Статья

Архетипические паттерны в шизофрении

Эдвард Ф. Эдингер

Архетипические паттерны в шизофрении[1]

Цель данного доклада — кратко описать теорию Юнга об архетипах и проиллюстрировать её применительно к шизофреническому бреду. Хотя психиатры в этой стране [США] пока мало интересовались Юнгом, в целом они чувствуют, что его теория структуры личности предлагает ценный подход к пониманию шизофрении.

Один из важнейших вкладов Юнга — концепция коллективного бессознательного. Его раскол с Фрейдом начался именно с разногласий относительно этой идеи. Позднее Фрейд предложил схожую концепцию «архаического наследия», но она так и не была полностью разработана и не нашла применения в его психотерапевтической системе. Коллективное бессознательное считается базовым ядром личности, общим для всех людей паттерном функционирования — и потому называется «коллективным».

Это ядро личности предшествует индивидуальному жизненному опыту и любой сознательной структуре и лежит в их основе. Это унаследованная часть психе, соответствующая анатомической структуре мозга, которая также является общей для всех людей и передаётся по наследству. Коллективное бессознательное проявляется в определённых фундаментальных паттернах мышления и поведения, характерных для человечества. Эти психические паттерны можно считать фундаментом, структурой разума, которая потенциально существует до всякого жизненного опыта, но задействуется именно в контакте с событиями индивидуальной жизни и с человеческой культурой.

Бессознательную психе Юнг считает таким же органом, как сердце или почки, которые выполняют свою функцию, хотя мы не осознаём их работу. Лёгкие новорожденного младенца уже знают, как дышать, сердце знает, как биться, весь организм знает, как правильно работать, поскольку тело ребёнка — продукт унаследованных функциональных паттернов. Если рассматривать психе как орган тела, разумно будет заключить, что она также обладает наследственными паттернами функционирования, которые разделяет со всеми остальными людьми. Эти паттерны называются архетипами и считаются психическими проявлениями инстинктов. Они проявляются открыто в поведении или отражаются в символических образах в снах и мифах. Вот что пишет об архетипах Юнг:

«Форму этих архетипов можно, пожалуй, сравнить с сингонией кристалла, которая, так сказать, предопределяет формирование кристалла в насыщенном растворе, при этом не имея собственного материального воплощения. Её существование впервые проявляется в том, как располагаются относительно друг друга ионы и молекулы. …Сингония определяет, соответственно, только стереометрическую структуру, а не конкретную форму отдельного кристалла… и точно так же архетип обладает… неизменным смысловым ядром, которое определяет его способ проявления лишь в принципе, но никогда — конкретно»[2].

Концепция архетипа отнюдь не нова. Юнг заимствовал это понятие у Блаженного Августина, и во многих отношениях оно совпадает с идеей платоников[3]. Однако эмпирическая его демонстрация и приложение к теории личности принадлежит именно Юнгу. Для изучения архетипов необходимо применять сравнительный метод. Набор образов из снов и галлюцинаций сравнивается с мифологическими и религиозными символами. Эта процедура основывается на гипотезе о том, что миф — это сновидение целого народа, а религия вырастает из необычайно сильного мифа. Таким образом, сон, галлюцинация, миф и религия имеют общий источник в бессознательном. Если архетипы существуют, мы сможем их выявить путём сравнения этих продуктов бессознательного. Юнг утверждает, что такое сравнительное изучение выявляет существование схожих архетипических мотивов в мифологическом символизме всех рас и культур, и те же мотивы появляются в снах и галлюцинациях современных людей.

Пророк и спаситель

Сейчас мы рассмотрим несколько распространённых паттернов шизофренического бреда в свете теории архетипов. Мотив пророка и религиозного спасителя — центральная тема во всех основных мировых религиях. В иудаизме это Моисей, в буддизме, соответственно, Будда. В исламе пророк божественной воли — Мохаммед, а в христианстве спасителя воплощает Христос. Поскольку наша цивилизация номинально считается христианской, нет ничего удивительного в том, что наши шизофреники в основном идентифицируются с Христом. В других культурах бред имеет схожую структуру, но связан с иными религиозными фигурами. Человеку, не разделяющему ни одного из религиозных верований, легко заметить, что центральные фигуры всех этих религий необыкновенно схожи между собой. Поскольку религия — явление психологическое, попытка понять её с точки зрения психологии выглядит оправданной. Мы предлагаем следующую интерпретацию: все эти религиозные фигуры, с сопутствующими мифологиями, представляют собой различные манифестации одного и того же базового архетипа, живущего в коллективном бессознательном, общем для всего человечества.

Религия, если она эффективна, работает как коллективный сосуд с архетипами, и с точки зрения психологии она полезна, а то и необходима. Религии призывают к смирению и ослабляют опасность возможной идентификации с архетипическим персонажем. Результаты подобной идентификации мы наблюдаем во многих случаях шизофрении, когда пациент переживает огромную инфляцию, идентифицировавшийся с архетипом религиозного спасителя. Вот небольшой пример:

Мужчина, белый, 23 года, без какого-либо интереса к религии, внезапно впадает в кататоническое возбуждение. Он воображает себя Христом, вернувшимся на землю, и сообщает, что его ждёт великая миссия. Его долг — идти по земле и нести свою веру. Он заявляет, что находится в контакте с божественной силой. Эта сила снисходит на него внезапно, вызывая припадки сильной дрожи. После такого припадка устами пациента якобы начинает говорить Бог. Молодой человек день и ночь проводит у окна, громко информируя всех прохожих о своей великой миссии. После терапии электрошоком пациент возвращается к реальности. На расспросы отвечает, что и вообразить себе не может, с чего ему пришло в голову считать себя Христом. На него что-то нашло, и он не может этого объяснить. После выздоровления пациент смог описать свои чувства во время этого психотического эпизода. Он признаёт грандиозные мысли о своём величии, но гораздо больше его впечатлил страшный груз ответственности, лежащий на плечах Христа. В конце концов, эта роль подразумевает распятие в конце пьесы.

Допсихотическая личность пациента была инфантильной и безответственной. Вероятно, психоз не случайно принёс с собой подавляющее чувство ответственности — то, чего серьёзно недоставало сознанию пациента. Теория исполнения желания с регрессией к инфантильному всемогуществу не может объяснить наличия этой тяжёлой ноши. Возможно, лучше отнести его на счёт идентификации эго с конкретной архетипической ролью.

Пациентов с подобными расстройствами полно в любой психиатрической лечебнице. Постоянное повторение одного и того же типа бреда предполагает наличие некого базового психического паттерна, то есть архетипа. Второе место, где этот паттерн находит своё выражение, — коллективная религия, где он нормален и благоприятен. Это предполагает, что подобные архетипы представляют базовые жизненные силы, коллективные или социальные по природе и выходящие за пределы отдельного эго. Если им поклоняться в групповой активности в рамках религии, они полезны. Но если эго идентифицируется с такой фигурой, сознательная личность переживает инфляцию и раскалывается на фрагменты. Этот процесс инфляции подробно описан в последней публикации Перри[4].

Смерть и возрождение

Второй архетипический мотив, который я предлагаю для рассмотрения, — тема смерти и воскрешения. Это ещё один универсальный мотив, обычно ассоциируемый с религиозным символизмом. Известный пример — индуистская доктрина о переселении душ, согласно которой за смертью сразу следует рождение в новом теле. Обряды инициации юношей у примитивных народов обыгрывают ту же тему. В процессе ритуала посвящаемый умирает как ребёнок и рождается как взрослый и ответственный член общества. Зачастую для изображения нового рождения юношу протаскивают между ног женщины, имитируя процесс родов. Судя по тому, что мы знаем о греческих мистических культах, центральной темой в них также была ритуальная смерть и возрождение участников[5]. Христианство также богато подобным символизмом. Собственно, миф о Христе и отражает тему смерти и воскрешения. Изначально крещение означало обновление, новое рождение[6]. Видения апокалипсиса предвещают вселенскую катастрофу, за которой следует рождение новых небес и новой земли.

Это распространённый архетипический мотив в бреде шизофреников. Хорошо известны и сны о смерти и возрождении, являющиеся пациентам в инсулиновой коме. Видение надвигающейся всемирной катастрофы — с последующим рождением нового мира или без такового — ещё одна частая вариация того же паттерна. Вот два случая для иллюстрации этого мотива:

43-летний мужчина описал галлюцинаторный ступор, сопровождавший начало психоза, в продолжение которого он думал, что умер. Затем он услышал голоса, говорящие, что ему предстоит воскреснуть и родиться на земле в качестве сына Божия. С тех пор голоса твердили ему, что он родился заново и проживает вторую жизнь.

Другой пациент, чернокожий мужчина 33 лет, параноидный шизофреник, считающий себя пророком Господа, заявляет, что мир подходит к концу 20 000-летней эры. Текущий миропорядок скоро рухнет, и его место займёт новая, прогрессивная структура. Это одна из версий мотива мировой катастрофы, и, разумеется, это не что иное, как проекция происходящего внутри самого пациента. Можно рассматривать появление этой идеи в сознании пациента как целенаправленный феномен. Если бы пациент понял, что речь о его собственной отчаянной необходимости в возрождении, изменении мировоззрения, эффект мог бы даже оказаться терапевтическим.

Архетип перерождения, по-видимому, представляет собой базовый механизм психического развития. Каждый шаг в развитии личности требует смерти старой позиции, чтобы дать место рождению новой. Примитивные народы бессознательно, но удачно применили этот паттерн в своих посвятительных ритуалах. После опыта смерти и возрождения, отделяющего детство от взрослой жизни, у взрослого практически не оставалось возможности регрессировать обратно к поведению ребёнка. Быть может, число неврозов в наше время уменьшилось бы при наличии эффективных ритуалов посвящения для подростков. Такой ход мыслей предполагает, что архетипы содержат ценный источник инстинктивной мудрости, и бессознательное, возможно, способно предложить решения некоторых проблем. Тем не менее в психозах нас больше впечатляет их разрушительная сила, способная расколоть на части слабое эго.

Космический дуализм

Третий архетипический паттерн, также нередко встречающийся в бредовом мышлении, — космический дуализм света и тьмы, добра и зла. Классический религиозный пример этого мотива — дуализм парсов, последователей зороастризма. Согласно их верованиям, Вселенная делится на два боевых лагеря — бога добра, здоровья и света Ахура Мазды и злого дьявола Ахримана, воплощения тьмы, зла и болезней. Разумеется, ту же идею мы видим и в христианской теологии: Бог и Сатана, небеса и преисподняя. Китайская концепция инь и ян внешне схожа с предыдущими, но имеет принципиальное отличие. Инь — принцип тьмы, пассивности, женское начало. Ян — принцип света, тепла, мужской активности. Здесь нет положительных и отрицательных коннотаций, оба принципа считаются необходимыми и взаимодополняющими — это два противоположных полюса, в постоянном взаимодействии между которыми и протекает жизнь. Это высокоразвитая концепция, ведущая к восприятию мира как интегрированной гармоничной функции — и сильно разнящаяся с западной версией вечного космического конфликта.

Тем не менее базовый дуалистический паттерн сохраняется и здесь. В нашей современной мифологии этот архетипический дуализм возникает в отношении сознания и бессознательного. И пока что бессознательное несёт на себе множество аспектов зла. Эта тема время от времени появляется в бреде шизофреников. К примеру:

Женщина 41 года, не замужем, страдает параноидной шизофренией. Она заявляет, что в предыдущем воплощении над ней ставили множество экспериментов, облучая светом. Она узнала, что есть два вида света: солнечные лучи, несущие здоровье и благо, и чёрные лучи, злые и губительные. Ей время от времени казалось, что её снова облучают этим чёрным светом, и она выполняла особые ритуальные движения, чтобы отразить его. Ещё один пациент, уже упомянутый чернокожий мужчина 33 лет, высказывал схожие мысли. Он пространно рассуждал о том, что называл «двумя мировыми принципами»: о принципе Жизни, проявляющемся в добрых делах и ведущем к бессмертию, и принципе Смерти, который заставляет творить зло и в итоге становится причиной смерти. Пациент объяснял, что эти космические принципы враждуют друг с другом, но исход их битвы неясен.

Этот паттерн двух противоположных принципов, по-видимому, представляет основную характеристику функционирования психе. Если сравнивать систему психической энергии с системой электрической, становится очевидно, что для течения жизни необходимо напряжение между полюсами. Если потенциал между противоположностями утрачивается, в результате следует психический паралич или энтропия[7].

Разумеется, существует и множество других архетипических мотивов и фигур, не упомянутых в данном докладе. Один из них — эдипов комплекс по Фрейду, легко распознаваемый как архетипический паттерн по самому факту своей распространённости. С этим же мотивом связан миф об Аттисе и Кибеле: юноша Аттис оскопляет себя в жертву Великой матери Кибеле[8]. Как часто пациенты бессознательно проживают эту архетипическую роль и в психическом смысле оскопляют себя, чтобы не разрывать зависимость с матерью?

Характерная отличительная черта юнгианской позиции — серьёзное восприятие религий. Но это не означает, что Юнг является приверженцем конкретной религиозной позиции. Как свидетельство своей объективности, Юнг приводит случай, когда с помощью психотерапии помогал представителю парсов найти дорогу к зороастрийскому огненному храму[9]. Религии всегда имели дело с первичными проблемами человеческой жизни. Будучи коллективным выражением архетипов, они дают наставления относительно общечеловеческих проблем, отвечая на вопросы о цели, смысле, назначении. Пациенты с шизофренией, описанные в данном докладе, погружены в раздумья о тех же самых проблемах. Такое впечатление, что их разрушают идеи, слишком масштабные для их разума. У всех пациентов имелась своя религия с некоей концепцией сути и смысла жизни, но каждый из них оказывался центральной религиозной фигурой. И невероятная тяжесть этой ноши разрывала их связь с реальностью. Изучение психотического бреда демонстрирует частое преобладание религиозного материала. Это предполагает, что одним из подходов к изучению шизофрении может стать поиск более глубокого понимания всевозможных религиозных феноменов. Именно этот подход использовал Юнг, и именно из него родилась теория архетипов.

Заключение

Цель данного доклада — кратко изложить теорию Юнга об архетипах и проиллюстрировать её на примере отдельных клинических случаев. Архетип — это наследуемый паттерн функционирования психики, общий для всех людей и, как считается, заложенный в структуре мозга. Архетипы проявляются в бессознательном символизме в виде определённых повторяющихся мотивов и образов. Поскольку религии и мифологии имеют тот же бессознательный источник, что и сны с галлюцинациями, мы находим одни и те же архетипические мотивы во всех этих продуктах бессознательного. Поэтому шизофренический бред также обнаруживает множество параллелей с религиозным и мифологическим символизмом.

Это архетипическое содержание сокрушает сознательное эго шизофреника, и пациент часто идентифицируется с такими образами, как мифологический герой или религиозный спаситель. Эти фигуры представляют основные силы жизни, коллективные или социальные по природе и превосходящие отдельное эго. Любая попытка присвоить подобный образ для собственного возвеличивания неизбежно кончается отрывом от реальности.



[1] Впервые опубликовано в «Американском психиатрическом журнале» 112 № 5 (ноябрь 1955). Также версия этого доклада была представлена на конференции нью-йоркского департамента психогигиены (Downstate Interhospital Conference of the N. Y. State Department of Mental Hygiene) 8 апреля 1954 года

[2] Jung. «Die psychologischen Aspekte des Mtitter-Archetypes», Eranos Year Book (1938), 410. Цитирует Иоланда Якоби в «Психологии Юнга» (New Haven: Yale University Press, 1943), p. 43. [Очевидно, Эдингер выполнил перевод с немецкого оригинала. В собрании сочинений этот перевод можно найти в «Архетипах и коллективном бессознательном», том 9.]

[3] См. Юнг, «Архетипы и коллективное бессознательное».

[4] См. Джон Вейр Перри, «Самость в психотическом процессе» (Калифорнийский университет в Беркли, 1955).

[5] См. Гарольд Р. Уиллоуби, «Возрождение язычества» (Университет Чикаго, 1929)

[6] См. Алан Уотс, «Миф и ритуал в христианстве» (Лондон, Thames & Hudson, 1952)

[7] См. Юнг, «О психической энергии» в работе «Структура и динамика психе», том 8 собрания сочинений.

[8] См. Джеймс Фрейзер, «Золотая ветвь» (Нью-Йорк, The Macmillan Company, 1945).

[9] См. «Психология и алхимия», том 12 собрания сочинений.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнгианство

Читайте также

похожие материалы

  class="castalia castalia-beige"