Перевод

Встречи с душой: активное воображение, разработанное К.Г. Юнгом

Барбара Ханна

Встреча с душой.

Активное воображение разработанное Карлом Густавом Юнгом

Глава 7,1

Анна Марджула
Активное Воображение, Оказавшее Лечебное Влияние в Отдельном Случае Невроза

Введение

Около десяти лет назад в частном порядке был опубликован текст под названием «Активное Воображение, Оказавшее Лечебное Влияние в Отдельном Случае Невроза» под авторством Анны Марджулы, и с тех пор меня не раз просили сделать его более доступным. Юнг был знаком с этим примером активного воображения и был о нем весьма хорошего мнения. Он даже пообещал автору, что включит его в одну из книг, которую он планировал опубликовать наряду с другими подобными записями. Однако Юнг скончался прежде, чем успел завершить этот проект. Анна была весьма огорчена, но я не могла опубликовать ее рукопись, потому что в то время Юнг сказал мне, что ее ни в коем случае нельзя публиковать отдельно.

Тогда я пошла на компромисс и с помощью юнгианских клубов и учреждений, текст был напечатан и вращался в частных кругах так же, как семинары Юнга. Копии продавались только людям, уже знакомым с психологией Юнга. Теперь же мне думается, что Юнг не возражал бы против его печати в этой книге наряду с некоторыми другими примерами активного воображения. Это действительно весьма хороший пример, и упустить его из виду было бы слишком жалко.

Я представляю первую часть оригинального текста, который во многом состоит из разговоров с Великой Матерью. Вторая часть состоит из рисунков, созданных Анной Марджулой во время начала анализа с Тони Вульф. Рисунки являлись предвестниками активного воображения, однако сами по себе были малопонятны. Интерпретации в буклете были написаны Анной через некоторое время после диалогов с Великой Матерью, и они, будучи сознательными интерпретациями, напрямую не связаны с активным воображением. Также не было попыток свести эти две части воедино. Поэтому, кажется, лучше опустить эту часть материала, и вместо этого подвести итог некоторых встреч с Великим Духом, которые Анна испытала уже после печати буклета. Они лучше подходят к нашему материалу; более того, они никогда ранее не видели свет, даже в частных кругах. Также я укоротила свое введение к ее работе, потому что вся первая часть касалась активного воображения, о чем уже шла речь в общем введении к этой книге.

Способы проведения активного воображения многочисленны и разнообразны, но визуальный и аудиальный – два наиболее распространенных. Анна Марджула занималась и тем, и другим. В визуальном способе, с которого она начинала, она держалась того, что видела на рисунках, некоторые из которых представлены во второй части рукописи. Конечно, весь материал очень сжат и укорочен. Образ канатоходца – хороший пример визуального метода в движении, скажем так. Однако именно аудиальный метод, выраженный в диалоге, помог ей больше всего. Более того, она достигла необычайно высокого уровня в активном воображении во время этих диалогов – уровня, для достижения которого требуется огромная работа, концентрация, честность, храбрость и самокритика.

Анна никогда не была склонна потворствовать своим фантазиям; напротив, ей было очень непросто справиться с внутренним сопротивлением против занятий активным воображением и весьма странным содержимым, создаваемом в бессознательном. Можно увидеть, что многое из этого было еще и весьма небезопасным; в этом смысле вполне понятно, почему многие люди боятся активного воображения. Но содержимое было там с самого начала, и самые опасные его представители (еще не распознанные ею в то время) появлялись на самых ранних зарисовках; естественно, чем менее они были заметны, тем более опасными они были на самом деле. Были заметны весьма опасные тенденции к мании величия, но они пропадали, как дым при первой попытке их проникнуть на сознательный уровень; моментально началась бы энантиодромия и их место заняли бы опасные чувства собственной неполноценности.

Психиатры, разумеется, распознают темы и идеи, которые во многих случаях доводили до лечебницы, но от этого материал становится лишь ценнее. То, как Великая Мать временами справляется с этим взрывоопасным содержимым, указывает, что у бессознательного есть свое противоядие на свой же яд. Как признается сама Анна, она часто боялась безумия, а самоубийство ее сестры лишь указывало на наследственную слабость в этом смысле. Более того, в течение многих лет, как она сама пишет, ее собственный Анимус уничтожал любой прогресс, проделанный ею, и изо всех сил старался поддерживать ее склонность к панике. Хотя мне никогда и не казалось, что она может сойти с ума, по большей части из-за ее творческой работы и врожденной храбрости, признаюсь, что я долго сомневалась, возможно ли ее спасти из когтей Анимуса. (Важный аспект, когда ее храбрость дала о себе знать, заключался в ее желании посмотреть своей Тени в лицо. Это было очевидно с самого начала, хотя Анимус еще много лет мог украсть у нее осознание этого, чтобы оставить Тень себе. Но постепенно Анна осознает ценность единения с Тенью, осознание, которое является conditio sine qua non (необходимым условием – лат.) для дальнейшего развития). Это, в ее случае, могло быть достигнуто только с помощью индивидуации. Довольно скоро стало ясно, что это было ее судьбой.

Благодаря простоте Анны и ее неизменной личной честности, у меня есть возможность быть в равной степени прямолинейной и спокойно признавать, что, хотя с самого начала было ясно, что она была весьма ценной личностью, она была и весьма утомительным и разочаровывающим случаем в течение многих лет. Из-за ее комплекса отрицательного отца, поддерживаемого ее сопротивлением фрейдовскому аналитику, ей было бессмысленно работать с мужчиной. (Анна спокойно признает свои сложности с мужчинами, и, как читатель сможет увидеть, ей предстоит еще много работы над ее отношением и знаниях о мужчинах.) С самого начала, Юнг высоко ценил ее дар и внимательно следил за ее анализом; тем не менее, он настаивал на том, чтобы основная работа проделывалась женщиной. Анна не была швейцаркой и проводила большую часть времени в родной стране, поэтому лечение продолжалось в течение многих лет.

В ранние годы музыка оказывала Анне большую поддержку, поэтому я всячески поддерживала ее в ее профессии. Но с самого начала у Анимуса была двойственная установка на этот счет (как видно в отчете Анны об ее «Великом Видении»); со временем он все больше старался подорвать ее, даже убеждая ее, что она должна вообще отказаться от профессии. Но первое доказательство того, что в душе у Анны есть сила гораздо большая, чем Анимус, пришло в момент одной из жесточайших атак Анимуса. Анна была в таком настроении, когда, как она описывает, она, отчаявшись когда-либо «излечиться», восстала против меня как ее аналитика, а также против Юнга, решив оставить профессию, которая все еще была conditio sine qua non (обязательным условием – лат.) в то время для продолжения ее жизни. Никто не мог заставить ее переменить решение, и она вернулась в родную страну одержимой Анимусом как никогда. Это был единственный момент, когда я совсем отчаялась касательно ее случая; когда она ушла, я боялась, что битва проиграна.

Несколько недель спустя, однако, я получила от нее письмо, в котором говорилось, что с ней произошло что-то поистине невероятное. Вся ее почта пересылалась в Цюрих, но, вернувшись к себе домой, она нашла лишь одно письмо в ящике, которое неясным образом там оказалось несколькими неделями ранее. Письмо содержало такое соблазнительное профессиональное предложение, что она никак не могла от него отказаться. «Но в Цюрихе я бы от него отказалась», писала она, «ведь тогда я была полна решимости».

Этот инцидент изменил мое видение ситуации. Я понимала, что лишь изматываю себя и мои действия к добру не приводят, когда я пыталась напрямую помочь Анне спастись от ее тирана-Анимуса. Я спросила себя, что же спасло ситуацию в одиннадцатом часу через ошибку почтальона? Разумеется, я не могла найти рационального объяснения, но я рискнула предположить, что в этом деле себя проявило нечто сильнее Анимуса в душе Анны, и что это «нечто» не собиралось допускать разрушение ее процесса индивидуации. В случае Анны, это не было изолированным синхронным событием. Еще более поразительный случай произошел в течение другой негативной фазы, когда Анна, в очередной раз злясь, что она не «излечена», отвернулась от всего, что было связано с юнгианской психологией. Затем с ней произошел странный несчастный случай. Когда она гуляла по берегу моря, ей по голове ударил мяч, что вызвало необходимость в продолжительной госпитализации. Во время болезни, она наконец осознала, что ей бессмысленно пытаться избежать стараний стать целой, ведь если бы она стала это делать, «круглый предмет» (главным образом символ целостности) лишь продолжал бы преследовать ее.

Юнг часто говорил мне, что люди редко прислушиваются к тому, что им говорят другие, даже к аналитику, с которым у них может быть сильный перенос. «Именно вещи, преподносимые нам бессознательным, оставляют наиболее яркое впечатление», говорил Юнг. Анна Марджула продемонстрировала мне истинность этой мысли так живо, как никто другой. В ранние годы ее анализа, вообще ничего не оставляло долгосрочного впечатления. Даже если и был заметный прогресс за значительный период времени, рано или поздно Анимусу удавалось его разрушить, как она весьма ясно описывает сама. И перенос был весьма ненадежным фактором, как она сама замечает, как тепло бы Анна не относилась к своему аналитику, Анимус много лет держал все козыри в рукавах, разыгрывая их в каждый критичный момент, превращая веру в недоверие и любовь в ненависть.

Именно с Тони Вульф, ее первым аналитиком-юнгианцем, Анна Марджула нарисовала странные картинки, появившиеся после во второй части ее буклета. Уже они были предвестником ее активного воображения, когда содержимое, полившееся из бессознательного, было аккуратно записано словами. Юнг всегда учил нас быть осторожными в интерпретациях активного воображения, потому что очень легко остановить или повлиять на элементы, которые должны двигаться сами по себе. Эта серия зарисовок показывает мудрость подобного подхода весьма ясно. Как теперь Анна сама видит, интерпретации были бы бесполезны в то время; более того, учитывая взрывоопасность тем, которые Анна сама позднее разглядела в своих творениях, могла произойти катастрофа. И более того, попытка понять картины, совершённая пятнадцать лет спустя, была бы безнадежно загрязнена всеми предрассудками внешней интерпретации. Подобные идеи можно принять только из ее собственного бессознательного.

После того как Анна покинула Тони Вульф, через несколько месяцев она пришла ко мне и оставалась со мной до 1952 года, когда я на несколько месяцев вернулась в Америку, с длительными перерывами, когда была в родной стране или болела. Для Анны это стало большим везением, так как тогда она пошла к Эмме Юнг, которой принадлежат все почести за переход критической точки в этом случае. Взглянув на дело свежим взглядом, Эмма Юнг моментально заметила, что Анимус властвовал над Анной через ее «Великое Видение» и сразу же испортила тому всю игру, заметив, что это все «неустойчивое мнение Анимуса». Прежде чем у него было время оправиться, она предложила уклоняться, прекратив любые прямые диалоги с Анимусом на время (как Анна пыталась сделать со мной), и вместо этого применив активное воображение к «какому-нибудь положительному женскому образу, например, напрямую к Великой Матери». Едва ли мне бы пришел в голову этот подход, ведь хотя женские архетипические образы мне весьма помогли в моем собственном активном воображении, в то время все происходило исключительно в тишине; только мужские образы и личная Тень были склонны говорить. Я упоминаю об этом, потому что это показывает, что аналитику ни в коем случае нельзя заводить анализанта дальше в активное воображение, чем заходил сам аналитик.

Для моего опыта довольно необычно то, насколько такой высший женский образ, как Великая Мать в случае Анны Марджулы, был бы склонен вести столь долгие беседы. (Мне знаком лишь один подобный случай, в котором также имел место быть необыкновенно сильный Анимус). Мне уже казалось, как будто Великая Мать, явно будучи ипостасью Самости, устала от наших жалких попыток и решила взять дело в свои руки. Так или иначе, когда Анна вернулась ко мне после смерти Эммы Юнг, анализ определенно лежал в руках Великой Матери.

Это не значит, однако, что аналитик-человек стал лишним. Анна все еще довольно сильно боялась этих разговоров; она находила свою Великую Мать столь неожиданной и бесцеремонной временами, что она в течение первых нескольких лет решалась на разговоры только пребывая в Швейцарии, и когда я была доступна по их окончании. Это было весьма мудро с ее стороны, ведь, хоть я и считаю, что эти разговоры убедят читателя, что никакое человеческое существо не способно быть столь мудрым и дальновидным, какой оказалась Великая Мать, она, конечно, существует в другой реальности и ей не всегда известны человеческие условия и ограничения. Поэтому, компаньон-человек совершенно необходим в этих глубоких погружениях в бессознательное, которые совершала Анна. Как однажды сказал Юнг, нам нужно человеческое тепло, когда мы встречаемся лицом к лицу со странными плодами бессознательного.

Мне бы хотелось упомянуть, что я никак не повлияла на записи Анны Марджулы. Я однажды сказала, что ее диалоги с Великой Матерью должны быть сохранены. Она ответила, что распорядилась следующим образом: в случае ее смерти они будут не уничтожены, а присланы мне. Я мало слышала о них в течение многих лет, пока она не принесла мне рукопись, которая, за исключением некоторых сокращений, осталась практически неизменной. Я признаю, что я бы предпочла чуть более научную форму, с примечаниями, отсылками, развитиями мыслей, и так далее, но любое подобное предположение бы лишь мешало и путало бы Анну. Поэтому, за исключением нескольких моментов, я решила оставить записи на волю судьбы, нетронутыми как есть, как записи человека. Но они научны в одном важном смысле: они безупречно честны, и я могу освидетельствовать, что ничего в них не было перевернуто, изменено или «улучшено».

Читая собственные интерпретации Анны, читателю следует знать, что она относится к чувственному типу. Мышление – ее второстепенная функция, но и ей она обязательно пользуется в своих интерпретациях. Поэтому, у них необычно неопровержимый и негибкий характер, характерный этому типу.

Анна написала свой отчет с точки зрения воображаемого лектора, чтобы дистанцироваться от своего случая. Ее интерпретации, однако, обладают субъективным уклоном: это интерпретации, которые помогли ей и подходят только этому отдельно взятому случаю. И не стоит строить каких-либо обобщений, ведь их ценность особо индивидуальна. Они - свидетельство истинности убеждения Юнга в том, что люди получают жизненно необходимое из своего собственного бессознательного. Бессознательное Анны научило ее так, но ваше или мое научит нас иначе, соответственно нашей личной модели; поэтому, я не хочу сдабривать этот индивидуальный вкус какими-либо обобщающими объяснениями.

Читателю также весьма важно помнить о субъективности позиции, с которой Анна говорит с Богом: она всегда имеет в виду образ Бога в своей собственной душе. Когда она говорит о Боге, она имеет в виду субъективный образ этой фигуры. Она поясняет это и сама, но я легко себе представляю, что, в случае любого недопонимания в этом вопросе, читатель может быть вполне оправданно шокирован вещами, которые Анна говорит о Боге, Христе и Сатане.

Чтобы обеспечить читателя лучшим пониманием личной психологической травмы, которой была отягощена Анна в ее стремлении стать более сознательной и справиться со своим неврозом, далее следует подведение итога ее анамнеза, который более детально описан на протяжении данного случая.

Анна, одаренный и интеллигентный ребенок, в детстве и юности страдала нарушениями ее женственности, вызванными в ней совершенно бессознательным и невротичным отцом. Помимо этого она пережила раннюю, неестественную смерть всей ее семьи: сначала ее мать, затем младший брат, ее сестра, и, позднее, ее отец.

Пока она взрослела, опыт с ее отцом сделал ее застенчивой, неуверенной в себе и неспособной на общение с противоположным полом. К сожалению, за этим последовала болезненная любовь к фрейдовскому аналитику. Она жила с этим горем до середины своей жизни до начала юнгианского анализа в Швейцарии.

В заключение, я думаю, мы можем выразить Анне благодарность за разрешение публикации этого материала. Это - щедрость, обыкновенная для ее профессии, ведь творческие люди любых искусств приучены выставлять свой внутренний мир на всеобщее критическое обозрение.

Описание истории случая
Анна Марджула

На этих страницах я попыталась описать постепенное развитие процесса индивидуации в моей жизни. Для моего материала я выбрала форму лекции, потому что это дало мне возможность объективизировать «пациента» и идентифицировать себя с воображаемым лектором.

Активное воображение, согласно методике, разработанной К. Г. Юнгом, и его целебная сила в особенности подчеркнуты в этом тексте.

Мне хотелось бы поблагодарить людей, помогавших мне в подготовке этой рукописи к публикации: Мисс Барбара Ханна, Доктор Мария-Луиза фон Франц, Миссис Мэриан Бэйс, а также мисс Мэри Эллиот.

I. Введение к случаю

Эти лекции призваны продемонстрировать положительный результат, которого достигла пациентка через ее искренние старания осознать и принять теневые стороны ее души, забытые ее части, или же подавленные, или же вообще ей неизвестные. И, что еще более важно, показать лечащую силу, которую она пережила благодаря ее активному и намеренному контакту с архетипическим содержимым всей человеческой жизни; контакту с некоторыми из великих бессознательных сил, которые содержатся в коллективном, вечном источнике жизни, которые питают, активизируют и влияют на все движения человечества, и в меньших масштабах, на личную жизнь каждого его представителя.

Метод, избранный пациенткой для ее стараний в достижении подобного контакта, - то, что Юнг называет активным воображением. Она сначала пыталась позволить бессознательным импульсам проявить себя в рисунках, а затем провела великое множество разговоров с несколькими образами бессознательного. Так как ее невроз был трудноизлечим, и она испробовала множество техник до того, как пришла к доктору Юнгу, немаловажно рассмотреть серию бесед, которые в конце концов принесли ей мир в разуме, которого она искала почти что всю жизнь.

Для начала, необходимо введение к ее внешней истории и случаю ее невроза. За этим последуют диалоги с архетипическими образами, и мы постараемся отследить растущее влияние, которое эти диалоги оказывали на пациентку, и, как следствие, на весь процесс излечения ее души.

История пациентки

Пациентка родилась в Европе ближе к концу прошедшего века (XIX века – прим. переводчика). Ее отец был юристом. Семья состояла из отца, матери, двух девочек и мальчика. Пациентка – вторая дочка. Она была сообразительной девочкой со склонностью к школьным занятиям, и особенно одаренной в музыке и поэзии. Когда ей было тринадцать, она потеряла мать, а когда ей было двадцать, погиб ее брат; затем, спустя несколько лет, ее сестра совершила самоубийство. Ее отец умер, когда ей было сорок семь. Поэтому, из всей семьи она осталась одна в живых. Такова, вкратце, история ее семьи. Она осталась незамужней, в качестве профессии решила заняться музыкой. На ее внутреннюю психологическую историю сильно повлиял доминантный характер ее отца (который и вызвал комплекс отрицательного отца) и ранняя смерть матери.

Пациентка была нервным ребенком, страдавшим от бессонницы и плохого аппетита. Когда она была еще совсем маленькой, ее поведение было весьма интровертным. Она писала стихи и сочиняла мелодии обыкновенно в уборной; этими сокровищами она не делилась ни с кем, кроме своих кукол. Она, однако, была полна жизни, довольно счастливый ребенок, спортивный и любящий игры, популярная среди сверстников. Смерть любимой матери стала для нее ужасным ударом. Она не дала ее личности гармонично развиться. Внутренне она развилась рано, а внешне становилась очень стеснительной, в особенности с мальчиками. Мальчики вызывали у нее панику, и сами ее не любили, что сильно ранило ее гордость. Она стала невротичной, но никто, казалось, этого не замечал. Из-за ее стеснительности, все мучения и чувство неполноценности были ее тайной. Она очень стыдилась этих чувств и пыталась компенсировать их достижениями в школе и музыке. Она изо всех сил пыталась быть лучшей ученицей, и всегда была лучшей ученицей. Ее амбиции росли несоразмерно. Однако, несмотря на то, что смерть ее матери была фатальным событием в ее девичестве, но начало невроза было отложено на восемь лет. Его предвестником стало Видение, которое позднее стало фокусом ее невроза.

Великое Видение

В то время, как к пациентке пришло это Видение, которое было столь важно для нее, она готовилась к экзаменационному фортепианному концерту. Амбиции принуждали ее упорно трудиться и переоценивать важность успеха или провала на этом экзамене. Чрезмерно стремясь к артистическому триумфу и ужасно боясь уничтожить свой шанс на успех боязнью сцены, она доработалась до состояния невероятного нервозного напряжения. В ночь перед экзаменом бессознательное затопило ее и создало «Великое Видение» или «Возвещение», следующим образом:

Голос сказал ей пожертвовать амбициями во время экзамена ради того, чтобы быть в равной степени согласной на успех или провал. После тяжелой внутренней борьбы пациентка честно пообещала повиноваться этому приказу. Затем ее желание пережить возможное поражение принесло ей что-то вроде религиозного экстаза. В этом экстазе Голос открыл ей, что ее призвание в жизни было не стать известным человеком самой, а стать матерью гения. Чтобы реализовать свое призвание, она должна пожертвовать своими обычными желаниями касательно любви и брака, и искать кого-то, кто бы подходил на роль отца гения. С этим мужчиной ей было суждено зачать ребенка в соитии, лишенном всяческого желания. Если ей удастся отречься от любых ощущений в течение всего зачатия, только тогда все условия будут соблюдены; тогда ее дитя станет гением, которого ей суждено вырастить. Если же отец окажется женатым мужчиной, она должна превзойти предрассудки и выносить незаконного ребенка.

Для девочки это послание было полно сверхъестественной силы. Она чувствовала его священность. Это было религиозное переживание, завет, которому она обязана была следовать, который ни в коем случае нельзя отложить в сторону и забыть. Он оказался тем самым кризисом ее жизни, с которым оказалось весьма сложно ужиться. Мы еще как следует пройдемся по этому внутреннему происшествию, так как он для нее очень много значил. Ее прошлая и будущая жизни встретились в этой кульминационной точке, ведь это видение не появилось ниоткуда. Оно было подготовлено событиями ее детства и раннего девичества, а также развитием ее характера, что вместе заблокировало нормальное развитие ее сексуальности. Этот голос, что говорил столь громко в Возвещении, как раз этим всем и питался в бессознательном. Его силы выросли до гигантских размеров, пока ему не удалось затопить Эго в ту ночь перед экзаменом, ведь оно тогда подвергалось слишком большому нервному напряжению.

Первые впечатления девочки о Видении были чудесными. Пока длился экстаз, она оставалась на более высоком уровне, чем когда-либо. Она превосходно сдала свой экзамен, ее стеснительность полностью исчезла. Она чувствовала себя вполне счастливой, невроз прошел, и это счастье преувеличило силу голоса. Но экстаз длился недолго; он постепенно затихал в ее обыденной, каждодневной жизни, а отец гения всё не являл себя. С течением времени она снова оказалась в состоянии обыкновенной девушки, что для нее стало поражением. Ее стеснительность выросла. Она чувствовала себя больной и несчастной, истощенной внутренним напряжением. Ее здоровье пропало. Несмотря на это ей удалось как-то поддерживать в себе силы еще года три. Однако она к этому моменту уже вошла в возраст, когда девушки находят себе мужчин и выходят за них замуж, и природа начала брать свое и заставлять несчастную девушку решаться на неудачные любовные похождения. Эти провалы были бы непростым испытанием даже и для обычной девушки; для нашей пациентки, чья уверенность в себе уже была подорвана, они означали абсолютный срыв. К возрасту двадцати четырех лет она оказалась в больнице физически больной, и затем начался анализ по Фрейду.

Анализ по Фрейду

Ее аналитиком по Фрейду был молодой доктор тридцати лет, лишь на шесть лет старше нее. Он был женат, но затем разведен и жил один. Он был хорошим человеком, сильно интересовался музыкой. Девушке он очень нравился, и произошло как раз то, что и ожидалось: она влюбилась и захотела выйти за него замуж. Обстоятельства были таковы, что, казалось, ничего против этого брака не было, и их характеры весьма гармонизировали друг с другом. Но аналитик предпочел другую девушку, на которой позже и женился. Он отверг чувства пациентки, назвав их обыкновенным переносом отца, и он даже не имел понятия, хотя бы как можно развить этот перенос таким образом, чтобы он был приемлем и выносим для пациентки.

Лучшим решением было бы прекратить лечение, но девушка была им очарована и слишком слаба, чтобы оставить его; аналитик недооценил чувства пациентки и продолжал анализ, надеясь на исцеление. Некоторые симптомы действительно исчезли, и энергия была частично восстановлена. Также, помимо лечения, девушка сама постепенно стала более зрелой благодаря своей любви и горю, вызванному невостребованностью этой любви. Если бы доктор выразил хоть чуть-чуть чувств и понимания, он бы мог даже достичь результата, к которому стремился. Но будучи фрейдистом по призванию, он совершенно подавлял идею, что он может находиться под контрпереносом. Итак, они оба опустились до того, что можно назвать сексуальным извращением, как мы увидим дальше.

Девушке потребовалось одиннадцать лет, чтобы избавиться от этих чувств; более того, она этим обязана лишь тому, что аналитик в конце концов ужасно себя с ней вел и был груб, что вызвало в ней гнев и ненависть достаточные, чтобы спровоцировать последний разрыв. Оскорбив ее женственность, он призвал ее гордость. После этого, она была благодарна за такое завершение; это было лучшее, что он когда-либо для нее сделал.

Годы между анализом по Фрейду и анализом по Юнгу

Пациентке теперь тридцать три. Ее невроз, естественно, совсем не излечен. Хоть она и настроена смиренно распорядиться как можно лучше с остатком своей жизни, ее душа была не на месте. Ей, правда, удалось создать себе какое-то имя в мире музыки, но она знала, что хоть ее достижения требовали вдохновения, ей не хватало упорной работы, которую ее испорченное здоровье явно не могло выдержать.

Другая женская возможность, а именно – найти хорошего мужа и выйти замуж, оказалась для нее как никогда отдаленной, и, как вариант, подходящий роман также был недостижим. Существовало сексуальное табу, которое анализ по Фрейду излечить не смог. Помимо этого, в дальнейшем явили свое воздействие на нее силы, которые вели в неизвестных направлениях, ведь каждый раз, когда перед ней оказывался важный музыкальный успех или же подходящий роман, что-то извне, как, например, самоубийство сестры, начало войны, смерть партнера – вставало на ее пути и оказывалось непреодолимым препятствием. Очевидно, данное исполнение судьбы в ее случае было недоступно. Эта психологическая истина стала ей ясна, и она выживала как могла.

Первые годы анализа по Юнгу

Восемнадцать лет спустя, в возрасте пятидесяти одного года она пришла со своими проблемами к К. Г. Юнгу. По его совету она начала анализ с одним из его многообещающих учеников, женщиной – Тони Вульф, и постепенно с двумя другими аналитиками, также женщинами. Сам же Юнг следил за ходом анализа.

Добраться до самой сути было невероятно сложно, так как внутренним образом, который позволял ей более-менее жить дальше все эти ужасно непростые годы, был сам Анимус. Анимусу удавалось оказывать такое влияние на пациентку из-за возможностей, которые он для нее открыл в музыкальном мире. Пока женщина не осознает образ Анимуса в своей душе, он остается слишком могущественным хозяином, способным настолько ее очаровать, чтобы заполучить полный над ней контроль. В случае пациентки Анимус был двойственной фигурой, и чары, которые он напускал на нее - поддерживающие, и в том же время деструктивные, охватили ее почти целиком. Хотя его музыкальные вдохновения не принесли истинного решения проблемы – а именно, что ей следует делать с оставшейся жизнью, они все же часто означали временный способ выбраться из кризиса и отчаяния. Когда вес ее проблем вводил ее в отчаяние, Анимус и его музыка оказывались единственной для нее поддержкой. Поэтому она не гнушалась вызывать его недовольство, начиная осознавать и другую возможную роль, которую он бы мог играть в ее жизни. На самом деле, она не могла не вызывать, ведь она боялась, что если не станет этого делать, то сойдет с ума. И из этого великого ее страха мы можем вполне однозначно заключить, что «другая» роль, которую играл Анимус, была крайне отрицательна. Соответственно, во время ее анализа посмотреть этому чрезвычайно сильному образу в лицо было совсем не просто.

Другой внутренний образ, Тень, темная сторона сознательного Эго, был почти что полностью подавлен волевым, гордым и высокомерным характером пациентки. Как объясняет Юнг, очень важно осознавать свою Тень как можно лучше, ведь, если Анимус (или Анима) и Тень оба бессознательны, тогда Эго сражается в неравной борьбе с двумя противниками, и скорее всего оно недостаточно сильно, чтобы одержать победу. В случае пациентки эти двое – Тень и Анимус, давным-давно «поженились» в бессознательном и теперь были неразделимы. Они строили пациентке всевозможные козни, и поэтому она в то время не могла достичь истинного понимания своих проблем.

Но она была твердой и настойчивой; она не оставила анализ. Ее аналитик посоветовал ей заняться активным воображением. Затем она занялась спонтанными зарисовками. Некоторые из них были весьма интересны, ей нравилось этим заниматься. Это забавляло ее. Несмотря на это, эти рисунки не привнесли никаких качественных изменений к лучшему. Некая точка в глубинах ее души оставалась неприкосновенной, на тот момент она ее еще не видела.

Пациентка составляла конспект каждого аналитического занятия. Соответственно, у нее была возможность обозревать весь процесс лечения позже. Когда она перечитывала свои записи, ее поразило, насколько положительными выглядели сны и их интерпретации. И это же самое можно сказать и про весь процесс лечения. На этой ранней стадии ее анализ казался успешным, но почему-то на ней это никак не отражалось. У ее Анимуса была привычка выкрадывать любой положительный результат еще до того, как у пациентки появлялась возможность закрепить его. И он всегда впечатлял ее своими мнениями. Он был слишком силен, чтобы противостоять ему. Однако, несмотря на отчаяние, она не сдалась ему целиком и полностью. Юнгианский метод впечатлил ее даже больше, чем заявления, сделанные Анимусом. Она держалась.

Однажды она обсуждала со своим аналитиком (миссис Юнг) эпизод видения, которое пришло к ней в молодости (Голос и сообщение). Касательно второй части Видения (ее женского предназначения), аналитик предположила, что вся эта идея может быть всего лишь мнением Анимуса! Она указала пациентке на то, что Анимус может быть весьма плохим советчиком в женских любовных делах; что само слово «любовь» вообще не появлялось в послании загадочного Голоса. И насколько же совершенно неженским было содержимое этого послания! Настолько, в самом деле, что их едва ли можно было отнести к любому другому образу, кроме Анимуса! Эта интерпретация открыла пациентке глаза и наконец, действительно изменила установку по отношению к авторитету Голоса. Это развеяло чары. То, что она задумалась о Голосе как о мнении Анимуса, спасло ей жизнь, уменьшило власть, которую Анимус имел над ней. Она почти что вообще избавилась от этой власти, за этим последовало огромное облегчение.

На гораздо более поздней стадии, религиозное прикрытие Видения следовало восстановить, ведь, если смотреть на него с более высокой позиции, власть и авторитет Голоса оказались оправданы, но оказались ошибочно расположены в низших, более примитивных областях разума, и чуть не довели пациентку до безумия, когда та восприняла их буквально. Ведь какое-то время пациентка еще не могла полноправно смотреть с более высокой позиции, и определенно главное в тот момент было избавиться от этой притягательной и опустошительной идеи Анимуса. Аналитик затем посоветовала разорвать контакт с Анимусом настолько, насколько пациентка могла, потому что тот обходился с ней просто ужасно. Затем аналитик предложила пациентке войти в более близкий контакт с каким-нибудь положительным женским образом, например, Великой Матерью. Она подразумевала образ, который юнгианцы обычно называют «хтонической Матерью», но пациентка, еще не зная ничего об этом образе, пробудила свою личную Великую Мать, как мы увидим.

Ее искренне впечатлило предположение аналитика, и она последовала ее совету, который сработал в ее пользу, потому что у нее был сильный комплекс высокоположительной матери. Преждевременная смерть матери произошла еще до того, как она была в состоянии критиковать этого тепло любимого человека. Аура святости, окружающая смерть, сделала из человеческой матери почти что архетипический образ: мудрый, любящий и надежный. Пациентке было необходимо сделать лишь один небольшой шажок, чтобы совершить перенос положительной матери на истинный, архетипический образ матери, находящийся в коллективном бессознательном. Более того, с этим переносом ей помогала и всячески ее поддерживала растущая любовь к ее материнскому аналитику (Миссис Юнг), с которой она была в особенности близка. Как следствие, она стала связывать с архетипическим образом Великой Матери власть, мудрость и силу Самости, доминирующего образа, являющегося символом целостности и всего, что находится в душе. Таким образом, Великая Мать нашей пациентки может временно рассматриваться как подходящая женская параллель Бога. Она является достойной альтернативой мужскому Богу при диалогах из-за того, что у пациентки был опасный, ненадежный Анимус в довесок к отрицательному отцовскому комплексу. Когда аналитик объяснила ей это, пациентка не отвергла этого, но продолжала называть свою внутреннюю советчицу «Великой Матерью», просто чтобы ощущать себя ближе к ней. В противном случае ей бы не удалось приблизиться к Самости столь открыто и дерзко.

Теперь, когда случай был достаточно подробно описан, мы подходим к сути. Теперь мы постараемся взглянуть внутрь внутреннего роста индивидуации, происходящего благодаря беседам, которые пациентка вела с Великой Матерью. После каждого разговора мы будем останавливаться на реакции Анимуса (настолько, насколько они нам известны), уделив особенное внимание более или менее видимому влиянию, которое и Великая Мать, и Анимус оказали на пациентку. Важно заметить, как голос Анимуса, поначалу столь доминантный, постепенно утихает, и как этот властный правитель опускается со своей возвышенной позиции и в конце становится более положительной, по сути, наиболее могущественной, силой. Эта эволюция, как казалось изначально, весьма отрицательного Анимуса, идет параллельно и идентично с процессом излечения души пациентки. Так как ее индивидуация оказалась процессом медленным и детализированным, материал пришлось значительно сократить, прежде чем представить его. На самом деле, были выбраны лишь основные моменты, тогда как детали меньшей важности пришлось опустить.

II. Начальная беседа

Первые разговоры с Великой Матерью начались вскоре после богатого событиями дня, о котором упоминалось ранее, когда пациентка смогла осознать Видение, пришедшее к ней в юности, в качестве идеи Анимуса. Она начала контакт с Великой Матерью несколько нерешительно, как будто она все еще тяжело переживала расставание с Анимусом, хотя к этому моменту уже осознала в нем своего мучителя. Она пыталась наладить контакт с Великой Матерью следующим путем.

Первый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Моя Великая Мать, я хочу приблизиться к тебе и говорить с тобой, но я тебя вижу недостаточно четко. Ты как будто под вуалью. Когда я пытаюсь убрать вуаль, она окутывает Анимус и он становится невидим мне, что кажется опасным. Почему это так?

Великая Мать: Предположительно, Анимус облачил меня в эту вуаль в день, когда с него сорвал маску твой аналитик. Он сделал так потому, что он имеет над тобой власть, пока я невидима. Говори со мной несмотря на вуаль, а я тем временем буду следить за ним.

Пациентка: Ты можешь помочь мне обучить его.

Великая Мать: Сначала нужно обучить тебя. Он последует за тобой.

Пациентка: У меня есть ощущения неполноценности из-за того, что я не замужем. Я все еще сильно желаю восполнить свою непрожитую жизнь.

Великая Мать: Реальность такова: любая жизнь проживается. Ты жила своим неврозом. Тем временем, я жила через представителя жизни, заключенного в твоем неврозе. Ты этого не знала и поэтому тебе кажется, что ты упустила свою жизнь. Но твоя жизнь была прожита мной! Ничего не может пропасть из души бесследно. Как только ты станешь достаточно зрелой, чтобы получить свое сокровище, я преподнесу его тебе. Невроз всегда меньше того, что прячется позади него. Ты не терпела этого спрятанного предмета и подавляла его. Но ты усилила свою смелость, пассивно живя с неврозом в течение многих лет. Сравни это с весами: когда смелость и сила собраны и расположены на одной чаше весов – скажем, пассивной чаше? – тогда другая, активная, может подняться. Тогда ты сможешь захватить итог твоей непрожитой жизни, которую за тебя прожила я. Ничего не потеряно; все находится там. Постарайся возвращать это по частям. Таким образом, ты еще сможешь стать зрелой как женщина с полной жизнью.

Пациентка: Но как я когда-либо могу стать женщиной с полной жизнью, если я даже не обладаю нормально действующей сексуальностью?

Великая Мать: Тебе следует начать не с сексуальной функции, а с чувств, которые могут вести тебя в том направлении, и для которых сексуальная функция может в итоге стать выражением.

Пациентка: Но как мне вернуть эти чувства? Я давно утеряла их.

Великая Мать: Ты подавила их. Их можно обменять на смелость.

Пациентка: Ты все время говоришь про смелость. Не думаю, что мне не хватало именно смелости.

Великая Мать: У тебя определенно есть смелость, но смелость эта опасна. Твой Анимус играет с твоей смелостью, и так как ты одержима Анимусом и не можешь противостоять его власти, твоя смелость становится слишком пассивной. Твой Анимус любит вводить тебя в душевную горесть. Эту горесть ты переживаешь мужественно, но только потому, что видишь в этом возможность для себя почувствовать себя героиней. Это твоя компенсация за невротические переживания неполноценности. Такая смелость не работает правильно. Она слишком пассивна.

Пациентка: В этом виноват Анимус.

Великая Мать: Да, но, в конце концов, именно ты ответственна за него. В юности ты забралась слишком высоко. Поэтому твой невроз был необходим. Теперь ты не должна ненавидеть Тень и Анимус столь горько. Их игра с тобой была ужасна, но необходима. Ты сама навлекла невроз на себя, не осознавая темные силы внутри тебя.

Пациентка: Я чувствую стыд.

Великая Мать: Чувствуй ответственность! Это будет твоей активной смелостью.

Когда пациентка прочла эту беседу аналитику, последняя была под большим впечатлением, и тепло поощрила пациентку продолжить эти диалоги с Великой Матерью, что пациентка и делала с большим энтузиазмом в течение долгого времени. Ее Анимус, однако, ценил свою власть над ней и совсем не планировал от нее отказываться, не упускал ни единого случая, чтобы сказать ей, насколько черным все выглядит, насколько тщетны ее старания, насколько вредны такие разговоры ее здоровью! Пациентка и Анимус ввязались в жуткую и утомительную схватку, описать которую здесь можно лишь частично. Достаточно заметить, что много времени спустя пациентка начинала все разговоры с Великой Матерью с жалоб о том, что она больна и несчастна, полная сомнений, неверия и приступов отчаяния. Эти разговоры были невротичной «болтовней», не стоящей упоминания здесь.

Великая Мать терпеливо отвечала, что неверие и сомнения принадлежат Тени, которая завела партнерство с Анимусом в бессознательном, где оба устроили заговор против пациентки и вполне этим заговором наслаждались. Если пациентка смогла бы вобрать эти теневые части в себя и ощутить ответственность за собственное отчаяние, Анимус мог ослабеть, говорила Великая Мать. Но на данный момент, пациентка еще не осознавала свою Тень, чтобы различить ее качества, и была слишком одержима Анимусом, чтобы восстать против его мнений. Она оставалась их жертвой еще в течение долгого времени. Слова Великой Матери перекрикивали мнения Анимуса, которым было легче поверить. Следующий примечательный сон пришел к пациентке в момент как раз такого душевного страдания.

Сон

Пациентка приближается к большому зданию. Из него выходит монашка, приглашает ее внутрь и дает ей четки, которые состоят лишь из нескольких бусин. Каждая бусина – это молитва. Монашка говорит ей добавить еще бусин к четкам, черных бусин, которые станут замечательными и сияющими, как только она их добавит.

Интерпретация сна

Пациентка привела ассоциацию к бусинам, или молитвам. Она сказала, что они назывались сдержанность, бедность и пост с сердцем. Сдержанность говорит сама за себя. Она связывала бедность со следующими словами поэта Рильке в его книге «Stundenbuch» («Часослов»): «Armut ist ein Glanz aus Innen» («бедность изнутри сияет»). «Пост с сердцем» рекомендовался Майстером Экхартом как способ достижения духовной жизни. Обобщая, монашка интерпретируется как кто-то, представляющий собой духовную женщину, которой этой пациентке (она, в довершении ко всему, была протестанткой) предстояло стать внутри и принять как свою судьбу. Черные бусины были теневыми частями, которые бы потеряли свою темноту, если бы она их добавила на свою маленькую цепь (ее сознание).

После столь ясного сна, кажется невероятным, что пациентке не удалось однозначно изменить свои установки. Она могла сделать это на какое-то время – она была под впечатлением, но долго оно не прожило. Излишне ясный язык, использованные аналитиком и Великой Матерью, спровоцировали Анимуса на то, чтобы добавить собственные резкие комментарии. Пациентка затем постоянно соглашалась с ним и верила каждому его слову.

На этот раз, чтобы разрушить влияние той монашки, что явилась в прошлой сцене, следующий трюк Анимуса был весьма тонким. Анимус зацепился за склонность пациентки к религиозности. Он сказал ей принять свою судьбу, свои страдания и невроз добровольно, даже получить сексуальное удовлетворение от ее религиозной готовности нести бремя того, что она может назвать «жестоким соитием Господа» с ней! Здесь вмешалась аналитик, объясняя ей разницу между повиновением Господу и повиновением Анимусу. Аналитик показала ей, до какой степени она склонна к мазохизму, который связан с предельной женственностью, также как садизм связан с предельной мужественностью. Пациентка сама замечала свою тенденцию к мазохизму, что привело к следующему диалогу с Великой Матерью.

Второй разговор с Великой Матерью

Пациентка: Моя Великая Мать, о, если бы только я могла достичь положительного принятия судьбы вместо того, чтобы лелеять эту глупую пассивную смелость, которая заставляет меня терпеть невроз и страдать от мазохистского удовлетворения.

Великая Мать: Взгляни своему мазохизму в лицо и увидь моральное удовлетворение, которое он тебе приносит, укрепляющее убеждение, что ты героиня, доброжелательно испивающая из бесконечной чаши горечи. Ты извлекаешь из нее восхищение Эго и предполагаемую энергию. Если ты сможешь пожертвовать всеми этими владениями, которые тебе кажутся ценными, тогда положительные силы смогут начать действовать.

Пациентка: Моя жизнь строится на героическом страдании. Это моя поддержка и оправдание. Оно поддерживает во мне жизнь. Если я его оставлю, я стану очень слаба.

Великая Мать: Ты и так очень слаба, только ты сама этого не знаешь.

Пациентка: Будет ли правильным заключить, что мое желание величия привело меня к тяжелому неврозу? Я имею в виду вот что: если я не могу быть великой в настоящей жизни, может, я хотя бы могу быть великой в невротических страданиях?

Великая Мать: Тебе так и не удалось пожертвовать своей манией величия и быть простой, обыкновенной женщиной. Поэтому ты выбрала невроз и возможность пассивного величия. Твои невротические страдания велики, но стерильны. Еще раз – мазохизм – опасная сила. В пылу страдания, мазохизм объединяется со своей противоположностью – садизмом. Ты пытаешь себя. Ты можешь распознать садиста в себе?

Пациентка: Я всегда называла его Анимусом.

Великая Мать: Взгляни на этот твой амбициозный невроз. Давай назовем его громким именем: садистски-мазохистский героизм. Мы также можем назвать его захватывающим душу страхом, ведь ты слишком неэнергична, чтобы осознать свою высокомерную Тень. Измени свой отрицательный героизм на положительную сдержанность. Первое доказательство истинного величия – овладеть темными силами в своей душе и скромно осознавать свою ответственность за них. Если тебе это удастся, ты будешь служить мне, а не мистеру Анимусу. Истинное величие состоит в пожертвовании Эго.

Теперь пациентке было о чем задуматься! Она так и делала какое-то время, а затем совсем позабыла об этом, ведь и Анимус также раздумывал кое о чем; а именно, о новом плане, чтобы вернуть потерянные территории. И, очевидно, он оказался хитрее своих противников, ведь произошло следующее: пациентка заболела. Как следствие, следующие несколько лет прошли в медицинских лечениях от болезней, которые доктора не могли излечить. В глубине души пациентка очень стыдилась своего невроза и всегда пыталась скрыть свои симптомы. Поэтому физическая болезненность, принося обоснованный диагноз из медицинских отделений, не заставила себя ждать. Болезнь доказала ей, пациентка увидела своими собственными глазами, что она была не так невротична, как все думали. На самом деле, он освободил ее от большой части ее унизительной нервной слабости – или ей так казалось, по крайней мере. И Анимус старательно содействовал этому. Из-за этого врачи не могли излечить ее. Время и деньги были потрачены напрасно. Ей пришлось вернуться к психологическим методам.

Ее болезнь вызвала задержку; несмотря на это, стало очевидно, что аналитический процесс не был затронут перерывом. Пациентка оказалась вполне готова к анализу после лет, потраченных на лечение, госпитали, медсестёр и так далее. В конце концов, она вызвала Анимуса на серьезный разговор, главные моменты которого найдут свое отражение в этом тексте. После этого разговора, она была несколько напугана, и нашла свой путь назад к Великой Матери.

Разговор с Анимусом (фрагмент)

Пациентка: Если моя болезнь вызвана Анимусом, то ты должен быть в состоянии объяснить мне замысел, кроющийся за ней.

Анимус: Ты хочешь страдать потому, что тебе подходит роль героини-мазохистки, не так ли? Я лишь даю тебе возможность быть ею.

Пациентка: Возможно, раньше я и была такой, но я изменила свою позицию. Какова твоя позиция?

Анимус: Моя – играть твоего мужа. Ты распутничаешь со мной, когда болеешь.

Пациентка: Выбирай слова поаккуратнее, пожалуйста!

Анимус: Я избрал для тебя болезнь, чтобы ты могла быть пассивной, беспомощной, сломленной. В обличье болезни, я твой муж. Достаточно ли приятно это прозвучало для твоих привередливых ушей? Великое Видение твоей юности (как ты его называешь) приказало тебе соитие без сексуального удовольствия. По этой причине я облачился в форму болезни. В твоей болезненности, ты со мной как женщина в середине сношения, разве что лишь без похотливых ощущений. Видишь?

Пациентка: Что я вижу – так это то, что ты дьявол! Стыд и позор!..
Но, мистер Дьявол, мне не нужно ни твое предложение болезни, ни предложение полового акта. Я лишь хочу принятия судьбы. Через это я почувствую себя женственной по отношению к Богу, и это моя цель. Ясно ли это тебе? Моя женственность сокрыта в Боге. И так я хочу изгнать тебя из моего тела, ты, злой дух!

Религиозная символика

После этой драматичной сцены с Анимусом, пациентка достигла изменений к лучшему, психологических изменений. Они состояли в растущем интересе к религиозной символике, что было более предпочтительно, ведь этот интерес вел ее прочь от проблем Эго и телесных сложностей. Она чувствовала себя менее несчастной. Более того, она ощущала себя гораздо более устойчиво благодаря явной симпатии аналитика.

Один из религиозных символов, сильно интересовавших ее, был символ четверичности и место Сатаны в ней. В ранние годы, она делала много зарисовок, представляющих четверичность, которые содержали Сатану. На тот момент эти рисунки были неясны для нее. Также и ее аналитик не смог объяснить их значения. Позднее все стало ясно: они были предвосхищениями. Такие предвосхищения, либо непонятные, либо даже понятые неверно, зачастую кажутся бессмысленными, но на самом деле они оказывают влияние на человека, которому являются. Они выступают в роли своеобразного мотора, который двигает их вперед. С этой точки зрения они важны.

Идея видеть четверичность Бога вместо триединства сама по себе для пациентки не была сложной. Она выросла на философии Спинозы, и Спиноза выражает мысль, что Бог был бы неполон, если каждая степень ценности – от самой нижней до самой высшей – не были бы представлены в Нем. Эта концепция Спинозы давным-давно убедила пациентку в существовании злой части Бога. Спиноза прибавляет, что люди называют «хорошим» то, что хорошо для них и «плохим» то, что плохо для них, и в этом он с ними согласен. Но, заявляет он, нам нужно иметь в виду, что взгляды Бога на добро и зло могут не совпадать с нашими. Таким образом, Спиноза более-менее восстановил в глазах пациента концепцию безупречности Бога, потому что его великий план с точки зрения человека был недоступен к восприятию.

Возможно, в намерения Юнга не входило называть Бога безупречным, по крайней мере, не в смысле идеальности. Но идея восстановления полноценности Господа, возвращая Сатане его место в раю, объединила Юнга и Спинозу. Или так казалось пациентке, и сложностей в отношении этого у нее не было. Ее проблемой была невероятных размеров инфляция части Анимуса, и эту инфляцию она не осознавала. Она чувствовала замешательство, недоумение; поэтому, она спросила у Великой Матери о Сатане и четверичности. Великая Мать ответила объяснением только на субъективном уровне, сказав следующее.

Третий разговор с Великой Матерью

Великая Мать: В твоем случае, Анимус переплетен с Сатаной. Для него это слишком высоко. Он твой Анимус; дьявол – это часть Бога. Твой Анимус не может расположиться в четверичности. Он подвержен ужасной инфляции, если он об этом задумывается.

Фантазия

Пока пациентка слушала слова Великой Матери, к ней пришло видение, или пассивная фантазия:

Она увидела огромного крылатого дьявола, летевшего вверх, чтобы исполнить свою небесное предначертание в четверичности. Она слышала хор ангелов, воспевающих Сатану в гимне, ведь он вскоре займет свое пустовавшее со времен падения место. Ангелы приветствуют его в раю, их славное пение «Да здравствует!» поднимается волнами гармоничного звука.

Интерпретация

Интересно, что слияние, или же смешение Сатаны и Анимуса распутывается как раз в тот момент, когда Великая Мать говорит о нем. В этот момент, Сатана освобождает себя от заключения в душе человека и теперь может вознестись. А Анимус пациентки, избавившись от демонической инфляции, чувствует, что потерял свое лицо и опускается на колени. Все это – предвосхищение, происходящее в душе пациентки. Оно сможет быть принято лишь намного позже, по чуть-чуть, но в то же время, оно оказало влияние на Эго пациентки. Теперь ей стало ясно, что она не могла совладать с Анимусом, смотря высоко вверх на облака. Теперь, по крайней мере, она действительно стала осознавать, что есть только один способ избавиться от овладения Анимусом; а именно, осознать свою собственную Тень и принять этот темный образ в себя. Или, если цитировать метафору, которой воспользовалась монашка во сне пациентки, ей нужно было вплести черные бусины в свою маленькую цепь, добавив, таким образом, молитв в четках. Осознавая это теперь весьма ясно, она провела следующий разговор с Великой Матерью.

Четвертый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Я хочу рассмотреть свои «грехи». Конечно, я знаю, что ими являются не только плохие дела, но и отрицание обязанностей. Я чувствую свою вину и обременена своей неполноценностью в присутствии мужчин потому, что не давала им утешения или удовольствия, которое они могут получить от женщины. Но если моя судьба остаться незамужней, если я отношусь к таким, как монашка, духовная женщина, и мне предстоит развить эту духовную женщину в себе, как это возможно, что это и моя судьба, и моя вина?

Великая Мать: Если ты действительно приняла условие о безбрачии как свою судьбу, тебя бы не мучило чувство неполноценности столь ужасно. Желание жить определенной судьбой не ощущается как неполноценность; на самом деле, с точностью до наоборот. Есть большая разница между активным исполнением своего предназначения и пассивным согласием с судьбой. Ты еще не достигла этого активного исполнения. Но проблема невероятно сложна, так как даже когда ты достигнешь активного исполнения, есть вероятность, что вина и неполноценность не пропадут насовсем. Это похоже на следующее: незамужняя и бездетная женщина грешит против природы. Если грешить таким образом против природы – ее судьба, то в ней есть конфликт между природой и судьбой. Судьба идет впереди. Следственно, часть конфликта неизбежна, так как неразрешима. Но ты еще не совсем достигла этой точки. Твое принятие судьбы не есть исполнение, и также все еще недостаточно активно.

Этот разговор она, разумеется, обсудила со своим аналитиком, которая прокомментировала: «Так как судьбе и природе ты нужна для разных целей, и так как этот конфликт неразрешим, тебе нужно постараться взглянуть на него с более высокой точки, так же, как мы можем посмотреть вниз с высоты и увидеть обе стороны горы».

Пациентка еще пока не забралась на самую вершину, и пока еще не могла посмотреть с более высокой точки. Она сказала об этом Великой Матери.

Пятый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Сложно не позволять Анимусу подняться, так как он на стороне природы и против судьбы; такова же и Тень.

Великая Мать: Твоя проблема – женская, и Анимус в этих делах – плохой советчик. Не прислушивайся к его словам! Тень, разумеется, на стороне природы. Но, самое главное, ты сама на стороне природы. Именно ты не способна пожертвовать сексуальностью в качестве жизненной цели. В самом деле, сексуальность тебе нужна даже не ради самой сексуальности, а чтобы ты могла избавиться от этой раздражающей неполноценности и своей тоски по тому, чтобы быть как другие женщины.

Пациентка: Я хотела бы знать, что именно судьба хочет, чтобы я сделала. Судьба мне всегда казалась чем-то чужим и враждебным моей природе, чем-то, что Бог определил мне извне. Если бы мне удалось увидеть, что судьба, моя судьба, всегда была во мне, и что она принадлежит мне лично, тогда я бы смогла жить с ней сознательно, а не только пассивно принимать ее.

Великая Мать: Твоя судьба была рождена в тебе зародышем. Нужно было жить, чтобы этот зародыш развивался. Или, он развивается сам по себе, пока живет человек. Это развертывание судьбы – жизненная цель. Пока ты это не осознаешь, тебе кажется, что судьба возлагается на тебя извне. Постарайся осознать этот процесс развития в себе. Насколько ты сможешь это осознать, настолько ты сможешь стать единой с Богом. Бог – твоя судьба.

Пациентка: Есть ли разница между Судьбой с большой буквы «С» и просто моей судьбой?

Великая Мать: Настолько же мало, насколько мала разница между Богом и Богом в тебе. Можно сказать так: когда ты живешь бессознательно, ты просто достигаешь своей судьбы. Так живут животные. Но когда достижение твоей судьбы тобой осознается как твоя жизненная цель, тогда тебе открывается Судьба – с заглавной буквы «С». В идеале, ты получаешь судьбу – со строчной «с» - из рук Бога, чтобы развернуть ее, и вернуть Ему как Судьбу – с заглавной «С». Сделав так, ты создашь Бога настолько, насколько Бог создал тебя. Жизнь Христа – высший тому пример.

Пациентка: Христос создал Бога, когда он совершил осознанный выбор достичь Его Судьбы; а именно, погибнуть на кресте.

Дорогая Великая Мать, я понимаю, о чем ты говоришь, но не чувствую это изнутри меня, как что-то, что проистекает из моих собственных глубин. Я настолько ужасно боюсь подавить вещи или чувства, которые я действительно ощущаю спонтанно. Эти чувства, в конце концов, мои потребности как женщины, которые восклицают об удовлетворении.

Великая Мать: Ты думаешь, Христу было нечего подавлять в Себе, когда Он выбрал пойти по пути креста? Не подавляй вещи в себе настолько, чтобы уже не осознавать их, но говори им «нет» тогда, когда ты должна сказать «нет».

Пациентка: Это все еще сложнее.

Великая Мать: Конечно, сложнее. Из чистого фрейдизма, ты отринула в себе жизнь своего духа. Это тоже подавление, и в твоем случае оно еще более разрушительно, чем сексуальное подавление, так как духовная жизнь ценнее для тебя, и еще больше в твоей природе, чем так называемая естественная жизнь. Твое собственное естество ищет не только биологической реализации; «монашка» в тебе тоскует по Господу. Постарайся увидеть ее и дай ей шанс.

Пациентка: Странно, что я никогда не чувствовала вины в том, что мне не хватает духовной жизни.

Великая Мать: Так почувствуй же ее теперь. Почувствуй вину перед «монашкой» в себе, передо мной, если хочешь, или перед Господом. Но не чувствуй вины ни перед мужчинами, ни неполноценности относительно замужних женщин.

Пациентка: А если я не смогу избавиться от этих чувств?

Великая Мать: Страдай от них, если придется, но говори себе, что они – порождения Анимуса!

Так как Анимус продолжал молчать даже после последних важнейших открытий, у пациентки впервые появилась возможность их обдумать, чтобы никто не нарушал ее покой. Она заметила, что эти откровения, касающиеся исполнения судьбы были посланы ей, когда она захотела «рассмотреть свои грехи» (как она выразила себе свое желание принять теневые части). И она держала это в уме на будущее.

За этим следует ее ответ Великой Матери после обдумывания над сделанными открытиями.

Шестой разговор с Великой Матерью

Пациентка: Так как я хочу развить в себе духовную женщину и так как ты мы сказала, что из души ничего не может пропасть бесследно, я пыталась найти духовный эквивалент тем частям души, которые предположительно были утеряны. Стоит ли мне понимать чувствительную женскую установку по отношению к Господу, или судьбе, как духовный эквивалент тому, что выражается в любовном акте? И может ли духовное материнство найти отражение в моей надежде исполнить свое предназначение, чтобы вернуть его в руки Господа как что-то, рожденное мной, выношенное ранее моей душой? У меня появилось вдохновение касательно того, как я могу понимать духовную жизнь в общем. Я видела, что именно в настоящей жизни мы называем символом Настоящей Жизни – с заглавных букв «Н» и «Ж» - а именно жизнь Бога в нас, или часть Бога, которая проживает нашу жизнь в нас. Если смотреть на все под этим углом, кажется маловажным, наслаждаюсь ли я своей так называемой земной жизнью или страдаю от нее, находясь в высшей реальности, которая является Жизнью Господа.

На этот раз Великая Мать не ответила, но через несколько месяцев пациентка и она вернулись к этому вопросу. У них произошел следующий разговор.

Седьмой разговор с Великой Матерью

Пациентка: Как противоположности могут быть объединены в душе?

Великая Мать: Бог может объединить противоположности; ты – нет. В твоем случае, монашка и мать (судьба и природа) не могут быть объединены. Судьба торжествует, а мать в тебе была пожертвована. Когда ты пожертвовала ею, ты согрешила против своего личного естества, но при этом исполнила то, что называется человеческим естеством. Оно уникально, оно является существенной задачей человеческого существа, которая заключается в страдании от внутреннего конфликта противоположностей, которые нельзя объединить. Твоя ошибка была в том, что ты не чувствовала ответственность, вину и раскаяние о твоем личном естестве. Вместо этого ты была неврастеником. Давай исследуем этот парадокс. Ты не можешь ничего сделать с приказом судьбы пожертвовать своим естеством. Тем не менее, ты должна чувствовать ответственность и вину, страдать от угрызений совести по отношению к своему личному естеству – или быть неврастеником. Тут мы приходим к причине того, почему говорят, что человек грешен по природе. Понимаешь? Человек принужден грешить потому, что он не способен объединить противоположности. Он грешит по отношению к одной стороне, или по отношению к другой. И в этом исполнение его человеческого предназначения.

Эти последние беседы, скорее всего, были превыше прерываний Анимуса. Стоит заметить, что он хранил молчание.

Встреча лицом к лицу с проблемами такого рода, конечно, подействовало обучающе не только на Анимуса, но и сознательное Эго пациентки. Прежде всего, ей стало легче избавиться от переоцененной важности, которую сексуальность (и ее отсутствие) заполучили во время анализа по Фрейду. Пока она видела исполнение своей сексуальности как единственную возможную цель своей земной жизни, она не могла развиваться духовно. Теперь все несколько переменилось, и постепенно она смогла найти новое значение в своей прошлой и будущей жизни. Ей также помогло то, что она заглянула в возможное символическое значение жизни. И наоборот, это заглядывание помогло ей интерпретировать символическое содержимое снов и видений, и таким образом улучшить свое понимание своей внутренней жизни. Дорога к дальнейшему развитию открылась ей, и прогресс в осознанности также означал прогресс в излечении.

III. Интерпретации Великого Видения на различных уровнях души

В анализе по Юнгу, мы часто оказываемся в тех же местах, но каждый раз на более высоком уровне, как выражается Юнг – путь к индивидуации – спираль, по которой мы восходим.

Несомненно, пациентка одолела новый виток спирали, и ее более высокая точка зрения позволила ей обрести более широкий кругозор. Поэтому она смогла найти символическое значение любопытного феномена Великого Видения. Вместе с ее аналитиком (в это время Анна работала со мной – Б.Х.) она составила интерпретацию, которая теперь стала действительно приемлема для всего ее существа.

Буквальное или символическое осознание?

Можно разделить Великое Видение пациентки на две части: первая часть касается изучения ее страха сцены, а вторая объявляет ей ее истинную цель в жизни. Первая часть всегда была ясна; с ней можно было иметь дело буквально, и во время ее экзамена она вызвала спокойное и пассивное желание принять вещи, как бы они не развивались. На этот момент, она поняла свое Видение чудесным путем. Но вторая часть, которую мы также можем назвать Возвещением, была гораздо более сложной. Здесь, очевидно, подразумевалось символическое толкование.

В те ранние дни, когда к ней пришло Видение, пациентка ничего не слышала о психологических символах и, несомненно, чувствовала, что эти слова стоит понимать буквально. Она все еще была психически нормальной, чтобы увидеть в любой попытке буквального толкования опасность, которая может отправить ее по ту сторону черты безумия. К сожалению, она не могла от него избавиться из-за мистической природы, которая захлестнула ее. Так как она относилась к интровертированному чувствительному типу с сильной интуицией, ее разделенные функции могли более-менее безопасно вести по ее пути. Но девушка не видела обрывов, устроенных ее бессознательной Тенью, и, к сожалению, в качестве своего шофера она избрала Анимуса.

Взаимодействие Тени и Анимуса

Положительные части Тени пациентки, которые мы называем женскими инстинктами, были ранены в ее ранней юности и в начале ее девичества (к этому мы вернемся позже). Когда инстинкты покалечены или поранены, они не могут функционировать должным образом; а главное, они вызывают боль. Поэтому пациентка подавляла их. Когда инстинкты подавляются, блокируется их рост. Как следствие, пациентка потеряла опору, которую нормально развитые инстинкты могли бы ей предоставить. Чтобы понять послание таинственного Голоса, ей пришлось с ним разбираться без помощи нормально функционирующей Тени, помощи, которая бы позволила ей твердо стоять обеими ногами на земле. Вместо этого, Анимус сделал себя хозяином содержания Возвещения. Анимусу хватило на это сил благодаря тому, что он играл против пациентки вместе с Тенью. Ее раненные инстинкты вызвали чувство неполноценности, которое требовало какой-либо компенсации. Этот механизм одарил девушку невероятными амбициями. Только во время экзаменационного напряжения она начала сомневаться, действительно ли она достаточно талантлива, чтобы удовлетворить потребности своих амбиций. Именно этого момента так долго ждали Тень и Анимус, чтобы атаковать ее тем, что они назвали отличным решением. В самом деле, что могло быть проще, чем перенести весь вес конфликта на весьма одаренного сына и таким образом освободить ей дорогу к выходу на пенсию, безболезненно и с честью, на которой ее ждала заслуженная материнская гордость? Действительно, вот прекрасное доказательство находчивости этой парочки!

Как упоминалось ранее, на вторую часть Видения можно взглянуть как на приказ к буквальному осознанию (и это был бы низший уровень) или к символическому осознанию (высший уровень). Анимус украл низший уровень в свою пользу, ведь устранение любви и сексуального возбуждения в любых будущих отношениях с партнером-мужчиной – это нонсенс, и такая идея могла происходить только лишь из уст Анимуса. Возможно даже, что он несколько изменил слова голоса – о, не так сильно – лишь чуть-чуть (чтобы дать себе возможность получить то, что ему нужно!). Это точно не известно. Это лишь предположение, но это вполне соответствует его природе, и факт остается фактом, что Видение не было записано еще на протяжении многих лет спустя. На более высоком уровне души, Возвещение имело совершенно другое значение, что мы и увидим. Но пока мы не оставили примитивные идеи Анимуса, нужно прояснить, что Анимус обладает двумя разными уровнями, или ипостасями природы внутри него.

Две ипостаси Анимуса

В своей изначальной ипостаси, он просто личный Анимус, что означает небольшую часть недоразвитой мужественности, содержащейся в женской душе. В этой ипостаси, он может меняться от проказливого и дразнящего поведения до по-дьявольски разрушительного, но все это внутри личного царства. Он может быть положительным образом даже в этой личной сфере, и часто он таким и кажется, особенно в наши дни, когда женщины выполняют мужскую работу, с которой они бы с одной женственностью не справились. На высшем уровне, мы рассматриваем его как Великого Духа. Каждое важное женское вдохновение должно быть приписано этому образу. Большую часть времени он весьма положителен. Если он отрицателен в своей верхней сфере, тогда он отрицателен и на внеличностном уровне. В этом случае, он – злой великий дух, как ни посмотри, вплоть до самого Сатаны!

В жизни этой девушки, мы видим его работу почти в каждой ипостаси. Мы уже слышали его хитроумную, поддразнивающую болтовню в беседах, и на высшем уровне мы должны отдать ему должное как тому, кто вдохновил пациентку в плане музыки. Во второй части Видения, он уничтожает одним ударом ее будущую карьеру (говоря, что это не ее призвание) и ее потенциал как женщины (исключая нормальные ощущения от сексуальных отношений). Но на высшем уровне он является посредником, который, в конце концов, позволяет ей понять символическое значение того, что Голос возвестил ей.

Видение Марии

Юнг однажды сказал пациентке, что ее Великое Видение – это «Видение Марии», и указал на три параллели между ситуацией Марии и видением пациентки: во-первых, Мария зачала своего ребенка от Святого Духа, вероятно, без сексуального удовольствия; во-вторых, Мария родила божественного ребенка, «сына гения»; и в-третьих, ребенок был внебрачный.

Можно ли из этого заключить, что Голос из Видения выбрал эти три параллельных момента, чтобы предложить видение Марии; таким образом, Голос пытался сказать девушке, что ей следует быть как Мария, скромной и послушной, исполняя судьбу, которую ей выбрал Бог, и что она не должна стремиться к славе и почестям, если они были ее жизненной целью? Ведь если мы несколько изменим начальную точку зрения и взглянем на жизнь Марии как на миф, можно интерпретировать этот миф (или эту жизнь) как символ, означающий крайнюю женственность души, разворачивающуюся, чтобы посвятить жизнь Воле Господней.

В «Часослове» поэт Рильке выражает передачу женщиной души Господу. Рильке говорит об этом так: «Моя душа теперь - Твоя жена». И снова: «Покрой крылом свою служанку». Именно эту установку к скромности и посвящению девушке предстояло принять. Также в одном из разговоров Великая Мать сказала: «Если мы сознательно исполняем свое предназначение в установке духовной приверженности, мы создаем Бога настолько же, насколько Бог создал нас». Более феминными словами, создать Бога подобно тому, что породить Бога. И то, что Великая Мать называла судьбу «божественным зародышем», может означать следующее: если мы сознательно живем, развивая судьбу в направлении духовной приверженности, мы порождаем символического божественного ребенка.

Из того, что Юнг однажды сказал пациентке, она составила впечатление, что Бог есть жизнь в нас, что мы – Его глаза и уши, и что мы должны подарить осознанность Богу. Эта последняя идея, возможно, выражает то, что Юнг считает целью каждой индивидуальной жизни: мы должны подарить осознанность Богу!

Если нам это удастся, тогда наше человеческое сознание станет божественным сознанием. И благодаря этому это божественное сознание рождается в нашей душе с помощью земного опыта или с помощью нашей принятой и активно прожитой судьбы. Может ли это не быть целью, на которую указывал Голос в Видении? Бог, как создатель зародыша судьбы в нашей душе, был таинственным «отцом ребенка», которого пациентке было приказано искать, и все это значит то, что она должна была осознать Бога как отца ребенка. И затем ее призвание было дать зародышу прорасти, чтобы он мог родиться от нее как божественная сознательность. Символически, не только отец ребенка, но и сам ребенок должен быть Бог. Это видение и вправду видение Марии.

Конечно, Библия говорит нам то же самое гораздо короче и прямолинейнее словами Христа: «не Моя воля, но Твоя да будет» (Лука, 22:42). Но Юнг объясняет, что каждый символ, даже самый удачно адаптированный и подходящий, может потерять свою силу со временем. Иногда символ становится изношенным, исчерпанным, истощенным. Когда это происходит, должен родиться новый символ в человеке, который потерял контакт со старым. Индивидуальное рождение нового символа, который способен содержать в себе силу старого, было сложным процессом роста внутренней жизни пациентки. Когда он был достигнут и мог появиться в сознании, она смогла вернуть контакт с упомянутыми библейскими словами, которым она могла теперь отдаться всеми силами, которыми располагала ее душа. Позднее ее измененный взгляд на жизнь и судьбу оказался источником лечения ее невроза. Но он сработал не так быстро. Одной догадки не хватило. Этой догадке предстояло стать живущей силой, выраженной в ее повседневной жизни.

Экзамен девушки

Давайте вернемся к девушке, которая только что пережила Великое Видение, и которой на следующий день предстоял экзамен за роялем на концерте. Возможно, в первой части Видения властный Голос подразумевал практическую помощь для девушки, чтобы та не испортила свое выступление боязнью сцены. Мы уже видели, как оно сработало в плане помощи в этом направлении. Возможно, что только первой части Видения хватило на то, чтобы позволить ей достичь этой цели, но это кажется сомнительным. Ведь первая часть не была так тяжело нагружена нуминозной силой, как вторая. Пациентка не могла почувствовать в первой части религиозное переживание, которого бы в любом случае не хватило, как только страх сцены начал бы захватывать ее. Гораздо важнее была вторая часть, которая касалась не только ее музыкальной карьеры, но и всей будущей жизни, и, на самом деле, со всей будущей жизнью ее души. Здесь имеет место быть религиозное переживание. В эту полную событий ночь, она на секунду видела Бога, и ей уже никогда не предстояло быть прежней. На следующее утро, когда она села за рояль, чтобы играть свои экзаменационные пьесы, она все еще полновластно находилась под чарами того, что случилось прошлой ночью. Именно поэтому она так хорошо играла. Даже экзаменующая комиссия почувствовала близость Господа. Когда она закончила играть, все они инстинктивно поднялись со своих мест, давая ей дорогу. Они потеряли дар речи.

Архетипические битвы в душе

Даже если в планы бессознательного входило лишь подарить девушке удовлетворение от сданного экзамена, вторая часть в любом случае была для этого необходима. Однако, бессознательное под этим подразумевало гораздо больше; по всей видимости, в его намерения входило достать таких душевных глубин девушки, чтобы привести ее к осознанию ее угрожающе амбициозной Тени и мощного, даймонического Анимуса. Она не собиралась получить позволение продать свою душу за всемирно известное имя, которого она так желала в мире музыки. У дьявола не было планов на эту душу, по крайней мере, пока ее Великая Мать сохраняла с ней контакт. Все выглядит так, как будто девушке достался личный ангел-хранитель в лице Великой Матери. Вышло ли так из-за того, насколько негативным было влияние на нее ее могущественного Анимуса? Кто знает. Что нам действительно известно об архетипических силах света и тьмы, сражающихся в наших душах? Пока они остаются полностью бессознательными для нас, мы можем быть лишь полем боя для них. Наша собственная маленькая роль, скорее всего, начинается после того, как мы постепенно начинаем осознавать, что мы есть не только сознательное Эго, но еще и частица громадных, коллективных происшествий в бессознательном.

Обратное действие: Разочарование и возвращение к Великой Матери

Теперь нам следует оставить юную девушку и ее экзамен и вернуться к старой женщине, которая в своем анализе пережила прошедшие дни, чтобы сформировать достойное объяснение ее Великому Видению, и которая теперь переживает проблему того, как ей приспособиться ко вновь обретенным знаниям.

Как мы все знаем, весьма сложно обойти стороной инфляцию, когда мы касаемся, или касались, архетипических образов. Ведь если мы совершим ошибку отождествления себя с ними, почти неизбежно последует сначала инфляция, а затем дефляция. Именно это произошло с пациенткой после последней интерпретации Великого Видения. Вместо того, чтобы использовать обретенный ей взгляд на вещи для лучшей адаптации к потребностям жизни, она почувствовала – после всего, через что она прошла во время анализа – что у нее теперь есть право на обладание здоровьем, которое было сброшено ей в руки в готовом виде, чтобы им наслаждались и пользовались исключительно в собственных целях. Действительно, она могла осознать ранее упомянутую интерпретацию Великого Видения как верную, но с этим объяснением она не оказалась у райских ворот, как надеялась. Вместо этого, ей пришлось пройти через разочарование, горькую фрустрацию. Как мы знаем, она всю свою жизнь стремилась к верному истолкованию. И теперь, когда она получила его, она поняла, что оно одно не в состоянии излечить ее невроз. (Конечно, она совершила ужасную ошибку, настаивая на моментальном излечении как раз в тот момент, когда она должна была скромно принять перемены ее установки в сторону преданного служения бессознательным силам, которые открыли ей столь важные истины).

В таком состоянии депрессии и отчаяния, хорошо знакомый старый друг снова оказался тут как тут и вернулся на сцену. Ее старый Анимус, которого она потеряла из виду на долгое время, особо по нему не скучая, теперь вернулся, чтобы успокоить ее, «помочь ей увидеть», как он сам назвал свою функцию, и через это (он, однако, из осторожности этого не упомянул) вернуть свою потерянную власть над ней. Он лишь ждал подходящего момента, и вот он тут как тут, собственной персоной, постоянно уверяя ее, что она делает два шага назад с каждым шагом вперед по спирали, по которой она идет, которую они называют путем к индивидуации. Конечно, говорил он, этот подъем был много превыше ее сил; она сама должна была осознать это к тому моменту, что старания могли лишь навредить ее здоровью. Самое время прекратить движение. Этими и многими другими подобными изречениями он бомбардировал ее вновь и вновь.

Пациентка слушала его одним ухом, это так, но другим ухом она слышала слабое эхо нескольких слов, что изрекла Великая Мать, слова, которые, к ее счастью, не пропали в ней бесследно. В диалогах об исполнении своего предназначения Великая Мать действительно затронула душевные струны души пациентки, ее установка к прошлой и будущей жизни действительно изменилась. Например, теперь она заметила истинную причину задержки своего выздоровления, а именно, свой своевольный характер, который оказывал серьезное сопротивление к успешному анализу, ведь у нее была фатальная склонность все время быть правой! Пока высокомерная установка ее Тени (существующая в качестве компенсации ее комплекса неполноценности) не была достаточно распознана, она время от времени доходила до того, что использовала регрессии в невроз, только чтобы доказать аналитикам, насколько те неправы, и насколько она сама (или же ее Анимус?) всегда была права! Нужно признать, не самый подходящий метод излечения. С такой установкой она оказалась превосходным убежищем для бессознательных теневых частей и собственничества Анимуса. Пока ее великое Возвещение не было в сущности разъяснено анализом, Тень и Анимус были довольны, а сама девушка больна и несчастлива, но спокойна благодаря мысли, что она всегда была сильнее, если не сказать недосягаемой! Теперь ей приходилось отказываться от таких взглядов Анимуса. Во время вышеупомянутой инфляции у него была возможность накачать ее своими мыслями так, пока она не стала напоминать надутый воздушный шар. А когда началась дефляция, неприятное разочарование, она обратилась к Анимусу как к своей единственной поддержке. Вся эта стадия одержимости Анимусом служила ему вуалью, которой он так любил покрывать своих жертв; пока она оставалась ослеплена вуалью, она не могла увидеть ясно, что она уже забралась на свою вершину, откуда она могла бы разрушить убежище, которое и скрывало Тень и Анимуса и их совместный заговор против нее.

Пациентке пришлось оставить своего любимого соблазнителя и вернуться к своей Великой Матери, что она и сделала, хоть и не без колебаний и сомнений. Она уже знала, что у нее был только один путь обрести власть над Анимусом; а именно, погрузиться глубже во тьму Тени, чтобы разделить эти два образа; она знала, что это было также единственным для нее способом жить в гармонии со своей несчастливой прошлой жизнью и болезненными ранами, полученными в молодости. У Великой Матери, конечно, были свои планы насчет того, как расправиться с вуалью Анимуса. Она начала обучать пациентку скромности и самопожертвованию, таким образом, вероятно, готовя ее к глубокому погружению в бессознательное, во время которого его пациентка была обязана выловить то, что было необходимо для дальнейшей индивидуации. На самом деле, речь идет о жизни под гнетом невроза, с которым она еще не справилась, жизнь, которую Великая Мать прожила за нее и пообещала вернуть ей прямо в руки в тот момент, когда пациентка будет достаточно зрелой для того, чтобы проживать ее самой. Что касается скромности и смерти Эго, Великая Мать сказала следующее:

Восьмой разговор с Великой Матерью

Великая Мать: Тень, даже будучи высокомерной, все равно полезна и необходима тебе, так как в ней появляется зародыш, который может и должен развиться в скромность. Не думай слишком много о себе из-за того, сколько ран ты перенесла в своей жизни. Будь достаточно скромной, чтобы чувствовать свою ответственность за них.

Пациентка: Откуда мне заполучить скромность, скромность Марии, благодаря которой она была выбрана в качестве Матери Господней?

Великая Мать: Тебе ее не заполучить. Мария божественна; ты – нет. Ты можешь лишь пытаться осознать, насколько тебе не хватает скромности. Это – твоя форма скромности. Всегда опасайся своей высокомерной Тени. Не пытайся встать выше нее; ты не сможешь. Постарайся принять свою Тень, и живи, страдая от нее, но сознательно!

Девятый разговор с Великой Матерью

Пациентка: Я серьезно больна. Я чувствую приближение смерти. Я чувствую страх и ужас, как будто меня ведут на казнь.

Великая Мать: В случае, если это действительно смертный приговор, ты бы чувствовала вину или же свободу от вины за грехи, за которые ты была приговорена?

Пациентка: Ты сказала мне чувствовать себя виноватой за мой основной грех, а именно мое упущение женской природы. Это ее месть, от которой я приговорена страдать?

Великая Мать: Месть природы в твоих страданиях от невроза.

Пациентка: И я приговорена к смерти Самостью?

Великая Мать: Да, если «смерть» означает пожертвование Эго!

Пациентка: А что же с моим страхом телесной смерти?

Великая Мать: Я не собираюсь объявлять тебе час твоей телесной смерти. Человеку по природе не подобает знать его. Но я объявлю тебе, что от тебя требуется пожертвование Эго, полное пожертвование. И ты можешь спасти свою жизнь, телесную жизнь, лишь совершив это пожертвование.

Пациентка: Если я правильно поняла тебя, ты говоришь, что я страдаю от телесной боли вместо человеческих страданий взрослого человека, и если мне не удастся достигнуть смерти Эго, телесная смерть придет вместо нее, являя, таким образом, своеобразный символ.

Великая Мать: Да, но телесная смерть – не всегда символ смерти Эго. Если теперь ты хочешь достичь смерти Эго только для того, чтобы спасти свою жизнь, это совсем не есть смерть Эго. Ты должна принять смерть и боль и все, что может сопровождать их. Это будет ближе к смерти Эго. Подавляющее большинство людей способны достичь смерти Эго только через телесную смерть. Ты можешь быть одной из них. Отставь в сторону амбиции достичь смерти Эго. Будь благодарна, что смиренная телесная смерть сможет компенсировать множество недостигнутых смертей Эго. Ты так боишься смерти потому, что можешь рассчитывать только на себя и даже только на свой интеллект. Но ты не сможешь направить жизнь или смерть своим мозгом. Постарайся положиться на меня, например. Отдай свой страх в мои руки. Это будет пожертвованием Эго на твоем уровне на сегодня. Возможно, природа, оскорбленная твоей сексуальной недоразвитостью, будет удовлетворена этим наказанием. И не только природа, но и твоя Тень. Она так никогда и не получила то, что принадлежит ей по праву. Соверши жертву Эго, чтобы удовлетворить Тень. И переживи пожертвование по своему опыту; я имею в виду божественный опыт, который может содержаться в смерти Эго.

активное воображение
  class="castalia castalia-beige"