Перевод

Семинар по детским сновидениям

Карл Густав Юнг

Семинар по детским снам

Глава 4

Психологическое толкование детских снов

(Зимний семестр 1939/40)

Часть 2

5. Сон пятилетнего мальчика о возлюбленной[1].

Представляет доктор Эмма Штайнер[2].

Содержание: Он видит девочку, которая моет руки в туалете. Он очень любит её, но стесняется подойти. Он чувствует боль разлуки. Сон многократно повторялся, пока сновидцу не исполнилось тридцать лет.

Д-р Штайнер: Перед нами не сон, а видение. Отметим, что сновидец здесь — не более чем наблюдатель, он пассивен. С этой пассивности мы и начнём наше толкование во второй части доклада. Как следствие, у этого сна отсутствует лизис, и, вероятно, именно поэтому он повторяется вновь и вновь.

Место действия: Туалет.

Персонажи: Сновидец и девочка.

Перипетия: Сновидец наблюдает, как девочка моет руки.

Итак, обратимся к амплификации. Мы видим девочку в туалете. Даже если мы вообразим себе современную, стерильную, сияющую чистотой уборную, выбор места действия всё равно выглядит несколько сомнительным. Туалет — это мрачное, жуткое место, полное опасностей. Именно поэтому, помимо чисто гигиенических резонов, наши предки размещали уборные не в доме, а в отдельно стоящем домике, H?sli[3]. Постепенно этот домик строили всё ближе к основному зданию, пока он не превратился в пристройку. Но даже тогда туалет считался жилищем демонов и призраков, в которое никто не решался войти ночью один. В Скандинавии, Германии, Исландии и Аравии (и это только несколько примеров) считалось, что в туалете обитают духи усопших и дьяволы[4]. В ирландском монастырском уставе существует специальная молитва, которую монах должен произнести, посещая это опасное место. Схожая концепция встречается и в мифах северных народов. В саге о Торстейне король Олаф специально предупреждает своего гостя, чтобы тот не ходил ночью в туалет в одиночку. Торстейн, разумеется, поступает с точностью до наоборот и встречается с дьяволом, явившимся в образе погибшего в битве воина. Спасают героя только зазвонившие в последний момент церковные колокола. В легенде о Сигурде тени мёртвых также появляются в туалете. Идея о том, что уборную населяют духи, широко распространена и в Германии. Титмар Мерзебургский[5] сообщает, как жуткие демоны появились из туалета в монастырской келье для больных, к ужасу её тогдашнего обитателя. В кантоне Аргау поговаривают, что не стоит оставлять ребёнка одного в туалете, иначе за ним придёт Гогема (Hoggema). Маги-целители и знахари также не обходили вниманием это сверхъестественное место.

Но вернёмся к современному слову «туалет» (нем. «Toilette»)[6]. В немецком языке оно синонимично слову Abort, которое во французском имеет другое значение. Toilette — уменьшительное от toile, небольшого куска ткани, которым накрывали туалетный столик дамы.

Несмотря на более современный термин (который и использовал сновидец) и ассоциации со сверкающим чистотой кафелем, это место — всё ещё табу. Даже в наши дни утончённые и образованные личности, которые свободно обсуждают биологические процессы, используют всевозможные эвфемизмы и сокращения, говоря об этом месте. У нас в арсенале имеются элегантные «туалет» и «ватерклозет»[7], flusternde Ortli, Locus[8], таинственные рунические сочетания WC и AB, произносимые шёпотом, подобно молитве ирландских монахов. Так что и сегодня туалет — окутанное тайной, запретное место, которое избегают называть вслух, поскольку оно служит низшим потребностям человека. И что же видит мальчик в туалете? Он видит девочку. Он не приводит никаких подробностей в описании своего видения, но из контекста и дальнейших разъяснений сновидца мы узнаём об этой девочке больше. У неё тёмно-каштановые волосы с рыжеватым оттенком и характерный для определённого типа англичанок цвет кожи и румянец. Именно такой тип, я полагаю, считается идеалом среднего англичанина. Континентальным европейцам он известен из иллюстраций Артура Рэкхэма и картин прерафаэлитов, у которых этот тип приобретает декадентские черты. Итак, перед нами не обыкновенная девочка, а сказочное создание. Согласно профессору Юнгу, такие эльфийские сознания — предыдущая стадия магической женской фигуры, которую мы называем анимой. Elfen или Elben (от английского elf) в средневерхненемецком языке (период в истории немецкого языка примерно с 1050 по 1350 год) — создания света, имеющие как человеческие, так и божественные черты. Согласно братьям Гримм, сюда можно отнести прекрасных дев, что проводят своё время, купаясь, нежась на солнце и расчёсывая волосы: Лорелею, греческих сирен, русалок и водных духов[9], которые нуждаются в спасении. Эти прекрасные воздушные эльфийки, однако, не имеют ничего общего с феями, которые, как правило, символизируют мать. Слово Fee (фея, fairy) происходит от feie (тонкий, прекрасный) или от fata (судьба). Это богини судьбы, норны, держащие в своих руках нить человеческой жизни. Наши же эльфийки — обворожительные создания, танцующие ночами на лесных полянах, соблазняющие юношей, заманивающие их туда, где нет ни смерти, ни греха. Разумеется, они крайне переменчивы: прекрасная чаровница может мгновенно превратиться в ламию[10] или эмпусу[11], жуткого монстра, в суккуба, который пожирает человека изнутри и кладёт на место сердца солому и дерево.

Сейчас нам одновременно удалось дать характеристику архетипу анимы; он не идентичен догматическому понятию души[12]. Душа, saivalo (готск.) — это в первую очередь движение, колебание, короче говоря, то, что составляет жизнь во всех её аспектах. Именно эта жизненная сила, хитрая и ловкая, ведёт человека за собой, и именно эта смесь мудрости и коварства проявляется, цитируя профессора Юнга, в одном и том же эльфийском создании.

Итак, мы выявили связь между эльфами и природой девочки из сна. У эльфов нет души. Девочка во сне делает нечто очень значимое: она моет руки.

Мытьё рук всегда связано с важной церемонией. Возможно, поначалу руки мыли из вежливости, но это также и символический акт. В начале католической мессы священник омывает руки и молится об очищении. Всем нам известен отрывок из Евангелия (Матфей, 27:24): «Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы». Нечто похожее мы наблюдаем и во Второзаконии, где после убийства звучат следующие слова: «И все старейшины города того, ближайшие к убитому, пусть омоют руки свои» (21:6). В Корнуолле омовение рук считалось, по библейской традиции, знаком невиновности обвиняемого в преступлении. В исландской молитве говорится: «Омывая тело, я отстраняю от себя врагов и недоброжелателей». Вспомним также слова леди Макбет: «Воды немного / Смыть пятна, вот и все. И с плеч долой!» (перевод — Б. Пастернак). Незабываемая сцена: леди Макбет входит в комнату замка после кровавого деяния, а за ней наблюдают доктор и придворная дама: «Что это она делает? Как беспокойно она трет свои руки! — Это ее привычка. Ей кажется, будто она их моет».

В древности омовение рук также считалась необходимым в определённых обстоятельствах: например, в Силезии после похорон полагалось мыть руки, чтобы самому избежать смерти или выпадения зубов. В Рейнланде считалось, что руки следует вымыть, если вас внезапно напугали, чтобы «смыть эффект». В Южной Германии и Швейцарии обычны специальные молитвы при мытье рук, что говорит о важности этого акта. Омовение рук — символический акт во всех культурах, это часть ритуала. К примеру, египетский жрец звался uibu, омытый, или uibu totui, омытый с чистыми руками. Из алхимии нам известна стадия ablutio, проявления чистой белизны после черноты nigredo.

Мальчик чувствует боль разлуки. Это не однозначное чувство, поскольку он хотел бы, ему действительно нужно отделить себя от этого эльфийского существа — это совершенно нормальное инстинктивное ощущение сновидца. В то же время боль при сепарации вызывает наполовину страсть, наполовину усталость и желание остаться в этом состоянии.

В отличие от предыдущего сна о пирамиде, этот сон полностью вписывается в границы личного опыта ребёнка. Если взглянуть на него поверхностно, это не более чем банальное видение, вполне объяснимое с позиции личного бессознательного сновидца; однако же амплификации к содержанию сна должны разуверить нас в этом. Несмотря на кажущуюся банальность — «сон о мытье рук в туалете» — этот сон исходит из самых глубин коллективного бессознательного. С одной стороны, мы видим, что эльфийская девочка — инстинктивная, предварительная стадия анимы; и это игривое эльфийское существо совершает некий осмысленный, символический, ритуальный акт: она моет руки, причём в довольно подозрительном, запретном месте, которое мы здесь можем истолковать как бессознательное. Это место для низших отправлений человеческого организма — табу. Мы получаем пару противоположностей: обиталище демонов и духов, а в нём светлая фигура, эльфийка, с иронической усмешкой моющая руки (действие, напоминающие нам о Пилате).

Итак, мы подошли к собственно толкованию сна. Для начала нам следует спросить, почему он столь часто повторялся. Можно предположить, что сновидец не находит решения проблемы, и сон возвращается, чтобы показать ему, что ему следует всё же встретиться со своей анимой. Однако сновидец не делает этого: он остаётся пассивным, и эта пассивность даёт нам ключ к пониманию всего видения. Здесь не может быть разрешения ситуации, поскольку сновидец не подходит к эльфийке, к своей аниме; поэтому архетип анимы становится автономным. Очарование эльфийки (от слова fascere[13]) становится решающим фактором. Говоря метафорически, лёгкое, неуловимое, ускользающее создание превращается в демона, ламию, эмпусу. Она становится суккубом, высасывающим мозг из костей юноши, или, с психологической точки зрения, анима превращается в независимое существо, имеющее абсолютно подавляющее влияние.

Профессор Юнг: Сновидец — мальчик примерно пяти лет. Этот сон он видел периодически в течение долгого времени, с небольшими вариациями, и причиной этого повторения был мотив боли от сепарации. Это продолжалось до его тридцатилетия. Затем произошло нечто, что мы могли предположить, исходя из содержания сна: он влюбился в девушку, абсолютно идентичную образу из сна. Эти отношения тянулись довольно долго, с переменным успехом и крайне неопределённо. То ему казалось, что стоит на ней жениться, то наоборот. Девушка была довольно загадочной, и он не мог узнать ничего конкретного о её семье, окружении. В итоге дело всё же кончилось разрывом. Его привязанность стоила ему многих страданий и бессонных ночей. Вдобавок из-за этого у него испортились отношения с собственными родителями.

Девушка была в точности вышеописанного английского типа. Такие девушки обычно излучают нечто эльфийское, приводя в замешательство мужчин. Чтобы лучше охарактеризовать этот тип, я расскажу вам одну историю. Однажды датский пастор держал путь через болото. Тропинка там была только одна, и сошедший с неё был обречён на гибель в трясине. Пастор проделал долгий путь: его позвали к постели умирающего. Возвращаясь назад глубокой ночью, он услышал негромкую музыку и удивился: «Что бы это могло быть?». Затем он увидел, как по болоту к нему движутся две фигуры, легко ступая там, где не прошёл бы ни один человек. Когда они приблизились, он понял, что это эльфы. Они спросили, кто он, и он ответил: «Пастор». Они спросили, кто такой пастор. Он ответил: «Тот, чьё дело — молиться вместе с людьми о спасении их душ». Эльфы пожаловались, что у них нет души, и пастор ответствовал, что в таком случае не сможет им помочь; им следует попросить Бога наделить их бессмертными душами. Для этого пастор решил научить их молитве и начал: «Отче наш, сущий на небесах....» Но эльфы повторяли: «Отче наш, сущий не на небесах...» — и иначе сказать не могли. И пастор был вынужден отказать им и в этом. Поэтому эльфы так и не получили бессмертных душ. Нам следует представлять себе девочку из сна как подобное эльфийское создание.

В отличие от сна, который мы обсуждали в прошлый раз, это не образ, а видение; видение обычно имеет синтезированный характер и представляет собой некую композицию. Каждая следующая часть вытекает из предыдущей, и вместе они образуют завершённое целое. Однако настоящий сон, по существу, состоит из эмпирического материала, полученного из разнообразных источников, и не связан внутри. Из характера образа сна вовсе не следует, что девочка должна непременно находиться в туалете.

Мы можем выделить в этом сновидении три элемента: первый — воспоминание об этой девочке, никак не связанное с туалетом. Она произвела на мальчика глубокое впечатление и, возможно, впервые вызвала в нём определённое чувство — боль разлуки. Эта эмоциональная ситуация повторяется во сне: сновидец не приближается к девочке, а если и есть какое-то движение, оно пресекается в зародыше — поэтому он и чувствует боль от сепарации.

Второй элемент — это туалет со всеми сопутствующими ассоциациями. Вокруг этого места вращаются эротические фантазии мальчика. Это нормально, ведь самые зачатки сексуальности лежат именно в этой области. Эти два источника — воспоминание о девочке и туалет — изначально никак не связаны, поскольку в детстве у сновидца не было никаких сексуальных фантазий относительно этой девочки. Поэтому нам приходится заключить, что объектом его сексуальных фантазий была не девочка, а туалет. Очень важно, что во сне эти два элемента появляются вместе.

Третий элемент — мытьё рук. девочка моет руки после посещения туалета. Это совершенно естественное действие, соответствующее данному месту. Оно показывает, что между анимой и туалетом установилась функциональная связь. На данный момент мы больше не можем ничего сказать, поэтому рассмотрим сон пристальнее.

Туалет — это очень интересное и многозначительное место, и я рад, что нам выдалась возможность поговорить о нём. Тема и правда довольно пикантная, но для детей это место имеет огромное значение. Оно населено духами, потому что осуществляемые там функции — это преимущественно естественные функции. В любом месте, где человек ведёт себя естественно и не может иначе, обитают древние демоны природы. Неудивительно, что туалет превратился в запретное место, источник фобий, навязчивых идей и всевозможных невротических симптомов: ведь у невротика нарушаются именно естественные функции. Притягательность этого места многократно усиливается тем, что первые ростки сексуальности также связаны с этими функциями. Между инстиктивными процессами и коллективным бессознательным всегда существует тесная связь, затрагивающая самые глубокие слои нашей природы и отражающая нашу, так сказать, первоначальную натуру. Так что мы с полным на то основанием можем толковать туалет как коллективное бессознательное, что и сделала доктор Штайнер. Теперь мы видим, что анима, эта загадочная фигура из бессознательного, именно в этом месте и строит свои козни, подобно злому духу или демону. Есть ли ещё места, где стоит опасаться привидений?

Участник семинара: Кладбище.

Профессор Юнг: Да, кладбище — классическое обиталище духов, поскольку смерть — тоже часть естественных бесповоротных процессов. Это также причина того, что смерть сопровождается страхом и психическими явлениями. Природа здесь сильнее нас, и мы не можем избежать этого, так же как не можем отказаться от других естественных функций тела. Вам известно, в каких случаях эти процессы появляются во сне?

Участник сна: В случае естественной необходимости.

Профессор Юнг: Да, нам, к примеру, может сниться, что приходится мочиться на глазах у других людей или что нам «приспичило» немедленно бежать в туалет. Это означает, что природа рвётся наружу и её не остановить. Например, если человек постоянно избегает разговора о чём-то, о чём ему нужно поговорить, ему может присниться, что ему неожиданно сильно понадобилось в туалет или что-то подобное.

В алхимии туалет также играет не последнюю роль, до такой степени, что философский камень — prima materia или lapis — может быть найден в уборной или в экскрементах. Майринк сообщает об одном из своих алхимических опытов, заимствованном из трактата, автором которого считается Фома Аквинский. Для опыта он купил старый ночной горшок и налил в него «особый сок»[14]. Далее он «герметично» запечатал его глиной — и, судя по всему, постарался на совесть, поскольку, когда он стал медленно нагревать горшок на огне, с горшка внезапно сорвало крышку. Как утверждал экспериментатор, в горшке сформировалась странная желтоватая материя. Однако и этот эксперимент не убедил его, что невозможно получить золото из отложений на стенках sterquilinium![15] Читая о таких вещах, мы с сомнением качаем головой и думаем: всё это неспроста, если людей бессознательно тянет к этому. Следовательно, мы должны рассматривать идею о том, что prima materia, этот первичный хаос, кроется в фекалиях, как значительный вклад в психологическую картину уборной.

В нашем сне в туалете, запретном месте, появляется анима. Как по-вашему, это нормально? Подходящее для неё местечко?

Участник семинара: Нет.

Участник семинара: А может быть, всё-таки да, ведь туалет — это бессознательное. А анима — посредник между бессознательным и сознанием.

Профессор Юнг: Но не кажется ли вам странным, что анима появляется именно в этом месте?

Участник семинара: Само по себе нет, но мне кажется, что анима относится к природе, тогда как туалет — искажение природы, что придаёт всей ситуации нравоучительный оттенок.

Профессор Юнг: Отвлечёмся на минуту от неприятного, отталкивающего аспекта этого места, и сосредоточимся на том, что оно представляет бессознательное. Тогда мы можем просто сказать, что анима находится в бессознательном. Это ненормально?

Участник семинара: Напротив, это место творчества, место, где нечто создаётся.

Профессор Юнг: Да, здесь всё в порядке, или, по крайней мере, может быть в порядке, поскольку туалет — не просто «не что иное, как...», а обладает творческим аспектом. И фактически там действительно создаётся нечто. Детям это отлично известно. Однажды мой ребёнок надолго засел в туалете. Когда моя жена спросила: «Ты что там делаешь?», ответ был: «Экипаж и двух пони!». Вероятно, вам известно выражение «Dukatenscheifier»[16]. Связь между абсолютным мусором и абсолютной ценностью — основная идея алхимии, как мы уже видели в прошлый раз. Thesaurus thesaurorum[17] — и одновременно самое дешевое из того, что валяется у нас под ногами. Если помнить об этом, не будет ничего удивительного в том, что мы встретились с анимой в бессознательном, в месте творения, ведь анима — фигура коллективного бессознательного[18]. Это образ души человека, внутренняя личность, компенсирующая сознательное мировоззрение. До тех пор, пока она остаётся бессознательной, — то есть обычно до начала второй половины жизни — она проявляет себя только в проекциях. Но как встречается с ней ребёнок?

Участник семинара: Сначала ребёнок проецирует образ души на мать.

Профессор Юнг: Да, мать — женская фигура, играющая самую большую роль в жизни ребёнка. Дети проецируют на мать своё бессознательное. Но, поскольку они всё ещё находятся целиком в коллективном бессознательном, они воспринимают не реальную мать, а прежде всего архетип, поэтому она и обретает свою сверхчеловеческую, роковую важность[19]. Она может превратиться в ведьму, в демона, всемогущее существо, которым в реальности не является; или же, напротив, во всепонимающую и бесконечно любящую мать. Во снах она часто является в угрожающем, жутком образе призрака или иного чудовища. Естественно, дело может быть в том, что на проекции архетипических образов влияет психическая структура матери. Я помню случай, когда мать была настолько захвачена своими инстинктами, что совершенно не понимала своих детей. Дочери обожали её, буквально боготворили. Но ночами им снились ужасные кошмары, в которых мать представала в виде ведьмы, преследователя, страшного зверя. Младшая дочь однажды рассказала об этом своей четырнадцатилетней сестре, которая созналась, что и сама видит схожие сны о матери. Позднее оказалось, что сны появлялись не просто так, они были связаны с психе матери. Во время менопаузы она начала страдать депрессией с приступами диссоциативной фуги, во время которых и превращалась в то самое дикое животное, что снилось её детям! Она ползала на четвереньках и говорила, что она волк или медведь и т. п. Итак, сны детей оказались отражением инстинктов матери, которые ей нужно было осознать. Их мать была слишком «неземной» и играла роль святой. Дочери подкрепляли мировоззрение матери. Задачей депрессии было спустить её с небес на землю. Но даже учитывая, что образы снов были поддержаны матерью, не следует забывать, что они принадлежат архетипическому миру детей; это их собственные архетипы, которые не следует у них забирать.

В нашем же сне появляется не мать, а девочка. Почему анима предстаёт здесь в образе девочки?

Участник семинара: Потому что анима уже появляется в связи с сексуальными фантазиями.

Профессор Юнг: Совершенно верно. Как сказывается появление сексуальных фантазий на отношениях мальчика с матерью?

Участник семинара: Эти фантазии отделяют его от матери, поскольку он не может подойти к ней с ними.

Профессор Юнг: Да, иначе получится инцест[20]. Но почему бы ему просто не приобрести фантазию об инцесте? Почему он не может совершить инцест?

Участник семинара: Потому что мешает отец?

Профессор Юнг: Нет, для начала, отец не всегда дома. Пока его нет, можно двадцать раз совершить инцест. Инцест — нечто вполне возможное, и он действительно случается в реальности. Но почему не следует этого делать? В чём причина?

Участник семинара: Но ведь существует табу на инцест?

Профессор Юнг: Разумеется. Но откуда берётся это табу, существующее уже тысячи лет? В животном мире мы его не наблюдаем, но в разных вариантах оно существует у всех народов. Главная причина здесь психологическая, потому что речь идёт о глубоком символизме. Если бы мужчина мог спокойно совершать инцест, ему всё досталось бы на тарелочке, и он никогда не покинул бы дом. Его инициатива оказалась бы полностью парализована, и результатом стала бы психическая беспомощность.

Конечно, у туземца таких мыслей и в помине нет. Но против инцеста восстаёт его собственная природа. Привлекательность нового настолько велика, что обязательно вытащит его из гнезда. Примитивные народы создали свои военные законы и обычаи, исходя из внутренних нужд, так же как и касты, обычай похищать невест и так далее.

Мы можем заключить, что в детях также действуют подобные инстинктивные силы, не позволяющие им совершить инцест. Как в нормальном режиме развивается сексуальность?

Участник семинара: Она переносится на человека, не принадлежащего к семье ребёнка.

Профессор Юнг: Да, это произошло и с нашим сновидцем. Он увидел эту девочку в реальности, она произвела на него сильное впечатление, и во сне она появилась в туалете, то есть в связи с сексуальными фантазиями. Это помогло ему обойти опасные рифы инцеста. Однако эта связь лишь коррелятивная, не взаимозависимая. Последняя выразилась бы в движении к девочке. Во сне же мальчик чувствует лишь боль разлуки, поскольку его сексуальные фантазии всё ещё привязаны к туалету и ещё какое-то время будут оторваны от девочки. Почему?

Участник семинара: Поскольку он ещё не отделился от матери.

Профессор Юнг: Как мы видели, для такого маленького ребёнка мать ещё не реальна. Она несёт в себе образ души, она — анима. Так что нам нужно изучить вопрос, почему ребёнок отделяет свою сексуальность, основываясь на психологии анимы.

Участник семинара: Возможно, причина — другая девочка.

Профессор Юнг: Нет, здесь таится множество загадок. Я должен подчеркнуть, что при работе с маленькими детьми следует быть очень осторожными, когда мы пытаемся найти рациональное объяснение, оперируя терминами личности. Никогда не следует забывать, что детская душа — не tabula rasa, это было бы величайшей ошибкой — напротив, следует всегда оставлять открытой дверь — для чего?

Участник семинара: Для коллективного бессознательного.

Профессор Юнг: Да, именно. Это также причина того, что анима не соединяется с клоакальной фантазией. Можете сказать, почему?

Участник семинара: Может быть, сновидец слишком сосредоточен на себе?

Профессор Юнг: Это, безусловно, так. Туалет представляет его аутоэротическое отношение. Как и большинству детей, ему любопытно, чем занимаются в туалете взрослые, и это вызывает в нём сексуальные ощущения. Но это лишь подтверждает, что он застрял в своих клоакальных фантазиях и не может воссоединить их с фигурой анимы.

Участник семинара: А для него было бы правильно связывать свои сексуальные фантазии с этой девочкой?

Участник семинара: Нет, поскольку анима — образ его души.

Профессор Юнг: Да, эта девочка обладает всеми преимуществами образа души, и с ней ассоциируются самые благородные чувства. Поэтому для него было невозможно отождествить её с другой стороной — его образ анимы был бы запачкан. Это также причина того, что анима моет руки. Она показывает ему, что смывает с себя всё нечистое. Она как будто говорит ему: «Твои сексуальные фантазии — грязь, с которой я не хочу иметь ничего общего». Это проливает некоторый свет на сексуальность сновидца. Из его поведения мы заключаем, что образ анимы априори таков, что он не хочет смешиваться с другой стороной, то есть с его расцветающей сексуальностью. С этого началось разделение верхней и нижней сфер нашего сновидца. Ему приходится разделиться с высшей, чистой своей частью, и именно из-за боли сепарации этот сон так запомнился ему. Почему необходима эта сепарация?

Участник семинара: Иначе он никогда не смог бы приблизиться к своей тёмной стороне.

Профессор Юнг: Что произошло бы, не отделись он от девочки? Он навсегда остался бы маленьким мальчиком, в котором застрял этот образ, и его инстинктивность осталась бы не развитой. Следовательно, он должен отделить себя от образа анимы. Во сне сама анима держит дистанцию. Она активно вмешивается в события. Не следует воспринимать аниму как пассивный образ, который сновидец волен контролировать, как пожелает; она в большой степени автономна. Когда анима проявляет себя в проекции, она обычно очень сильна, и мужчина попадается к ней на крючок. Это ясно понимал Райдер Хаггард: «She that must be obeyed»[21]. Анима может быть ужасным тираном — Пьер Бенуа также описал этот тип анимы в «Атлантиде». Соответствующая фигура для женщины — анимус — может своим доминированием полностью разрушить её личность. Роковое свойство образа души проявляется очень рано. Когда во сне мальчика появляется анима, мы должны быть очень осторожны, поскольку она представляет саму жизнь: ту, что движет ей и самим сновидцем.

В нашем сне анима моет руки, что с точки зрения психологии говорит о том, что она не хочет иметь ничего общего с сексуальностью, предпочитая сохранять свою чистоту. И такая позиция анимы сыграла большую роль в дальнейшей жизни сновидца. Раскол между сексуальностью и анимой часто обнаруживается у мужчин и часто выражается в отрицании эроса, который и составляет сущность анимы. Мужчины редко отделяются от сексуальности, поскольку она для них слишком очевидна, но именно эроса, функции отношений, им и недостаёт. Мужчинам часто кажется, что можно заменить эту функцию рассудком. Они гордятся, что не позволяют аффекту управлять ими, потому что считают это женским недостатком, слабостью. Ради бога, никакого эроса! Именно на этот недостаток чаще всего жалуются замужние женщины, именно он страшно их разочаровывает. Ведь они ищут в мужчине именно эрос, способность к взаимоотношениям.

Эта самая способность как раз и отсутствует у нашего сновидца! Анима отдаляется от него; она не хочет находиться в «нечистом» месте, не хочет входить в инстинктивный бардак. Но, с другой стороны, это вполне естественно для того, чья сексуальность до сих пор привязана к анальной сфере. В этом возрасте и не может быть иначе, сексуальность может развиться только из этой клоакальной области. Это источник сексуальности, место, где рождается мужчина. «Inter faeceset urinas nascimur»[22], как выразился святой Августин. Сексуальность мальчика располагается в этой области, и он не может чувствовать иначе, или он подвергнется угрозе одержимости. Одержимости чем?

Участник семинара: Образом души.

Профессор Юнг: Да, именно анимой. И в результате он так и останется малышом, держащимся за передник матери, послушным ребёнком, который никогда не попадает в истории, и которому мать говорит: «Пообещай, что никогда не поцелуешь девочку, иначе обидишь мамочку». Такой мальчик становится марионеткой в руках анимы. Эту сладость мы должны отвергать снова и снова. В итоге получится милый грустный мальчик, который ни на что не годен, его сексуальность подавлена и по-прежнему привязана к выгребной яме. Такие мужчины пользуются услугами проституток и в итоге, случается, зарабатывают сифилис. А всё почему? Потому что они ничего не замечали и так и не вышли из туалета во внешний мир. Они не могут отличить чистого от грязного. Врачи часто сталкиваются с такими случаями.

Часто большую роль в жизни этих мужчин играет гомосексуализм, поскольку гомосексуалист идентифицируется с анимой, которая и вытаскивает на поверхность его эстетическую женственность, со всеми добродетелями женщины. Он рассматривает гетеросексуальную связь в свете собственной неразвитой сексуальности и соответственным образом поступает.

Я имел дело с типичным случаем идентификации с анимой — очень культурным, утончённым, приятным юношей. Разумеется, он был страстно привязан к матери, которая слишком баловала его в детстве. К сожалению, он согласился пройти «лечение», чтобы избавиться от своей гомосексуальности и стать «настоящим мужчиной». И к чему это привело? Он влюбился в жуткую женщину, потенциальную шлюху, страдавшую от сифилиса, в результате которого у неё развилась озена слизистой носа (слизистая оболочка при этом гноится и издаёт неприятный запах). Самый что ни на есть «туалет», и на этой женщине он женился, завёл с ней ребёнка, который оказался болен наследственным сифилисом. Всё это случилось, потому что он внезапно покинул надушенный материнский будуар и окунулся в выгребную яму своей неразвитой мужественности. Отвратительный запах, который испускала его жена, оказался для него привлекательным.

Нормальное инстинктивное развитие мужчины должно начинаться в клоаке и пройти этой тёмной дорогой. Инстинктивное развитие — это развитие «per vias naturales»[23]. Однако если оно затрагивает только сексуальность, без эроса, результатом будет горькое разочарование в женщинах. Однако большинство мужчин этого не осознают.

Итак, когда анима в нашем сне говорит: «Я не пойду с тобой», — это означает, что сновидцу пора выйти наружу, в мир. К счастью, он не может отказаться от туалетных фантазий и, к счастью же, не может перенести их на фигуру анимы. Однако, к несчастью, позже это ему всё же удалось, что привело к страшному разочарованию. Жизнь продемонстрировала ему, что нельзя переносить свою сексуальность на аниму. Влюбившись в аниму, он попытался насильно обойти законы развития. Это была уступка его материнскому комплексу. Он оказался недостаточно мужественным, чтобы противостоять искушению, частично из-за того, что у него был и отцовский комплекс. Его отец никогда не позволял восставать против себя. Отец был слишком могуществен и не оставил сыну места для того, чтобы тот мог стать мужчиной. Как следствие, сын оказался вытеснен на другую сторону своих чувств, где пал жертвой собственной слабости и не нашёл в себе сил сбежать от анимы. Мужчина доказывает свою духовную силу, избегая образа своей анимы. Подчинившись аниме, он проигрывает бой. Это и есть причина того, что большинство нормальных мужчин сбегают от своей анимы, находя себе женщину, не похожую на неё.

Констелляция анимы всегда угрожает уступкой материнскому комплексу, но есть также риск того, что анима нарушит границы и вырвется из бессознательного в реальный мир. Функция отношений бессознательного не должна превратиться в функцию отношений в реальном мире! Анима должна всегда сохранять связь с бессознательным, даже когда человек начинает переживать её сознательно как функцию. Если она попытается представлять связь с сознательным миром, такой человек сделается женоподобным. К несчастью, незащищённый социальный статус заставляет многих современных мужчин действовать через аниму, то есть использовать аниму как функцию отношений с окружающим миром. Служащий должен быть в курсе причуд и капризов своего босса, знать, что сказать ему, и поэтому вынужден приобретать черты, свойственные женщине. Такой мужчина превращается в милую «офисную сестрёнку»! Эта женственность не даёт ему преимуществ, а делает его существование безопаснее. Вот почему столько мужчин испытывают такой необоснованный энтузиазм относительно войны: наконец-то, «слава Богу!», они могут драться, ругаться и вообще вести себя как настоящие мужчины. Как можно быть мужчиной в этом осторожном, моралистическом обществе? И напротив, многие современные женщины вынуждены адаптироваться с помощью анимы. Хотя они предпочли бы быть женственными, чтобы не нужно было покорять мир.

Сон полностью описывает проблему анимы нашему сновидцу, но, разумеется, в таком возрасте он ещё не может её осознать. Однако образ сна вызывает некое чувство, оставляя эмоциональный отпечаток: здесь моя туалетная фантазия и сексуальность, а там прекрасная девочка, с которой я должен разлучиться.

Вернёмся к предыдущему вопросу: откуда эта боль разлуки? Почему анима с самого начала показывает: «Увы, я должна тебя покинуть»? Он только нашёл её — и уже вынужден снова покинуть. В чём причина? Вероятно, что-то произошло перед этим, что-то случилось в бессознательном, что объясняет, почему он должен расстаться с анимой.

Участник семинара: Он внутренне убеждён, что анима слишком величественна.

Профессор Юнг: Да, именно это я имел в виду. Первый опыт анимы — это высшая идея, что-то невероятно величественное и прекрасное. Она так прекрасна, что он понимает, что может лишь потерять её. Это потерянный рай, нечто прекрасное, уже проникнутое болью утраты. Здесь есть связь с золотыми воспоминаниями, пренатальными образами, которые ребёнок всё ещё может ощущать. Боль разлуки показывает, что мальчик всё ещё привязан к этим магическим образам, что он пришёл из другого мира, который теперь должен оставить позади. Сон показывает ему, что он должен избрать грязный путь, как за утерянным раем следует поедание грязи. Пытаться сохранить связь с этим миром опасно, потому что в этом случае ребёнок отказывается ступить с небес на землю — и остаётся нерождённым. Я совсем недавно встречался с таким нерождённым человеком, которому постоянно снилось собственное рождение. Он застрял в своей аниме. Такие люди производят впечатление неожиданно остановившегося развития. Они не могут притронуться к этому миру, взять его в руки — но если мы хотим жить, нам нужно схватить его, не боясь запачкать руки. Этот мир грязен. У нашего сновидца огромные трудности с соприкосновением с миром, поскольку анима вновь и вновь завораживает его. Это затормозило его развитие, и он стал неэффективным. Он не смог воспринять повторяющееся предупреждение своего сна.

Участник семинара: Мне не совсем понятно, почему девочка — коллективная фигура. Разве это не личный образ?

Профессор Юнг: Да, он знаком с этой девочкой. Однако она обладает типичными чертами англосаксонской расы и, следовательно, представляет тип женщины, с которым он будет часто сталкиваться в дальнейшем. В его случае это критично. Женщинам нравится вести себя типично, играть роль, например, кокетничать; и в этом отношении одна женщина похожа на другую, они взаимозаменяемы. Однако это возможно, только если речь идёт о мужской аниме, а не о женщине как личности. Мужчина, получивший инсайт относительно своего эротизма, легко может описать, как выглядит его анима. Он может сказать: вот, это она.

Интересно, что в душе мужчины есть только одна анима, а не разные их виды. У женщины же имеется множество анимусов. Часто они появляются в сочетаниях. У Герберта Уэллса в книге «Отец Кристины-Альберты» есть великолепное описание. Целый «court of old men»[24] обсуждает нравственное поведение юной девушки. Этот же феномен описывается в оккультной литературе. У Уильяма Джеймса среди духов известного медиума миссис Пайпер имелась специальная группа «controls»[25], которую она называла «группой императора». Анимус очень часто появляется как множественный анимус. Напротив, анима — по сути, единство, по крайней мере у нормально развивающегося мужчины. Такой человек женится и будет иметь сексуальные взаимоотношения с женой. Вдобавок у него, вероятно, сложится образ женщины, которой он будет восхищаться издалека. Если мирное течение его жизни нарушится внешними событиями или резким перепадом настроения, в нём оживут сомнения относительно прошлого. Его отбросит назад, к себе, и он должен будет разрешить конфликт внутри себя, то есть установить связь с бессознательным. А это достигается только через осознание анимы. Результат этого осознания — разграничение: парадоксальная и абсолютно аморальная анима должна быть разделена, иначе она останется необъяснимой и недоступной для сознания. Далее человек встречается с тёмной и светлой анимой, святой и ведьмой или Цирцеей. Анима абсолютно парадоксальна, но при этом остаётся одной и той же. Именно её двойственная натура очаровывает и привлекает мужчину, пока не губит его, и он не вынужден бежать. Почитайте романы Райдера Хаггарда[26], и вы получите представление о том, что такое анима. Однажды он встретился с ней в Южной Африке и был так впечатлён, что написал о ней множество книг. Он правильно почувствовал, что за этим явлением кроется сверхъестественное существо, и что оно излучает странную, но могущественную силу древних богинь. Эти божественные фигуры основаны на аниме, со всеми своими атрибутами материнства и наслаждений, а также со своими демоническими чертами, своим великолепием и порочностью.

Участник семинара: Остаётся ли анима неизменной в течение всей жизни человека?

Профессор Юнг: Нет, анима ни в коем случае не неизменна. Если, к примеру, начинается процесс индивидуации, то изменениям подвергается и анима. Она воплощает в себе бессознательное и, следовательно, меняется при изменении сознательного мировоззрения.

Участник семинара: Не совпадают ли эти перемены в аниме с климактерическим периодом, между тридцатью шестью и сорока годами?

Профессор Юнг: Да, это так, или, лучше сказать, это так в нормальных обстоятельств, если процессы трансформации проходят без осложнений. У примитивных народов эти процессы конкретизируются, чтобы их, так сказать, можно было прочесть. Я приведу вам пример из жизни индейцев. На сороковом году жизни очень воинственному вождю приснилось, что он превратился в женщину и должен носить женскую одежду и есть женскую еду — в наших глазах абсолютно смехотворное превращение. Однако он в точности выполнил предписания сна и, несмотря на это, полностью сохранил уважение своего племени, вдобавок приобретя репутацию человека, окутанного волшебством. Это был великий сон, сон призвания. Примитивные народы считают стариков мудрецами. Они — носители учения племени, великих секретов, благодаря которым возможно существование племени. Если эта мудрость будет утрачена, племя распадётся. Схожее положение занимают и старые иудеи. В Ветхом Завете говорится: «Старцам вашим будут сниться сны»[27]. Эти старики обладали мудрой анимой, которая отворяла их внутренние уши.

Вот такие естественные формы принимает внутренняя трансформация у примитивных народов. В нашем же случае всё обыкновенно сложнее, поскольку мы уже не можем воплощать внутренние процессы. Причина этого частично в том, что культурный процесс препятствует естественному развитию, вызывая некоторые сдвиги. В результате мы уже не можем пережить то, что давно уже пережили бы в примитивном мире. И человек пятидесяти-шестидесяти лет вынужден порой нагонять то, что должен был пережить ещё в двадцать восемь. Эти инфантильные вещи проявляются неестественно; это, так сказать, уже изношенные детские ботинки — и всё из-за ограничений, препятствующих нормальной естественной реализации. Так развитие запаздывает. Как видите, сложно вывести общее правило, что эти изменения всегда связаны с определённым рубежом, поскольку они могут произойти позже или не произойти вообще. Возможно, особенно в случае очень цивилизованного человека, что он будет вести абстрактное, нереальное существование, и всё развитие будет происходить в бессознательном. Однако оно всё же даст о себе знать сознанию, к примеру, в форме нервного срыва[28] или периодов депрессии. Также возможно, что такой человек сдаётся, деморализуется, превращается в хнычущую обиженную женщину со всеми симптомами «женской логики». От него остаётся только анима. У творческих людей в такие периоды можно наблюдать изменения в их работах. К примеру, Ницше в тридцать восемь лет написал «Заратустру», резко контрастирующего с его прежней интеллектуальной манерой письма. Пожалуй, в «Заратустре» трудновато найти женский элемент, но если изучить текст критически, вы всё-таки обнаружите аниму. Однако этот же опыт в итоге привёл его к безумию. Весь эротизм его анимы содержится в текстах, найденных в Турине Овербеком[29]; миссис Форстер-Ницще спрятала их, посчитав слишком отталкивающими. С психологической точки зрения было бы крайне интересно разузнать что-нибудь о его развитии именно в этот период[30].

Уже гностики знали о преображениях анимы. В их работах мы видим что-то похожее на развитие анимы, от её примитивных стадий к мудрости. Примитивнейшая анима — это Chawwa, земля. Это Ева, праматерь, принимающая. На этой стадии анима — ещё чисто сексуальная фигура, нечто вроде богини земли в практически дочеловеческой стадии развития. Следующий этап — Елена. Согласно гностической легенде, Симон Маг нашёл в борделе в Тире (Финикия) девушку, в которой узнал реинкарнацию Елены Троянской и назвал её этим именем. Елена Троянская была прелюбодейкой, любовницей многих героев. Эта была женщина типа «femme qui se fait suivre»[31]. Связь между двумя этими женщинами в том, что обе несут внутри свет, несмотря на дурную репутацию. Елена Троянская означает красоту, гностическая Елена — ennoia (сознание). На этой стадии анима — всё ещё коллективная фигура, но уже начинается фокусирование на одной женщине. Это очень человеческая стадия, частично проводящая культурное развитие. Следующая стадия анимы — Мария, также необыкновенная личность. Мария — любовница Святого Духа и мать Бога. Унижение внебрачного зачатия компенсируется божественностью сына. Хотя и эта стадия ещё имеет человеческие черты, она уже указывает на духовный аспект. У гностиков высшая стадия анимы — София. Она — половина божественной сизигии (греч. «пара»; соединение противоположностей солнца и луны). Это высшая духовная форма вселенской матери. Остатки человеческого, персонального аспекта исчезли.

Анима как подруга или soror mystica всегда играла важную роль в истории. В cours d' amour Рене д'Анжу она даже занимает более высокое положение, нежели его жена. Слово ma?tresse означает не только «возлюбленная, любовница», но и «госпожа, хозяйка». В средневековье, к примеру, поклонение аниме привело к форме любви, при которой рыцарь посвящал себя даме и должен был служить ей. Из более поздней истории нам известны имена маркизы де Ментенон, Нинон де Ланкло и мадам Гюйон. Последняя была женщиной высочайшего духовного эротизма и необычайно глубокой мудрости. Она воистину заслуживала звания святой. Если женщина — только дочь, только мать или только шлюха, это не признак культуры. У примитивных народов и даже у приматов женщина также играет одну из этих ролей. Но для превращения в femme inspiratrice[32], колеблющуюся между богиней и шлюхой, представляющей всё разнообразие и неопределённость жизни, требуется высшее умение и высший эрос. Такие женщины — проявления гораздо более развитой культуры, и это было известно в Средние века и в Греции во времена её расцвета. Конечно, всем вам известна Аспазия, любовница Перикла и многих других образованных мужчин того времени.

Участник семинара: Такие взаимоотношения возможны благодаря каким-то особым качествам женщины?

Профессор Юнг: У многих типов анимы есть нечто мужественное. Но, в конце концов, это же образ души мужчины. Вероятно, это бессознательная женская часть мужчины, которая, однако, не лишена мужественности. В этом случае она может также быть и подругой; такие отношения — не просто гетеросексуальный опыт, а дружба, и это очень важно.

Участник семинара: Но в этом случае нельзя сказать, что бегство от анимы — показатель силы мужчины.

Профессор Юнг: Нет, это касается только молодых мужчин. Он должен сбежать, чтобы войти в мир. Настоящее столкновение с анимой — одна из проблем второй половины жизни. То, что было правильным раньше, отмирает; предыдущие идеалы сгорают. Так нам следует понимать и изречение Ницше о переоценке ценностей: мужчина разрушает ценности своей юности и готовится к своему закату.

6. Сон семилетнего мальчика о мёртвой девочке в воде

Представляет г-жа А. Лейцингер.

Содержание: Я пошёл на озеро к причалу. Там были вкопаны в землю два бревна, чтобы швартовать корабли. Я уже рыбачил в этом месте раньше. Поглядев в воду, я увидел там одноклассницу, которая мне нравилась. Она была мертва. Её лицо было ещё совсем свежим. На ней был передник в красно-белую клетку. Пока я смотрел, её лицо начало распадаться. На нём появились широкие красные трещины. Мне вовсе не было страшно, в отличие от других снов о трупах, которые мне снились позже.

Г-жа Лейцингер: Драматическая структура сна выглядит так: начало сна определяет место действия: озеро, у причала.

Персонажи — сновидец и девочка в воде. В начале действия определяется активность сновидца и тема: раньше он приходил рыбачить, сейчас смотрит в воду. Перипетия: лицо девочки покрывается красными трещинами. Лизис содержится в последнем предложении: «Мне вовсе не было страшно, в отличие от других снов о трупах, которые мне снились позже».

Также сон можно разделить на две половины или две картины сна: в первой части сновидец стоит на причале, глядя в воду. Во второй части внимание сосредотачивается на девочке в воде, а сновидец превращается в зрителя.

Некоторые символы сна, например, девочка и причал, взяты из личного опыта и состояния сознания сновидца. Примерно к восьмому году жизни начинается переход к эго-сознанию, как мы уже замечали по предыдущим детским снам. Ребёнок вырывается из крайне тесной связи с семьёй; он уже приобрёл некоторый опыт мира, и либидо, до того привязанное к родителям, отделяется от них и часто обращается вовнутрь.

В нашем сне мы видим некоторые элементы реального опыта: девочка в воде — одноклассница, которая ему нравится. Причал — также знакомое место, куда сновидец приходил рыбачить в реальности.

С точки зрения сознания, причал — очень привлекательное место для семи-восьмилетних мальчишек, только начавших ходить в школу; от него веет духом приключений, других стран, корабли пристают и отчаливают, рыбаки забрасывают удочки или готовят сети. Можно даже самому постоять там с удочкой. На дне у пристани можно увидеть множество странных и интересных вещей: велосипеды, старые покрышки железные или свинцовые штуковины, иногда дохлую рыбу; короче говоря, мечта мальчишки, ищущего приключений.

Во сне мальчик отправляется к озеру, к воде. Это одни из самых часто встречающихся символов бессознательного. Я отмечу только два главных аспекта: первый — деструктивный аспект воды: в ней можно утонуть; второй — аспект исцеления, спасения, возрождения из воды. Сновидец подходит к воде, но остаётся на причале.

Причал напоминает символ моста, который мы уже подробно разбирали на предыдущих встречах. Однако мост означает сознание в продлённости, тогда как причал означает определённое состояние сознания: мост соединяет два берега, а причал обрывается в пустоту. Дальше можно двигаться только на лодке, с помощью которой можно путешествовать по водам, над глубинами бессознательного. Причал, оканчивающийся пустотой, это изолированный фрагмент сознания, который могут захлестнуть волны бессознательного, как пирс во время шторма могут затопить воды озера. Причал — намного менее безопасное место, чем мост; как говорится, «на шатком причале»[33]. Он находится между небом и водой, и ступивший на него теряет твёрдую почву под ногами, «повисая» чуть выше поверхности воды. Это то место в сознании, с которого можно легко соскользнуть в бессознательное.

Причал также представляет связь между землёй и водой. Это ведёт к подвешенному состоянию, что прекрасно отражает психологическую ситуацию сновидца. Ребёнок его возраста действительно висит между сознанием и бессознательным: у него ещё отсутствует прочный фундамент сознания. Ребёнок всё ещё связан с бессознательным, как опоры причала вкопаны в дно озера.

То, что говорил профессор Юнг о сознании примитивных народов, верно и для детского сознания: оно пока беззащитно и покоится на шатком основании; это ещё детское сознание, только вышедшее из первозданных вод. Волны бессознательного могут с лёгкостью захлёстывать его.

Сновидец — задумчивый наблюдатель, что полностью соответствует его подвешенной, неопределённой ситуации. Настоящее действие происходит в воде, в бессознательном.

На этот раз сновидец не рыбачит, а смотрит в воду, то есть погружается в бессознательное, зачарованный его неизведанными глубинами.

Взгляд в воду эквивалентен погружению в себя. Позвольте привести цитату из работы профессора Юнга:

«Тот, кто смотрит в зеркало вод, видит прежде всего собственное отражение. Идущий к самому себе рискует с самим собой встретиться. Встреча с самим собой означает прежде всего встречу с собственной Тенью. Это теснина, узкий вход, и тот, кто погружается в глубокий источник, не может оставаться в этой болезненной узости. Необходимо познать самого себя, чтобы тем самым знать, кто ты есть, — поэтому за узкой дверью он неожиданно обнаруживает безграничную ширь, неслыханно неопределенную, где нет внутреннего и внешнего, верха и низа, здесь или там, моего и твоего, нет добра и зла. Таков мир вод, в котором свободно возвышается все живое. Здесь начинается царство "Sympaticus", души всего живого, где "Я" нераздельно есть и то, и это, где "Я" переживаю другого во мне, а другой переживает меня в себе. <…> Обращение к бессознательному является для нас жизненно важным вопросом. Речь идет о духовном бытии или небытии. Люди, сталкивающиеся в сновидениях с подобным опытом, знают, что сокровище покоится в глубинах вод, и стремятся поднять его. Но при этом они никогда не должны забывать, кем они являются, не должны ни при каких обстоятельствах расставаться с сознанием, тем самым они сохраняют точку опоры на земле; они уподобляются — говоря языком притчи — рыбакам, вылавливающим с помощью крючка и сети все то, что плавает в воде. <…> Смотрящий в воду видит, конечно, собственное лицо, но вскоре на поверхность начинают выходить и живые существа; да, ими могут быть и рыбы, безвредные обитатели глубин. Но озеро полно призраков, водяных существ особого рода. Часто в сети рыбаков попадают русалки, женственные полурыбы-полулюди. Русалки зачаровывают»[34].

Согласно «Тевтонской мифологии» братьев Гримм, русалка — волшебное создание, имеющее много общего с дриадами, эльфами, водными духами, миссис Холле, нереидами, девами и т. п. Как показывают многие сказки (о водяной деве, о деве в пруду[35], о русалочке[36], о прекрасной Мелюзине[37] и так далее), все эти создания нуждаются в спасении. Русалки обычно видят сидящими на солнышке и расчёсывающими свои длинные волосы, при этом над водой видны только их тела до талии. Выходя на берег, они одеваются как человеческие девы, из можно узнать только по мокрым подолам юбок или завязкам передников. Как и сирены, русалки заманивают юношей на глубину своим пением. В немецких сказках ребёнок, упавший в колодец, попадает в руки русалки и должен сучить лён, как в сказке о миссис Холле. Однако русалки могут выступать и в роли помощниц, сопровождая утонувших в своё подводное жилище. В основном же русалка очаровывает юношу своим пением, привлекает своей красотой, ослабляет его волю и тянет его на дно. В них есть нечто бесстыдное и соблазнительное, очень удачно русалку изобразил Бёклин на одноимённой картине. Профессор Юнг так определяет русалку в ежегоднике «Эранос» за 1934 год: «Русалка — это ещё инстинктивная стадия, предыдущая стадия волшебной женской фигуры, которую мы называем анимой».

Nixie-эльфийка-анима представляет душу во всей её полноте, соединяя в себе плохое и хорошее: она порхает и переливается, как бабочка. Душа — это животворный демон, ведущий свои эльфийские игры над и под человеческой жизнью.

Итак, мальчик видит на дне озера свою бессознательную душу, свою аниму. Было бы естественно попытаться спасти девочку, вытащить её из воды, это ведь его одноклассница, к которой он чувствует эмоциональную привязанность. Но он стоит столбом и не может вмешаться — частый мотив сновидений.

Однако он отмечает некоторые детали: ещё свежее лицо и передник в клетку.

Передник — довольно странное облачение для анимы, обычно предпочитающей древние наряды. Более того, это школьная форма, не особенно модно. Это исключительно женская деталь одежды, предназначенная для защиты платья. В распространённых поверьях (согласно «Справочнику немецких суеверий») передник имеет разное значение: в рабочие дни его носят как защиту, а по воскресеньям как украшение. Цвет передника также имеет значение: во многих областях девушки, невесты, жёны и вдовы носят передники разных цветов. В Верхней Австрии невеста и подружки невесты надевают белые передники как символ невинности. Очень часто передник несёт определённо сексуальное значение, как в случае «лобкового покрова» «Skamskyte» на шведском острове Эланд. Утеря передника говорит о потере девственности, отсюда выражение: «бегать за каждой юбкой»[38]. Передник как таковой — атрибут женственности.

Иногда передник выполняет защитную функцию. По легенде Верхней Австрии, Святая Дева ловит паломников, падающих в Дунай, в свой передник, так что только одна душа остаётся дьяволу, который и сотворил водоворот. Когда человек, особенно маленький ребёнок, падает и не ушибается, венгры говорят, что он упал в передник Святой Девы; он называется «колени Святой Девы».

Передник — это также место трансформации: в сказках он часто превращает листья и хворост, который девочка несла домой, в чистое золото. В переднике святой Елизаветы еда для бедных превратилась в розы.

В карманах передника девочки прячут свои вещи. Хочу напомнить вам сон, в котором девочка пыталась оседлать льва и нашла в кармане передника волшебное зеркало[39]. Тогда профессор Юнг назвал передник областью Муладхары, тёмных инстинктов, низшим психическим центром.

Sch?rze (передник) — также синоним Scho?[40]; на диалекте мы называем Sch?rze "d'Scho?". Это слово имеет материнское значение. «Отдыхать на лоне природы» — природа или земля здесь выступает как Мать всего живого. Итак, в переднике скрыт секрет материнства.

Подводя итог, мы можем сказать, что передник несёт оберегающую и трансформирующую функцию, относящуюся к женскому полу.

Цвет передника в нашем сне также имеет значение: на девочке передник в красно-белую клетку. Красный и белый — это пара противоположностей. Королева в сказке о Белоснежке хочет ребёнка, белого как снег и красного как кровь. Белый символизирует невинность, красный — инстинкт и страсть. В алхимическом символизме белый означает женщину, femina alba[41]; красный же — мужчина, servus rubeus[42]. Ещё в античном сне появляются противоположности красный-белый. Старуха, Сивилла, хранительница древних жертвенных законов, должна сидеть между тисом с красными ягодами и миртом с белыми цветами. Материнский секрет таится между этими противоположностями[43].

Я считаю, что и красно-белый передник из нашего сна связан с чем-то подобным. Красно-белая клетка означает пересечение красной и белой полос, противоположности мужского и женского соединяются в этих пересекающихся линиях, так что в центре происходит coniunctio. В этом единстве таится секрет материнского лона, в котором зарождается новая жизнь.

Далее сон продолжается: девочка, одноклассница, лежит мёртвой в воде, но её лицо ещё не тронуто распадом. Через прозрачную гладь воды сновидец видит дно озера, где девочка лежит, как Белоснежка в хрустальном гробу, о которой в сказке также говорится, что и через три дня «она всё ещё выглядела как живая, и румянец не сошёл с её лица». Но Белоснежка так и лежала в своём гробу, не разлагаясь, тогда как во сне мы видим внезапную перемену: «Пока я смотрел, её лицо начало распадаться. На нём появились широкие красные трещины». Здесь во сне начинается то, что профессор Юнг называет энантиодромией, то есть события начинают развиваться в противоположном направлении. В философии Гераклита этот термин означает игру противоположностей в действии, предположение, что всё сущее превратится в собственную противоположность. Живое станет мёртвым, мёртвое — живым, юное состарится, а старое помолодеет, бодрствующее заснёт, спящее пробудится. Череда творения и разрушения никогда не кончится. Только что лицо девочки было свежим, и её цветной передник поблёскивал в воде, и вот её лицо начинает распадаться, его пересекают красные трещины.

Распад — жуткий процесс. Обычно дети боятся смерти, разложения. Трещины на лице напоминают о старых потрескавшихся картинах; однако эти широкие красные полосы больше похожи на стигматы святых, связанные со страданием и смертью. Трещины, знак распада, разложения, позволяют живым наблюдать процесс умирания. Умирание — переход из живого состояния в мёртвое. Труп соединяет в себе противоположности живого и мёртвого. Широко распространено поверье, что труп всё ещё проявляет некоторые признаки жизни; между живым и мёртвым всё ещё существуют связи, которые рвутся только после того, как покойник проходит несколько переходных стадий. В Тибетской книге мёртвых переход занимает сорок девять дней, это период между смертью и новым рождением. Важно, что величайший шанс на спасение даётся именно умиранием. Итак, здесь нам следует воспринимать мёртвое тело как прямое выражение и символ магической преображающей способности души, анимы.

Это приводит нас к собственно значению сна. Причал отражает психическую ситуацию сновидца. Взглянув в воду, он приближается к своему бессознательному.

Девочка на дне озера означает, что анима сновидца полностью погружена в бессознательное.

Передник показывает, что в образе девочки основное внимание сосредоточено на инстинкте, сексуальности. Это также причина того, что анима отделена от матери и перенесена на одноклассницу.

Как объяснил профессор Юнг в «Психологических типах», душа, наше внутреннее мировоззрение, в бессознательном представлена некими фигурами, обладающими характеристиками, соответствующими душе. Характер души в целом соответствуют внешнему характеру и содержит все атрибуты, которых недостаёт сознательному мировоззрению.

Сознательно сновидцу нравится девочка, то есть нечто очаровательное лёгкое, эфирное; бессознательное же показывает ему обратную сторону этого образа — инстинктивную, сексуальную.

Профессор Юнг утверждает, что персонификация анимы (здесь представленной одноклассницей) психологически всегда указывает на автономию персонифицированного содержания. Это содержание либо спонтанно воспроизводит себя, либо отдаляется от сознания. Такой раскол может развиться, если определённый комплекс несовместим с эго. Опыт показывает, что такой раскол зачастую образуется между эго и сексуальным комплексом.

В случае семи-восьмилетнего мальчика, речь вряд ли идёт о вытесненном содержании; мальчик ещё вообще не осознал это содержание, и оно сейчас встретилось с ним впервые, в форме анимы.

Наш сон можно считать дополняющим, поскольку он выделяет обратную сторону. Сон проливает на свет на очень специфический аспект бессознательного, инстинктивный характер этой анимы — в этом смысле это, вероятно, прямое выражение противостояния между эго сновидца и его инстинктивной природой.

Анима заставляет сновидца заглянуть в воду, где правит бессознательное, а сознание ослабевает, как и понятие времени, в мире водяных духов и русалок. Здесь протекает естественный процесс — умирание; в этом свете мы можем охарактеризовать этот сон как процесс, в котором нечто частично вносится в сознание, поскольку русалка/анима — это скрытая мудрость, тайное знание.

Только что девочка, со своим свежим личиком и клетчатым передником, была воплощением жизни и свежести; и вот она уже превратилась в труп, гниёт и распадается. Это умирание, однако, — не завершённый процесс, а переход, трансформация, включающая возможность перерождения. Вот почему русалка/анима во сне имеет черты жизни, трансформации: её элемент — вода — это в то же время элемент нового рождения.

Распад и смерть анимы показывает: то, что действовало раньше — старая, детская позиция — теперь отмирает и должно смениться чем-то новым. Сон демонстрирует напряжение между противоположностями верхнего и нижнего — эго сновидца, стоящего на шатком, ненадёжном причале, которому угрожают воды бессознательного, и анимой, живущей на дне озера и ведущей там свою собственную призрачную жизнь.

Заглянув в глубины и приблизившись к себе, сновидец, вероятно, избрал верный путь, хотя, как и многие герои сказок, он остановился на полпути, завороженный всемогущей анимой. Когда он утверждает, что вовсе не испугался во сне, очевидно, что он рассматривает умирание как нечто естественное и неизбежное. Пока он остаётся наблюдателем и не вмешивается в ход событий. Его проблема, а это, вероятнее всего, противостояние эго и инстинктивной природы, воплощённой в аниме, остаётся нерешённой, поэтому последующие сны о трупах уже становятся страшнее.

Профессор Юнг: В докладе мы услышали о нескольких интересных мифологических параллелях к отдельным символам. Однако послание сна, с моей точки зрения, окончательно не прояснилось. В чём оно состоит, как вы считаете?

Участник семинара: Мальчику показывают, что его подружка умерла.

Профессор Юнг: По меньшей мере нужно сказать: «Что-то произошло». Вообразите всю ситуацию: мальчику кто-то нравится. В нём начинают зарождаться нежные чувства, и вот он видит подругу мёртвой на дне озера. Это должно бы испугать его, и удивительно, что этого не произошло. Его заявление о том, что это зрелище не произвело на него особенного впечатления, выглядит немного подозрительно, не правда ли? Тем более мальчишки заявляют «ничего страшного» именно тогда, когда уже наложили полные штаны. Однако вот эта полуразложившаяся девочка лежит в воде — что это значит? Лучше всего подойти к этому сновидению как можно более непредвзято и спросить себя: что нам хочет сказать этот сон? А он говорит: куда бы ты ни отправился рыбачить, ты увидишь девочку, которую любишь, мёртвой в воде. Вот сообщение сна, но как нам его истолковать? Сон — как сама природа: он засовывает вам в ухо жука, но вы поскорее вытряхиваете его: «Фу-у-у, жук!». И вы забываете, как он на самом деле сложен. Попробуйте-ка на досуге перечесть все секреты жука! Мы никогда не поймём тайну этой жизни и этой вселенной, она слишком сложна, и то же верно для снов. Они падают нам на головы, как орехи с древа жизни, но эти орешки трудновато расколоть.

Итак, чтобы понять смысл этого, на первый взгляд, простого сообщения, нам нужно сначала внимательно рассмотреть каждую деталь. Начнём с места действия. Причал связывает воду и твёрдую землю. Земля — место, где мы чувствуем под собой прочное основание, где мы можем дышать и видеть. То, что мальчик во сне стоит на причале, означает, что он подошёл к границе между сознанием и бессознательным. Что это означает для него в реальности? Нам нужно сохранять всё очень простым и придерживаться образа: сновидец находится на земле и подходит к краю озера или моря. Что произойдёт, если он продолжит идти?

Участник семинара: Но он не может пройти дальше.

Профессор Юнг: Да, но если бы он всё равно продолжал шагать?

Участник семинара: Он попал бы в новый мир.

Профессор Юнг: Если кто-то плюхается в воду, вы называете это новым миром? Он уйдёт под воду. Это опасно, и сон предупреждает его: ты приближаешься к краю, к концу. Дело пахнет жареным, будь очень осторожен. Неопределённый элемент воды несёт в себе риск. Это первое утверждение сна. Но он стоит на причале, где швартуются корабли, это уже новый поворот. Здесь видна возможность пересечь озеро, проплыть по опасным водам. Это первоначальный образ рискованного предприятия. Для сновидца это означает, что он должен что-то сделать. Он подошёл к краю причала, к краю сознания, как мы часто говорим «я на краю». В этот самый момент всё обыкновенное отступает, и начинается приключение. Что сделал мальчик до этого момента?

Участник семинара: Он пошёл на рыбалку.

Профессор Юнг: А что это значит для маленького мальчика?

Участник семинара: Он вылавливает образы из бессознательного.

Профессор Юнг: В его возрасте рыбалка — это ещё игра, не имеющая ничего общего с профессиональным спортом. До этого момента он просто играл, вылавливая из этой мутной водицы всевозможные объекты. Рыбалка и охота — древние символы более или менее игрового приключения. И так продолжается, пока дело не становится серьёзным. Возможно, вы сможете привести мне примеры, когда охота пошла не так?

Участник семинара: История святого Губерта.

Профессор Юнг: Да, это даёт примерное понятие. Это история охотника, который в воскресенье увидел белого оленя и захотел добыть его во что бы то ни стало. Внезапно он видит между рогов оленя сияющий крест. Это добыча, о которой он и не мечтал: сам Святой Дух встретился ему в лесу. Ту же историю рассказывают и о святом Евстахии, ещё одном Губерте, так сказать. Многие люди взаимодействуют со своим бессознательным в игре. Они подобны рыбакам, которые ежедневно забрасывают удочки в бессознательное и даже «питаются» своим уловом: они тащат из сокровищницы бессознательного как плохие, так и хорошие вещи, они могут их культурно обсуждать, философствовать и даже читать о них в газетах. Но однажды они, как в сказке, поймают золотую рыбку. Что это может означать?

Участник семинара: Это может оказаться анима.

Профессор Юнг: Да, это древняя история о русалке, попавшей в сеть. Это существо, не обладающее душой и жаждущее её получить. И вот здесь начинается проблема.

Во сне мальчик также ведёт опасную игру в рыбалку, не подозревая, как она опасна. В этот момент сон говорит ему: «Внимание! Сегодня рыбы не будет, сегодня ты для разнообразия выловишь нечто другое, нечто чудесное». Что такого удивительного мы можем увидеть в воде?

Участник семинара: Себя.

Профессор Юнг: В гидромантии, к примеру, используют тёмную миску, наполненную водой — в современной Индии до сих пор практикуют этот вид гадания. Маленькие мальчики должны заглядывать в миску, после чего они впадают в транс и сообщают, что видят в воде. Схожая практика применяется с кристаллами. Существует параллель этому вглядыванию в собственное отражение — странное видение в гностическом мифе о ноосе и физисе[44]. Ноос — божественный дух, спускающийся сверху и смотрящийся в зеркало физиса. Он видит своё прекрасное отражение, и в этот момент физис хватает его и не отпускает: он пленён. Физис — как зеркало, в котором он отражается. Она — вода с тысячью рук, опасное бессознательное. Наш сновидец видит в воде не собственное отражение, а девочку, которая ему нравится. Так вода открывает свой секрет: девочка — физис, которая хочет схватить его и стащить в воду.

Но на девочке надет простенький передник. Что это за передник?

Участник семинара: Это кухонный фартук.

Профессор Юнг: Да, такие носят кухарки. Но почему на девочке фартук кухарки а не, к примеру, матери? Чем отличается кухарка от матери?

Участник семинара: Она противоположна матери и подчинена ей.

Профессор Юнг: Да, это та, на которую обращена привязанность ребёнка. Она тихонько суёт ему запрещённые матерью конфеты. Как писал Вильгельм Буш:

Была кухарка безупречной.
Тайком я наблюдал за ней.
Желал в любви поклясться вечной,
Спросив: «Ты хочешь стать моей?»[45]

Кухарка — женщина, в некоторых случаях идеально соответствующая аниме. Она готовит еду на кухне, а это место, где всё готовится таинственным образом Это матка, место появления на свет, которое в фольклоре часто связывается с готовкой, выпечкой или поджариванием. Представьте себе духовку, в которой выпекаются маленькие дети! Итак, кухарка — материнская фигура, которая в определённом возрасте может представлять аниму мальчика. На нашей прошлой встрече мы видели, что мать — носительница образа души. Обычно она остаётся таковой, пока не проявятся первые ростки сексуальности, и мальчик не сделает шаг вниз. В большинстве случаев он попадает в кухню, где находит нечто более соответствующее его уровню отношений. Ему проще иметь дело с кухаркой, нежели с матерью, поскольку в этом случае нет преграды инцеста. Однако в итоге он всё больше возвышает мать, пока она, так сказать, не взмывает в небеса. Но мальчик ищет кого-нибудь, с кем проще общаться, — Бога ради, никакого воспитания! Мальчишке очень выгодно, чтобы женщина баловала его, а не воспитывала. Поэтому мальчишки так легко привязываются к прислуге: кухня для них le lieu de raccrochage[46]. Затем, конечно, идёт школа; среди одноклассниц можно найти подходящую девочку. Девочка в воде — также школьница, но на ней надет кухонный фартук. И вместе с фартуком она обрела и скрытый за ним секрет. Но девочка мертва. Следовательно, мы можем говорить о срыве столь обнадёживающего процесса развития. Что это означает?

Участник семинара: Как и в предыдущем сне, мальчику следует отделиться от анимы.

Профессор Юнг: Да, разумеется, здесь мы видим в точности ту же ситуацию. Предыдущий сон даёт нам ключ к этому. В обоих случаях речь идёт о прощании с анимой. В предыдущем сне сновидцу нужно было проститься с анимой, которую он встретил в туалете. Он спустился ещё дальше, чем наш сновидец, который дошёл только до кухни. С определённой, возможно, более либеральной точки зрения, мы можем рассматривать развитие такой связи с анимой как нечто желаемое. Однако это развитие останавливается, и сгущается атмосфера желания и тоски. Образ мёртвой девочки как будто говорит ему: «Самый сладкий сон твоей жизни»[47] лежит на дне и распадается.

На девочке кухонный передник в красно-белую клетку. Госпожа Лейцингер верно определила значение двух этих цветов. Красный и белый — пара противоположностей. Среди прочего, это символ средневековой мистической свадьбы, представляющей единство красного и белого. В некоторых алхимических трактатах это соединение происходит в водных глубинах, к примеру, в Visio Arislei[48]. В этом тексте Табриций и Бейя (то есть красный раб и белая женщина) заперты в стеклянном доме на дне моря. Там ужасно жарко, и оба обильно потеют. Всё это происходит при помощи философа Арислея (речь идёт об Архелае, ученике Анаксагора) и его соратников, которые также заперты в этом стеклянном доме. Им нужно вновь оживить эту пару[49]. Философы описывают сознание, которое активирует скрытые противоположности в бессознательном и приводит их к мистическому единству. Стеклянный дом, место перерождения, символизирует матку. Чтобы понять значение красного и белого, нужно принять во внимание кое-что ещё: это также цвета преисподней, как нам известно из так называемого Откровения (Апокалипсиса) Петра. В «Мабиногион»[50] в подземном мире обитают белые собаки с красными носами и глазами. Как и матка, преисподняя также является символом бессознательного. Оба символа отражают потенциальное состояние бессознательного in utero — до рождения. Дихотомия двух этих цветов содержится и ещё в одной детали сна — своеобразном разложении трупа, при котором на лице появляются красные трещины. Очень наглядный образ: белая кожа растворяется, и становится видна красная плоть под ней. Можно сказать, вся девочка превращается в такой передник, представляя собой растворение противоположностей. Она возвращается в это растворённое состояние и становится красно-белым созданием подземного мира. Этот же процесс распада имеет место в алхимии, где putrefactio, гниение, приводит к перерождению. Распад связан с чернотой нигредо; как и тьма преисподней, это абсолютно бессознательное состояние. Если мы применим эту алхимию к нашему сну, то сможем сказать, что девочка попросту растворилась в бессознательном. Это выглядит как негативный конец, однако, напротив, он означает нечто позитивное: только так сновидец может разорвать свою привязанность к аниме. Почему этот сон был ему необходим?

Участник семинара: Потому что ему грозит одержимость анимой.

Профессор Юнг: И что бы это означало для него?

Участник семинара: Он остался бы «приклеен» к образу анимы и не вышел бы в реальный мир.

Профессор Юнг: От чего страдает мальчик, получивший такое послание? От материнского комплекса: он всё ещё слишком привязан к образу матери. Это типичный сон мальчика с материнским комплексом, который может привести к сильнейшей одержимости анимой. Чем больше льнёшь к «матери», тем больше зависишь от процессов, протекающих в бессознательном, и тем больше станут их архетипические и демонические силы.

С девочками происходит нечто похожее. Однако в их случае демонической силой может стать отец, тогда как мать играет другую, хотя и далеко не последнюю роль. Для женщины мать — не анима, поскольку анима — всегда притягательный, желаемый объект, — а сексуальный орган, матка. В случае негативного материнского комплекса у женщины можно часто наблюдать различные расстройства сексуальной функции, к примеру, менструальные расстройства и тому подобное.

В нашем сне в образе анимы слишком много от матери. У мальчика «чересчур много матери». Чтобы он смог отдалиться от «матери», сон посылает ему предупреждение: ты уже у края. Теперь время для приключения — реальной жизни, в которую ты до сих пор только играл. Можно было ожидать, что это причинит ему сильную боль. Но не следует удивляться, что это, по его словам, не так; как мы уже отмечали, большинство мальчишек ни за что — Боже упаси — не признают, что их что-то впечатлило.

Участник семинара: Но если подразумевается мать, почему во сне появляется одноклассница?

Профессор Юнг: Из-за его возраста. Я уже продемонстрировал вам, как анима постепенно принимает образ одноклассницы. Мать по определённым причинам уже не может представлять аниму; её место занимает кухарка или любая другая женщина в переднике; отсюда эта девочка. Она представляет мать — и потому должна умереть. И это необходимо. Если бы не этот нелепый передник, мы могли бы ещё сомневаться в желательности такого лизиса. Мы могли бы спросить, не лучше бы было, если б сновидец всё же влюбился в эту девочку, и не тревожный ли это знак — отсутствие нормального выражения его любви. И да, это было бы проблемой — если б не передник! Передник открывает нам тайные связи, через кухарку связывая девочку с матерью. Очевидно, что девочка — анима сновидца, и это составляет отличие от нормальных отношений. Любовная связь с анимой не может быть нормальной, это что-то из области фантастики. Мужчина видит в аниме своё женское отражение, и это опасно; анима преображает всё, до чего дотрагивается. Активизируясь, она визуализирует образ мужчины, его женской части, незримую часть, которую он носит внутри себя.



[1] Сессия 12 декабря 1939 года.

[2] Чтобы избежать повторов, доклад приводится в сокращенном виде.

[3] В переводе с швейцарского немецкого — «домик». Уменьшительное от Haus (дом).

[4] H. Bachtold-Staubli, Handworterbuch des deutschen Aherglaubens; Encyclopaedia of Religion and Ethics, ed. James Hastings; Jakob Grimm, Deutsche Mythologie.

[5] Thietmar von Merseburg (957-1018) — епископ Мерзенбургский, известный историк.

[6] Приводя примеры из истории, этнологии и мифологии, д-р Штайнер использует немецкое слово Abort (произошедшее от abgelegene Orte — «уединённое место»), устаревший синоним слова Toilette (от французского toilette, уменьшительного от toile — ткань. Первоначально выражение «cabinet de toilette» употреблялось в качестве эвфемизма.). Duden, Herkunftsworterbuch).

[7] В оригинале — английское water closet.

[8] Лат. «место».

[9] Huldinnen (множ. от Huldin), воплощения грации.

[10] Чудовище или ведьма, пожирающая детей. В фольклоре — также мертвец, ночами встающий из могилы и пьющий кровь живых.

[11] В древнегреческой мифологии Эмпуса — демон с ослиными ногами, вампир, ночной дух.

[12] Anima – греч. «душа».

[13] Fascinating – обворожительный, притягательный. Сомнительное утверждение, скорее оно происходит от латинского «fascinare» — околдовать, сглазить. (Duden, Herkunftsworterbuch).

[14] «Кровь, надо знать, совсем особый сок» — Мефистофель у Гёте.

[15] Лат. «выгребная яма».

[16] Буквально «срущий деньгами» — неиссякаемый источник денег.

[17] Лат. «сокровище из сокровищ».

[18] См. C. G. Jung, The Relations between the Ego and the Unconscious, CW 7, §§ 296ff; Archetypes of the Collective Unconscious, CW 9, §§ 51ff

[19] См. семинар 3, §7; C. G. Jung, Psychological Aspects of the Mother Archetype, CW9, § 156

[20] См. семинар 3, § 4.

[21] «Та, которой должно подчиняться». Rider Haggard, «She» (в оригинале цитата на английском).

[22] Лат. «мы рождаемся между фекалиями и мочой».

[23] Лат. «естественными путями».

[24] «Суд стариков», в оригинале выражение на английском.

[25] «Управленцев». В оригинале английское слово.

[26] Rider Haggard, She; She and Alien; Wisdom's Daughter.

[27] Книга Иоиля, 2:28.

[28] В оригинале — английское «nervous breakdown».

[29] Франц Овербек – лютеранский теолог, пастор, друг Ницше.

[30] Некоторые намёки можно найти уже в «Заратустре», например в «Дуду и Зулейка».

[31] С французского примерно переводится как «женщина, заставляющая бежать за ней».

[32] Фр. «вдохновляющая женщина».

[33] «Ein schwaiikender Steg» — качающийся, шаткий мостик или причал.

[34] C. G. Jung, Archetypes of the Collective Unconscious, CW9, §§ 43-52. Перевод с сайта jungland.ru.

[35] Две сказки братьев Гримм.

[36] «Русалочка» Ганса Христиана Андерсена.

[37] Мелюзина (сладкая как мёд) — героиня кельтской сказки, дочь короля и морской нимфы, которая в определённые дни должна была превращаться в рыбу или водного духа.

[38] Немецкий эквивалент «Schurzenjager» как раз буквально переводится как «преследователь передников».

[39] См. семинар 2.

[40] Может означать как «колено», так и «матка», «чрево».

[41] Лат. «белая женщина».

[42] Лат. «красный раб» или «красный слуга».

[43] См. том 2 английского издания.

[44] C. G. Jung, Religious Ideas in Alchemy, CW 12, § 410.

[45] Перевод Анатолия Яни. Немецкий вариант: «Jeder Jiingling hat nun ma! / Den Hang zum Kiichenpersonal». Английский: «Each young laddie will get hooked / on the beautiful kitchen cook».

[46] Фр. «место привязанности».

[47] Deines Lebens schonster Traum – цитата из Вильгельма Буша.

[48] C. G. Jung, Religious Ideas in Alchemy, CW 12, § 435. См. Artis auriferae, vol. 1, p. 146, и Julius F. Ruska, Turbo Phihsophorum, p. 23.

[49] В одной из версий жених, servus rubeus, полностью исчезает в невесте в процессе соития, и распадается на атомы в её теле. См. C. G. Jung, Religious Ideas in Alchemy, CW 12, § 439; and Rosarium Phihsophorum, p. 246.

[50] Цикл валлийских повестей.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

Статья

Символизм осы

юнг, сновидения

Читайте также

похожие материалы

Статья

Юнг говорит.

  class="castalia castalia-beige"