21. ОГОЛЯЯ ДУШУ



Распутин, божий человек,
Не угодил святым недаром —
Святее был святых он тех,
Что послужило им ударом.
Хлыстом назвали — пулю в лоб,
И это божье назначение?
Неслыханная брань и стеб
Откуда? С вашего веления?
Распутин — пацифист, пророк,
Служил во имя благоверья,
За что изгоем был для тех,
Кто не узрел его учения.
Войну — долой, крестьянам — хлеб?
«Вот это дьявол, как он смеет»
Любить последний царский след
И в головы их «ересь» сеять?
Синод Священный не посмел,
Князья окраин век не ели,
А заговорщик в ад поспел
Сквозь красные пороги Невы.
— Ирина Нестерова

Было время, когда я грезил о Церкви…
О Церкви, созидающей пространство для людей, способных мыслить шире, более открыто…
О Церкви, что вселяет мужество, прежде всего, в тех, кто ощущает свою незначительность, в тех, кто считает себя грешниками.
Я мечтал о юной Церкви.
Ныне сны рассеялись.
По прошествии 75-ти лет я решил молиться за Церковь.
— Кардинал Карло Мария Мартини


Вольнодумец

Нью-Йорк, Нью-Йорк,
США


Из вестибюля Trump Tower доносилась громкая несвязная речь. Запах ладана вызывал жжение в носоглотке. Чувствительные рецепторы не давали Т. К. собраться с мыслями. Он нетерпеливо шагал из стороны в сторону, подергивая галстук.
Синий костюм-тройка придавал его виду солидности — вынужденная мера для успешного сокрытия многовековой истории семьи. Роль окружного прокурора была ему не по душе, но другого способа подобраться к мирскому злу, оставшись незамеченным, он не находил.
Кто-то уже во второй раз пытался дозвониться до администратора, но кроме встревоженного шепота и прерывистых звонков телефона в вестибюле не было слышно ни звука.
Неффалим остановился у окна и избавился от галстука. Из номера открывался роскошный вид на ночной Манхэттен. Где-то под носками его начищенных оксфордов метались рои суетливых людей, покрывая улицы муравьиной вуалью. Прислонив лицо к стеклу, он погрузился в сон, отыскивая среди множества постояльцев знакомый голос.
Запах ладана все резче въедался в нос, но Неффалим не удавалось расслышать шаги. Это говорило об одном — в логово нагрянули незваные гости.
— Очнись… — в его сознании шептал женский голос.
Нежные губы коснулись виска, и он очнулся.
Оголив руки до предплечья, мужчина обернулся и взглядом распахнул входную дверь. Играя скулами, он с вызовом смотрел в темноту. С каждой секундой жизнь за окном плавно замирала — человеческий глаз слеп.
— Не хватило смелости прийти в офис? — крикнул тот, наконец-то услышав шаги гостя.
— О, сегодня я был там, — послышалось из темноты.
Вкрадчивый голос парализовал слух. Такое случалось, когда равные вибрации сталкивались в узком пространстве. И даже апартаменты Trump Tower были недостаточно просторны.
Проделав путь до порога, гость остановился.
Полные губы Т. К. изогнулись — на этот раз его братец явился в собственной личине.
Долговязый, светлый, со старательно зачесанными волосами. Нелепый шарф свисал с его длинной шеи, добавляя еще большей диспропорции к неудачно подобранному силуэту. Засунув руки в свободные карманы, гость язвительно улыбнулся.
Вокруг не было никого, способного заметить, что эти двое — нечто большее, чем человеческие создания. Слухи о бессмертных и самых могущественных созданиях на Земле были для смертных устаревшим мифом, кое-как помогающим интерпретировать древние тексты.
— Вот только дальше приемной меня не пустили, — продолжил гость, осматривая комнату. — А жаль… Златовласая напомнила мне некогда прекрасную Лилит.
— Буду ждать, пока соединит, — ответил Т. К., вскипая.
— А вот это вряд ли, — прошипел тот.
Сердце закачало адреналин.
— Насколько нам известно, связь в Межмирии плохо ловит.
Самодовольная улыбка гостя, словно красный цвет для быка, врезалась в глаза Т. К,. Вспышка гнева была настолько сильной, что панорама задрожала, а когда он, словно раненый зверь, ринулся к гостю — и вовсе разлетелась на куски.
Фарфоровое лицо мужчины налилось краской, а глаза затянуло непроглядной тьмой. Теперь, когда брат явился к нему в собственной плоти, он с легкостью мог свернуть ему шею, и пусть даже тот вскоре очнется.
— Предупреждаю в последний раз.
Степенный голос был усилен настолько, что его с легкостью могли услышать на Таймс-сквер. Однако для смертных время остановилось.
Из ушей гостя хлынула кровь.
— Сколько еще ты будешь его спасать? — прокряхтел он.
— Столько, сколько потребуется.
Задыхаясь от руки брата, намертво приклеившей его к полу, гость ехидно улыбался.
— Не строй из себя Ангела, ты свое отлетал.
Всматриваясь в черноту его глаз, Т. К. не увидел там ничего, кроме собственного отражения, и, вспомнив глаза Лилит, с ненавистью к самому себе сломал лукавому шею.
В лужице крови поплыли деревянные стружки дорогой мебели. Вибрации разнесли в пыль и зеркальные створки, продолжая кружить их в воздухе.
Отрешенно глядя на гостя, Т. К. возвратил миру время. Собрав все необходимое, прихватив из сейфа антикварную чашу и копье, он скрылся в сбежавшейся на крик горничной толпе.
Оказавшись на улице, он вежливо поприветствовал женщину-швейцара.
— И откуда здесь столько ладана? — удивленно бормотала она.
Из вестибюля послышался долгожданный ответ администратора.
— Нет-нет, что вы! Мы все предусмотрели… Нет, его там больше нет.
Т. К. огляделся по сторонам и, ощупав свои карманы, достал пачку сигарет.
— У вас не найдется…
— Да-да, разумеется! — ответила она, схватывая на лету.
— Простите меня за это. Совсем скоро вы забудете.
Не понимая, о чем идет речь, женщина смотрела, как тот вальяжно вынимает бумажного убийцу и подносит его ко рту. Как только тот коснулся пламени, Т. К. виновато улыбнулся и растворился в огне. Шокированная женщина выронила зажигалку и, отмахиваясь от увиденного, в ужасе сползла по стене. 

Вольнодумец

11
универсальное число магии.

 

Аркан Сила
получение дополнительной силы, мощи, энергии для осуществления своего предназначения.

Чаша и Копье
символы мужского и женского начала. 

Вольнодумец

 

Корниэль бездумно расхаживал по коридору отеля «Best Western».

Монотонные шаги по покрытой временем кладке раздавались эхом на весь этаж. Потолки были невысокими, и через какое-то время он почувствовал себя некомфортно.

— Клаустрофобия? — спросил незнакомец.

Роскошный классический костюм-тройка, белая рубашка с шелковыми лентами вместо бабочки, кожаные оксфорды, начищенные до блеска, и густые темные волосы, изящно уложенные набок — молодой человек будто бы прибыл из 20-х.

Мужчина подошел из-за спины.

Корниэль обернулся, но так и не узнал его, и, нахмурившись, высунул руки из карманов.

— Алистер, — представился гость с подчеркнутым уважением.

Корниэль сделал шаг назад.

— По всей видимости, вы уже знакомы со мной. Заочно.

Голос его был мелодичным. В мимике прослеживалась уверенность.

Мужчина улыбнулся. Его белоснежная улыбка была чрезмерно выразительной на загорелой коже.

— Увы, — коротко ответил Корниэль, делая вид, что о таком слышит впервые.

Протянув руку, гость снова представился:

— Алистер Кроули.

Запах дорогого парфюма встал в горле и Корниэль спазмически закашлял.

— И откуда столько учтивости? — спросил он, отойдя от мужчины на метр.

Кроули впал в краску. Если бы Корниэль не был уверен, что видит лукавого, он подумал бы, что тот смущен.

— Возможно, вы не знаете обо мне, но я о вас наслышан вдоволь. Досадно, что мне не довелось поздравить вас первым.

Это была первая встреча Корниэля с лукавым, потому он смотрел в глаза Кроули с захватывающим интересом.

— Угодник Прац нашептал? — съязвил Корниэль, стараясь выглядеть уверенно.

У Кроули это лучше получалось.

Казалось, в глубоких стеклянных глазах ангел видел собственное отражение.

— Что вы, я не имею дел с ищейками Ока.

Не успев закончить фразу, Кроули обернулся, и, прилетевший откуда не возьмись ворон, сел на его в запястье.

Корниэль улыбнулся, хотя в этом было что-то очень странное, что-то неправильное, даже зловещее. Дикая птица в коридоре отеля — обычным это не назовешь.

Когда Алистер замолчал, Корниэль посмотрел на него слегка озадачено. Выглядя чудаковато, Кроули шептал себе что-то под нос, и Корниэль пытался оценить происходящее.

Сбежать и показаться трусом было не допустимо, позвать лукавого следом — тем более. Корниэль мысленно призвал Блейка, но единственным, кто присоединился к их обществу, был еще один ворон.

Вдруг Корниэль почувствовал странные вибрации и его качнуло.

— В чем дело, мистер Поуп? Никогда не встречали «даймонов»?

Корниэль разинул рот, чувствуя себя так, будто с него выкачали весь кислород.

— Значит, так вы себя зовете?

Пока Корниэль представлял всевозможные чины лукавых, перед ним взмывали крохотные частички пепла. Черные, они клубились, создавая безформенные очертания.

— Нет-нет, — отрезал Кроули, — Я — Суверен!

В последние слова он вложил намного больше экспрессии.

Постепенно из горстки пепла выросло существо. Корниэль не встречал подобных тварей в Вершине — толи сфинкс, толи лев, вокруг шеи которого вились скользкие змеи.

Закатив рукава, Корниэль зарычал. Инстинкт самосохранения сделал его кем-то иным. Когда тот попытался откинуть существо в сторону, его самого отшвырнуло в стену, и тот рухнул на пол.

— Неплохо для первого раза.

Довольно улыбаясь, Алистер похлопал в ладоши. Улыбка перешла в короткий смешок. Существо замурчало, и Кроули погладил верного друга по голове.

— А эти глаза чего стоят!

Растерявшись, Корниэль отошел на несколько шагов и принялся тереть лицо.

— Это не поможет! — кричал Кроули.

Его голос эхом доносился до ушей Корниэля. Отошел он недалеко, но казалось, будто тот в надутом пузыре.

— Выровняй дыхание!

Долю секунды Корниэль молчал, не зная, на что решиться. Он не желал слушать лукавого, но столкнувшись с подобным впервые, сделал, как тот сказал.

Пузырь лопнул.

— Они должны учить тебя, а не играть в «квесты».

Кажется, его забавляло то, как он играл с тоном собственного голоса.

Алистер был уже близко — так близко, что смог похлопать ангела по плечу.

— Убери руки! — отрезал тот и отошел.

Пусть он и противился, но прикосновение лукавого почему-то вызвало в нем достаточно приятное ощущение.

— Что тебе нужно?! — нетерпеливо воскликнул он.

Было удивительным, что постояльцы не сбежались на эти вопли. Какими бы толстыми ни были стены «Best Western», Корниэль кричал уже нечеловеческим голосом.

— Я показал тебе твою силу. Истинную силу.

— Это сила зверя!

Злость Корниэля снова вскипала в венах.

— Сила, которую ты можешь использовать правильно.

— И откуда лукавому знать, что есть правильно, а что нет? — с отрешенной гримасой говорил Корниэль.

На его лбу выступила испарина.

— Ниоткуда. Как, впрочем, и Старейшинам. Это решать только тебе! И не лукавый я, не-лу-ка-вый.

— И кто же тогда? Ангельский радар здесь не ловит.

— О да, льстецы запрятали тебя хорошенько. Что весьма предусмотрительно.

Кроули скрестил руки. На одной из них показался Ролекс.

— Да и ты не церковный служащий, — тонко подметил Корниэль.

— Разве что Священного Синода.

Кроули рассмеялся и даже Корниэль улыбнулся против своей воли. Ему тут же пришло в голову, что лукавый может его очаровать.

— Или СС…

Улыбка ангела сменилась презрением.

Кроули громко вздохнул.

— Оказывается, сплетни долетают и до Вершины…

— Да ну? — парировал Корниэль.

— Хм. Видимо, поэтому единственного человека, который заботился обо мне во время глубочайшего кризиса и нищеты, отправили в концлагерь за сотрудничество «с врагом Рейха франкмасоном Алистером Кроули»? 1937 год — погугли.

Наблюдая за его импульсивной мимикой, Корниэль молчал. Ему все еще не давало покоя присутствие шипящих змей.

— «Пустынный демон» мне не хозяин!

Кроули с пренебрежением отзывался о лукавом вседержителе, что еще больше ввело Корниэля в ступор.

— Подумай над этим, — подмигнул он, сбавив пыл, — В тебе есть потенциал. Но я не стану просить тебя идти за мной. Я и сам когда-то любил, знаешь ли...

— Зверь? Любил? Очень смешно!

Смех Корниэля разлетелся по отелю.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно может любить твоя темная сторона.

Мой смешок, кажется, его ранил. Удивительно, но это было так.

— Почему я оказался самым страшным человеком в мире? Почему при звуках моего имени креститься начинают даже неверующие? Да потому что я нанес тяжелейший удар существующей парадигме! Это я объявил о сакральном, священном значении эротизма! Это я возродил наследие Иштар, Марии, Елены! И это я открою тебе правду. Любовь есть Закон, Любовь в соответствии с Волей!

Сощурив черные как ночь глаза, Кроули щелкнул в пальцы, от чего в груди ангела больно зажгло.

— Покажи своего «Зверя»! — крикнул он повелительным тоном, и Корниэль выгнулся дугой.

В глазах потемнело. Стало горячо — что-то обжигало его изнутри. Он прерывисто дышал, пытаясь сдерживать тряску.

Кроули снова щелкнул в пальцы, но теперь Корниэлю небыло больно.

Обездвиженный, он чувствовал, как по телу разливаются нотки томления — теплые, воздушные. Его лицо исказилось в неминуемом блаженстве. Ангел сомкнул глаза, и руки вожделения унесли его в неизвестность.

— Это — твои чувства к Софи, — едва слышал тот краем уха, — Без страха, контроля и нелепого чувства стыда. Знание откроется тебе лишь тогда, когда ты примешь Себя! Считай это моим авансом.

 


Корниэль

И если Свобода — это бесстрашие, страх потерять тебя — лучшие в мире оковы.


Я бродил по коридору, размышляя обо всем, что произошло с нами за последние несколько дней. Мимо меня пронеслась молодая итальянка, с ужасом сторонясь пернатых. Это было каким-то зловещим, устрашающе-красивым зрелищем. Тишину нарушил приближающийся Блейк.
— Не надумай там себе чего лишнего. Ты всем нам нужен живым. Ну, почти всем. Око просто жаждет тебя уничтожить.
— Ты умеешь подбодрить.
Наклонившись к одной из птиц, Уильям погладил ее по челу.
— Удивительные создания — вороны. Кто-то заботится о тебе, сынок.
— Что ты имеешь в виду?
— Это тотемное животное, болван. Кому-то очень хочется тебя защитить, — вернувшись ко мне, ответил Блейк.
— Кто-то послал их, чтобы защитить меня?
— Нет, они остановились в номере напротив. Разумеется! — буркнул Уильям в свойственной ему манере.
После этих слов атмосфера заметно разрядилась. На моем лице воссияла улыбка.
Неужели мой Хранитель все еще присматривает за мной? Но… ведь вороны были любезны с Кроули. Легкий озноб пробежал по моей коже и улыбка тут же исчезла.
— Но почему тогда Око не дает мне шанса? Неужели они не хотят найти правду?
— Они не хотят, чтобы Знание заполучили лукавые.
— И что? Теперь прятаться от битвы целую вечность?
— Думаю, им и здесь хорошо, — закряхтел Блейк, завалившись на пол. Затем он достал обтянутую кожей флягу и сделал глоток. — От Ганса никаких вестей.
— Еще бы! Мы вне радара.
— У нас есть способ связи.
— И какой же? — я завалился рядом.
— Нужна голубая роза... Как те, что по дороге в Архив, помнишь?
— Ты про ту кочерыжку, что валяется в моем багажнике?
— Что? — дернулся Блейк. — И вы молчали?!
— Да ты и не спрашивал так-то, — замялся я. — Где Софи?
— Софи у себя, готовится ко сну. Да где ты витаешь, Корниэль? Ганс! Ганс может быть в беде!
— Ганс — предатель! Он испил Источник и как трус сбежал! Я знаю о его отце!
Плеснув содержимое фляги в мое лицо, Блейк плотно сжал губы.
Я замолчал.
— Ганс не предатель, — холодным тоном произнес Блейк. — Не смей произносить при мне этих слов.
— Что это? — спросил я, обтирая лицо поношенной футболкой.
Это была футболка Марти, в которую я облачился сразу же после дождя. Она объехала всю Европу и срочно нуждалась в стирке. Я скривился.
— Святая вода, недоумок, — буркнул Блейк, насупив брови.
— Будь это бурбон, я бы охотно угостился.
— А тебе никто и не предлагал, — пробубнил Уильям и толкнул меня плечом.

Софи

Изогнувшись всем телом, я достала пачку чипсов с заднего сиденья. Блейк был в отеле, а Корниэль уселся за руль, приглушив магнитолу.
— Как ты? — прошептала я.
За последние несколько дней все только и спрашивали меня о моем самочувствии, совершенно позабыв о том, кому было хуже всего.
— Все в порядке, милая, — ответил Корниэль, погладив меня по щеке.
До этого он неподвижно сидел на водительском месте, даже не вставив ключ зажигания. По всей видимости, ему хотелось отложить наш отъезд еще на несколько дней.
— Чего ты боишься? — спросила я, указав на ключ.
Немного помявшись, Корниэль ответил:
— Сделать что-то неправильно.
— Можно все делать правильно, но жизнь пролетает за считанные секунды. И что же, если ты допустишь ошибку в одну из них, все остальное исчезнет?
— Нет, — ответил Кэл.
Иногда мне казалось, что я говорю какими-то особыми словами, даже не понимая, о чем. Как будто они идут из глубин самого Источника, оттуда, где таится вся правда.
— «Правда!» — вдруг воскликнула я. — Я кажется знаю, где ее искать!
Корниэль озадачено посмотрел на меня.
— О чем ты говоришь?
— Источник! Нам нужен Источник!
— Я не понимаю...
— Если Ганс пытался осушить Источник, наверняка он что-то искал!
— Когда он впервые привез меня в Исиль, его слова звучали так: «Лунное озеро — это ничто иное как незаметный проход между мирами».
— А когда я сделал свой первый глоток из Источника, женскими руками, что вынули меня из его вод, были руки Фрейи, однако Один четко дал понять, что в обычное время этим занимается Трузс! «Truth», Софи! «Истина» покинула Вершину, и Ганс отправился на ее поиски! Вот почему он главный подозреваемый, когда дело касается Источника!
— «И я пробудила Его и запечатлела Его в Свете Воды пятью печатями, дабы отныне Смерть не имела Силы над Ним». София-Премудрость, Троевидная Протенойя — Апокриф Иоанна!
— Триединая Богиня! — восхищенно выкликнула я. — Выходит Лилит...
— Это одно из имен Истины! Вспомни миф о том, как первая жена Адама покинула Эдем, так как была независимой и свободной!
Я начала вспоминать слова Изабэль и рассказанную ею историю изобретения рун:
— Когда Один впервые испил из Источника, ему было недостаточно того, что он увидел, а потому, он подвесил себя вверх-ногами на дереве Иггдрасиль, провисел там девять дней и тогда увидел рунический алфавит, который в последствии и передал людям!
— Выходит так Ганс видится с Лилит и скрывает свои путешествия от «радара»... Он путешествует в Мироздание через Источник!
— Но это значит...
— Что? Что это значит?
— Дейдра считает, что мой потомок оставил в Мироздании тайник — копию Источника, жидкость в котором смешанна с его кровью. Ключ к его нахождению хранится в моей ДНК-памяти. Если Ганс путешествует через воды Источника, то он должен знать то место, где находится этот тайник! Это как вход и выход, понимаешь? Дейдра хочет добраться до Истины и уничтожить ее, тем самым поработив все человечество!
— Это какой-то портал?
— Именно!
— Но откуда Гансу это известно?
Сжав мою руку, Корниэль отвернулся. Затем я почувствовала, как он вздрагивает от проступивших на глаза слез.
— Я люблю тебя, — шепотом сказала я.
— Я тоже очень сильно люблю тебя, Софи. И если с тобой что-то случится, я — всего лишь мертвец, не более! Ты — то, ради чего я хочу жить. И я никому не позволю причинить тебе боль. — сказал он и чмокнул меня в лоб.
Мне нравилось, когда он так делал. Такие моменты не забывают. Они с тобой до последнего вдоха. А, возможно, и после. Ведь «рай» вполне может быть отражением самых счастливых моментов. 

Вольнодумец

Марсала, Сицилия,
Италия


Корниэль всю ночь не мог уснуть. Он перебирал в голове все услышанное и сказанное им самим за последние пару суток. Он размышлял о жестокой смерти четы, о спасении царских детей, о медальонах на их шеях и драгоценной шкатулке с письмами от Григория.
Чем больше он концентрировался на Романовых, тем старательней его настигала мысль о побеге. И, как бы он ни старался, судьба «низошедших ангелов» произвела на него ужасающее впечатление. 
— Что ты ищешь? — просила Софи, застав Корниэля, тайком перебирающим литературу.
— Ш-ш! — пригрозил он пальцем и продолжал искать. — Я же видел его…
— Что видел? — Софи выглядела озадаченно. Странное поведение ангела не осталось без внимания. Сделав паузу, он саркастически насупил брови.
— Да ладно, думаешь, я спятил?
— Твои глаза, по крайней мере, все еще меняют цвет.
— Это красиво, — расплылся он в улыбке и вернулся к поискам.
Но Софи настаивала на своем. Положив ладонь на очередной апокриф, она твердо потребовала:
— Сейчас же расскажи мне все!
Настойчивость Софи сделала свое дело, Корниэль подчинился. Улавливая запах теплых круасанов, которые девушка принесла к завтраку, он не мог сконцентрироваться.
— Не думал, что буду хотеть есть больше, чем говорить с тобой, — пошутил он, расплывшись в идиотской улыбке, за что получил подзатыльник.
— Все, все, успокойся!
Взяв Софи за руку, Корниэль привлек ее к себе и оперся на бампер. Уткнувшись носом ей в шею, парень прошептал:
— Мы уедем отсюда далеко-далеко… Представь только, там целый мир, и он ждет нас. Оазисы, великие города, искусство, музыка — истинная красота!

— Все хорошо?
Софи развернулась и подарила любимому нежный поцелуй.
— Конечно, и будет еще лучше, — ответил он и прижал девушку к себе. — Но сначала я покажу тебе кое-что.
Приложив ко лбу девушки ладонь, Корниэль закрыл глаза.


Т. К.

Нью-Йорк, Нью-Йорк,
США


22
единство противоположностей.

Аркан Луна
сокровенное сияние скарабея, нашего истинного Я; тайное «семя Света».

— Как ты это сделал?
Софи вертелась на одном месте, рассматривая совершенно безлюдный Таймс-сквер.
— В кои-то веки здесь ни души?
— Я воспроизвел твое прошлое… эм-м… выборочно.
— Хочешь сказать, это то самое место? — на глаза Софи наворачивались слезы, которые она старательно сдерживала. — Я не смогу, — прошептала она, поднимая голову к небу.
— Сможешь. Я-то знаю.
Смирившись с неизбежным, девушка набрала побольше воздуха в легкие.
Кругом царило космическое безмолвие, и только два до боли знакомых голоса постепенно увеличивали громкость.
— Это моя вина! — кричала худощавая женщина в клетчатом костюме. — Я была последней эгоисткой, я совершенно не уделяла вам внимания! Она же девочка… Каждой девочке нужна мать!
— Нет, Эдвидж, это все я! — перебивал ее мужчина.
Поправляя сбившиеся от ветра рыжие локоны, он нервно сжимал плотные губы, пытаясь идти как можно быстрее.
— Я пытался забрать у нее то, что принадлежало ее семье. Мы должны все исправить.
Издалека донесся звук бьющегося стекла…
Софи вздрогнула.
Осколки витрин пролетели сквозь них, словно стаи крохотных птиц, и легковой автомобиль, мистически замедляя падение, воспарил в воздухе.
Шлепок — и они снова оказались в номере отеля.
Вцепившись в Корниэля, Софи судорожно дышала.
— Тише... — шептал он, целуя девушку в макушку. — Запомни, Софи, люди заблуждаются. Но это, — рука легла на ее грудь, — никогда не лжет. То, что способно поднять со дна твоей души то немногое, что от тебя осталось, и есть правда. Это и есть Ты. Лукавые сделали бы это и без твоего побега… Значит, в этом нет твоей вины. 

Корниэль

То, что я сказал тебе тогда, не было основной причиной нашего побега. Она молча уходила на задний план, оставаясь тенью в лучах твоей улыбки.
Мне так нравится, когда ты улыбаешься… Я не позволю тебе снова плакать. По крайней мере, не от грусти.
Как много случилось за последнее время… Иногда мне кажется, что я прожил несколько жизней, и время уже не ждет. Но с тобой оно будто идет пешком, в то время как мы — за штурвалом Bugatti. 

Вольнодумец

Марсала, Сицилия,
Италия


До рассвета оставалось не больше часа, однако тьма стояла кромешная. В отеле Best Western было неестественно тихо, впрочем, как и всегда.
Корниэль и Софи покинули номер. Не сказав Блейку ни слова, они направились в вестибюль. Они шли, не останавливаясь, вцепившись руками в бесценное приданое. Апокрифы, средневековые карты, родословная первых ведьм, старенькие гримуары и история Ковена Млечного Пути — чего только не уместилось в ангельский саквояж. Но главное хранилось в их памяти.
— Когда мы сможем перенестись? — еле слышно спросила Софи.
Идеально подобранный образ подчеркивал ее женственность и вид состоятельной иностранки: маленькое черное платье едва прикрывало колени, а роскошные кудри вальяжно покрывали изящную спинку. Теперь она практически дотягивалась до губ возлюбленного — утонченные лодочки удлиняли ее и без того модельные ножки. Софи остановилась, позволив ему открыть перед ней парадную. И они без колебаний, с полной беззаветной готовностью двинулись вперед. 

Читать далее 22. Повенчанный с Вечностью

Комментарии
Отзывов еще никто не оставлял
Предзаказ
Предзаказ успешно отправлен!
Имя *
Телефон *
Добавить в корзину
Перейти в корзину