Глава 7. Руины Древних Храмов

Карл Юнг

Liber Novus,

Liber Secundus

Глава 7

Руины Древних Храмов (80)

(81, 82)

Ещеодноприключение произошло со мной: перед взором раскинулись широкие луга –ковер изцветов – пологие холмы – свежий зеленый лес вдалеке. Я вижу двух незнакомых странников: старого монаха идолговязого мужчину с детской походкой ивыцветшей красной одеждой. Когда они подходят ближе, я узнаю в высокомкрасноговсадника. Как он изменился! Он постарел, его рыжие волосы поседели, аогненно красныеодежды износились, стали потрепанные и убогие. А другой? С брюшком,видимо, емуне плохо живется. Но его лицо кажется знакомым: Боже правый, это жеАммоний!

Какиеперемены! И откуда эти люди, такиеразные, пришли? Я подхожу к ним и желаюдоброго дня. Оба глядят на меня, перепуганные,и крестятся. Их ужас побуждает меня посмотреть на себя: я весьпокрытзелеными листьями, что растут из моего тела. Я приветствую их второйраз,смеясь.

Аммонийвосклицаетв ужасе: «Изыди, Сатана!» (83)

Красный:«Проклятыйязыческий сброд!»

Я:«Но,дорогие друзья, что с вами? Я северныйстранник, что приходил к тебе, Аммоний, в пустыне. (84) И я дозорный, скоторым ты, Красный, однаждыбеседовал»

Аммоний:«А, яузнаю тебя, главный демон. С твоим приходом началось мое падение.»

Красныйсмотритна него укоризненно и толкает под ребра.Монах робко замирает. Красныйнадменно поворачивается ко мне.

Красный:«Ужетогда я не мог не думать, что тебе недостает благородных манер, несмотрянатвою притворную важность. Та проклятая Христианская комедия,что ты разыграл ..»

Вэтот моментАммоний толкает его, и Красный растерянно замолкает. И так оба стоятпредомной, смешно и глупо, даже жалко.

Я:«Откуда тыпришел, Божий человек? Какая жестокая судьба привела тебя сюда, да иоставила вкомпании Красного?»

А:«Я быпредпочел тебе этого не говорить. Но это не похоже на Божье провидение,откоторого не убежать. Так знай, что ты, злой дух, сделал мне ужасное зло.Тысоблазнил меня своим проклятымлюбопытством, жаждуще протянув мою руку за божественными мистериями,потому чтоты заставил меня осознать тогда, что я ничего о них не знаю. Твоезамечание,что мне, возможно, нужно быть ближе к людям,чтобы прийти к высшим мистериям, свалили меня, как дьявольскийяд.Вскоре после того я созвал братьев из долины и сказал им, что мне явилсяпосланник Божий – так ты меня облукавил – и велел мне создать с братьямимонастырь.

КогдаБрат Филитвыдвинул возражение, я опроверг его, ссылаясь на отрывок из СвятогоПисания, вкотором молвится, что негоже человеку быть одному. (85) Итак, мыосновалимонастырь, недалеко от Нила, откуда мы могли видеть проплывающиекорабли. Мывспахивали плодородные земли, и у нас было так много работы, что святыеписанияканули в забытье. Мы стали сластолюбивыми, и однажды я вновьпочувствовал огромнуютоску по Александрии. Я сказал себе, веруя, что хотел там наведатьепископа. Носначала я был настолько одурманен жизнью на корабле, а потом шумнымитолпами наулицах Александрии, что совершенно утратил себя.

Какво сне, ясел на корабль, направляющийся в Италию. Я почувствовал неутолимую жаждуувидетьмир. Я пил вино и видел, что женщины красивы.Я купался в наслаждениях, и полностью превратился в животное.Когда ясошел на берег в Неаполе, я увидел там Красного, и понял, что попал врукизла.»

Красный:«Замолчи,старый дурень, если бы меня там не было, ты бы сталнастоящей свиньей. Когда ты увидел меня,ты, наконец, взял себя в руки, проклял пьянки и женщин и вернулся вмонастырь.А теперь послушай мою историю, проклятый злой дух: я тоже попал в твоюловушкуи поддался твоим языческим хитростям.После того разговора, когда ты зацепил меня своим замечанием отанце, ястал серьезным, настолько серьезным, что ушел в монастырь, молился,постился,обращая себя в веру. В своем безрассудстве я захотел улучшить церковнуюлитургию,и с одобрения епископа ввел танцы.

Я стал настоятелем и поэтому один имел правотанцевать пред алтарем, как Давид пред Ковчегом Завета. (86) Но постепенно братья также стали танцевать;даже прихожане, а потом затанцевал весь город.

Этобылоужасно. Я уединился и танцевал весьдень, пока не упал от усталости, но утром этот дьявольский танецвозобновлялся.Я пытался бежать от себя, я бродил и скиталсяночами. Днем я изолировался и танцевал один в лесах и пустынныхгорах. И так понемногу я добрался доИталии. Там, на юге, я больше нечувствовал себя так, как на севере; ямог смешиваться с толпами. Только вНеаполе я отчасти вернулся к себе, и тогда же я встретил этогоизнуренногоБожьего человека. Его появление придало мне сил. Через него я смогобрестиздоровье. Ты слышал, как он воспрянул духом со мной и тоже нашел сновасвойпуть.»

А:«Долженпризнать, мне было не так уж и плохо с Красным;это демон мягких нравов»

К: «Ядобавлю, что монаха не назовешь фанатиком, хотя у меня развилосьглубокоеотвращение ко всему христианству после моего опыта в монастыре.»

Я:«Дорогиедрузья, я рад, что вам хорошо вместе.»

Оба:«А мы недовольны, насмешник и искуситель,уйди, разбойник, язычник!

Я:«Но вы жепутешествуете вместе, разве вам не нравится ваша компания и дружба?»

А: «Что поделать? И черт бывает нужным, иначе большенечем вызвать уважение к людям.»

К:«Ну, мненужно приходить к соглашениям с духовенством. Иначе я потеряю клиентуру.»

Я:«Тогда вассвела жизненная необходимость! Поэтому давайте помиримся и будемдружить»

Оба:«Но мыникогда не сможем быть друзьями»

Я:«О, я вижу,виновата система. Может, вы сначалахотите умереть? А теперь, древние духи,пропустите меня!»

[2][HI 33] Когда я увидел смерть и то ужасноеторжество,что собралось вокруг нее, я сам стал льдом и ночью, во мне всталияростнаяжизнь и порыв. Жажда по стремительному потоку глубочайших знаний (87)сталабиться звоном винных бокалов; издалека я начал слышать пьяный хохот,смеющихсяженщин и уличный шум. Танцевальнаямузыка, приветствована и награждена одобрительными возгласами, струиласьотовсюду; и вместо южного ветра с запахом роз на меня лилось зловониечеловека-животного. Сладострастныеблудницы хихикали ишелестели у стен, запах вина, кухонные пары и глупое гоготание человеческих толп сжались воблако. Ко мне протянулись горячие,нежные руки , и уложили в постельбольного. Я был рожден в жизнь снизу и вырос, как герой, скорей за час,чем загода. И после того, как я вырос, я оказался в средних землях; былавесна.

[HI34] Но ябольше не был прежним человеком из-за того, что проросло сквозь меня. Это было смеющееся лесное существо, дух зеленойлиствы, лесной гоблин и проказник, что жил один в лесу и сам былзеленеющимдеревом, что любит только зелень и произрастание, что одинаковорасположен клюдям и нерасположен, внастроении и радости, подчиняющийсяневидимому закону и зеленеющий и увядающий вместе с деревьями, никрасивый и небезобразный, ни хороший и не плохой,просто живущий, изначально старый и совершенно молодой,обнаженный и отрождения одет, не человек, а природа, напуганная, смешная,могущественная,юная, слабая, обманчивая и обманута,очень переменчива и поверхностна и все же тянущаяся вглубь, ксердцевинемира.

Явпитал жизньобоих своих друзей; зеленое дерево выросло на руинах храма. Они неустоялиперед жизнью, но соблазнились ею и стали валять дурака. Они ступили вгрязь, ипотому назвали живого дьяволом и отступником. Потому что оба верили всебя исвои добродетели, каждый по-своему окончательно погряз в земле всехпережитыхидеалов и был в ней погребен Наиболее прекрасное, как и наилучшее,заканчивается однажды в самомзабавном месте в мире, окруженноммаскарадными костюмами, и, ведомое шутами,в ужасе идет в яму грязи.

Богохульствосменяетсяхохотом, и душа спасается от смерти.

Идеалысогласносвоей природе взвешены и желанны; они существуют до данного предела,но не дальше. Поэтому и действенность их сути не опровержима. Тот, ктоверит всвои идеалы, собственно, проживает их, или же верит, что можетпроживать, он страдаетот мании величия и ведет себя, какпомешанный, выдавая себяза идеал; но герой пал. Идеалы смертны, и нужнобыть готовым к ихконцу: в то же время это может стоить вам жизни. Ведьразве вы не видите, что вы сами наделилизначением, ценностью и действенной силой ваш идеал? Если вы пожертвовалисобойради идеала, он раскалывается и играет с вами в карнавал,а потом уходит в Ад в Пепельную Среду. Идеал– это также оружие, что можно отложитьв сторону в любое время, факел нанеосвещенном пути. Но тот, кто носится сфакелом среди белого дня, - глупец.Как обрушились мои идеалы, и как свежо зеленеетмое дерево! (88) Когда я позеленел, они стояли там, печальные руиныранниххрамов и розовые сады, и я, вздрогнув,осознал их внутреннее сходство. Мнепоказалось, это был неподобающий союз. Но я понял, что этот союзсуществует ужедавно. В то время, когда я ещеутверждал, что мои святилища были кристально чисты, и когда я сравнивалсвоихдрузей с ароматом персидских роз (89),они уже образовывали союз взаимного молчания.

Ониказалисьразбросанными, но втайне они взаимодействовали.Одинокая тишина храма влекла меня подальше от людей ксверхъестественныммистериям, в которых я потерял себя до грани пресыщения. И пока яборолся сБогом, дьявол готовился принять меня и рванул меня на свою сторону. Там ятожея не нашел никаких границ, кроме пресыщения и отвращения.Я не жил, я был ведом; я был рабом своихидеалов. (90)

Итак онистоят там, руины, споря между собой, нев состоянии примириться со своим обыденным несчастьем. Внутрия стал природным существом, но я был такжезлым духом, напугавшим одинокого странника и избегающим человеческихмест. Но я зеленел и цвел изнутри. Я до сих порнестал тем человеком, что нес в себе конфликт между стремлениемкобществу и стремлением к духу. Я жил не этими стремлениями, асобой, ибыл радостным зеленым деревом в далеком весеннем лесу. И так я научилсяжитьбез общества и духа; и я был поражен, насколько хорошо мне этоудавалось.

Нокак насчетлюдей, как насчет человеческого рода? Вон стоят они, два заброшенныхмоста, чтодолжны были вести к человечеству: один ведет от верха вниз, людиспускаются понему - им это нравится. Другой ведет снизувверх, и человечество со стоном ползет по нему.Им это приносит беспокойства. Мы ведем людей, наших ближних, крадости ибеспокойствам. Если я сам не живу, атолько взбираюсь, это приносит другимнезаслуженное удовольствие. Если я просто веселюсь, другим этоприноситнезаслуженное беспокойство. Если ятолько живу, я очень далек от людей. Они больше не видят меня, а когдавидят,то изумляются и поражаются. Сам же я,однако, живу, зеленею, цвету, увядаю –стою как дерево всегда на одном месте, и спокойно позволяю человеческимрадостям и страданиям проходить мимо. Ивсе же я человек, который не может простить себя из-зараздора человеческого сердца.

Амои идеалымогут быть также моими псами, чей лай игрызня меня не тревожат. По крайней мере, я – хороший и плохой пес длялюдей.Но я еще не завершил то, что должен, яживу и я по-прежнему человек. Это кажется почти невозможным. Пока вы не осознаете себя, вы можетежить; но если вы осознаете себя, выпадаете из одной могилы в другую. Все ваши(93) перерождения могут окончательно сделать вас (94) больным. Будда, в конце концов, отказался от перерождения, ибо ему надоело ползать черезвсе человеческие и животныеформы. (94) После всех возрождений вы все еще остаетесь львом, ползущемпоземле, XAMAI AEQN (Хамелеон), подражателем, склонным к изменению цвета,пресмыкающейсяящерицей, но никак нельвом, чья природа родственнасолнцу, что черпает свою силу изнутри себя, что не приспосабливается кцветуокружающей среды и не защищается, уходя в укрытие. Яв себе узнал хамелеона и больше не хочуползать по земле, менять цвет и перерождаться; вместо того я хочу житьиз своейличной силы, как солнце, что дарит свет и не поглощает его. Этопринадлежитземле. Я взываю свою солнечную природу и устремляюсь к своему восходу.Но руины(95) стоят на моем пути. Они говорят:«Относительнолюдей ты будешь тем или этим.» Моя хамелеонья кожа дрожит.Они обступают меня и хотят, чтоб я сменил окрас. Ноэтого больше не будет. Ни зло, ни добро недолжно быть моимхозяином. Я отталкиваю их, этих нелепыхуцелевших, и продолжаю свой путь, чтоведет на Восток. Силы раздора, что так долго стояли между мной исущностьюменя, лежат позади.

Отныне я абсолютно один я больше не могу сказатьвам: «Послушайте!» или «вам следует» или«вы могли бы», теперь я разговариваю только с собой. Теперь больше никто не можетсделать для меня больше, что бы тони было. У меня больше нет к вам обязательств, у вас нет обязательств комне, ибо я исчезаю, и вы устраняетесь отменя. Я больше не слышу требований и ничего не требую от вас. Я большене борюсьс вами и не мирюсь, но помещаю между нами молчание.

Выиздалекапризываете оттиски, но не можете найти мои следы. Вместе с западнымветром, чтоприходит из океана, я путешествую сквозь зеленые ландшафты/ сельскуюместность, странствую сквозь леса и клонюмолодые травы. Я разговариваю сдеревьями и дикой природой леса, и камни мне указывают путь. Когда яхочу пить,а источник не приходит ко мне, я иду к источнику. Когдая чувствую голод и хлеб не приходит комне, я сам ищу свой хлеб и беру его там, где нахожу. Я не оказываюпомощи и ненуждаюсь в ней. Если вдруг ко мнеподступает нужда, я не осматриваюсьв поиске помощи, а принимаю нужду ипокоряюсь, и корчусь и борюсь. Я смеюсь,я рыдаю, клянусь, но не оглядываюсь.

Наэтом путиникто не идет за мной, и я не пересекаюничей путь. Я один, но я наполняю этоодиночество своей жизнью. Я в полной мере человек, я шум, беседа,утешение ипомощь для себя. И так я странствую на дальний Восток. Не то чтобы язнал что-либоо том, какой может быть моя далекая цель. Я спешу на Восток к своему восходу - я станусвоим восходом.

[Рис.36] (96)

80Вместоэтого в Рукописном Черновике: «Приключение Шестое» (с. 586). ВИсправленномЧерновике: «6. Вырожденные идеалы» (с. 247).

81Мозаичнаяформа напоминает мозаику в Равенне,которую Юнг посетил в 1913 и 1914, икоторая произвела на него неизгладимое впечатление.

82 5января1914.

83«Уйди,Сатана» - привычное выражение в Средневековье.

84Северяне вгреческой мифологии были народом, жившим в стране солнечногосвета, далеко от северного ветра,и почитающим Аполлона. Ницше неоднократно упоминал о вольных народах,таких каксеверяне.

Антихрист,§1 (Закат идолов/ Антихристы,пер. Р.Холлингдэйл (Лондон: Пингвин, 1990), с. 127).

85Ссылка наБытие 2:18: «И сказал Господь Бог: нехорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственногоему.»Здесь еще одна ссылка на Филита в Библии, Второе Послание к Тимофею2:16-18: «Анепотребного пустословия удаляйся, ибо это приведет к большему нечестию.И ихслова будут есть, как риза рак, из которых Гименей и Филит, в отношенииистины,говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру.»

86 ВХрониках1:15 Давид танцует перед Ковчегом Откровения.

87 Висправленном Черновике вместо «самого глубокого знания» - «мудрость»(с.251).

88 ВЧерновикеи Исправленном Черновике: «Я стал жертвой своих святилищ»

89 ВПерсиилепестки роз перегоняли с паром, чтобы получить розовое масло, изкоторогоделали духи.

99 В1926 Юнгпишет: «Переход от утра ко второй половине дня – это переоценкаранних ценностей. Отсюда необходимость отличать ценностьот противоположных прошлых идеалов, узнавать ошибку в прошлой истине ичувствовать, насколько антагонизм и даже ненависть лежат в том, чтокогда-то намвыдалось любовью» (Бессознательное вНормальной и Нездоровой Психической Жизни, CW 7, §115).

91 ВИсправленном Черновике: «зеленое существо» (с.225).

92 ВИсправленном Черновике: «мои» (с.257).

93 ВИсправленном Черновике: «меня» (с.257).

94Дальше вИсправленном Черновике: «как хамелеон» (с.258).В Черновике встречается отрывок, который перефразирован так : этонашахамелеонья природа побуждает нас проходить эти трансформации. Пока мыостаемсяхамелеонами, мы нуждаемся в ежегодномпутешествии в купальни возрождения. Поэтому я с ужасом смотрел на упадок своих идеалов, потому что любил своюприродную зелень и не доверял своей хамелеоньей шкуре, что менялаокраску,приспосабливаясь к окружающей среде.Хамелеон делает это искусно. Кто-тоназывает это изменение прогрессом через возрождение. То есть выпереживаете 777перерождений. Будде не потребовалосьмного времени, чтоб понять, что даже возрождения напрасны.(с. 275-76). Некоторые верят, что душа должна пройти через 777реинкарнаций (Эрнест Вудс, НоваяТеософия (Уитон, IL: Теософская Пресса, 1929), с.41),

94 ВЧерновикевместо этого: «бессмертие моего идеала».

95Надпись надрисунком: «Этот рисунок был напечатан на Рождество 1915 ». ИзображениеИздубарасильно напоминает иллюстрацию в ЭнциклопедииГреческой и Римской Мифологии ВильгельмаРошера, экземпляр которой был уЮнга. (Лейпциг: Тойбнер, 1884-1937, том2, с.775). Издубар – это раннее имя, данноеперсонажу, ныне известному как Гильгамеш. Это объясняетсяошибками впереписывании. В 1906 г.Петер Йенсен отметил: «Было установлено, что главный эпический герой –этоГильгамеш, а не Гистхубар или Издубар,как считалось рантше» (Эпос о Гильгамешев Мировой Литературе (Страсбург:Карл Трибнер, 1906), с. 2). Юнг обсуждал эпос о Гильгамеше в 1912 в Трансформациях и Символах Либидо,используя правильную форму, инеоднократно цитировал работу Йенсена.


Пер Guarda и Taleann

Предзаказ
Предзаказ успешно отправлен!
Имя *
Телефон *
Добавить в корзину
Перейти в корзину