Перевод

Проблема мистицизма и его символизма

Герберт Зильберер

Проблема мистицизма и его символизм

Глава 13

Королевское искусство

Уже упоминалось, что работа по совершенствованию человечества может быть осознана на разной степени напряженности, которая может простираться от целостного живого осознания до одной лишь симпатии без всякого ясного понимания. Психические типы, в которых достигается осознание, можно сказать, идентичны.

Эти типичные группы символов, которые мистик [Я провожу некоторое различие между мистом и мистиком. Последний – это мист, который делает из того, что осознал, систему.] создает как функциональное выражение своей субъективной трансформации, можно полагать как образовательный метод, приложенный для пробуждения тех же реакций в других людях. В группе символов содержатся более или менее ясно уже упомянутые элементарные типы, поскольку они общие для всех людей; они задевают одни и те же струны во всех людях. Символизм по этой причине самый универсальный язык, который можно придумать. Это также единственный язык, приспособленный для различных степеней напряженности, а также к различным уровням внутренней определенности живого опыта, не требующий различных средств выражения; так как то, что он содержит и с чем работает, само по себе элементарные типы [или символы, которые настолько уместны, насколько возможно], которые, как мы видели, представляют постоянный элемент в потоке изменений. Эти последовательности символов так же полезны для неофита, как и для того, кто близок к совершенству; каждый найдет в символах что-то, что близко его затрагивает; и нужно особенно подчеркнуть, что индивидуум при всяком духовном продвижении находит нечто новое в символах, уже ему знакомых, то есть то, чему можно научиться. Конечно, это новое откровение основывается на нем самом; но для некритичного ума (мифологический уровень) это приводит к иллюзии, что символы (например, священного писания) наделены чудесной силой, предполагающей божественное откровение. [См. концепцию происхождения символа в моем эссе Phant. u. Myth.] Из-за схожей иллюзии, например, Ямвлих помещает между богами и людьми демонов, которые делают понятными для последних изречения богов; демоны, полагает он, это слуги богов, исполняющие их волю. Они делают видимыми для людей в деяниях и словах невидимые и невыразимые вещи богов; бесформенное они открывают в формах, а в концепциях передают то, что превосходит все концепции. От богов они получают всякое благо, на которое способны, частично или в соответствии с их природой, и снова делятся им с народами, стоящими ниже их.

Я сказал выше, что всякий найдет нечто подходящее ему в символах, и подчеркнул великое постоянство типов, укорененных в бессознательном, типов, придающих им всеобщую оправданность. Божественное раскрывается «лишь субъективно отличное, согласно с предрасположенность сосуда, в которое оно попадает, одним путем в один сосуд, иным путем в другой. Для богатого одаренного поэтически оно раскрывается преимущественно в деятельности воображения; для философского понимания как схема гармоничной системы. Оно погружается в глубины души религиозного человека и возвышает сильную созидательную волю как божественная сила. И так божественное почитается иначе каждым из них» (Ennemoser, Gesch. d. M., p. 109). «Духовный элемент наследия, переданного нашими отцами, энергично выражается в раз и навсегда установленном стиле. ... На темном фоне души стоят, так сказать, магические символы определенных типов, и нужно лишь внутреннее или внешне прикосновение [например, религиозных обрядов], чтобы они запылали и стали действовать» (Ib., p. 274) «Бессознательное общее для всего человечества в бесконечно большей степени, чем содержание индивидуального сознания, так как это скопление исторически среднего и часто повторяющегося» (Jung, Jb. ps. F., III, pp. 169ff.)

Тот, кто позволяет обучающим символам действовать на него, видит ли он лишь смутно этические применения, обозначенные в них, или ясно воспринимает их, или полностью осознает в себе, во всяком случае, он испытает удовлетворительное чувство очищения своих искренних попыток в этическом направлении. Упомянутое смутное восприятие (вероятно, самый распространенный случай) не исключает существования в сознании очень ясных представлений; этот человек в целом осознает свои представления, хотя они только маски перед абсолютным идеалом как окончательным смыслом символа, тем самым принимающие одну степень значимости для целостного смысла. Всякий приближает идеал к себе, как может; абсолютный идеал через свой эфемерный, но достижимый идеал. Высшее существо говорит в неистощимой Бхагавад-Гите:

Чрезмерен труд их, преданных сознанием Непроявленному, ибо пути

Непроявленного трудно достигнуть воплощённому.

[XII, 5]

После многих рождений мудрый Меня достигает;

«Васудэва есть всё», — так мыслит трудно-находимый махатма.

Те же, чью мудрость уносят различные страсти, к иным богам прибегают,

Соблюдая разные обеты, побуждаемые своей природой.

Какие бы образы с верой ни почитал поклонник,

Его нерушимую веру Я ему посылаю.

Он ищет милости образа, укрепясь этой верой,

От него получает желанные блага, хотя они Мной даются.

Но преходящим бывает этот плод маломудрых;

К богам идут приносящие жертву богам, но ко Мне идут Мои бхакты.

[VII, 19-23]

Если выше я заимствовал показательную группу символов у мистика то не для того, чтобы сказать, что все именно так. Я привел этот случай среди возможных только по той причине, что мистик – это тот, кто наиболее напряженно выносит этическую работу очищения, и при таких условиях, которые наиболее благоприятны для убедительной группы символов, а особенно богатых характерными типами. Не забывайте об основателях религии. (Это не всегда должны быть индивидуумы – школы, мифы.) Есть, однако, не только религиозно вдохновленные натуры, которые прежде всего предназначены для того, чтобы создать глубокие группы символов с анагогической ценностью; художники. Я подозреваю, что это доказывает, что очищающее (катарсическое) действие предмета искусства тем сильнее, чем больше развит анагогический символизм (несущие его группы символов), или, иными словами, чем более они выражают тенденцию к расширению личности. Эта тенденция, к которой относятся мотивы отрицания эгоистичной воли (отцовская фигура), любви, связанной с жертвой (мотив инцеста, возрождения), преданности идеалу (стремление к смерти) и т.д., проявлена в художника, как и в преданном зрителе произведения искусства в этой самой преданности. Погруженность в произведение искусства кажется мне по сути связанным и с интроверсией, и с unio mystica.

Я уже говорил о творениях мифа, образующих воображение и его анагогическом смысле. В алхимии, к которой я теперь возвращаюсь, мифические и индивидуальные образы встречаются самым живым образом, не уничтожая друг друга.

Что касается высоких этических устремлений алхимии, мы понимаем, что, как мистическое искусство, она сохраняет те атрибуты королевского искусства, которыми, видимо, первоначально обладала для создания золота и магии. На самом деле, какое же искусство может быть с большей справедливостью названо королевским, нежели искусство совершенствования человечества, то искусство, что обращает зависимое в независимое, раба в господина? Освобождение воли в мистическом (и во всяком этическом) процессе уже, полагаю, было достаточно прокомментировано, чтобы стать понятным. И сила власти, что восхвалялась как магическое воздействие Камня философов, лежит в примирении индивидуальной воли с волей мира и Бога. В новом рождении, как мимоходом отмечает Джейн Лид, мы обретаем магическую силу; это происходит «через веру, то есть, через гармонию нашей воли с божественной. Ибо вера передает мир под нашу власть, поскольку гармония нашей воли с божественной приводит к тому, что все становится нашим или послушным нам. Воля души, когда она полностью согласна с божественной, больше не голая воля, лишенная своих одеяний, силы, приносящей с собой неуязвимое всемогущество».

Сегодня тоже есть королевское искусство. Это имя носит масонство. Не только имя, но и этический идеал связывает его с духом древней алхимии. Это утверждение, вероятно, встретит противоречия и отрицание, как некогда идеи Кернига [Дж. Кребс], хотя я думаю, что стою на иных основаниях, нежели этот поэтичный, но, в моих глазах, слишком некритичный автор. Помните о данном выше историческом разборе и, более того, не забывайте психологическую основу нашего нынешнего способа смотреть на вещи.

[Если бы я хотел сравнить их этические цели в общих словах, то рискнул бы чрезмерно распространяться о том, что легко понять. Роберт Фишер описывает масонство как общество людей, которые поставили себе тяжелую задачу мудрой жизни и труда как труднейшие задачи самопознания, овладения собой и улучшения себя, которые не выполнить в этой жизни, так как только смерть подготавливает нас к стадии, где начинается их завершение. Эти прекрасные и прямые слова уместны и в алхимическом обсуждении земного и небесного. Но этого достаточно.]

А теперь позвольте мне представить следующие образы Джейн Лид [английского мистика XVII столетия. Она принадлежала к филадельфийскому обществу, основанному Пордеджем.], которые я воспроизвожу здесь с некоторыми комментариями и беру их за иллюстрацию прекрасного духовного единения серьезной герметики с новым королевским искусством. Читатель может сделать собственные выводы. Отрывки взяты из “Garten-Brunn” (L.G.B.) Лид. Ссылки на Вирта относятся к “Symbolisme Hermetique” (W.S.H.) современного автора.

Этот мистик, погруженная в глубокое размышление о благородном Камне или божественной Мудрости, получила видение Софии (Мудрости), которому поразилась. «Вскоре явился голос и сказал: Узри, я вечная служанка мудрости Бога, которого ты искала. Я здесь, чтобы раскрыть тебе сокровища глубочайшей мудрости Бога и быть для тем, чем Ревекка была для ее сына Иакова, а именно, истинной, природной матерью. Ибо от моего тела и лона ты родишься, будешь зачата и возродишься» (L.G.B., I, p. 14).

Лид возрадовалась, что «утренняя звезда с высот» искала ее и ушла в затвор на несколько дней в ожидании дальнейшего развития. У нее были еще видения коронованной царицы небес, ее спрашивали, есть ли у нее желание вознестись в небесную обитель. Она проявляет преданную волю, и с этого времени мудрость говорит с ней как внутреннее просветление. (L.G.B., I, p. 15ff).

[Затворничество – это предварительное условие интроверсии и погружения в себя. Непосвященный, который должен быть принят, это, говоря языком алхимии, subjectum, в котором совершенствуется процесс очищения. Алхимики помещают subjectum в узкий сосуд, чтобы герметически запечатать его от внешнего мира. Там он подвергается очищению, как в могиле. Интроверсия ведет в самые глубины сердца. «Где ты образовался?» «В моем сердце [или внутреннем человеке]». «А где потом?» «На Пути к Ложе» «Что направляло тебя...» «Моя собственная свободная и неограниченная воля». Непосвященным рекомендуется принять всерьез совет в отношении их важного решения. «Почему ты...?» «Потому что я был во тьме и желал света» Символ смерти в sch. K. будет рассмотрен позже. Я могу упомянуть только некоторые аналогии. Информированный читатель легко увеличит число параллелей.]

Джейн Лид ищет в духе ключ, который может открыть вход к великой тайне, лежащей глубоко внутри нее. Ее усилия достигнуть святого града велики, но поначалу тщетны. [Человек не может быть принят без дальнейших усилий.] Она бродит вокруг города и не находит входа. [Путь к Ложе – «Почему они не повели тебя ближайшим путем к Ложе?» «Чтобы познакомить меня с трудностями и препятствиями, которые сначала нужно преодолеть, прежде чем найдешь путь добродетели»] Она боится, что без чудесного ключа будет до конца жизнь бродить во тьме наощупь ... и не найдет врата. «Пока я, теперь охваченный страхом и ужасом перед всем этим, был погружен в глубокое безмолвие и неподвижность, само слово мудрости открылось мне и сказало: «О, ищущий дух, не удивляйся, что не осознавал свои надежды так долго. До сих пор ты, наряду со многими другими, находился в великом заблуждении, но поскольку ты знаешь об этом и сожалеешь, я объявлю тебе, что это может быть за ключ. ... И, хотя этот чудесный Ключ Мудрости – это свободный дар, он будет великой ценностью для тебя, о, ищущий дух, когда ты наконец обретешь его». Тем не менее, мудрость ищет тех, кто достоин его, [Ничто, созданное из ничто, отправная точка философской работы – это нахождение и выбор темы. Материал для работы, говорят алхимики, обычен и встречается повсюду. Нужно только знать, как отличить его, и в этом вся трудность. Мы постоянно испытываем это в масонстве, ведь мы часто посвящаем профана, которого отвергли бы, будь мы достаточно проницательны. Не всякий материал годится, чтобы создать ртуть. Работа будет успешной, только если нам удастся найти подходящего субъекта; потому масонство проделывает множество изысканий, прежде чем подвергнуть кандидата испытаниям. (W.S.H., p. 87)] Она делает это, чтобы написать себя внутри их сердец, и в каждом найти себя в их мыслях, ждущих ее закона и совета, [послушание подмастерьев. Подразумеваются законы мудрости.], и приносит с собой царство, которое стоит жертв. [Откладывание всего металлического. Новопринятый брат «через свое разоблачение (которое, вероятно, относится сюда) символически представляет человечество, переходя из рук природы, чтобы напомнить нам, что масон, чтобы постоянно помнить о выполнении своего долга, должен быть способен избавиться от всяких случайных видимостей. См. примечание H в конце.] Но величайшая и самая достойная работа мастера, говорит мудрость, состоит только в том, чтобы держать свой дух дисциплинированным и обученным, сделав его умелым работником или художником, дать ему знание, из какого материала, а также каким его числом, весом и мерой [геодезия, геометрия] создать этот чистый ключ, который [материал] суть светлая чистая божественность числом три, могучая в истине. ... Она отличается чрезвычайно могучей славой и величием, обретающаяся в круге небес в сердцах человеческих. [Связь круга (дважды значимая) и сердца интересна. Как хорошо известно, круг помещается в кровоточащей левой груди. В старом английском обряде прикосновение острием инструмента (меча или чего-то подобного) обосновывается тем, что «левая грудь ближе к сердцу, так тем более же будет уколота моя совесть, чем уколота моя кожа»] Отвесом своей силы она отмеряет храм и внутренний двор с теми, кто поклоняется там. [Линия в связи с храмом: «связывание» на ковре; образ завесы в святая святых храма Соломона.] «Как эта лента удерживает и закрывает завесу, так нерушимая связь соединяет и удерживает всех свободных и принятых масонских братьев (а также тех, кто поклоняется здесь)». Это ключ мудрости [геодезия, геометрия], из-за которого с наших рук будет капать мирра на ручки замка (Песнь Песней, гл. 5). Теперь, когда я открыл твои тайные врата этим ключом, душа подвела меня, и силы нет во мне, солнце разума и луна моих обостренных чувств смутились и исчезли. Я ничего сам не знал об активных свойствах природы и творения. [«Что ты видел как ... ?» «Ничего, что может постичь разум».] Колесо движения замерло, и нечто иное было сдвинуто центральным огнем, так что я почувствовал себя обращенным в яркое пламя. И тогда это слово явилось ко мне: «Это ничто иное, как врата моих вечных глубин; можешь ли ты выстоять в этой огненной области, в которой обитает мудрость и в которой встречает святых отдаленных духов, давая им огненное начало? Ибо если ты можешь, будь внимателен, чтобы подойти ближе к их порядку; тогда ни одна тайна не будет скрыта от тебя. Пока мне было позволено приблизиться ко входу в твой дом, где я должен остаться, пока не услышу от тебя, что делать дальше. (L.G.B., I, pp. 17-19).

[Как мы слышим, правильно будет держать дух точным и дисциплинированным. «Почему пришел ты ... чтобы подчинить свои страсти – чтобы покорить мою волю ...» Мы видим две триады. Божественные три (3 великих огня), а затем солнце, луну и центральный огонь, и вторые три могут быть названы малыми огнями, тогда как «Досточтимый Мастер» оказывается центральным огнем. Если мы вспомним, что наставительный голос исходит, в соответствии с этим символизмом, из огня или света (Мудрости), этот свет тождественен по действию с Досточтимым Мастером по своему действию, и определяется именно этим. Центральный огонь – это, естественно, также сияющая звезда. Она стоит на ковре между солнцем и луной и предназначена для освещения внутреннего пространства храма. Из алхимии мы хорошо знакомы с ☉, ☽ и непосредственным и опосредующим светом, а именно, ☿. Этот свет может также символизироваться как ✡. Алхимической точке зрения также тесно соответствуют три великих света Фрайбургского обряда, Бог, человек и свет св. Иоанна. Это (☿) – разум и талант в людях, создающий всякую науку и показывающий нам истину. Это «единственный авторитет, который масон должен признавать безусловно, а именно, божественное послушание в его сердце, небесный огонь в его эго»]

Через несколько недель Лид снова слышит голос мудрости. Он сказал ей: «Отделись и удались от своей животной чувственной жизни, она слишком грубая. Я не могу явиться, пока не исчезнет полностью». [Алхимическое отделение (separatio) и масонское разрывание одежды. Я уже сделал необходимые замечания об этом. Мы должны освободиться от вещей, которые, как в эклектичном обряде «сильно замедляют парение духа и приковывают человека к земле». В этом есть выразительный программный смысл (предвосхищающий дальнейшую фазу), когда, например, система Великой Ложи возвращается для избавления от металла к «храму Соломона, который был создан из полностью подготовленных камней, какими их принесли и т.д.», так что работа по металлу была не нужна.] Вскоре Лид снова отправилась на поиски тайной сущности. Мудрость требует быть познанной отдельно от ее тварного существования. «После чего я была окружена мягко сияющим пламенем, поглощавшим и сжигавшим все тернии, колючки и проклятые истечения [«избытки» алхимии], которые вырывались вперед. ... Потому Мудрость сделалась слышимой и сказала: «О, обеспокоенный дух, я пришла, чтобы сказать, что от тебя требуется, как я не воздержалась от того, чтобы сказать, еще в самом начале общения с тобой, что потребуется, чтобы обрести этот ключ. [Впервые показанный программно. Далее последует сам процесс.] Я говорю тебе, что Бог требует жертвы. Пойми же, что в тебе есть земной элемент, повсюду распространившийся и покрывающий [как одеяние] тебя, следовательно, полностью тобой овладевший; эти престолы и силы [царь или отцовская фигура] должны быть, однако, одолены, и места им не должно быть. Ты глубоко горевала, что приходится обходиться без близкого сообщения и единства с Богом твоим Творцом [Только мастера сидят рядом с солнцем.], но не удивляйся этому. Причина лежит в полном угасании, потому что ты еще не умерла мистическим образом. [Полное угасание впервые происходит на третьем градусе.] Это первое крещение, которое тебе предстоит испытать, но, о! сколь многие спешно бросались в него, потому что не нанесли своей земной эгоистичности один смертельный удар в самое сердце. [Круг или меч, помещенные на левой груди, указывают просто на процесс очищения совести. Здесь все эго еще не уничтожается.] Потому я советую тебе мой пламенный меч. Будь отважен и пусть он свершит все на поле природы [Семя в поле уничтожается, где, как часто говорит Джейн Лид, прорастут колосья пшеницы.] или полностью изгонит все юное или старо и обратит от жизни к смерти все, что в тебе не несет моей метки и имени, которое суть мой образ». [Отсюда ясен психологический смысл пароля. В связи с этой областью мы вспоминаем особенно шибболет (Суд. 12:6: ефремляне, не умевшие сказать это, умирали). Лид часто упоминает ефремлян. Особенно уместно в отрывку выше, конечно, Откровение.] (L.G.B., I, pp. 21ff.) Земное должно быть, так сказать, принесено в жертву Богу как всесожжение или расплавлено в огненной печи, в сосуде из чистейшего металла. [Вероятно, не будет излишним отметить, что в Библии ковачом металла был Тувалкаин, имя которого было паролем.] Джейн Лид находит «условия или обстоятельства, которые ты [Мудрость] требуешь от меня, очень тяжелыми; особенно я нахожу, что до сих пор потомок смертной тени, в которой целые миллионы духов искушают меня и используют все свои способности и силу, чтобы помешать мне и удержать от высочайшей и благородной экзальтации и откровения, [Соблазнительные и сдерживающие голоса на кружном пути или на пути к Ложе, согласно эклектическому обряду. Повязка соответствует смертной тени.], тогда как я, одинокая и видящая вместилище и огонь впереди, думала об этом и размышляла и хотела, как Исаак, спросить: где же агнец? [Фартук из овечьего руна.] Она [София = Мудрость] ответила на мой незаданный вопрос такими словами: «Ты сама должна быть пасхальным агнцем, предназначенным на убиение». Потому меня наставили говорить или умолять: «Так дай же этой жизни забиться в последний раз, чтобы она полностью вернулась». И когда я протянула шею, так сказать, к пылающему любовью мечу, то почувствовала, что произошло отделение или обезглавливание. [Отметьте обнажение шеи, горла и его смысл согласно содержанию старой формы клятвы. Судьба предателя выпадает человеку, который убит в этой точке; он был предателем внутреннего истинного человека. Здесь следует помнить нисходящую шкалу отметин (гортанную, грудную, желудочную). Человек должен быть трансмутирован по прямоугольным принципам, или, языком алхимии, должен быть окрашен божественной тинктурой. Эта тинктура охватывает сначала самое духовное и медленно продвигается, пока весь человек не будет преображен. Трихотомия относится к платоническому (и алхимическому трехчастному делению сил души. Платон различает разумную душу, которую помещает в голове, мыслящую в груди, и эмоциональную в животе. Вся душа, даже вегетативная, должна быть просвещена высшим светом. Если полагать, что больше, чем милая картинка, становятся интересными взгляды Штауденмайера, а именно, что человек может обладать исключительным духовным совершенством, практикой наделяя сознанием центры, которые обычно действуют вегетативно без сознания. Таким образом он получает власть над целой армией действующих сил, которые иначе от него ускользают. Собственный опыт Штауденмайера учит, что все опасности интроверсии связаны с такой подготовкой, и легко может случиться, что мы потерпим поражение от духов, которых призываем, вместо того, чтобы быть их хозяевами. Полное управление рациональным эго, однако, является фундаментом этической работы над совершенством. Учение Кеннинга связано с теориями Штауденмайера.] Как сладко и приятно воспринимать кровь жизни, текущую в источник той же божественности, из которой она вышла». После чего мудрость раскрыла ей еще свои тайны. (L.G.B., I, p. 24).

Может быть, это самое подходящее место, чтобы упомянуть другую серию видений (кстати говоря, о строительстве скинии, L.G.B., I, pp. 24ff.): «Если [святой ковчег] неприступная крепость и башня, то не выходи из нее [так говорит Мудрость], но свяжи себя и соединись как последователь, чтобы держаться до конца, пусть даже ты будешь обучена возвышенному духовному искусству вечной мистерии, и наставлена в приготовлении этого несравненного состава или исцеляющего эликсира. Прежде всего нужно взять на себя узы молчания и клятву не раскрывать ничего за пределами ближних учеников, которые призваны с тобой, чтобы работать над этим же искусством. [Едва ли мне нужно упоминать о долге, налагаемом клятвой, я лишь обращу внимание на группу трех добродетелей для новоприбывшего: внимательность, молчание, преданность.] Дальше нужно выжидать определенное время и год, со всей преданностью и терпением неослабным, пока не удастся создать это масло и сохранить его в прекрасной снежно-белой алебастровой коробке превосходной природы, искусства столь уместного и совершенного как твоя наставница».

Я продолжу ранней серией форм. Мудрость требует, чтобы Джейн Лид следовала за ней. «Но внезапно я столкнулась с могучим врагом, который тяжко на меня давил, обвиняя и жалуясь, что я нарушала законы природы, с которыми до сих пор была связана, потому что у меня было внешнее тело, об элементарных нуждах которого я должна была разумно заботиться, ... как все мои ближние в мире, которые находились под властью великого монарха [мирского исчисляющего] разума, под скипетром которого должно умерщвляться все, что живет чувственной животной жизнью. ...» [Тот, кто живет только для удовлетворения физических нужд, не может служить нашей цели. ... Есть высшая жизнь, чем та, к которой миллионы людей прикованы как животные. Этой высшей жизни Мастер должен посвятить себя, и в нее он метафорически посвящается по принятии. Обычная природа, князь мира сего, борется против этих требований.] «Да», - говорит князь земной жизни, «как ты отвернешься от моих законов и сбросишь бремя брата своего со своей шеи?» Лид обращается к своей матери, Мудрости, которая обещает, что получит Божий совет, как отбросить врага. Свидетельством тому должно быть то, что они были предателями короны, чести и правления агнца; вскоре они будут связаны, чтобы свершилось правосудие. (L.G.B., I, pp. 27ff.) [Ср., с одной стороны, в связи с «обвиняя и жалуясь», подумайте об убийце царского архитектора. Поскольку это внутренний человек, они связаны. «Князь мира сего» использует здесь то, в чем обвиняют его; психологически вполне оправданно.]

После различных увещаний Джейн Лид получает от Мудрости книгу, из которой должна она, Мудрость, читать, «чтобы объяснить тебе буква за буквой [произнесение по буквам], особенно поскольку ты до сих пор не знаешь числа, составляющего твое новое имя. И поскольку ты не видишь этого, на какое же право и титул можешь ты претендовать в оставшемся мастерстве, которое здесь развивается?» (L.G.B., I, p. 36). Это относится к трансмутации человека, которая не может случиться разом; «столь важно изменение, что оно не может произойти без прохождение через множество отдаленных степеней» (L.G.B., II, p. 78).

Мы подходим к разделу, названному «Магические путешествия» [Вероятно, мне не нужно упоминать смысл путешествия.] Она содержит все остальные фазы мистической работы. «Во время моего духовного путешествия в землю всеблаженного изобилия, магический образ его предстал перед моими глазами, когда меня привели к двери, которая была такой маленькой и узкой, что я прошла через нее, только на четвереньках, так что это тоже требовало великих усилий. [Препятствие двери.] И так меня вели дальше, пока, через некоторое время, я не подошла к другой двери, которая была достаточно узкой, но несколько более удобной, чем первая. Наконец, я подошла к двери из двух створок, одна из которых открылась сама и подходила по высоте и ширине к моим размерам и провела меня в месте, которому я не могла найти ни начала, ни конца. И я сказала: «Что мне делать здесь одной?» На что мой невидимый проводник, проведший меня через эти трое дверей или врат, ответил, что другие придут после меня, когда услышат, что есть великая страна, ожидающая новых поселенцев, которую нужно наполнить и благословить всеми благами» (L.G.B., I, p. 40) [Трое врат относятся не только к трем степеням, но имеют и другой аналог в посвящении. В древней английской системе кандидат стучит в спины трех офицеров, потому что дверь ему сопротивляется. Они являются, так сказать, духовными дверями в братство. Сопротивление, и как оно постепенно представлено в описании Лид, легко понять психологически; природа кандидата тем больше адаптируется, чем дальше он продвигается в работе.]

«Эта идея, видение и описание и объяснение, следующие за ними, были очень мощными; так что я вошла в эти мысли еще глубже, ... так что я ... также могла понять объяснение и смысл врат. Так что хотя мой дух не видел ничего, кроме бесконечного простора [сравните предыдущие страницы], я воспринимала и чувствовала [Бесконечное распространение ложи согласно с изучением.] дуновение столь ароматного и освежающего ветерка, словно тут цвели все цветы мира. [Относится ли психологически сюда вопрос о ветре масона? Во всяком случае, приятный ветерок приходит с востока. Джейн Лид часто описывает свой цветочный сад как восточный. Психологически и мифологически ветерок имеет значение сперматического символа. Анагогически это связано с наделением силой или (удерживаясь в рамках метафоры размножения) осеменением такой силой.] Потому это слово было открыто и сказано мне: «Это пространство и место, где возникнет царство любви и покроется зеленью, полное своего естественного населения, которое отбросило свою грубую любовь к себе [эгоизм] и оставило позади, поскольку ей здесь не место; хотя именно она делает вход таким узким и стиснутым. ...» После того я увидел в духе неожиданно разных людей, измененных по мерке их тел, и они так высоко познали эту мистерию, что выдыхали такой дух, что могли из него придать бытие и существование всему, что хотели и желали. Временами они ставили золотые шатры и входили и выходили из них, в другое время в местах, которые казались заброшенными и опустевшими, они сажали чудесные растения и деревья, которые давали прекрасный плод, сиявший ярким золотым светом; о них было сказано, что это магическое питание и пища, которой жили обитатели этой страны». [Мы можем также сказать, что мастера искусства взращивают необразованных людей и дают им духовное питание за гостиным столом.] «И, хотя в первое мое посещение казалось, что я ничего не видела, через несколько мгновений я увидела, что все это просторное место наполнено духами столь высокого ранга, что они тут же меня привлекли. Они начали задавать мне различные философские вопросы [Катехизация], которые я не понимала. Так что один из них в очень дружелюбной манере предложил наставить и обучить меня; далее он сказал, что научит меня тайне их искусства. ... Он привел меня в чудесную палатку и попросил ждать здесь, чтобы я продвинулась в чистых деяниях или трудах веры, потому что так мне удастся стать адептом этой высокой философии. Когда вслед за этим мне явилась Мудрость, я спросила ее, кто задавал мне философские вопросы? На что она ответила, что это древние и последние великие люди, это верующие святые, которые учились у нее в ее внутреннем и внешнем божественном магическом камне; и что грядет время, когда она хочет создать новых художников и поэтов этой теософической мудрости, которые придадут форму вещам, которые с такой ненавистью отвергают и прячут за облаком презрения, невежества и унижения. В особенности не найти иного пути, как глубокий рудник, в котором так давно спрятано сокровище для того, чтобы его открыть и распечатать. [Утраченное, что должно быть найдено снова называется в масонстве словом мастера. Странствующий мастер имеет цель поисков, которая была утрачена здесь [на Востоке] и была [частично] найдена снова.] После того апостол Иоанн [возлюбленный ученик] говорил со мной, и ему было хорошо известна тайна, он был тем, кто так любезно говорил со мной прежде, с такими словами: «Как есть природный камень, так есть духовный камень, который суть корень и основание всего, что сыны искусства привнесли видимо в бытие и свет. Как внешнее телесно и состоит из трудов рук и поглощает огромное количество времени, прежде чем будет доведено до совершенства, так же внутреннее прорабатывается от степени к степени. ...» Потому я умоляла и просила ангела Иоанна, как мне заняться работой, чтобы получилось то же?» «Ангел Иоанн» дал ей разрешение. Как печь используется для химических приготовлений, так же она необходима для подготовки духовного Камня Философов. Эта внешняя печь, однако, суть телесный человек, в котором «огненные семена самой чистой божественности зажжены сущностью души, когда он находит для них пустой и должным образом подготовленный сосуд. Материя, в которой нужно трудиться – это божественная соль, помещенная в чистом ясном хрустальном сосуде, чистый дух. Далее следует тебе знать, что эта божественная соль скрыта во всех людях». (L.G.B., I, pp. 40-43).

Здесь я должен вставить рассуждение о соли (а также солевом камне) и ее воздействии. Мы должны ясно понимать, что солевой камень из этого символизма – это то же самое, что кубический камень масонства. То, что соль иероглифически представлена как куб, я уже показал. Концепция камня – это разделение путей двух символических групп со схожим смыслом, обе из которых использует Джейн Лид. Одна группа – это химическое приготовление, как это описал ангел Иоанн; другая – это рассмотрение камня как строительного камня (который нужно подготовить и т.д.), встречающееся в других отрывках у Джейн Лид, а именно, в связи со строительными камнями преимущественно в ее «Откровении откровений». Этот отрывок из L.G.B. (II, p. 138) можно процитировать: «Кто подует в мою трубу, чтобы освободиться от своей железной ноши и уз и подойти ближе, чтобы стать достойным построить искусно вырезанные колонны храма мудрости». Квадратная форма также упоминается несколько раз. Джейн Лид вполне права, когда говорит, что божественная соль, кубический камень, скрыта во всех людях; неподготовленный человек – это грубый камень, и в нем скрывается кубический камень (потенциально, а не действительно), который нужно развить. В подготовке камня, как алхимического, так и строительного, все зависит от удаления мешающих элементов, а не от украшения. Очищение (rectificatio, purificatio и т.д.) алхимического камня точно соответствует работе над грубым камнем при помощи кирки. Кристаллизация создает постоянную форму; фиксация, плотность. Проекция соответствует использованию в строительстве храма (что часто встречается в символизме). Вероятно, уместнее всего эти отрывки (L.G.B., I, pp. 131 ff.) появляются в связи с упоминанием о строительстве. «Только имей веру, чтобы я шла перед тобой и показала основание его [города], от чего увеличится твоя сила и станет известной победоносная мощь. Но кто же будет архитектором, чтобы наставить тебя в этой твоей работе основателя, как не Мудрость, которая была с Богом Иеговой извечно, которая дала тебе жизнь и начало из дыхания вечной Воли? Потому так и таким образом мотивирующая сила воли должна проистекать. ... Потому иди ко мне, и я покажу тебе, где лежат все эти краеугольные камни. Смотри и ищи материал сокровища в окрестностях твоей новой земли. ... Здесь ты можешь выследить или найти это основание, [Ср. то, что было сказано ранее о новой земле] и для этой цели тебе будет дана золотая измерительная линия, или отвес моего духа». [Мастер стоит на колонне силы. Иегова был утраченным слово мастера.]

Мы остановились в том месте, где ангел Иоанн говорит, что мы должны знать, что божественная соль скрыта во всех людях. Он продолжает: «но она утратила свою силу и соленость, и таков принцип света, включающий в себя все другие принципы, потому что человек, хоть и неизвестный сам себе, суть краткое изложение и концепция всех миров. Потому мы можем найти в нем все, что он ищет; только это невозможно, пока соль, которая была убита, не возродится к жизни через Христа, Строительный Камень (который пережигает черное в яшмовое сияние и прекрасную белизну). Это подлинное теософское лекарство, которое действительно постепенно, помалу, начинается действовать на себя, из себя и в себя, словно зерно пшеницы, которое, будучи посеяно, при содействии солнца и внешних планет, образует себя в тело. Только нужно наблюдать и быть внимательным, чтобы хищные птицы не прилетели и не подобрали его. [См. рис. 3], пока оно не созреет в должное время. Потому что как раз такое состояние [как у зерна пшеницы] в случае золотого камня, который скрыт в основаниях природы, питаемый теплым огненным влиянием божественного солнца и омываемый влажными семенами духовной Луны [sperma luna], что заставляет его расти через внутреннее проникновение и союз планетарных сил высшего порядка, которые привлекают к себе слабое и низкое, оплодотворяет его и поглощает. Через это обретается мастерство над всем астральным и элементарным. Таким образом возлюбленный Иоанн открыл мне природу королевского камня, каким он был открыт Иоанну на острове Патмос (там он породил то, чем обладал в духе). И далее он сказал мне об этом: там, где вселенская или всеобщая любовь родится в одном, то будет подлинным признаком и знаком, что этот ангельский камень появится здесь и примет телесную форму. (L.G.B., I, p. 44).

[Здесь мы встречаем явно троицу ☉ ✡ ☽, солнца, луны и, как прорастание их, ✡, золотой камень, Камень Философов, который соединяет в себе ☉ и ☽ или, что то же самое, △ и ▽. Потому не будет ошибкой видеть в ▽ союз действия и противодействия. G нужно понимать в анагогическом смысле как начало Камня Философов или его возрождение.] В L.G.B., I, p. 147 я нахожу также замечательный отрывок: «Слово Иисуса было открыто мне следующим образом: О, ты, что явилась в Иерусалим. Через какие врата ты вошла? И что ты видела здесь, что так желаешь здесь жить? Разве ты не была объята пламенем огненного глаза? [Глаз – это пылающая звезда. В L.G.B., I, p. 196 есть описание лица, которое является эквивалентом глаза. К нему добавляется луна. Глаз ☉ - это, так сказать, солнце для этой луны.] ...что ты не намереваешься уходить отсюда, пока не обретешь другое сердце [О нагрудном украшении узнает тот, кто приближается к пылающей звезде.], которое никогда не может полностью измениться? ... Так будь же мудрой и ожидай своего брачного духа [Бытие] и украшение силы нерушимой. [i. i. d. St.] Никто не может выйти из этого города-сокровища, ведь в этом Сионе все должно родиться заново. ...» [Освальд Вирт полагает алхимическую концепцию Ребиса выражением совершенной степени общности. «Посвященный, который становится в некотором роде андрогином, поскольку соединяет мужскую энергию с женской чувствительностью, представлен в алхимии Ребисом [от res bina, двойная вещь]. Эта сущность, и мужская, и женская, суть ртуть ☿, оживленная ?, и преобразованная этим в Азот ☿, т.е. в квинтэссенцию элементов [пятую сущность], символ которой пламенная звезда. Следует отметить, что эта звезда всегда помещается таким образом, что получает двойное излучение мужского солнца ☉ и женской луны ☾; ее свет потому обоеполой природы, андрогинный или гермафродитный. Ребис соответствует иначе материи, подготовленной окончательной работой, иначе называемой путешественником, который стал достоин мастерства. (W.S.H., p. 99)]

Но, возвращаясь к магическому путешествию Джейн Лид, «после того я почувствовала желание со всей прямотой спросить (поскольку знала и была уверена, что этот небесный камень уже родился и рос во мне) [Возрождение = переход кубического камня от потенциальности к действительности], продержится ли моя внешняя печь [ее тело] так долго и не разрушится ли [умрет] до того, как камень достигнет совершенства. На что этот дорогой святой [Иоанн] сказал мне в ответ: «Не беспокойся об этом, будь лишь терпелива в надежде; ибо подлинное философское древо выросло и должным путем даст плод» (L.G.B., I, pp. 44ff.) Подготовка камня теперь описывается Иоанном согласно хорошо известным принципам. Ибо «сказала Мудрость и апостол Иоанн мне: «С этого времени ты перейдешь к древним достойным героям веры, которые [Также мастера.] совершили проекцию с камнем [= работу трансмутации]. И когда я оказалась там, то увидела патриархов или отцов свода и всех великих философов, которых учил сам Бог в разные времена. После того я оказалась во тьме и мраке, которая сама изменилась магической силой ясного серебряного света» (L.G.B., I, p. 46). За этим следуют другие аллегории изменения деятельности, как уже описано (L.G.B., I, p. 41). Иоанн объясняет, что все чудеса были совершены камнем мудрости, и что всякий, создавший камень из себя, отмечен [Sigillum, Hermetes, Запечатывание Мастерком, метка спасения, Метка Каменщика] Богом свыше.

Дальнейшее описание предшествующего видения [Магическое Путешествие] дает следующую дополнительную информацию: «Слово явилось мне и сказало: «Связь любви между Богом и тобой должна не ослабевать, а туго затягиваться. Тем временем дух – это единственная вечная субстанция и собственной, в которой ты должна усиленно трудиться. Он должен так крепко прицепиться к тебе, чтобы привлечь тебя к себе и установить внутри круг неизмеримой любви; от которого отлучена всякая вражда, и проклятие элементов отделено и полностью изгнано. Так иди же, иди, говорю я, в него, ведь это бесконечное пространство, что ты видела, и которое находится за третьей дверью. [Нужно ли тут какое-то объяснение?] Эта невидимая связь любви усовершенствует тебя через первые врата, которые так узки и низки, и затем через другие двое врат; чтобы ты приняла все в себе во всю их длину и ширину, чтобы они быстро подняли тебя. Ведь, дорогая моя, что может так могуче вернуть тебя к желанному наслаждению изобилием и благом, как не любовь Бога? Потому будь сильна и отважна в любви, проходя через эти различные врата, и не бойся нападения врага, когда вошла в эту священную страну и сочеталась со своим возлюбленным».

Пилигрим жаловался Мудрости: «Пока я отчаянно борюсь, спустился дух молитвы, который искренне просил и невыразимо вздыхал, возносясь к небесам [Стенания на могиле Мастера], что, как я чувствовало, пронизало и прорвалось через врата вечной бездны, чтобы мой дух вступил в тайный чертог чистой божественности, где у меня была аудиенция и полная свобода излить свои стенания и показать свои раны и рассказать, кто пронзил меня. Ведь каждая рука была против меня, пронзающие стрелы летели в меня, и тем более отягощали и подавляли, наряду с тем, что уже висело на мне, и кровь моя текла крест, и кричали они, и сказали: «Распни, распни ее, пусть она почувствует смерть, умирая. ... Я была в жестоких муках при родах. Все горести и натиски, однако, были великим вступлением для рождения жизни, и дали мне вступить в святое место, где впервые я услышала вечные звуки. И после этого, когда я обрела силу, чтобы быть приятно тихой, я была в чистой воде [Слезы] , в которой ни грязи, ни мусора не было; и трудом здесь не трудились, и шума, ни возмущения не слышно было». [Как и при строительстве храма Соломона] (L.G.B., I, p. 48).

Теперь Лид слышит утешающий голос «Жениха» (unio mystica), который показывает ей совершенство, которого она желала, и требует от нее не касаться нечистых духов этого мира. [Перчатки] Только то, что отделено от греха, может приблизиться к нему. Душа-дух Лид отвечает: «Господь, как это сделать? Ведь хотя у меня было большое стремление к этому богослужению [святое служение], чтобы вечно быть возле тебя, дух этого мира [См. ранее] востребовал эту оболочку или мое тело и говорит, что я еще не вышла за ограничения и сферу его владений. Внешний человек объят голодом и жаждой, жаром и холодом [антитезы индийский философии], которые обыкновенно опутывают его внешние чувства во внешних вещах, так что никто не може жить в такой чистой абстракции и заточении, пока не освободится от всякой заботы о внешнем теле. Вот что я оплакивала слезами и прямо спрашивала Бога, разве невозможно вечному уму и духу предоставить все необходимое для телесной части без помощи духа разума, правящего в том царстве проклятия?» [Иными словами, невозможно ли при жизни освободиться от противоречий (как это называется в Бхагавад-Гите), разорвать цепи животной чувственной жизни и дать возможность действовать вечным началам. Вопрос в том, возможен ли вообще земной камень в его полном совершенстве, может ли практически быть реализован этический идеал абсолютной чистоты.]

«На что после короткого блокирования и успокоения своих внешних чувств я получила ответ [Жениха]; что этого не может быть до полной смерти тела греха, показывая мне то, что написано в шестом стихе седьмой главы Послания к Римлянам, что когда оно разрушится и умрет, мы, в нем содержавшиеся, будем служит Богу в новизне духа» (L.G.B., I, pp. 50ff).

[Здесь мы видим требование умереть для царства греха, чтобы полностью восстать для этического идеала. Вопрос, возможно ли это при жизни, остается открытым, конечно же. В символизме эта мистическая смерть и единство с высшим духом было представлено символически в высшем градусе масонства. Представитель Высочайшего – это мастерский градус Досточтимого мастера, и он наполняет мертвого, так сказать, своей жизнью, поскольку происходит поднятие из мертвых (H в H, F против F, K против K и т.д.), как оживление ребенка Илией (3 Цар. 17:21). Что касается необходимого разложения тела перед возрождением («Кожа отпадает» и т.д.), то процитируем отрывок L.B.B., I, pp. 271ff.: [божественное слово говорит] «Знай ... что я не оставил тебя без сильного и богатого таланта, который скрыт в твоей сокровищнице, хоть и глубоко скрытый и покрытый тройным покровом (Исх. 39:34, Числ. 4:5-6), который нужно удалить, прежде чем ты сможешь смотреть сквозь это дорогое одеяние. Первое покрытие – это грубая темная видимость этого земного мира ... второе – это цепкий [направленный на мирское] рассудок ... третьей – это базовые естественные чувства. ... Если ты решишься прорваться через эти три препятствия, то придешь к золотой массе. ... Она дана тебе, чтобы ты знала, где лежит настоящее сокровище [Поиск из могилы. Три убийцы, которые скрыли труп, эти самые «три препятствия»], и мой дух с тобой, и он не только ищет с тобой, но и сильной рукой помогает тебе; [оживить мистического мертвеца] так решайся же, как единая с духом ... прорваться через них и разрушить, ибо они лишь покрытие над этим царственным бытием. ... Молись и не только жди [никакого пассивного мистицизма], а борись и работай, пока не высвободишь эту силу, скрытую в темнице; которая может быть возведена на трон империи, поскольку в истине мой дух, как и твой, до сих пор не был смешен с царствия, кроме как силой и неправедностью». [Что касается возрождения (см. L.G.B., III, pp. 87, 91); в этом месте три градуса мистического развития описываются по аналогии трех алтарей. Под последним алтарем, построенном на прямоугольных камнях, в которых можно видеть свое лицо, как в зеркалах, лежит жизнь, растоптанная насмерть, которая будет пробуждена вновь.]

«Разве ты не знаешь, спросили меня, что закон греха властвует, пока оно [тело с эгоистичными наклонностями] живет? Так что дух донес ясное свидетельство и дал мне понять, что ничто не сделает меня достойной брака с Агнцем [unio mystica], кроме абсолютной смерти, поскольку он обручен только с девичьим духом, чтобы стать с ним одной плотью [H в H, F против F и т.д.], и тем самым преобразил его в свою чистую мужественность. [Человечество.] И это рождение к активному самодостаточному бытию, которое восстает из прежнего. Ведь как пшеничное зерно погибает или умирает в земле и приходит к новой жизни, так же обстоит и с возрождением и прорастанием нового творения, которое поистине суть Христос, жизнь наша, появление которого положит конец грехам в нас. Ведь, дорогая, что навело проклятие, заботы, беспокойства, несчастье, слабости, которые давят и мучают бедного человека в его падшем состоянии, как не отделение от Бога? И пока он в таком состоянии, он должник греха и находится под его властью; который подвергает его всяким бедствиям и несчастьям, которые обыкновенно следуют по стопам тех, кто живет элементарной плотью. Итак, без сомнения, хорошо и радостно услышать известия о возможности извлечения и отложения этого тела грехов; и поистине, пророк, восставший во мне, предрек, что день этот уже близок. Ужасайтесь его, вредители и презирающие эту благодать; которая, как я вижу, уже готовится, ведь брачные одежды уже приготовлены. ... [Ср. конец притчи.] О, Мудрость, приготовление и распоряжение брачными одеждами дано во власть тебе, и они будут разных цветов, благодаря чему царская дочь [аналог царского сына, улучшенная сыновняя фигура в притче], предоставленная твоему обучению и наставлению, будет отличаться от всех других и известна [как спасенная]» (L.G.B., I, pp. 51ff, с чем магическое путешествие заканчивается).

Итак, тут есть уверенный тон, надежда в то, что теряется в бесконечном. Но Лид подозревает, что это недостижимый идеал, и знает, какой наставительный смысл он имеет: «О, те, кто до этого часа странствовал так далеко, и каковы наши осознанные дары, пока мы не достигли цели [единства с божественностью]. Может ли наш отвес вообще измерить их и изучить в глубокой бездне, несравненное чудо неизмеримого бытия? И поскольку вращающееся колесо моего духа не нашло покоя в том, что видело, знало, чем обладало и наслаждалось, оно растянуло свои сбившиеся чувства к тому, что еще удерживалось могучим камнем всемогущества; бороться за это в новой атаке я решительно вознамерилась, и не собиралась уходить ни с чем иным, как с царством и правящей силой Святого Духа» (L.G.B., I, p. 87).

В параллели между старым и новым королевским искусство я не могу упустить французского масонского автора Освальда Вирта, который работал в той же области. Я согласен с ним в целом; хотя большая часть его метода интерпретации кажется мне слишком произвольной. Я уже обращал внимание на некоторые отрывки из W.S.H. о подготовке субъекта [т.е. непосвященного]. Я попытаюсь очертить содержание оставшейся работы согласно идеям Вирта.

Посвятив себя этому, Subjectum одолевается в философском яйце [подготовительная камера] печалью и страданием. Его сила утекает, начинается разложение; тонкое отделяется от грубого. [Изумрудная скрижаль] Это первая фаза воздушной проверки. После спуска в центр земли [Visita interiora terrae и т.д. – Изумрудная скрижаль, 6, 8], где он находит корни всякой индивидуальности, дух снова возносится [Изумрудная скрижаль, 10], освобожденный от caput mortuum, которая чернеет на полу герметического хранилища. Остатки символизируются сброшенными одеяниями новичка. Напряженно, с усилиями, он трудится во тьме; высоты привлекают его; убегая ада, он достигнет небес. Его восхождение на святую гору преграждается жестокой бурей; буря сбрасывает его в глубины; символ циркуляции в запечатанном сосуд алхимиков, а сосуд сей соответствует защищенной ложе. В процессе циркуляции летучие части поднимаются и снова опадают, как дождь, который символизируется слезами на стенах. Конечно, не здесь неофит подвергается водной проверке, и если в этой точке возможна путаница, то ввиду того факта, что все операции великой работы происходят в одном сосуде, тогда как масонское посвящение совершается в анфиладе разных комнат, так что символические последовательности здесь страдают от распада. Циркулирующая вода, которая всасывается в поры земных частей субъекта, все больше и больше его очищает, так что он от серого через последовательность цветов (хвост павлина) становится белым. На этой стадии материал соответствует мудрому мужу, который знает, как противостоять всем соблазнам. Но не нужно удовлетворяться этой негативной добродетелью; нужно еще пройти через проверку огнем (мы должны помнить, что четыре проверки элементами можно найти и в притче), прокаливание, которое сжигает все горючее. После прокаливания остается совершенно очищенная соль (?) абсолютной прозрачности. Пока новичок не достиг этой моральной чистоты, свет его не удостоит. Вкратце, на первом градусе главное – это вдумчивое очищение. Слои соли нужно сделать кристально чистыми, окружающими внутреннюю серу ? как корка, не давая ей свободно излучаться. Серу следует считать символом расширяющейся силы, индивидуальной инициативы, воли. Ртуть противоположна ей, как женщина противоположна мужчине, как то, что идет к субъекту изнутри, или как абсолютная чувствительность. Соль на полпути между ними; в ней находится равновесие ? и ☿. Это символ того, что появляется как устойчивое бытие человека. На первом градусе очищение соли совершается для высвобождения серы. Красный столп Яхин соответствует красной сере, посредством которой символически новички получают свою награду. В остальном первый градус ограничивается приведением новичков к видению вселенского света (сияющая звезда). (W.S.H., pp. 88-92)

Испытание огнем происходит на втором градусе. Огненная сера должна быть проработана или, скорее, использована для работы. Поле деятельности члена, так сказать, соразмеряется, согласно расширению или размаху его серного излучения. В это время член вступает в отношения такой интенсивной активности с миром, что интеллектуальное постижение [соответствующее ☿ = главное] достигает нового просветления [сияющая звезда] и прорывается к связи воли, которая поначалу была лишь индивидуальной, с коллективностью. В этом, как мне кажется, смысл образного, но не вполне ясного описания W.S.H., pp. 952-962, которое я ради точности дал в оригинальном тексте. [См. Приложение, Примечание I] Как только грубый камень обрезан и отполирован, работать нужно не вовнутрь, а наружу. То, что мы собираемся совершить столь творческим образом, будет незначительным, если мы не знаем, как извлечь силу из силы, очевидно, лежащей вне нас. Где эти мистические силы действуют, как не в столпе Боаз, название которого означает: i. i. d. St.? Направленный на север, к луне, отражающий ее мягкий женский свет, он соответствует ☿, который непрестанно течет ко всему сущему, чтобы поддержать его центральный огонь, ?. Возгонка последней ведет к испытанию огнем, идею которого Вирт, похоже, берет в строго оккультной форме, по образу Элифаса Леви. Наконец, происходит циркуляция, так что индивидуальная воля словно ищет магнит, чтобы привлечь божественную волю, снова падает, восстает, и так далее циклично, пока они не встретятся в «философском огнем». Это цикл, о котором мы читаем в Изумрудной скрижали. Остающаяся после испытания огнем негорючая сущность – это феникс (образ, часто используемый алхимиками). Задача члена – изменить себя в феникса. Не только ? относится к работе, но действие должно направляться и умом; деятельность и восприимчивость должны дополнять друг друга. Потому член должен глубоко знать оба столпа. И потому он также становится уже упомянутым андрогинным материалом, Ребисом. Этого можно достигнуть, только когда элементарные склонности преодолены, потому фигура Ребиса представлена стоящим на драконе (W.S.H., pp. 96-101).

Что теперь будет делать мастер? Он отождествится с мастером-строителем всех миров, чтобы действовать в нем и через него. Когда говорят, что это мистицизм, так оно и есть. Развившийся на трех последовательных путях purgatio, illuminatio и unio, этот мистицизм не менее логичен, чем религиозный мистицизм, который со своими умерщвлениями, если понимать их правильно, достигает той же цели. Умерщвление, как говорит само слово, это стремление к некоего рода смерти. Дважды предписано умереть масону; в начале, в подготовительной комнате, и в конце, на финальном посвящении во внутренний чертог. Вторая смерть соответствует совершенству великого мастерства. Она означает полную жертву его личности, самоотречение от всяких личных желаний. Это стирание того радикального эгоизма, что вызвал падение Адама, затащившего духовность в телесность. Узкое малодушное эго превращается в ничто перед высокой безличной самостью, символизируемой Хирамом. Тем самым отпускаются мифические грехи вечного универсального человека Адама. Архитектор храма по отношению к Великому Мастеру-Строителю Всех Миров в христианском символизме то же, что Слово, ставшее плотью, для Вечного Отца. Чтобы продолжать работу универсальной структуры успешно, Мастер должен войти в теснейший союз воли с Богом. Больше не раб ни в чем, он тем более хозяин всего, тем более его воля трудится в гармонии с тем, кто правит вселенной. «Размещенный между абстрактным и конкретным, между творческим умом и объективным творением, понятый таким образом человек оказывается посредником par excellence, или подлинным демиургом гностиков». Но недостаточно того, что он получает свет от его изначального источника, он также должен быть связан непрестанной деятельностью для тех, которых ведет. Необходимая связь – это симпатия, любовь. «Мастер должен сделаться любимым, и он достигнет успеха, только если сам любит со всей теплотой великодушия, простирающейся даже до абсолютной преданности, даже до самопожертвования». Пеликан [мы уже знакомы с этой герметической птицей] – это иероглиф этого любящего самопожертвования, без которого всякие усилия остаются тщетным (W.S.H., p. 105).

Градус мастера, этот с необходимостью последний градус, соответствует идеалу, который установлен как задача: мы должны стремиться к нему, даже если ее исполнение за пределами наших сил. Наш храм никогда не будет закончен, и никто не ожидает, что подлинный вечный Хирам появится в нем (W.S.H, p. 94).

Мы также находим у Вирта, как работа разделяется на три основных шага, которые начинаются с очищения, обращения к внутренней душе и заканчиваются напоминающим смерть Unio Mystica; здесь мы тоже находим в последнем градусе недостижимый идеал, который, как звезда в небесах, даст верный курс странствию нашей жизни. Рассмотрение возвышенной анагогической концепции как перспективной точки исчезновения допускает возможные ошибки наложения в анагогическом аспекте элементарных типов.

Тройственное деление, с которым мы встречаемся в великой работе, показывает часто подвергающееся сомнению внутреннее разграничение трех градусов масонства. Поскольку они отвечают необходимости, то стали доминировать снова, хотя и не существовали в масонской форме королевского искусства в начале (около двух столетий назад); я говорю «снова», поскольку схожие нужды уже производили ранее похожие формы (ср. сочинения Л. Келлера). Ведем ли мы речь об этическом обучении в целом или интенсивной (интроверсия) форме его, мистицизме, в любом случае это процесс развития, и градусы необходимы для того, чтобы выразить его символически. Усилия по умножению градусов, время от времени появляющиеся, были оправданы. Мы можем разделить то, что разделено на три секции, и на семь (7 операций алхимии, 7 уровне созерцания, 7 рукоположений и т.д.), хотя в этом нет необходимости. Но идея отмены трех градусов может возникнуть только из неверного понимания ценности существующего символизма. Масонскому единству в равных правах не мешает присутствие градусов, если не переступать их символическое значение. Градусы образуют составляющую часть самого символического обычая, и должны быть неосязаемы, как и он сам.

Символы всех возвышенных духовных религиозных общин, для которых королевское искусство является парадигмой или образцом, предоставляют нам, так сказать, типы истины. Отдельные факты, которые могут означать символы (или которые могут быть прочитаны как символы) не так важны, как целостность их значений. Целостность (которая достигается только некой интеграцией) – это нечто невыразимое; и если выразить невыразимое удается, слова этого выражения будут непостижимым для всякого ограниченного духа, каковы отдельные факты.

Символы неизменны, отдельные смыслы разнообразны и изменчивы. [Что касается, в частности, масонского символизма, я согласен с Робертом Фишером (Kat. Erl., III, fin.) «Масонство покоится на символах и церемониях; в них скрывается его право на продолжение существования. Они созданы, чтобы быть вечно истинными и необычно приспособленными; они подходят для всякой степени культуры, даже ко всякому времени, и в отличие от остальных продуктов времени, не становятся его жертвой. ... Потому ослабление значения наших символов может быть желанна в той же степени, что и их отмена. Тем более мы должны стремиться к тому, чтобы ясное понимание просеяло абстрактное, соответственно нашему духовному оку, от конкретного, необходимого для физического ока, так чтобы сочетающиеся картины разрешились в простых фундаментальных истинах. Таким образом символы обретают жизнь и движение и не могут быть отложены ради вещей, чтобы разрушаются со временем».] Потому символы никогда не следует менять в пользу отдельного смысла, который становится модой (или приближается к ней вдобавок к данной связи). То, что устанавливается посредством вариаций смысла – это не смыслы, а сами символы.

Для каждого человека символы представляют его собственную истину. Для каждого они говорят на своем языке. Никто не может их истощить. Всякий ищет свой идеал преимущественно в неизвестном. Не так важно, какой идеал он ищет, как то, что он его ищет. Само усилие, а не объект усилия, образует основу развития. Ни один искатель не начинает свое путешествие с полным знанием цели. Только после множества циркуляций в философском яйце и только после множества прохождений через призму цветов пробивается свет, который дает нам смутный намек на очертания прототипа всех меньших идеалов. Всякий, желающий надежды на успешный исход, не должен забывать об некоем утонченном огне, который должен действовать от начала до конца, а именно, о Любви.

Тот, кого эти учения не утешают,

Не заслуживает быть человеком.

юнгианская алхимия

Читайте также

похожие материалы

  class="castalia castalia-beige"