Глава 11. Америка и новый миф сознания

Стефан Хёллер

Алхимия Свободыдля современного общества

Глава 11

Америкаи новый миф сознания

Одним изнаиболее интересных явлений в культурной жизни Америки за последние годы сталоповторное открытие природы и ценности мифа. Спровоцированный частично рядомфильмов, основанных на дискуссии между Джозефом Кемпбеллом и Биллом Мойерсом в1985 и 1986, огромный всплеск интереса к мифологии охватил страну и все еще неослабевает. В результате миф вновь стал уважаемым источником истины,используемый с этой целью все большим числом художников, режиссеров, духовныхучителей, так же как и обычных мужчин и женщин в нашем обществе.

Мифическоевозрождение тем более примечательно, потому что мифы пользовались небольшимуважением среди многих лидеров науки и культуры в течение долгого времени.Науке были интересны только факты, установленные посредством экспериментов, вто время как религия была посвящена вере в то, что доказать невозможно. Междуфактом и верой не остается особого места для мифа. Это условие привело кбольшому обнищанию нашей культуры. Заглянув в прошлое, мы находим, что каждоежизнеспособное общество обладало своим основным мифом, и когда этот миф былразвенчан, общество сильно страдало, а иногда находилось на грани распада.История говорит нам, что в прошлом людям был предоставлен смысл жизни,заключающийся не в знании факта и не в системе веры, а погружении в миф, которыйиграл центральную роль в их культуре.

Также полезнопомнить, что мифы были необходимы не только народам архаичных культур, укоторых был относительно низкий уровень психологической дифференциации иинтеллектуального развития. Греки, бывшие превосходными создателями мифа, и приэтом обладали острым интеллектом, занимались осмыслением мифических тем,известных им как "теории". (Отсюда происходит слово теорема,означающее "взгляд на мир", аналогичное нашему"мировоззрению".) В то время как менее сознательные слои греческогообщества, возможно, проживали свои мифы более или менее бессознательно,интеллигенция ясно сформулировала мифы и интеллектуально преобразовала их так,что они стали теориями, или способами понимания мира.

В отличие отгреков, у американцев больше нет жизнеспособного, действующего мифа. Они неодиноки в этой беде, поскольку большинство крупных мировых культур находится напути полного или частичного отсутствия мифов. Эдвард Эдингер описываетрезультат в книге «Сотворении сознания»:

Расстройствоцентрального мифа походит на разбитый сосуд, содержащий драгоценную сущность;жидкость вытекает и впитывается окружающей недифференцированной материей. Смыслпотерян. На его месте образуется примитивное и атавистическое содержание.Ценности дифференциации исчезают и заменяются элементарными желаниями власти иудовольствия, а иначе человек противопоставлен пустоте и отчаянию. (9-10)

Юнг и мифсознания

Юнг первымсформулировал проблему современного человечества, существующего вне мифа. Вработе «Воспоминания. Сновидения. Размышления», Юнг писал, что в 1912 году,незадолго до своего разрыва с Фрейдом, пришел к выводу, что он жил без мифа,который он мог сознательно ясно сформулировать. Христианский миф, как онподавался традиционной церковью, больше не имел смысла, но никакого другого онпока еще не нашел. Несколько лет спустя Юнг сознательно обнаружил свойсобственный миф (он стал думать о себекак своего рода гностическом маге по образу Мерлина), и он прожил длинную итворческую жизнь, вдохновленной этим личным мифом.

Опыт Юнга с егопотребностью в мифе, и последующим открытием своего личного мифа может бытьвзят в качестве примера того, что могло быть коллективно сделано нашейкультурой. Поскольку человек, страдающий от нехватки личного мифа, может создатьего, тем самым обнаружив высший смысл и творческий потенциал, то также и всякультура после долгих лет отчуждения может сделать открытие аналогичногохарактера и извлечь из него пользу. Это несомненно возможно с учетом недавнеговозрождения интереса к мифу в Америке, что может стать началом поиска мифанового. Также возможно, что миф, который мы найдем, может быть подобным тому,который Юнг нашел в ходе своей собственной жизни. В свою очередь заявление Юнгао природе этого мифа является особенно важным:

Наша эпохапереставила все акценты на здесь и сейчас, что привело к демонизации человека иего мира. Утверждение диктаторов и все страдания, принесенные ими, возникают изтого факта, что у человека отняла превосходство близорукостьсуперинтеллектуалов. Как и они, люди стали жертвами бессознательного. Но задачачеловека полностью противоположна этому: стать сознательным, а небессознательным. И при этом он не должен ни противостоять своемубессознательному, ни отождествляться с бессознательными элементами егосущества.... Насколько мы можем различить единственную цель человеческогосуществования - это разжечь свет в темноте озера бытия.

Подтверждая этозаявление в «Ответе Иову» Юнг написал: "Бытие только тогда реально,когда оно осознается кем-то. Именно поэтому Создатель нуждается в сознательномчеловеке даже при том, что чисто бессознательно он хотел бы воспрепятствоватьобретению им сознания."

Сознание -стать и остаться сознательным - и тем самым осветить темноту бытия, дажетемноту Бога: такова сущность нового мифа Юнга.

Более широко всвоей автобиографии Юнг дает определенные примеры более высокой методологии, спомощью которой этот миф может быть осуществлен, больше задач и целей, которыхон должен достичь. Как и во многих других примерах, Юнг использует алхимическийязык для описания цели мифа. Сoniunctio oppositorum, или "союзпротивоположностей" как результат психо-духовного алхимического процесса,объединяет не только человеческое и божественное, но и намного большие, важные и удивительные противоположностиобраза Бога, такие как тенденция Создателя к гневу и милосердию. Юнграссматривает это окончательное объединение, это исправление ошибки образа Бога,как кульминацию Великой Работы человеческого сознания:

«Наибольшаяуслуга, которую человек может оказать Богу, - явить свет во тьме, чтобы Создательузнал свое творение, а человек познал себя самого».

Не знакомыеглубоко с мыслью Юнга, или, что еще более важно, с архетипическим характеромего идей, родственных древнему гностицизму, могут счесть эти заявления труднымидля понимания. В общем, Юнг говорит, что цель человеческого существования -сознание, или, как его когда-то называли, Гнозис. Для гностиков и ЮнгаСоздатель не был тем конечным Богом, как он преподносится в каббале или втеософском учении Е. П. Блаватской) В то время как окончательная Божественность- чистое сознание, Бог- Создатель (Демиург) не знает своего происхождения, ипоэтому лишен сознания. Из этого следует, что люди, хоть и не чета Создателю всиле и власти, но превосходят его своим сознанием. Становясь болеесознательными — достигая Гнозиса — люди могут увеличить сознание Творца. ДляЮнга "сознание" означало знание в психологическом смысле. Такоесознание находит живой отклик в сознательном и бессознательном аспекте бытия исвоего истинного я. Провозгласив такие незаурядные идеи о Боге, Юнг нажил себемного врагов, особенно из разряда духовенства. Однако, он продолжалпроповедовать свое гностическоепсихо-богословие. Моя цель в этой главе состоит в том, чтобы сделать миф Юнгаболее постижимым и более значимым, чтобы представить постепенную схему пути,которым может быть воплощен этот миф.Самая главная задача человечества, согласно Юнгу и гностикам — рост нашегосознания. Мы не только должны прийти в сознание (после того, как уделим должноевнимание этой задаче), но мы должны прийти в сознание не только для нашейсобственной пользы, но и ради искупления мира, Вселенной, истинного Бога. Слово"Сознание" [conscious] происходит отлатинского con или cum,означающих "вместе", и scire "знать", "предчувствовать".Получается "познать вместе". Родственный термин в немецком языке(оригинальный язык глубинной психологии): существительное "сознание"звучит как Bewusstsein, полученное от глагола wissen, "знать." Укаждого из этих терминов есть определенное отношение к греческому слову Гнозис,самому древнему и самому выдающемуся синониму для "сознания" в егопсихологическом значении.

Чтобыпродемонстрировать глубину термина, рассмотрим несколько ранних определенийсознания, данных древними гностическими учителями в то время, когда"сознание" было еще известно как Гнозис [Gnosis]. Во втором веке Феодот определилГнозис как ответ на вопросы "Кто мы? Кем стали? Где мы? Куда заброшены?Куда стремимся? Как освобождаемся? Что такое рождение и что возрождение?"Гностик Моноимус написал: "Оставь поиски Бога и другие внешние вопросы.Ищи Гнозис, бери себя как отправную точку. Познай внутри себя того, ктоговорит: «Мой Бог, мой ум, моя мысль, мое тело». Изучи истоки горя, радости,любви, ненависти..., если ты тщательно исследуешь эти вопросы, то найдешь, чтовсе это внутри тебя самого». Современный исследователь гностицизма Жиль Киспельчасто переводил "Gnosis" как "самопознание". Этоопределение очень близко к тому, что Юнг и другие аналитические психологиназывают "сознанием". Кроме того, точно так же, как современныепсихологи пришли к тому, чтобы использовать термин "сознание" какобозначение противоположности "бессознательного", также и гностикиутверждали, что Гнозис - противоположность Агнозиса, то есть,"незнания" или "бессознательного".

ПредварительныеСоображения

Прежде, чем мифсознания начал действовать, должны произойти изменения в двух направлениях.Во-первых, должно произойти определенное разочарование в науке. Другими словами,иллюзия того, что существующее экзистенциальное условие достаточно иудовлетворительно, должна быть рассеяна. Признание может быть испытано какосмысление того, что что-то является неправильным. Это признание может бытьвыражено следующим образом: есть недостаток в жизни, в моей жизни, в общейжизни. Есть недостаток в мире, в моем мире, в мире каждого. Религиозная вера,философское рассуждение, технологические навыки, художественные и эстетическиеукрашения не могут исправить этот недостаток, также как власть или богатствоможет привести лишь к чувственному возбуждению или инстинктивномуудовлетворению. Когда все сказано и сделано, когда все испробовано, ошибка всееще остается. В теории мы могли легко достичь этого признания в Америке.Практически, возникают препятствия к этому, такие как система взглядовпуританской Америки. Пуританский идеал говорит: «Это Земля Господня, и Он -Создатель ее». Поэтому было бы кощунством предположить, что мир, созданныйБогом, мог быть изначально несовершенен. Второе препятствие - почти юношескийэнтузиазм американского психэ, предполагающий, что вещь либо изначально хороша,либо она, разумеется, может быть исправлена. Большинство американцев, верующиеони или гуманисты, консерваторы или либералы, разделяют это предположение иоптимизм. Если мы будем делать добро, то Добрый Бог поможет нам, подразумеваетрелигия. Если мы будем упорно трудиться, будем экономить наши деньги, развиватьиндивидуальное предпринимательство и проявлять мужество, то мир улучшится,скажет большинство консерваторов. Если мы будем управлять должным образом направительственном уровне, если мы примем достаточно законов, потратив тем самымдостаточно много налоговых денег, то мир будет намного лучше, - скажет либерал.Но когда все сказано и сделано, как отмечено ранее, мы понимаем, что ошибкапо-прежнему не исправлена.

Американцыдолжны усвоить, что не все можно исправить. В некоторых случаях мы должныпризнать - природа ошибки такова, что наше вмешательство не поможет. А еще мыдолжны понять, что человек должен измениться прежде, чем его действие станет эффективным.Китайский мудрец сказал, "Если недостойный человек использует верныесредства, они работают верно, но в недостойном направлении" С точки зренияюнгианского мифа мы можем сказать, что человек должен быть сознательным, иначеего действия будут иметь разрушительный характер. Двадцатый век убедительнодоказал истинность этого принципа на коллективном уровне. Нерациональные,бессознательные решения на мирных конференциях по окончании обеих мировых войнпривели к миру, неизбежно порождающему войну и угнетение (см. эпилог). Мыдолжны понимать, что делаем, а в нашем случае это означает, что мы должны бытьсознательными.

Второепредварительное заключение, к которому мы должны придти прежде, чем принять мифсознания, состоит в том, что несовершенство нашего экзистенциального условия неошибка кого-то конкретного, и даже не наша собственная. Выявление вины - этоформа отрицательного проецирования, которое в лучшем случае может дать нам лишьискаженную картину динамики событий и состояний. Наши родители, наше общество,наша политическая и экономическая система на самом деле не виновны в нашемэкзистенциально затруднительном положении. Иудо-христианский первородный грехне объясняет наше состояние. Пришло время заявить, что мы не грешники, мы невиноваты! Мы можем нести ответственность за промахи в делах и личные проступки,но глобальная фундаментальная проблема несовершенства бытия не являетсярезультатом человеческой ошибки. Как только мы признаем, что мир являетсяизначально несовершенным, и что мы не можем никого обвинить в этомнесовершенстве, мы будем готовы сделать первый шаг на пути к сознанию. Новыймиф из теории станет реальностью.

Воплощение мифа сознания

Первый шаг вреализации мифа сознания - это позволитьразрушиться тому миру, в рамках которого мы существовали. Это подразумеваетпрежде всего "релятивацию" нашей личной реальности. Личная реальность- наше собственное восприятие действительности– поэтому ее изменение должно быть ограничено только нами самими. Релятивацияподразумевает, что не исчезновение прежних ценностей, а скорее приданиеотносительности тем понятиям и ценностям, которые мы ранее понимали какабсолютные. Личные ценности начинают преобладать над коллективными. Конкретныефакты становятся более важными, нежели абстрактные принципы. Хотя это и страшнозвучит, но в результате этого процесса мы становимся в некотором смысле беспринципными.То, что происходит в реальности, становится наиболее важным, абстракции сведенык минимуму. Когда мы входим в практическую сферу мифа сознания, мы входим внеощутимую тончайшую, подвижную среду психической реальности, где все правила,высеченные на камне, теряют смысл. Привязанность к абстракциям, теориям и разнообразнымдоктринам уменьшается, и в конце концов исчезает. Остается живая реальностьглубинного психэ, действующая по своим собственным законам и воле.

Этот виддуховного прагматизма довольно совместим с американским психэ. Прагматизм всегдабыл одной из наиболее заметных и замечательных особенностей американскогомышления. Не важно, насколько хорошо звучит теория, часто говорят американцы;главное – как она работает на практике. Такое отношение связано с герметическимдухом ранней республики, которая предполагалась как глобальный историческийэксперимент, практическая испытательная площадка свободы. Тем не менее,герметической гибкости и практичности противостоит незыблемая склонностьВетхого Завета к абстрактному принципу и закону, который характеризует ПуританскуюАмерику. Поэтому американцы - прагматически настроенные люди, которые, тем неменее, почитают законы больше, чем любая другая страна на земле. "Долженбыть закон!" – заявление, высказываемое всякий раз, когда возникаетмалейшая трудность или сомнительная ситуация. Хотелось бы надеяться, чтогерметический компонент в американском психэ все-таки победит пуританскийэлемент и утвердит интуитивный прагматизм, который требуется для воплощениямифа сознания.

Второй шаг вреализации мифа – вступление психэ в процесс творческого конфликта. Этоозначает, что мы должны оставить позади нашу тенденцию переоцениватьспокойствие, а также здоровье, богатство и власть. Один из способовприблизиться к этому - противопоставить состояние статики динамике. Мы должныпризнать, что спокойствие, мир, здоровье, богатство и власть - все этостатические условия. Это не процессы, а состояния. Сознание, с другой стороны,является процессом, а не состоянием. Это поднимает вопрос обязательства. Чемудолжен быть верен человек, преследуя миф сознания? Он должен быть всегда веренпроцессу и к никогда результату. Люди, символы, идеи и идеалы могут найтинадлежащее место в этом процессе, но сам процесс должен браться за основу, авсе остальное играть меньшую роль.

Посколькупрежние неоспоримые факты отклонены в первой фазе процесса, на второй требуетсяпонести бремя творческого конфликта. Эта задача представляет трудность длялюбого психэ, но особенно для американского. Диалектический процесс никогда небыл актуален во время обсуждения вопросов образования или социального взаимодействияв Америке. Некая персонифицированная связь с эго, характерная для американцев,всегда имела тенденцию предполагать, что если кто-то не соглашается с нашейточкой зрения, это - нападение на нашу личность. Мнение о том, что истина моглародиться в споре, никогда не принималось никем всерьез, за исключением лишьадвокатов в зале суда. Политические споры между кандидатами в президенты, также как и дебаты на Конгрессе часто имеют место, но их цель почти всегда неоткрытие истины, а скорее получение политического преимущества. Большинство изнас отказывается поместить наши идеи и суждения на разделочную доскудиалектического процесса. Точно так же кажется, что наше психэ чрезвычайноуязвимо для внутреннего конфликта, а конфликт, рожденный диалектическимпроцессом, способствует депрессии и другим невротическим расстройствам. Этичерты американского психэ мешают преобразованию в миф сознания.

Роль творческогоконфликта в росте сознания можно ощутить более легко, если мы рассмотрим этапыклассической греческой драмы. Первая фаза - сражение или конфликт, в которомантагонисты сталкиваются с друг другом. Вторая фаза - поражение, в которомбольшинство главных героев побеждены, и обычно убиты. Третья фаза -сочувствующая, когда поются траурные песни о побежденных и мертвых героях.Четвертой фазой является выход бога, deus ex machina, который механическиопускается на сцену и разрешает драматический конфликт. Из этой схемы мы можемполучить двойной урок. Прежде всего, суть драмы души - рост через конфликт.Обретение и расширение сознания не может произойти без творческой алхимииконфликта. Второй урок – это то, что в конфликте мы, возможно, должны принятьпоражение и смерть прежде, чем на нас снизойдет архетипическая благодать. Если этотпроцесс прерван, то он становится темным и болезненным, а возможностьразрешения уменьшается.

Таким образом, вконфликте воли и неволи, да и нет, принятия и отрицания, и с помощьюокончательного архетипического разрешения этих конфликтов, сознание рождается ирасширяется. Пары противоположностей - условие этого процесса, в котором психэвынуждено сделать выбор, не продиктованный внешним законом, а осознаннопринятый и понятый. Цель этого процесса - не совершенство морали, асознательная целостность психэ.

Затем мысталкиваемся с другим затруднением. Если мы следуем мифу сознания, мы не можемподчиниться моральному импульсу предпочесть одну противоположность другой (дажедобро злу), у нас больше нет роскоши ощущения справедливости. Мы больше не"добропорядочные" мужчины и женщины. Мы не можем "чувствовать себяхорошо повсюду", что становится одной из наших излюбленных тем в последниегоды (как отмечалось в главе 10). Вместо этого мы должны стать алхимическими сосудами,где свет и тьма, добро и зло, мужское и женское борется, мирится, смешивается, соединяется,умирает и рождается. Все наши излюбленные этические верования — единобожие,вера евреев и кальвинистов в то, что они – избранный народ, предопределенныйдля справедливости — исчезают на наших глазах. Наше моральное превосходство испаряетсявслед за ними. Мало того, что мы больше не в состоянии осуждать других, которыхмы можем посчитать несправедливыми, но мы также не в состоянии осудить тусторону нас самих, которую нас учили презирать и ненавидеть. Мы обязаны любитьтех, кто рядом с нами, и мы должны также любить себя самого, полностьюпризнавая обратное. В этой любви самопринятия мы открываем великую тайну, сокрытуюв завете "полюби ближнего своего как самого себя".

Третий шаг вактуализации мифа - объединение противоположностей, которое следует за ихборьбой и взаимодействием. Этот шаг представляет наилучший механизм длярождения сознания. Когда происходит союз противоположностей, рождаетсясознание. К сожалению, это легче испытать, чем объяснить. Тем не менее, мы и всамом деле часто испытываем этот союз в нашей жизни. Досуг и работа, альтруизми эгоизм, юношеская энергия и зрелая мудрость, идеалистическоесамопожертвование и здравый смысл часто борются и объединяются в нас, приводятем самым к развитию и росту сознания.

Одна из главныхпротивоположностей человеческой жизни - полярность между мужским и женским.Постижение анимы и анамуса - одна из главных задач процесса индивидуации (см. главу3). Объединение противоположностей мужского и женского начала в нас самихнапоминает гностическое таинство священного брака, когда человеческое ясакрально объединяется с божественным Я. Эти мистические обряды всегдапредполагались как иерогамия, hieros gamos, "святщенный брак"Проницательное современное описание этого явления может быть найдено в описанииАндрогина Юна Синглера :

Андрогин не пытается управлять отношениямимежду противоположностями; он просто плавает между ними. Нельзя пересечь реку,можно стать ей. Ничего нельзя сделать, кроме как варьировать между Мужским иЖенским, быть и тем, и другим, уступая всем препятствиям и тем самымпреодолевая их.... человек, который стал Андрогинном есть скрытая река, котораяподнялась до предела, почувствовала свой собственный уровень, и не оставляетмир равнодушным без каких-либо особых усилий сделать это. Вода нежна, но онаточит камень. Это сила потому, что она по своей сути не имеет противодействия;и при этом сама природа не противоречит ей. И также может быть с человеком,который выбрал путь Андрогина.

Люди, совершившиевнутренний брак, становятся психически андрогинными. Истинный признак целостностисостоит в том, что две основных полярности, мужская и женская, объединились вовнутренней гармонии. Было бы преждевременно размышлять о возможности развитиятакой интрапсихической андрогинности в американской культуре. Все же возможно,что в некоторой степени путь к этому уже готов. Радикальные изменения в роли иотношении полов и разрушение твердых стереотипов пола указывают на такуювозможность. Хотя эти внешние изменения важны, мы должны понять, что миф сознанияв его различных фазах нужно переживать внутренне. Опасная экстраверсия нашейкультуры всегда оставляет многоискушений на нашем пути, которые часто умаляют внутреннюю работу наших душ.Если эти искушения будут успешно преодолены, будущее этого шага к мифу кажетсямногообещающим.

Четвертый ипоследний шаг мифа - тот, на который мы ссылались ранее в связи с идеями,высказанными Юнгом в «Ответе Иову». Эдвард Эдингер назвал этот шаг"преобразованием Бога" Следует признать, что эта концепция имеетмного недоразумений. Как отмечено ранее, Бог упомянутый нами какСоздатель-демиург гностиков, не тот Бог, которому поклоняются господствующиерелигии Запада. Мы впадаем в замешательство, когда слышим, как слова Юнгаинтерпретируются согласно традиционным представлениям нашей культуры. Мы должныпомнить, что Юнг также настаивал на тесной взаимосвязи Бога с Самостью. (Хотяэто может показаться странным, но это утверждение мало чем отличается от ученияСв.Павла, когда он говорит:"Христос внутри нас".) Кроме того, в отличие от гностиков, неговоривших о возможности искупления Демиурга, Юнг снова и снова повторял, чтоБог-создатель может быть искуплен и обрести сознание, и что это могло бытьобеспечено человечеством. В то время как господствующее христианство придерживаетсятого, что Бог - искупитель человечества, Юнг считал, что люди - искупителиБога. Вопрос состоит в том, как это искупление может быть достигнуто?

БессознательностьБога (Демиурга), по словам Юнга, проявляется одним основным условием — утратойего женской стороны. В «Ответе Иову» Юнг написал, что у Бога-создателя однаждыбыла женская сторона, которая была его сестрой, супругой и возможно матерью, ееимя - София, что означает "мудрость". Потеряв контакт с Софией, Богстал неблагоразумным или, на языке психологии, бессознательным. Поэтому очевидно,что путь Бога к сознанию приводит к женскому началу, которое он должен признатьи реабилитировать, и с которым он должен достичь союза.

Духовный феминизмЮнга недооценивается большинством людей в нашей культуре. Его подход был тонким,психологически зрелым и никоим образом не политизированным, эти качестваотличают его от многих авторов, которые обращаются к теме женского начала внаше время. Однако, подход Юнга заслуживает должного внимания, посколькуоснован на его обширном эмпирическом опыте психэ и его столь же обширном пониманиипсихологической обусловленности таких протопсихологических ипротофеминистических символических систем как гностицизм, герметизм, алхимия ипрочие.

В наше время, когдалюди начали спрашивать, может ли бы Бог быть женщиной, немногие помнят, чтоименно Юнг говорил приблизительно семьдесят пять лет назад, что в далекомпрошлом Бог, вероятно, был женщиной. Основываясь на теориях ученогодевятнадцатого века Дж. Дж. Бачофена, Юнг поддержал идею, что перед 4500 или4000 лет до н.э., матриархальная культура, основанная на культе богине матери,вероятно, была распространена в Европе и части Средиземноморского региона.Впоследствии, ученик Юнга Эрих Нойманн написал несколько психоисторических исследований,где он развивал теорию четырех фаз личного (а возможно также коллективного иликультурного) психологического развития: уроборическую, матриархальную,патриархальную и составные фазы. Джозеф Кемпбелл и другие исследователи мифовпосле шагов Юнга и Нойманна популяризировали понятие "Эпохи Великой Матери",тем самым дав почву многим феминистским теориям и авторам нашего времени.

Но мы должныпомнить, что Юнг никогда особенно не настаивал на исторической точности теорииБачофена; он просто чувствовал, что она имела психологический смысл с точкизрения концепции роста и развития индивидуального человеческого психэ. Мы такжене должны забывать, что когда ранний наставник Юнга, Фрейд, попробовал свои силыв любительской антропологии в таких работах как «Тотем и табу» и «Моисей имонотеизм», он преуспел только в создании анекдотов. История и психоистория -не одно и то же.

ПоследователиЮнга могут учесть печальный пример Фрейда и проявить сдержанность в одобренииисторической точности популярных мнений о Богине и постулируемом матриархате, вкоторый она, как предполагают, правила. Скептицизм относительно этих теорий вакадемических кругах только нарастет, несмотря на их широкое одобрение запределами традиционной науки. Согласно мнению весьма уважаемых ученых — средикоторых швейцарский ученый Уолтер Беркерт и Венди Дониджер из Чикагского университета— хотя много женских тотемов и было найдено в поселениях эпохи неолита, нетникаких точных доказательств, что они были посвящены единственной богине, иличто эта богиня, которой поклонялись, не была частью политеистической системы.Нет неопровержимых доказательств, что поклонение богиням было обязательносвязано с политической системой матриархальной природы. Комментируя эти пробелыв доказательствах, Беркерт написал: "Следовательно, интерпретация БогиниМатери должна быть воспринята со скептицизмом".

Существенныйвывод для нас здесь состоит в том, что, в то время как целостность, необходимаяСоздателю, требует спасения и возвышения Божественного Женского, эта задача недолжна быть предана историческим и антропологическим теориям, которые оченьспекулятивны. Потому обретение целостности одиноким, раздражительным и частичнобессознательным Богом-создателем мужского пола - не политическая задача, апсихологическая, и даже духовная. Проблема этой задачи, как очень прямо сказалЮнг, состоит в том, что "Америка – экстравертный ад!" Способностьлюдей нашей культуры последовательно выполнять задачи, являющиеся психологическимии поэтому внутренними, прискорбно невелика. Деньги, престиж и власть - цели,которые преследуются излишне экстравертным психэ; психологическогопреобразования не происходит. Этот экстравертный менталитет снова и сноваподвержен такому влиянию как марксизм (материальная прибыль, ведущая к выгодесистемы), и может преуспеть в переносе понятия классовой войны в те области,где ее применение оправдано еще меньше, нежели это предлагалось в оригинальномконтексте.

Поэтому мыдолжны признать, говоря о противостояния Бога и Богини, речь идет не оклассовой войне или политической власти, а скорее о психологической, и в концеконцов психиеской целостности. Те люди, которые признают это ясно и готовыследовать этим путем - истинные герои сознания. Они помогут восстановитьцелостность и явить сознание в души мужчин и женщин, а кроме того, в тонкое,метафизическое измерение богов и богинь. Снова процитриуем Эдингера: "Кактолько людей постепенно, одного за другим, посетит озарение, что преобразованиеБога не забавная идея, а живая реальность, она может начать функционировать какновый миф. Тот, кто признает этот миф как свою собственную личную реальность,посвятит свою жизнь ее воплощению".

Этим мызаканчиваем описание последней стадии процесса воплощения мифа сознания. Четыреего стадии - глубокая, внутренняя алхимия,которая очень необходима нашему миру и всему человечеству, если верить словамЮнга о природе Бога. Будет ли это понято в наши дни? Сыграет ли народ Америки,с их давней традицией свободы и ценности личности, важную роль в решении этойпроблемы? Эти вопросы легче задать, чем ответить на них. Ответ будет данисторией, а в пределах исторической структуры - мужчинами и женщинами из плотии крови, трансформирующими свое индивидуальное психэ. Суть этой трансформации -свобода. В прошлом мы пытались быть свободными бессознательно, и свободаизменилась в свою противоположность на наших глазах. Кроме того, когда мыборолись за сознание в условиях недостаточной свободы, мы жили плохо. Возможно,именно теперь настало время объединить свободу и сознание. Такова моя надежда.

Эпилог:

Мысли о возможном новом мировом порядке

На рассветедвадцатого века все больше возрастал оптимизм, что 1900-ые будут самымблагополучным столетием, которое когда-либо видел мир. Наука, финансовый рост,быстрая индустриализация и перспектива мира во всем мире породили такие большиенадежды, что будущее выглядело и в самом деле многообещающим. Однако историяразвернулась совсем по-другому. Две разрушительных мировых войны, ВеликаяДепрессия, и воцарение тоталитарных диктатур беспрецедентной власти ипреступного характера — включая Нацистскую Германию и марксистских гигантов,таких как Советская Россия и коммунистический Китай — принесли много горя.Теперь, когда двадцатый век приближается к концу, еще раз возникла возможностькомпенсировать тот оптимизм, преобладающий на рубеже веков. На этом опасномрубеже может быть полезно задать два вопроса: Что пошло не так как надо вначале столетия? И, наоборот, что происходит прямо сейчас, в конце 1900-ых?

В ответ напервый вопрос мы могли бы сказать, что мироустройство, которое появилось последвух мировых войн в значительной степени не принимало в расчет один ключевойэлемент: свободу. Несмотря на громкие лозунги о самоопределениинациональностей, высказанных на мирных конференциях после Первой мировой войны,много небольших стран были вынуждены объединиться в империи и миниимперии, в составекоторых их участь была печальна. Текущий распад Российской империи и борьба,разгорающаяся сегодня в странах центральной и восточной Европы, являютсярезультатом создания искусственным путем мультинациональных государств наконференции в Версале.

Одновременныйсо строительством многонациональных государств был беспрецедентный акцент наважности централизованного правительства. В то время как национальности были лишеныгражданских прав, частные лица потеряли свою свободу владения, производства иобмена материальными товарами без правительственного вмешательства.Национальные, экономические, политические и религиозные свободы были пресечены,во многих случаях полностью устранены. К середине века свобода была в миренаиболее спекулятивным товаром. Было много примеров убедиться в этом. Немецкийнационал-социализм обещал расширение границ (жизненное пространство), так жекак военную и индустриальную мощь; международный марксизм обещал равное распределениебогатства и рай для рабочего класса. Ни одно из этих обещаний не быловыполнено; а вместо этого свобода была потеряна во многих областях жизни.

Конец 1980-ых иначало 1990-ых принесли драматическое окончание тенденций, доминирующих в болееранние десятилетия нашего века. Это завершение было в значительной степенивызвано крахом централизованного правительства. Сегодня коммунистические идругие тоталитарные правительства теряют контроль. Поскольку их гражданампредоставляют некоторые свободы, они желают еще больших. Стены, которые держалив плену миллионы мужчин и женщин, рушатся; границы пересматриваются;собственность и прибыль стали приемлемыми и даже желательными мотивами длялюдей. Желание личных свобод, наряду с моральным и экономическим банкротствомсистемы, побеждает тоталитарных завоевателей предшествующих лет.

Не толькототалитарный марксизм уходит с исторической арены, но также и более умеренныеформы централизованного экономического планирования и социальной разработкирасшатаны. До недавнего времени мы много слышали о шведской модели социализма.Но вероятнее всего, что с этого времени мы будем слышать о ней все реже. Всентябре 1991 Социал-Демократическая Партия Швеции потерпела разрушительное поражениена выборах, которое может свидетельствовать о том, что после пятидесяти трехлет правления эти защитники массивного доходного перераспределения могутисчезнуть навсегда. Даже если эта шведская партия поднимется снова на других выборах,кажется вполне очевидным, что шведская модель, которую долго хвалилисочувствующие во всем мире никогда не будет такой как раньше. Более чемвероятно, что другие социалистические эксперименты, проведенные в другихстранах, не справились бы с суровостью двадцатого века. Все пошло не так, какнадо в нашем веке из-за недостатка свободы. То, что происходит сейчас -обретение свободы. Это столь же просто, как и удивительно.

Алхимическое преобразование

Эти соображенияподводят нас к предмету, который мог бы сначала показаться не связанным с такимипроблемами как социализм, капитализм, политическая свобода и существующиеизменения в мироустройстве. Этот предмет - алхимия.

Алхимия не былалишь донаучной химической дисциплиной, обычно связываемой с получением золота.Доказательства указывают на то, что древнее гностическое понятие духовногороста через взаимодействие творческих противоположностей в душе было известнонекоторым алхимикам, особенно гностическому учителю третьего века - Зосиме.Возможно, он и другие практики объединили эту идею в искусство алхимии.Основываясь частично на этих доказательствах, Юнг развивал свою науку,показывая, что современная глубинная психология в свою очередь близконапоминает древнее учение алхимии, особенно относительно анализа, призванногообеспечить психологическую целостность посредством интеграции. Основнаяалхимическая мысль - идея, что непосредственный процесс медленного роста лежитв основе жизни и структуры Вселенной. Неочищенные и неблагородные проявлениябытия медленно растут и созревают в достойные и чистые формы посредствомчрезвычайно медленного процесса естественного роста. Менее оптимистическаяверсия этой теории держится на том, что природа развивается не так, кактрансформация, и никакое творческое изменение благотворного характера не можетпроизойти из этого ненаправленного процесса. Живя этим мифом, алхимикичувствовали, что они обладают тайнами, позволяющими им ускорить постепенныепроцессы изменения в природе. Они говорили, что условием природы является рост,в то время как алхимический путь - преобразование, и между тем и другим естьбольшая разница.

Принципестественного роста может быть иллюстрирован примером роста дуба из желудя.Потенциальный дуб полностью присутствует в желуде, и посредством процессалинейного роста этот потенциал осознает себя с течением времени, поскольку семяпревращается в рассаду, которая вырастает в дерево. Алхимия наоборот - работаетскорее подобно трансформации гусеницы в бабочку. В определенный моменттрансформационного процесса гусеница прядет кокон, который в буквальном смыслепредставляет темную массу начального органического вещества, не обладая качествамини гусеницы, ни бабочки. Тогда начинаетсятаинственная перестройка темной массы. Результат состоит в том, что в конечномсчете появляется бабочка.

Кокон, говорилиалхимики, алхимическое условие, сосуд преобразования. Тело гусеницы - известнаяприродная материя, состоящая из четырех элементов - земли, воды, огня ивоздуха. Природная материя сначала подвергается радикальному распаду; онастановится темной творческой массой, "Massa confusa,", которая уподоблена первобытному хаосу,предшествующему созданию космоса. Эта темная масса, также известная как Prima materia – вещество, необладающее естественной способностью к росту, а массой с потенциалом длятворческого преобразования. На данный момент аналогия бабочки и гусеницызавершена, и для алхимической парадигмы теперь необходимы две полярные противоположности(часто называемые "король и королева," "солнце и луна,""сера и соль") появляющийся из массы прима материи. Творческое исложное взаимодействие этих противоположностей в конце концов ясно показываетисход алхимического процесса: Философский Камень. Помощник этого процесса -третья сила, алхимическая ртуть, без которой заключительная фаза преобразованияневозможна.

Таким образом,мы находим, что в алхимии творческое изменение вызвано не линейным ростом иединственным принципом, а скорее соединением двух двойных противоположностей,которые, объединяясь, дают результат Великой Работы. Юнг предполагал, что алхимическаямодель преобразования очень четко соответствовала процессу интегральногоразвития человеческого психэ. Развитие психэ от незрелой фрагментации доиндивидуальной целостности не соответствует модели однонаправленного роста, аскорее напоминает алхимическую трансформацию. В «Психологии и алхимии», «Алхимическихисследованиях» и «Mysterium Coniunctionis» Юнг продемонстрировал в подробностяхобщие черты психологического развития индивидуальной психической целостности итрансформационного процесса Великой алхимической Работы.

Доказательства,которые он привел в поддержку своих доводов, очень убедительны. Интересно то, чтоон приводил не только аналогии глубинной психологии и алхимии, а также видел,что алхимические принципы могут быть применимы в физике и других областяхнауки. Например, Юнг писал об алхимическом понятии тонких тел человека(популярная доктрина в наше время, затронутая теософией Е. П. Блаватской) всвоей книге «Психология и алхимия»:

Момент, когда физика затрагивает "ранеенеизведанные области" и когда психология должна в то же самое времяпризнать, что есть и другие формы психической жизни, помимо обретения личногосознания — другими словами, когда психология тоже вступает в непроглядную тьму— тогда промежуточная сфера тонких тел оживает снова, физическое и психическоевновь слиты в неразрывном единстве. Сегодня мы подошли очень близко к этомупереломному моменту.

Теория Юнга опроцессе преобразования и других особенностях алхимии предполагает, что этанаука может быть плодотворно применена во многих других областях деятельности,включая природный порядок и человеческий разум. На этих заключительных страницахя хотел бы предложить еще одну область, где могут быть применены алхимическиепринципы: человеческое общество и его преобразование.

Преобразование человеческого общества

Если мы хотимприменить алхимическую модель к человеческому обществу, мы можем изначальнопредположить процесс медленного органического развития, когда общество следуютлинейной модели дуба. Традиционные общества действительно растут, но настолькомедленно, что их рост может быть заметен только спустя много веков, или дажетысячелетий. Но меркурианский дух, катализирующий трансформационный ростникогда не отступает. Снова и снова герои, подобные Прометею, крадут своегорода божественный огонь, который облегчает преобразование человеческой жизни иобщества. Наша культура видела много таких преобразований: завоеванияАлександра Великого, приход христианства, Ренессанс, Промышленная революция.Все это в своё время обеспечило высокий потенциал для технологического развитияи способствовало росту человеческого сознания.

Давайтерассмотрим два из этих алхимических событий более подробно. Промышленнаяреволюция свела много аспектов общественной жизни к состоянии прима материи.Такие понятия как день и ночь; зима, лето, весна и осень; и много другихобстоятельств, ранее ограничивающих человеческую жизнь стали относительными ипотеряли свою значимость с помощью технологий, способных бросить вызов природе.Современный промышленный прогресс был проявлением того, что алхимики назвали opus contra naturam -работой трансформации, которая своим путем идет вопреки природе, ееестественному пути и тенденциям.

Этот мрачныйэтап алхимического преобразования всегда носит дезориентирующий, болезненный,пугающий и отчуждающий характер. Но из темной "Massa confusa", из ее копоти иветхости, из дезориентации ранее прочного класса и властных структур возникломного сильных и в конечном счете творческих алхимических пар: рабочая сила икапитал; демократия и аристократия; консерватизм и либерализм; религиозность иатеизм и много других. Дуальности боролись и мирились, объединялись ираспадались, умирали и возрождались в длительной и изумительнойпоследовательности алхимических трансформаций. Очень похоже, что человечествосейчас находится на пороге нового этапа трансформации, природа которогоисследуется ниже.

Существует одинглавный аспект этого процесса алхимического преобразования - работойобщественной трансформации нельзя управлять внешне. Алхимик готовитопределенные предварительные условия этой трансформации, такие как перегонныйкуб, реторта и медленный постоянный огонь, но во всем остальном процесс долженидти своим путем. Применив этот принцип к человеческому обществу, мы должныпризнать, что через конфликт и неудачи, спад, депрессии и неорганизованностьобщество должно придти к более значимым и творческим достижениям. (Тем не менее,мы не отрицаем, что проницательные и сострадательные организации — мы надеемся,неправительственного характера — должны облегчить страдания человека, вызванныенеудачными эпизодами в рамках процесса преобразования.) Как раз когдаиндивидуальное психэ совершит собственное преобразование в процессеиндивидуации, в то же самое время творческий дух коллективными человеческимиусилиями преобразует себя через конфликт и возможное объединение социальныхпротивоположностей.

Давайтепосмотрим на некоторые области, где применяются эти принципы. На экономическомрынке конкуренция приводит к более желательным результатам, нежели централизованнаяадминистративная экономика, испытывающая недостаток в конкуренции и выгоде.(Крах коммунистических и социалистических экономических систем во всем мирепоявился именно из-за пренебрежения этими принципами.) На рынке идей толькотогда возникают лучшие и самые творческие проекты, когда в полной меререализована свобода мысли, науки и информации. Эта истина лучше всего доказанана арене свободного алхимического взаимодействия. Мир видел слишком много"полиции нравов" и слишком много пропаганды различного характера.Точно так же в личной жизни люди должны вершить свою собственную моральнуюалхимию, если, конечно же, она не противоречит моральной независимости другихлюдей. В этом отношении Юнг отметил: "Нет никакой морали без свободы".

Здесь вновь очевиднааналогия между психэ и обществом. Когда разумом управляют обманом илиэксплуатацией, он прекращает совершенствоваться и стремиться к целостности.Испытывая недоверие к модели психэ, некоторые люди пытаются навсегда подчинитьсвои умы. Такая тенденция существует в психологии, экономике, политике и другихобластях. Те, кто не доверяет жизни, ищут необходимость управлять ею, ирезультат этой манипуляции как правило плачевен. Как отмечалось ранее,преобразованию нужно позволить пройти; оно не может быть сделано своими руками.Таково истинное, психологическое оправдание свободы, и причина, по которой любаятирания, независимо от того, насколько хорошо продумана, обречена на крах.

Джордж Оруэлл,в его пророческой книге «1984» дал тирании, ложной алхимии двадцатого векаподходящее имя: "Старший брат". Это имя высокомерного ипатерналисткого обмана, так свободно осуществляемого диктаторами, подобными Гитлеру,Сталину и Мао. Старший брат следил за миром в этом веке больше лет, чем кто-тожелает помнить. Возможно, для Старшего брата наконец настало время уехать.Немногие, если таковые найдутся, будут лить слезы после его отъезда.

С наступлением последнегодесятилетия двадцатого века алхимическое преобразование нашей культуры перешлона следующий этап. Некоторые назвали его "Новым мировым порядком," - термин,который мы можем принять при условии, что его значение отличается отобщепринятого. Новый мировой порядок не будет наднациональным правительством;он не будет новой идеологией, берущей начало среди губительных идеологийпрошлого; он не будет создавать огромные, коллективные системы с цельюуправления людьми или передела мира. Вместо этого мы надеемся, что этот этапсделает людей свободнее, чем они были когда-либо прежде. Наступление этой новойфазы ознаменуется многими событиями, которые происходят уже сейчас.

Знамения времени

Первым измногообещающих знамений времени, упомянутых ранее, является крах централизованногоправительства, приведший к крушению тоталитарных режимов с их характернымнедостатком индивидуальной и экономической свободы. К нему можно добавить крахимперий, или многонациональных государств, подобных советскому блоку.

Нынешний ростэтнического национализма может научить нас тому, что вещи не должны бытьбольшими, чтобы быть хорошими. Концентрация державной мощи на правительственныхверхах не сделала нашу жизнь легче, не принесла мир и не дала никакихрезультатов. Вероятно, что следующее десятилетие увидит даже большеполитических распадов, сопровождающихся ростом экономической интеграции. Процветанияи социального прогресса могут достигнуть и небольшие, независимые государства,не требующие централизованной структуры управления. Хороший пример - Финляндия,которая успешно отсоединилась от Российской империи в 1917 и сумела остатьсянезависимой до сих пор. Сегодня Финляндия - небольшая страна, где живет меньшешести миллионов человек, - стала одной из наиболее преуспевающих стран вЕвропе. Нет никакой причины, почему другие небольшие страны, такие как СтраныБалтии, Украина, и угнетенные азиатские страны, такие как Тибет, не могутпоследовать примеру Финляндии. Как только огромный идол пал, люди поняли, чтолюбая страна, независимо от того, насколько она мала или зависима, можетдобиться суверенитета и процветания.

Второе знамениевремени, жизненно необходимое для воцарения Нового мирового порядка - развитиевысоких технологий. Технология часто воспринимается как угроза свободеличности. Само это слово вызывает мысли об огромных, безличных тиранах,пожирающих корпорациях, организациях и странах. Многие из нас видели фильмы, вкоторых безумные компьютеры хотят захватить мир. «Ад 2001» - всего лишь один ихпримеров. В то время как у технологии ясно есть своя теневая сторона, довольновероятно, что революция на основе высоких технологий последних лет станетскорее освободительной силой.

Индустрияпрошлого этапа цивилизации (так называемая "низкая технология") была большойтяжелой промышленностью, подразумевающей гнетущую атмосферу. Новая высокаятехнология, однако, носит другой характер. В то время как старая технологияпроизводила и распределяла материальные ресурсы, новая технология производит ираспространяет информацию. Ресурсы, используемые высокими технологиями, скорееинтеллектуальные, нежели материальные. Под воздействием высоких технологий мирвсе больше и больше переходит от физической экономики к экономикеметафизической, как ее можно было бы назвать. Мы подходим к признанию того, чтосознание, а не сырье или материальные ресурсы составляют наше истинное богатство.

Никакоеизобретение не способствовало этому признанию в большей мере, чем компьютер.Компьютерная микросхема может приниматься как великий символ технологииосвобождения, которая в настоящее время развивается. Микросхема, к слову, можетбыть сделана за десять центов из пластмассы и бумаги, плюс несколько центов надругие материалы, но содержать в себе программу, стоящую сотни долларов.Поэтому часть программного обеспечения представляет собой то, что можно былоназвать "метафизическим богатством." Минимальный размер компьютерноймикросхемы и минимальное количество физических ресурсов, потраченных на еесоздание, говорят о том, что цивилизация перешла от большой, тяжелой иугнетающей технологии к микроскопической, мобильной и прежде всего сосредоточеннойна сознании. Это не означает, что производство и распределение материальныхресурсов в прошлом, но акцент сместился в противоположном направлении. Крометого, высокие технологии - влиятельный враг тиранов и бюрократов. Использованиеих в обществе не угнетает людей; а скорее освобождает их от централизованногоуправления и дарует им большую власть над своей собственной судьбой.

Последнееобнадеживающее знамение - возможность морального возрождения как часть новойтенденции цивилизации. Поскольку психологический центр тяжести культуры перешелот материальных ресурсов к сознанию, необходимо удостовериться, что качествосознания растет. Возрождение личной морали, личных ценностей можно отметить вэтом контексте как побочное явление трансформации сознания. Развитие индивидуального психэ и личныестандарты дисциплины – все это часть поиска Великого царства внутри нас. Всеобщееморальное возрождение никогда не будет следствием идеологической обработки иособой системы ценностей любой религиозной или культурной традиции (см. главы 2и 4). Фактически, события последних лет указывают на то, что духовные взгляды иметоды, поддерживаемые нынешним автором, включая психологию Юнга, тайную,теософическую, и гностическую мысль, значительно способствовали изменениям,имеющим место в прежнем Советском Союзе и других тоталитарных странах. В векинформации качество нашего сознания затронет нашу политику, нашу экономику инаше реальное будущее больше, чем когда-либо в прошлом.

ТомасДжефферсон предупредил, что, "если страна надеется быть невежественной исвободной цивилизацией, она надеется на то, чего никогда не было, и никогда небудет". Он был сторонником свободы, которая восходит на горизонте нашегомира сегодня, когда люди в полной мере осознают, чем они владеют. Самое большоеневежество - невежество глубинной духовной природы, как утверждал Джефферсон имногие другие мыслители прошлого. Поэтому важно не поддаться искушению приуменьшитьсуществующие алхимические изменения в мире до масштаба простых экономическихизмерений. Свободное предпринимательство - важный аспект свободы, но много бедэтого века последовало из-за его переоценки.

Однако, свободавсе еще во власти глубокой, могущественной и всеохватывающей тайны. Эту тайнуназывали многими именами: Бог, Дух, Бытие, Добродетель. Эту последнюю и все женепостижимую тайну Юнг описывал в своих «Семи наставлениях Мертвым»: "Кней идет долгое путешествие души...; в этом сияют все вещи, которые иначе моглибы отпугнуть человека от великого мира своим высшим светом".

На более раннихфазах алхимического делания к этой тайне можно было приблизиться прежде всегопутем веры. Сегодня вера была заменена во многих умах тем, что аналитическиепсихологи называют сознанием, а в древние времена называли Гнозисом."Иметь веру в чью-либо веру", как выразился Уильям Джеймс, больше многихне устраивает.

Мы должныубедиться, что нынешнее моральное возрождение - часть всеобщего ростачеловеческого сознания. На предыдущих алхимических этапах нашего века мы забылио том, что материальный прогресс бесполезен без прогресса морального. Социальнаяполитика была нравственно нейтральна или "свободна от оценочныхсуждений", но впоследствии выяснилось, что она чревата пагубнымиморальными последствиями. Очевидно, что сегодня должны быть найдены другие пути.Среди них мы могли бы серьезно рассмотреть путь Гнозиса с точки зренияпсихологии Юнга. Привлечь внимание к этой возможности и надежде - главная цельмоей работы.

Edward Edinger, The Creation ofConsciousness

Воспоминания.Сновидения. Размышления

EdwardEdinger, The Creation of Consciousness

Пер Юлия Трусова

Предзаказ
Предзаказ успешно отправлен!
Имя *
Телефон *
Добавить в корзину
Перейти в корзину