Статья

Слово о Винни Пухе (2002) Симург

СИМУРГ (Одинокая Птица)

Слово о Винни Пухе

(Матрицы шаманского опыта. Посвящения в сказках и обыденности.)

 

Винни Пух

 

 

1. Общие структуры мифа. Метафоры личного опыта?

2. Тайна Винни Пуха.

3. Деревянный Век. Путешествие в Верхний Мир.

4. Мёд не того сорта.

5. Бардо Пуха. Путешествие в Нижний Мир.

6. Наши дни.

 
 
 

Предварительные замечания.

В этом небольшом очерке мы не намереваемся однозначно решить все (или некоторые) проблемы нахождения (или не нахождения) изначальных шаманских корней в мифах и сказках; более того, мы даже не пытаемся эти проблемы сколько ни будь внятно поставить и определить. Мы совсем не по толтекски лишены намерения; единственным нашим скромным желанием является возможность пролить немного света в месте недостаточно освещённом и теперь нам самим интересно, к чему это может привести.

Некоторых сопутствующих и перспективных тем мы не коснёмся или коснёмся лишь вскользь, оставляя свободу самостоятельного поиска для читателя. Наиболее подробно мы хотим остановиться на историях о Винни Пухе, тем более этот персонаж уже пытались рассматривать другие достойные авторы и мы увидели определённые упущения в их работах. Особо внимательный и дотошный читатель может поставить нам в упрёк использование цитат без ссылок и кавычек, необоснованное толкование спорных моментов в свою пользу, слишком вольный подход, натянутость аргументации, неакадемичность в методологии и принципах, подтасовку фактов и вообще несерьёзность. Мы не будем пускаться в дискуссии по таким вторичным вопросам, но должны согласиться, что сей очерк не может быть официально тиражирован и не предназначен для какого - либо коммерческого использования, а является необязательным приложением к комплексу учебной и просветительской литературы, используемой в Шаманской Общине Клана Ворона.

Специально отметим, что на наш труд не распространяются никакие положения об авторских правах по той простой причине, что было бы большой ошибкой приписать его авторство одному конкретному двуногому млекопитающему с установленным социальным статусом, определёнными физиологией, поведением и ответственностью перед тем или иным сводом консенсуально выработанных правил. Но можно ли уличить в авторстве неустойчивый конгломерат идейно - смысловых аспектов реальности или динамическую систему изменяемых состояний самоосознания во всёохватывающей энергетической сети мироздания? Нам это неизвестно. Но мы уверены в том, что наш очерк написан при заинтересованном посредничестве духов и богов, перечисление имён коих заняло бы нескромно большое место.

1. Общие структуры мифа. Метафоры личного опыта?

"Чары прошлого сокрушены, пелена мифических грёз развеяна. Нет больше общества, которое было некогда учреждено богами, социум стал политико-экономической организацией. Схемы проецирования агрессии вовне, служившие ранее для консолидации групп, ныне способны лишь сеять раздор. Национальная идея с государственным флагом в качестве тотема лишь возвеличивает младенческое эго. Ритуальные парады служат целям своекорыстного тирана, фотографии святых патриотов как иконы официозного храма - местные стражи порогов, демоны-великаны. Церковное действо - ханжеская церемония по воскресеньям, а на оставшуюся неделю остаётся деловая этика и патриотизм" (Дж. Кэмпбелл)

 

Тема взаимосвязи мифов и ритуалов посвящений великолепно разработана замечательным антропологом и мифологом Мирча Элиаде(и мы не в силах удержаться от реверанса в его сторону); и хотя мы уверены в знакомстве читателя с его трудами, но всё же, прежде чем приступить непосредственно к Винни Пуху, мы пустимся в непродолжительные рассуждения общего характера, а в дальнейшем позволим себе внести определённые коррективы в некоторые выводы уважаемого Элиаде. Мы коснёмся мифологии, посвящений и особенностей шаманского путешествия.

Образцовым трудом мы можем назвать исследование Джозефа Кэмпбелла "Тысячеликий герой", в котором он разрабатывает теорию "мономифа", согласно которой все героические мифы о путешествии и испытаниях героя являются вариациями некого одного обобщённого сюжета: чудесное рождение героя, его богатырские подвиги, обретение сокровища или женитьбы на красавице, мудрое правление и загадочная смерть. Кэмпбелл считает главного героя метафорой эго, чудовищ сводит к бессознательным комплексам ("тень"), волшебная невеста это интеграция женского начала ("анима"), и как итог - становление потенциальной целостности личности человека ("самость"). Таким образом, путь героя становится путём возрастания сознания к совершенному состоянию, что в свою очередь неким парадоксальным образом становится новым современным мифом психотерапии.

Заметим, что термин "миф" и его производные ни в коем случае не несут отрицательного значения "выдумка", "небылица" и т.д. Не только древний человек непосредственно существовал в мифологическом пространстве, но и современные люди, кроме личностных (поведенческих) мифов - стереотипов, серьёзно исповедуют мифологию, например: демократия - высший и совершенный общественный строй; Путин спасёт (вариант - угробит) Россию; если я заработаю тысячу баксов, то стану счастливее; все мужики козлы … и тому подобное до бесконечности. Современные психотерапевты (напр. Стэнли Крипнер) разработали и удачно используют методы замены негативных личностных мифов (определяющих ролевые модели по невротическим сюжетным схемам) на более позитивные. Однако эта интересная тема для отдельного объемного рассмотрения.

Мифологичность - естественное состояние бытия древнего человека. По Элиаде это "история", которая включает создание мира Сверхъестественными Существами и всё, что за этим последовало - приход Героя Просветителя или Мистического Предка, их подвиги, их приключения, связанные с сотворением мира, и, наконец, их исчезновение. Эта священная история является образцовым примером: она рассказывает о природе вещей, она устанавливает все поведенческие, социальные и культурные нормы. Именно к этому знанию и получают доступ молодые члены общины при посвящении.

Чтобы сделать дальнейший ход нашего повествования более плодотворным, следует напомнить себе ещё о некоторых вещах. В отличие от Элиаде, при употреблении термина "посвящение" мы будем иметь в виду не столько совокупность обрядов и устных наставлений, "призванных радикально изменить религиозный и социальный статус посвящаемого", сколько сам процесс изменения и переживание этого изменения, то есть прямой экзистенциальный опыт.

Элиаде выделяет три типа посвящений:

1. Коллективные обряды, предназначенные для всех членов племени, связанные с достижением половой зрелости, другие возрастные посвящения.

2. Индивидуальные обряды вступления в тайное общество, союз, военное братство.

3. Индивидуальное мистическое призвание "свыше" для колдуна, знахаря, шамана.

Коллективным посвящением всегда руководят уже посвящённые члены племени, оно подразумевает драматические, подчас жестокие действия по отношению к неофиту - голодание, изоляция, ритуальные пытки, запугивание - целью которых было внушить человеку, что он умер, а потом воскрес или родился заново благодаря вмешательству сверхъестественных сил. Позже мы специально вернёмся к этому виду посвящений, когда будем рассматривать современность.

Нас же пока интересуют индивидуальные стихийные посвящения, когда соискателю шаманского пути приходилось уединяться в лесу, пещере, горах и в большей степени вести личный духовный поиск, чтобы пережить приключения не менее впечатляющие, но уже не инсценированные во "внешней" реальности. Элиаде намеренно избегает категоричного вывода - какая же форма посвящения является исторически и онтологически более первичной, индивидуальная или коллективная. Однако по высказываниям на сопутствующие темы можно догадаться, что более сложные по структуре и разнообразию элементов посвящения он считает поздней вариацией по сравнению с простыми и примитивными. С этим мы не можем согласиться, делая предположение о первичности личного опыта неких древних первопроходцев трансперсональных пространств (духовных миров), завещавших свои знания и пути последователям в виде особых координат (мифологем).

Так, например, подробно изученный учёными бурятский ритуал посвящения в шаманы, используемый до сих пор, предполагает разнообразные "внешние" действия, имитирующие и символически разыгрывающие основные переживания во время настоящего шаманского транса. Хотя это не говорит о том, что посвящаемые "внешним" способом шаманы чем-то хуже остальных. Поэтому, когда Элиаде говорит об удивительном сходстве посвящений по всему миру, мы видим в этом не сходство ритуалов и используемых символов, а универсальность (архитипичность) и повторяемость породившего их эмпирического опыта.

Большинство сценариев волшебных сказок это сценарии посвящений: здесь всегда присутствует мотив долгого и напряжённогопоиска чудесных предметов, который требует проникновения в другой мир. Многие фольклористы (например В. Я. Пропп) поднимали эту тему, обнаруживая, что испытания и приключения героев и героинь почти всегда переводимы на язык посвящения. Со временем передаваемые устно истории о создании мира и подвигах предков оторвались непосредственно от иннициационных ритуалов и стали волшебными сказками, связанных с воспитанием и обучением. Мы имеем дошедшую до нас и письменную тысячелетнюю традицию (египетские папирусы) и, что поразительно - основные сказочные мотивы почти не изменились.

Согласно теории О. Шмидта, основные сюжеты дошли до нас практически неизменными с очень давних времён - более 25 т. лет до н.э. До 17 - 18 века сказки рассказывались взрослым; для жителей сельской местности в Европе они являлись формой развлечения в зимнее время. Рассказывание сказок стало духовной потребностью, не чуждой и современному человеку.

М. Л. фон Франц в книге "Психология сказки" приводит возможный механизм возникновения сказок: когда у людей происходило нечто странное, сначала начинались разговоры об этом, так как сверхъестественный опыт всегда становился предметом всеобщего обсуждения и прояснялся в результате сопоставления с другими рассказами, близкими по теме. Так появлялись местные предания, передающиеся как сплетни. При благоприятном стечении обстоятельств происшедшее накладывалось и дополнялось уже существующими изначальными мифами.

Однако существовали люди, с которыми это "нечто странное" происходило гораздо чаще, чем со всеми. Более того, они намеренно вызывали переживания сверхъестественного и использовали их в своих целях. Таких людей мы называем сейчас шаманами, своим повседневным опытом они подтверждали реальность описываемых в мифах иных миров, населяющих их духов и богов - путешествуя по этим мирам и взаимодействуя с сверхъестественными существами. Имеются чёткие соответствия между дошедшими до нас деталями приключений мифологических персонажей и множеством зафиксированных этнографами и самими шаманами шаманских путешествий. Как свидетельствует антрополог М. Харнер, практикующий шаманизм и обучающий этому древнему знанию всех желающих, практически любой человек современной западной культуры, ничего не знающий о шаманизме, способен войти в транс и пережить настоящее путешествие в иную реальность.

Не подтверждает ли это наше предположение, что если такие особенности шаманского опыта, как Мировое Древо, путешествие в Нижний и Верхний Миры, смерть и возрождение, обретение духов покровителей и духов помощников, и проч. повсеместно представлены в самых древних мифах и обрядах посвящения, то своим возникновением последние обязаны первым древним людям, научившимся регулярно повторять шаманский опыт?

Наш вывод кажется оригинальным только по отношению к сказкам, но не сам по себе. Ещё У. Джеймс, автор классического труда "Многообразие религиозного опыта", отстаивал приоритет индивидуального религиозного опыта перед социализованной, институциализированной религией. Ибо Церковь, однажды учрежденная, живет, опираясь на традицию, но "основатели" каждой религии всегда черпали свою силу из непосредственного личного общения с божеством. Достаточно вспомнить Моисея, разговаривающего с Иеговой на горе Синай; Мухаммада, получающего сообщения от Аллаха через ангела Джибраила; Иисуса Сына Божьего; Будду, личным усилием достигшего Нирваны. Однако если в "библейских" религиях базовый религиозный опыт основателей признаётся неповторимым (или же он считался воспроизводимым лишь частично и только особыми личностями - каббалистами, аскетами, подвижниками - суфиями), то в "религиях чистого опыта", как их называет Е. А. Торчинов, - брахманизм (индуизм), буддизм, джайнизм и, с некоторыми оговорками даосизм, дана чёткая установка на регулярное воспроизведение трансперсонального опыта посредством занятий психотехникой. Более того, именно психотехнические практики признаются единственным сотериологическим (спасительным) средством, а не милость богов. В буддизме, кстати, боги просто вид живых существ, подверженных заблуждениям, страстям, рождениям и смертям, а веру в единого Бога Творца здесь считают серьёзным заблуждением.

По-видимому, шаманизм был первым "феноменом" религиозного характера, предполагающим возможность предпринять конкретное и индивидуальное путешествие. Если искусство исцелять, предсказывать, проводить церемонии, руководить общиной - сохранились в аграрных культурах, то умение перемещаться по ярусам Мироздания в состоянии транса (путешествовать) остаётся прерогативой только шаманов. То, что для рядового члена племени было космической идеограммой, для шамана становилось мистическим маршрутом. Но вопрос - откуда же взялись порой значительные расхождения в подробностях более поздних мистических опытах у каббалиста Меркавы, дервиша суфия, дзэн-буддиста, камлающего шамана, сдвигающего точку сборки толтека, молящегося христианина, и проч. - мы, к сожалению (или к счастью), не берёмся здесь рассматривать. Вместо этого мы предоставим слово мэтру Элиаде:

 

"Сходные шаманские ритуалы и парапсихологические возможности, сравниваемые с таковыми индоевропейских факиров, оккультными практиками Тибета и австралийских колдунов, аборигенов обоих Америк, а так же специфические шаманские техники и идеология (например, подъём по Дереву, магический полёт) - засвидетельствованы во всём мире и трудно объяснить их индийскими или месопотамскими влияниями. Равным образом широко распространены верования, касающиеся "Оси Земли", по которой возможна связь между тремя зонами Космоса… Весьма возможно, что шаманский опыт, в своих многообразных проявлениях, неотделим от человеческой жизни и является составной частью человеческого сознания, особым способом существования человека в мире".

 

Не скроем, что мысль о приоритете шаманизма для нас очень привлекательна и кажется убедительной. Мы приходим к выводу, что главный сказочный персонаж есть трансперсональный путешественник по иным (отдельным) реальностям; а в случае его самоотождествления с личным духом или родовым тотемом, он приобретает имя и обличье животного. В других случаях персонажи представляют собой сверхчеловеческие силы-энергии, взаимодействующие между собой.

Так семерых козлят - молодых неофитов - отнимает от матери и проводит через мистерию посвящения Волк - обычно покровитель и тотемный предок клана воинов. А в "Проглоченном Солнце" плагиатора Маршака мы угадываем мощные персонифицированные силы вселенной в вечной мистерии обновления: Великий Зверь Джябдара (крокодил), глотающий Солнце каждый вечер, Небесный Олень Хэглэн (он же созвездие Большой Медведицы, в качестве Медведя - главного тотема начиная с эпохи среднего палеолита), спасающий Солнце утром (см. О. Диксон «Шаманизм. Учение клана Ворона»). Так Солнце каждую ночь погружается во мрак Смерти и в первозданные воды. А утром, когда оно встаёт, Мир рождается заново, как посвящённый, выходя из пещеры, хижины или пасти чудовища.

2. Тайна Винни Пуха.

- Не вижу в этом большого смысла,- сказал Кролик.
- Нет,- сказал Пух скромно,- его тут нет. Но он собирался тут быть, когда я начинал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.
(А. Милн)

 

Винни Пух отлично прижился на российской почве, он вошёл в пословицы и анекдоты - стал неотъемлемой частью речевой деятельности не одного поколения. Сам "Винни Пух" Алана Милна представляет собой серьёзное и глубокое произведение классического европейского модернизма 1920-х годов, первоначально не предназначался для печати, а был написан для маленького сына автора. Нам он известен благодаря переводам Заходера, с "союзмультфильмовской" внешностью и голосом Леонова.

В 1976 г. вышла книга Бенджамина Хоффа "Дао Пуха", в которой с опорой на текст "Винни Пуха" трактуются положения древней китайской философии - даосизма. Нам хотелось бы раскритиковать сей опус, обвинив автора в определённых упущениях но, конечно же, этого не сделаем, ибо неизвестно куда и как занесёт нас самих. Впрочем, из В. Пуха получился очень симпатичный стихийный даос, несмотря на отсутствие признаков выполнения Пухом даосских психотехнических приёмов, что для нас послужило бы основным доказательством. Ниже мы попытаемся нарядить Пуха ещё и в шаманские одежды.

Особое уважительное отношение у нас вызывает книга В.П. Руднева "Винни Пух и философия обыденного языка", впервые вышедшая в 1994 г. и во многом являющаяся для нас вдохновляющим и направляющим примером. Для анализа "Винни Пуха" Руднев остроумно использовал самые различные гуманитарные дисциплины: аналитическую философию, логическую семантику, теоретическую лингвистику и семиотику, теорию речевых актов, семантику возможных миров, структурную поэтику, клиническую характерологию, классический психоанализ, трансперсональную психологию и проч. Мы постараемся учесть все его полезные находки в этих областях.

Алан Александр Милн был достаточно типичным английским писателем средней руки, автором пьес, детективов, комических рассказов и детских стихов. Хотя "Винни Пух" принёс ему мировую известность, сам Милн не придавал своему труду особого значения. Намереваясь написать лишь сказку, Милн опирался на приёмы и способы, характерные для сказок, но в итоге "В.П." приобрёл практически все признаки преимущественно мифологического произведения. Очевидно, будучи человеком талантливым, он воспроизводил мифологизмы интуитивно, (как сказали бы люди, мыслящие в более эзотерических масштабах - подключался к единому информационному полю) и, естественно, не имел понятия, что следует древнему образцу описания иных миров и действующих там сил. Однако в стремлении сделать главного героя по детски комичным, Милн допускает и ряд искажений, заставляющих нас считать Винни Пуха не очень то удачным исследователем шаманских пространств.

Мы видим в Винни Пухе начинающего трансперсонального путешественника, отождествляющего себя со своим духовным тотемным предком Медведем. В оригинале его имя выглядит так: Winnie-the-Pooh (Уинни-де-Пу), где имя Winnie - женское, сокращённое от Уиннифред (как Мэгги от Маргарет, а Бэтси от Элизабет), а Пух - мужская составляющая. Так как в мифологической (и оккультной) традиции имя тождественно его обладателю, то мы опознаём Пуха как андрогина, объединяющего в равновесии мужское и женское. По Блаватской андрогинизм - свойство древних Богов: Осириса, Зевса, Диониса; божественное имя Ях-Хова является андрогинным. Западная оккультная и алхимическая традиции представляют в виде андрогина достижение внутренней сгармонизованности, мудрости и бессмертия, а в Индии известны двуполые лики Шивы и Будды.

Медведь из-за зимней спячки ассоциировался с Луной, чередование периодов спячки и пробуждения делало медведя особенно значительным в символике инициативных обрядов. В североевропейской традиции медведь, а не лев является царём зверей. Это так же символ опасного аспекта инстинктов и бессознательного. В алхимии соответствует nigredo первоматерии; в христианстве иногда воплощает дьявола. Медведь - тотемный зверь многих славянских племён.

Что касается других персонажей, то мы считаем, что принадлежность их текуча и зависит от контекста, но, как правило, они просто обитатели иного мира (духи) или персонифицированные Природные силы. Особое место в "В.П." занимает мальчик Кристофер Робин, он выступает как существо высшее по отношению ко всем животным, для которых его высказывания о чём либо равносильно факту того, что так оно и есть. Всё-таки, видимо, К. Робин в какие то моменты парадоксально является с Пухом одним и тем же лицом, либо двумя аспектами (состояниями сознания) одной личности. Именно такой вывод напрашивается после первой главы, в которой мы узнаём, что Винни Пух лез за мёдом не с Пятачком (по мультфильму), а с Кристофером Робином, и именно последний бегал с зонтом и стрелял по шарику.

Наконец мы должны рассмотреть пространство и время, в которых живут и действуют персонажи. Время в "В.П." практически отсутствует, как и в любом другом мифологическом мире; действие происходит никакого числа и ни в каком году. Часы в доме Пуха давно остановились на "без пяти одиннадцать", но дни недели упоминаются часто (кроме сакрального Воскресения и неудачного Понедельника). Лишь в конце второй части книги актуализируется идея линейного времени, отделяющегося от циклического (мифологического), когда выясняется, что К. Робин вскоре уйдёт в большой взрослый мир и героев охватывает эсхатологическое отчаяние. Что касается пространства, то каждый легко проведёт параллели мира "В.П." с шаманской моделью построения Мироздания. Мы видим Мир Леса с дубом в центре его, ограниченный со всех сторон от Внешнего Мира Водой, которая изолирует не только Лес, но и героев друг от друга в главе "наводнение". Очевидно это тот же самый мир, что кельтский "остров яблок" (он же Авалон) или славянский остров Буян.

Отсылкой к такому миру с нефизическим пространством и циклическим временем (изменённому состоянию сознания) являются обычные для повествований словесные формулы: "В некотором царстве, в некотором государстве" или "За тридевять земель", "За семью морями" и т. п. Наш "Винни Пух" не исключение, в оригинале начинаясь со следующих слов:

 

"Однажды, давным-давно, вероятно, в прошлую пятницу, жил был Винни Пух, жил он в лесу сам по себе" (здесь и далее перевод В. П. Руднева и Т. А Михайловой).

3. Деревянный Век. Путешествие в Верхний Мир.

 

"И наши тела распахнутся как двери вверх, в небеса,
туда, где привольно лететь, плавно скользя…"
(Б. Гребенщиков "Елизавета")


"Произрастил Господь Бог из земли всякое дерево
и дерево жизни посреди рая…" (Ветхий Завет)


"У Лукоморья дуб зелёный…" (А. С. Пушкин)

 

Дерево - это центральный объект пространства, композиции и сюжета "В.П.": всё действие происходит в Лесу, а большинство героев живут в деревьях. Кроме того, на дереве Пух спасается от наводнения; с дерева Кристофер Робин наблюдает за происходящим; дерево служит символом открытия Северного Полюса; дерево-дом Филина падает от бури; образованный деревьями круг - Гелеоново Лоно, в финале олицетворяет вечность. Но с самым универсальным сюжетом мы сталкиваемся в первой главе, где Пух залезает на дерево в поисках мёда; ему не удаётся добыть мёд, но он начинает писать стихи, что безусловно является реминисценцией к мифологеме священного мёда поэзии в поисках которого взбирается на Мировое Дерево Иггдрасиль бог Один в "Младшей Эдде".

Образ Мирового (Космического) Древа проходит через историю всех древних цивилизаций. Заведомо неполная схема разделения этапов развития общества по векам: Каменный, Бронзовый, Железный, а так же легендарные Золотой, Серебряный, Медный - должна быть дополнена и "Деревянным" (Дендрическим) веком. К сожалению, вещественных памятников от той эпохи не сохранилось. Нетленными оказались лишь духовные памятники в форме кодированных текстов, среди них и мифологема Космического Древа. Это древо прорастало сквозь три главных мира: царство Богов, земную область людей, Нижний мир мёртвых и духов, соединяя Вселенную в неразрывное целое.

Зачин многих русских наговоров и сказок звучит: "На море Океане, на острове Буяне стоит дуб зелёный" или "На море Океане, на острове на Кургане стоит белая берёза, вниз ветвями, а вверх кореньями" (сравн. Каббалистическое Дерево Сефирот). А вот история про попытку Винни Пуха путешествовать в Верхний Мир начинается так:

 

"Однажды во время прогулки по Лесу он подошёл к открытому месту на середине Леса, а в середине этого места стояло огромное дубовое дерево и с верхушки дерева раздавалось громкое гудение".

 

Среди священных деревьев дуб занимал первое место у древних евреев, кельтов, суфиев, славян. У индусов Кришна, играющий на флейте под священным деревом, был центром творения. Ацтекская модель - человек взбирается на дерево, а по сторонам изображены боги солнца и смерти. Христианский Искуситель, явившийся в виде змея, обвившегося вокруг дерева - древний мистический знак жизненной энергии; в скандинавской мифологии первая человеческая пара была сделана именно из дерева. В алхимии дерево со знаками семи планет представляет собой первоматерию.

Обрядовая тема влезания на деревья и священные столбы встречается как в обрядах взросления, так и в высших формах посвящения. Мифически-обрядовый комплекс дерева и столба, являющихся посредниками между земным и небесным мирами, принадлежит древней охотничьей культуре, вокруг них происходят самые важные религиозные церемонии. Читая у Элиаде: "присутствие символики центрального столба у весьма древних народов, таких как Ашилпа в Австралии и Пигмеи Семанга, а так же наличие символики "Центра Мира" на доисторических памятниках говорит о том, что здесь мы имеем дело с очень древними космологическими представлениями" - мы, конечно же, считаем, что имеем дело с запечатленным опытом древних шаманов.

Однако шаманы хорошо знают, что непосвящённому попасть в Верхний Мир практически невозможно, в этом смысле Нижний Мир более доступен. Подобное путешествие требует обширных знаний, максимума усилий и помощи от духов-союзников. Так чем же из этого арсенала обладал Винни Пух, и чем закончилось его предприятие?

Первую попытку попасть в Верхний Мир Пух предпринял в одиночку, единственным подспорьем ему была лишь магическая песня, как называют её шаманы - песня Силы. Она пришла к Пуху спонтанно, но не стала его "гимном силы, с помощью которого он может созвать духов, лечить, путешествовать по отдалённым мирам Вселенной"; единственным её содержанием была жалоба на то, что пчёлы слишком высоко строят свой дом. Именно исход столкновения Пуха с духами, охраняющими "мёд", определяет успешность его путешествия.

Пчёлы, надо сказать, - символ красноречия и трудолюбия, выступают здесь как "страж порога", тождественные всем монстрам и грифонам мифов и сказок, охраняющим сокровища (принцессу, Живую Воду, и т. п.). Такое препятствие никогда не преодолеть чисто физической силой, но лишь усилием духа. Закономерное и болезненное падение с дерева не останавливает Пуха, он обращается за помощью к Кристоферу Робину. Как мы уже упоминали, К. Робин является существом высшим по сравнению со всеми персонажами, и вот здесь то нам и начинает мерещится, что А. Милн перевернул всё с ног на голову, что на самом деле именно мальчик Робин дерзает быть шаманом и обращается за помощью к своему животному силы - Медведю.

Как бы то ни было, получив синий воздушный шар и ассистента себе в помощь, шаман Пух вымазывается с ног до головы в грязи, задумав обернуться тучей и обмануть пчёл. Однако, видимо он не слишком искушён и в шаманском искусстве хубилху; подобравшись к мёду вплотную, он вновь терпит неудачу. Как сообщает Пух Кристоферу Робину, "пчёлы что-то заподозрили". Не помогает ни магическая практика вызывания дождя, исполненная К. Робином, ни новая песня Силы Винни Пуха, призванная убедить пчёл в том, что он "вовсе не медведь".

 

"- Я только что подумал и пришёл к важному заключению, кричит Пух,- это пчёлы не того сорта. Определённо не того сорта. Поэтому я склонен думать, что они и мёд делают не того сорта!"

 

Участие Кристофера Робина оказывается решающим и в вызволении Винни Пуха из его подвешенного состояния между мирами, выстрелом из ружья он достаточно мягко возвращает незадачливого шамана "с небес на землю". Так завершается инициационное испытание Пуха, ещё целую неделю находящегося не в состоянии опустить вниз онемевшие от долгого держания шара руки. (Позиция Встречающего Солнце).

4. Мёд не того сорта.

"Чтобы хорошо выполнить работу, шаман должен обладать личной силой" (М. Харнер "Путь шамана")

 

Основным и сильнейшим мотиватором поведения Винни Пуха является мёд; именно чрезмерная страсть к мёду толкает его на путешествие в Верхний Мир и, как мы позже убедимся, в Нижний Мир тоже. Поначалу мы пребывали в некотором замешательстве относительно интерпретации этого феномена (или субстанции).

В. П. Руднев считает, что мёд это индикатор сексуальности Пуха, при упоминании о котором Пух впадает в состояние, близкое к сексуальной ажиатации. В самом деле, Винни и сам называет мёд своей радостью, а следующий фрагмент даёт основания приравнять мёд к психической энергии либидо:

 

Винни Пух"И я пошёл бы осторожно, чтобы не спугнуть, и я настиг бы Банку Мёда и, прежде всего облизнул бы по краешку, притворяясь, как будто там ничего нет, знаешь ли, а потом я бы ещё погулял и вернулся, и стал бы лизать до самой середины банки, а потом…"

 

Однако мы далеко не поклонники оголтелого фрейдизма и не можем удовлетвориться такой интерпретацией. Прежде всего, мы согласны с К. Г. Юнгом, употреблявшим термин "либидо" не в узком значении только сексуальной энергии, а в смысле психической энергии вообще, как фундамента всего психического. Это роднит либидо с основополагающей теорией китайской психотехники о жизненной энергии "ци", с понятием индийских йогов "прана", а так же с толтекской и общешаманской "Силой". К тому же голодный Пух в пятой главе чувствует слабость и тревогу, что является и симптомом "потери души" (Силы).

Итак, Пух, претендуя на роль поэта, культурного героя, вождя и шамана, должен обладать личной силой, мистические источники которой находятся в иных реальностях. И он алчет Силы, безудержно стремиться к ней, не умея справиться с препятствиями и самой Силой, попадая в различные смешные (по версии А. Милна) ситуации.

5. Бардо Пуха. Путешествие в Нижний Мир.

"Гроты и горные пещеры значили много в доисторических посвящениях и их первозданная сакральность ещё требует расшифровки в семантических модификациях." (М. Элиаде)


"В подземной земле слышен гул соловья…"(Б. Гребенщиков "Менуэт")

 

Все мифы и саги о спуске в подземные глубины в определённой мере строятся как обряды посвящения: спуститься живьём в Ад, смело выступить против демонов и чудовищ - то же самое, что пройти испытание при посвящении. Мы напоминаем, что стать посвящённым означает родиться заново, поэтому обыгрывание ритуальной смерти имело очень большое значение. Символически смерть выражалась как спуск под землю (мир мёртвых), заглатыванием рыбой или чудовищем, возвращением в материнское чрево, запертостью в ограниченном пространстве, проходе между двумя движущимися жерновами (скалами), а так же по очень тонкому (с волос) или очень острому мосту. Всё это подчёркивает то, что происходящее не имеет отношения к обыденности Среднего Мира.

Путешествие в Нижний Мир - гораздо более распространённая тема в истории человеческой цивилизации, чем путешествие в Верхний Мир, что связано, как мы уже говорили, с большей простотой его совершения. Это отчётливо видно на примере истории, изложенной в "Божественной Комедии" Данте, когда отправиться на Небо невозможно до того, как будут пройдены все круги Ада.

Так вавилонские и ассирийские обряды, связанные с Таммузом и Иштар, вращаются вокруг возможно самого раннего из зафиксированных путешествий в Нижний Мир. Датируется миф примерно 4000 г. до н.э. Это миф о Матери Богине Иштар, спустившейся в подземный мир в поисках священного эликсира, который единственный мог бы вернуть к жизни её мёртвого сына Таммуза. Знаменитые Элевсинские мистерии Древней Греции основывались на сошествии Деметры в подземный мир, чтобы спасти свою дочь Персефону.

Среди историй об удачных путешествиях и путешествиях, закончившихся приемлемым компромиссом с духами Нижнего Мира, есть другие, как например миф об Орфее, спускающимся в Ад, дабы освободить свою возлюбленную Эвридику.

Конечно, мы со всей ясностью осознаём, что путешествия Винни Пуха не только не соответствуют классическим образцам шаманского опыта, известного нам по трудам антропологов и из шаманских сказаний, но и что более перспективным было бы рассмотрение других сказочных историй. Например, мы вспоминаем сказку о молодильных яблоках, когда герой при помощи духа Волка спасает своих братьев, добывает и яблоки и прекрасную невесту, оказывается убит и возрождён живой водой. Но нас особенно интригует Винни Пух в качестве неунывающего неудачника, прототипом которого является Орфей. Некоторым образом Пух навязчиво требует нашего пристального внимания, надеясь, что правда о нём станет, наконец, известна человечеству.

Классическое шаманское путешествие в Нижний Мир начинается, как правило, с того, что путешественник достигает трансового состояния и обнаруживает дыру в земле, расщелину, пещеру, дупло в дереве, жерло вулкана и т.д., переходящие в тоннель, ведущий вниз. Цель - обретение животного-союзника, получение совета у него, восстановление сил, встреча с духами предков, поиск потерянной души другого человека и его исцеление, сопровождение души умершего, решение проблем целого племени. Во второй главе Вини Пух предпринимает попытку спуска в Нижний Мир по причине всё той же - мёд!

 

"Он весело гуляет по Лесу, размышляя, что бы он делал, если бы он был не он, а кто-то другой, но вдруг попадает на песчаный откос и обнаруживает в нём большую дыру.

- Так-так,- сказал Винни Пух,- если я что-нибудь понимаю, то дыра - это Кролик, а Кролик - это Компания, а Компания - это Еда и Послушай Как Я Хмыкаю и всё такое."

 

Кроличья нора вызывает в нашей памяти ещё одно в высшей степени шаманское произведение, а именно "Алису в Стране Чудес" Кэрролла, особенно нас пленяет трогательное описание практики употребления галлюциногенных грибов. Но мы обращаем внимание на то, что в обоих случаях в качестве проводника (психопомпа) выступает кролик, вот только для Винни Пуха он приобретает несколько зловещие черты, начиная с того, что вовсе отказывается вступать с ним в общение.

 

"Он сунул голову обратно в дыру и говорит:

- Хэлло, это ты, что ли, Кролик?

- Нет.- говорит Кролик чужим голосом"

 

Однако Пух оказывается настойчив и всё же попадает под землю, где, наконец, почти бесконтрольно овладевает мёдом. Дальнейший ход событий хорошо известен, обжорство прекращается лишь "когда у Кролика совсем ничего не осталось".

Мы очень уважаем мнение В. П. Руднева, утверждающего, что эпизод с застреванием Винни Пуха в норе суть переживания повторного рождения при холотропном дыхании (или сеансе ЛСД терапии), проводящемся с целью снятия психологической травмы (IV Б.П.М.). Но в русле нашей парадигмы мы считаем Пуха застрявшем в состоянии, похожем на клиническую смерть; то есть его душа (варианты - астральное тело, тело сновидений, двойник, тень, тонкое тело и т. д.) оказалась не в состоянии опять соединиться со своей физической составляющей. Вслед за жителями Тибета мы назовём это состояние Бардо (Бар - между, До - двумя), что согласно "Тибетской Книге Мёртвых" означает состояние человека от момента смерти до нового воплощения или выхода из круговорота перерождений. С целью помочь душе (а если точнее - агрегату сознания) умершего избегнуть нового рождения в мире сансары, над телом в течении многих дней читают особые наставления, направляющие душу в её посмертных странствиях по Бардо. Мы убеждены в том, что Кролик и вызванный на помощь Кристофер Робин потратили немало усилий, чтобы сделать нечто обратное - вернуть Пуха в Средний Мир в его собственное физическое тело, но похожими методами.

 

"Кролик встопорщил усы и говорит, что протолкни они Пухa внутрь, так он и останется внутри, и, хотя никто так не рад видеть Пуха, как он, но существует, дескать, естественный порядок вещей, в соответствии с которым одни живут на деревьях, другие - под землёй, а третьи…

- Ты имеешь в виду, что я никогда не выберусь оттуда?- говорит Пух.

- Тогда,- говорит Кристофер Робин,- есть только одна вещь, которую мы можем сделать. Надо подождать, пока ты снова похудеешь.

- А как же долго я буду худеть?- спрашивает Пух тревожно.

- Да уж неделю, как минимум придётся.

- Неделю!- мрачно говорит Пух.- А что я буду есть?

- Боюсь, ничего,- говорит Кристофер Робин,- чтобы быстрее похудеть. Но ведь мы будем читать тебе.

Медведь попробовал вздохнуть, но понял, что и этого ему теперь не дано

- Может тогда читайте мне какую нибудь калорийную книгу, способную поддержать Медведя, которого заклинило в Великой Тесноте.

Итак, целую неделю Кристофер Робин читал такого рода книгу, между тем Пух чувствовал, что становится всё тоньше и тоньше. И, наконец, Кристофер Робин сказал:

- Теперь!"

 

Конечно, Винни Пух родился заново, к тому же описание вытягивания его из норы напоминает обряд кувады, когда муж, чтобы помочь рожающей женщине, проделывает магические действия, связанные с символическим рождением.

Мы констатируем, что Медведь Пух является своего рода толтекским охотником за Силой, уже победившим двух первых врагов человека знания - страх и ясность, но прочно застрявшим на третьем. Он обладает мистическим опытом, учится исследовать новые уровни существования, учится преодолевать препятствия в своих путешествиях. Столь неудачные эпизоды, рассмотренные нами выше, это лишь начало пути, трудные инициации, могущие послужить уроком и нам. Но, читая дальнейшие главы А. Милна, каждый сможет обнаружить, что Пух вполне результативно отправляется в шаманское путешествие в интересах своего клиента Иа и находит его хвост; потом дарит Иа Полезный Горшок, хоть и пустой (пустой по даосски, естественно), но способный вместить Силу (мёд). В дальнейшем Пух пытается вступить в контакт с "союзником", выслеживая Буку с Бякой, Слонопотама, Ягуляра и Щасвернуса, спасает Пятачка во время наводненья и получает за победу над силами хаоса от Кристофера Робина священные предметы творчества. Пух так же открывает Северный Полюс, который, что интересно, выглядит как "столб, воткнутый в землю". И в прочих дальнейших приключениях Пуха его здоровая сила, добродушие и континуальное наитие утверждается над комплексом неполноценности, расчётом и дискретным коварством.

На всём протяжении книги Пух неизменно использует стихи в трудную для себя минуту, как правило, он их напевает. И это не удивительно, ведь повторение ритмически сходных отрезков речи, а так же пение и музыка первоначально обладали ритуальным значением, служили для вызова и общения с духами.

В самой последней главе К.Робин посвящает Пуха в рыцари, рассказывает ему о существовании Внешнего мира, о вещах и явлениях, наполняющих Внешний мир, и о взаимоотношениях между ними. Он так же показывает Пуху зачарованное место - Гелеоново Лоно, где растут то ли 63, то ли 64 дерева, которые никто не может посчитать даже привязывая к ним ленточки (это напоминает нам то японский сад камней, из любой точки которого видны все камни, кроме одного, то китайскую "И-Цзин", когда из 64 гексаграмм полноты бытия действует одна, а 63 остаются потенциальными). В этом зачарованном месте Кристофер Робин преподаёт медведю практику "неделания", при помощи которой они могут всегда встретиться опять.

 

Винни Пух"Это было единственное место в Лесу, где вы могли бездумно сидеть, а не вскакивать сразу и бежать в поисках чего-то другого. Сидя здесь, Кристофер Робин и Пух могли видеть весь мир, раскинувшийся перед ними, пока он не достигал неба, и, таким образом, весь мир был с ними в Гелеоновом Лоне…

- Но что мне нравится делать больше всего, это - Ничего,- говорит Кристофер Робин.

- А как ты делаешь ничего?- спросил Пух.

- Ладно, это когда люди спрашивают тебя: Что ты собираешься делать, а ты говоришь: Да ничего, а потом идёшь и делаешь.

- О, понимаю,- говорит Пух.

- Это значит просто идти одному, прислушиваться ко всем вещам, которых раньше не мог слышать, и не досадовать ни на что.

- О!- говорит Пух.

- Пух, когда я, ты понимаешь, когда я не буду заниматься Ничем, ты будешь иногда приходить?

- Только я?

- Да, Пух!

- Ты тоже будешь здесь?

- Я обещаю, что буду, Пух".

 

 

 

6. Наши дни.

"До основанья, а за тем…" (коммунистическая мантра)

 

"И пока старая, умирающая культура и мораль ещё не сменились новыми, в это глухое, опасное и болезненное безвременье, человек должен снова заглянуть в свою душу, увидеть, как вздымается в ней зверь, как играют в ней первобытные силы, которые выше морали" (Г. Гессе)

 

Мы могли бы ещё долго обсуждать и мусолить мотивы посвящения и шаманского путешествия, находя их снова и снова в сказках, фантастических романах, кинофильмах, стихах и даже анекдотах. Такое мощное вторжение мифологического материала мы не в силах объявить совпадением или собственными пристрастными спекуляциями. Тем не менее, многие считают современного человека существом исключительно историческим, а реальность, в которой он стремится жить - радикально десакрализованной. Мы же склонны верить в то, что внимательный анализ поведения современного человека, его верований и идеалов, а так же сновидений, может открыть скрытую там мифологию и следы забытых религий. Как пишет М. Элиаде: "Можно было бы показать, например, что современные праздники и развлечения нерелигиозного общества, публичные церемонии, зрелища, спортивные состязания, организации молодёжи, пропаганда и лозунги, массовая литература - всё это сохраняет структуру символов, ритуалов и мифов".

Стремление человека структурировать свою жизнь и восприятие реальности по образцу мифа можно назвать фундаментальным. Этим пользуются сейчас политические организации, религиозные секты, коммерческие корпорации; этим ещё совсем недавно на протяжении шестой части суши пользовались тоталитарные идеологи.

Так умерший в 1924 г. В. Ульянов деперсонализовался до состояния духовного первопредка. Рождая в себе Ленина, человек далее должен был жить "по-ленински", чему способствовали многочисленные учебные истории мифологизированной биографии. Научившись жить по-ленински, человек освобождался от тревог, сомнений, страхов, т.е. становился "совершенным". Процесс рождения "внутреннего Ленина" растягивался на долгие годы и делился посвятительными ритуалами на несколько этапов: октябрёнок, пионер, комсомолец, член. При этом посвящаемый как бы проживал не только свою жизнь, но и образцовую жизнь архетипа. Немаловажными были магические операции с именем, когда акцент смещался с личного, даваемого при рождении имени, на иннициатическое, добываемое в посвящении; в итоге потерять сакральное имя "комсомолец" становилось куда страшнее, чем собственное - Вася Пупкин. Ритуальные шествия 1 Мая и 7 Ноября, приуроченные к переломам с зимы на лето и с лета на зиму, были призваны восстановить в изначальном блеске время революционного первоначала и сделать демонстрантов соучастниками тех героических событий; в эти моменты бытовое и рутинное время отменялось (хотя бы по видимости), уступая место блаженному единению с Курсом Партии. Можно вспомнить и магические сексуальные обряды КПСС - несмотря на заявления с трибун, что секса у нас нет, роль бань и охотничьих домиков в партийной практике несомненна.

Показательным примером живучести даже изуродованных почти до неузнаваемости, деградировавших и потерявших первоначальный смысл ритуалов посвящения являются так называемые неуставные отношения в армии. Их исток находится во временах смены матриархата патриархатом, когда в охотничьих и военных тайных мужских союзах происходило разделение на "дедов и молодых", неофитов и посвящённых. Матрицей дедовщины можно считать краткую характеристику обрядов посвящений у племён Австралии, сделанную М. Элиаде:

 

"1. Подготовка священной территории.

2. Отделение новичков от их матерей и женщин вообще.

3. Их сбор в лесу или изолированном лагере, где их будут наставлять в религиозных традициях племени.

4. Некоторые операции, которым подвергают новичков; особенно распространены обрезание, удаление переднего зуба, удаление волос, насечки на коже и т.д.

В течение всего обряда посвящения новички живут в особом режиме, проходят через определённое число испытаний, табу и пищевых запретов, а порою избиений и пыток".

 

Неудивительно, что после всех издевательств многие совершенно серьёзно считают армию школой жизни.

Теперь, в эпоху Водолея, когда возможно, меняются сами древние мифологические образцы, предвещая трансформацию человечества, многие уверены в необходимости возврата к древним традициям и практикам, обнажившимся при свете сознания. И мы, в преддверии окончательного торжества шаманизма, призываем к решительному освоению миров восприятия и разотождествления с тленной физической формой для рывка в Вечность.

 

Август - Сентябрь 2002 г.

© иллюстрации: Елена Адарченко

творчество

Читайте также

похожие материалы

  class="castalia castalia-beige"