Перевод

Лекции в Зофингия

Карл Густав Юнг

Лекции в Зофингия

Лекция 1.

Пограничные области точной науки (Ноябрь 1896)

Введение.

Моя речь будет состоять из трех частей. Сначала я представлюсь, потом представлю вас самому себе, потом начнется собственно доклад.

Я хочу, чтобы первая часть, где я представляю себя, проходила под девизом "Горе тому, кто сидит на месте насмешника". Как могут засвидетельствовать многие здесь присутствующие добрые граждане Базеля, членам моей семьи присуща выдающаяся способность - оскорблять чувства ни в чем не повинных людей. Смягчать выражения - не в нашем обычае, как и носить деланную благодушную улыбочку для задабривания наших драгоценных дядюшек, тетушек, кузенов и кузин различными изощренными способами. Да и вообще, наверное, вы все догадываетесь, что я родился под дурной звездой, и все мои слова и поступки ведомы самыми черными уголками моего сердца. В результате, во внушительных графах одной из книг страшного суда, с заглавием "воспитанность", мое поведение во всех сферах жизни будет заклеймено как "грубость", "язвительность", "неуместность", "наглость", "нахальство", "пренебрежение манерами" - словами, которые уже можно прочесть в моем личном деле учащегося. Ну а поскольку, волей судьбы, я все-таки вношу в происходящее здесь свою лепту, остается только обернуть весь мой дурной характер на общее благо. Как говорится, глупо завязывать морду волу, когда он уже топчет кукурузу. (Считаю большой удачей, что высоко ценимый и премудрый «Комитет Общественного Благополучия» дал мне сегодня возможность извлечь кое-что из чулана моего дряхлого мозга.)

Стало традицией начинать каждую лекцию с a captatio benevolentiae lectori sive auditori (прошение снисхождения у любезного читателя или аудитории). Ясно, что для меня просить такого снисхождения – дело более важное, чем для кого-то еще. И все же я настолько невежественен относительно путей мира сего, что совершенно не понимаю, как управить мою отвратительную личность и мои отвратительные речи в такую форму, как прошение снисхождения.

К сожалению, до самого вчерашнего дня я еще не осознал, насколько чувствительны уши Комитета Эстетики, а ведь они настолько чувствительны, что не терпят ни возгласов радости, ни разговора на повышенных тонах, ни крепких выражений, ни просто живых высказываний. О, пускай сия преподобная комиссия снизойдет ко мне, и может быть, изволит научить меня, как угомонить мою персону и мои речи, сделать их безопасными даже для нежных ушей какого-нибудь новичка, дабы он мог меня слушать, не ставя под удар свою эстетическую чуткость.

Я прекрасно понимаю – вот такое непоследовательное я создание – что такой человек, как я, это нечто совершенно неприемлемое ни для нашей титулованной комиссии, ни для простых добропорядочных граждан, и что их естественным желанием было бы отправить меня прямо в ад, тщательно запечатав и хорошо оплатив посылку. И потому я обращаюсь к ним с пламенной мольбой: по возможности вернуть меня, блудного сына, на путь истинный, а также моих друзей, до крайности бесславных и бессовестных. Я молю, чтобы такая паршивая овца как я, которая не может не проблеять того, что ей повелевает ее скудное овечье понимание, все же смогла быть принятой в общество людей, где говорят друг другу правду только в опьянении, и где в трезвом состоянии врут друг другу с такой обезоруживающей невинностью, что сам Его Превосходительство Дьявол и его дорогая бабушка прыгают от возбуждения у себя в аду.

Прошу, чтобы кто-нибудь проинструктировал меня, как приобрести хорошее воспитание, как научиться ходить по улицам подобно хорошей марионетке со свежим слоем краски; а еще: сколько надо врать, чтобы наконец-то люди поверили, что ты говоришь правду; как изображать все эти прекрасные добродетели, утверждаемые титулованной комиссией, что светят нам, подобно маякам, показывая путь.

Если в ходе доклада, который предстоит, я вызову всеобщее недовольство – прошу принять это исключительно как мою наивность, как то, что я еще не вполне проник в тайны полуофициальных законов трибунала, члены которого носят такую дружелюбную и веселую мину.

Если это вступление покажется неуместным и несоответствующим заявленной теме моего доклада, прошу меня также простить, я не смог найти никакого другого подхода, так как следую правилу - платить долг той же монетой, какой занимал.

Целью этой части сообщения было ознакомить вас с тем, кто я, теперь хочу представить вас себе самому [1].

Пограничные области точной науки.

В своем докладе я возьму на себя смелость оставить в стороне самую подчеркиваемую часть нашего девиза – Patria [«за отечество»]. Я собираюсь внести скромный вклад в другую тему, осветив некоторые вопросы, оставшиеся открытыми после интригующих обсуждений в нашей локальной группе во время зимнего и летнего семестров[2]. Я говорю «некоторые вопросы, оставшиеся открытыми», не имея в виду, что труды, на которые я только что сослался [см. сноску 2] не дают представления об обсуждаемой теме, совсем наоборот – они преподносят тему настолько полно, что встают новые и новые в высшей степени интересные вопросы. Отличительный признак хорошего текста или беседы - привнесение возможности более обширного взгляда на предмет, чем тот, который имеет место в самом тексте.

Большинство из нас слышали обе упомянутые лекции, и без сомнения, все мы задавались вопросами, суть которых переходит границы любой отдельной дисциплины, и которые должны вызывать самый живой интерес у каждого образованного человека. Обсуждаемые проблемы – не область интереса исключительно для специалистов, это важно для всех людей, и нахождение их объективного или субъективного решения является – или должно являться – главной заботой каждого мыслящего человека.

Всем нам известно, что принцип инерции действует не только в области физических явлений, но и отражает основной закон человеческого мышления. Это даже более могучий фактор в формировании человеческой истории, чем просто людская глупость. [3]

Этот принцип инерции, свойственный человечеству, помогает понять, как так получается, что сегодня, в эру избыточно критичного разума, мы все еще повсеместно видим образованных людей – и не последними в этих рядах идут врачи и натуралисты – которые заявляют о своей приверженности материализму и тем самым признаются в своей интеллектуальной нищете. Впрочем, их нельзя в этом винить – большинство из них просто обезьянничают, копируя готовую модель, повторяют, как попугаи, за Папой ДюБуа Реймондом из Берлина[4]. В конце концов, мы не можем требовать, чтобы каждый думал самостоятельно. В таком случае хорошим решением была бы «революция сверху», но для такой революции понадобилось бы слишком много времени – несколько десятилетий трудов, прежде чем получится заставить инертные массы шевелиться. И хотя я понимаю, что бороться с материализмом для меня напрасная трата сил, я все же хочу нарисовать более ясный портрет этого колосса на глиняных ногах.

С этой целью, я намерен представить критическое описание некоторых теорий и гипотез точных наук, в той степени, в которой они влияют на современное мировоззрение. Я возьму только теории, имеющие значение для моей экзегезы, а среди них – наиболее известные и важные.

Основная цель этого критического опыта – выявить определенные важные противоречия. Если бы мы придерживались такого подхода, работа бы завершилась в виде неразрешимой дилеммы. Но поскольку, ни один читатель не будет этим удовлетворен, я собираюсь сделать из результатов критического исследования некоторые дополнительные выводы, раскрыв необходимые метафизические предпосылки любых физических процессов. Таким образом мы преодолеем деморализующий эффект критики и придем к позитивному результату, что будет хорошей отправной точкой для дальнейших критических экскурсов в царство метафизики.

Мне кажется, я не мог предоставить лучшего captatio benevolentiae, чем две цитаты из Канта, которыми я хочу представить публике свое эссе:

«Всякая субстанция, даже просто материальный элемент, должна иметь внутреннюю активность как причину своего внешнего действия» [5]

И: «Что бы в мире не содержало в себе принцип жизни, оно, по-видимому, является нематериальным по своей природе.»[6]

Как все мы знаем, [7] существуют люди – и я говорю о так называемых «образованных» людях – что рыщут по миру, собирая огромную сумку эрудиции. До самого дня, когда они оказываются в «холодной, холодной могиле» они занимаются добросовестной и дотошной каталогизацией своих сокровищ, и каждый раз, когда для этого есть возможность, приоткрывают коробочку, и купаются в благоговейном восхищении непосвященных людей. Но при этом, они аккуратно отсеивают все, что может хоть немного нарушить утонченный порядок их антикварного магазинчика. Наглые безобразники, которые хотят чего-то помимо подержанных безделушек, при первой же возможности изгоняются наиболее приличным и легальным способом, по ситуации. Такая тактика гарантирует всеобщее умиротворение в царстве науки. Взаимодействия между отдельными учеными вокруг проблем, затрагивающих их научные специальности, демонстрируют все это еще более ярко. Ученый мир похож на океан, чья поверхность спокойна и гладка. Все счастливы, люди подбадривают друг друга напоминаниями, что все уже объяснено, разложено по полочкам, и получилось очень красиво и упорядоченно. На самом деле никто не знает «всего», ни один рядовой ученый не может похвастаться, что все знает. Но он всегда может обратиться за подмогой к людям, называемым «авторитеты по данной теме», которые – каждому известно! – знают по предмету больше, чем обычные ученые, и которые всегда могут со всей серьезностью заверить, что все идет гладко, все функционирует так, как должно. Более того, как правило, прибегать к такой экстренной помощи даже не требуется, потому что для повседневных нужд достаточно простого знания, что эти «авторитеты» существуют, и такие мысли сами по себе приносят благодатное спокойствие. По факту, очень многие – кто знает, может быть, их большинство – способны скользить по течению даже без какой-либо потребности опираться на чьи-то еще обнадеживающие мысли. Они удачливее всего, эти образованные люди, которым удается лакомиться медом из банки науки, наслаждаясь и медом, и своей безнаказанностью. Они могут радоваться – невинно, в золотом свете дня. Для них не существует ни загадок, ни вопросов, ни возвышенного, ни глубокого, ни темного, ни светлого. Их мысли и чувства, их философия и религия достигают высшей точки в одной единственной мысли: вот, есть некоторый индивид, его зовут так-то, он живет в таком-то месте, и прозябает, как может.

Интересно, не слишком ли далеко я зашел? Думаю, нет. Есть простой метод, чтобы это проверить. Давайте все зададим себе вопрос: какие темы интересуют людей более всего, и куда, в какую область, они ведут?

Чтобы ответить на этот вопрос, я позволю себе вынуть из гирлянды несколько небольших соцветий, и предложу их вам, как букетик.

Если бы я решил приводить только экстремальные примеры из сфер современных ученых, то сперва пришлось бы подобрать себе аудиторию из людей, которые разучились краснеть. Сегодня отнюдь не редки образованные люди, и даже ученые, которые любят поплескаться в какой-нибудь отвратительной слизи. [8] Давайте выберем в чулане эрудированного абсурдизма какой-нибудь более заурядный экспонат. Вот, весьма впечатляюще: маммона. Человек, который не интересуется деньгами в той или иной форме, считается неправильно разыгравшим все карты своей жизни и неправильно понимающим ее смысл. Наверно, весьма полезно было бы примерно сосчитать, сколько людей входит в великое братство тех, кто готов скакать от радости и заказывать благодарственный молебен каждый раз, как его доходы увеличиваются на один процент… В эту группу я бы включил и всех тех студентов, чей ум занят тем, как «хорошо жениться», и тех, кто учится в силу обстоятельств.

Будет ли чересчур умеренным оценить количество членов великой «Армии Спасения» среди образованных людей в 90 процентов? Что же, возьмем это число за минимум.

Дам себе свободу высказать свое скромное мнение: я считаю постыдным для образованного человека верить в деньги как в высшую силу. И еще более постыдно – снимать шляпу и кланяться перед мешком с деньгами. И самое постыдное, что может быть – это использование – или злоупотребление – своими знаниями и навыками, чтобы получать благосклонность Маммоны, находясь под его властью.

Стоит ли мне привести несколько блестящих примеров, чтобы не оставаться голословным? Рассказать обо всех тех, кто учится лишь за тем, чтобы вложенные в образование деньги скорее вернулись сторицей, окутанные аурой знания и учености? Рассказать вам об ученых, которых каждый считает достигшими вершины человеческого совершенства, и которые на деле меняют свое знание на тридцать серебряников?

Нет, я не буду упоминать конкретных людей. Придержу свой язык. Я решил не переходить на личности.

Просто напомню вам о милом высказывании: «За деньги этих двоих можно купить везде: грамотея – и шлюху!»

Еще один экспонат, не менее интересный: желание считаться успешным, иметь «карьеру», и одержимые этим желанием люди, называемые «карьеристами». Они работают, борются, несутся сквозь жизнь на всех парах – не ради своих братьев и даже не ради себя, а ради простой выдумки, галлюцинации. Они растрачивают собственную жизнь, попирают справедливость и истину, неистово руша свое и чужое счастье, ради фантома, порожденного их собственным горячечным воображением – ради величия в глазах других.

Надо признать, карьеристы существовали всегда. Но раньше их можно было сравнить с каплей в пруду, теперь же в нашем пруду их можно ловить половником. О, существование таких людей - это важнейший признак времени. Эти люди гордятся своим скептицизмом, радикальность которого вызывает преклонение у простых людей. Они посвящают жизнь преклонению злому фарсу, бессмысленному идолу, который заставляет отвергать любые рациональные доводы. Они смеются над простой верой неумудренных, и при этом сами падают ниц перед мерзкими идолами, созданными их больным воображением.

Воистину страшна эта комета, освещающая нашему гибнущему веку его путь к могиле.

Мы с вами полюбовались тремя ядовитыми цветками из нашего букетика. Теперь предлагаю вам еще несколько цветочков, куда более невинных, луговых, которые так любят пощипать образованные ягнята.

Предлагаю присоединиться к группе образованных людей на ужине, и послушать, о чем же они беседуют.

Образованная домохозяйка, или ее супруг, хозяин дома, планируют развлечь гостей разговорами о театре, концертах, обсуждением искусства и эстетики. Добавить пару тем из популярной науки, и развлечься, упомянув какие-нибудь политические вопросы.

И все начинают неспешно трещать на вышеупомянутые темы в как можно более дружелюбной манере. Они выражают умеренное одобрение или легкое порицание касательно модного театрального представления или недавнего концерта. Чуть больше они оживляются при обсуждении картин с какой-нибудь выставки, но все также насторожены, чтобы не озвучить какое-нибудь нетривиальное или экстремальное мнение, по поводу которого присутствующие начнут возражать. Со снисходительной улыбкой они припоминают едкий обзор художественной выставки в недавней газете, и посмеиваются, но не слишком много, насчет картины, заклейменной общественным мнением. При этом держат руки в карманах, чтобы показать, что у них есть свой независимый взгляд на обсуждаемый предмет. Затем они выпивают один – два бокала вина и переходят к политике. Нельзя пренебречь ужасными вещами, происходящими в Армении. Тщательно подобранными, вежливыми словами собеседники отмечают, что немного странно со стороны турецкого султана так мучить бедных армян. Вот один гость пересказывает другому сводку новостей, а тот подыгрывает, мол, надо же, не слышал, а ведь так интересуюсь судьбой милых армян! Потом кто-то начинает обсуждать рентгеновские лучи, и обычно это значит, что скоро пора по домам. Народ в совершенном восторге от вечера и каждый готов поклясться небесам, что беседа была чрезвычайно остроумной и живой.

Добавляем эти цветы в букетик – и получаем полную картину сегодняшнего образованного общества и его интересов.

Мы смотрим на людей, от которых ожидали чего-то глубокого, и видим, как они погрязают в пошлости. Не печально ли видеть людей из академической среды, которые при поступлении давали клятву посвятить жизнь науке и истине, тонущими в этом болоте?

Что до нас, неужели мы тоже постепенно уступим той же самой предательской пошлости и банальности? Неужели мы тоже заслужим лишь упрек в том, что зарыли доверенный нам драгоценный Талант?[9] Не наш ли священный долг охранять молодые ростки пробуждающегося знания от смертельных холодов безразличия?

Мы должны искать истину, должны задавать вопросы, бороться за знание, по-другому просто нельзя. Какое жалкое зрелище все эти болваны, слишком ленивые, чтобы поднять веки и что-то увидеть, притворяющиеся мертвыми каждый раз, когда повезет столкнуться с реальной научной проблемой! К сожалению, образованные люди не хуже других умеют изображать мучных червей.

Какова же причина непостижимой апатии, овладевающей сегодняшними студентами и учеными? На самом деле есть несколько причин. Во-первых, огромное количество пустой литературы, которая поглощается с огромным восторгом, и отвлекает ум от чего-либо еще. Во-вторых, общепринятая установка на то, что молодой человек должен учиться, чтобы в будущем себя обеспечить, и сосредоточиться на своей узкой специальности. В-третьих, догматическая вера в то, что наука действительно объясняет многие вещи. В четвертых, неписаная договоренность о безразличии к тому, зачем, чему и как мы учимся или изучаем.

Противоядия от безразличия не придумано, и как говорит поговорка, «Боги бессильны перед глупостью». Остается только быть выше всего этого.

*

Когда не-ученый спрашивает о результатах точных наук, мы говорим, если тема разговора - физика, о законе гравитации, о теориях волн и эфира [10]; в химии – об атомной и молекулярной теориях; в ботанике и зоологии – об абиогенезе [11], естественном отборе, наследственности; в физиологии – о механицизме и витализме. Если ученый честен – он увенчает свой рассказ пожиманием плечами. Но обычно ученые так не делают, а преподносят себя оракулами, изрекающими догмы. Это производит гораздо большее впечатление.

Но если мы спросим себя, со всей честностью, действительно ли вещи таковы, какими мы ученые их показываем, или они просто-напросто выглядят так, мы увидим совсем другую картину. Теории начнут шататься, одна за другой. Какие-то - осыплются сразу, какие-то начнут терять четкость контуров. Посмотрим, например, на теорию эфира, основанную на теории света, тепла и электричества. Вопрос: действительно ли существует такая вещь, как эфир, есть ли у нас доказательства его существования? Нет никаких весомых доказательств, никто никогда не видел эфир каким-либо способом в виде какой-либо формы, используя свои нормальные пять чувств. Очевидный выводом будет, что такой вещи нет. Тем не менее, ее существование диктуется рациональными размышлениями. Как мы можем представить движение, являющееся результатом действия [физической] силы, оторванным от [физического] тела? Как могут иметь место вибрации, если нет тела, которое вибрирует? Как свет может проводиться абсолютным вакуумом? Как электрический разряд может двигаться из точки в точку без проводника? И тем не менее, все эти явления имеют место. Свет проходит огромные расстояния через вакуум между звездами, чтобы добраться сюда, и молния прочерчивает свой путь между облаками и землей. Да, должно существовать тело, проводник, передающий эти манифестации энергии. Но это тело не может восприниматься нашими чувствами, не является ни субъективным, ни объективным явлением. Оно совершенно нематериально, но имеет материальные свойства, воспринимаемые нашими чувствами. Мы можем увидеть здесь столкновение между рассуждением и реальностью. Не олицетворяет ли собой такое столкновение все грубые ошибки материалистического и скептического подходов в современной науке? Разве можно называть это «объяснением», если оно противоречит любому здравому смыслу?

Ученые не любят говорить об эфире, так как неловко иметь дело с силами, не имеющими явной связи с телами. Если мы последуем дальше, мы увидим, что абсолютно необходимо с точки зрения разума признать, что пока эфир не существует, то и свет – иллюзорен. Если же эфир существует, тогда разум требует пойти признать, что свет имеет характеристики невоспринимаемого тела, тела в полном смысле слова метафизического, нематериального.

Но к чему нас ведут эти простые умственные упражнения? Самые элементарные интеллектуальные опыты внезапно перенесли нас из царства самых конкретных феноменов в царство, где мы должны столкнуться с самым презренным для прикладной науки словом – «метафизическое». Неужели дух точных наук вел нас по этому пути? Да, это так, ведь результат, к которому пришли – очевидное заключение, основанное на фактах.

Свойства при отсутствии тела, которое ими обладает, находятся в поистине трагикомической ситуации. Так же как и тело, обладающее невозможными свойствами. И тело, про которое я говорю – есть сама материя. Как мы все знаем свойством всех тел является взаимное притяжение. Этот феномен называется всемирным тяготением. Попытки осмыслить это притяжение ведут к игре с множеством «круговых доказательств». [ Прим. Переводчика: circular argument – проф., «круг в доказательстве», вариант логической ошибки ] Вывод всегда один: тела притягивают друг друга – потому что им свойственно так делать. Как увидеть или отобразить это притяжение? То, что оно имеет место – вне всяких сомнений, но каким образом, способом? Как может это свойство тела проявить себя в нем? Когда сила прилагается, она должна передаться от одного тела другому. Значит, она должна пройти определенный путь от одного тела к другому. Но как она передается? Как мы уже увидели, сила без проводника – абсурд. Значит, чтобы пройти из пункта А в пункт В, силе нужен носитель или проводник. Возможно, эфир любезно выполнит такую функцию? Тогда бы сила бы двигалась от одного атома эфира к другому. Получается, то, что является свойством тел, на время передавалось бы атомам эфира. Но если атомы эфира начнут обладать этим свойством, они начнут притягивать друг друга, тогда вокруг точек А и В образуется концентрическое скопление эфира и передача силы от А к В остановится. Или стоит обозначить эфир инертным и нейтральным к тому, что касается силы тяготения? Это будет совершенно трансцендентным объяснением, выходящим далеко за пределы могущества нашего интеллекта. Как можно представить, что тело передает силу, будучи совершенно нейтральным по отношению к ней? Сама формулировка внутренне противоречива. Для проводника абсолютно невозможно - если это в первую очередь проводник – воспринять на время свойство, не восприняв его характерных проявлений, то есть, с точки зрения эффектов, не восприняв его вовсе. Проводник должен быть так устроен, что воспринимает и передает свойство, не приобретая его как таковое. Но это настолько непостижимо, что мы опять вернемся к метафизической гипотезе. Нет никаких оснований объяснять одну гипотезу терминами другой. [12]

Опять же, как связаны закон взаимного притяжения и закон сохранения энергии? Кажется, ни один закон физики не имеет такого огромного количества повторяющихся, повсеместных подтверждений. Мы затоплены потоками доказательств, несущихся к нам из миров живой и неживой природы. Без этого закона все теории и эксперименты физической науки были бы невозможны. Закон сохранения энергии говорит нам, что определенное количество энергии остается постоянным при любых обстоятельствах, т.е. что для каждой силы существует равная сила, уменьшение которой пропорционально увеличению первой. Если мы посмотрим на любой источник энергии, например на электростанцию, которая поставляет такое-то количество энергии в день, то откуда приходит эта энергия, и каков ее эквивалент? Ее эквивалент – это кинетическая энергия тока воды, чью силу мы забираем двигателями турбин. Но где же энергетический эквивалент тока воды? Он происходит из потенциала, образованного позицией берегов, то есть из того, что вода течет из более высокого места в более низкое. В свою очередь, вода получает эту потенциальную энергию от солнца, которое нагревает ее до точки испарения, и таким образом поднимает на более высокую местность.

Нет нужды дальше углубляться в этот пример. Суть закона, я думаю, должна быть понятна всем.

Теперь давайте применим этот закон к нашей проблеме всемирного тяготения. Какой энергетический эквивалент стоит за силой гравитации? Он должен существовать, если мы продолжаем относиться к закону сохранения энергии как к универсальному.

Гравитационное притяжение никогда не угасает, каждое тело постоянно прикладывает гравитационную силу, оказывая постоянное давление на место, где покоится. Сила гравитации не угасает, когда тело находится в покое. Притяжение не становится латентным, если тело покоится, оно выражается в постоянном количестве гравитационной силы. Но откуда тело получает эту энергию? Мы должны признать, оно получает энергию изнутри самого себя. В таком случае оно обладает, как частью своей субстанции, силой, эквивалентной силе гравитации. Таким образом, по правилам, в теле должны иметь место определенные изменения, которые заставляют эту силу возникать. Эти изменения должны быть материальными, раз они приводят к появлению силы, которая может быть продемонстрирована материально. Но материальные изменения должны быть воспринимаемы нашими чувствами, и таким образом, энергетический эквивалент гравитационного притяжения должен быть проверяемым. Тем не менее, в реальности мы не можем верифицировать какой-либо эквивалент гравитационной силе. Никаких изменений не происходит ни внутри ни снаружи физического тела, оно годами остается неизменным, продолжая поддерживать постоянный уровень гравитационной силы. Мы должны довольствоваться таким «круговым доказательством»: материя прикладывает гравитационную силу, потому что это свойство материи - ее прикладывать. Опять мы становимся свидетелями столкновения рассуждения и реальности. Рассуждение требует эквивалентной силы, в реальности ее нет.

Было бы большой ошибкой оценить такое открытие как опровергающее закон сохранения энергии. Если мы рассмотрим ситуацию более внимательно, мы увидим, что нам не нужно применять этот закон к всемирному тяготению, постольку поскольку оно олицетворяет собой точку, за которую его действие не распространяется. Закон просто выражает постоянство определенного количества энергии, и мы прямо сейчас смотрим на такое количество. Всемирное тяготение представляет собой такое же специфическое количество энергии преобразования и постоянство которого описываются законом. Энергетический эквивалент, который мы стремимся описать в терминах высших космических принципов, не доступен нам; он находится в пространстве абсолютного.

Давайте теперь обратимся к атомной и молекулярной теории, на которой основывается система современной химии. Верю, что моя любезная аудитория освободит меня от труда приводить множество слов и аргументов для освещения противоречия, существующего между реальностью и постулатами, стоящими за этой системой. Я лишь набросаю контуры столкновения между логическими следствиями из системы и реальным положением дел. Эта проблема также второстепенна, так как здесь мы имеем дело не с разладом между реальностью и требованиями разума, а с разладом между реальностью и системой, которая не вполне соответствует критериям разумного.

Мы воображаем, что материя состоит из атомов. Атом, по определению, это частица которая не может быть далее разделена, то есть не имеет протяженности, является математической точкой. Здесь мы приходим к явному противоречию: сама материя имеет протяженность, значит, не может состоять из объектов не имеющих протяженности.

Значительно более важная проблема, и одна из наиболее интересных, является достоянием биологических наук, зоологии, ботаники, и физиологии; также, сюда стоит включить психологию. Я имею в виду вопрос о происхождении жизни.

Лучше всего, при критическом исследовании данного вопроса, пройти по тому же пути, который прошла та проблема в ходе своей эволюции. Двадцать или тридцать лет назад, дебаты о сотворении мира повергли научный мир в волнения и беспорядки. Яростная битва бушевала, и бушует до сих пор. Пламя не затихло даже с окончательным опровержением Доктора Бастиана[13]. Угли еще светятся среди пепла и сегодня снова вспыхивают в борьбе механицизма и витализма. Вопрос не изменился. Он все тот же, только теперь ставится в еще более общих и опасных категориях. Здесь затрагивается не противоречие реальности и требований разума, но скорее жестокая борьба между двумя разными претензиями, каждая из которых вполне согласуется с разумом. А ставка здесь – «быть или не быть» современному, материалистично-скептическому взгляду на природу.

Если мы проследим за курсом эволюции органической жизни до самого ее начала, мы прибываем прямиком к первой клетке, качаемой теплыми волнами первичного бульона и смутно ощущающей приближение неизвестного мира. Вот она - клетка, клетка это жизнь. Это грубый, неопровержимый факт. Но что существовало до клетки, когда горячие пары еще не конденсировались на поверхности раскаленного и жидкого земного шара? Что было раньше? Существовала ли органическая жизнь с самого начала, ведь считается, что материя существовала всегда? Как тогда она могла выжить среди пылающего хаоса, раскаленных паров железа и платины? Или, может, жизнь – это функция материи? Если так, то ее сотворение было бы гарантированно изначально. Материя могла бы свободно продуцировать любые формы по своему капризу. Но есть факт, подтвержденный тысячами исследований, что органические существа не развиваются из неживой материи, а только через контакт с живым. Если может существовать абсолютный закон, то это omne vivum ex vivo. Практический разум (эмпиризм), утверждает, что никогда, ни при каких обстоятельствах, капризы случайности не вмешиваются в эту драму природы, разворачивающуюся по непреложным законам. С другой стороны, чистый разум (логика), говорит, что существование органического существа предполагает контакт с живым. Какое заявление нам счесть правомерным? С одной стороны, никто никогда не наблюдал внезапных, произвольных нарушений в законном ходе существования феноменов; с другой стороны, так же верно, что никто еще не верифицировал какую-либо брешь в непрерывности феноменов. Мы видим, что в обоих случаях основания утверждения сделаны на одинаково разумных основаниях. И какое утверждение перевешивает? Логика требует того, что эмпиризм на тех же основаниях должен категорически отвергнуть.

Рассмотрим эти заявления критически. На чем основывается заявление эмпиризма? На факте, что аналогичный случай не имел места в прошлом. На чем основывается требование логики? На факте, что тысячи таки случаев наблюдались в прошлом. «Эмпирическое» доказательство – негативно, «логическое» - позитивно. Так что чаша весов склоняется в сторону требования логики. Результат: появление первой клетки должно было произойти через контакт с уже существовавшей жизнью. По уже упомянутым причинам, прежде существовавшая жизнь не могла быть связана с материей, таким образом, она должна была существовать независимо от материи, то есть, нематериально. Не странно ли? Критическое исследование рациональных, научных требований ведет нас в царство нематериального, метафизического.

Нет необходимости вдаваться в критический разбор витализма, так как в предшествующем экскурсе мы уже обсудили его принципы, приведя пример абиогенеза. Моя аудитория вполне способна сделать самостоятельные выводы касательно витализма.

Теперь давайте вернемся к нашему другу не-ученому, которому мы недавно преподносили результаты деятельности науки в таком авторитетном тоне. Что должен он ответить на все, о чем мы рассказали? Не сочтет ли он это странным и самонадеянным с нашей стороны, если мы осмелимся говорить о научных «результатах» и «достижениях»? И впрямь, может показаться, что никаких результатов нет. Наука на самом деле ничего не объяснила. И если наука думает, что что-то объяснила, то только с помощью гипотезы. Как только же мы ищем правдивые ответы на порос «почему», мы сталкиваемся с великим ничто, с царством самых расплывчатых гипотез. Наши зачатки интеллекта просто неспособны функционировать в точке, где начинается настоящее объяснение. У нас нет выбора, кроме как подтвердить действие причинности в царстве конкретных феноменов, но можем ли мы ее объяснить? Никогда. В свете этого, не глупо ли людям так ужасно заморачиваться по поводу теории Дарвина о происхождении видов, когда эта теория ничего в сущности не объясняет? «Почему?» остается где-то на фоне, остается непонятным.

Наш друг не-ученый уйдет, тряся головой, со своими собственными мыслями о «просвещении», которое несет наука.

Что мы можем сказать по существу? Неужели мы ничего не можем вырвать у вселенского ничто? Есть ли хоть какая-нибудь возможность, чтобы то, что кажется нам невозможным, стало возможным? Действительно ли нить Ариадны, что завела нас так далеко, оборвется так внезапно среди темноты, или может, продолжится, чтобы вывести нас из ночи на свет?

Мы воображаем, то дошли до конца. Но фактически, мы в самом начале. Мы думаем, что ворота закрыты, хотя у нас есть ключ. Наука поставляет нам сырой материал; почему бы не начать строить? У нас есть исходные предпосылки; почему мы противимся сделать из них выводы?

Мы увидели, что эфир, с его трансцендентными свойствами, предоставляет важные способы описания некоторых физических явлений, как и принцип ранее существующей жизни необходим для объяснения мира органических феноменов. Давайте и то и то поместим в наши научные расчеты под обозначением Х.

У нас есть положительное знание об определенном количестве свойств обоих предметов. Наша естественная склонность – отнестись к этим свойствам как к единственным свойствам, которыми эти предметы действительно обладают. Но правы ли мы? Самые последние события в мире науки учат нас, что у нас нет выбора, кроме как занять пассивную позицию, и просто ждать, что еще решит нам открыть природа. Разве не продемонстрировало открытие Рентгена, что эфир обладает еще какими-то свойствами помимо известных нам ранее? [14] Еще более поразительный пример перемен в человеческом знании – триумфальное вхождение гипнотизма во владения немецкой науки. После вековой борьбы, внимание общественности, наконец, привлек новый аспект принципа витальности.

Такие явления должны предостеречь нас от поспешности в выводах и от заявлений, что все аспекты жизни сегодня полностью изучены. Позиция современного скептика-материалиста представляет собой попросту интеллектуальную смерть. Такой подход запрещает нам выходить из очень узких рамок. Оно приговаривает нас продолжать собирать данные для хранилищ, которые давно уже переполнены. Мы совершенствуем свои микроскопы, и все что они делают день за днем – это открывают нам все более и боле сложные системы. Мы совершенствуем телескопы, и все что они делают – показывают нам новые миры и системы. Загадки остаются, и только становятся более и более сложными. Мы наблюдаем бесконечность мира в микрокосме, наблюдаем ее же в макрокосме. Где все это заканчивается?

Почему мы стремимся вычерпать океан бесконечности, когда мы еще даже не знаем, где берега пруда, в котором квакают как лягушки наши материалисты-ученые?

Мы только что постановили, что допускаем два метафизических принципа в царство материальной природы. Физические феномены изучены и избиты от начала и до конца. Метафизические феномены – закрытая книга. Без сомнения, было бы ценно углубляться в свойства отнюдь не того, что нам уже хорошо знакомо. Наша критика двух проблем так или иначе вынуждает нас признать их существование. Нематериальный феномен проявляющий себя исключительно материально. Разве это не иррациональное заявление? Не полная ли это бессмыслица?

Можем ли мы вообразить тело, не имеющее свойств? Я думаю, нет. По крайней мере, хотел бы я встретить человека, способного на это. Существование такой вещи невозможно. Можем ли мы представить себе материальное тело без материальных свойств? Это невозможно; сама такая идея содержит противоречие понятий. Но можем ли мы представить себе нематериальное тело без нематериальных свойств? Да, конечно, ведь сегодня весь научный мир занимается именно этим. Но мы не хотим идти вслед за толпой. Мы хотим позволить нематериальному сохранить свои нематериальные свойства.

------------------------------------------------

[1] В рукописи Юнга не указано, где кончается введение и начинается основной текст.

[2] Заметка на полях: (Cf. G. Pfisterer, “Die Herkunft der lebenden Wesen,” Centr. Bl. August, 1896; and Stahelin, .)

Юнг оставил эту ссылку такой. Правильная ссылка: Georg Alfred Pfisterer, “Die Herkunftder organischen Wesen” [Происхождение органических существ], Centralblatt des Schweizerischen Zofingervereins (Zurich), XXXVI:1o (July 1896), 609-631; и Karl Rudolf Staehelin, “Die verschiedenen Erklarungen des Lebens” [Различные понимания живого], ibid., XXXVI:6 (April 1896), 387.

Pfisterer (1875-1968), доктор медицины, стал практикующим терапевтом с интересом к холистической медицине; Staehelin (1875-1943), доктор медицины, стал профессором терапии в Базельском Университете.

[3] Юнг объединил этот параграф и пять следующих двумя цитатами из Канта. Возможно он подразумевал, что сам текст должен следовать уже потом.

[4] Emil Heinrich DuBois-Reymond (1818-1896), уроженец берлина, профессор физиологии в Берлинском Университете, основатель современной электрофизиологии, первым изучал электрическую активность нервов и мышечных волокон. Он сотрудничал с немецким физиологом Hermann von Helmholtz, и они двое, вместе с Carl Ludwig, существенно повлияли на биологическую мысль Европы. Их подход заключался в сведении физиологии к прикладной физике и химии. Под влиянием этой теории находились и физиологические теории Фрейда. Постепенно под влиянием этого подхода из физиологии были выброшены ве виталистические теории, говорящие о материи как об исходящей из «жизненной силы». Позже в этой лекции Юнг будет отсылать к этому «механистическо-виталистическому противостоянию».

[5] Immanuel Kant, Traume eines Geistersehers, erlauter durch Traume der Metaphysik (Leipzig, 1899), часть 1, стр. 15. (Перевод. E. F. Goerwitz: Сны духовидца, иллюстрированные снами о метафизике, London and New York, 1900.)

[6] Там же, стр.14

[7] В рукописи этот параграф, и следующие за ним до знака «*» были вычеркнуты тонкой линией пера.

[8] Удаленное предложение: Разборчивый человеческий интеллект часто оперирует на таких уровнях, которые вызвали бы отвращение и у свиньи.

[9] «Талант» из библейской притчи от Матфея 25: 14-28

[10] В физике конца 19 века эфир (нем. Aether) считался гипотетической средой, передающей волны света и тепла, заполняющей незанятое пространство. Введение Энштейном теории относительности в 1905 г. сделало эту теорию ненужной.

[11] Теория о развитии живого из неживой материи.

[12] Удалено: Более того, мы подошли к границе чего-то, что оставляет научное знание позади.

[13] Henry Charlton Bastian (1837-1914), британский невролог, был защитником теории самозарождения жизни. См. его The Beginnings of Life (London, 1872).

[14] W. C. Roentgen (1845-1923) открыл рентгеновские лучи в 1895-ом, в Wurzburg University, за год до того, как сочинялась эта лекция.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

юнг

Читайте также

похожие материалы

Статья

Юнг говорит.

  class="castalia castalia-beige"