянуть в собственное сердце».

Эти значительные и мудрые слова как раз выражают идею Великой Матери касательно образования ее ученицы. Великая Мать всегда обращает внимание, как и Юнг, на ценность взятия ответственности на себя вместо того, чтобы прятать свою вину за чью-то чужую Тень. Поэтому теперь она приказывает Тени пациентки рассказать историю своими словами, даже если ее выбор слов будет не совсем удачен. И Великая Мать призывает пациентку осознать роль последней в трагедии, роль, которую она сыграла посредством Тени, которая является ее частью.

Итогом стал диалог между тремя следующими образами: Эго, Тень и Великая Мать. Тень начала.

Разговор с Тенью под присмотром Великой Матери

Тень (пациентке): Почему (как думаешь) твоя мать страдала и умерла? Почему (думаешь) твой брат погиб таким юным, а сестра покончила с собой? И как ты можешь не обращать внимания на то, что происходило в последние дни жизни твоего отца, когда он тебе явно показал свое сексуальное желание тебя? Не будь ребенком! Осознай же, наконец!

Пациентка: Любовь к отцу ослепила меня!

Тень: Твоя глупая любовь! Меня он хотел! И получил! Ты предпочла оставаться невинно не в курсе. Ты подавила все это, думая, что это безвредно, ты, глупое дитя! Но я воспользовалась своим шансом с ним. Я сама была дитем. Я скажу тебе. Врач сказал, что твоей матери больше не удастся завести детей.

Пациентка: Я знаю; он сам мне так сказал. Она чуть не умерла, когда родился брат, и больше рисковать родами было нельзя.

Тень: Он не прикасался к ней с тех пор, и нашел убежище в извращениях. Он удовлетворял свою похоть через жестокость.

Пациентка: (обращаясь к Великой Матери): Прошу, Великая Мать, можно мне поговорить с тобой, чем с Тенью?

Великая Мать: Я могу поведать тебе эту часть истории. Слушай! Твой отец-экстраверт, будучи представителем праведного думающего типа, знал совершенно точно, где заканчивается праведность и начинается грех. Пока он не вступал с тобой в непосредственный половой акт, он видел все как родительское и дозволенное. Он не видел своей сексуальной тени, также не понимал он, что жил этой тенью. Он любил власть. Он хотел, чтобы все подчинялись ему, но обычный половой акт был ему не интересен. Он заставлял людей хотеть его и затем возвращался к праведности. От этого пострадала и ты, и поэтому ты чувствовала пылкую, неутолимую любовь к нему. Ты любила его потому, что он был на самом деле привлекателен. Частично, с его родительской любовью все было нормально. Но в нем было и это извращение. Когда ты была еще совсем маленькой, он показал тебе свои половые органы и свою похоть, чтобы тебя переполнило желание. Но он не осознавал этого; он был невежественен как ребенок. Теперь в дело вступает твоя тень. Ей это понравилось.

Пациентка: Прошу, Великая Мать, можно мне говорить с тобой, а не с ней?

Великая Мать: Нет, иди до самого конца и услышь ее грязный язык.

(Пациентка соглашается и слушает Тень)

Тень: Мне просто понравилось ощущение – частично желание, частично страх, частично вина – и мне понравилось пережить это вместе с ним. Я почувствовала свою важность и превосходство над твоей глупостью. Конечно, он бессознательно знал, что он всегда сможет достать меня через тебя. И я, как Тень, подыгрывала его Тени.

Великая Мать (прерывая Тень и говоря с пациенткой): Теперь, пожалуйста, постарайся осознать эту Тень в себе; почувствуй свою ответственность.

Пациентка: Я помню, что какой-то предупредительный инстинкт подсказал мне, что это неправильно.

Великая Мать: Инстинкт тоже был Тенью; это была другая ее часть. Если бы ты прислушалась к своему инстинкту, ты могла бы оттолкнуть отца подальше; в любом случае, в одном из тех случаев, когда ты была старше. Но ты поощряла его. Ты знаешь, как ты поощряла его?

Пациентка: Я боялась того, что мне нравился контакт.

Великая Мать: Так. Ты лелеяла наслаждения, страхи и агонии в своем бессознательном скорее, нежели ту часть с его невежеством и извращением. Ты отдала либидо темнейшей Тени отца, отказываясь видеть в нем греховность, и все это не смотря на твой предупредительный инстинкт. Ты не должна подавлять свою вину, оправдывая своего отца. Он не только родительский, любящий образ, и ты не просто послушная, невинная девочка. Нет! Он приблизился к своей дочери с развратными намерениями, и ей это понравилось, и она позволила это. Почти что отцовско-дочерний инцест! Лишь один маленький шаг, и это могло довести его до решетки. Конечно, этот шаг не был совершен, и оба вы ушли в уважительную «праведность», инцестуозные склонности были прикрыты кажущейся невинностью. Сегодня ты все еще под этим заклинанием. Теперь избавься от него! Откажись продолжать обременять себя ложным уважением своего отца. Осознай его Тень и оттолкни ее, осудив своего отца со всей суровостью. И возьми на себя полную ответственность за роль, которую твоя собственная Тень сыграла в этой трагедии. Страдай от ненависти, которую ты испытываешь к ней, переживи ее полностью! Возможно, твоя поврежденная природа простит тебя тогда и баланс в твоей душе будет, наконец восстановлен!

Сон

В подтверждение этому разговору, пациентка увидела сон о контрабанде, происходившей на какой-то границе. Ее аналитик объяснил контрабанду во сне как бесчестие, к которому мы прибегаем, когда подавляем неприятные мысли на границе, или же за границей бессознательного. Аналитик добавила: «Большинство людей думают, что они не виноваты, когда они не знают о совершенных ими делах. Но Юнг показывает нам, что мы на самом деле виноваты, когда не знаем о них. Вина в незнании!»

Следующим шагом на пути к индивидуации для пациентки было увидеть свою земную мать глазами ее архетипической матери.

Семнадцатый разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Это будет для тебя непросто, ведь ты так глубоко любишь ее, но теперь мы должны взглянуть на роль, сыгранную твоей матерью в твоих «семейных ужасах». Твоя мать не была столь же бессознательна, как отец, но она была слаба, на нее было легко повлиять. Она любила своего мужа превыше всего, и она не могла ни принять, ни осознать темную сторону. Ты совершила ту же ошибку, что и она. Ты скопировала ее. Это произошло из-за твоего мистического соучастия с ней. Она подавила свое знание об опасности Тени мужа, ведь он должен был оставаться для нее безупречным героем. Она не знала слишком многого и о своей Тени и жила в своей ошибочной праведности. Она делала это из верности и подчинения ему. Она была с ним слишком едина и соучаствовала в его преступлении тем, что не могла защитить своих детей. Она сдалась его Тени и погибла из-за этого. Дьявол захватил ее тело и смертельно отравил ее.

Архетипический аспект семейной трагедии

Теперь, когда мы тщательно рассмотрели семейную трагедию в личностном аспекте, самое время обратить внимание на возможный ее архетипический аспект, ведь комплекс отца, который проявляется достаточно отрицательно, чтобы сформировать сексуальное табу в душе девочки, стоит рассмотреть во всех своих переносах, символах и аспектах.

Аспекты мужественности в женской психологии

Когда мы задумываемся о существовании комплекса отца или мужественности вообще в женской психологии, можно различить три аспекта, или поля.

Первое поле – это человеческий аспект, в виде комплекса отца, и его переносе на настоящих мужчин. Это личное поле.

Во-вторых, у нас есть аспект Анимуса. Анимус для женщины является врожденным, как зародыш, способный развить в себе определенные характеристики, и в большинстве случаев – это комплекс отца. Образ Анимуса служит неким мостом, ведь с одной стороны он принадлежит к личной жизни женщины, где он представляет собой бессознательную часть ее разума; в то же время с другой стороны, дом для него – коллективное бессознательное. За личным Анимусом прячется Анимус побольше, за ним – еще больше, и так далее. Таким образом, положительный Анимус ведет к положительной стороне Бога, а негативный ведет вниз вплоть до самого Сатаны!

Так мы попадаем к третьему аспекту мужественности женской души, в котором кроется образ мужской божественности в ней. Тот факт, что у женщины могут быть чувственные отношения с этой божественной силой, доказывает, что, по крайней мере, образ или отражение ее должно жить у нее в душе, что и позволяет нам назвать этот образ третьим аспектом мужественности в ней.

Когда комплекс отца формируется в раскрывающейся душе женщины, можно различить не только его влияние на то, что мы называем земной судьбой, но и на развитие ее Анимуса, и, в конце концов, на развивающиеся отношения с духовностью. Различие между этими тремя полями мужественности в душе женщины усложняется из-за того, что переносы этих полей часто перемешаны. Как мы знаем, небесный Отец часто излишне обременен человеческими качествами. И не нужно лишний раз отмечать то, насколько часто мужчина может быть подобен богу в глазах женщины (или, так же часто, Анимусу-дьяволу!)

Но давайте вернемся к случаю и рассмотрим эти три аспекта комплекса отца и его переносы, как они проявились в нем. Мы уже показали то, какое влияние этот комплекс оказал на земную жизнь пациентки. В следующем разговоре, Великая Мать будет разбираться с тем фатальным влиянием, которую комплекс отца оказал на развитие Анимуса. И, позже, мы разберемся с влиянием на духовный образ, или религиозный концепт в душе этой женщины.

Восемнадцатый разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Твой Анимус запутался в Тени твоего отца и поэтому прокручивал твои семейные ужасы в бессознательном снова и снова. А ты проецировала этого зараженного преступлением Анимуса на других мужчин. Как же ты могла ожидать, что они тебя полюбят? Через твоего Анимуса действует Тень твоего отца, а через нее – сам дьявол! Этот дьявол хотел уничтожить членов твоей семьи, одного за другим – и ему это удалось! Теперь вся твоя семья кроме тебя мертва! Ты должна жить пятью жизнями, так сказать. Ты должна была пожертвовать нормальной личной жизнью. Ты проживала жизнь семьи.

Пациентка: Следует ли мне отделиться от семьи теперь и жить личной жизнью?

Великая Мать: Пока я не могу сказать точно. Возможно, ты будешь поглощена исполнением этой семейной миссии до конца твоих дней. В таком случае, тебе не суждено личной жизни, только ее жертва, и она должна быть принесена безвозмездно. Твоя жизненная миссия может оказаться и безличной – смотреть в лицо этому дьяволу, не сдаваясь его желаниям. Теперь, когда ты рассмотрела свой комплекс отца в личном аспекте, ты должна постараться освободить своего Анимуса от Тени своего отца, чтобы дьяволу не удалось закрепить на ней свою хватку. Увидь трагедию целиком и полностью, и будь сурова. Будь не только впечатлена своим собственным неудовлетворением «нелюбимой женщины», но также постарайся осознать семейную трагедию как безличное событие, условия которых вырабатываются в коллективном бессознательном наравне с твоей душой.

Пациентка (в отчаянии): Скажи, Великая Мать, зачем мне снова проходить все эти ужасы?

Великая Мать: Суть в том, что именно коллективное бессознательное содержит отцовско-дочерний инцест и что все связаны с ним бессознательно. Ты же проходишь его осознанно, и это больше, чем большинство людей когда-либо делает. Ты делаешь это не только ради семьи, но также и для гораздо более широкого круга людей. И это приведет к изменениям к лучшему в них. Люди это почувствуют.

Пациентка спросила аналитика, почему именно инцест под запретом. Аналитик ответила:

«Психологические последствия инцеста не так хорошо знакомы, как кажется; психически, инцест сужает горизонт; в случае отцовско-дочернего инцеста, дочь навсегда остается ребенком. Так как «отец лучше всех все знает», она никогда не возьмет ответственность на себя, и, следственно, не сможет развиться».

Анимус теперь получает своеобразное лечение от Великой Матери, и роль пациентки в нем состоит в том, чтобы пожелать, чтобы это произошло в ее душе.

Девятнадцатый разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Ты должна еще раз пройти через полное единение со мной, и твое желание сделать это – именно то, что нужно для излечения Анимуса. Отдай мне свою любовь; в таком случае, он не сможет овладеть тобой. Твое желание пережить это – твой необходимый вклад в мой акт экзорцизма дьявола инцеста в тебе, и, через это, излечения Анимуса.

Пациентка: Я согласна.

Великая Мать: Подчиняясь мне, ты отделишь своего Анимуса от Тени своего отца, и, следовательно, от дьявола. Таким образом, ты излечишь невроз своего Анимуса, который является также и твоим неврозом. Он должен увидеть, что он не является ни Тенью твоего отца, ни дьяволом. Подобные отождествления вызывают у него инфляцию. Он очень болен и полностью раздавлен, неся Тень твоего отца.

Пациентка: Разве он не ведет себя скорее как женщина?

Великая Мать: Да, до тех пор, пока он отождествляет себя со своей Анимой, позволяя ей совокупляться с Сатаной. Это и происходит с тобой в твоей душе, когда тебя захватывают нервные атаки.

Пациентка: Конкретно этот дьявол – табу инцеста?

Великая Мать: Он – не табу; он – инцест. Он забирается в Тень твоего отца, когда инцест дома, и затем совокупляется с одержимым Анимой Анимусом.

Пациентка: Я уже чувствую себя почти безумной.

Великая Мать: Ты можешь выдержать это. Ты должна выдержать это!

Пациентка: К кому мне обратиться, если вся моя семья заражена?

Великая Мать: Ко мне! Я показываю тебе все эти ужасы, потому что ты должна верить в меня; ты должна быть под необходимым впечатлением, чтобы держаться меня! Тебе никогда не обрести целостность, если ты не сможешь освободить свою веру, а эта вера заблокирована в бессознательном твоими ужасами. Ты сейчас на грани безумия, но ты можешь идти дальше. И тогда безумие твоего отца погибнет в тебе. Ты и я теперь достигаем чего-то полностью иррационального, но желание пережить это в твоей душе для тебя означают жертву, принесенную добровольно. Теперь ты кротка и послушна, и смела. Теперь, когда ты на одной стороне со мной, Анимус может быть перерожден через тебя!

Два дня спустя мы слышим новый разговор пациентки с Великой Матерью.

Двадцатый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Я перечитала наши последние разговоры, но теперь они не создают впечатление чего-либо исключительно важного, тогда как в начале, они представлялись мне как предвестники великого акта экзорцизма, экзорцизма дьявола, примененного ко мне.

Великая Мать: Я изгоняла дьявола из тебя, и ты знаешь это. Но словами это не выразить. Это за гранью слов.

Пациентка: Я почувствовала, как будто ты собрала все мое существо и все мое прошлое в одно, чтобы объединиться с ним самой, таким образом, отобрав его у Анимуса.

Великая Мать: Это был тяжелейший кризис.

Пациентка: Что произошло с Анимусом?

Великая Мать: Не будь он бессмертен, он бы погиб! Оставь его в моей власти. Твоя задача – позаботиться о себе и о своей Тени.

V. Развитие

Когда пациентка прочла и обдумала последние диалоги, она начала понимать, что могло стать последствием отношений между ее собственной Тенью и Анимусом, который был настолько порочен, чтобы иметь тайную связь с Сатаной. Она поняла, что Тень давала всю свою кровь (и кровь самой пациентки тоже) смертельному союзу с Анимусом, отцовской Тенью и дьяволом. Осознание было важным шагом на пути к индивидуации, и с каждым высшим уровнем, которого она достигала на спирали, она получала более широкий взгляд, который охватывал как прошлое, так и будущее.

После почти, что средневекового акта изгнания дьявола, который совершила над ней Великая Мать, пациентка освободилась настолько, чтобы взглянуть на третий аспект мужественности своей души, который мы описали как «образ самой мужской божественности». И к нему положительно развитый Анимус возведет мост, которым воспользуется Эго.

Религиозные стихотворения

Творческий Анимус уже появлялся раньше (помимо музыкальных вдохновений) в ряде религиозных стихотворений, которые пациентка начала писать в то время. Содержимое одного из этих стихотворений сыграет свою роль в дальнейшем развитии. Оно четко даёт понять о влиянии комплекса отрицательного отца на ее религиозные концепты.

В стихотворении, озаглавленном «Арфа Бога», она сравнивает свою душу с арфой, которую она передает Богу. Она описывает, какой боли ей стоило точно настроить струны, и как она чистила и полировала золоченую раму, пока она не засияла. Эти осторожные приготовления были завершены, и она предлагает свою арфу Богу, молясь о том, чтобы Его божественные пальцы прикоснулись к струнам. Когда она сочла свое стихотворение завершенным, произошло любопытное и совершенно неожиданное событие. Она услышала мужской голос, голос Бога, говорящий ей в ритме и с рифмой ее стихотворения, что Он, Бог, не хочет, чтобы его сейчас беспокоили. И, помимо этого, Ему вообще не хочется человеческой арфы. Он уже выбрал себе вселенную в качестве арфы, золотые струны которой – солнечные лучи.

Таким образом, стихотворение явно показывает, что комплекс отрицательного отца затрагивает даже высший уровень, на котором Бог отвергает ее арфу (а именно, ее любовь). В мире людей, как мы видим, ее женская любовь к противоположному полу так и не смогла достичь ни одного партнера. Вместо этого, она, очарованная Анимусом, позволила овладеть собой и пытать себя. И на духовном уровне, Бог отказывается играть на ее арфе, то есть, принимать ее любовь. Но на этот раз ее поддерживают сильные персоналии – архетипические образы вместе с человеческими личностями.

У нее появилась возможность прочитать свое стихотворение, включая ответ Бога, Юнгу (следующие высказывания Юнга скорее следует принимать как эхо, отразившееся в душе пациентки). Она ожидала, что он будет смеяться от души, в особенности над ответом Бога, но этого не произошло. Юнг совсем не воспринял это как шутку; наоборот, он подошел к вопросу со всей серьезностью, и сказал ей, что ей нельзя на этом останавливаться. Она должна найти ответ Богу, ответ, который позволит Богу осознать не только прекрасные солнечные лучи, но еще и Его обязанность играть на арфе человеческих душ. Именно Бог создал эти человеческие существа и поэтому Он должен принять Свою долю ответственности за их души.

Этот взгляд на стихотворение, как сказал Юнг, был бы его ответом Богу, но он поначалу совсем не помог пациентке. Каким-то образом не было гармонии; он вмешивался в ее собственные отношения с Богом. Сложность, возможно, заключалась в том, что она еще не совсем четко сформировала образ Бога в своей душе. До этих пор, согласно православной христианской догме, она понимала Господа как «абсолют»; то есть, существующим в Себе и отделенным от человеческих состояний. Но, как мы увидим, Бог, о котором Великая Мать и пациентка беседовали в следующих разговорах, скорее «относительный» Бог; а именно, Бог, чье существование некоторым образом зависимо необходимым для обеих сторон взаимодействием от человеческого субъекта. В случае нашей пациентки, Бог, или образ Бога, поначалу был окрашен отрицательно, как говорилось, из-за обстоятельств, которые расширил до божественного уровня комплекс отрицательного отца. Ее целью теперь было очистить этот образ.

Великая Мать берет на себя отрицательность в следующих разговорах и помогает пациентке построить взаимоотношения с ним, привлекая внимание последней к коллективному качеству ее расстройства и его происхождения в коллективном бессознательном.

Двадцать первый разговор с Великой Матерью

Пациентка: У меня появилось пугающее ощущение, что все отвернулись от меня. Вокруг меня пустота. Бог скрылся в облаках.

Великая Мать: Возможно, Бог опустошен так же, как и ты из-за того, что отказался играть на твоей арфе. Возможно, это его настроение отражается на тебе.

Пациентка: Ты хочешь сказать, что Бог играет Свое плохое настроение на моей арфе? В таком случае он плохой игрок.

Великая Мать: Или ты плохой слушатель?

Пациентка: Моя пустота – это пустота Бога? Анима Бога проецируется на меня?

Великая Мать: Не только на тебя. На все человечество, можно сказать. Бог хочет стать осознанным, и при этом не хочет. Его двойственность отразилась на человечестве. Ты – одна из тех, к кому можно воззвать для помощи Богу в его состоянии нигредо (черноты).

Пациентка: Я вижу Бога нечетко. Вместо этого, я вижу облака.

Великая Мать: Ты переносишь своего Анимуса на Бога. Это контрперенос, или наоборот. Будь очень кротка, чтобы Бог не поразил тебя им. Можно сравнить состояние Бога с состоянием ума, предвосхищающим творчество. Бог должен спроецировать свою покинутость, вызванную нигредо, на человечество, так как она не осознана им. Если недостаточно людей, которые способны носить нигредо Бога на своих плечах, то возможна катастрофа. Тебе будет легче переносить страдания, если ты знаешь, что именно ты носишь, чувствуя себя больной и несчастной, если ты знаешь, что эти страдания не принадлежат исключительно тебе, и осознаешь, что это прикосновение архетипа из коллективного бессознательного. Понимаешь? Нести свой крест означает нести и часть креста Бога.

Пациентка: Если я отреагирую на мое опустошение, осудив весь анализ как ошибку, тогда это, конечно, мысли Анимуса.

Великая Мать: Да, подобные мысли принадлежат Анимусу. Но чувство нигредо, как мы будем это называть, должно быть отделено от них, и не должно подавляться.

Двадцать второй разговор с Великой Матерью

Два дня спустя, разговор продолжился так:

Пациентка: Если Бог хочет перенести на меня свою отрицательную сторону...

Великая Мать (прерывая): Я должна тебя поправить. Если бы Бог действительно собирался это сделать, у тебя не было бы малейшего шанса выдержать это. Тебе не предстоит нести в себе воплощение дьявола. Подобные воплощения происходят только в высших частях. Если бы Бог выбрал тебя с этой целью, ты бы практически несомненно погибла бы или сошла с ума. Ты не способна перенести образ антихриста. Думать так о себе означало бы гордыню.

Пациентка: Я не знаю, моя ли это идея или нет. На самом деле, я не думаю, что она моя.

Великая Мать: В каком-то смысле она пришла к тебе, возможно, бессознательно. Осознай свою личную Тень и через это то, что у Бога тоже есть Тень; а именно, Его сын, Сатана. Бог должен осознать свою Тень. Пока он еще этого не сделал в достаточной мере. Это состояние нигредо Бога, и его образ в душах людей создает несчастья в мире. С частицами тяжелого состояния Бога предстоит сражаться каждому человеку. История твоей семьи наполовину личная, наполовину безличная. Она подобна лестнице, объединяющей два мира. Недавно полученное осознание ее личного, включая Анимуса, аспекта, поможет тебе исправить ситуацию с Богом, ведь все то время, когда ты сражалась с семейными ужасами, ты сражалась и с дьяволом, являющимся частью Бога.

Пациентка: Дьявол – та часть Бога, что не приемлет моей арфы?

Великая Мать: Бог отказывается играть на твоей арфе конкретную песню. Бог предпочитает оставлять это дьяволу. Себе же он предпочитает солнечные лучи и космический гимн.

После этого разговора пациентка старается взглянуть на свою внутреннюю историю в духовном аспекте. Поначалу, она называет этот аспект отражением в раю. Но в этой связи, слова вроде «отражение», «мираж», «образ» и так далее кажутся не на своем месте. Она думает, что лучше бы ей сменить точку наблюдения так, чтобы рассмотреть свою человеческую трагедию как образ, миниатюру вселенской драмы. Она даже пытается разглядеть в своей жизни бесконечный земной символ небесной эволюции.

Чтобы найти эту духовную точку наблюдения, она отправляется в символическое путешествие под присмотром Великой Матери, надеясь оказаться там, куда она стремится. Она переживает это путешествие как невероятное опасное и рисковое предприятие, которое она описывает в длинной серии разговоров с Великой Матерью.

Разговоры включают активную фантазию, укороченная версия которой будет представлена в форме повествования. Пациентка озаглавила свою фантазию так:

Канатоходец пересекает бездну

В этой фантазии пациентка стоит на краю пропасти, находящейся между двумя мирами: ее старой, земной точкой зрения и более духовной концепцией жизни, к которой она теперь стремится.

Канат соединяет две стороны пропасти, и, по всей видимости, он здесь вместо моста. Это будет поход канатоходца! Поначалу, она отходит назад из-за исходящей опасности. Но Великая Мать уверяет ее, говоря, что она – Великая Мать – этот канат, и что пациентка не пострадает, так как она закреплена на этом канате, пусть и только одним мизинцем. Более того, говорит Великая Мать, у пациентки в руках есть балансировочный шест; а именно, ее инстинкты. После этого наш неопытный канатоходец решается пересечь бездну.

Но на полпути она совершает необдуманный поступок, посмотрев в глубину, где она видит, как вальсируют ее Анимус и Тень, и они целуются! От такого зрелища ей становится не по себе. Она теряет баланс и падает, но продолжает висеть головой вниз, держась за веревку одним лишь мизинцем ноги.

Теперь лишь одна маленькая ошибка разделяет любовников. Пациентка висит между ними головой вниз, как будто она – меч, разделяющий их. Необходимость прекратить эту пытку напоминает ей о ее шесте (инстинктах). Она пытается достать им до дна пропасти, чтобы почувствовать землю (свою землю). Но длины шеста недостаточно. Как же ей удлинить его? В конце концов, агония принуждает ее воззвать к Тени, крича ей о помощи. И после контакта с Тенью, ее инстинкты оживают, а шест продолжает расти. Когда он касается земли, ей удается оттолкнуться и встать ровно на канате, после чего она продолжает свой путь и достигает другого конца бездны.

Конечно, на бумаге ее единение с Тенью выглядит простым, но на самом деле, она была на краю необходимости, когда вскричала о помощи, и ее крик к Тени был наполнен агонизирующим страхом. Пациентка выразила свою необходимость так:

Разговор с Тенью

Пациентка: Тень! Оставь этого Анимуса! Объединись со мной! Мы должны быть вместе!

Тень: Да! Теперь, когда дьявол был изгнан из него, Анимус стал лишь непривлекательной массой горя. Мне он неинтересен! Я предпочту небольшой флирт с настоящим мужчиной, и я хочу заполучить их через тебя!

Пациентка: Ты говоришь о «небольшом флирте». Да будет так. Но я не хочу, чтобы ты переполняла меня своей сексуальностью.

Тень: Бери меня либо оставь!.. В конце концов, Анимус может восстановиться, и я вернусь к нему!

Двадцать третий разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Ты осознаешь ошибку, которую совершила?

Пациентка: О, да. Я должна была забрать ее целиком, пока она хотела этого.

Великая Мать: Ты до ужаса боишься ее и инстинктов, которые могут переполнить тебя.

Через этот разговор – подобно вспышке света – более глубокое понимание пришло к пациентке. Что-то, что до сих пор было темным и недоступным, наконец, осветилось.

Она осознала, что ее понимание мужественности было неверным; что оно было сокрыто во тьме мыслями, место которым было не здесь. Когда она встретилась лицом к лицу с мужественностью – в человеческом аспекте ли, в аспекте Анимуса или духовной сфере – вся ее паника заключалась в страхе быть подавленной, унесенной своими собственными ощущениями, чувствами и инстинктами. Ее сексуальная паника была призвана бессознательными теневыми частями, которые она проецировала на мужественность, вместе с бесстыдным желанием и похотью ее Тени. Ее осознание, что этот перенос должен вернуться к ней, покончило с радостью, ощущаемой темной парой, вальсирующей и целующейся в бездне.

Символически, в этот момент ее инстинктивный балансирующий шест достиг земли. Также в этот момент она вернулась в ровное положение и продолжила свой путь по канату, смело опираясь на шест, которым она ощупывала землю на дне пропасти. Этот постоянный контакт со своими глубинами поддерживал ее, и таким образом ей удалось достичь противоположного края бездны. Здесь лежат, как и предсказывала Великая Мать, Обещанная Земля, духовное царство, которое ей предстояло исследовать, «мир-за-ее-неврозом», как она называла его. В этом мире она надеялась обрести Господа.

VI. Временное пребывание в духовном мире

Увы, первая встреча, которая состоялась у пациентки в ее «мире-за-неврозом», была совсем не та, какой ей хотелось. Ведь первый образ, повстречавшийся ей на пути, был сам Сатана!

Сатана немедленно завел с ней обескураживающий разговор.

Разговор с Сатаной

Сатана: Ты правда думаешь, что крепко стоишь на земле? Глупое дитя! У тебя нет ни шанса выстоять против меня!

Пациентка: Я под защитой Великой Матери.

Сатана: Я превыше Великой Матери. Я принадлежу к четверичности, а она нет.

Здесь разговор резко обрывается, так как пациентка не нашлась, что ответить на нахальное заявление Сатаны. Но у пациентки был аналитик, с которой она могла посоветоваться, и у аналитика был ответ под рукой. Она сказала: «У Сатаны инфляция, если он считает, что он превыше Великой Матери», после чего аналитик нарисовала следующий график четверичности.

Наученная таким образом, пациентка почувствовала себя вооруженной против возможных атак со стороны мощного врага. Она рискнула продолжить разговор с ним, но на этот раз атаковала уже она.

Разговор с Сатаной

Пациентка: Теперь услышь меня, Сатана! Моя аналитик объяснила мне, что как Земля, Великая Мать принадлежит к четверичности так же, как и ты! Ты не стоишь выше Великой Матери и тебе не разрушить наши с ней отношения.

Сатана: Я уже сделал это, и ты знаешь как.

Пациентка: Я действительно чувствовала, что Великая Мать уходит от меня. Я почти, что кричала в отчаянии. Но теперь я вижу роль, которую ты сыграл. Ты пытался разделить нас! Уходи! Я хочу Великую Мать, не тебя!

Сатана: И у Великой Матери есть Тень. Я – эта Тень!

Пациентка: Нет, это не так! Так же, как у Великой Матери есть Тень, ты связан с Христом. Теперь оставь меня!

Двадцать четвертый разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Молодец! На этот раз он тебя не достал.

Пациентка: Но это только благодаря тебе! Мое прошлое оцепенение пришло из-за сомнений касательно тебя и Самости.

Великая Мать: Твоя аналитик сказала тебе, что я Земля. И, будучи Землей, я – часть четверичности, я – противоположность Бога-Отца.

Пациентка: Ты покинешь меня?

Великая Мать: Я всегда рядом. Вопрос лишь в том, осознаешь ли ты это, или нет.

Конечно, так просто на этом Сатана не сдался. Он больше не атаковал жертву напрямую; вместо этого, он испытывал ее по-старому. Он использовал амбиции ее Тени и власть Анимуса, которому почти невозможно противостоять, вдохновляя пациентку музыкально, ценой анализа. Пациентка, не видя в этом замысел Сатаны, поделилась с Великой Матерью своим соблазном.

Двадцать пятый разговор с Великой Матерью, включая небольшую беседу с Анимусом

Пациентка: Я чувствую неодолимое стремление вернуться к музыке, и я не знаю, будет ли это верным выбором.

Великая Мать: Ты можешь покинуть Юнгианскую психологию и стать музыкантом снова. Ты достаточно одарена для этого. Или ты можешь пойти дальше к глубинам индивидуации. Ты стоишь на пересечении дорог, сейчас нужно принять решение.

Пациентка: Я знаю, что моя цель – индивидуация, но очень велик соблазн улететь прочь в облака с Анимусом. Это – непростая проверка для меня.

Великая Мать: Если ты знаешь свою цель, принимай решение быстро. Не испытывай себя.

Пациентка: Это – настоящая жертва.

Великая Мать: Нет необходимости тебе мне об этом говорить; мне это известно. Это твоя настоящая встреча лицом к лицу с Анимусом. Если ты станешь очарована, ты последуешь за ним и снова будешь музыкантом. Ты свободна выбирать. Или ты можешь пожертвовать очарованием, чтобы все лучше осознавать своего Анимуса.

Пациентка: Вот я. Я принадлежу тебе! Я почитала Анимуса как Бога. Я должна теперь пожертвовать им, или мне никогда не удастся увидеть Бога. Это – мой ад. Я думала, что ад – это невроз и болезнь, но теперь я вижу причину своего невроза в склонности к очарованию Анимуса. Я хочу поговорить с ним об этом.

(Пациента обращается к Анимусу).

Пациентка: Мой Анимус, почему ты заставляешь меня бороться с музыкой уже больше сорока лет?

Анимус: О, это просто времяпрепровождение.

Пациентка: Не смеши меня.

Анимус: Мой тон насмешлив, но я говорю правду. Твое бессознательное боролось с твоими семейными ужасами, но тебе самой не хотелось делать этого. Поэтому это пришлось делать нам. Мы дали твоему Эго занятие, чтобы оно не мешало и не прерывало нашу работу.

Пациентка: Что значит твое «мы» и «нам»?

Анимус: Великая Мать приказала мне заняться тобой, пока она разбиралась с проблемами твоего бессознательного. Она не раз говорила тебе, что проживала твою жизнь вместо тебя.

Великая Мать: Это правда. Из-за него ты занималась музыкой. Но я была еще более глубокой причиной тому, чем он. Я заставила его подтолкнуть тебя к этому. Я дала ему времяпрепровождение только для того, чтобы он не вмешивался в мою работу, которая заключалась в том, чтобы подготовить твое бессознательное к дальнейшей индивидуации. Эта индивидуация теперь – твоя цель.

Справившись с Сатаной и Анимусом целой и невредимой, пациентка увидела важный сон, который чудесным образом очистил ее душевную сферу.

Сон

Пациентка спешит на станцию, но не может на нее попасть. Ее обгоняет мальчик на скутере, который кричит из чистой радости скорости. Он проехал мимо и уже далеко впереди, как вдруг он на полной скорости падает со скутера. Он ударяется головой о тротуар. Это происходит трижды. Пациентка не может прийти к нему на помощь, так как у нее уходит поезд. Она уже почти опоздала. К тому же, несчастный случай произошел слишком далеко, и ей не покрыть всю эту дистанцию. Она ловит такси, но ей говорят, что они сегодня не ходят. Она пытается бежать к станции, но не может; ее ноги, словно наполнились свинцом.

Город, по которому она пытается передвигаться – столица ее родной страны, и ей удается достичь центральной площади. Здесь оказывается невозможным передвигаться из-за большой процессии женщин, по всей видимости, демонстрации, которая двигается и закрывает ей путь. Женщины собираются устроить какое-то представление на площади, или составить символ. Пациентка теперь в компании другой женщины. Вместе они находят места на отдельной трибуне, с которой они могут смотреть представление. Пока на платформе еще никого нет, и у них большой выбор свободных мест. Пациентке хочется сесть в первом ряду, но она предпочитает присоединиться к своей компаньонке на заднем ряду. Более того, она думает, не совершила ли она ошибку, ведь они оказались в царской ложе.

Толкование сна

Сон подтверждает, что пациентка совершила правильный выбор, решив пойти дальше по пути индивидуации вместо того, чтобы прислушиваться к соблазнительным предложениям Анимуса. Маленький мальчик на скутере – это юный Анимус, и, видимо, именно он недавно побуждал ее уйти от анализа в пользу безвременного музыкального экстаза вместе с ним. Взлетать в небеса естественно для Анимуса. Эта его тенденция видна в скорости, которая, на самом деле, заканчивается катастрофой, но его бессмертная природа позволяет ему пережить это несчастье. Если бы пациентка присоединилась к нему, она бы пережила то, что стало бы для нее смертоносным ударом. Ей удалось избежать этой ловушки.

Во сне, она правильно сделала, когда оставила Анимуса самого по себе, но она ошиблась касательно своей цели. Ей казалось, что ее цель – поезд. Такси было не поймать; ей пришлось идти пешком (самый индивидуальный способ продвижения, тогда как такси – гораздо более коллективный). Она пытается бежать, но ее ноги как будто наполнились свинцом. Мотив тяжести, когда он появляется в снах, обычно означает, что нам не стоит стремиться к нашей текущей цели. Мы должны переменить ее. Именно это и происходит во сне. Пациентка забывает о своем поезде в тот момент, когда достигает центральной площади, где ее поглощает наблюдение за процессией.

На самом деле, слава была тем поездом, за которым она пыталась бежать. Эту надежду теперь ей предстояло оставить в пользу всепоглощающей цели индивидуации. Сон дает ей больше деталей насчет ее действительного пункта назначения, говоря ей, что это именно центральная площадь города в центре ее родной страны, где у нее есть корни. Это мандала, символизирующая Самость. Во внешней реальности на этой площади был воздвигнут монумент после последней войны, в честь освобождения от нацизма и его невероятно огромного Анимуса, Гитлера. Женщины во сне собираются принять участие в представлении или аллегории вокруг монумента, и ассоциации пациентки подсказывают нам о его характере, ведь представление связано с известной поэмой, написанной знаменитой поэтессой в ее стране. Эта поэма описывает празднество, устроенное женщинами, в честь освобождения от внутреннего рабства, и сон пользуется этим символом, чтобы выразить, что «женщины» (то есть, все женщины в пациентке, ее вся сущность целиком) празднуют жертву одержимости Анимусом в пользу и честь Самости. Это представление, за которым она наблюдает, происходит в центре ее души.

Она находится там вместе со своей Тенью, и, ради Тени, она соглашается сесть в заднем ряду. Стоит благодарить скромность Тени, которая не позволила пациентке занять место в первых рядах, ведь передний ряд, кажется, представляет из себя царскую ложу, в которую их впустили. Трибуна – символ того, что пациентка называла «Духовной точкой обозрения», находящейся в ее «мире-за-неврозом», которой Великая Мать помогла ей достичь на другом конце пропасти. Во сне, пациентки не касается инфляция, так как она осознает свою Тень и принимает на себя за нее ответственность.

Важность сна и его объяснения открыли пациентке глаза, и она начала осознавать ценность пожертвования стремлений Анимуса в пользу всепоглощающей значительности Самости.

С этого момента, она пытается лучше узнать духовный аспект ее проблематики с помощью дальнейшего контакта со своими внутренними образами и сверхличностной точки зрения. Она начала быстро развиваться.

Двадцать шестой разговор с Великой Матерью

Пациентка: Мне кажется, что мне предстоит пройти мою прошлую проблему с Анимусом на высшем уровне; а именно, по отношению к Богу.

Великая Мать: Твои отношения с Богом изменились с того момента, как дьявол, Тень твоего отца, был изгнан из твоего Анимуса, и твоя Тень оставалась отделенной от него.

Пациентка: Когда я пытаюсь поговорить с Богом, я чувствую себя, как будто я снова вишу вниз головой на канате, как в той фантазии.

Великая Мать: Если ты висишь головой вниз, это означает, что ты приближаешься к Господу не головой, а нижними частями.

Эти слова, сказанные Великой Матерью, напомнили пациентке о Тени, которая могла бы помочь в совершении предпочтительного сближения с Богом.

Она подняла эту тему с Тенью следующими словами:

Разговор с Тенью

Пациентка: Тень, ты можешь мне помочь приблизиться к Богу моими чувствами?

Тень: Я знаю, что чувствовать по отношению к мужским личностям. Это очень просто; просто чувствуй женственность!

Пациентка: Каким же образом?

Тень: Мужчины могут помочь нам почувствовать то, чем мы не являемся. Для этого нам нужно почувствовать себя очень женственными, ощутить женщину в себе. Тогда мужчины придут. Люби свое тело, люби свою необходимость в мужчинах. Тогда они придут. Я чувствую, что превосхожу мужчин, потому что я знаю, что они должны пасть передо мной. Это такой небольшой трюк. Мы стараемся сделать им приятно. Они не могут устоять; они идут. Ты можешь получить от них все, что угодно, если будешь играть в гипертрофированную женственность, это для них удовольствие. Никогда не забывай, как мы стремимся сделать им приятно!

Пациентка благодарит Тень за информацию и обращается к Великой Матери.

Двадцать седьмой разговор с Великой Матерью

Пациентка: Я должна признать, что я никогда не отождествляла себя со своей женственностью и никогда не думала бы о скромном представлении себя как удовольствия для мужчины.

Великая Мать: Это был бы грех по отношению к Богу. Ты не приняла свою судьбу, пока не приняла свой пол. И признать свой пол через страдания, как ты сделала, недостаточно. Твоя Тень приняла его как дар. Ей приятно делать приятно мужчинам, и ей комфортно находиться в этой роли. Более того, как ты можешь быть сосудом Господа, если ты подавляешь естественную функцию твоей женственной натуры, тех органов, которые были созданы для зачатия? Духовному зачатию и пути к нему ты можешь научиться через то, что тебе скажет тело. Как только твоя чувственная сторона будет составлена через твои инстинкты, тебе больше не придется умолять Бога сыграть на твоей арфе. Он Сам страстно возжелает этого.

Таким образом, попытка обогатить себя все еще бессознательными теневыми частями вновь позволила пациентке сделать очередной шаг навстречу индивидуации.

Теперь она пыталась выяснить, каким образом она может доставить удовольствие Богу. Само собой, ее Анимус сразу заявил ей о том, что он не согласен с ее смехотворным планом. Но она уже знала, что ему ответить, что мы и увидим в следующем разговоре.

Разговор с Анимусом

Пациентка: Анимус, сохраняй тишину! Я хочу почувствовать близость Бога, активно отождествив себя с жизнью, которой он хочет, чтобы я жила. Итак, сначала я хочу почувствовать себя комфортно в своей женственности.

Анимус: Я – посланник Божий! Я полечу к нему и передам ему твои слова.

Пациентка: Спасибо, но я собираюсь сказать ему об этом сама.

Архетипический сон

Несколько дней спустя, очень короткий, но весьма архетипический сон пришел к ней:

Она слышит мужской голос, голос Бога, кричащий ей о помощи. Вместо обычного слова «помоги», он прибегнул к более древнему библейскому выражению: «Взываю о помощи!»

Это был весь сон.

За этим сном последовал разговор с Великой Матерью, в котором последняя объясняет, как люди могут пригодиться Богу.

Двадцать восьмой разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Доктор Юнг однажды сказал тебе, что люди – глаза и уши Бога, и что они дают сознательность Богу своими жизнями. Теперь, похоже, что Бог зовет тебя на помощь, так как он хочет эту часть сознательности, которую ты можешь ему дать.

Пациентка: У меня была непростая фантазия, которую я хочу передать тебе. В ней говорилось, что Бог очень зол на людей, так как те украли те части, которые были созданы не для человеческих рук. Эти части были секретом природы о расщеплении ядра атома и, как эквивалент этому, знание Юнга касательно Божества. Бог не рассчитывал, что человечеству будет известно о Его темной стороне. Он сам хотел оставаться бессознательным о Себе. У него возникло сопротивление. Поэтому Юнг и все его ученики прокляты в его глазах.

Великая Мать: Эта опасность не является плодом твоего воображения. Ты сама пережила невероятное напряжение; я имею в виду напряжение, существовавшее в твоей душе, когда ты узнала о своей темной стороне, или когда творческий процесс готовился к появлению через тебя. Возможно, Бог будет создавать весьма положительные вещи, пока он достаточно сознателен, чтобы начать действовать. Но если он не признает в Сатане Своего сына, тогда Его темная сторона может спроецироваться на людей. Он может спустить свою ненависть на человечество во всемирной катастрофе. Поэтому, Он будет обвинять Доктора Юнга и Профессора Эйнштейна в том, что они стали этому причиной. Они будут козлами отпущения.

Теперь слушай меня: ты очень близка к Юнгу и, конечно, ты будешь уничтожена вместе с ним при худшем раскладе. Но ты, будучи женщиной, способна на то, что Доктор Юнг, мужчина, сделать не может. Тебе сделать это будет менее опасно, чем Юнгу, чья мужская натура может спровоцировать в Боге стремление к воинственности. Более того, Богу нужно осознать не свою мужественность, а Свою темную сторону, которая включает женственность. Это именно работа женщины – привести его к осознанию. Будь Змием в Райском саду и заставь Бога съесть плод с древа Знания добра и зла. Правда в том, что люди съели его, а Бог – нет. Заставь Бога съесть плод, который ты ему предложишь. Это будет то же самое, как если бы он сыграл на твоей арфе.

Пациентка: Но это же как раз то, что он отказался делать.

Великая Мать: Да, но в то же время ты недостаточно осознавала свою Тень. Ты сможешь заставить Бога сделать это, только если полностью сольешься с Тенью.

Пациентка: О, моя Великая Мать, я не способна на исполнение такой задачи! Твоя женственность и мудрость Самости необходимы для этого. Только сама София, возможно, достаточно могущественна для этого.

Великая Мать: Да, это так. Но в твоем сне голос Бога звал на помощь именно тебя. Послушай: мы, великие женские архетипы коллективного бессознательного, может, и сможем сбалансировать слишком мужественную, и, соответственно, опасную установку Бога. Но чтобы спасти человечество, нам нужны люди. Это не может быть сделано исключительно в духовном мире. И в этом особенном случае нам нужна женщина, земная женщина. Нам нужен земной аспект женственности. Достаточное ее количество может повлиять на чаши весов и сбалансировать их. Сыграй свою роль! Это – смысл всей твоей жизни.

Двадцать девятый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Моя Великая Мать, я пережила нечто, что не было видением, а скорее проливающей свет мыслью, очень странной и очень опасной. Возможно, я говорила с тобой в пассивной фантазии. Кто-то сказал мне это или вдохновил мои мысли. Я придумала их не сама по себе.

Великая Мать: Говори.

Пациентка: Перед тем как родился Христос, Бог сделал Марию беременной через Святого Духа. Затем Сын Божий снизошел с небес на землю. Теперь мне дали понять, что обратное вскоре произойдет и Сатану примут обратно в четверичность. До этого момента, Сатана был воплощен в человечестве в качестве греха, но теперь мы должны либо подняться с земли на небеса, либо он должен переродиться в раю. Только если это произойдет, человечество будет освобождено от Сатаны; иными словами, от греха. Моя фантазия говорит, что земная женщина должна положить этому начало, привести все в движение. Мы, женщины, должны заставить Бога захотеть принять яблоко из Эдемского Сада, яблоко осознания добра и зла (в рисунке, нарисованным ею за много лет до этого, была изображена Анна и Змий, предлагающие яблоки Триединству). Или, в данном случае, его стоит назвать яблоком земли, яблоком человеческой грешности. Предложение яблока Богу совершается с намерением породить мысль в Его разуме; а именно, осознать в Сатане Своего сына, или осознать в Софии Свою жену, через которую Сатана должен переродиться как их сын в раю. Как именно это должно произойти, мне все еще неясно.

Великая Мать: Тебе понадобится скромность Марии, чтобы исполнить свою роль. Тогда, на высочайшем символическом уровне, ты родишь духовное дитя, о котором однажды было объявлено в том, что ты назвала «Великим Видением». На раннем уровне, как ты помнишь, это было объяснено как «активное исполнение предназначения».

Пациентка: Я боюсь, что неспособна на скромность Марии.

Великая Мать: Если ты будешь подвержена инфляции, ты либо умрешь, либо будешь глубоко страдать.

Пациентка: Я хочу умереть за это, или страдать, только если мне предстоит выносить это символическое дитя. Мне не суждено успокоение, пока это не исполнится.

Великая Мать: Ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

Пациентка: Понимаю. Я приму свою судьбу и попытаюсь исполнить ее. Пусть гнев Господень сразит меня до исполнения предназначения, я готова принять это.

Великая Мать: Так и должно быть.

Пациентка: Великая Мать, будь со мной! Я умоляю тебя предупредить меня в момент, когда захлестнет самодовольство. Прошу, скажи мне! Помоги мне сохранить скромность.

Великая Мать: Ты знаешь, что Бог призвал тебя на помощь. Позволь знанию этого подарить тебе скромность, ведь именно Бог привел тебя к этому. Внутри себя у тебя достаточно сил, чтобы исполнить это задание. Сам Бог вдохновит тебя на верный поступок, хотя это и кажется иррациональным. Ты – как раз та человеческая основа, которая и необходима. Сатана в человечестве; он заточен в нем. Таким же образом, твой Анимус был так же заточен в тебе. Твой Анимус взывал из тебя неврозом. Ты освободила его. Затем он сказал Богу, что ты можешь отпереть и другую решетку.

Пациентка: За этой решеткой Сатана? Или Сам Бог? О помощи кричал Бог, или же Сатана?

Великая Мать: Не имеет значения. Сатана – часть Бога. Ты искупишь их обоих, также и человечество, если тебе это удастся.

Пациентка: Моя Великая Мать, разве ты не вызываешь у меня инфляцию? Я не хочу отождествлять себя с божественными материями!

Великая Мать: Больше скромности в подчинении, чем в страхе. Ты сказала, что предпочтешь, чтобы тебя принесли в жертву, чем ощущать вечную неисполненность.

Пациентка: Тогда я подчинюсь.

Великая Мать: Если тебе не удастся исполнить эту миссию, будут другие женщины, готовые взять ее на себя. Возможно, твоя задача – просто начать этот процесс. Не так важно, будешь ли это ты или кто-либо другой, кто совершит эту миссию до конца. Но кто-то должен начать, и начало – самое непростое.

Пациентка: Что же мне делать?

Великая Мать: Когда ты висела на этом канате во время твоей фантазии вниз головой и не дала себе упасть вниз, ты стала привычной к этому положению «вниз головой». Помни о том, что ты сказала раньше: «Однажды Бог спустился с небес на землю; теперь земля должна вернуть то, чего не хватает на небесах». Ты должна помочь этому произойти. Ты должна пожертвовать очарованием Анимуса. Если достаточное количество женщин сделают это, тогда Сатана сможет вознестись на небеса. Но мысль, что тебе это удастся в одиночку – результат инфляции. Эти мысли принадлежат Анимусу. Ты – одна женщина из многих, которых призвали освободить Бога, или Сатану, или своего Анимуса. Только что я оставила тебя в твоей инфляции на один момент, чтобы проверить тебя (или же Бог проверял тебя), чтобы увидеть, достает ли тебе скромности. Достает; ты только что доказала это.

Пациентка: Я полностью сбита с толку. Что именно произошло?

Великая Мать: Понимаешь, как только ты попытаешься открыть решетку Анимуса, что позволит восхождение Сатаны, он немедленно попытается овладеть тобой через инфляцию. Следовательно, появится эта выросшая мысль, мысль, что только ты была призвана на помощь Богу. Это, конечно же, не так. Призывается женственность и ты должна исполнить свою роль с высшей степенью скромности. Ты должна освободить своего Анимуса, не всего сразу, но по чуть-чуть, шаг за шагом. И не взлететь с ним на небо в экстазе, а научившись скромности до конца твоей земной жизни. Помни об этих женщинах на центральной площади в твоем сне. Они праздновали освобождение от Анимуса, и ты получила привилегию наблюдать за празднеством освобождения. Ты должна делать в своем скромном мире то, что мы, архетипы коллективного бессознательного, делаем в нашем духовном мире. Слишком мужественный Бог в тебе – это твой Анимус. Излечи его от инфляции, когда он решит, что он – Бог или Сатана. Отделив своего Анимуса от Сатаны, ты поможешь последнему вознестись в четверичность. Таким образом, ты сыграешь свою роль в небесной драме, и ты почувствуешь, что приняла в ней участие.

Теперь я должна предупредить тебя о предстоящем тебе риске: ты будешь находиться под высоким риском попасть под невероятную инфляцию. Не забывай об этом ни на секунду. Только через тебя инфляция может покинуть Анимуса. Ты можешь справиться с ней через свою осознанность. Помимо этого, инфляция – не единственная опасность, с которой тебе предстоит столкнуться. Дефляция ничуть не лучше. Не чувствуй себя неполноценной, когда заметишь свою инфляцию; чувствуй свою человеческую скромность.

Не забывай и о том, что именно Бог воззвал к тебе о помощи, хотя ты и не единственная. Будь терпеливой. Позволь вещам развиваться в своем темпе. Будь всегда вместе со своей Тенью. Ведь неизвестно точно, что тебе предстоит ожидать в «мире-за-неврозом» навечно. Возможно, тебе придется вернуться. Пройди и через это, если понадобится. Будь смелой и внимательной!

С этими словами Великая Мать оставила свою ученицу на долгое время. Очевидно, она держала в уме, что пациентка теперь гораздо более зрелая, чтобы самой крепко стоять на ногах. И, видимо, так и было, хотя на ее пути еще оставались определенные трудности.

В целом, пациентка больше не считала себя неврастеником. Она избегала некоторых непростых ситуаций, это правда, и она все еще боялась регрессов, которых она стала все чаще избегать, нежели рисковать. Живя тихо, ей удалось проделать большой объем работы. И она получила удовлетворение от того, что чувствовала – люди стали к ней относиться лучше, некоторые даже стали отыскивать ее.

Что касается процесса индивидуации, развитие которого я показала в курсе лекций, пациентка полностью осознавала, чем обязана юнгианскому типу мышления в общем, и методу активного воображения в частности. Помимо этого, у нее было теплое ощущение благодарности к своим аналитикам и их постоянной любви и терпению, с которыми они осуществляли ей поддержку и вытаскивали из затяжных периодов отчаяния.

Что самое главное, она ощутила глубокую и истинную благодарность величественному образу Великой Матери, ее наставнице, которая кормила ее архетипической пищей. В честь этой великой личности, последнее слово будет дано ей в форме последнего разговора. Он не был последним по порядку, но ему было отведено свое место, чтобы завершить эту серию разговоров.

Он случился, когда Великая Мать и ее ученица временно сожительствовали в духовном мире, которого пациентка достигла после ее перехода бездны по канату. После этого, Великая Мать и ее ученица вместе бродили по высшему духовному царству. Там, величественная наставница привлекла внимание своей ученицы к любопытному звуку, который последняя никогда бы не заметила, не находись она под обучением у Великой Матери. Последняя объяснила этот звук как повод дать прочувствовать пропорции своей ученице.

Тридцатый разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Этот звук, который ты сейчас распознаешь благодаря тому, что живешь в данный момент в месте, которое называешь «мир-за-неврозом» - этот любопытный звук – дыхание. Ты слышишь дыхание жизни, дыхание Бога: вдох и выход, вдох и выдох; рождение и смерть, рождение и смерть…

Один божественный вдох – это вся жизнь человеческого существа.

Эпилог от Барбары Ханны

Поздние разговоры с Великим Духом

После того, как Анна завершила свои разговоры с Великой Матерью, она посвятила себя на два или три года интерпретации рисунков, нарисованных ею за много лет до анализа с Тони Вульфф. (Пять этих рисунков плюс еще несколько дополнительных, вместе с собственными интерпретациями Анны, включены в Часть II в напечатанном в частном порядке буклете, известном как «Анна Марджула»). Как упоминалось ранее, Юнг обычно выступал против интерпретаций активного воображения во время, когда оно происходит, чтобы избежать влияния на его развитие. Более того, Анна была совершенно не готова понять рисунки в то время. Также гораздо убедительнее было то, что их интерпретация пришла из ее бессознательного. Юнг говорил, что, хотя люди и заинтересованы в интерпретации своих аналитиков, им никогда не удастся встроить эти интерпретации в свои жизни, пока их собственное бессознательное не даст им свою версию. Для аналитика было бы бессмысленно об этом задумываться, однако, так как единственный важный в этом момент – чтобы анализант действительно бы сдвинулся с мертвой точки благодаря осмыслению.

В течение нескольких лет Анна завершала свой труд, она посвятила себя подготовке текста «Анна Марджула» для частной печати. Необходимо подчеркнуть, что она сама проделала большую часть работы, которая требовалась, ведь сами разговоры изначально длились слишком долго и тяжеловесно, чтобы их печатать целиком. Моя роль была в том, чтобы прочитывать ее рукопись время от времени, и вносить пару предложений.

В это время Анна чувствовала себя намного лучше, чем до разговоров с Великой Матерью; на самом деле, она уже чувствовала, что окончательно излечена, что и было для нее главной целью так долго. Она продолжила свой анализ, но уже не по нужде здоровья, не для того, чтобы излечить принижающий комплекс неполноценности, но только лишь для повышения собственной сознательности. Она была целиком и полностью убеждена, что сознательность – первая необходимость для современного человека. Однако, ее печальный опыт из детства и юности с ее крайне бессознательным отцом нанесли ей гораздо более глубокие и тяжелые раны, чем ей казалось, и все еще оставалась область отношений с мужчинами, где Анимус мог снова начать оказывать свое разрушительное воздействие. В «Анне Марджуле» мы видим, что ее отец оставался невежественным, даже на своем смертном одре, в плане того, что он сделал и собирался сделать со своей несчастной дочерью.

Дочери таких отцов приравнивают сексуальность к инцесту, и поэтому мощное традиционное табу против инцеста будет работать каждый раз, когда будет затрагиваться так или иначе область их сексуальности. Поэтому, эта область будет противостоять всему и останется без изменений даже после такой тщательной трансформации, описанной в «Анне Марджуле».

В самом деле, на несколько лет этого хватило, чтобы Анна жила тихой и счастливой жизнью, чтобы она могла посвятить себя интерпретациям своих ранних рисунков в подготовке к «Анне Марджуле». Но когда работа оказалась завершена, зона табу вновь начала ее беспокоить, и она болезненно осознавала, что ей предстояла еще работа в активном воображении, прежде чем она могла бы полностью положиться на свою трансформацию, чтобы та освободила ее ради существования «заклинателя дождя», которое дает смысл даже в самом преклонном возрасте.

Она полностью осознавала это и мы уже обсуждали, с чего ей стоит начать, когда к ней пришел на помощь сон. Она рассказала следующее:

Я нахожусь в ресторане, где принято самообслуживание (или «Само»-обслуживание!). Дверь открывается, и входит Профессор Юнг. Он садится за мой столик и говорит со мной. Затем обстановка меняется: я сама сижу, но профессор стоит справа от меня, разговаривая с мужчиной. Мне не уследить за нитью разговора, ведь они говорят друг с другом как равные, их диалог превыше моего понимания. Но пока мы говорили, Юнг охранительно закрывал меня своей широкой спиной, и продолжал держать меня за руку. Через это прикосновение я почувствовала поток новой жизни, входящий в меня.

Этот странный человек – по всей видимости, один из образов Анимуса, которого она пока еще не встречала, и, в самом деле, ее работа с Анимусом в «Анне Марджуле» была сконцентрирована только лишь на его негативной стороне. Тот факт, что этот образ мог говорить с Доктором Юнгом на равных о вещах «превыше ее понимания», говорит нам о том, что он относится к положительному уровню ее Анимуса, который она все еще совершенно не осознавала. Мне казалось, поэтому, что этот образ был равным Великой Матери с мужской стороны, и, что, если бы он заговорил с ней, он бы увел ее настолько же далеко в Логос, насколько Великая Мать увела ее в Эрос. Перенос на Юнга, более того, всегда был перемешан тем, что ее отец сделал с ней, и всегда находился под властью отрицательного аспекта Анимуса. Этот образ из сна, поэтому казался также и возможностью сделать серьезный прогресс в этой области, надежда, которая постепенно оказалось полностью воплощена в жизнь.

Тем не менее, во сне было очевидно, что путешествие могло быть несколько опасным, иначе, зачем доктору Юнгу охранительно держать ее за руку весь сон? Но тот факт, что новая энергия полилась в нее через этот контакт, сделал это путешествие гораздо более осмысленным. Анна очень мудро поступила, сохранив контакт с Великой Матерью, и с самого начала она была уверена в ее одобрении этого путешествия. Великая Мать, в самом деле, не раз вмешивалась, когда дела складывались не самым удачным образом, спасая так ситуацию.

Эти разговоры с «Великим Духом», как Анна назвала его, были столь же длинны и тяжеловесны, как и ее изначальные разговоры с Великой Матерью, и, очевидно, нуждались в уплотнении, прежде чем их можно было включить в эту книгу. Она составила из них серию лекций, которые были продолжением «Анны Марджулы». Но к этому времени она уже приближалась к девяностолетнему возрасту, и, более того, Великий Дух вдохновлял ее писать стихотворения на ее собственном языке. Поэтому она попросила меня заняться сжатием ее текста и дала мне полную свободу действий при работе над текстом.

Первый цикл разговоров

Анне было очень сложно участвовать в этих разговорах, так как ее представление об Анимусе сходилось на ее личном отрицательном образе, которое у нее сформировалось после несчастного случая с отцом, который запечатлелся в ее памяти. Однако отец, будучи столь бессознательно слеп по отношению к собственным дочерям, при всем при этом был весьма интеллигентным и выдающимся человеком. Поэтому и у ее Анимуса также была положительная сторона, которую Анна никогда не видела, а позади находился архетипический образ Великого Духа. Но все эти ипостаси были безнадежно перепутаны между собой, когда она начала эти разговоры, поэтому первая часть касается целиком распутывания и удаления переноса Анны своего отрицательного Анимуса на другие ипостаси.

Анна пытается сразу заговорить с архетипическим образом, хотя и признает, что видит его очень смутно и что между ними стоит отрицательный Анимус. Великий Дух отвечает, что, так как этот образ намного меньше, чем он сам, это может быть так, только если Анна все еще стоит слишком близко к отрицательному образу, что тот может перекрыть превосходящую по размеру фигуру. Он также заявляет, что она слишком сильно боится меньшего образа при том, насколько смело она обращается к Великому Духу.

На следующий день она говорит ему, насколько этот разговор ей помог, и что часть ее страха превратилась в уважение к нему. Но Великий Дух говорит, что все должно быть иначе: она променяла свою агрессию к нему на более скромное поведение, таким образом, нейтрализуя часть своего страха «младшего брата», как он называет ее личного Анимуса.

Анна читала много книг Майстера Экхарта и была убеждена, что мы должны оставить свой путь во благо пути Бога, или, говоря на языке психологов, Эго должно быть пожертвовано в пользу Самости. Поэтому она просит Великого Духа помочь ей исполнить волю Господа добровольно. Он отвечает, что «добровольно» зависит целиком от нее, но, в общем, он может дать ей знать, что Бог хочет от нее. Но, он добавляет, это как раз то, что она не хочет знать; скажем, так, она слишком боится того, что ее попросят поднять свой крест. Поэтому, она предпочитает оставаться во власти «младшего брата». Ей кажется это безобидным по сравнению с тем, что может от нее хотеть Бог. Затем Анна говорит, что, хотя Великий Дух избавляет ее от страха перед «младшим братом», она боится его самого гораздо больше, чем когда-либо боялась отрицательного Анимуса!

В следующем разговоре она сама себя обвиняет в гордыне. Упоминание о кресте привело ее к отождествлению с Христом, и снова она показалась себе гораздо большей, чем была на самом деле. (Читатель вспомнит, как пылкое желание Анны стать «великой женщиной» было помехой во многих разговорах с Великой Матерью). Великий Дух напоминает ей о том, что именно она начала с того, что желает знать, что от нее хочет Бог.

Здесь нужно уточнить, что по причине смешения ее личного позитивного Анимуса и Великого Духа, она приписывает все ответы последнему. Этого самого по себе достаточно, чтобы вызвать инфляцию, и это показывает, почему в активном воображении столь важно различать и разделять индивидуальные и коллективные элементы. Так же как женщина, которая впервые видит отрицательного Анимуса, по ошибке принимает его за самого Сатану, так и с положительной стороны, она может принять свое личное бессознательное за Великого Духа собственной персоной.

В следующем разговоре Анна замечает, что почти все время говорит только она сама, что кажется ей глупым, учитывая, что она хочет узнавать все от него. В своем комментарии к случаю Гуго Сен-Викторского я говорила об ошибке, которую она вместе с подавляющим большинством случаев из средневековья совершает во время подобных разговоров: так называемый диалог на самом деле – монолог самого писателя. Но у Анны такое поведение менее оправдано, ведь техника разговоров гласит, что человеку нужно только начать разговор или задать вопрос, а затем очистить свой разум, чтобы была возможность услышать ответ. Как говорил Ба четыре тысячи лет назад: «Смотри же, хорошо, когда люди слушают» - совет, к которому так мало людей прислушиваются даже сегодня. Мир был бы совершенно иным, если бы больше людей, наконец, выучили этот урок.

Великий Дух, или, скорее, бессознательное Анны, творческий ум, говорит ей, что хотя он не возражает против ее вопросов о ее личной жизни, Анна должна понимать, что если она понадобится ему для творческих целей – стихи или музыка – он просто принудит ее подчиниться, как он делал в течение всей её жизни. Затем Анна говорит Духу, что он слишком велик, чтобы она «несла его на своих плечах», на что он призывает ей не говорить бессмыслицу! Она не может, и не несет его; она может только забеременеть его вдохновением, как, и предначертано женщине. Если он выбирает женщину, чтобы претворить свое вдохновение в жизнь, это не делает ее посредственным человеком! Ей нужно постараться опустошить себя, в особенности от идей младшего брата Анимуса. После этого он может творить ее руками. Именно этой техникой мы должны пользоваться, чтобы прислушиваться к бессознательному: опустошать себя и слушать.

Но Анна еще не готова слушать, и, как Уставший от Мира Человек, она начинает играть с идеей самоубийства. Она называет это исполнением своих амбиций в интересах самопожертвования. Она говорит: «в один момент, суицид облегчит мое бессознательное чувство вины (самонаказание) и удовлетворит мои амбиции и манию величия, особенно если самоубийство примет форму исступленного самопожертвования!»

Великий Дух, так же, как и Ба, сразу же восстает против этой мысли. Он говорит, что время, когда она могла последовать примеру сестры, давно прошло, ведь теперь в ее распоряжении находится «чуть больше осознания своей Тени… и, что гораздо важнее, чуть больше осознания Бога как живого существа».

Признавая, что она все еще путает желания Бога и мысли Анимуса, она также признает, что, так как она не безумна и ей доступен здравый смысл, она никогда не совершит самоубийство. Но она боится, что «религиозный экстаз» может выбить почву у нее из-под ног. Если только она могла бы променять это на библейский страх Бога… Великий Дух отвечает ей, что она должна сначала принять свои ограничения и признать, что она попросту не является великой женщиной.

Здесь мы видим почти то же самое, о чем говорит Юнг в конце главы «Жизнь после смерти» в книге «Воспоминания, сновидения, размышления». Он пишет:

«Для человека основной вопрос в том, имеет ли он отношение к бесконечности или нет? Это его главный критерий. Только когда мы осознаем, что существенно лишь то, что безгранично, и что оно, это безграничное, в свою очередь, существует, мы теряем интерес к ничтожным вещам. Если мы этого не знаем, мы требуем, чтобы те или иные наши качества, которые кажутся нам нашими достоинствами (например, "мой талант" или "моя красота"), весь мир признавал за таковые. Чем более человек настаивает на своих ложных достоинствах, тем менее он чувствует то, что существенно, тем менее он удовлетворен своей жизнью. Он считает, что его ограничивают, тогда как ограниченны его собственные помыслы, - так возникают зависть и ревность. Когда же мы понимаем и чувствуем, что уже здесь, в этой жизни, присутствует бесконечность, желания и помыслы наши меняются. В итоге в расчет принимается лишь то, что существенно, что мы воплотили, а если этого нет, жизнь прошла впустую. И в наших отношениях с другими людьми важно то же самое: присутствует ли в них некая безграничность.

Но чувство безграничности может быть достигнуто лишь тогда, когда мы имеем границы вне себя. Наибольшим ограничением для человека становится его самость, проявляющаяся в ощущении: "Я есть то, а не это!" Только осознание самого себя, своих собственных границ, позволяет нам ощутить безграничность бессознательного. И тогда мы узнаем в себе одновременно и вечность, и предельность, и нечто единственное, присущее только нам, и нечто иное, присущее не нам, но другим. Зная себя как уникальное сочетание каких-то свойств, то есть осознавая, в конечном счете, свою ограниченность, мы обретаем способность осознать бесконечность. И только так!» (Перевод: В. Поликарпов, Мн.: ООО "Харвест", 2003)

Но Анна все еще не готова пожертвовать своей любимой целью – стать великой женщиной. Она говорит ему, что она видит своей задачей принять «Великое Нет» от Господа: нет мужу, нет детям, нет любовникам, нет поэзии или композиторству. В этом ее сегодняшнее женское достоинство. Но Великий Дух – ее великий соблазнитель; поэтому она должна теперь его покинуть. Он дарил ей удовольствие время от времени, когда вдохновлял ее, и он все еще может продолжать это делать, если примет свою второстепенную роль в ее жизни, которая теперь целиком и полностью занята Великим Нет.

Он говорит, что понижение до роли «возможного украшения ее жизни» совершенно ему не подходит, но она едва слышит его. Она не видит ничего кроме ее Великого Нет. Господь соблазнил ее, и Великий Дух теперь гораздо ниже. Она даже заявляет, что ее «Великое Нет» - что-то сродни объединению противоположностей, пережитому Лютером.

Лютер, монах, в юности был очень невротичен; возможно, даже безумен. Он делал все, что мог, чтобы перерасти свою болезнь. Он исповедовался по пять раз на дню, занимался самобичеванием, постился. Ничего не помогало. В крайней степени отчаяния, он сказал себе: «Хорошо, Бог проклял меня, мне место в аду. Теперь я согласен сдаться воле Господней, согласен принять свое проклятии, отделиться от Бога». (Обычно мужчины сражаются со своей судьбой, тогда как женщины переживают ее. Но в полном отчаянии Лютер выбрал женский путь, и эта установка принесла ему излечение).

Таким образом, он стал велик, и она тоже ожидает своего величия, хотя и признает, что ее величие будет менее видимо, потому что она женщина. Если бы только Великий Дух осознал свою второстепенную роль и просто украсил ее жизнь, тогда он может даже доставить удовольствие самому Богу!

Теперь, хотя она уже готовилась хвастаться об этом вечно, ее призвал к порядку сон. А приснилось ей вот что:

Я в неизвестном городе. Я иду по улице под гору. Наверху большое здание (ассоциация: брюссельский Дворец Правосудия). К нему ведут четыре дороги. Я забираюсь на холм и смотрю на крутой подъем внизу. Вид захватывающий, меня наполняет восторг. Затем я нахожусь снова в нижней части города в очень грязной кухне (кухня Тени? Кухня ведьмы?).

Хотя, как правило, лучше не вмешиваться в активное воображение, конечно, человеку следует указать на это в том, случае, если оно используется неверно, и мне стало очевидно, что Анна снова пала жертвой своего отрицательного Анимуса. Но она была настолько поглощена своей идеей Великого Нет, что уже была неспособна слушать ни меня, ни Великого Духа. Однако этот сон дал мне шанс, и я попросила ее, «справедливости ради», перечитать последний разговор и подумать, была ли она справедлива с Великим Духом, а также спросить себя, что она делала на кухне ведьмы.

Конечно, ей это не понравилось, но «справедливости ради» она согласилась. К следующему разу Анна уже целиком избавилась от мысли Анимуса о Великом Нет и увидела, когда именно эта мысль охватила ее. Но все равно потребовалось убедить ее возобновить разговоры, ведь она очень боялась предстать перед ним после своей дерзкой выходки.

Несмотря на это, Анна предстает перед Великим Духом и спрашивает, возможно ли ей все еще говорить с ним после ее ужасной ошибки заражения его отрицательным Анимусом. Она уже забыла о своем сне, в котором Великий Дух говорил с Юнгом на равных, и признает, что, скорее всего он вообще ее не соблазнял.

Великий Дух отвечает, что самое главное для нее – узнать личность соблазнителя. Он подозревает, что амбиции соблазнили ее. Это даже не амбиции, а мания величия, что гораздо хуже, так как эти амбиции кажутся уже исполненными. Когда он сказал ей смириться с тем, что она не великая женщина, он надавил на ее манию величия. Моментально она резко возразила, что она была великой, так как приняла Великое Нет от Бога и даже заявляла, что это подобно Лютеранскому единству противоположностей. После этого «справедливости ради» он согласился, что она приняла свое предназначение, но сделала этот скромный жест бессмысленным, возгордившись им. Таким образом, она сдалась мании величия и снова почувствовала себя великой женщиной. Это она должна осознать.

Более того, Великий Дух советует ей лучше осознать своего отрицательного Анимуса. Она совершает ошибку, думая, что, осознав лучше положительного Анимуса, она автоматически сдержит отрицательного, говорит он. Только осознав лучше отрицательного Анимуса, она сможет приблизиться к Великому Духу. Только с помощью тяжелой работы над нижними областями она сможет понять духовные беседы, которые он вел с Юнгом в ее сне.

В следующем разговоре Анна говорит о своем сексуальном табу, которое, как она считает, не позволяет ей заводить отношений с мужчинами и Великим Духом. Он указывает, что это все из-за ее властного Анимуса и ее личного стремления к силе. Он говорит:

Во время полового акта женщина должна оставить свою силу и позволить мужчине взять верх. Глубоко внутри, ей хочется именно этого. Она хочет быть пересиленной мужским. Момент, когда ей приходится сдаться – это момент удовлетворения. Такова природа.

Она спрашивает, в чем ее ошибка. Он отвечает, что она судит мужчин по своему отрицательному Анимусу, который только лишь пересиливает ее для того, чтобы заполучить власть над ней, и поэтому у нее нет веры в мужчин, в их нежность или любовь. Она переносит своего собственного отрицательного Анимуса на мужчин и таким образом уничтожает любой шанс того, что ее полюбит мужчина.

Анне уже было далеко за 70, когда произошел этот разговор, и она сказала: «Я стараюсь осознать, что время для сексуальности давно прошло». Великий Дух отвечает, что время для буквальной сексуальности действительно прошло, но не для его символического осознания. Имея сексуальность в качестве основы, она должна научиться смотреть духовности в лицо. Анна после осознала, что именно ее страсть к власти, к тому, чтобы стать великой женщиной, испортила ее женскую сексуальность.

Великий Дух объясняет, что хотя она иногда и осознавала, что была одержима отрицательным Анимусом, которого она всегда считала кем-то извне, теперь же она должна осознать, что он – часть ее. Именно ее стремление к власти удерживало ее от нормального женского желания быть пересиленной. Она блокировала путь к своей женской природе своим стремлением к силе. Не дьявол извне сделал это с ней, а она сама.

В следующем разговоре она говорит ему, насколько все то, что он ей сказал, помогло ей. Но теперь ее беспокоит кое-что еще. Женщина в отеле, которую она называет миссис С., действует ей на нервы. Она собиралась больше не контактировать с ней, но теперь она осознала, что была «жестокой и эгоистичной» по отношению к ней, и думает о том, как сильно она ее обидела. Она также признает, что была нечестна, когда взяла слишком много сдачи на почте утром. Что он думает о ее поведении?

Он отвечает, что невозможно принять отрицательные теневые части без последствий. По крайней мере, она знает, что она не более честна, чем все остальные люди. Но он не собирается говорить ей, что она сделала с миссис С., так как она это сделала не ради другой женщины, но исключительно ради себя. Она рада своей свободе, но радость смешана с тревогой о том, что теперь ее могут увидеть как «суровую, жестокую и безжалостную».

Анна спрашивает его, в какой момент вступает отрицательный Анимус, но Великий Дух отвечает, что эти проступки были совершены ее Тенью и к Анимусу никакого отношения не имеют. Она должна научиться различать их: Анимус – это тот, кто предлагает неоспоримые мысли по поводу того, что ей стоит и что не стоит делать, тогда, как Тень совершает конкретные дурные поступки.

Великий Дух привлекает внимание Анны к важному моменту: нет смысла винить Анимуса за то, к чему он не имел отношения. Я узнала это на личном суровом опыте, когда как-то раз во время моего анализа, Юнг уехал на время рождественских праздников. Я жутко вышла из себя и винила за это Анимуса, что только ухудшало ситуацию. В первый час анализа я сказала, что во время праздников находилась под сильным влиянием Анимуса. Юнг посмотрел внимательно на меня и сказал: «Я не думаю, что проблема в этом. Что же на самом деле произошло с тобой в начале праздников?» Я вспомнила, как меня сильно обидели, но я была понимающей и «разумной» по отношению к этому, несмотря на то, как много это на самом деле для меня значило. Именно неосознанные эмоции вывели меня из себя, и, виня Анимуса тогда, когда тот был совершенно невиновен, я, само собой, вывела и его из себя, тем самым создав дополнительную, пусть и второстепенную, сложность.

Как это часто происходит в активном воображении, ужасная ошибка Анны оказалась скрытой удачей. Она дала Великому Духу возможность научить Анну разнице между ним самим и отрицательным Анимусом, и различать его с Тенью. Первая часть ее разговора заканчивается развитием способности разделять эти три образа, и она уже не совершает таких ошибок в последующих разговорах, или, по крайней мере, сразу замечает, что совершила их. Но она все еще не различает своего собственного положительного Анимуса, или бессознательный разум, и архетипического образа Великого Духа. Она должна научиться разделению их тяжелым трудом во время следующих разговоров.

Предположительно, вдохновение, которое приходило к ней, происходило от ее личного положительного Анимуса, хотя эти вдохновения также казались местами архетипическими. Это говорит о том, что Дух временами выражает себя через картины, стихотворения или музыку индивидуального творца. Это хорошо видно по картинам таких художников, как, например, Питер Биркхойзер.

Второй цикл разговоров

Во втором цикле Анна хотела, чтобы Великий Дух просветил ее, как ей добраться до темной стороны Бога и можно ли нас призвать к злу осознанно. Нужно указать сразу, что сознательно вершить зло – совершенно другое, не то, что быть одержимым им бессознательно, что, кажется, и происходит повсеместно в наши дни, и это очень сильно отличается от того, чтобы относиться хорошо к злу. В первом случае, мы берем ответственность за зло, которое вершим, и серьезно страдаем от этого, то есть, страдаем в том случае, если нас воспитали в рамках христианской морали, гласящей, что все зло от дьявола, и его следует осторожно избегать, что Анна и делала. Это подходило нуждам человека 2000 лет назад, когда Христос проповедовал это, но сегодня оно стало слишком односторонним, когда стало ясно, что наша задача – принять обе противоположности и жить как можно лучше с ними обоими.

Анна осознала это и была в ужасе от того, как мы можем относиться к злу. Юнг написал главу «Воспоминаний, Сновидений, Размышлений» под названием «Поздние мысли», когда ему уже было за 80. Он пишет:

За светом следует тень, другая сторона Творца. Пик этой тенденции приходится на XX век. Ныне христианский мир воистину столкнулся со злом, с откровенной несправедливостью, тиранией, ложью, рабством и принуждением. В неприкрытой форме мы видим это в России, хотя родиной первого губительного пожара стала Германия, и это со всей неопровержимостью доказывает, свидетельствует о слабости позиций христианства в XX веке. Оказавшись лицом к лицу с этим злом, уже не спрячешься за эвфемизмом вроде privatio boni (первичность добра. - лат.). Зло стало определяющим в этом мире, от него уже невозможно отделаться иносказаниями. Наша задача - научиться избегать его, поскольку оно уже здесь, рядом с нами; а возможно ли это, удастся ли нам избежать еще большего зла, сказать пока трудно.

Анна занималась этой частью активного воображения уже после смерти Юнга. Чуть позже после того, как были опубликованы «Воспоминания», и, вспомнив, что образ Великого Духа говорил с Юнгом в ее сне на равных, она надеялась, что Великий Дух сможет научить ее «жить со злом», если это возможно, без «жутких последствий». Как и все мы, она осознала, что ужасные последствия могут захватить всех нас в ужасной апокалиптической манере в любой момент, но мы все еще молимся вместе с Христом: «Если возможно, да минует Меня чаша сия», что вполне обоснованно, если мы можем искренне добавить: «впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Матф. 26:39).

Анна начинает с того, что спрашивает Великого Духа, как она может обратиться к темной стороне Бога. Он спрашивает, действительно ли ей этого хочется. Она признает, что нет, но она уверена, что должна. Он принимает этот ответ, но советует сначала обратиться к своей темной стороне и добавляет: «Возможно, ты думаешь, что уже делала это раньше, но на самом деле это не так». Она спрашивает, имеет ли он в виду, что она должна изменить взгляд на вещи в том смысле, что она иногда вершит зло сознательно. Он отвечает «Это как раз то, что я имею в виду», что заставляет ее обратиться к своей христианской установке и спросить, не Сатана ли он собственной персоной! Он отвечает: «Нет, я не первоисточник зла, но так как принцип противоположностей должен быть исполнен, таков закон жизни, я знаю, что те, кто совершают дурные действия (сознательно), служат воле Господней». Анна спрашивает, не могут ли люди оставить это Богу. Великий Дух отвечает: «Если оставить это Богу, то Он будет делать это через тебя, но ты поворачиваешься к нему спиной. Это причина, почему у тебя спина так устала, и твоя шея болит так сильно. Ты можешь посмотреть в облака, но твои глаза также утомлены, так как света слишком много. Более того, вся христианская установка – ложь».

Он продолжает, объясняя, что мы в любом случае вершим зло, так как мы «полухорошие, полуплохие» по природе, но в «сознательных руках зло принимает другой окрас. Именно это ты можешь сделать для других людей: ты можешь освободить их от части их зла, материализуя свое зло в сознательные действия».

Я пыталась показать, как это работает на практическом уровне, когда я описывала установку Шарлотты и Анны Бронте по отношению к их брату Брамвеллу, и как Пру Сарн (в «Драгоценном Бейне» Мэри Уэбб) позволяет своему брату Гидеону творить зло у себя за спиной. Но Великий Дух заходит еще дальше, и объясняет, откуда у человека могут взяться физические симптомы, как результат избегания равенства противоположностей. Согласно пророку Исайе, Сам Господь говорит нам: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это» (Исаия, 45:7). Из этого следует, что Господь ждет, чтобы мы приняли обе противоположности, созданные Им.

К сожалению, или к счастью, перед теми из нас, кто все еще жив, после двух мировых войны, показавших нам, что христианская установка подавления зла больше не работает, стоит задача каким-то образом наладить контакт с обеими сторонами, задача, которая еще никогда не ставилась ни перед одним человеком. Это, видимо, означает перемену эпох: мы больше не можем плавать в бессознательном с Рыбами; вместо этого, нам нужно переносить часть бессознательного вместе с Водолеем. Я напомню читателю, что Юнг думал, что будущее всего мира зависит от того, сколько людей смогут взять на себя эту задачу.

Анна спрашивает, не было ли поведение по отношению к миссис С. началом на пути в этом направлении, с чем Великий Дух согласился. Но затем она спрашивает его, мудро ли так поступать. Он отвечает, что она также может продолжать нести часть зла на своей болезненной спине, если она это предпочитает, но тогда он покинет ее и оставит своему младшему брату, ведь ей легче возложить часть зла на Господа, чем исполнять свою роль и таким образом разделять с ним страдание. Он предлагает ей не вплетать в это манию величия – делать это ради Бога (Самости) и не для того, чтобы в итоге быть великой, ведь тогда она действительно будет потеряна.

Анна размышляет об этом разговоре какое-то время, и думает, что она все еще видит шанс быть великой. Она говорит ему, что, так как погружение в манию величия, несомненно «плохая тенденция», и она, должно быть, злая в любом случае, она может привнести эту злую тенденцию в сознательную жизнь. Она не соглашается, что если она так сделает, она будет потеряна.

Он повторяет ей, что в этом случае она будет потеряна, но на этот раз добавляет, что в таких глубоких областях души, человеку иногда необходимо потеряться. Она спрашивает, будет ли он поддерживать ее и вести по этим местам. Он отвечает, что он будет вести ее, но она должна взять ответственность на себя. «Величие начинается с ответственности», говорит он. Потом она говорит о том, как ее застенчивость сдерживает ее, и что она думает, что была бы излечена, если бы перестала сражаться с манией величия. Он говорит, что теперь она находится с ней лицом к лицу, чтобы избавиться от застенчивости, но не ради себя! Она спрашивает, являются ли мания величия и застенчивость двумя проявлениями одного комплекса, с чем он соглашается.

Анна спрашивает, можно ли ей начать с «умасливания мании величия понемногу», и Великий Дух отвечает: «Попробуй». Она спрашивает, вызывает ли она у него отвращение; он отвечает: «Нет, я удивлен». Анна говорит, что чувствует волну либидо, захватывающую ее. Великий Дух говорит да, она посмела высказаться перед ним, но теперь ей придется иметь дело с младшим братом. Анна принимает это, говоря, что осмелилась на это, потому что Великий Дух пообещал ей вести ее, на что он отвечает, что выглядит так, как будто она считала, что сама ведет его! Она понимает, о чем он говорит и принимает младшего брата очень снисходительно.

Позднее Анна очень внимательно обдумала этот разговор. Она начала понимать, что снова повела себя слишком дерзко с Великим Духом вероятно потому, что была одержима младшим братом. Великий Дух говорит ей различать их еще более внимательно, ведь тогда будет возможно примириться с ними. Она отвечает, что действительно понимала, что погружение в манию величия было бы служением Эго, а не Самости, как было в ее сне. И это было бы неправильно, и теперь она осознает, что только Самость может быть великой в ней. Она не должна отождествлять себя с ней; скорее, она должна приносить ей жертвы, чтобы она исполнила свое предназначение в ней.

Мы видим, как мудро Великий Дух ведет эти беседы. Он говорит ей «попробовать», то есть, погрузиться в манию величия, чтобы она могла узнать опасность этого на своем опыте, единственном способе чему-либо научиться. Он завершает разговор словами: «Снизь манию величия до неисполненного состояния – а именно, до своего стремления к величию, а затем раствори свое стремление в стремлении Самости в тебе. Следуй этому. Служи Самости. Не пытайся стать великой. Пытайся стать такой скромной, что Самость может быть великой в тебе, и сможет проживать свое величие через тебя».

Здесь Анна узнает истину, которую подтвердил Юнг в двух снах, которые он записал в конце главы «Жизнь после смерти» в «Воспоминаниях, Сновидениях, Размышлениях»; они об НЛО (неопознанные летающие объекты) в октябре 1958, и ранний сон о йоге, который я уже упоминала. В этих разговорах, и в дальнейших размышлениях о них Анна смутно осознает, что Самости, чтобы воплотить себя, приходится носить человеческую форму, переживая земные события. Она решила сделать все, что может для того, чтобы воплотить Самость в себе.

В следующих разговорах, Анна говорит Великому Духу о том, как она желала величия даже в детстве, ведь ей хотелось быть вундеркиндом. Он признает, что она была одаренным ребенком, и так как он не знал, что с этим делать, талант начал становиться «искривленным» даже в раннем возрасте. Но теперь она достаточно взрослая, чтобы понимать, что все величие принадлежит Самости и что он, как часть Самости, есть ее одаренность.

Это удивляет Анну, и она предполагает, что раз Дух разделил с ней ее жизнь, она должна быть замужем за ним, с чем он соглашается! Мы видим, как опасно не различать личные и коллективные стороны Самости. Она действительно была замужем за своим собственным творческим духом, как и должны быть все творческие женщины, но видеть себя невестой архетипического образа естественно привело к инфляции и большим трудностям в последующих разговорах.

В том, чтобы видеть в себе невесту, было одно большое преимущество: это научило ее думать о себе как о женщине. До этого, когда творческий дух захватывал ее вдохновением, она превращала себя в неполноценного человека, о чем предупреждал ее Великий Дух. Но теперь ей теперь понятно, что она, как и все истинно женственные женщины, желает быть пересиленной мужским. С ее страстью быть великой самой по себе, сомнительно, что она приняла бы это из рук ее личного творческого духа. Однако в то, чтобы быть невестой Великого Духа, она была вполне готова поверить, и позволяла ему пересиливать ее так, как ему хочется. Но это привело к большему сексуальному возбуждению, чем ее постаревшее тело могло выдержать. И оба его предупреждения: что человек не сможет носить Великого Духа и только богиня может стать Шакти для Шивы, были пропущены мимо ушей.

Анна делает ту же ошибку, которую совершил Фауст, когда тот сделал себя женихом Елены Троянской вместо того, чтобы оставить ее Парису, которому она на самом деле принадлежала. Юнг не раз говорил об этом, и приписывал раннюю трагическую смерть Эвфориона, сына Фауста и Елены, этой ошибке (Фауст, часть 2, Гете). Но Анна была целиком и полностью захвачена мыслью о том, что она – невеста Великого Духа. Она начала думать о том, чтобы оставить эту мысль не только когда пострадало ее здоровье, но и когда у нее начались глубокие депрессии, чувствуя, что она потеряла все то, что получила путем тяжелого труда в активном воображении. Весь ее внутренний мир и покой пропал бесследно.

В этой дилемме ей помог сон: она идет по крутому спуску в лесу. На краю леса она подходит к ферме, хотя дорога продолжает идти вниз к озеру с банной хижиной. Она получает ключ от жены фермера и спускается, чтобы поплавать в озере, но решает, что слишком устала и вместо этого пойдет домой. Она возвращается на ферму и обнаруживает, что оставила кошелек со всеми деньгами и одеждой в хижине. Несмотря на усталость, она решает, что должна вернуться за ними. Мимо проезжает почтовый микроавтобус и она видит, что на месте бани стоит почта. Она обращается к мужчинам, чтобы те ее подобрали, но они говорят, что дальше машина не поедет – дорога слишком узкая. Машина встала посреди дороги, перекрыв ее так, что Анна не может пройти. Она в расстройстве просыпается.

Анна понимала сама, что начало сна было вполне позитивным и что плавание в озере означало погружение в бессознательное, которое Великий Дух помогал ей совершить. Она также осознала, что все пошло наперекосяк, когда она отказалась от погружения, что бы означало, что она отказывается вверять себя Великому Духу.

Ассоциации к этому сну приносят озарение, в особенности ключ, который ассоциируется с ключом Синяей Бороды, который дал его своей юной жене от запретной комнаты, где она нашла скелеты всех своих предшественниц. Анна также поняла, что Синяя Борода олицетворял темную, злую сторону Великого Духа, и что у нее возникают те же трудности в построении контакта с его темной стороной, как и в случае со своей темной стороной или Бога. Однако явно именно его темная сторона обладала ключом, поэтому не поверить ему (не осмелиться плавать в озере) означало пойти по неверному пути. Она обвиняет его и говорит, что бессознательное всегда ведет себя как Синяя Борода: дает нам ключ, который спокойно мог бы оставить при себе, а затем наказывает нас за то, что мы им воспользовались. Пример, который демонстрирует это в особенности хорошо, можно найти в «Химической Свадьбе» Христиана Розенкрейца. Именно сам Купидон привел Розенкрейца в комнату Венеры и позволил ему наблюдать спящую богиню, и сам же Купидон наказал Розенкрейца за вторжение, подстрелив его своей стрелой.

В конце интерпретации Анна упоминает двух братьев, которые спасли свою сестру в истории Синей Бороды и предполагает, что про них нельзя забывать в интерпретации. Она неохотно связывает их с двумя почтальонами: «несмотря на то, что почтальоны должны были помочь спящей». Она размыто предполагает, что они должны представлять собой Великого Духа и его младшего брата! При этом Анна совершенно не задумывается о том, что два брата, будучи ближайшими родственниками девушки, совершенно точно представляют собой двух личных Анимусов, что и подтверждается во сне тем, что почтальоны принадлежат к внешней жизни, тогда как она сама только что уподобила погружение в озеро наличию веры в Великого Духа. Поэтому, образ, пришедший как разрешение сновидения – явное различение между личным и архетипическим. Я не помню, осознавала ли я это так же ясно тогда, как сейчас, но и эта интерпретация была бы так же пропущена мимо ушей, подобно тем предупреждениям Великого Духа.

В течение следующих нескольких недель последовал период, который Анна сама охарактеризовала как довольно бессмысленные разговоры с Великим Духом. Я помню, что согласилась с ней в этом, и они не повторялись в записях, которые она мне дала. Анна была в сильном расстройстве в то время. К счастью, я вспомнила, как Эмма Юнг ранее справлялась с похожей ситуацией, когда она посоветовала Анне поговорить с женским образом, которую та позже назвала Великой Матерью. Поэтому, я посоветовала ей приостановить разговоры с Великим Духом и предложила обсудить ситуацию с Великой Матерью. Анне очень понравилась эта идея, и она приняла мое предложение моментально.

К моему облегчению, Великая Мать порекомендовала ей ослабить отношения с Великим Духом, в частности отказаться от атак сексуального возбуждения, которые были слишком телесными для ее возраста. Великая Мать заметила, что Великий Дух много сделал дня нее: она реабилитировала свою женственность. Это должно было произойти, когда той было около двадцати и именно это «Великое Видение» пыталось сделать, но, к сожалению, оно было принято неверно. Анна должна помнить, говорит Великая Мать, что с тех пор прошло около пятидесяти пяти лет, но ее женственность развилась лишь до уровня юной девушки двадцати лет. Так как это совершенно не подходит ее возрасту, она должна осознать, что она просто не молодая невеста сама по себе, но что архетип невесты, наконец, пробудился в ней. Сам архетип царских кровей, она – принцесса. Анна должна осознать эту принцессу в себе. Архетип – юная невеста, переживает те чувства, которые когда-то Эго Анны отобрал у нее. Она должна найти способ наладить контакт с этим архетипом.

Анна спрашивает, как ей это сделать. Великая Мать отвечает, что она должна понять, что она – мать или бабушка юной невесты. Анна должна рассказать ей о годах, которые она, видимо, упустила. Юная принцесса может помочь ей восполнить эти годы, заполнив пробелы и исправив ошибки, так как Анна подавляла ее до такой степени, что совершенно не осознавала ее. Она должна постараться понять ее материнской любовью, научить ее принимать свои чувства и ощущения, также как и контролировать их «через осознание своего царского происхождения». Анна тоже принадлежит к «царской семье одаренных женщин»; поэтому ее пылкой женственной дочери не позволяется нарушать каждое «неудобное правило».

До этого момента Анна была очень сурова с этой внутренней царской дочерью и подавляла ее. Однако теперь Анна поняла ее архетипическое происхождение и должна восстановить ее на своем месте. Великий Дух пробудил в Анне поистине женскую реакцию на свою мужественность, но для нее это означало рождение, то есть, осознание, своей царской дочери. Но так как она подавляла ее в ранние годы, сама девушка теперь хочет устроить переворот против Анны; ей этого нельзя позволить. У Анны есть ее возраст в качестве естественной защиты и противовеса неуёмной страсти девушки. «Назови ее Иреной, что означает мир», заявляет Великая Мать. «Заключи с ней мир; живи с ней в мире, даря ей удовольствие в том, чтобы позволять знакомить тебя с женскими переживаниями, которые принадлежат ей по праву рождения. Не забывай, что она – архетип. Таким образом, она еще может принести тебе мир».

Анна спрашивает, можно ли ей задать последний вопрос: нужно ли ей продолжать свои отношения с Великим Духом? Ей сказали представить ему свою дочь. За этим последовал моментальный протест: «Но разве она пойдет за него?» Великая Мать отвечает, что так и будет, и Анна будет матерью невесты. Она с негодованием спрашивает, неужели ей только и остается смиренно смотреть на их счастье, тогда как сама она его лишена. Великая Мать отвечает:

Ты сейчас подходящего возраста для такой установки. Принеси свою жертву как наказание за свои ошибки юности, ошибки подавления маленькой невесты внутри себя, архетипической принцессы. Сегодня в тебе и за пределами тебя Мужской Дух и Женская любовь сочтутся браком (Иерогамия, «священный брак»). Твоя роль – личное отречение. Ты можешь удовлетворительно принять участие в их союзе, но это возможно, только если ты согласна просто быть частью этого переживания. Подготовься к их свадьбе.

Анна находит себя в той же позиции, что и Розенкрейц в «Химической свадьбе». Он хотел бы жениться на Венере, на этой обнаженной красавице, которую показал ему Купидон, пока та спала, но он должен был быть согласен даже на меньшее, чем Анна; он был обычным гостем на Иерогамии – священном браке.

В течение одного разговора Великая Мать привела Анну, пусть и против воли, к осознанию великой разницы между миром людей и архетипов. Великий Дух тщетно пытался сделать то же самое, и мои попытки в этом направлении лишь вредили. Снова я осознала то, насколько гораздо более убедительно свое собственное бессознательное анализанта, и насколько сильно превосходит бессознательное знанием и мудростью сознание. Бессознательное, тем не менее, снова подтвердило то, что Великая Мать сказала двумя фрагментами сна. Анна пишет:

Я иду вместе со своей принцессой Ирен и другой дамой, которая, кажется, является коронованной принцессой, пишущей мои «Дополнения к очерку Анны Марджулы».

И:

Я на поезде, который только что остановился на конечной остановке. Там никого нет, но он заполнен багажом, принадлежавшим моему отцу. Носильщика нигде нет. Мне приходится нести все отцовские коробки самой. Хотя я знаю, что мне это не под силу, я все равно предпринимаю попытку.

Через этот сон, Анна, наконец, осознала, чему Великая Мать ее учила: ее архетипической дочери, Ирен, предначертано судьбой выйти за Великого Духа в истинной Иерогамии. Она принимает это разрешение ее сексуальной проблемы длинной в жизнь. Она действительно согрешила против принцессы Ирен, подавляя ее, но если бы она отождествляла себя с ее ранней жизнью и жила ею слишком свободна, она бы подавила коронованную принцессу, одаренную женщину в себе. Ей было не избежать греха, и, тем не менее, долг по любому греху должен быть оплачен.

Во втором сне коробки могут означать огромные амбиции отца по отношению к одаренной дочери. В этом случае, сон предполагает, что, так как она осознала архетипическое происхождение (или вдохновение) женщины, которая пишет Анну Марджулу в ней, и которая приняла архетипическую юную невесту Великого Духа, Ирен, она сама сможет донести свою одаренность до дома. В любом случае, коробки кажутся легче в конце этих двух снов.

Когда Анна перестала отождествлять себя с архетипической невестой Великого Духа, конечно, была опасность энантиодромии – того, что Анна себя обесценит. Сон встречает эту опасность с гениальностью, свойственной бессознательному. Он принимает предположение Великой Матери, что Анна сама принадлежит к королевской семье одаренных женщин, представляя ее даже как коронованную принцессу. В то время Анна все свои творческие силы вкладывала в эпилог к «Анне Марджуле», в эти разговоры с Великим Духом, так что явно имелась в виду творческая женщина в ней. Хотя она продолжала эти старания полностью анонимно – мне пришлось пообещать ей никогда не раскрывать ее настоящего имени даже после смерти – успех «Анны Марджулы», и то, что великое множество людей нашли в нем помощь своим стараниям в активном воображении, было большим удовлетворением для Анны. После этих снов, она была без сомнений согласна позволить архетипической принцессе Ирен выйти замуж за Великого Духа, и больше не пыталась внести свое Эго в Иерогамию в роли невесты.

В следующем разговоре она говорит Великой Матери, что чувствует чудесную внутреннюю гармонию с тех пор, как произошел их последний разговор про Иерогамию. Перечитав его, она чувствует, что вобрала в себя все советы, которые дала Великая Мать. Но ее все еще не покидает проблема того, как ей себя вести с Великим Духом. Она чувствует, что еще не закончила свои дела с ним, но все же колеблется начать разговор с ним снова, боясь потерять тот внутренний мир и спокойствие, которые ей так ценны.

Великая Мать сказала, что пока она остается в Цюрихе и сохраняет контакт со своим аналитиком, опасность не так велика, как ей кажется. Ее предыдущие разговоры с Великим Духом действительно вызывали серьезные трудности, но они также помогли ей совершить «заметный внутренний рост». Она советует Анне не тратить время и обещает присматривать за ней. (Анна никогда не говорила с внутренними образами, когда была одна в своей родной стране, хотя каким-то образом сохраняла контакт с ними настолько, чтобы удержать мир внутри себя). Разговор заканчивается искренней благодарностью Анны Великой Матери за все то, что та для нее сделала.

Вскоре после этого она решается на еще один разговор с Великим Духом, объясняя ему, как она боится с ним говорить. Он отвечает, важно то, хочет ли она с ним говорить. Она говорит, что сильно хочет с ним поговорить и надеется, что ее дочь, Ирен, может стать между ними мостом.

Он поправляет ее выражение «моя дочь» на «наша дочь». Поначалу, она очень удивлена, но потом понимает, что именно с помощью Великого Духа она породила Ирен; то есть, осознала ее. Но она испытала отвращение от того, что в таком случае Иерогамия была отцовско-дочерним инцестом. Он объясняет ей, что у Иерогамии всегда есть инцестуозный подтекст: боги и архетипы не связаны людскими законами.

Это очень хорошо понималось в Египте, когда Фараон (будучи представителем бога) был обязан жениться на своей сестре. Анна понимает это и больше это не критикует. Великий Дух отвечает ей, аплодируя ее решению, говоря о том, что эта Иерогамия, в особенности ее в ней роль, возымело также и личные последствия для Анны. Она освободила ее от инцестуозных желаний и воспоминаний о них, которые полуосознанно не давали ей покоя. Эти останки были целиком поглощены миром Иерогамии. Даже если она этого не осознавала, это в любом случае было так. Поэтому она могла искренне уверить Великую Мать, что она чувствовала себя превосходно и навеки уравновешенно. Ирен также жила в гармонии, наконец, освободившись от своего заключения, чтобы, наконец, исполнить свое предназначение и пережить Иерогамию с Великим Духом. Он просит Анну не недооценивать великое событие, которое произошло в ней, и осознать, что Самость позволила ей достичь своей подходящей роли в ней, полное значение которой она со временем осознает.

Эта речь Великого Духа завершает вторую, самую важную часть эпилога Анны к «Анне Марджуле». Важной кульминацией, которая подарила Анне необыкновенную внутреннюю гармонию в ее преклонном возрасте, была Иерогамия, произошедшая в ее душе, объединение противоположностей в ней, и то, что она «выполнила в ней свою роль». Ей удалось, наконец, различить Эго, саму себя как человека и архетипические образы, а также пожертвовать своей гордыней отождествления себя с кем-либо из них. Это редкое достижение удалось ей благодаря тому, что она посветила всю свою творческую сторону продолжительной и тяжелой работе в активном воображении.

Союз положительного и отрицательного Анимусов

Кульминация этих разговоров была достигнута, когда Анне удалось достичь своей роли в Иерогамии, которая происходила в ее душе. Еще две части записей, которые она дала мне, были весьма важны в утверждении ее гармонии, но представлять их здесь детально ни к чему и означало бы спад напряжения.

Третья часть состояла из разговоров с Великим Духом и затрагивала союз с отрицательным Анимусом, младшим братом. Но это на самом деле был не Великий Дух; она сама говорит, что это был скорее его образ в ее душе; иными словами, это был союз между личными положительным и отрицательным Анимусами. Он был полностью успешен, и по крайней мере, в области бессознательного, о чем нам говорит сон, который она увидела в конце третьей части разговоров.

Ей приснилось, что она пришла на гонки вместе с каким-то исключительным человеком. Для них были выстроенные отдельные, особенные места. Человек стоял справа от нее, тогда как гоночные машины приближались слева. Одна машина настолько опережала остальные, что водитель мог позволить себе ехать медленно. Человек поднял руку и остановил водителя, который уже выиграл первый круг и поэтому уже участвовал в соревновании за главный приз дня. Итак, он моментально остановился, прямо перед ними. Затем сновидица увидела, почему его остановили. Два куска дерева торчали спереди машины, как два гигантских отростка какого-то насекомого. Для машин из ее сна это было нормально. Но в случае этой машины, один из этих кусков был сломан, и, если бы машина продолжала движение, это бы неизбежно привело к несчастному случаю. Анна особенно удивилась тому, насколько спокоен был водитель, приняв потерю главного приза и тем, что он даже не показал удовлетворения, что его жизнь в безопасности.

На следующее утро Анна шла по лесу рядом с отелем, когда она увидела две доски, прибитых к дереву. Одна была сломана и висела прямо так, как во сне. Этот элемент синхронистичности вдохновил ее, особенно когда она вспомнила о том, как Юнг говорил ей о важности снов, которые таким образом отражаются во внешних событиях.

Человек, который привел ее на гонки – это явная персонификация Великого Духа, созданная для того, чтобы она могла разглядеть происшествия во сне с более высокой точки. В комментарии к «Тайне Золотого Цветка» Юнг пишет, что такая точка развивается у некоторых пациентов, что позволяет им взглянуть на свои прошлые проблемы сверху вниз. С этой точки зрения, проблемы больше напоминают отдаленный гром в долине внизу. Такая же возможность была дана Анне в этом сне.

Сама Анна, как мы знаем, была очень амбициозна, и так как эту черту она унаследовала от отца, ее носил и ее Анимус. Это видно из того, что водитель соревновался за очень большой приз. Но совершенно новая отрешенность и принятие победы или поражения в равной степени, жизни или смерти с одинаковым равнодушием, ясно показывают, что союз между ее отрицательным и положительным Анимусом оказался весьма удачным. Юнг часто говорил, что в таких снах Анимус часто указывает женщине путь, по которой той следует идти.

В этот момент внешние проблемы вернули Анну в свою родную страну неожиданно рано. Таким образом, ей был дан шанс использовать во внешнем мире новую точку зрения, которая была ей показана Анимусом во сне. Хотя ей понадобилось много времени и стараний, чтобы оставить свои амбиции и манию величия, она со временем с успехом завершила то, что начала.

Четвертая часть

Четвертая часть в основном состоит из разных важных вещей, которые Великая Мать поведала Анне, главным образом касательно разговоров с Великим Духом. Они, однако, не были датированы, поэтому мне никак не узнать, где им место. Более того, хотя они сами по себе интересны и мудры, к нашей теме они имеют мало отношения.

Есть только один разговор, который мне бы хотелось упомянуть, так как он создает интересную параллель между Беатрисой и ее духовным наставником. В самом деле, он проливает свет на нее. Разговор произошел в результате следующего сна: Сновидица идет рука об руку со своим старым другом и приемной матерью Урс, «Великой» (буквальный перевод фамилии). Ее старый друг с тяжестью опирается на нее и спрашивает ее, не выпьет ли она вместе с ней чашку кофе.

Мне кажется, что этот сон означал, что Великой Матери нужно кое-что сделать для Анны, и Анна спросила ее, так ли это. К ее великому удивлению, Великая Мать ответила: «Да, помощь в мировой ситуации». Беатрис просила своего духовного наставника о помощи в тяжелой ситуации, на которую она наткнулась в мире, но Анна не волновалась об этом так, как Беатрис. Поэтому, просьба Великой Матери удивила ее почти так же, как Уставший от Мира Человек был удивлен резкой атакой своего Ба. Причиной отсутствию волнения было то, что активное воображение Анны произошло на много лет раньше, когда опасность еще была не столь очевидна. С другой стороны, проблема продолжала подавлять Беатрис, но Анна никогда не относилась к ней как к своей, хотя Великая Мать и упоминала ее раньше. Иными словами, Беатрис знала, что Юнг думал, что ситуация в мире сильно зависит от того, как много людей могут выдержать напряжение противоположностей в себе, тогда как Анна еще не была знакома с этой концепцией.

Духовный Наставник посоветовал Беатрис принести свое волнение цветку, где воюющие противоположности объединялись. Великой Матери пришлось объяснить Анне, что архетипам нужны люди, которые осознают их и которые впоследствии смогут представлять их, делая то, что они хотят во внешней реальности на земле. Она порицает постоянную застенчивость Анны, так как она виновата в том, что из-за этого Анна не понимает этой необходимости: когда она стесняется, она целиком и полностью заключена в Эго, но когда она осознает великую важность архетипов в ней, застенчивость больше ее не беспокоит. Анна может помочь ситуации мира, полностью осознав это и будучи скромной перед великими архетипами вместо того, чтобы глупо стесняться их, потому что она переносит эти архетипы на других людей.

Анна заканчивает четвертую и последнюю часть последним разговором с Великим Духом. Хотя он и помог ей, он лишь подчеркивает части разговоров, которые мы уже обсуждали, но которые она еще не до конца осознала. Поэтому, нам нет смысла их рассматривать.

В то время, здоровье уже не позволяло Анне вернуться в Цюрих, поэтому ее активное воображение подошло к концу. Она оставила свою квартиру и остановилась в подходящем ей доме для престарелых. Поначалу ей было трудно принять жизнь в окружении людей ее преклонного возраста, которые пришли сюда умирать, но очень скоро ее внутренний баланс восстановился. На ее сожителей это не оказало никакого влияния, ведь у нее было много друзей, в особенности среди мужчин, с которыми у нее возникали серьезные трудности ранее. Она не раз писала мне, рассказывая, что в своем преклонном возрасте она переживает самое счастливое время своей жизни.*

*Заметка редактора: Женщина, известная как Анна Марджула, умерла через двадцать лет после завершения своей работы. Ее нация скорбела по смерти одной из самых известных музыкантов. Она умерла в возрасте девяноста лет, лишь несколько месяцев спустя после публикации этой книги.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

активное воображение
  class="castalia castalia-beige"