Глава 7. Мистический оргазм в духовности

Томас Мур

Душа Секса

Глава 7

Мистический оргазм в духовности

Однажды весенним днём, когда я был в Риме, друг взял меня в старинную церковь, Санта-Мария-делла-Витториа, провёл мимо ризницы и через несколько дверей, пока мы не пришли к скульптуре Бернини «Святая Тереза». Мы стояли и созерцали эту знаменитую скульптуру несколько минут, замечая, как и многие другие, что её мистическое «замирание» вряд ли отличается от восторженного оргазма. В своей интригующей книге «Эволюция очарования», Джордж Л.Херси делает несколько замечаний по поводу этой скульптуры, рассматривая ангела, ударяющего стрелой Христовой любви в грудь, которую он только что обнажил. Одежда ангела расстёгнута, а святая Тереза пребывает в страсти. Херси цитирует Уильяма Джеймса, который говорит о святой следующее: «Её идея религии казалась бесконечным любовным флиртом (если можно так выразиться, избегая непочтительности), между истово верующим и божеством». [1]

В то время как Приап дарует образ для значимости нижних областей секса, мистическая литература всего мира описывает встречу человеческого и божественного в сексуальных терминах. Иногда эта удивительная образность говорит нам нечто о страсти вовлеченности в религиозный экстаз, и указывает на то, как самые высшие уровни духовности становятся доступными благодаря сексу.

Христианство преисполнено сексуальными метафорами, используемыми для описания отношений между нами и Богом, или, говоря в более широком смысле, между нами и тайной, составляющей контекст наших жизней. «Песнь Песней» из Ветхого Завета - это только один источник, где отношения между человеком и Богом изображаются в наглядной эротической образности:

Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина.

От благовония мастей твоих имя твое - как разлитое миро; [2]

Суфийский мистический поэт Рабия пишет: «Каждый любовник одинок со своей любовью. В этот момент я наедине с вами» [3].

Скульптура святой Терезы указывает на конечное осуществление пребывания в определенном роде величественной связи между человеком и Божественным. Мистические способности секса проистекают из аналогичной сдачи, требуемой от нас сексом: отдачи страсти, другой личности и тайне жизни, о которой часто возвещает секс.

В общем, действенным и проницательным способом, всё это указывает на сексуальную природу бытия, но мы не слышим, открыто и восприимчиво, многого о сексуальности существования. Возможно, наш глубоко укоренённый сексизм ослепил нашу культуру в отношении эротики и уязвимости. Стрела, проникающая святую Терезу, определенно видится как фаллический образ, а «оружие» представляет собой старое сленговое слово для обозначения пениса; тогда как её закатанные глаза и открытая грудь безошибочно изображают своего рода оргазм. Вот-вот и она будет поражена проникающим лучом Божественной силы. При этом она принимает соответствующее положение полной открытости, пребывая в процессе становления Божественной любовницей и святой.

Быть сексуальным - значит открыться для множественных видов проникновений, например, любви, близости, влияния, обучения. Мы любим (а иногда и впадаем в любовь) наших учителей, специалистов, медсестёр и врачей. Наша открытость для их профессионального внимания переносится на их персоны. Мы делаем себя уязвимыми, и, возможно, упускаем из виду сексуальные последствия этой уязвимости, пребывая в шоке по поводу природы нашей реакции на кого-либо в сфере помогающих профессий. Один взгляд на позу и выразительность святой Терезы быстро обучит нас сексуальности, заложенной в самых чистых формах открытости.

Конечно же, существует и теневая сторона мистической уязвимости. Как и в других случаях, мы можем найти для своей открытости неуместный объект. Уязвимость может быть симптоматической, невротичной и буквально ранимой. В процессе терапии я работал со многими мужчинами и женщинами, казавшимися чрезмерно и болезненно открытыми для чужого влияния. Стрелы Терезы могут предупредить нас об опасности фактических травм, вызванных желаниями, и сделать нас менее наивными относительно своей уязвимости. В то же самое время, более глубокая открытость к приглашениям жизни может быть лекарством. Подобное лечится подобным: более глубокая открытость иного рода может исцелить нашу привычку быть слишком уязвимыми к неуместным и нежеланным объектам преданности.

В Индии взаимоотношения между преданным и Богом представлены как сексуальные, а также в других религиях, включая Христианство, единение с Божественным находит своё отражение в сексуальной образности. В «Чакврасамваре-тантре», священной индийском тексте, Бог говорит:

Мои женские посланники повсюду;

Они даруют все духовные достижения

Через наблюдение, поцелуи и объятия [4]

Мы имели основания представлять секс как чисто физическое и, следовательно, ставили его ниже наших высших устремлений, но Тантрические священные тексты, Суфийская поэзия и Христианские мистические писания передают религиозное понимание того, что секс также заключает в себе наши чистейшие духовные старания. Наблюдение, прикосновение, поцелуи и объятия – все эти вещи имеют место в духовной жизни, где хотя и означают нечто отличное от человеческой любви, в то же время всё равно с ней неразрывны.

Во времена моего детства и подростковых лет в Католических школах мне регулярно говорили о хранении ума от сексуальных образов. Меня предупреждали об опасностях нечистых помыслов, и я сделал вывод, что если бы мне пришлось признаваться в них священнику каждый раз, когда они возникали, то я был бы вынужден жить за несколько шагов от места исповеди. Меня приручили ощущать вину по поводу этих образов и никогда не учили, что они могут иметь положительное место в моем воображении. Они считались чистокровным и элементарным злом.

Я могу усмотреть ценность в духовных предупреждения по поводу сексуального расточительства. Это может быть подавляющим. Сексуальное принуждение действует везде вокруг нас. Но установление границ озабоченности сексом не должно достигаться путем репрессии или психологической защиты. Чувственное и ловкое эго может найти пределы без становления анти-эротичным вообще (или подозрительным по поводу секса).

Наша сексуальная жизнь может значительно выиграть от расслабления по поводу принуждения и излишества. Я думаю, что это как раз то, о чем К.Г.Юнг упоминал во вдохновленном отрывке письма Фрейду (в 1910 году), где предлагалось обновить Христианство позитивной связью с эросом, которая могла бы мягко трансформировать Христа в пророческого бога виноградной лозы (кем он и являлся). И, таким образом, эти экстатические силы Христианства были бы интегрированы, ведь единой целью сотворения культа и священного мифа, которому они когда-то принадлежали, был пьяный праздник радости, где человек возвращал себе этос и святость животного.

Когда мы разделяем секс и священное, то можем ощутить, что секс оказывается отделённым от наших высших духовных устремлений и даже от нашего интеллекта. В то же время религия превращается в бесполое ментальное упражнение в сухом понимании и расщеплении богословских шевелюр, вместо пылкой встречи с мистериями, окружающими каждый аспект нашей жизни. Если религия восстановит свою утраченную способность к экстазу, и не будет отделять себя от секса и влюбленной жизни, то мы сможем наслаждаться духовностью в самых очаровательных и физических аспектах секса, включая эротический взор, прикосновение, поцелуи и объятия, в результате чего и религии, и сексу это пойдет на пользу.

Именно по этой причине я уделяю особое внимание художественной интерпретации Бернини святой Терезы, суфийской эротической мистической поэзии, а также Тантрическим учениям и образности. Хотя мы полностью не понимаем мудрые тайны этих амальгам секса и духа, мы все еще можем вдохновляться ими для нахождения наших собственных путей к эротическому экстазу в религии и гению поэта в сексуальности. Без осознания религиозной базы секса и эротической природы религии, наша сексуальность обязана оставаться бесчеловечной и неполноценной, ибо, как это ни парадоксально, религиозная чувственность представляет собой абсолютное основание для гуманной и человечной жизни.

Часто предполагается, что мужчины и женщины позволяют сексу быть ярчайшим светом в их вселенной, по крайней мере, периодически, просто потому, что они жаждут определенных физических ощущений. Люди говорят о желании новизны в сексе, будто бы новый партнер или новая позиция удовлетворит их чисто физический уровень. Но что если мы предоставим себе дополнительный уровень гуманности, а сексу новую степень осмысленности? Что делать, если то, что мы ищем и в некоторой степени находим в сексе, не чисто физическое? Что, если это также выходит за рамки психологии, и даже межличностные отношения или человеческая любовь не могут адекватно объяснить интенсивность нашего желания и важность этих страстей в нашей жизни?

Религия – одна из человеческих страстей и спальная комната мистерий. Это то место, где мы меняем одежду – обычный ежедневный ритуал, преисполненный фантазии и смысла. Там мы спим и мечтаем, там душа выходит из укрытия и становится осознанной. Там мы ритуально осознаём эротическую чувственность, которая мерцает через наши части в течение дня и действия, проникающие сквозь повседневность наших ординарных жизней, и секс – не исключение, ибо служит душе и указывает нам на вершину трансцендентной цели.

В сексе внутренняя жизнь сильных эмоций и пылких фантазий встречается с реальной личностью для сотворения момента необычайной интенсивности, когда жизнь становится преисполненной, а рассудок тускнеет. Это время, когда игра имеет первостепенное значение и, тем не менее, ничто не могло бы иметь более серьёзные последствия. Даже когда секс не восторжен и не совершенен, он уводит нас на уровень, далекий от мирского. Взор и прикосновения вызывают своего рода транс, измененное состояние сознания, царство имагинальных ощущений и событий, отдельную реальность.

Душа жаждет совершения экскурсии из буквальной реальности, и, таким образом, не будет тайной то, то секс столь непреодолим и соблазнителен. Но он – это душа, а не какое-то безжизненное тело, которое чувствует голод и не может воспротивиться своему аппетиту. Измененное состояние, подобное сексуальному трансу, не представляет собой бессодержательность. Многое случается во время этой экскурсии от повседневной жизни. Эта особая активность достигает тех вещей в нашей душе, которые могут совершенно отличаться от того, на что мы нацелены в ординарной жизни. В сексе мы можем подсознательно открыть многие истины о нашем партнере, самих себе, наших взаимоотношениях, страсти и самой жизни.

Оттенки священного в сексуальном языке

Секс служит духовной жизни, изымая нас из исключительно мирской плоскости для сиюминутного вкуса вечности. Чтобы уловить проблеск вечности внутри обычного секса, мы можем внимательно изучить нашу сексуальную лексику и найти подсказки по поводу роли духовного в сексе. Когда мы оказываемся в точке, где глубина (на самом деле, религиозные и духовные измерения любой деятельности) теряется, мы можем иногда уловить следы древней религии в истории наших светских слов.

«Словарь американского культурного наследия», например, определяет оргазм так: «наивысшая точка сексуального возбуждения, характеризуемая сильными чувствами удовольствия, и в нормальных условиях сопровождаемая эякуляцией». Здесь мы имеем небольшое предположение по поводу того, что секс поднимает нас выше. Это пиковый опыт, указывающий на направлении духа. В этом определении, я бы избегал слова «нормальных» и сделал бы замену на «обычных». Обычный оргазм сопровождается эякуляцией (по крайней мере, в случае мужчин), но это не критерий «нормальности», ведь отсутствие эякуляции может и не быть чем-то ненормальным.

Хотя настоящее определение почти полностью физическое и материалистическое, мы можем рассматривать слова «возбуждение» и «чувство наслаждения» как выражения состояний души, и затем внести правки в это определение. Оргазм может быть чувством трансцендентного, которое приходит к личности в процессе секса, когда удовольствие интенсивно и тело погружается в восторженные конвульсии, и это чувство достижения чего-то за пределами самого себя может ощущаться подобно моменту духовного блаженства.

«Оксфордский словарь английского языка» отлично определяет оргазм как «вершину венерической экзальтации в процессе соития». Здесь мы имеем два интересных слова – «венерический» и «соитие». «Венерический» означает прилагательное, образованное от «Венера». Непреднамеренно, словарь приводит нас к представлению оргазма внутри сферы Венеры, как женского опыта, Божественного, а не просто человеческого, мифологического и физического. Мы можем рассмотреть духовность Венеры и вообразить оргазм внутри религиозной структуры, не забывая при этом, что поклонение Венере было настоящей религией.

«Соитие» - это также любопытное слово в сексуальной лексике. «Академический словарь Мерриам-Вебстер» определяет его как «естественная передача спермы в женские половые пути», и создаётся впечатление, что это слово отсылает нас к действию пениса – «прохождение в …» (со-итие) по отношению к вагине. Но это слово использовалось в шестнадцатом веке для любого вида единения, даже в простых разговорах [6]. Кроме того, большинство людей, вероятно, не думают о половой связи, как о «вложении семени», но скорее как об удовольствии соединения вместе двух тел, а может быть даже как единении душ в этой связи.

Точно ясно одно: нам необходим словарь, не целиком указывающий на материализм и секуляризм, доминирующие в культуре. Можно даже вообразить себе словарь души, переопределяющий все наши слова с вниманием к их священной основе и богатой фантазии на протяжении истории.

Возвращаясь к «оргазму», это слово происходит от Греческого orgas, которое имеет следующие плодовитые смыслы, которые я беру из греческо-английского словаря Лидделл-Скотта: хорошо политое, плодоносное место земли; богатый участок земли, священный для богов и богинь, в частности Деметры и Персефоны; растущий берег; набухание со страстью и присутствием в сердце; и бытие, преисполненное горячего желания, готовности и возбужденности. Для древних Греков существительное orgeon ссылалось на члена религиозного объединения или даже жреца.

Богатая история этого слова предполагает изображение оргазма как переполненность тела и эмоций во влажной кульминации возбуждения. Медицинские книги Ренессанса описывают Венеру как Богиню влажных жизненных аспектов, указывая, что её духовность близка к жизни, телу и духам природы [8]. Большинство людей, думается мне, описали бы секс как эмоционально сочный, а не сухой. Наличие оргазма – это достижение высшей точки в духовном опыте, но не «сухого максимума». История слова предполагает естественное созревание плода, а не пламенную вспышку или ментальную чистоту – здесь разница принципиальна, поскольку тело и эмоции не разделяются, исходя из нашего опыта трансцендентности.

Этот образ сока подобен набуханию, если принимать во внимание секс. Его духовность органична, близка к пути природы, не будучи отделенной от ординарности и естественности. Имя Венера происходит от слова желания и секса [9], и, таким образом, духовный смысл слова появляется из его обычного значения. Венера возникла из сексуальных отношений подобному тому, как дух восходит из знакомого нам опыта сексуальной фантазии и занятия любовью, в то время как сама Венера иногда изображается появляющейся из моря.

В искусстве Венера порой представлена с яблоком или другим фруктом, не только потому, что фрукт может рассматриваться как подобие половых органов, но и потому, что сам по себе секс тесно связан с природной щедростью. Деметра и Персефона – мать и дочь, дух изобилия земли и богиня подземного мира, покровительница повседневной жизни и предстоятель над тайнами души. Оргазм извлекает обе эти мистерии – физическая радость и душевное наслаждение.

Греческий словарь также описывает оргазм как священное место, теменос Деметры или Персефоны. Оргазм уносит нас в место, не являющееся человеческой реальностью, которое обособленно и где проводятся религиозные церемонии. Литература говорит о мистическом упоении и сексуальном восторге так, как будто они имеют много общего, и, конечно, этот экстаз должен быть принят.

Сегодня мы обычно представляем секс с точки зрения Деметры, чья реальность – актуальность тел, их поддержка и хорошее состояние. Многие книги, дающие инструкции по поводу эмоционального и физического здоровья в сексе, выражают миф Деметры. Некоторые авторы и учёные пытаются расширить наше понятие секса, явно говоря о «богине» в терминологии Деметры. Нам же еще предстоит узреть равный интерес в отношении Персефоны, души секса, подземной фантазии, глубинного чувствования и религиозности, играющей огромную роль в сексе. Возрождая её миф, мы переживаем секс как восторженный и экстатичный захват сознания. В её религии мы ошеломлены подземным мистицизмом, преисполнены физической и эмоциональной чувственности, обогащающей, но потрясающей потерей себя и исцелением души.

Если мы дадим Персефоне занять её место в сексе, то сможем также найти путь к понимаю депрессивной стороны, той меланхолии, которая может сопровождать сексуальные отношения или неожиданно появляться во время или после занятия любовью. Post coitum omne animal triste est, говорили в древности – т.е. «после секса каждое животное печально». Как королева мертвых и преисподней, Персефона также позволяет нам рассмотреть глубинные и тёмные чувствования и мысли, приходящие на ум в близости секса.

В процессе терапии мне пришлось работать с некоторыми людьми, жалующимися на то, что во время секса с человеком, которого они безумно любили, они внезапно «затоплялись» фантазиями о бывших любовниках своего партнера. В то время как эти фантазии были ясным образом связаны с общим чувством ревности, беспокоящим людей, я ощущал, что эти фантазии не только патология, но нечто служащее важной цели. Я видел эти ревнивые образы приходящими от Персефоны, от туманного и часто негативного мира сокрытых областей души, где её работа происходит такими путями, которые на поверхности выглядят нездоровыми. Иногда это углубляет мысли человека о сексе, трансформируя наивность и конструктивным способом делая пониманием секса более комплексным.

Персефона, владычица подземного мира, углубляет осознание и эмоции тех, кого она преследует. Мы можем также вспомнить, что путь книзу Персефоны – это одна из форм мистицизма, так как духовная жизнь может быть глубинной, а также трансцендентной, и секс, в частности, представляет собой эффективный путь к обнаружению мистических глубин и высот.

Духовность в миру

Для принятия во внимание души секса, нам, возможно, придётся сделать некоторые вещи, довольно чуждые нашим вкусам и ценностям. Во-первых, нам нужно обучиться вхождению в реальность чувств с непринужденностью и доверием, уступая нашей потребности в понимании, двигаясь вниз – к ощущениям. Во-вторых, мы должны открыть для себя природу, деятельность и обоснованность мистического опыта - это в равной степени трудная задача в культуре, которая верит только в существование того, что может быть доказано или измерено. В-третьих (и это, возможно, самое трудное), нам следует понять, что эти две задачи неотделимы, это две стороны одной медали, каждая из которых являет собой предпосылку для другой. Духовность и ощущение – это не только не враги, они питают друг друга. Ощущение может быть эффективным способом выхода за пределы эго, и поэтому оно служит духовным целям.

Существует множество способов углубить наше восприятие чувственных и мистических элементов в сексе. Секс имеет особые архетипические корни, которые могут быть пережиты и интерпретированы фундаментально различными путями. Как Хиллман замечает в своей теории психологического многобожия, «Каждый бог любит в соответствии со своим обычаем» [10]. Это наблюдение также может быть подвергнуто реверсии: каждая любовь и занятие любовью имеют своего собственного Бога или Богиню. Мы уже рассматривали некоторые мифические фигуры, проливающие свет на сексуальность. Мы можем исследовать диониссийские, подобные Пану, в стиле Иисуса, сатурнические, сафические, фаллические, артемидовы, адамические, койотские, друидические, кельтские, шактийские и венерианские аспекты секса. Помимо классической мифологии, мы можем обратиться к художественной литературе и обнаружить секс Леди Чаттерлей, госпожи Бовари, Леопольда Блума и так далее. Искусная личность сможет даже описать секс Баха, Моцарта, Стравинского и музыкальной группы «Grateful Dead», используя музыку как путь к распознаванию архетипов.

В последнее время многие писали о греческих богинях (особенно – об Афродите), как о женском образе, но мне хотелось бы применить несколько другой подход и рассмотреть возможности духовной жизни для мужчины и женщины, формирующиеся в соответствии с качествами, традиционно приписываемыми Венере. Это не вполне то же самое, что «снять кожуру» с Богини внутри себя или просто создать архетипическое и мифологическое описание для неё. Здесь я акцентирую духовную жизнь, преисполненную и окрашенную реальностью, которую греки и римляне призывали в своих молитвах, песнях, история и ритуалах.

Духовность и постоянна (т.е. не отделена от повседневной жизни и природного и сфабрикованного мира), и трансцендентна, двигаясь всё дальше от обычного опыта к периметрам наших индивидуальных жизней. Под именем духовности люди медитируют, молятся, читают, путешествуют, ищут учителей безбрежного видения и обучения, и указывают сами себе на идеалистические ценности. В утонченной духовной жизни, постоянство и трансцендентность никогда не разделяются; можно найти святость как внутри себя, так и на краю собственного мира.

Большинство людей сегодня думают о духовности в неземном смысле. Когда они медитируют, то хотят удалить себя насколько возможно дальше от тела и материального мира. Они надеются преодолеть ограничения времени и пространства, обрести знание о жизни и смерти, о том, что было прежде и что будет после. Они желают совершенную систему ценностей, и они воображают совершенный мир. Без руководства опытной традиции, духовность может стать амбициозной и оторвать человека от его общества и окружающей среды.

Марсилио Фичино был высокодуховным человеком, священником и философом. По мере того как он достигал в своей жизни того, на что решались немногие – примирения язычества и христианства, Фичино культивировал духовность, которая интегрально включалась в жизнь и все же, в то же самое время, оставалась трансцендентной. Такое смешение может быть мельком увидено в следующем резюме отношения Фичино Эдгаром Виндом: «Для Фичино мир был ‘полон’ Бога, который превосходит его пределы: lovis Omnia plena [все вещи преисполнены Юпитера]». Поэтому он поклонялся Богу, находящемуся одновременно за пределами творения и пребывавшему внутри него [11].

Духовность Венеры

Фичино разбирает различные виды духовности и использует традиционную астрологию как главное средство для их сортировки. В его астрологической схеме Венера играет важную роль как источник определенного вида духа, и он связывает её дух с Юпитером и Солнцем, именуя их Тремя Грациями, тем самым образующими трио, которое мы можем вольно определить как Бога, природу и секс. Он делает интересное замечание, для занятых наукой людей огромное значение имеют Юпитер и Солнце, но, кроме того, они нуждаются в Венере, которая предохранит их от душевного бесплодия.

Я намерен применить наблюдение Фичино к нашей собственной ситуации, так как мы пытаемся учредить существенную духовную жизнь в светской эпохе. Мы осматриваемся вокруг себя и видим материалистический мир. Мы делаем вывод, что духовная жизнь должна быть чем-то обособленным, совершенно другой и несвязанной с ним. Мы проскальзываем в темную, тихую церковь, чтобы уйти от шума и городской суеты. Мы сидим и медитируем в уединенном месте, удаляясь от человеческой коммерции. Мы читаем книги, посещаем лекции и ходим в церковь, культивируя потустороннюю духовность. Многие люди жаждут внетелесного опыта, но эта цель не имеет большой пользы для Венеры.

Наша духовность может стать сухой, так как мы ищем её в учителях, гуру и книгах, отодвигаясь от повседневной жизни бизнеса, работы, игры, семьи, дома и природы. Нам может казаться абсурдным поиск духовных наград на рабочем месте, но для Фичино, каждый аспект жизни обладает своим собственным видом духовности. Его большое уважение к Венере и её облагораживающей работы для души предполагает, что секс, её главная забота, также играет важную роль в духовной жизни.

Мы видим, что секс помещает нас в особое место чувствования и воображения, которое и обычно, и экстраординарно одновременно, глубинно в теле и все же, в то же самое время, трансцендентно. Эта перекрывающаяся область иногда называется лиминальной, пограничной, и религиозный опыт иногда описывается в современных религиозных исследованиях из-за своей лиминальности. Этот пограничный опыт, ярко описанный в книгах Карлоса Кастанеды, представляет собой моменты исключительной ценности для души и духовной жизни. В них время и пространство оказываются чрезвычайно подверженными духовному влиянию.

Виктор Тёрнер, влиятельный антрополог религии, разрабатывал понятие лиминальности как способа обретения понимания ритуальных и других аспектов религии [13]. Например, Тёрнер описывает ритуалы в определенных сообществах, где игнорируются соглашения, правила и роли. Лиминальная персона, говорит один из подвергаемых прохождению ритуала, пребывает «между», необычайным образом открываясь влияниям и изменениям. Поэтому, как говорит Тёрнер, лиминальность «часто уподобляется смерти, пребыванию в чреве, невидимости, темноте, бисексуальности, пустыне и затмению солнца или луны» [14]. Алкоголь и другие наркотики уводят нас к лиминальному месту, как это делают атракционы, театр и кинофильмы.

В древней литературе мы обнаруживаем, что подобный этому опыт – это особое взращивание души; при этом подозревается, что деятельность души изначально (если не всегда) лиминальна. Мы можем рассматривать секс как лиминальный ритуал, дарующий нам возможность покинуть то, что мы обычно называем реальностью и посетить то место, которое ни обычно, ни всецело экстраординарно, где мы наиболее являемся сами собой и все же пребываем за пределами себя.

Масла и ароматы, неприкосновенность частной жизни, музыка, особые облачения – все эти «снаряжения секса» помогают призванию

чувства лиминальности или преддверия. То, что случается в этом лиминальном тончайшем слое сознания, ведёт диалог непосредственно с душой и только косвенно соприкасается (если это вообще происходит), с обычной жизнью. Здесь мы выстраиваем диалог таким способом, что можем никогда не думать об ординарном времени, и мы делаем всё в полном соответствии обстановке, но это всё-таки оказывается немыслимым в других контекстах. Секс обозначает территорию, имеющую свой собственный язык и обычаи, а также свои собственные цели, которые могут фокусироваться на отношениях, самом себе или духовной жизни.

Выявление присущей духовности в сексе может потребовать полного эмоционального, равно как и физического оргазма. Это может означать незаурядную щедрость в любовных ласках или разрешение сексуальным отношениям вылиться в остальную часть жизни в виде духа любви, наслаждения и близости. Негативное отношение к сексу может быть тонким препятствием для лиминальности, так как этот особый уровень чувственности требует высшей степени открытости.

Качество наших сексуальных переживаний может зависеть от способности обнаружить ускользающее, но доступное срединное положение, преисполненное физически и духовно - предаваться страсти и все же быть выразительными и многозначительными. Наш секс может быть слишком механическим или даже излишне нежным. Хороший секс требует, чтобы мы оставили ординарную реальность позади, входя настолько глубоко, насколько это возможно, в ощущения, воображение и страсть.

В своём уникальном исследовании Афродиты, Пауль Фридрих, находящийся под влиянием работы Тёрнера, описывает Афродиту или Венеру явно как лиминальных Богинь [15]. Он указывает на то, что в отличие от многих Греческих божеств, держащих свою сексуальность на расстоянии от смертных, Афродита может быть любовницей любого Бога или смертного. Он заключает, что «Через соблазнение смертных и обеспечение трансцендентного образа такого соблазнения, она выступает посредником между человеческим и божественным таким образом, что дарует человеку необычайные намёки на бессмертие, которого он никогда не сможет достичь».

Здесь у нас есть еще один намёк на духовную природу секса – он может даровать нам указания на бессмертие. Секс помещает нас за пределы самих себя и останавливает время. Степень близости вовлечения невообразима, когда сравнивается с нашем обычным социальным этикетом, так как секс переводит отношения на уровень, точно не подходящий в социальном взаимодействии. Неудивительно, что секс применялся в религиозном ритуале на протяжении тысячелетий, так как он обеспечивает очевидную, могущественную метафору для взаимоотношений с Божественным.

Секс с человеческим любовником указывает на глубинный вид близости, более чем человеческую причастность к основам бытия. С точки зрения Ренессансного неоплатонического взгляда, ординарная жизнь – это стартовая точка в путешествии к высшим возможным уровням мистицизма. Это легко относится и к сексу, в котором наш лиминальный партнёр представляет собой посредника, чья открытость страсти трансформирует его или её в своего рода ангела, представителя духовного порядка. Через нашего партнёра мы мельком видим нечто такое, что не могут произвести творческие способности человека.

По мере того, как мы входим в секс, цикл начинается в глубокой чувственности (чем глубже, тем лучше) и затем открывается своеобразная пустота и самозабвенная эротическая страсть. Мы теряем себя в забвении секса и находим душу в духовном месте, доступном через чистосердечную страсть. Это – духовность Венеры, трансцендентность себя самого, достигаемая благодаря интенсивному и доставляющего удовольствия союзу. В то же самое время, как это обычно бывает в религии, мистический порыв приводит нас назад в глубинную вовлеченность в жизнь и общество.

Сексуальная Духовность

Мы можем рассматривать вопрос о сексе и духовности с двух сторон: либо исследовать сексуальные пути к духовности, либо же – духовные пути к сексуальному. Первый шаг (и минимальный) касается аннулирования разделения тела и духа, и лучший путь достижения этой цели – даже не думать в этих дуалистичных терминах. Не только секс, но все, что мы делаем, каждый объект, каждое событие, каким бы светским оно не казалось, имеет духовное значение. Если мы живём этой недуалистичной философией, то секс будет естественным образом привязан к духовности, но если мы разделим тело и дух в какой-либо части жизни, то нам следует ожидать проблем с сексом.

Существует множество обоснованных способов быть сексуальным, и было бы упрощением полагать, что секс значителен только тогда, когда люди разделяют глубокую любовь и влечение. Тем не менее, любовь и влечение предлагают явные и прямые способы обеспечения человеческого измерения в сексе. Любовь и близость – это не ординарные человеческие достижения; они экстраординарны, особенно в том мире, где для пар трудно найти и поддержать глубокие отношения. Сегодня, благодаря нашей благосклонности к разуму, мы можем помышлять о духовности как об интеллектуальной деятельности, центрированной в вере и стремлении к знаниям и навыкам, или даже видениям и ценностям, но религиозная литература мира предполагает, в подавляющем большинстве, что духовность в своей основе представляет собой акт любви.

Томас Мертон подчеркивает «закон любви» и наблюдает, что «в браке любовь может быть преисполнена этой глубокой любви, духовного акта покорности Богу в свободе и радости» [16]. Требуется храбрость или безумие для «прыжка в бракосочетание» и установления серьёзных ограничений на нашу жизнь пожизненным обетом. И все же это обязательство вступления в брак и особенный способ сексуального бытия опираются на наши глубинные эмоции, требуют невообразимого доверия, и тянут всю нашу жизнь в определенную паутину значений и стилей - к той точке, когда всё в нашем прошлом, настоящем и будущем оказывается под воздействием, и все это во имя любви.

Открытие сердца в личностном стремлении играет важную роль в развитии духовной жизни. Я бывал в монастырях и других духовных общинах, где люди явно были преисполнены добродетелей и благих намерений, и где они переживали свой целибат с честностью и радостью. Но также я был знаком с духовными общинами, где сексуальные эксперименты являлись нормой, где секс пребывал повсюду, а какую-либо привязанность было сложно обнаружить.

Наша способность быть чувственным и нежным может стать ключом к разрешению напряженности между духовной жизнью и сексуальностью. Высокодуховный человек в определенный момент должен осознать, что не получится стать духовным путём подавления секса, но это возможно через трансформацию его выражения. Во всем мире монастыри известны как хранители культуры и ресурсов красоты в архитектуре, письме, живописи, скульптуре и книгах. Во всех этих произведениях мы ощущаем присутствие Венеры и свидетельствуем её роль в поддержании и применении духовных достижений медитации, молитвы и общей жизни. Монастыри также известны как места обходительного гостеприимства - очередная сублимация или альтернативное выражение сексуальной страсти.

На монастырском примере мы можем видеть невероятно красивые и роскошные рукописи, экстраординарную архитектуру, и даже прекрасные вина и хлеба - как дух Венеры, измельченный и окрашенный в этих сублимированных формах без утери радости или наслаждения.

Как же мы можем сделать свою духовность сексуальной? Через бытие людьми глубокой любви со всеми возможными индивидуальными вариациями выражения этой любви. Подобно монаху в его (или её) монастыре, мы можем найти пути сделать наше влечение наблюдаемым и чувственным. Мы можем быть нежными в отношениях с нашими друзьями или соседями, и таким простым путём сексуализировать соседство. Мы можем быть чрезмерно ласковыми с нашими любовниками и супругами, и, таким образом, дать миру модель, в которой он нуждается для жития из сердца. Мы можем взращивать свою любовь к животным, вещам и местам. Всё от этой любви привносит в человеческое общество видение, точку зрения, и философия обнаруживается в наших наиболее возвышенных медитациях и чтениях. Это – анима-душа для анимуса-интеллекта, сердце-супруга для разума-любовника, зримое тело для невидимого духа. Всё это – лиминальная жизнь, всецело сексуальная в связи со своим утверждением ценностей Венеры.

Естественное высвобождение влечения – это начало секса и, так как происхождение влечения – возвышенная духовность, секс может проистекать непосредственно из нашей духовности, благодаря любви. Задача состоит в том, чтобы признать укоренение духовной жизни в любви, а не просто понимании, и затем культивировать любовь и чувственность как часть духовной практики. Духовная литература иногда создаёт впечатление, что любовь важна, но довольно абстрактна, возможно, слишком универсальна для чувствования. Но Неоплатоническая философия предполагает, что духовная любовь неотделима от любви человеческой со всеми её влечениями и сексуальностью.

Влечение – процесс чувственного сотворения любви, и, таким образом, он может привести непосредственно к сексу, даруя этот секс душе, в котором она столь нуждается, чтобы не стать агрессивной, манипуляторной и пустой. Слово «влечение» (affection) происходит от двух базовых латинских слов, ad – «для» и facere – «делать», и, таким образом, оно значит «делать для». Когда влечение утрачивается, мы действительно «уже сделали», но когда оно присутствует сейчас – мы «делаем для», привнося наши жизни и сердца к примирению со своими соседями и нашим миром, даруя сердце, а не только ум, нашей культуре, изголодавшейся по сердечной заботе. Влечение – это деятельный род любви, а не только умственный.

Люди, вовлеченные в духовную деятельность, часто становятся осуждающими и нетерпимыми, пожалуй, из-за того, что чем выше человек идет в духовной жизни, тем более удалённым он становится от ординарных жизненных слабостей и усилий. Духовное видение может оказаться столь чистым, ясным и светлым, что человеческое состояние может производить впечатление ничтожного. В связи с этим, имеет смысл в духовной жизни уделять особое внимание благодати Венеры, обвенчать нашу возвышенную духовную сущность с заземлёнными устремлениями, которые никогда далеко не отходят от сексуальности. Таким образом, мы избегаем опасного состояния, в котором секс отделяется на нашей жизни в связи с интенсивным погружением в духовность. В лучшем из миров, здравая духовная жизнь обеспечивает катализатор для трансформации нашей сексуальности в жизнь красоты и общности.

Духовное тело

Влечение – эффективный путь разрешения дуализма между телом и духом. Другой способ – использование тела для достижения трансцендентности эго в венерианской йоге или духовной практике. Красота мира и физическая красота возлюбленного может привести нас к духовным высотам. Все, что нам нужно сделать – это использовать свои тела и ощущения в духовной практике, чувствительной к ценностям Венеры, особенно – её красоте, наслаждению и чувствованию.

У меня было несколько случаев в моей жизни, когда я мог стоять в присутствии Венеры («La Primavera» Боттичелли, «Венера» Лукаса Кранаха в Оттаве, Венера Капитолийская) и медитировать на её мистерии. В Риме, я пребывал в одиночестве, в застарелом зале, за несколько дюймов от знаменитой Венеры и ощущал её святость и чувственную смесь так полно, что не мог отделить свои религиозные чувства благоговения от эротического присутствия её тела.

Стоя перед прекрасной Римской презентацией Богини, я познал полное переплетение тела и духа, древнее и священное примирение мистицизма и чувственности. Исцеление этого дробления в современной жизни даёт большие перспективы решения многих социальных и политических проблем, так как тело и его красота делают нас скромными и гуманными.

Без чувственности наша религия становится сухой и агрессивной. Без глубинной духовности наш материализм становится полым, неудовлетворяющим и принудительным. Религия и материализм находят созвучие и завершение в душе секса, на тех перекрестках, где мы обнаруживаем, что две эти потенциальные силы вовсе не антагонисты во всем, хотя они и очаровывают нас, часто приводя к потере рассудка. Они возвещают направление к одной и той же цели и могут объединиться в едином намерении. Когда духовность и сексуальность выступают заодно, как инь и янь, как муж и жена, мы находим свою утерянную безопасность. Мы обнаруживаем вертикаль флейты, электрическую ось, по которой глубинные ощущения попадают в возвышенный дух, и это существенное дополнение к нашей горизонтальной прагматичной жизни и источник глубокого удовлетворения и духовного комфорта.

Предзаказ
Предзаказ успешно отправлен!
Имя *
Телефон *
Добавить в корзину
Перейти в корзину