Перевод

Трансцендентная функция

Джеффри Миллер

Трансцендентная функция

ПРИЛОЖЕНИЕ А

ДОСЛОВНОЕ СРАВНЕНИЕ ВЕРСИЙ ЭССЕ «ТРАНСЦЕНДЕНТНАЯ ФУНКЦИЯ» 1916 И 1958 ГОДОВ

[Примечание автора: Зачёркнутый текст — это текст, который был удалён из версии 1916 года при её пересмотре Юнгом в 1958 году; подчёркнутый текст был добавлен Юнгом при пересмотре в 1958 году оригинальной версии]

[Примечание переводчика: на русском языке доступна и издана как раз версия 1958 года, причём существует как минимум два перевода, один из которых был выполнен с немецкого языка (этот перевод представлен в издании «Об энергетике души»/Пер. с нем. Бакусеева. — М.: Академический проект; Фонд «Мир», 2010 — 297 с. — (Психологические технологии)), а другой — с английского. В связи с разным языком первоисточника текстуально русские версии отличаются друг от друга. При пересмотре текста в 1958 году в некоторых местах Юнг вносил изменения, сводящиеся к замене слова на его синоним. Если в русском языке нет устоявшейся разницы в переводе этих слов, то в данном сравнении такие отличия приводиться не будут. Кроме того, так как Джеффри Миллер для своего сравнения использовал английские версии статьи, сравнение на русском языке также будет проводиться по версиям, в которых перевод выполнен с английского языка. Опущены те изменения, которые носят стилистический характер и никак не влияют на смысл, при этом трудны или невозможны для передачи в русском переводе.]

ТРАНСЦЕНДЕНТНАЯ ФУНКЦИЯ

[(1916)]

В термине «трансцендентная функция» нет ничего таинственного или метафизического. Он служит для обозначения психологической функции, по своему характеру сопоставимой с математической функцией того же названия, связывающей действительные и мнимые числа. Психологическая «трансцендентная функция» есть результат объединения сознательных и бессознательных содержаний.

Опыт аналитической психологии полно показал, что сознательное и бессознательное [обладают любопытной тенденцией не соглашаться друг с другом] <редко сходятся в том, что касается их содержаний и тенденций>. Это отсутствие [согласия] <параллелизма> не есть случайность или непреднамеренность: оно обусловлено тем, что бессознательное ведёт себя в компенсаторной или комплементарной манере по отношению к сознательному. Мы можем также сформулировать это <прямо> противоположным образом: сознательное ведёт себя в комплементарной манере по отношению к бессознательному. Для [этого] <подобных взаимоотношений> есть несколько причин:

1. Сознание обладает порогом интенсивности, которое его содержания должны были достигнуть; таким образом все более слабые элементы остаются в бессознательном.

2. Сознание, вследствие его направленных функций, [задерживает весь несовместимый материал (что также называется] <осуществляет задержку (которую Фрейд называет> цензурой) [, поэтому этот несовместимый материал] <всего несовместимого материала, и, в результате, он> погружается в бессознательное.

3. [Сознание формирует] <Сознание — это> кратковременный процесс адаптации, тогда как бессознательное вмещает не только весь забытый материал прошлого индивидуума, но и [также] все элементы унаследованного поведения [человеческого духа], составляющие структуру психики.

4. Бессознательное содержит в себе все комбинации фантазии, которые ещё не достигли порога интенсивности, но с ходом времени и при благоприятных обстоятельствах, вероятно, проникнут в сознание.

Указанные причины <легко> объясняют комплементарную установку бессознательного по отношению к сознательному.

Определённость и направленность сознательной психики — это [функция, которая была приобретена] <качества, которые были приобретены> относительно поздно в истории человеческого рода, и [её] <их> в значительной степени недостаёт, например, примитивным народам [даже] сегодня. [Эта функция] <Эти качества> часто [ослаблена] <ослаблены> у невротика, отличающегося [в большей или меньше мере] от здорового человека тем, что его порог сознания легче поддаётся изменению [или,] <;> другими словами, перегородка между сознательным и бессознательным у невротика становится гораздо более проницаемой, чем у здорового. С другой стороны, психотик [полностью] находится под прямым влиянием бессознательного.

Определённость и направленность сознательной психики — крайне [важная функция] <важные приобретения>, за [которую] <которые> человечество заплатило очень дорого, но [которую] <которые>, в свою очередь, [оказала] <оказали> ему и величайшую услугу. Без [этого ни наука, ни общество не могли бы существовать, так как они обе предполагают] <них наука, техника и цивилизация были бы невозможны, ибо они предполагают> надёжную непрерывность <и направленность> [психического] <сознательного> процесса. Для [специалиста] <государственного деятеля, врача и инженера>, равно как и <для> рабочего самой низкой квалификации, [эта функция необходима. Бесполезность человека для общества возрастает пропорционально степени ослабления этой функции] <эти качества совершенно необходимы. В общем, можно сказать, что социальная никчёмность возрастает в той степени, в какой эти качества ослабляются> бессознательным. Великие художники и все прочие, выделяющиеся творческим даром, составляют, конечно, исключение из данного правила. Преимущество [таких людей] <, которым такие люди обладают, как раз и> состоит в проницаемости перегородки, разделяющей сознательное и бессознательное. Однако для <тех> профессий и [ремёсел] <общественных занятий>, требующих именно отмеченной нами непрерывности и надёжности [функции], эти исключительные люди не представляют, как правило, какой-либо ценности.

Поэтому вполне приемлемо, и даже необходимо, чтобы у каждого индивидуума [эта функция была как можно более прочной и определённой] <психический процесс был как можно более устойчивым и определённым>, поскольку этого требуют условия нашей жизни. Но это влечёт за собой и определённый ущерб: само качество направленности сознания способствует задержке или исключению всех тех психических элементов, которые кажутся несовместимыми (или действительно несовместимы) [, например,] <с ним, например,> [меняет] <искажает > [заранее определённое] <намеченное> направление соответственно своему умыслу, и тем самым ведут к нежелаемой цели. [Как можно распознать, является ли параллельный] <Однако как нам узнать, что действующий одновременно> психический материал [совместимым или нет? Это можно узнать при помощи акта суждения, основанного на той же установке, которая определяла выбранное направление. Это суждение поэтому] <является «несовместимым»? Мы узнаём это посредством акта суждения, которым определяем направление избранного нами и желанного для нас пути. Наше суждение> пристрастно и предвзято, [так как оно базируется исключительно на том, что рассматривается как совместимое с направленным процессом в данный момент времени. Это суждение происходит из мнения, всегда основанного, в свою очередь, на опыте,] <поскольку в нём фиксируется одна определённая возможность ценой отбрасывания всех других. В свою очередь, суждение всегда основывается на опыте,> то есть на том, что нам уже известно [и признано правдой. Оно] <. Как правило, оно> никогда не основывается на том, что по сути своей ново, неизвестно и при определённых условиях могло бы значительно обогатить наш направленный интерес. Очевидно, этого и не может быть, по той самой причине, что [бессознательное блокируется] <бессознательные содержания исключаются из сознания>.

Благодаря таким актам суждения [направленная функция] <направленный процесс неизбежно> становится [в силу обстоятельств односторонней] <односторонним>, даже если наше рациональное суждение может выглядеть многосторонним и беспристрастным. [Наибольшая предубеждённость может как раз и лежать в рациональности суждения] <Сама рациональность такого суждения как раз и может оказаться наиболее вредным предубеждением>, поскольку мы называем разумным то, что нам кажется разумным. А то, что нам кажется неблагоразумным, по этой причине обречено на исключение вследствие его иррационального характера. Оно действительно может быть иррациональным, но, в равной степени, просто может выглядеть иррационально, на самом деле не являясь таковым, если посмотреть на него с другой точки зрения.

Односторонность — [неминуемая] <неизбежная> и [непременная] <необходимая> характеристика направленного процесса, ибо направление [подразумевает] <предполагает> односторонность. [Односторонность — это] <Это> преимущество и недостаток одновременно. Даже когда [нет внешне различимого] <кажется, что нет никакого заметного извне> недостатка, в бессознательном всегда существует выраженная в равной степени контрпозиция, если, конечно, это не тот идеальный случай, когда все психические компоненты [движутся] <устремлены> в одном направлении. Такую возможность нельзя отбросить в теории, но на практике она встречается чрезвычайно редко. Контрпозиция в бессознательном не представляет опасности, пока она не обладает высокой энергетической ценностью. Однако если [энергетическая ценность] <напряжение> возрастает в результате слишком выраженной [односторонности в сознании, которая предоставляет энергии слишком маленькую разность потенциалов, то бессознательное вызывает помехи, нарушения в форме симптомов и приостановку сознательной непрерывности, обычно именно в] <односторонности, контртенденция прорывается в сознание, обычно в> тот самый момент, когда [жизненно важно поддержать] <важнее всего удержать> [сознательную функцию] <сознательно выбранное направление>. Так, оратор допускает оговорки именно [в тот момент] <тогда>, когда особенно хочет не сказать какую-нибудь глупость. Этот момент можно назвать критическим, потому что он отличается [высочайшим] <высоким> напряжением энергии, [и,] <которое,> когда бессознательное <уже> заряжено, может [провоцировать высвобождение] <«искрить» и высвобождать содержание> бессознательного.

[Жизнь] <Цивилизованная жизнь> требует концентрированного направленного <сознательного> функционирования [и вместе с этим] <, а это вызывает> риск значительного разобщения с бессознательным. Чем дальше мы способны [отделять] <отодвигать> себя от бессознательного благодаря направленному функционированию, тем с большей лёгкостью в бессознательном может воздвигаться мощная контрпозиция, и когда она [вырывается на волю] <прорывается из него в сознание>, это может иметь [опустошающие] <неприятные> последствия.

[При помощи аналитической психологии мы приобрели глубокое] <Психоанализ дал нам принципиальное> понимание [значимости] <важности> бессознательных влияний<,> и <мы> столь много усвоили из этого для нашей [сознательной жизни, что мы находим неблагоразумным после прекращения аналитического лечения полностью пренебрегать бессознательным. Несмотря на смутное признание] <практической жизни, что полагаем неразумным ожидать исключения или остановки действия бессознательного после так называемого завершения лечения. Многие пациенты, смутно сознавая> [такого положения дел, многие пациенты не способны принять решение] <такое положение дел, испытывают большое затруднение при принятии решения> отказаться от анализа, [хотя они] <хотя и они сами, и аналитик> находят чувство зависимости утомительным. [Многие] <Часто они> не решаются рискнуть обрести самостоятельность, так как по [своему обширном] <опыту> знают, что бессознательное <может снова и снова вмешиваться в их жизнь нарушающим душевное равновесие и> явно непредсказуемым [способом может врываться и подвергать опасности их жизни] <образом>.

Прежде предполагалось, что пациенты были готовы к тому, чтобы совладать с [жизненными трудностями] <нормальной жизнью>, как только они [сами узнавали так много практических методов, что обретали возможность анализировать свои сны самостоятельно. Эта идея была достаточно хороша, пока мы не знали ничего лучше. Однако при с опытом оказалось, что даже тренированные аналитики, кто полностью освоил метод анализа снов, были вынуждены капитулировать] <приобретали достаточно полезное знание себя, позволяющее им понимать собственные сновидения. Однако опыт показал, что даже профессиональные психоаналитики, от которых можно было бы ожидать владения искусством толкования сновидений, часто капитулируют > перед собственными сновидениями [, разумеется, не в отношении их аналитико-восстановительной интерпретации, а их синтетического или конструктивного применения. Конечно, разрушать легче, чем строить. Если затем знаток] <и вынуждены взывать к помощи коллег. Если даже тот, кто претендует на титул знатока> данного метода <,> оказывается неспособным [адекватно иметь дело с собственными сновидениями] <удовлетворительно истолковать собственные сновидения>, то насколько же меньше можно ожидать этого от пациента. <Надежда Фрейда, будто бессознательное можно истощить, не осуществилась. На протяжении всей жизни сновидения и вторжения бессознательного в сознание продолжаются — с соответствующими изменениями — беспрепятственно.>

<Существует> [Я должен отметить здесь, что существует] широко распространённый предрассудок, будто анализ является чем-то вроде «курса лечения», которому человек подчиняется какое-то время, а затем выписывается исцелённым. Это — заблуждение профана, доставшееся в наследство от юности [анализа] <психоанализа>. Психоаналитическое лечение [— это новая регулировка] <можно было бы охарактеризовать как переделку> психологической установки пациента с [поддержкой] <помощью> врача. Конечно, эта заново приобретённая установка, лучше приспособленная к внутренним и внешним условиям, может сохраняться порядочное время, но почти не встречается случаев, [в которых] <где> единичный «курс лечения» имел бы [такой успех] <непреходящий успех>. Верно, что врачебный оптимизм [никогда не скупился на вульгарную] <никогда не скупился на> рекламу, а врачи всегда были способны рапортовать о [абсолютно достоверных чудесных излечениях] <безусловных исцелениях>. Однако мы не должны позволять вводить себя в заблуждение «слишком человеческой» установке практикующего врача, но [должны всегда иметь в виду предупреждение, что хорошее не обязательно враг лучшему. Мы] <нам следует всегда помнить, что жизнь бессознательного продолжается и непрерывно создаёт проблемные ситуации. Нет необходимости впадать в пессимизм: мы> видели слишком много [хороших] <превосходных> результатов, достигаемых [при помощи честной, тщательной работы, чтобы впадать в пессимизм по поводу анализа] <при удачном стечении обстоятельств и честной работе>. Но это не должно мешать нам ясно осознавать, что анализ — это не [окончательное и бесповоротное лекарство, но, прежде всего, индивидуальная, базовая, новая установка. Поскольку затронуты индивидуальные установки, каждая из них не валидна безусловно и] <раз и навсегда действующее «лекарство»; анализ это, прежде всего, лишь более или менее полная переделка. Не бывает изменений, которые остаются безусловно валидными> на протяжении длительного времени. [Существуют, конечно,] <Жизнь всегда требует, чтобы к ней подходили по-новому. Существуют, конечно,> и весьма долговременные коллективные установки, [которые можно назвать коллективной моралью или религией. Но коллективная установка] <позволяющие разрешать типичные конфликты. Коллективная установка> [не является индивидуальной; её влияние на человека всего лишь подобно] <даёт индивидууму возможность приспосабливаться к обществу без трений, поскольку она действует на него подобно> любому другому условию жизни. [Человек должен как-то приспосабливаться к последнему, точно так же, как тем или иным образом, он должен приспосабливаться к коллективной установке. По этой причине в практической аналитической работе нам приходится иметь дело только с индивидуальной позицией.] <Но трудности пациента как раз и состоят в том, что его индивидуальная проблема не может быть подогнана к коллективной норме без трений; требуется решение индивидуального конфликта, если мы хотим, чтобы вся личность пациента осталась жизнеспособной. Ни одно рациональное решение не может оказаться справедливым для этой задачи, как и нет ни одной коллективной нормы, которая могла бы заменить индивидуальное решение без потерь.>

Новая установка, приобретённая в ходе анализа, имеет тенденцию раньше или позже становиться неадекватной в том или ином отношении, — и это неизбежно, потому что непрерывное течение жизни то и дело требует новой адаптации. Адаптация никогда не достигается раз и навсегда. От анализа [, конечно,] <определённо> можно требовать, чтобы он давал возможность [человеку] <пациенту> достигать новых ориентаций в последующей жизни, к тому же, без [трудностей. Опыт показывает, что дело обстоит именно так] <чрезмерных затруднений. И опыт показывает, что это, до определённой степени, так и есть>. Мы часто обнаруживаем, что пациенты, прошедшие полный курс анализа, испытывают значительно меньше трудностей в ходе новых приспособлений в последующей жизни. Тем не менее, оказывается, что эти трудности всё же бывают довольно частыми и иногда действительно могут вызывать беспокойство. Вот почему даже те пациенты, которые прошли полный анализ, часто <обращаются к своему прежнему аналитику> в более поздний период их жизни [возвращаются к своему бывшему врачу за помощью. По сравнению с медицинской практикой]. <В свете медицинской практики> вообще, в этом нет ничего необычного, но это противоречит неуместному энтузиазму со стороны лечащего психоаналитика, <равно как и тому мнению, будто психоанализ является уникальным «лечебным средством». В конце концов, мало правдоподобно, чтобы вообще могла существовать терапия, которая> [, который не так уж и редко сам скрывает множество грехов. Нам бы следовало бы никогда не претендовать на владение терапией, которая] избавляла бы от всех затруднений [, в противном случае нормальные люди были бы наиболее приятными пациентами]. Человеку нужны трудности, они необходимы для его здоровья. Чем мы здесь озабочены, так только их чрезмерным количеством.

<Основной вопрос для психотерапевта заключается не в том, как избавить пациента от преходящего затруднения, но как сделать так, чтобы он мог успешно противостоять будущим трудностям. Вопрос этот звучит следующим образом: какого рода психическая и моральная установка необходима для того, чтобы взять верх над беспокоящими влияниями бессознательного, и как её можно донести до пациента?

Ответ, очевидно, состоит в том, чтобы избавиться от разобщения сознательного и бессознательного. Но этого невозможно добиться, осуждая содержания бессознательного с одной, явно пристрастной позиции; скорее, достичь этой цели можно посредством осознания их значимости для компенсирования односторонности сознания и принятия этой значимости в расчёт. Тенденции сознательного и бессознательного — и есть те два фактора, которые вместе составляют> [Если, как было отмечено, синтетический или конструктивный подход к снам был бы средством, которое можно было бы использовать субъективно, тогда содержание сна вместе со знанием сознательного ума было бы идеальным сочетанием тех двух факторов, которые составляют] трансцендентную функцию. [Термин «трансцендентная»] <Её называют «трансцендентной»> [указывает на тот факт, что эта функция опосредует] <, потому что она делает> переход от одной установки к другой [. Конструктивный метод, однако, предполагает некое сознательное знание, которое пациент также может быть готов реализовать в процессе лечения, тогда как врачу известно, в принципе, о потенциальном существовании этого знания. Если врач сам по себе ничего об этом не знает, то в этом отношении] <органически возможным, без потерь в бессознательном. Конструктивный, или синтетический метод лечения предполагает наличие у пациента инсайтов, по крайней мере, в потенциальной форме, и, следовательно, допускающих осознание. Когда аналитику ничего не известно об этих потенциальных возможностях,> он не сможет помочь пациенту <развить их>, если только они вместе не займутся научным изучением этой проблемы, о чём, как правило, не может быть и речи.

Поэтому в реальной практике должным образом подготовленный [врач] <аналитик> выступает посредником у пациента при построении трансцендентной функции, то есть [он] помогает пациенту свести вместе сознательное и бессознательное [и, путём компенсации чрезмерной односторонности сознательного ума, способствует осуществлению перехода] <и, таким образом, прийти> к новой установке. В этой функции [врача] <аналитика> заключается [один] <одно> из многих важных [аспектов] <значений> переноса. [Путём] <Пациент посредством> переноса [пациент прикрепляется к человеку, который обещает] <сцепляется с тем, кто, по-видимому, подаёт> ему надежду на обновление [адаптации] <установки>; благодаря трансферу он стремится к этому жизненно важному для него изменению, даже если и не сознаёт [этого] <своего стремления>. Следовательно, для пациента [врач часто] <аналитик> имеет характер [чего-то обязательного] <обязательной фигуры>, [чего-то совершенно необходимого] <совершенно необходимой> для жизни. Какой бы инфантильной [такая] <эта> зависимость ни казалась, она [содержит] <выражает> чрезвычайно важный запрос, который, в случае его неудовлетворения, [обычно] <часто> превращается в сильную ненависть к [врачу] <аналитику>. Поэтому важно знать, [что в действительности выражает этот скрытый в переносе запрос] <на что этот скрытый в переносе запрос в действительности нацелен>; существует тенденция понимать [этот запрос] <его> исключительно в редуктивном смысле: как [спроецированную] <эротическую> инфантильную фантазию. <Но> принятие [, однако,] этой фантазии, обычно касающейся родителей, значило бы буквально, что пациент, или точнее его бессознательное, [снова или] до сих пор сохраняет ожидания, которые он в далёком детстве имел в отношении своих родителей. [В определённом смысле] <Внешне,> перенос выглядит всё тем же ожиданием со стороны ребёнка помощи и покровительства родителей; однако [теперь его нужно рассматривать только в символическом смысле как бессознательную] <тем временем ребёнок стал взрослым, а то, что было нормальным для ребёнка, неуместно для взрослого. Инфантильно-эротическая фантазия стала метафорическим выражением> [просьбу о помощи в достижении новой установки. Бессознательная метафора этого запроса часто обладает очень определённой сексуальной формулировкой, которая, конечно, должна быть сведена к подавленным (инфантильным) сексуальным фантазиям, поскольку пациент не осознаёт самого факта подавленной сексуальности. Это было бы, однако, бессмысленным и бесполезным упрощением просто для того, чтобы продолжать в редуктивном ключе, если бы] <сознательно не понимаемой до конца потребности в помощи в ситуации кризиса. Исторически вполне допустимо объяснять эротический характер переноса исходя из инфантильного эроса. Но при таком подходе значение и цель переноса остаются непонятными, а его истолкование как инфантильной сексуальной фантазии уводит от действительной проблемы. Понимание переноса следует искать не в его историческом прошлом, а в его назначении. Одностороннее, редукционистское объяснение оказывается в конечном счёте бессмысленным, особенно когда из него не вытекает> ничего нового [не было бы получено] <, кроме возросшего сопротивления пациента>. Чувство скуки, которое в данном случае появляется в ходе анализа, [является не чем иным, как выражением] <есть выражение> однообразия и бедности идей, но не бессознательного, как иногда думают, а аналитика, [забывающего] <не понимающего>, что эти фантазии [не должны пониматься только] <следует воспринимать скорее в конструктивном, чем> в конкретно-редуктивном смысле [, но также и в конструктивном]. Когда это ясно понимают, [состояние стагнации часто облегчается] <застой часто преодолевается> одним движением.

[При помощи конструктивной трактовки] <Конструктивная трактовка> бессознательного [закладывается основа для трансцендентной функции] <, то есть, обращение к его значению и цели, подготавливает почву для интуитивного понимания пациентом того процесса, который я называю трансцендентной функцией>. [Однако на начальном этапе трансцендентная функция является искусственной, поскольку знания врача играют существенную роль в ней.

Возможно, именно здесь надо сказать] <Возможно здесь будет нелишне сказать> несколько слов по поводу часто слышимого возражения, будто констуктивный метод — это <просто> «суггестия». Данный метод <скорее> базируется на [том факте, что символ (например, картинка сна или фантазия) больше не оцениваются семиотически] <оценивании символа (то есть образа сновидения или фантазии) не семиотически>, как [знак] <знака> элементарных инстинктивных процессов, но [действительно] <в подлинном смысле> символически, когда слово «символ» берётся в значении самого лучшего, из всех возможных, выражения для сложного события, ещё не [схваченного] <понятого> ясно сознанием. Посредством редукционного анализа этого выражения мы не [получаем ничего кроме элементарных компонентов, которые могут быть одинаково хорошо выражены при помощи множества других аналогий. Редуктивный анализ символа] <приобретаем ничего кроме более ясного представления о составляющих его первоэлементах, и хотя я не хочу отрицать, что возросшее понимание этих элементов может иметь свои преимущества, такой анализ обходит стороной вопрос о цели. Разложение символа на составные части> на этом этапе анализа является поэтому [особенно достойным осуждения. Метод получения сложного смысла, предлагаемого символом,] <ошибкой. Однако на начальном этапе конструктивного метода способ выявления предлагаемых символом сложных значений> оказывается [сначала, правда] тем же самым, что и в редукционном анализе. Добываются [свободные] ассоциации пациента и, как правило, [они достаточно хороши] <их достаточно много>, чтобы использовать в синтетическом методе. [Опять же, они используются не в семиотическом, а в символическом смысле. Формула выглядит так: то, что мы ищем, сравивается с ассоциациями А, В, С и др., так же, как и с явным содержанием сна.] <Но опять-таки они оцениваются здесь не семиотически, а символически. Вопрос, который мы должны задать, звучит так: на какое значение указывают индивидуальные ассоциации А, В, С, когда они берутся в единстве с явным содержанием сновидения?>

Незамужней пациентке приснилось, что кто-то [даёт] <подарил> ей чудесный, богато украшенный орнаментом древний меч, найденный при раскопках могильника [:] <.>

Ассоциации

Кинжал её отца, который он однажды показал ей. То, как он сверкал в его руке на солнце, произвело на неё большое впечатление. Отец был во всех отношениях энергичным, решительным человеком, с пылким темпераментом и безрассудно смелым в любви. Кельтский бронзовый меч: пациента гордится своим кельтским происхождением. Кельты полны темперамента, порывисты, страстны. Орнаментация на мече несёт в себе таинственность, древнюю традицию, руны, [знак] <знаки> древней мудрости, древние цивилизации, наследие человечества, извлечённое снова на свет из могилы.

Аналитическая интерпретация

У пациентки резко выраженный отцовский комплекс и богатое сплетение сексуальных фантазий в отношении отца, которого она рано потеряла. Она всегда ставила себя на место матери, хотя и с сильными сопротивлениями по отношению к отцу. Она никогда не могла относиться благосклонно к мужчинам, похожим на её отца, и поэтому, против своей воли, выбирала слабых, невротических мужчин. Также и в анализе наблюдается сильное сопротивление по отношению к врачу-отцу. Сновидение откапывает её желание иметь «оружие» своего отца. Остальное — ясно. <По теории, это прямо указывает на фаллическую фантазию.>

Конструктивная интерпретация

Дело обстоит так, как если бы пациента нуждалась в таком оружии. Её отец имел это оружие. Он был полон энергии и жил соответственно, взваливая на свои плечи все трудности, связанные с его темпераментом. Таким образом, несмотря на свою страстную, волнующую жизнь, он не был невротиком. Это оружие — очень древнее наследие человечества, которое лежало захороненным в пациентке и было извлечено на свет посредством раскопок (анализа). Это оружие связано с инсайтом, с мудростью. Оно является средством нападения и защиты. Оружием её отца была страстная, несгибаемая воля, благодаря которой он завоевал себе место в жизни. До сих пор пациентка была его полной противоположностью во всех отношениях. Она только приближается к пониманию, что человек способен, в известной степени, проявлять волю и не должен всегда уступать влечению, как она раньше думала. Воля, основанная на знании жизни и интуиции, — это древнее наследие рода человеческого, частица которого принадлежит и ей, но до сих пор лежит погребённой, ибо [она] и в этом отношении тоже <она — > дочь своего отца. Однако пациентка не поняла этого и по сей день, потому что по характеру была вечно хныкающим, изнеженным, избалованным ребёнком. Она была крайне пассивной и полностью отданной во власть сексуальных фантазий.

В этом случае не понадобилось никаких дополнительных аналогий со стороны [врача] <аналитика>. Ассоциации пациентки дали всё, что было нужно. <Можно, вероятно, возразить, что эта трактовка сновидения> [Против такой трактовки сновидения можно возразить, что она] содержит внушение. Но [тогда] здесь упускается одно обстоятельство: [без внутренней готовности к нему] внушение никогда не воспринимается [. Или] <без внутренней готовности к нему или>, если даже вследствие большой настойчивости, оно всё-таки воспринимается, то тотчас же теряет силу. Внушение, воспринимаемое на какое-то продолжительное время, всегда предполагает выраженную психологическую готовность, которая только [выходит на поверхность под действием так называемого внушения] <пускается в ход так называемым внушением>. Таким образом, это возражение является необдуманным и [обеспечивает внушение магической силой] <приписывает внушению магическую силу>, которой оно не обладает, — в противном случае суггестивная терапия имела бы огромный успех и сделала бы аналитические процедуры совершенно излишними. Увы, [но это совершенно не так] <факты говорят о другом. К тому же, обвинение во внушении не принимает в расчёт того, что собственные ассоциации пациентки указывают на культурное значение меча>.

После этого отступления давайте вернёмся к вопросу о трансцендентной функции. Мы видели, что <во время лечения> трансцендентная функция [во время лечения] оказывается, в известном смысле, [«искусственной»] <«искусственным» продуктом>, так как она [значительно] <преимущественно> поддерживается [врачом. Если, однако,] <аналитиком. Но если> пациент собирается «встать на ноги», он [должен сделать эту функцию своей собственной. Я уже упоминал, что] <не должен вечно зависеть от помощи извне.> [т] <Т>олкование сновидений было бы идеальным [примером сотрудничества между порождениями сознания и бессознательного, но это терпит неудачу, потому что] <методом для синтезирования сознательных и бессознательных данных, но> на практике трудности [совладания с ним] <анализа своих собственных сновидений> оказываются слишком большими.

Теперь мы должны выяснить, что требуется для создания трансцендентной функции. В первую очередь, нам [нужно добыть] <нужен> бессознательный материал. [Самое легкодоступное выражение бессознательных процессов представлено сновидениями] <Самым легкодоступным выражением бессознательных процессов можно бесспорно назвать сновидения>. Сновидения — это, так сказать, чистый продукт бессознательного. [Перемены] <Изменения>, которым сновидение подвергается в процессе [становления сознательным, хотя и происходят во всё ещё неизвестной степени] <достижения сознания, хотя и неоспоримы>, могут всё же считаться нерелевантными, поскольку [также] <тоже> берут своё начало в бессознательном и, таким образом, не относятся к намеренным искажениям [, базирующимся на инсайте. Искажения, которые могут, возможно, присутствовать,] <. Возможные видоизменения первоначального образа сновидения> приходят из более поверхностных [уровней] <слоёв> бессознательного и поэтому <также> содержат в себе [полезный бессознательный] <ценный> материал. Это — [всего лишь] более поздние [фантазии] <плоды фантазии>, созревающие в русле <общей тенденции> сновидения. [Это также применимо] <То же самое можно сказать> и по отношению к тем [частым] <образам и> идеям, которые <часто> появляются во время засыпания или [немедленно возникают как свободные ассоциации при пробуждении] <спонтанного пробуждения> ото сна. Поскольку сновидение [проистекает из сна] <зарождается во сне>, оно носит все характерные черты снижения умственного уровня (П. Жане) или низкого напряжения энергии: отсутствие логической последовательности, фрагментарный характер, [формирование бедных аналогий, поверхностная речь, звуковые и визуальные ассоциации, загрязнение речи, бессмысленные] <образование аналогий, поверхностные ассоциации вербального, звукового или визуального типа, сгущения, абсурдные> выражения, путаница и т.д. С увеличением напряжения энергии [в бессознательном] сновидения приобретают более упорядоченный характер [. Они] <; они> приближаются к драматической композиции [и] <—> в них появляются [различные значимые] <ясные смысловые> связи, а [ощущение ценности] <валентность> ассоциаций возрастает. [Стереотипные сны всегда указывают на особое напряжение в бессознательном.

Так как напряжение либидо] <Так как напряжение энергии> во сне обычно очень [небольшое, сновидения настолько] <низкое, сновидения, по сравнению с сознательным материалом,> хуже выражают бессознательные содержания [, что становятся] <и> весьма трудны для понимания с конструктивной точки зрения, хотя с редукционистской позиции понять их, как правило, гораздо легче. [По этой причине сновидения, в общем,] <В общем, сновидения> не подходят (или слишком трудны) для того, чтобы воспользоваться ими для развития трансцендентной функции, [потому что человеку обычно слишком сложно их понять] <— прежде всего потому, что они предъявляют слишком высокие требования к своему субъекту>.

Следовательно, мы должны обратиться к другим источникам [получения] бессознательного материала <.> [: есть ] <Есть>, например, бессознательные интерференции в состоянии пробуждения, [свободные ассоциации, бессознательные нарушения действий и т.д. Эти явления, как правило, более ценны] <появляющиеся как «гром с ясного неба» идеи, описки (обмолвки), обманы и провалы памяти, симптоматические действия и т.д. Этот материал обычно более полезен> для редукционного, чем для конструктивного метода, [они слишком фрагментарны и страдают от недостатка связности] <ибо он также фрагментарен и не обладает связностью>, которая необходима для смыслового синтеза. [Более того, они возникают настолько эпизодически и настолько редки и случайны, что вряд ли могут быть использованы для наших целей.

Спонтанные] <Ещё один источник — это спонтанные> фантазии [являются другим случаем]. Обычно они имеют более композиционный и однородный характер [, и, если в бессознательном есть большее напряжение, они] < и часто> содержат много такого, что <бесспорно> является значимым. [Проблема заключается в том, однако, что в процессе лечения они часто исчезают, поэтому, в конце концов, именно тогда, когда они нужны, их больше нет.] Некоторые [люди] <пациенты> способны <продуцировать фантазии> в любое время [воспроизводить фантазии, которым они позволяют] <, позволяя им >свободно подниматься на поверхность просто за счёт отключения критического внимания. Такие фантазии можно использовать, [только] <хотя> этот особый талант вовсе не так часто встречается. [Но при помощи практики] <Тем не менее,> способность продуцировать свободные фантазии можно развить <путём тренировки>. Тренировка состоит, прежде всего, в [систематической практике по отключению критического внимания] <систематическом упражнении отключать критическое внимание>, [таким образом создаётся пустота] <тем самым создавая пустоту> в сознании. Эта разреженность сознания поощряет находящиеся в состоянии готовности фантазии всплывать на поверхность. <Конечно,> предпосылкой здесь служит то, что фантазии с высоким зарядом либидо и оказываются готовыми к всплытию в данный момент. Это [, конечно,] <, естественно,> не всегда случается, и тогда требуются специальные меры.

Прежде чем [я приступлю] <приступить> к обсуждению этих источников, я должен последовать за тем [побуждением] <чувством неловкости>, которое намекает мне, что читатель, возможно, спрашивает себя с сомнением: а из-за чего, собственно говоря, весь этот «сыр-бор»? И почему так уж необходимо поднимать наверх эти бессознательные содержания? Неужели не достаточно, если время от времени они [вдруг] поднимаются [самостоятельно] <добровольно> и дают о себе знать в <неприятных> ощущениях? Так ли необходимо нам силой вытаскивать бессознательное на поверхность? Напротив, не будет ли [скорее] работа анализа опустошать бессознательное, выкачивая из него фантазии и, в этом отношении, делать его [настолько] неэффективным [, насколько это возможно]?

Стоит рассмотреть эти опасения более обстоятельно ещё и потому, что методы [превращения бессознательных содержаний в сознательные] <привнесения бессознательного в сознание> могут [показаться читателю новыми, необычными и, возможно даже, таинственными] <поразить читателя своей новизной, необычностью и, возможно даже, таинственностью>. Поэтому мы с самого начала должны [рассмотреть] <обсудить> эти естественные возражения, с тем чтобы они не сдерживали нас, когда мы приступим к наглядной демонстрации [этих] методов <, о которых идёт речь>.

Как мы уже знаем, бессознательные содержания нужны нам для дополнения сознательной установки. Если бы сознательная установка не была столь жёстко направленной, [тогда] бессознательное могло бы течь само по себе. Это как раз [случай тех индивидов, у кого сознательная установка направлена в слабой мере, например, у представителей примитивных культур. Примитивные народы, конечно, не имеют дело ни с какими специальными мерами] <и происходит у всех тех, кто имеет низкий уровень сознательного напряжения, как, например, представители примитивных культур. У примитивных народов нет надобности в специальных мерах> для подъёма бессознательного из глубин. И действительно, для [этой цели не требуется никаких специальных мер, так как те люди, для которых их бессознательные содержания не представляют никакого интереса, которые не осознают их, более всего подвержены влиянию этих содержаний. Нет вообще никакого средства, при помощи которого бессознательное могло бы быть исключено из участия в их жизнях. Это] <этого нисколько не требуется специальных мер, потому что те, кто менее всего сознаёт свою бессознательную сторону, более всего подвержены её влиянию. Но они не осознают того, что происходит.> Тайное участие бессознательного [в жизни] присутствует повсюду, независимо от того, приходится <нам> его искать или нет [. Но оно настолько случайно, что на него никогда нельзя положиться, ни в положительном, ни в отрицательном смысле. Поскольку загрязнение бессознательно для нас, мы никогда не знаем, что в действительности происходит] <, но, поскольку оно остаётся неосознанным, мы никогда в действительности не знаем, что произошло> или чего нам ожидать. [Здесь нас беспокоит не это участие, то,] <То,> что мы ищем , — это [пути] <способ> сделать сознательными те [бессознательные содержания, которые готовы повлиять на наши действия. Таким образом, происходит избегание скрытого загрязнения сознания и бессознательного] <содержания, которые готовы повлиять на наши действия, с тем, чтобы можно было избежать тайного вмешательства бессознательного и его неприятных последствий>.

[Естественно, возникнет вопрос: почему это нельзя предоставить это загрязнение сознания бессознательными содержаниями самому себе] <Читатель непременно спросит: почему нельзя предоставить бессознательное самому себе>? Кто не имел ещё [очень] печального опыта в этом отношении, [естественно не будет иметь] <естественно не увидит> повода контролировать бессознательное. Однако любой человек с [достаточным] <достаточно> горьким опытом будет горячо приветствовать [саму по себе] <малейшую> возможность [контроля бессознательного] <такого контроля>. Направленность [является совершенной необходимостью] <совершенно необходима> для сознательного процесса, но, как мы уже знаем, она [неминуемо] влечёт за собой <неизбежную> односторонность. Поскольку душа — это саморегулирующаяся система [в той же мере, как и живой организм, в бессознательном разворачивается соответствующее регулирующее противодействие] <, равно как и тело, в бессознательном всегда будет развёртываться регулирующее противодействие>. [Если бы сознательная функция не была направленной, регулирующие] <Если бы сознательной функции не была присуща направленность, противодействующие> влияния бессознательного могли бы проходить беспрепятственно. Как раз эта направленность [, однако,] и не пропускает их. [Она, конечно, не обеспечивает полное подавление противодействия в бессознательном, которое имеет место несмотря на эту направленность. Но] <Конечно, она не тормозит полностью того противодействия, которое продолжается несмотря ни на что. Однако> его регулирующее влияние [подавляется, насколько это возможно,] <устраняется> критическим вниманием и [целеустремлённой волей, поскольку по причине предубеждённости, которую мы обсуждали выше, это регулирующее влияние, как кажется, не соотносится] <направленной волей, потому что это противодействие как таковое кажется несовместимым> с сознательно выбранным направлением. В этой степени [человеческая] душа [, по крайней мере,] цивилизованного человека <больше> не является саморегулирующейся системой, но <могла бы быть> скорее [могла бы быть] уподоблена машине, чей регулятор скорости настолько нечувствителен, что она способна продолжать работать до момента саморазрушения [.] <, хотя, с другой стороны, она подчиняется произвольным манипуляциям односторонней воли.>

Итак, своеобразие психического функционирования состоит в том, что <когда> противодействие бессознательного [, как только его] <сдерживается, оно теряет своё> регулирующее влияние [устраняется, меняет некоторым образом свой благоприятный характер на неблагоприятный. Если оно не может действовать регулирующим образом, то] <, а затем> оно начинает оказывать < ускоряющее и усиливающее действие на сознательный процесс. Происходит так, как если бы это противодействие полностью утратило своё регулирующее влияние и, следовательно, всю свою энергию; ибо затем возникает состояние, в котором не только нет тормозящего противодействия, но кажется, будто его энергия добавляется к энергии сознательной дирекции. Прежде всего, это естественно облегчает выполнение сознательных намерений, но поскольку они бесконтрольны, то легко могут отстоять своё право на осуществление любой ценой. Например, когда кто-то делает довольно дерзкое заявление и подавляет противодействие, а именно, вполне уместное здесь сомнение, он всё более будет настаивать на своём заявлении, даже во вред себе> [ускоряющий эффект в направлении сознательного процесса. Кажется, будто существует некий оптимум для регулирующего влияния бессознательного, который не должен превышаться. Если он будет превышен, то возникнет состояние, которое лучше всего может быть описано как сумма сознательной энергии (либидо) и энергии бессознательного противодействия. (Это, конечно, всего лишь попытка сформулировать опыт, связанный с этой проблемой). Может быть, простое устранение регулирующего влияния подходит для объяснения того, что, в результате подавления, энергия извлекается из регулирующего воздействия, и таким образом регулирующее воздействие обращается в свою противоположность. В итоге — чрезмерное крен в пользу сознательного процесса и недостаточный для бессознательной стороны. Однако может быть, что подавление бессознательного регулирующего влияния в любом случае заканчивается большей или меньшей катастрофой]. <

> Лёгкость, с которой [бессознательный регулирующий процесс устраняется, отражает обширную атрофию инстинктов] <противодействие бессознательного может быть устранено, пропорциональна степени разобщённости души и ведёт к утрате инстинкта>. Это — характерная черта цивилизованного человека, совершенно необходимая для его здоровья, поскольку инстинкты в своей первородной силе могут сделать социальную адаптацию почти невозможной. [Как бы там ни было, атрофия инстинктов не обязательно должна рассматриваться как вырождение, но, скорее, как относительно устойчивый результат воспитания, который] <Здесь мы имеем дело не с настоящей атрофией инстинкта, а, в большинстве случаев, лишь с относительно устойчивым результатом воспитания, и этот результат> никогда бы [не развился до такой степени, если бы не служил важным] <не обрёл такой прочности, не служи он> интересам индивидуума. [В самом деле, цивилизованный человек оказывается в ситуации достаточно трудного выбора между природой и цивилизацией.

Много хороших примеров можно привести для] <Помимо обычных случаев, встречающихся на практике, хороший пример> подавления регулирующего влияния бессознательного [, обсуждаемого здесь. Чтобы не говорить о повседневных случаях, встречающихся в практике, я возьму в качестве иллюстрации классический случай Ницше в его] <можно найти в> «Заратустре» <Фридриха Ницше>. Открытие «высшего» человека [, так же как и] <и, кроме того,> «самого безобразного» человека [, отражает] <выражает> это регулирующее влияние [бессознательного], ибо «высшие» люди хотят утянуть Заратустру за собой вниз — в коллективную сферу средней людской массы, какой она была всегда [. А] <, в то время как> «самый безобразный» человек [, в частности, является символом] <, фактически, является персонификацией> противодействия [бессознательного]. Но львиный рык окрепшего сознания Заратустры загоняет все эти влияния, и прежде всего чувство сострадания, назад в пещеру бессознательного. Так подавляется регулирующее влияние, но не скрытое противодействие бессознательного, которое отныне становится ясно заметным в работах Ницше. Сначала он находит <своего> противника в Р. Вагнере, которому не может простить [«Парсифаля». Но вскоре] <«Парсифаля», но вскоре> весь его гнев обращается против христианства и, в особенности, против Св. Павла, который испытал судьбу, [сходную с той, что вскоре испытал сам Ницше] <в чём-то сходную с судьбой самого Ницше>. Как известно, психоз <Ницше> сперва вызвал [у него] идентификацию с «Распятым Христом» [и] <, а затем —> с разорванным на куски Дионисом. С этой катастрофой противодействие бессознательного [достигло поверхности] <пробилось, наконец, на поверхность>.

[Очень красивым психологическим] <Другим> примером служит классический случай [мании величия] <мегаломании>, припасённый для нас в [4-й Главе] <четвёртой главе> Книги Пророка Даниила. Царь Навуходоносор, находящийся на вершине своего могущества, увидел сон, который предсказывал беду, если он не смирит себя. Даниил истолковал этот сон вполне квалифицированно, но не был услышан. Последующие события [, однако,] показали, что его толкование было верным, ибо Навуходоносор после подавления [регулирующих влияний бессознательного, стал жертвой психоза, который содержал в себе именно то противодействие, которого король желал избежать:] <регулирующего влияния бессознательного пал жертвой психоза, содержащего в себе то самое противодействие, которого он стремился избежать:> он, владыка земли, [стал животным] <деградировал до уровня животного>.

[Дальний] <Один мой> знакомый рассказал мне однажды сон, в котором он шагнул с вершины горы в пустое пространство. Я отчасти объяснил ему влияние бессознательного и предостерёг от [всех слишком рискованных предприятий, которые он так сильно любил] <опасных альпинистских экспедиций, к которым он питал неутолимую страсть>. Но он лишь рассмеялся в ответ на мои опасения. [Шесть] <Несколько> месяцев спустя, во время очередного восхождения, он на самом деле оступился и [умер] <разбился насмерть>.

Всякий, кто видел подобные вещи случавшимися [снова и снова] <раз за разом> [во всех возможных оттенках] <с любым мыслимым оттенком> драматической силы, вынужден задуматься. Такой человек начинает сознавать, как легко можно проглядеть [это регулирующее влияние, и хочет поэтому добиться большего. Он понял необходимость уделять внимание бессознательному для того, чтобы не пропустить это регулирующее действие, которое так необходимо] <эти регулирующие влияния, и что ему следует стараться уделять внимание бессознательной регуляции, которая так необходима> для нашего психического и физического <здоровья. Соответственно, он будет пытаться помочь себе, практикуя> [благополучия. Поэтому, казалось бы, очень важно сразу же быть в курсе высказываний бессознательного и интерпретировать их правильно для того, чтобы предотвратить катастрофические последствия. Из всех этих причин следует, что простое] самонаблюдение и <самокритику. Однако простое самонаблюдение и интеллектуальный> самоанализ совершенно не годятся в качестве средств [достижения] <установления> контакта с бессознательным. И хотя [человек] <никто> не может быть избавлен от [злого] <печального> опыта, каждый из нас [, разумеется,] избегает рисковать собой, особенно если видит какой-либо [шанс полностью избегнуть такого опыта] <способ уклониться от него>. Знание регулирующих влияний бессознательного [является такой возможностью, которая] <как раз и предоставляет такую возможность и>, фактически, исключает из сферы нашего опыта самое плохое. Мы способны избежать [создания] огромного количества окольных путей, которые отмечены не какой-то особой привлекательностью, а <исключительно> утомительными конфликтами. [Удовлетворительно] <Довольно неприятно делать> крюки и совершать мучительные ошибки на незнакомой и неисследованной территории, но блуждание по большим дорогам в населённой местности просто доводит до белого каления. [От этого можно избавиться путём работы над регулирующим процессом в бессознательном. Поэтому разговор о путях и способах получения бессознательного материала стоит того.] <В таком случае, какие же средства для добывания знаний об этих регулирующих факторах имеются в нашем распоряжении?>

Если [по этой причине] отсутствует способность свободно продуцировать фантазии, [тогда] мы вынуждены обратиться за помощью к искусственному средству. [Поводом для призыва такого средства] <Основанием для обращения к такому средству> служит обычно подавленное <или расстроенное> расположение духа, которому не удаётся [выявить хорошей] <найти адекватной> причины. Конечно, [у пациента есть множество рациональных причин;] <пациент способен дать любое количество рационалистических объяснений, —> одной плохой погоды достаточно в качестве [причины] <основания>. Но ни одно из них <в действительности> не годится на роль объяснения, [так как] <ибо> причинное объяснение этих [ментальных] состояний обычно удовлетворяет только стороннего наблюдателя <, и то лишь до определённого момента>. Сторонний наблюдатель [удовлетворён, когда утолена его жажда причинности] <доволен, если его причинные требования более или менее удовлетворены>; для него достаточно знать, откуда это взялось, — ведь он не чувствует того вызова, который для пациента заключён в самом состоянии депрессии. Пациенту же хотелось бы знать всё, что за этим стоит, и как добиться облегчения. В самой силе [аффективного феномена] <эмоционального расстройства> заключена та цена, которую пациент должен заплатить, или, иначе, та энергия, которой [больному] <ему> нужно располагать [, чтобы придать себе ощущение жизненной силы. Для этого предлагается следующая возможность.] <, чтобы исправить состояние пониженной адаптации. И ничего нельзя добиться простым подавлением этого состояния или рационалистическим его обесцениванием.>

[Начинается всё с принятия ментального состояния пациента как объекта для работы, это делается следующим образом. Он должен интенсивно заниматься своим настроением в некритическом расположении духа, постепенно погружаясь в это настроение и фиксируя на бумаге его описание и описание всех возникающих фантазий. При этом фантазиям должна быть дана широчайшая возможность свободной игры. Из этого занятия затем возникает] <Следовательно, чтобы завладеть энергией, находящейся в неподходящем месте, пациент должен сделать своё эмоциональное состояние базисом или отправной точкой определённой процедуры. Он должен заставить себя осознать, насколько это возможно, то расположение духа, в котором находится, погружаясь в него полностью и отмечая на бумаге все возникающие при этом фантазии и другие ассоциации. Фантазии должна обеспечиваться самая свободная игра, однако не до такой степени, когда она покидает орбиту своего объекта (то есть аффекта), побуждаемая чем-то вроде «цепной реакции» ассоциативного процесса. Это «свободное ассоциирование», как его называл Фрейд, уводит от объекта ко всевозможным комплексам, и никогда нельзя быть уверенным в том, что они связаны с интересующим нас аффектом, а не являются замещениями, появившимися вместо него. Вследствие этой поглощённости внимания объектом достигается> более или менее полное выражение анализируемого настроения, которое воспроизводит [содержания] <содержание> депрессии [настолько полно и достоверно, насколько возможно] <тем или иным образом: либо конкретно, либо символически>. Поскольку данная депрессия [не была создана сознанием, но представляет собой непрошенное вторжение со стороны бессознательного, то и полученное таким образом выражение настроения представляет собой картину тех] <вызвана не работой сознательного ума, а непрошенным вторжением бессознательного, тщательная разработка настроения являет собой как бы картину тех содержаний и> тенденций бессознательного [как целого, которые содержатся] <, которые были сосредоточены> в этой депрессии. [При работе над настроением либидо переносится на бессознательную точку зрения. Величина энергии в бессознательном, таким образом, увеличивается, что позволяет ему изменять сознательное направление. Эта процедура сама по себе может иметь очень] < Вся процедура в целом представляет собой своего рода обогащение и прояснение аффекта, благодаря чему сам аффект и его содержания подводятся ближе к сознанию, становясь одновременно более выразительными и понятными. Сама по себе эта работа может иметь> благотворное и живительное влияние [, что и понятно по описанным причинам. В всяком случае, при работе над настроением создаётся материал, который обязан своим существованием частично бессознательному и частично сознательным усилиям] <. Во всяком случае, она создаёт новую ситуацию, поскольку ранее несвязанный аффект благодаря помощи и сотрудничеству сознательного ума превратился в более или менее ясную и оформленную идею>. Это и есть начало трансцендентной функции [.] <, то есть сотрудничества сознательных и бессознательных данных.>

[Существует ещё один способ, если не работы над настроением напрямую, то, по крайней мере, его выражения. Люди, которые наделены некоторым талантом к живописи или рисованию] <С эмоциональным расстройством можно бороться и иным способом: не путём его прояснения с помощью умственных усилий, а посредством придания ему зримой формы. Пациенты, обладающие некоторыми способностями к рисованию или живописи>, могут выразить своё расположение духа при помощи изображения. И абсолютно неважно, насколько такое изображение отвечает требованиям мастерства или канонам эстетики; важно обеспечить свободную игру фантазии и по возможности довести работу до завершения. В принципе эта процедура сходна [в каждом своём аспекте с упомянутой первой. В этом случае тоже создаётся частично сознательный, частично бессознательный продукт, воплощая общую функцию сознательного и бессознательного] <с только что описанной процедурой. Здесь также создаётся продукт, испытывающий на себе как сознательное, так и бессознательное влияние, заключающееся в стремлении бессознательного обнаружить себя, а сознательного — достичь сути>.

[Однако мы часто видим случаи] <Однако мы часто сталкиваемся со случаями>, [в которых] <когда> у человека отсутствует какое-то определённое настроение или депрессия, но зато налицо общая, смутная неудовлетворённость [, которую трудно уловить], чувство сопротивления всему, что-то вроде скуки или [что-то наподобие отвращения неясной природы, разновидность пытки, которую невозможно определить более явно] <неясного отвращения, неопределённой, но мучительной пустоты>. В этих случаях не существует какой-то определённой отправной точки [под рукой,] <—> и сначала её приходится создавать. Здесь [требуется] <необходима> особая интроверсия либидо, [возможно, даже поддерживаемая] <поддерживаемая, по возможности,> благоприятными внешними условиями, такими как полный покой, особенно ночью, когда либидо [в любом случае] обладает <, во всяком случае,> тенденцией к интроверсии. («Ночь: теперь говорят громче всё бьющие ключи. И моя душа тоже бьющий ключ». [(Ницше)])

Критическое внимание должно быть [выключено] <отключено>. [] Зрительным типам следует сосредоточиваться на ожидании того, что будет вызван некий внутренний образ. Как правило, такая картина-фантазия действительно [возникает и должна быть тщательно задокументирована. Аудиальные] <появляется, — возможно, в гипнагогическом состоянии, — и должна быть внимательно просмотрена и описана в письменной форме. Слухо-речевые> типы обычно слышат внутреннюю речь, — и, [на ранней стадии] <прежде всего>, это могут быть фрагменты явно бессмысленных предложений, которые, однако, следует также тщательно записывать. Кто-то в такие моменты просто слышит голос «другого». Действительно, есть немало <людей,> отчётливо сознающих, что они обладают чем-то вроде внутреннего критика или судьи, незамедлительно комментирующего всё, что они говорят или делают. Душевнобольные слышат этот голос непосредственно, в форме слуховых галлюцинаций. Но <и> здоровые люди, если их внутренний мир [умеренно] <достаточно> развит, тоже способны воспроизводить этот [докучливый] <неслышный> голос без особых затруднений [. Разумеется, так как этот голос] <, хотя, как заведомо> раздражающий и [настойчивый, он всегда подавляется. У таких людей, однако, условия чрезвычайно благоприятны для того,] <неуступчивый, он почти всегда ими подавляется. Такие лица почти не испытывают затруднений в добывании бессознательного материала, а значит и в том,> чтобы положить начало трансцендентной функции.

С другой стороны, есть и такие, кто и не видит, и не слышит ничего внутри себя, но [чьи руки способны изображать] <чьи руки обладают умением выражать> содержания бессознательного. Эти люди <могут с пользой работать с пластическим материалом. Те же,> [должны работать с глиной, без какой-либо сознательной идеи, давая свободу своим фантазиям. Те же, наконец,] кто способен выражать [содержания бессознательного] <бессознательное> посредством телесных движений, встречаются [относительно] <довольно> редко. [Трудность] <Неудобство> здесь и в том, что за неспособность легко [запомнить] <удержать> движения <в уме> приходится расплачиваться [концентрацией на движениях] <выполнением тщательных рисунков этих движений> впоследствии [и их практикой], с тем, чтобы они не [улетучились из] <затерялись в> памяти. [] Ещё более редким, но одинаково ценным является автоматическое письмо, как непосредственное, так и с доской для спиритических сеансов. [Эта процедура] <Оно> тоже даёт [очень] полезные результаты.

Здесь мы подходим к следующему вопросу: что нам делать с материалом, полученным одним из описанных способов? На этот вопрос [, как и на другие, с которыми мы тут имеем дело, a priori нет единственного ответа] <не существует ответа a priori; только тогда, когда сознательный ум напрямую соприкасается с продукцией бессознательного, обычно следует предварительная реакция, которая и определяет последующую процедуру>. Один лишь практический опыт может дать нам [достоверный ответ] <ключ к разгадке>. Как подсказывает мой собственный опыт, здесь, по-видимому, есть две [возможности] <главные тенденции>. Одна — это путь творческого формулирования; другая — путь понимания.

В тех случаях, когда преобладает принцип творческого формулирования, [полученный] материал постоянно <разнообразят и> увеличивают [, тем самым, имеет место] <до тех пор, пока не происходит> своего рода конденсация мотивов в более или менее [стереотипные символы или символические выражения. Эти символы приобретают большое значение при помощи ассоциаций и одновременно всё больше детализируются. Они очень эффективны, часто преимущественно] <стереотипные символы. Они стимулируют творческую фантазию и служат, главным образом,> в качестве эстетических мотивов [, то есть они становятся эстетической проблемой] <. Эта тенденция ведёт к эстетической проблеме художественного> [художественного выражения. Либидо поэтому течёт в направлении художественного выражения.] выражения.

[В другой группе случаев] <С другой стороны, когда> преобладает принцип понимания [.] <,> эстетическая сторона [полученного материала] представляет [здесь] относительно малый интерес, а иногда может даже ощущаться как помеха. [Здесь, скорее, имеет место тщательный, интеллектуальный анализ, тогда как мотивы бессознательного материала более или менее интенсивно выражаются в идеях] <Взамен стремления к форме здесь люди из всех сил стремятся понять значение продукции бессознательного.

В то время как эстетическое формулирование имеет тенденцию сосредоточиваться на формальной стороне определённого мотива, интуитивное понимание часто пытается уловить смысл из достаточно откровенных намёков в имеющемся материале, оставляя без внимания те элементы, которые удалось бы обнаружить при более тщательном формулировании>.

[Ни одна из этих возможностей не реализуется] <Никто не в силах вызвать одну из этих тенденций> деспотичным усилием воли [, но они являются результатом] <; в значительно большей степени они зависят от своеобразного> склада личности каждого человека. Обе несут в себе свои типичные опасности и могут сбить человека с пути. Опасность эстетической тенденции состоит в [переоценке художественной ценности произведённых выражений; в результате либидо отводится от] <переоценке формальной или «художественной» ценности продуктов фантазии; при этом либидо отводится от> действительной цели трансцендентной функции и [направляется по ложной дороге чисто эстетической, художественной проблемы] <отвлекается на чисто эстетические проблемы художественного> выражения. Опасность желания во что бы то ни стало понять [заключается в переоценке мыслительной, то есть философской ценности разработанных идей, в результате чего либидо увлекается в сторону интеллектуальной проблемы] <значение состоит в переоценке того содержания, которое подвергается интеллектуальному анализу и истолкованию, так что, по сути, теряется символический характер продукта фантазии>. До известного момента [, однако, по этим ложным дорогам нужно идти,] <нужно придерживаться обеих боковых троп,> чтобы удовлетворять и эстетическим, и интеллектуальным [требованиям] <запросам>, какие бы из них ни преобладали в каждом отдельном случае. Однако опасность [обоих ложных путей] <обеих этих троп> стоит особо подчеркнуть, [так как полученные выражения, как правило, сильно переоцениваются вследствие того, что прежде они чрезвычайно недооценивались] <ибо после достижения определённой точки психического развития продукты бессознательного начинают значительно переоцениваться — именно потому, что прежде они вопиюще недооценивались>. Эта недооценка [типична и является одной] <есть одно> из величайших [помех в том, чтобы дать выражение бессознательному материалу] <препятствий при формулировании бессознательного материала>. Оно обнаруживается в коллективных стандартах, посредством которых <оценивается> [нечто] <всё> индивидуальное [измеряется. Ничто] <, ничто> не сочтут добродетельным или прекрасным, если это не втискивается в коллективную схему [добродетельного или прекрасного. Здесь проявляется вся наша завышенная оценка технического совершенства. Но, как правило, при этом обычно теряется простое признание субъективной ценности продукта вне зависимости от всех коллективных стандартов. Это глубоко укоренённое] <, хотя, справедливости ради, надо заметить, что современное искусство начинает предпринимать компенсирующие усилия в этом отношении. Однако, если чего и не хватает, так это не коллективного признания индивидуального продукта, а его субъективной оценки, понимания его значения и ценности для субъекта. Это> ощущение неполноценности нашей собственной продукции не [обнаруживается, конечно, повсеместно] <есть, конечно, повсеместное правило>. Иногда [наблюдается противоположное этому, а именно] <мы сталкиваемся с прямой противоположностью:> наивная и некритическая [переоценка. Однако когда первоначальная помеха в виде чувства неполноценности] <переоценка в паре с потребностью в коллективном признании одержало здесь верх над первоначальным чувством неполноценности> [преодолевается, оно имеет тенденцию превращаться в свою противоположность, а именно в чрезвычайную переоценку продукта. И наоборот, начальная переоценка, вероятно, обращается в обесценивающий скепсис. Эти ошибочные суждения] <. И наоборот, первоначальная переоценка легко может превратиться в обесценивающий скептицизм. Эти ошибочные суждения> обусловлены [чрезвычайным отсутствием независимости у индивида, так как он способен оценивать что-либо только] <бессознательным индивидуума и отсутствием у него уверенности в своих силах: либо он способен судить только> прибегая к коллективным шаблонам [и не может верно судить о себе или своих личных продуктах] <, либо, вследствие инфляции эго, он полностью утрачивает способность к оценочным суждениям>.

По-видимому, одна тенденция является регулирующим принципом другой, [они связаны компенсаторным образом] <и между ними существуют компенсаторные отношения>. Опыт подтверждает эту формулу. В той мере, в какой на этой стадии можно сделать <более> общие выводы, мы вправе сказать, что [тенденция к эстетическому выражению, кажется, нуждается в тенденции к пониманию, и в равной мере тенденция к пониманию] <эстетическое формулирование требует понимания значения, а понимание> требует эстетического [выражения. Обе] <формулирования. Эти две> тенденции дополняют одна другую в образовании трансцендентной функции.

Первые шаги по [обоим путям] <обеим тропам> делаются в соответствии с одним и тем же принципом: сознание [одалживает] <предоставляет> свои средства выражения [бессознательным содержаниям; вначале] <в распоряжение содержанию бессознательного. Вначале> нам и не следует делать больше этого, [для того] <с тем>, чтобы не оказывать ненужного влияния [на бессознательные содержания. Поэтому похоже, что бессознательное захватывает лидерство в том, что касается формы и содержания. Это означает ослабление] <. При придании формы содержанию инициатива как можно дольше должна оставаться за случайными идеями и ассоциациями, извергаемыми бессознательным. Как и следовало ожидать, такое положение дел является для> сознательной позиции [, которое индивид] <своего рода неудачей и> часто [ощущает как нечто болезненное] <болезненно переживается>. Это не трудно понять, если мы вспомним [о том, что содержится в бессознательном, о всех тех вещах,] <, как обычно представляются содержания бессознательного: либо как создания,> которые <по природе> слишком слабы, чтобы пересечь порог [сознания или которые были вытеснены из него, потому что шли вразрез с сознательным направлением. Содержания, пришедшие из бессознательного —либо нежелательные, либо неожиданные и иррациональные, они были изгнаны из сознания, частично несправедливо, но в некоторой степени совершенно правильно, если рассматривать их с точки зрения коллективных ценностей. Небольшая часть из них, по-видимому, обладает необычайно большим значением, а другая малая часть, видимо, не несёт абсолютно никакой ценности, сплошной шлак, прилипший к жидкому золоту. Но те содержания, которые с коллективной точки зрения кажутся бесполезными, могут обладать колоссальным значением] <, либо как несовместимые элементы, которые были подавлены по целому ряду причин. В большинстве своём содержания бессознательного нежеланны, нежданны, неразумны, — поэтому их игнорирование или подавление выглядит совершенно понятным. Лишь малая часть этих содержаний обладает необычной ценностью либо с коллективной, либо с субъективной точки зрения. Но содержания, которые ничего не стоят с позиции коллектива, могут оказаться чрезвычайно ценными, когда рассматриваются> с точки зрения индивидуума [, если они сильно нагружены либидо. Либидо является одной из наших главных мишеней чтобы овладеть бессознательным. Это, конечно, в первую очередь приносит пользу человеку, а польза для общества появляется постольку, поскольку каждый отдельный человек является полезным членом этого общества, поэтому общество заинтересовано в продолжении его индивидуального существования] <. Это обстоятельство выражается в их аффективном тоне, и неважно, будет ли он для субъекта отрицательным или положительным. Общество тоже расходится в вопросе принятия новых и неизвестных идей, навязывающих свою эмоциональность. Цель первоначальной процедуры — обнаружить такие чувственно окрашенные содержания, ибо в этих случаях мы всегда имеем дело с ситуациями, где односторонность сознания встречается с сопротивлением инстинктивной сферы>.

Эти два пути не расходятся до тех пор, пока эстетическая проблема не становится решающей для одного типа личности, а [интеллектуальная] <интеллектуально-нравственная> проблема — для другого. Было бы идеально [тогда], если бы эти [две возможности] <два аспекта> могли существовать бок о бок или [сменять друг друга, чередуя понимание и выражение. Вряд ли одно из них может существовать без другого. По моему опыту, по крайней мере, такая односторонность в долгосрочной перспективе не стабильна. Опыт научил меня, что просто невозможно средствами только лишь интеллекта осуществлять что-либо вроде адекватного понимания бессознательных содержаний, и то же самое касается эстетического выражения. Существуют содержания] <ритмично сменять друг друга, иначе говоря, если бы существовало чередование творения и понимания. Кажется почти невероятным, что одно может существовать без другого, и тем не менее, иногда это случается на практике: творческое побуждение охватывает объект ценой его значения, тогда как неуёмное желание понять отвергает необходимость придания объекту формы. Содержаниям> бессознательного [, которые никаким способом нельзя сделать сознательными, кроме как при помощи интеллектуального понимания, тогда как другие могут быть испытаны только средствами эстетического выражения] <необходимо прежде всего стать отчётливо видимыми, чего можно достичь, только придав им форму, а оценивать их следует лишь после того, как всё, что им есть сказать, представлено в ощутимом, осязаемом виде. Именно по этой причине Фрейд заставлял содержания сновидения, если можно так сказать, выражать себя в форме «свободных ассоциаций», прежде чем приступить к их толкованию.

Однако недостаточно во всех случаях разъяснять только концептуальный контекст содержания сновидения. Часто возникает необходимость в прояснении неопределённого содержания посредством придания ему зримой формы. Это можно сделать с помощью рисования, живописи или лепки>. Нередко руки знают, как разрешить загадку [, которую впустую пытался решить ум.] <, над которой тщетно бился интеллект. Придавая неясному содержанию форму, человек как бы продолжает в бодрствующем состоянии видеть свой сон, причём с большими подробностями, и первоначально непонятное, изолированное событие интегрируется в сферу полной личности, даже если оно поначалу остаётся неосознанным самим субъектом. Эстетическое формулирование останавливается на этом и отказывается от идеи раскрыть значение. Иногда это склоняет пациентов воображать себя художниками — непонятыми, конечно. Желание понять, если оно обходится без тщательного формулирования, начинает со случайной идеи или ассоциации, и поэтому ему не достаёт адекватного базиса. Надежд на успех будет больше, если начать со сформулированного оформленного продукта. Чем меньше оформлен и разработан исходный материал, тем больше опасность, что процесс понимания будет направляться не эмпирическими фактами, а теоретическими и моральными соображениями. Разновидность понимания, с которой мы имеем дело на этой стадии, состоит в реконструкции значения, по-видимому, внутренее присущего исходной «случайной» идее.>

[Я далёк от мысли, что этот рассказ о том, как получить бессознательный материал, хоть в каком-то смысле окончателен. Я вполне удовлетворён, если у меня получилось некоторым образом пролить свет на эти крайне сложные вопросы.

В добыче бессознательного материала нам пришлось оставить главенство целиком за бессознательным для того, чтобы дать ему адекватную возможность разворачиваться и принимать форму. Когда это получается, возникает вторая большая проблема: нужно понять, как такая позиция бессознательного связана с эго. Это подводит нас к проблеме того, как бессознательное и эго] <Очевидно, что такой образ действий может быть признан «законным» лишь тогда, когда для этого есть достаточная мотивация. Равно как инициатива может быть предоставлена бессознательному лишь тогда, когда оно уже содержит в себе твёрдое намерение руководить. Это, естественно, происходит только в том случае, если сознательный ум находится в критическом положении. После того, как бессознательному содержанию придана форма, а значение данной формулировки понято, возникает следующий вопрос: как эго отнесётся к этому положению и каким образом эго и бессознательное> могут прийти к соглашению. [С практической стороны этого вопроса] <Это — вторая и более важная стадия данной процедуры, стадия сведения вместе двух противоположностей с целью выработать нечто третье: трансцендентную функцию. На этой стадии> уже не бессознательное [, которое обладает прерогативой лидерства], а эго берёт на себя инициативу.

[Здесь я должен сначала сказать, что когда я говорю об эго в этой связи, я имею в виду не персону, а индивидуальное эго, ту мельчайшую точку в бесконечно обширной, коллективной психике, возникающую в коллективной психике при анализе личности. Эго, как результат его идентичности с собственным телом индивидуума, обладает уникальной и неповторимой комбинацией качеств, на самом деле, его уникальность присуща именно комбинации, в то время как составляющие её элементы являются качествами коллективного характера.

Это индивидуально определённое эго выступает в качестве своего рода противовеса по отношению к коллективной психике. Коллективная психика и эго также обладают компенсаторным отношением друг к другу, и в каждом отдельном случае один из них выступает как регулирующий принцип для другого. Поэтому сознательное эго, представляющее наивысшее выражение функции дифференциации, имеет то же значение, что и коллективная психика. Бессознательное на этой стадии психологического развития — это чисто коллективная психика и, следовательно, обладает тенденцией к дезинтеграции, которая противоположна тенденции эго. Эго дифференцируется и постепенно строится как целое, тогда как коллективная психика выходит на один уровень и разбирает целое на части] <Мы не будем здесь давать определение эго индивидуума, ограничившись его банальной реальностью как непрерывного центра сознания, присутствие которого заставляло ощущать себя с детских лет. Теперь эго оказывается «лицом к лицу» с психическим продуктом, который обязан своим существованием, главным образом, бессознательному процессу и который, поэтому, в некоторой степени враждебен эго и его тенденциям>.

Такая точка зрения существенна [для любой конфронтации] <при выработке соглашения> с бессознательным. Позиция эго должна отстаиваться как [равная по значимости] <равноценная> контрпозиции бессознательного [. И это не пустые слова, а] <, и наоборот. И это> весьма необходимое предостережение [. У абсолютно цивилизованного человека сознательная психология обладает чрезвычайно ограничивающим воздействием] <, ибо как сознательный ум цивилизованного человека оказывает ограничительное воздействие> на бессознательное, <так и> заново открытое бессознательное <часто> оказывает действительно опасное [и дезинтегрирующее влияние на сознательное эго. Эго-синтез часто может поддерживаться только при помощи огромных усилий в условиях действия бессознательного, которое постоянно растворяет вещи и разбирает их на составляющие элементы. Опасность заключается в том, что эго будет полностью дезинтегрировано под влиянием всех тех возможностей и химер, которые есть в бессознательном. Такой опасности бы не было, или, по крайней мере, она была бы меньше,] <воздействие на эго. Точно так же, как прежде эго подавляло бессознательное, освобождённое бессознательное может оттеснить и подавить эго. Для эго существует опасность, так сказать, потерять голову, так что оно уже не сможет защитить себя от давления аффективных факторов, — ситуация, часто встречаемая в начале шизофрений. Этой опасности не существовало бы или она не была бы такой сильной,> если бы процесс выяснения отношений с бессознательным [был психологически как-то ограничен, например, только лишь интеллектуально] <мог как-то лишить аффекты их динамизма. Что фактически и происходит, когда контрпозиция эстетизируется или интеллектуализируется>. Но противоборство с бессознательным [есть и] должно быть многосторонним [процессом. Ибо] <, ибо> трансцендентная функция [не является частным психологическим процессом, идущим изолированным курсом, она, скорее, представляет регуляцию всего потока жизни. Также и аналитическое лечение, правильно понятое, разумеется, не есть изолированный процесс, психологическая «волшебная пилюля» или «лечение на водах», а новая адаптация к условиям жизни, всесторонняя, проникающая во все сферы жизни. Трансцендентная функция должна обладать такой же природой. Она должна учитываться во всех сферах жизни, её результаты должны восприниматься как руководство к действию] <не есть парциальный процесс, идущий условленным курсом; трансцендентная функция — это тотальный и интегральный результат, в который включены, или должны быть включены, все стороны. Поэтому и аффект должен быть развёрнут и использован в его полном составе: эстетизация и интеллектуализация — отличное оружие против опасных аффектов, но пользоваться им следует не в целях уклонения от насущной задачи, а только тогда, когда существует смертельная угроза.

Благодаря фундаментальному открытию Фрейда мы знаем, что при лечении неврозов эмоциональным факторам должно уделяться полное внимание. Следует со всей серьёзностью воспринимать личность как целое, и это касается обеих сторон, как пациента, так и аналитика. Насколько последний может прятаться за щитом теории — остаётся деликатным вопросом, отданным на его усмотрение. Во всяком случае, лечение невроза — это не что-то вроде психологического водолечения, а восстановление личности — процесс, идущий в каждом направлении и охватывающий все сферы жизни>. Достижение согласия с [бессознательной точкой зрения является важнейшим делом,] <контрпозицией — серьёзное дело,> от которого подчас <очень> много зависит. [Принятие бессознательного серьёзно] <Принятие другой стороны со всей серьёзностью> составляет существенную предпосылку [трансцендентной функции. Принимая его серьёзно, я признаю свою готовность принять регулирующее действие бессознательного и даю ему разрешение влиять на мои действия. Принять бессознательное серьёзно — не значит принять его буквально, но означает оказать ему доверие, давая, таким образом, возможность бессознательному развиваться.] <этого процесса, ибо только при таком отношении регулирующие факторы могут оказывать влияние на наши поступки. Серьёзное принятие другой стороны вовсе не означает её буквального принятия, а подразумевает лишь оказание доверия бессознательному, с тем чтобы оно имело возможность сотрудничать с сознанием вместо автоматического расстраивания последнего.> [При выяснении отношений] <Таким образом, при достижении соглашения> с бессознательным, не только [отстаивается] <оправдывается> позиция эго, но и [бессознательному должны быть предоставлены такие же права] <за бессознательным признаётся одинаковый авторитет>. Эго берёт на себя инициативу, однако [с должным уважением к точке зрения бессознательного] <бессознательному должно быть позволено высказывать своё мнение — следует выслушать и другую сторону>.

Как это можно сделать, лучше всего показать на примере тех, кто более или менее отчётливо слышит голос «другого». Таким людям технически очень просто записать этот звучащий внутри «другой» голос и ответить на его утверждения с позиции эго. Всё происходит так, как если бы диалог шёл между двумя равноправными людьми, каждый из которых отдаёт дань уважения другому за веский аргумент и признаёт его (аргумент) стоящим того, чтобы смягчить конфликтующие позиции посредством тщательного [обсуждения и, таким образом, достичь равновесия или, по крайней мере, компромисса] <сопоставления и обсуждения или же — ясно определить различия между ними. Поскольку путь к согласию редко оказывается свободным, в большинстве случаев придётся вынести длительный конфликт, требующий жертв с обеих сторон. Такое восстановление дружественных отношений могло бы с тем же успехом идти между пациентом и аналитиком, причём роль адвоката дьявола, естественно, достаётся последнему>.

Наше время с ужасающей ясностью обнаруживает, насколько мало людей способны считаться с аргументами другого человека [. Эта] <, хотя эта> способность [, однако, является важным, базовым] <является основным и совершенно необходимым> условием существования любого человеческого сообщества. [Поэтому большой воспитательный интерес для каждого представляет развитие в себе этого качества, насколько это возможно. И лучше всего это делается при помощи установления отношений с бессознательным, которое содержит другую точку зрения вместе со всеми возможными особенностями, тогда как сознание преимущественно односторонне.] <Всякий, кто намеревается прийти к согласию с самим собой, должен считаться с этой проблемой. Ибо, в той степени, в какой он не принимает действительности другого человека, он отказывает в праве на существование «другому» внутри себя, и наоборот. Способность к внутреннему диалогу — это пробный камень для внешней объективности.>

[Конфронтация с бессознательным кажется простой в обсуждаемой ситуации, но она] <Если процесс достижения согласия в случае внутреннего диалога, вероятно, довольно прост, он оказывается явно> сложнее в других случаях [, когда доступны только неподходящие для диалога, хотя и красноречивые, продукты. Однако возможно, что реакция части эго, вызванная этими продуктами, приведёт, в свою очередь, к модификации более поздних продуктов, также же, как и продукты бессознательного могут изменять психологию эго. Процесс изменения сам по себе, однако, остаётся по большей части в тени. Это, пожалуй, совершенно] <, когда в распоряжении имеется только визуальная продукция, говорящая на языке, достаточно красноречивом для тех, кто его понимает, но для непонимающих похожим на язык глухонемых. Встретившись с такими продуктами, эго должно завладеть инициативной и спросить: «Какие чувства мне внушает этот знак?». Этот вопрос в духе Фауста может потребовать разъясняющего ответа. Чем более прямым и естественным оказывается ответ, тем более ценным он будет, ибо прямота и естественность обеспечивают более или менее тотальную реакцию. Совершенно> не обязательно, чтобы сам процесс конфронтаций сознавался во всех деталях. [Суть состоит в том, что должно быть достигнуто объединение сознания и бессознательного, которое мы назвали трансцендентной функцией.] <Очень часто тотальная реакция не имеет в своём распоряжении тех теоретических предположений, взглядов и понятий, которые сделали бы возможным ясное понимание. В таких случаях нужно довольствоваться хотя и бессловесными, но заставляющими думать чувствами, которые появляются вместо слов и оказываются ценнее умного разговора.>

[Трансцендентная функция лежит между сознательной и бессознательной точками зрения и является живым явлением, способом жизни, который частично согласуется с бессознательным, частично — с сознанием, а частично не согласуется ни с одним из них. Это индивидуально-коллективное явление, которое, в принципе, совпадает с направление жизни, по которому мог бы следовать человек, если бы жил полностью бессознательным, инстинктивным образом. Это объясняет, почему примитивный человек так часто возникает как символ трансцендентной функции. Возвращение к природе, в том смысле, какой в это вкладывал Руссо, невозможно, и это было бы только бесполезной регрессией. Однако можно двигаться вперёд и через психологическое развитие снова достигнуть природы, но в этот раз уже сознательно принимая инстинкт во внимание] <Челночное движение аргументов и аффектов представляет собой трансцендентную функцию противоположностей. Конфронтация этих двух позиций порождает насыщенное энергией напряжение и создаёт живой, третий плод; это — не логическое рождение мёртвого плода в соответствии с законом tertium non datur (третьего не дано), а выход из взвешенного состояния между противоположностями, живое рождение, ведущее к новому уровню бытия, новому положению. Трансцендентная функция проявляется как свойство соединённых противоположностей. До тех пор, пока эти противоположности удерживаются порознь, — естественно, с целью избежать конфликта, — они не выполняют свои функции и остаются инертными.

В какой бы форме эти противоположности не выступали перед индивидуумом, в сущности — это всегда вопрос сбившегося с пути и упорствующего в своей односторонности сознания, противопоставленного образу инстинктивной целостности и свободы. Что даёт нам картину обезьяноподобного и архаического человека с его, предположительно, ничем не сдерживаемым миром инстинктов, с одной стороны, и его часто неправильно понимаемым миром духовных идей — с другой, который, компенсируя и корректируя нашу односторонность, появляется из темноты и показывает нам, как и где мы отклонились от основного образца и покалечили себя в психическом отношении.>

Я должен довольствоваться здесь описанием внешних форм и возможностей трансцендентной функции. Ещё [одной, равной по важности, задачей было бы описание содержаний трансцендентной функции] <более важной задачей было бы описание её содержаний>. Есть уже масса материала по этому вопросу [. Однако] <, однако> ещё не все трудности [, связанные с их описанием,] преодолены <на пути его изложения>. Потребуется много подготовительной работы, прежде чем будет создана концептуальная основа, [на которой исчерпывающая и безошибочная презентация] <которая позволила бы нам составить ясную и понятную сводку> содержаний трансцендентной функции [была бы возможной]. К сожалению, я уже на собственном опыте убедился, что учёная публика не везде в состоянии согласиться с чисто [психологическими соображениями и описаниями, так как люди либо] <психологической аргументацией, поскольку учёные либо> принимают [их] <её> слишком персонально, либо [как некоторую разновидность] <оказываются во власти> философских или интеллектуальных [вмешавшихся] предубеждений. Это делает любую сколько-нибудь существенную (положительную) оценку психологических [отношений] <факторов> совершенно невозможной. Если люди воспринимают психологическую аргументацию персонально, их суждения всегда субъективны и они объявляют невозможным всё то, что [, возможно, неприемлемо] <кажется неприемлемым> в их собственном случае и что они предпочитают не признавать. Они совершенно не способны понять простой истины: <то, что выглядит обоснованным для них, может вовсе не иметь силы> для другого лица с иной психологией [всё просто по другому. Философское предубеждение всегда хочет выяснить,]. <Мы всё ещё очень далеки от обладания всеобщей валидной схемой объяснения всех случаев.

Одним из величайших препятствий к психологическому пониманию выступает возбуждаемое любопытством желание узнать,> является ли [постулированное психологическое отношение объективной реальностью, и полностью упускает из виду тот факт, что для другого человека субъективно это условие действительно существует, в противном случае он бы просто не смог его вызвать. Самое большее, что можно сделать, так это поднять вопрос о том, является ли это условие каузальным или обладает некой креативной целью. Пока наука идентифицирует себя с каузальным принципом, только половина психологии будет входить в сферу науки. Вторая половина, однако, направленная на некую цель, останется покрытой завесой научной предубеждённости] <приведённый в качестве обоснования психологический фактор «истинным» или «правильным». Если описание не является ошибочным или ложным, тогда фактор валиден сам по себе и доказывает свою валидность самим фактом своего существования. С тем же успехом можно спросить, является ли утконос «истинным» или «правильным» воплощением воли Творца. В равной степени несерьёзным оказывается предубеждение против той роли, какую в жизни души играют мифологические вымыслы. Поскольку они не «истинны», то им якобы нет места в научном объяснении. Однако мифологемы существуют, даже если их формулировки не соответствуют нашей несоизмеримой с ними идее «истинности».

Так как процесс достижения соглашения с контрпозицией носит тотальный характер, ничто не исключается. Всё принимает участие в дискуссии, даже если сознаются одни только фрагменты. Сознание непрерывно расширяется вследствие конфронтации с бывшими прежде бессознательными содержаниями или, чтобы быть точнее, могло бы расшириться, если бы вязло на себя труд интегрировать их. Конечно, это случается не всегда. Даже если достанет ума, чтобы понять данный метод, человеку может не хватить смелости и уверенности в себе, либо он может оказаться слишком интеллектуально и нравственно ленивым или слишком малодушным, чтобы совершить усилие. Однако там, где необходимые предпосылки существуют, трансцендентная функция не только образует ценное дополнение к психотерапевтическому лечению, но даёт пациенту неоценимое преимущество, используя свои собственные ресурсы, помочь психоаналитику и разорвать зависимость, которая часто переживается как унизительная. Трансцендентная функция — это способ добиться освобождения своими силами и обрести мужество быть собой>.

ПРИЛОЖЕНИЕ В

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ, ИМЕЮЩЕЙ ОТНОШЕНИЕ К «ТРАНСЦЕНДЕНТНОЙ ФУНКЦИИ»

ВВЕДЕНИЕ

В данном разделе рассматриваются темы, ссылки и литература, которым не уделяется внимание в основном тексте книги, так что читатель может получить доступ к настолько большому количеству информации о трансцендентной функции, насколько это возможно. При рассмотрении источников цель состоит не в достижении окончательной, объективной интерпретации литературы, а, скорее, в подготовке почвы для создания нового теоретического основания. Это не означает, что все работы всех упомянутых авторов демонстрируют недостаток анализа. Совсем наоборот. В обозреваемой литературе представлена удивительная эрудиция и глубокая мысль. Мы чтим эту работу, используя её тем образом, который приведёт нас к новой точке зрения и к свежему теоретическому описанию, которое мы впоследствии можем использовать для дальнейшего развития.

Литература будет рассматриваться в нескольких разделах. Хотя категоризация полезна для систематического обсуждения, она не должна преобладать ни над смыслом материала, ни над способом, которым мы его используем. В этом разделе не ставилась цель включить все возможные источники; дальнейшие ссылки содержатся в других частях книги. Материал будет рассматриваться в следующих подразделах: (1) Юнг и его сочинения; (2) основные справочные материалы, имеющие отношение к юнгианской психологии и юнгианскому анализу; (3) комментарии других о трансцендентной функции в метапсихологии Юнга; (4) истоки трансцендентной функции; (5) роль аналитика при работе с трансцендентной функцией; (6) проявление трансцендентной функции в глубинных клинических применениях; (7) отражение трансцендентной функции в культурном, политическом и социальном контекстах и (8) отношение трансцендентной функции к религиозным и духовным вопросам.

ЮНГ И ЕГО СОЧИНЕНИЯ

Сердцем этой книги является статья Юнга «Трансцендентная функция» (1957/1960). Хотя подробное обсуждение этой статьи является темой главы 2, краткий перечень обсуждаемых Юнгом тем включает в себя: (1) определение трансцендентной функции и причин для такого её названия; (2) определённость и направленность сознательного эго; (3) то, каким образом сознание и бессознательное не согласны друг с другом, что приводит к формированию противоположностей; (4) синтетический, или конструктивный, метод; (5) роль переноса и аналитика как посредников трансцендентной функции; (6) источники бессознательного материала; (7) саморегулирующее влияние и аффекты, действующие на психику со стороны бессознательного; (8) конфронтация сознательного эго с бессознательным материалом и (9) диалог между сознанием и бессознательным, вызывающий трансцендентную функцию.

Юнг ссылается на или обсуждает трансцендентную функцию в восьми других своих работах. В «Психологических типах» (1921/1971), например, он связывает действие трансцендентной функции с символом и фантазией и показывает, насколько основополагающими они являются для неё. В «Отношениях между Эго и бессознательным» (1928/1953) Юнг предлагает свой взгляд на то, как архетипические содержания объективной психики направляют трансцендентную функцию в ассимиляции бессознательного, чтобы вызвать изменения личности. В работе «Сознание, бессознательное и индивидуация» (1939/1959) Юнг представляет трансцендентную функцию как имеющую фундаментальное значение для телеологического процесса индивидуации. Ссылаясь на то, что психика состоит как из сознания, так и из бессознательного, он описывает «две несочетающиеся половинки, которые вместе должны образовать целое». Кроме того, Юнг даёт интересную информацию о своих представлениях о трансцендентной функции в четырёх письмах. По совпадению, во всех этих ссылках поднимаются темы, имеющие отношение к религии. Эти и другие ссылки, которые обсуждаются в главе 3, поднимают проблему связи между трансцендентной функцией и духовными вопросами. Наконец, Юнг упоминает или ссылается на трансцендентную функцию в пяти публичных семинарах. Эти ссылки затрагивают широкий спектр тем, возникновение трансцендентной функции во снах (1984): её появление в «Заратустре» Ницше (1988а, 1988b); естественное проявление трансцендентной функции при анализе пациента (1989а) и юнговское описание того, как работа трансцендентной функции помогла ему самому интегрировать его подчинённую функцию (1989b). Эти ссылки рассматриваются в главе 3.

ОСНОВНЫЕ СПРАВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

На трансцендентную функцию, конечно, ссылаются и её обсуждают в различных справочных материалах, касающихся юнгианской психологии и психотерапии. Хотя приводить исчерпывающий перечень таких материалов не рационально, репрезентативная выборка была бы поучительной, как для контекста, так и для дальнейшего использования читателем. Samuels, Shorter и Plaut (1986) поместили трансцендентную функцию в самое сердце психологии Юнга, утверждая, что он «рассматривал трансцендентную функцию как наиболее значимый фактор в психологическом процессе» и определяя её так: «Функция, которая опосредует противоположности. Выражая себя посредством символа, она способствует переходу от одной психологической установки или состояния к другой». Трансцендентная функция является, таким образом, естественным процессом, при помощи которого противоположности сознания и бессознательного вступают в диалог, и, опираясь на возникновение символа, она вызывает трансформацию психики.

Humbert (1988) утверждает, что трансцендентная функция «играет роль автономного регулятора». Психика использует её телеологическим, целенаправленным образом для того, чтобы направлять человека к полной индивидуации. Как заявили Hall и Nordby (1973):

Первым шагом в направлении интеграции, как мы только что увидели, является выявление всех аспектов личности. Вторая стадия управляется тем, что называется трансцендентной функцией. Эта функция наделена способностью объединять противоположные тенденции в личности и работать в направлении целостности.

J. Singer 91972) называет трансцендентную функцию «третьим элементом», не принадлежащим «ни к сфере эго, ни к бессознательному, однако всё обладающим доступом и к тому, и к другому». Она описывает трансцендентную функцию, как будто бы она «подвешена» над и между сознательным и бессознательным:

Оно находится над ними, но участвует в обоих. Это как если бы эго и бессознательное были точкам каждая на своём конце основания треугольника. Третий элемент, на вершине треугольника, превосходит как точку эго, так и точку бессознательного, но связан с каждым из них. Возникновение трансцендентной функции предоставляет автономию для эго и для бессознательного, связываясь с каждым из них независимо от другого, и, таким образом, объединяет их.

Наконец, Samuels (1985) подчёркивает, что целью является новое отношение, которое хотя и рождается из единения сознания и бессознательного, заканчивается укоренением в эго:

Сила эго человека поможет продукту-посреднику или средней позиции достичь триумфа над двумя крайностями. Но само существование продукта-посредника, фактически, усиливает эго. Новое отношение доступно для сознательной жизни и, в то же время, эго-сознание само укрепляется.

Юнг называл этот процесс «трансцендентной функцией» чтобы подчеркнуть то, как противоположности, которые могут вступать в диалог друг с другом и взаимно влиять друг на друга, могут, на самом деле, делать это, превосходя свои предыдущие установки в сознании и бессознательном и обнаруживая новую установку, связанную с эго.

Эти отрывки дают читателю представление о том материале, который доступен в справочных материалах, имеющих отношение к Юнгу и трансцендентной функции.

ЭЛЕМЕНТЫ ЮНГИАНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Литература, посвящённая трансцендентной функции в рамках парадигмы юнгианской психологии, даёт нам интересный массив связей с другими важными юнгианскими темами.

Функция, метод, процесс или окончательный результат?

Dehing (1992) вносит важный и всеобъемлющий вклад в попытки установить истинную природу трансцендентной функции. Исследуя разные её грани, он анализирует, казалось бы, противоречивые описания трансцендентной функции, сделанные Юнгом:

Юнг иногда определяет трансцендентную функцию как функцию: как особое действие или, по аналогии с математическим термином, как выражение отношения, зависимости между элементами различных множеств. Однако в большинстве случаев он ссылался на неё как на метод, процесс или эффект, вызванный этими силами.

На самом деле, как это показано в основной части работы, трансцендентная функция представляет собой всё указанное, и именно вследствие этой широты она так важна. Sandner (1992), отвечая Dehing, отмечал, что:

Для Юнга характерно определять важные термины неоднозначно; трансцендентная функция — не исключение. <…> Юнга никогда не заботили строгие определения. Несмотря на это — или, возможно, благодаря этому — его суммарные определения образуют интуитивное понятие, охватывающее и содержащее и процесс и эффект, и функцию и метод, показывая поочерёдно ту или иную грань.

Sandner утверждает то, что является интуитивно очевидным: трансцендентная функция либо представляет собой, либо подразумевает все эти вещи.

Теория противоположностей

Поскольку данное Юнгом определение и утверждение трансцендентной функции говорит об объединении или продукте противоположностей (1957/1960; 1943/1953), неудивительно, что ряд писателей сосредоточились именно на теме противоположностей. Van Eenwyk (1992) устанавливает интересную связь между механизмами трансцендентной функции и теорией хаоса. Он утверждает, что когда возникает напряжение между психологическими противоположностями, кажущиеся хаотичными символы начинают образовывать узнаваемые паттерны под действием трансцендентной функции, причём способами, аналогичными неотъемлемо присущим процессам упорядочивания природы. В своём интригующем анализе действия трансцендентной функции в «Сне в летнюю ночь» Шекспира Willeford (1992) утверждает, что противоположности порождают символ, извлечённый в равной степени из наиболее высоко дифференцированных и наиболее примитивных уровней психики. Другие писатели начинают исследовать не только идею противоположностей между сознанием и бессознательным, как то классически формулировал Юнг, но и образование и напряжение между противоположностями, которые одновременно проявляются непосредственно в сознании (Dehing, 1992; Solomon, 1992; Ulanov, 1992).

Как минимум двое писателей анализируют, как и почему противоположности действуют в сознании человека. Dehing (1992) утверждает: «У любого человека, вероятно, есть некоторая степени расщепления. <…> Само развитие эго-сознания неизбежно приводит к разделению нашего субъективного опыта на полюса: например, хорошее и плохое, любовь и ненависть, жизнь и смерть». Corbett (1996) говорит об этом немного иначе: «Так как сознание требует установления различий, напряжение между его элементами неизбежно». Последним и ключевым для обсуждения внутри юнгианского сообщества является вопрос о том, точна ли теория противоположностей Юнга или же она отражает свойства личной психологии самого Юнга. Corbett (1992) предлагает точку зрения, поддержанную и другими (например, Samuels, 1985), что хотя и есть движение к единству и интеграции, оно проистекает не из противоположностей, а из движения по восстановлению утерянных психологических частей. Эта тема исследуется подробно в главе 3.

Символ

Поскольку Юнг основную важность символа относит к принесению бессознательного материала в сознание, есть несколько источников, в которых обсуждается важность символа для трансцендентной функции. Corbett (1992) утверждает: «Движение из бессознательного в сознание возникает в снах и фантазиях при помощи символа». Van Eenwyk (1992) объясняет дальше:

Символические образы трансцендируют не только категории, но, равным образом, и самих себя, бросая вызов тем восприятиям и предположениям, которые с ними сталкиваются. Увеличивая осведомлённость за пределы сразу очевидного, символы и метафоры оказывают убедительное действие. <…>

В то время как символы трансцендируют категории, определённый тип символов интегрируют их в новое слияние, которое, синергичным образом, становится чем-то большим, чем сумма своих частей. То есть, любое такое слияние включает больше царств смысла, чем могла бы каждая отдельная конгломерация исходных образов. Юнг назвал процесс, при помощи которого образуются такие символы, «трансцендентной функцией».

Юнг полагал, что символы играют центральную роль в объединении сознательного и бессознательного материала, так как символ сам по себе частично сознателен, частично бессознателен. Как он утверждал в одной из своих ранних работ (1921/1971):

Символ есть всегда образование, имеющее в высшей степени сложную природу, ибо он составляется из данных, поставляемых всеми психическими функциями. Вследствие этого природа его ни рациональна, ни иррациональна. Правда, одна сторона его приближается к разуму, но другая его сторона не доступна разуму, потому что символ слагается не только из данных, имеющих рациональную природу, но и из иррациональных данных чистого внутреннего и внешнего восприятия. <…>

Но так как символ возникает именно из его высшего и последнего творческого достижения и вместе с тем должен включать в себя глубочайшие основы его индивидуального существа, то он не может возникнуть односторонне из наивысше дифференцированных функций, а должен исходить в равной мере из низших и примитивнейших побуждений.

Поскольку символы получены в равной степени из самых высоких и самых примитивных уровней человечества, символ рассматривается как ключ к привнесению в сознание тех содержаний, которые иначе мы бы проигнорировали. Willeford (1992), например, относится к символу как к посреднику в конфликте между такими экстремальными уровнями сознания. Более того, символы, содержащие как сознательный, так и бессознательный материал, стоящий в дифференцированном настоящем и примитивном прошлом, обладает невероятной энергией для трансформации. Как это сильно сформулирована фон Франц:

Дифференцированное и примитивное, сознательное и бессознательное объединены в символе [сноска опущена], так же, как и все другие возможные психические противоположности. <…> Юнг называл неизвестную активность бессознательного, которая создаёт реальные, меняющие жизнь символы, трансцендентной функцией, потому что этот процесс облегчает переход от одного отношения к другому. (1980)

Т.о., символ является неотъемлемой частью действия трансцендентной функции.

Индивидуация

Юнг предположил, что трансцендентная функция занимает центральное место в процессе индивидуации. Он поручил ей «довольно экстраординарную задачу: психика состоит из двух несочетаемых половинок, которые вместе должны формировать единое целое» (1939/1959). Юнг рассматривал психологическое здоровье как требующее индивидуации, а индивидуацию — как невозможную без трансцендентной функции. Как несколько иначе утверждал Corbett (1992), трансцендентная функция «описывает способность изменяться и расти в направлении индивидуации, когда сознание и бессознательное объединяются, раскрывая суть человека». Handel (1992) устанавливает связи между трансцендентной функцией, синхронистичностью и индивидуацией. Он утверждает, что трансцендентная функция проявляется через синхронии, которые объединяют несвязанные внутренние элементы психики и внешние элементы материи казалось бы случайными, но целенаправленными способами. Он заявляет, что эти синхронии представляют единство духа и материи и являются неотъемлемой частью пути индивидуации:

Это единство [духа и материи] является одним из главных примеров Юнга по поводу активации трансцендентной функции.

Самое потрясающее выражение трансцендентной функции является синхронистичность, определяемая как акаузальное значимое совпадение двух событий, одно из которых переживается для психики как внутреннее, а другое — как внешнее. Это опирается на архетипический фундамент.

Юнг приписывал центральную роль трансцендентной функции. Из этого следует, что явление синхронистичности обладает особой значимостью для процесса индивидуации.

Аналогичную связь устанавливает Kiepenheuer (1992), который говорит, что психосоматические симптомы — это психические проблемы, ставшие физическими, и, поэтому, выступают в качестве примеров синхронистичности, предлагающей пострадавшему путь к целостности.

Самость

Самость — это центральная, направляющая структура в психологии Юнга. Эго можно рассматривать как центр сознания, тогда как Самость является центром всей психики, как сознания, так и бессознательного (Edinger, 1972). Связь между эго и Самостью, так называемая «ось эго-самость» (Edinger, 1972), имеет решающее значение для процесса индвидуации. Таким образом, можно видеть, что разговор между эго и Самостью предполагает, по крайней мере, частично, разговор между сознанием и бессознательным, трансцендентную функцию. На самом деле, Agnel (1992) описывал трансцендентную функцию как «изначальный опыт Самости». Samuels (1985) рассматривает трансцендентную функцию как «облегчение процессов индивида».

R. L. Moore (1992) указывает на то, что «восьмигранная структура архетипического я» вызывает проявление трансцендентной функции с тем, чтобы она активировалась и привела в исполнение «план индивидуального развития». Nagy (1992) называет трансцендентную функцию «техникой для разработки Самости». Schellenbaum (1992) обозначает её как «спонтанную активность Самости». Используя развивающийся юнгианский подход, в рамках которого уделяется одинаковое внимание редуктивному и синтетическому подходу, Corbett (1992) утверждает, что трансцендентная функция представляет собой разворачивание требований Самости в селф-объект, требующий анализа.

Используя теорию развития Фордхэма, основанную на идее о ребёнке, рождённом с неким «первичным я», содержащим все возможности этого младенца (что подробнее обсуждается в главе 5), Urban (1992) определяет трансцендентную функцию как «важный аспект постулата Майкла Фордхэма о первичном я, психосоматическую интеграцию, которая содержит весь потенциал организма». Williams (1983) делает сходное утверждение, указывая на то, что трансцендентная функция жизненно связана с дезинтеграцией Самости, как то описано Фордхэмом. Наконец, некоторые (например, Хиллман в редакторском предисловии к версии «Трансцендентной функции» 1916 года) выдвинули предположение, что как только Юнг полностью разработал свою концепцию Самости, его нужда в идее и ссылках на трансцендентную функцию уменьшилась (Jung, 1957). Связь между Самостью и трансцендентной функцией рассматривается в главе 3.

Типология

Часть идей Юнга о противоположностях и трансцендентной функции были связаны с его работой по типологии личности. Он полагал, что подчинённая функция человека была вытеснена в бессознательное и что трансцендентная функция нужна для её обнаружения, беседы с ней и её интеграции (см, например, Jung, 1989b). Действительно, большая часть идей Юнга касательно трансцендентной функции была сформулирована в его работе, посвящённой фундаментальным противоположностям, интровертам и экстравертам, — в «Психологических типах» (1921/1971). В своей увлекательной статье Ross (1986) пытался найти трансцендентную функцию и элементы типологии Юнга в физическом мозге. Она размечает мозг, идентифицируя левое (или логическое и последовательное) и правое (или аналогичное и интуитивное) полушария и утверждает, что два принципиальных состояния сознания, бодрствование и сон, соотносятся напрямую с левым и правым полушариями соответственно. Она обнаруживает трансцендентную функцию в связи между полушариями и находит её существование в равновесии между полушариями, которое существует в «промежуточном состоянии», состоянии сознания между сном и бодрствованием, таком, как мистические состояния, гипноз, медитация и мечтательность. Наконец, она выдвигает гипотезу о наложении физической структуры мозга на 4 юнгианские функции.

Трансформация и изменение в отношении

Ключом ко всем психологиям, в частности, к психологии Юнга, является изменение отношения. Это, на самом деле, является ядром трансцендентной функции. В самом деле, Юнг (1957/1960) говорит, что она «называется «трансцендентной», потому что что она делает переход от одной установки другой органически возможным». В других работах Юнг снова ссылается на трансцендентную функцию как на то, что делает возможным переход от одного отношения к другому (1921/1971; 1939/1959) и что облегчает переход от одного психического состояния к другому (1939/1958); он даже называет её «трансформацией личности» (1928/1953).

Другие авторы также прокомментировали тему психического изменения. Corbett (1992), например, называет её «способностью психики меняться и расти в сторону индивидуации» и утверждает, что «неумолимый импульс к изменению, знакомый всем врачам, знаменует собой появление трансцендентной функции». Ulanov (1996) отмечает, что «трансцендентная функция знаменует собой переход к возникновению нового». Joseph (1997) называет трансцендентную функцию «процессом объединения сознания и бессознательного ради возобновления отношения, трансформации психической организации» и говорит, что она «содержит в самой своей сути процесс растворения фиксированных структур и идентичностей». Ryce-Menuhin (1992) проводит ту же идею даже более драматично, сравнивая трансцендентную функцию с экспериментально показанным предпочтением самцов бабочки-сатира, которые обращают своё внимание на самок более тёмного оттенка, выбирая самку, искусственно окрашенную в более тёмный цвет, чем существует в природе: «Это стремление выйти за пределы природы сравнимо с тем, как трансцендентная функция привлекает внимание к бессознательному, к нереализованным чаяниям людей». Идеи психического изменения и трансформации являются ключевыми и неразрывно связаны с трансцендентной функцией.

ИСТОКИ ТРАНСЦЕНДЕНТНОЙ ФУНКЦИИ

Из-за важности трансцендентной функции в метапсихологии Юнга, её происхождение было предметом размышлений, расследований и изучения у целого ряда авторов. Хотя полное исследование истоков трансцендентной функции выходит за пределы этой книги, здесь я резюмирую основные положения. Как минимум несколько авторов предположили, что «Семь Наставлений Мёртвым», анонимно написанное Юнгом произведение в тот же год, что и «Трансцендентная функция», может содержать «мифические прообразы» юнговской теории противоположностей и их примирения при помощи трансцендентной функции (beebe, 19928 Hubback, 1966% Sandner, 1992). Solomon (1992) указывает на сильное сходство между трансцендентной функцией и диалектическими взглядами Гегеля: возникновение третьего из диалога между сознанием и бессознательным имеет поразительное сходство с возникновением синтеза из взаимодействия тезиса и антитезиса. Salman (1992), с другой стороны, не согласен с Solomon, указывая на то, что хотя трансцендентная функция и имеет «диалектический характер», это в значительно большей мере психологический и трансформирующий процесс; он «выходит за пределы диалектики в область сознательного диалога, внося творчество, страдание и этическую целостность во взаимодействие противоположностей», создавая «алхимический фермент, который трансформирует диалектический процесс».

Beebe (1992) утверждает, что трансцендентная функция была неизбежным развитием личной психологии Юнга; раз Юнг признал реальность и автономность комплексов, они «непременно должны быть утвердить себя как непослушные гости» в собственной жизни Юнга. Beebe заявляет, что вместо того, чтобы искать способ их объяснить, Юнг стремился «установить отношения с самими комплексами», что неизбежно привело его к диалогу с бессознательным и к обнаружению моста через «зияющее ущелье» между эго и бессознательным. Dehing (1992) придерживается аналогичного мнения, утверждая, что трансцендентная функция была попыткой Юнга по самоисцелению от его собственных «тяжёлых срывов».

Другие отмечали личные, семейные и культурные силы, действующие с жизни Юнга. Nagy (1992) предполагает, что культурные и исторические факторы, давшие вклад в желание Юнга обнаружить «более высокий уровень морального авторитета», вылились в концепцию трансцендентной функции (то есть, более высокую моральность бессознательного и необходимость в диалоге с ним). Она упоминает отличную от остальных позицию Юнга, его контр-культурную, героическую позицию и его неспособность верит в религию его отца. Samuels (1985) цитирует точку зрения двух психоаналитиков, которые рассматривали трансцендентную функцию как «выражение отрицания Юнгом конфликтов в жизни и его бессознательный поиск символического воссоединения или слияния с идиллическим объектом».

РОЛЬ АНАЛИТИКА

Важное подмножество литературы рассматривает роль аналитика в работе с трансцендентной функцией. В «Трансцендентной функции» (1957/1960) Юнг посвящает целый раздел отношениям между аналитиком и анализандом и говорит о переносе. Он утверждает, что аналитик «опосредует трансцендентную функцию для пациента, то есть помогает ему свести вместе сознание и бессознательное и, таким образом, достичь новой установки». Joseph (1997) выражает это немного иначе, отмечая, что трансцендентная функция включает в себя аналитика, несущего «нереализованный потенциал для психологической трансформации».

Agnel (1992) постулирует, что аналитик должен стремиться поддерживать оба полюса отношения переноса, «знакомого» и «чужого», чтобы облегчить действие трансцендентной функции. Dehing (1992) и Sandner (1992) предполагают, что перенос является ярким примером трансцендентной функции, действующей в аналитических отношениях, «в которых аналитик занимает один полюс из противоположностей, а анализанд — другой» (Sandner, 1992). Ulanov (1997) выдвигает предположение о наличии увлекательных связей между переносом, трансцендентной функции и трансцендентностью. Она утверждает, что перенос возвещает о приходе трансцендентной функции, которая, в свою очередь, вызывает трансцендентность. Наоборот, Byington (1992) говорит, что при помощи выразительных техник (он писал о драматических реконструкциях с использованием марионеток) анализанд может испытать «символическую проработку» напрямую, не через аналитика, так чтобы «уменьшить идентификацию аналитика с трансцендентной функцией».

Значимую точку зрения предлагает Corbett (1992), который указывает, что классический юнгианский взгляд на трансцендентную функцию (т.е., интрапсихическое изменение установки при помощи спонтанно возникающего символа, который объединяет противоположности в сознании и бессознательном) является слишком узким. В тоне, сходном с работой Ulanov, Corbett утверждает, что трансцендентная функция действует через отношения с аналитиков в той же мере, в какой действует интрапсихически:

Традиционно наблюдается, что трансцендентная функция проявляет себя в способности психики по созданию символа. Считается само собой разумеющимся, что поиск целостности происходит больше интрапсихически, нежели межличностно. Таким образом, в классической юнгианской литературе отношения между аналитиком и анализандом рассматривались как менее важные, нежели выяснение символического материала. Но завершение также ищется в отношениях, и в этих случаях опосредуется не в меньшей мере при помощи трансцендентной функции, чем символа.

Corbett продолжает цитировать зеркальные, идеализированные и нарциссические нужды селфобъекта развивающегося ребёнка, постулированные Когутом (Kohut), и рассказывает, как эти нужны реактивируются и исцеляются в переносе. Таким образом, аналитические отношения опосредуют руководство Самости и используются как символ для восстановления дефицитов селфобъекта:

Поэтому роль аналитика состоит в служении запросам Самости, в том виде, в каком они разворачиваются в нужды селфобъекта, аналитик позволяет себе быть использованным — в символическом смысле — как чуткий и, когда это необходимо, дающий интерпретацию участник. Такое развёртывание представляет собой действие трансцендентной функции.

По существу, Corbett предлагает точку зрения, что аналитические отношения, и перенос в них, становятся символом, через который достигается трансцендентная функция и изменение установки. Это важный момент, потому что здесь нам предлагается понимание общности между юнгианскими и психоаналитическими взглядами.

S. Powell (1985) даёт другой увлекательный аспект роли аналитика и отношений между аналитиком и анализандом. Она утверждает, что «работа между пациентом и аналитиком является сложным процессом межличностной и внутрипсихической коммуникации». Она приводит доводы в пользу того, что именно способность аналитика переносить свой собственный болезненный опыт, аффекты и бессознательные содержания содержит и моделирует возможность пациента развивать такую же способность:

Через способность аналитика придавать смысл «другому», как он переживает это внутри себя, можно построить мост к пониманию, а также в пациенте и аналитике может произойти креативное развитие. <…> Именно трансцендентная функция аналитика, его способность постигать свои собственные внутренние процессы, касающиеся пациента, и позволяет его бессознательному установить связь с сознанием и достичь, таким образом, понимания.

Corbett и Powell дают нам намёки о текущих идеях касательно роли аналитика и аналитических отношении в содействии или сдерживании трансцендентной функции.

КЛИНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ И ПРИМЕНЕНИЯ

Разнообразные работы направлены на проявление или эффективное использование трансцендентной функции в клинической работе. Некоторые из них сосредоточены на использовании различных выразительных техник в достижении бессознательного материала. Barz (1992) и Strahan (1992), например, пишут о появлении трансцендентной функции при постановке психодрам. Byington (1992) показывает, как трансцендентная функция действует при клиническом использовании марионеток с пациентами и вызывает проявление бессознательного материала в сознании. Rosati (1992) устанавливает важную связь между искусством в терапии и символизмом и, таким образом, между искусством и трансцендентной функцией. Kiepenheuer (1992) пишет об использовании песочной терапии для пробуждения трансцендентной функции. Другие авторы сфокусировались на трансцендентной функции в связи с лечением специфических нарушений. Affeld-Niemeyer (1992), например, пишет об использовании трансцендентной функции при лечении жертв инцеста. Ledermann (1992) исследует трансцендентную функцию при лечении нарциссических расстройств; и Bovensiepen (1992), и Kiepenheuer (1992) пишут об использовании трансцендентной функции для доступа к соматизированному бессознательному материалу.

Некоторые авторы сосредоточились на важности трансцендентной функции при работе с отдельными группами населения или техниками. Schellenbaum (1992) предлагают свои мысли о конкретном применении и использовании трансцендентной функции при работе с группой и парами. Ryce-Menuhin (1992) и Rosetti-Gsell (1992) пишут о значении трансцендентной функции в игровой терапии с детьми, делая, прежде всего, акцент на песочной терапии и уже потом на детском анализе. Urban (1992) документирует свой опыт по помощи глухой девочке развить языковые навыки с помощью трансцендентной функции. Ulanov (1992) представляет клинический случай о том, как она использовала трансцендентную функцию, чтобы помочь пациенту преодолеть его глубоку одержимость извращениями. Roloff (1992) предлагает размышления о значении трансцендентной функции при анализе ребёнка, транссексуала и сексуально регрессированного взрослого. N. Moore (1975) обсуждает те способы, которыми трансцендентная функция действует у пациентов с не полностью сформировавшимся эго или эго, повреждённым некоторым заболеванием, и предлагает модель развития трансцендентной функции на различных стадиях образования эго.

Наконец, Charlton (1986) предлагает историческое и клиническое сравнение между трансцендентной функцией и методом свободных ассоциаций. Он приводит аргументы в пользу того, что отказ Юнга от техники Фрейда базируется на ограниченном, личном и негативном опыте Юнга с ней до того, как она полностью развилась в качестве аналитического метода. Кроме того, он указывает, что свободные ассоциации не являются «полностью редуктивным опытом», как о том говорил Юнг, но, скорее, включает в себя «постоянное формирование нового опыта <…> глядя на то, что живёт в психике в настоящий момент». Более того, Charlton утверждает, что «при правильном использовании, свободные ассоциации являются прямой улицей, которая ведёт к образованию того «напряжения противоположностей», которое Юнг полагал центральным аспектом трансцендентной функции, индивидуации и анализа».

КУЛЬТУРНЫЕ, ПОЛИТИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ

Некоторые авторы исследовали трансцендентную функцию как явление культуры, политики и общества. Stewart (1992), например, проводит параллели между демократией как политической системой и трансцендентной функцией. Он постулирует, что так как и трансцендентная функция, и демократия базируются на диалоге между равными по статусу объектами (сознание и бессознательное в случае трансцендентной функции, граждане в случае демократии), демократия является «социополитеческой <…> проекцией» трансцендентной функции, а «психические корни демократии можно обнаружить в трансцендентной функции». Zabriskie (1992) не согласен со Stewart, утверждая, что то, о чём писал Юнг, было интрапсихическим феноменом, а не тем, что имеет место между и среди сознательных эго, как это происходит в политическом мире. Samuels (1992), хотя и не ссылается конкретно на трансцендентную функцию, говорит о построении «моста между глубинной психологией и политикой», через клинический сеттинг; он предполагает, что в точности так же, как аналитик изучает личное, семейное, эмоциональное и моральное развитие пациента, «политическое развитие» также является важной темой для аналитического расследования. Аналогичным образом Walcott (1992) рассматривает расовую напряжённость, проявившуюся в беспорядках Родни Кинга, как результат отщепления сообществом белых людей порабощённых, подчинённых и чужих, и приводит доводы в пользу необходимости включения этого бессознательного материала.

Некоторые авторы также стремились обеспечить кросс-культурную перспективу трансцендентной функции. Takeuchi (1992), например, сравнивает и противопоставляет друг другу трансцендентную функцию в эго-ориентированных западных культурах и ориентированных на Самость восточных. Так же и Rhi (1992) сравнивает трансцендентную функцию с трансцендентностью в учении Конфуция. Другая культурная перспектива предложена Kujawski (1992), который обнаружил, что трансцендентная функция находит отражение в мифе Центральной Африки о Эшу-Элегбе, боге-трикстере народов йоруба, который ткёт полотно искажений при помощи которого происходит трансформация и новый синтез. M. P. Johnson (1992) также предлагает отсылки к Африке, указывая, что целители в культуре Зулу также призваны к своей профессии, в чём она видит аналогии с трансцендентной функцией.

Наконец, ещё 2 автора комментируют способ, каким трансцендентная функция поощряет и отражает эстетический опыт. Real (1992) приводит анекдотические примеры того, как художники и писатели рассматривали продукт своих усилий не как свой собственный, а как принадлежащий некому «голосу», который возникает из их диалога со своей работой; он утверждает, что эстетический опыт является примером трансцендентной функции, говоря, что это «трансформация психической энергии из недифференцированной биологической формы в культурно-духовную форму эстетической активностью». Rosati (1992) подчёркивает, что «символическая функция является фундаментальной функцией искусства» и связывает её напрямую с трансцендентной функцией.

РЕЛИГИОЗНЫЕ И ДУХОВНЫЕ ВОПРОСЫ

Хотя Юнг (1957/1960) отрицал любое метафизическое измерение трансцендентной функции, кажется, что само её название и её природа вызывает ассоциации с религиозными и духовными проблемами. В самом деле, во вступительном слове к своей центральной работе о трансцендентной функции Юнг сам отвечает на собственный вопрос о том, как на практике договориться с бессознательным: «В той или иной форме, этот вопрос является фундаментальным вопросом любой религии и философии. Ибо бессознательное — это не какая-то там конкретная вещь; оно — это имеющее к нам непосредственное отношение Неведомое» (1957/1960). Таким образом, некоторые авторы установили связи между трансцендентной функцией и вопросами, относящимися к религии и духовности.

Ulanov (1996), например, полагает, что Юнг был неправ, отрицая духовные подтексты трансцендентной функции. Она категорически заявляет, что «именно в результате действия трансцендентной функции мы получаем доказательства Трансцендентного». В другом месте Ulanov сравнивает то, что возникает из трансцендентной функции, с «голосом Бога» (1992). Solomon (1992) также предполагает, что Юнг мог отрицать духовные аспекты трансцендентной функции и что это могло бы лучше всего представить связь между «эго и Другим». Handel (1992) при обсуждении связей между трансцендентной функцией, синхронистичностью и индивидуацией проводит параллели между религиозными и психологическими системами. Наконец, Young-Eisendrath (1992) призывает сделать «новый акцент на трансцендентной функции в юнгианском дискурсе о Неведомом».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Affeld-Niemeyer, A. (1992). “The transcendent function in therapy after incestuous violence.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 38–51). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Agnel, A. (1992). “Another degree of complexity.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 101–15). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Bacal, H. A. (1989). “Winnicott and self psychology: Remarkable reflections.” In D. W. Detrick and S. P. Detrick (Eds.), Self psychology: Comparisons and contrasts (pp. 259– 71). Hillsdale, N.J.: Analytic Press.

Barkin, L. (1978). “The concept of the transitional object.” In S. A. Grolnick and L. Barkin (Eds.), Between reality and fantasy: Transitional objects and phenomena (pp. 513–36). Northvale, N.J.: Jason Aronson.

Barz, H. (1992). “The transcendent function and psychodrama.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 173–88). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Beck, A. T., and Weishaar, M. E. (1989). “Cognitive therapy.” In R. J. Corsini and D. Wedding (Eds.), Current Psychotherapies (4th ed., pp. 285–320). Itasca: F. E. Peacock.

Beebe, J. (1992). “Response to A. Agnel: Another degree of complexity.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 116– 22). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Bentov, I. (1977). Stalking the wild pendulum. Rochester, Ver.: Destiny.

Berry, T. (1988). The dream of the earth. San Francisco: Sierra Club.

Biedermann, H. (1989). Dictionary of symbolism: Cultural icons and the meanings behind them. New York: Meridian.

Bovensiepen,G.(1992).“The body as container for the transcendent function: Thoughts on its genesis.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 242–49). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Bradway, K. (1982). “Gender identity and gender roles: Their place in analytical practice.” In M. Stein (Ed.), Jungian Analysis (pp. 275–93). LaSalle: Open Court.

Buber, M. (1948). “Dialogue.” In Between Man and Man (pp. 1–39). New York: Macmillan.

Byington, C. A. B. (1992). “The marionettes of the Self: The transcendent function at work.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 402–08). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Charlton, R. S. (1986). Free association and Jungian analytic technique. Journal of Analytical Psychology 31 (2), 153–71.

Chodorow, J. (Ed.). (1997). Jung on active imagination. Princeton: Princeton University Press.

Corbett, L. (1989). “Kohut and Jung: A comparison of theory and therapy.” In D. W. Detrick and S. P. Detrick (Eds.), Self psychology: Comparisons and contrasts (pp. 23– 47). Hillsdale, N.J.: Analytic Press.

Corbett, L.(1992).“Therapist mediation of the transcendent function.”In M. A .Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 395– 401). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Corbett, L. (1996). The religious function of the psyche. New York: Rutledge.

Cwik, A. J. (1991). “Active imagination as imaginal play-space.” In N. Schwartz-Salant and M. Stein (Eds.), Liminality and transitional phenomena (pp. 99–114). Wilmette: Chiron.

Dallett, J. (1982). “Active imagination in practice.” In M. Stein (Ed.), Jungian analysis (pp. 173–91). La Salle: Open Court.

Dehing, J. (1992). “The transcendent function: A critical re-evaluation.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp.15– 30). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Douglas, C. (1997). “The historical context of analytical psychology.” In P. Young- Eisendrath and T. Dawson (Eds.), The Cambridge companion to Jung (pp. 17–34). Cambridge: Cambridge University Press.

Downing, C. (1993). Gods in our midst. New York: Crossroad.

Edinger, E. F. (1972). Ego and archetype. Boston: Shambhala.

Eigen,M.(1991).“Winnicott’s area of freedom: The uncompromisable.”In N. Schwartz- Salant and M. Stein (Eds.), Liminality and transitional phenomena (pp. 67–88). Wilmette: Chiron.

Fordham, M. (1969). Children as individuals. New York: G. P. Putnam’s. (Originally published as The life of childhood, 1944)

Fordham, M. (1985). Explorations into the self. London: H. Karnac Books.

Frattaroli, E. J. (1997). “The historical context of analytical psychology.” In P. Young- Eisendrath and T. Dawson (Eds.), The Cambridge companion to Jung (pp. 164–84). Cambridge: Cambridge University Press.

Freud, S. (1949). An outline of psycho-analysis ( J. Strachey, Trans. and Ed.). New York: W. W. Norton. (Original work published 1940)

Gadamer, H.-G. (1989). Truth and method (Second Rev. ed., J. Weinsheimer and D. G. Marshall Trans. of Rev. ed.). New York: Continuum. (Original work published 1960)

Giegerich, W. (1987). “The rescue of the world: Jung, Hegel, and the subjective universe.” Spring 1987, 107–14.

Greene, A. (1975). “The analyst, symbolization and absence in the analytic setting.” International Journal of Psycho-Analysis 56, 1–21.

Hall, C. S., and V. J. Nordby. (1973). A primer of Jungian psychology. New York: Penguin.

Hall, J. A. (1991). “The watcher at the gates of dawn: The transformation of self in liminality and by the transcendent function.” In N. Schwartz-Salant and M. Stein (Eds.), Liminality and transitional phenomena (pp. 33–51). Wilmette: Chiron.

Handel, S. (1992). “Mirabile dictu.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 387–94). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Hannah, B. (1953). “Some remarks on active imagination.” Spring 1987, 38–58.

Henderson, J. L. (1967). Thresholds of initiation. Middletown: Wesleyan University Press.

Hillman, J. (1975). Re-visioning psychology. New York: HarperCollins.

Hillman, J. (1979). The dream and the underworld. New York: Harper and Row.

Hillman, J. (1983). Archetypal psychology: A brief account. Woodstock, Conn.: Spring.

Hillman, J. (1995). “A psyche the size of the earth: A psychological foreword.” In T. Roszak, M. E. Gomes, and A. D. Kramer (Eds.), Ecospychology: Restoring the earth, healing the mind (pp. xvii–xxiii). San Francisco: Sierra Club.

Hillman, J. (1996). The soul’s code: In search of character and calling. New York: Random House.

Homans, P. (1995). Jung in context. Chicago: University of Chicago Press. Honderich, T. (1995). The Oxford companion to philosophy. New York: Oxford University

Press. Hopke, R. H. (1989). A guide to the collected works of C. G. Jung. Boston: Shambhala.

Horne, M. (1998). “How does the transcendent function?” The San Francisco Jung Institute Library Journal 17 (2), 21–42.

Hubback, J. (1966). “VII Sermones ad Mortuos.” Journal of Analytical Psychology 11 (2), 95–111.

Humbert, E. G. (1988). C. G. Jung: The fundamentals of theory and practice. (R. G. Jalbert, Trans.). Wilmette: Chiron.

Jaynes, J. (1976). The origins of consciousness in the breakdown of the bicameral mind. Boston: Houghton-Mifflin.

Johnson, M. P. (1992). “African healers: Called to be Isangoma or prophet.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 343–50). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Johnson, R. A. (1986). Inner work: Using dreams and active imagination for personal growth. San Francisco: Harper and Row.

Joseph, S. M. (1997). “Presence and absence through the mirror of transference: A model of the transcendent function.” Journal of Analytical Psychology 42 (1), 139–56.

Jung, C. G. (1953). “The structure of the unconscious.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 7). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1916)

Jung, C. G. (1953). “Relations between the ego and the unconscious.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 7). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1928)

Jung, C. G. (1953). “On the psychology of the unconscious.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 7). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1943)

Jung, C. G. (1953). “Introduction to the religious and psychological problems of alchemy.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 12). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1944)

Jung, C. G. (1954). “Psychology of the transference.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 16). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1946)

Jung, C. G. (1955). Letter to P?re Lachat, March 27, 1954. In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 18). Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1956). “Symbols of transformation.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 5). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1952)

Jung, C. G. (1957). The transcendent function (A. R. Pope, Trans.). [Pamphlet]. Zurich: Students Association, C. G. Jung Institute.

Jung, C. G. (1958). “Psychology and religion.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 11). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1937)

Jung, C. G. (1958). “Psychological commentary on The Tibetan Book of Great Liberation.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 11). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1939)

Jung, C. G. (1958). “A psychological approach to the Trinity.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 11). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1948)

Jung, C. G. (1958). “Answer to Job.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 11). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1954)

Jung, C. G. (1959). “The archetypes of the collective unconscious.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 9, Part I). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1934)

Jung, C. G. (1959). “Conscious, unconscious, and individuation.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 9, Part I). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1939)

Jung, C. G. (1959). “The psychology of the child archetype.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 9, Part I). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1941)

Jung, C. G. (1959). “Aion.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 9, Part II). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1951)

Jung, C. G. (1960). “On psychic energy.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 8). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1928)

Jung, C. G. (1960). “On the nature of psyche.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 8). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1947)

Jung, C. G. (1960). “The transcendent function.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 8). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1957)

Jung, C. G. (1963). Mysterium Coniunctionis. In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 14). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1955–1956)

Jung, C. G. (1964). “A psychological view of conscience.” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 10). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1958)

Jung, C. G. (1967). VII sermones and mortuos (H. G. Baynes, Trans.). London: Stuart & Watkins. (Original work published in 1925)

Jung, C. G. (1967). “Commentary on ‘The secret of the golden flower.’ ” In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 13). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1929)

Jung, C. G. (1971). Psychological Types. In R. F. C. Hull (Trans.), The Collected Works of C. G. Jung (Vol. 6). Princeton: Princeton University Press. (Original work published in 1921)

Jung, C. G. (1973a), Letter to A. Zarine, May 3, 1939. In G. Adler (Ed.) and R. F. C. Hull (Trans.), C. G. Jung Letters, Vol. I, 1906–1951. pp. 267–69. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1973b). Letter to Fr. V. White, April 10, 1954. In G. Adler (Ed.) and R. F. C. Hull (Trans.), C. G. Jung Letters, Vol. II, 1951–1961, pp. 163–74. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1973c). Letter to E. B?hler, December 14, 1955. In G. Adler (Ed.) and R. F. C. Hull (Trans.), C. G. Jung Letters, Vol. II, 1951–1961, pp. 282–84. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1973d). Letter to Herr N., December 14, 1955. In G. Adler (Ed.) and R. F. C. Hull (Trans.), C. G. Jung Letters, Vol. II, 1951–1961, pp. 423–24. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1984). Dream analysis: Notes of the seminar given in 1928–1930. W. McGuire (Ed.). Lecture V, June 4, 1930, pp. 637–53. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1988a). Nietzsche’s Zarathustra: Notes of the seminar given in 1934–1939. J. L. Barret (Ed.). Lecture V, June 3, 1936, pp. 965–82. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1988b). Nietzsche’s Zarathustra: Notes of the seminar given in 1934–1939. J. L. Barret (Ed.). Lecture II, May 11, 1938, pp. 1230–47. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1989a). Analytical psychology: Notes of the seminar given in 1925. W. McGuire (Ed.). Lecture 2, March 30, 1925, pp. 9–14. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1989b). Analytical psychology: Notes of the seminar given in 1925. W. McGuire (Ed.). Lecture 4, April 13, 1925, pp. 26–34. Princeton: Princeton University Press.

Jung, C. G. (1989c). Memories, dreams, reflections. New York:Vintage.

Ker?nyi, K. (1976). Hermes: Guide of souls. M. Stein (Trans.). Woodstock, Conn.: Spring. (Original work published in 1944)

Kiepenheuer, K. (1992). “Illness as oracle: Symptoms as synchronistic occurrences.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 281–90). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Kohut, H. (1977). The restoration of the self. New York: International Universities Press.

Kujawski, P. (1992). “Eshu-Elegba, master of paradox: An African experience of the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 315–25). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Lederman, R. (1992). “Narcissistic disorder and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 265–72). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Lee, P. (1988). “Hermeneutics and vitalism.” ReVision 10 (3), 3–13.

L?pez-Pedraza, R. (1989). Hermes and his children. Einseideln, Switzerland: Daimon Verlag.

Mattoon, M. A. (Ed.). (1993). The transcendent function: Individual and collective aspects (Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992). Einsiedeln, Switzerland: Daiomon Verlag.

Meador, B. (1994). Uncursing the dark. Wilmette: Chiron.

Moore, N. (1975). “The transcendent function and the forming ego.” Journal of Analytical Psychology 20, 164–82.

Moore, R. L. (1992). “Decoding the diamond body: The structure of the self and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 233–41). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Mueller-Vollmer, K. (Ed.). (1997). The hermeneutics reader: Texts of the German tradition from the Enlightenment to the present. New York: Continuum.

Nagy, M. (1992). “Reflections on self as internalized value: Ancient and modern techniques.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 293–301). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Naifeh, S. (1993). “Experiencing the Self.” The San Francisco Jung Institute Library Journal 12 (1), 5–27.

Neumann, E. (1966). “Narcissism, normal self-formation, and the primary relation to the mother.” Spring 1966, 81–106.

Norman, R. (1976). Hegel’s phenomenology: A philosophical Introduction. London: Brighton Press.

Ogden, T. (1994). Subjects of Analysis. Northvale, N.J.: Jason Aronson.

Olson, E. E. (1990). The transcendent function in organizational change. Journal of Applied Behavioral Science 26 (1), 69–81.

Palmer, R. E. (1969). Hermeneutics: Interpretation theory in Schleiermacher, Dilthey, Heidegger, and Gadamer. Evanston: Northwestern University Press.

Paris, G. (1990). Pagan grace. Woodstock, Conn.: Spring Publications, Inc.

Pinker, S. (1997). How the mind works. New York: W. W. Norton.

Powell, R. (1989). Why does God allow suffering? Berkeley: AHP.

Powell, S. (1985). A bridge to understanding: The transcendent function in the analyst. Journal of Analytical Psychology 30, 29–45.

Random House Webster’s college dictionary. (1996). New York: Random House. Raskin, N. J., and C. R. Rogers. (1989). “Person-centered therapy.” In R. J. Corsini and D. Wedding (Eds.), Current Psychotherapies (pp. 155–94). Itasca: F. E. Peacock.

Real, B. (1992). “Esthetic experience and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp.79– 93). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Rhi, B. (1992). “Heaven’s decree: Confucian contributions to individuation.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 302–09). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Rogers, C. R. (1986). “Client-centered therapy.” In I. L. Kutash and A. Wolf (Eds.), Psychotherapist’s casebook: Therapy and technique in practice (pp. 197–208). San Fran- cisco: Jossey-Bass.

Roloff, L. (1992). “Living, ignoring, and regressing: Transcendent moments in the lives of a child, a transsexual, and a sexually regressed adult.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 195–211). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Romanyshyn, R. D. (1982). Psychological life: From science to metaphor. Austin: University of Texas Press.

Romanyshyn, R. D. (1989). Technology as symptom and dream. New York: Routledge.

Romanyshyn, R. D. (1996, November). “The alchemical way of knowing and being. Unpublished lecture, Pacifica Graduate Institute, Carpinteria, Cal.

Romanyshyn, R. D. (2001). Mirror and metaphor: Images and stories of psychological life. Pittsburgh: Trivium Publications.

Romanyshyn, R. D. (2002). Ways of the heart: Essays toward an imaginal psychology. Pitts- burgh: Trivium Publications.

Rosati, M. P. (1992). “Response to B. Real: Esthetic experience and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 94–100). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Rosenau, P. M. (1992). Post-modernism and the social sciences. Princeton: Princeton University Press.

Rossetti-Gsell, V. (1992). “Play and the transcendent function in child-analysis.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 436–42). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Ross, V. (1986). “The transcendent function of the bilateral brain.” Zygon Journal of Religion and Science 21 (2), 233–47.

Roszak, T. (1992). The voice of the earth: An exploration of ecopsychology. New York: Touchstone.

Roszak, T., M. E. Gomes, and A. D. Kramer. (Eds.). (1995). Ecospychology: Restoring the earth, healing the mind. San Francisco: Sierra Club.

Ryce-Menuhin, J. (1992). “The interface of developmental and archetypal images in sandplay: The ground of the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 409–13). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Salman, S. (1992). “Response to H. M Solomon: Hegel’s dialectical vision and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 143–50). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Samuels, A. (1985). Jung and the post-Jungians. New York: Routledge.

Samuels, A. (1992). “Analytical psychology and politics; the political development of the person.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 353–60). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Samuels, A., B. Shorter, and F. Plaut. (1986). A critical dictionary of Jungian analysis. New York: Routledge.

Sandner, D. F. (1992). “Response to Jef Dehing.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 31–37). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Savitz, C. (1990). “The double death.” Journal of Analytical Psychology 35, 241–60.

Schellenbaum, P. (1992). “Animation of the transcendent function in couples and groups.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23– 28, 1992 (pp. 414–20). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Schimmel, A. (1993). The mystery of numbers. New York: Oxford Press.

Schwartz-Salant, N. (1995). “On the interactive field as the analytic object.” In M. Stein (Ed.), The interactive field in analysis (pp. 1 –36). Wilmette: Chiron.

Schwartz-Salant, N. (1998). The mystery of human relationship: Alchemy and the transformation of self. New York: Routledge.

Sidoli, M. (1993). “When the meaning gets lost in the body: Psychosomatic disturbances as a failure of the transcendent function.” Journal of Analytical Psychology 38 (2), 175–89.

Singer, J. (1972). Boundaries of the soul. New York: Anchor Books/Doubleday.

Singer, R. (1983). Hegel. New York: Oxford University Press.

Slater, G. A. (1996). Surrendering to psyche: Depth psychology, sacrifice and culture. Unpublished doctoral dissertation, Pacifica Graduate Institute, Carpinteria, Cal.

Solomon, H. M. (1992). “Hegel’s dialectical vision and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 123–42). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Steelman, E. Y. (1991). “Playing with the opposites: Symbolization and transitional space.” In N. Schwartz-Salant and M. Stein (Eds.), Liminality and transitional phenomena (pp. 151–68). Wilmette: Chiron.

Stein, M. (1991). The muddle in analysis. In N. Schwartz-Salant and M. Stein (Eds.), Liminality and transitional phenomena (pp. 1–12). Wilmette: Chiron.

Stewart, L. H. (1992). “The world cycle of change: Political leadership and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 59–74). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Storr, A. (1983). The essential Jung. Princeton: Princeton University Press.

Strahan, E. (1992). “Response to H. Barz: The transcendent function and psychodrama.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23– 28, 1992 (pp. 189–94). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Summers, F. (1994). Object relations theories and psychopathology. Hillsdale, N.J.: Analytic Press.

Takeuchi, M. (1992). “Culture and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 310–14). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Tarnas, R. (1991). The passion of the western mind. New York: Ballantine.

Turner, V. (1974). Dramas, fields and metaphors: Symbolic action in human society. Ithaca: Cornell University Press.

Turner, V. (1987). “Betwixt and between: The liminal period in rites of passage.” In L. C. Mahdi, S. Foster, and M. Little (Eds.), Betwixt and between: Patterns of masculine and feminine initiation (pp. 3–19). La Salle, Ill.: Open Court.

Ulanov, A. B. (1992). “The perverse and the transcendent.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 212–29). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Ulanov, A. B. (1996). The functioning transcendent. Wilmette: Chiron.

Ulanov, A. B. (1997). Transference, the transcendent function, and transcendence. Journal of Analytical Psychology 42 (1), 119–38.

Urban, E. (1992). “Out of the mouths of babes: The transcendent function and the development of language.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 421–27). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Van Eenwyk, J. R. (1992). “The chaotic dynamics of the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 273–80). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

van Gennep, A. (1960). Rites of Passage. Chicago: University of Chicago Press.

von Franz, M.-L. (1980). “The journey to the beyond.” In Inward journey: Art as therapy (pp.125–33). London: Open Court.

von Franz, M.-L. (1980). Projection and re-collection in Jungian psychology: Reflections of the soul. Peru, Ill.: Open Court.

Walcott, W. O. (1992). “Armageddon next time: The Los Angeles riots.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 361– 67). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Willeford, W. (1992). “The transcendent function in A Midsummer Night’s Dream.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 257–64). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Williams, M. (1983). “Deintegration and the transcendent function.” Journal of Analytical Psychology 28 (1), 65–66.

Winnicott, D. W. (1953). “Transitional object and transitional phenomena.” International Journal of Psycho-Analysis 34, 89–97.

Winnicott, D. W. (1971). Playing and reality. New York: Basic.

Young-Eisendrath, P. (1992). “Locating the transcendent: Inference, rupture, irony.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 151–65). Einsiedeln, Switzerland: Daimon Verlag.

Zabriskie, B. (1992). “Response to L. H. Stewart: The world cycle of change: Political leadership and the transcendent function.” In M. A. Matoon (Ed.), The transcendent function: Individual and collective aspects; Proceedings of the Twelfth International Congress for Analytical Psychology, August 23–28, 1992 (pp. 75–78). Einsiedeln, Swit- zerland: Daimon Verlag.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнгианство, психотерапия, осмысляя юнга

Читайте также

похожие материалы

  class="castalia castalia-beige"