Атон

Вторник, 18 сентября 2018 20:11

Собрание "Касталии" 21 сентября 2018 г.

Новый учебный год в нашем клубе начался весьма бодро и многообещающе: стартовал принципиально иной курс Олега Телемского по высшей магии, впервые за долгое время случился полноценный Вечер рунической практики, был запущен очередной онлайн-проект "Валис 6.0" для иногородних.

Следующей хорошей новостью стала готовность Ирины Староверовой - кандидата социологических наук, исследователя эзотерических течений и почётного члена нашего клуба - представить свой курс по Каббале. 
Как это ни удивительно, но самостоятельного курса, посвящённого этому учению, в "Касталии" до сих пор не было, хотя необходимость такового ощущалась явственно. Учение жаждало для этой миссии истинно своего человека и, как мы уверены, таковой появился!
Многие из вас наверняка уже были знакомы с различными статьями и заметками Ирины по Таро и Древу жизни и не могли не отметить для себя как широту познаний Ирины в исследуемом ею вопросе, так и яркий талант смотреть на вещи с неожиданной стороны, отыскивать неочевидные связи и словно бы оживлять "мёртвые схемы". 

Первое погружение в Каббалу вместе с Ириной мы предпримем уже в эту пятницу. Тема первой лекции - "КАББАЛА: ОДНА ИЛИ МНОЖЕСТВО?"

Мы отправимся вглубь веков и постараемся понять, откуда в креационисткой доктрине иудаизма возникло эманационисское каббалистическое учение, когда возникла Каббала и как она развивалась, почему именно это учение обрело такую популярность в ззотерических кругах и как тайное учение евреев перекочевало в христианство и в западную магическую традицию. Прослеживая историю Каббалы от момента возникновения до наших дней, мы познакомимся с Классической Каббалой, Лурианской Каббалой, Саббатианской Каббалой и Каббалой хасидизма, поговорим про современную иудейскую Каббалу и про Каббалу Михаэля Лайтмана. 

Мы затронем основные каббалистические трактаты Сефер ха-Бахир, Сефер хе-Зоар, Сефер Йецира (вероятно, более подробному рассказу о них будет посвящена отдельная лекция), в том числе проследим, как возникали и развивались основные каббалистические концепции, ну, а постоянным слушателям Клуба будет интересно узнать, где родилась легенда о Нахеме и Азазеле, ведь во Второй Книге Еноха не упоминаются эти имена. 

Ну и, само собой, мы поговорим о Джоне Ди и Розенкрейцерах, о развитии Герметической или западной эзотерической Каббалы, об Элефасе Леви, Макгрегоре Мазорсе, Алистере Кроули и Герметическом Ордене Золотой Зори, а также о том, где древняя каббалистическая наука нашла свое применение в мире современного искусства и литературы.

_______

После лекции все желающие могут остаться на ПРАЗДНОВАНИЕ МАБОНА! 

Понедельник, 10 сентября 2018 20:37

Собрание "Касталии" 14 сентября 2018 г.

Очередное собрание нашего клуба будет целиком посвящено Северной традиции. 

На сей раз мы решили выделить целый лекционный час для практики, поэтому, друзья, приносите руны (если своих нет, лектор предоставит учебные), готовьте свои вопросы и запросы. 

В программе: 

1) Лекция "Старший футарк: руна Отал". 

2) Практика по рунам. 

Ведущий собрания - Фенрир, наш главный специалист по Северной традиции и лучший её Практик из нам известных. 

Суббота, 08 сентября 2018 13:37

Стихи Soror Laetitia Сказки Хаоса

Стихи Soror Laetitia 

Сказки Хаоса

 

 

***

Скажи, что знаешь ты о ночи?
Скажи, что это за глаза,
В сияньи замерев,  
Так пристально в тебя сегодня зрят?
Что в них - печаль сокрыта ль, радость?
Иль вовсе ничего?
Звезда, что светит нам с высот,
Возможно, уж давно не существует.
Так что же, что же  хочешь ты увидеть 
В глазах небес?
Какого мира отблески? Чьи тайны?
Ты ль не боишься черноты?
Ты ль не боишься в бездну провалиться?

Так не имеет цвета здесь звезда,
И так же тишина живет вне звука. 
И небу нет предела, нет и дна.
Безбрежно море. А теперь скажи мне,
Все это еще хочешь ли познать?

 

***

Так каждое утро Солнце касается земли,
Так дрожит мост под весенним поездом,
Так тают льды в чуть прогретом марте и будят воду,
Так распускается цветок, взрывая бутон,
Так рушатся империи и гром грохочет над ними,
Как будто смеясь; так трепещет пчела
Над цветком; так вырастают среди пустыни
Деревья, и пахнут после грозы, 
Напоенные священной свежестью.
И если ты не знаешь, как это,
Если ты этому хоть капельку не причастен,
И если ты не хранишь это величайшее сокровище
В тайном ларце сердца своего,
То зря ты пришел сюда, путник.

 

Тайна

Если о чем-либо
Кричать на каждой базарной площади,
Сочинять попсовые песни,
Писать на заборах по пьяни,
Если развесить по всему миру плакаты
Об этом - тогда уж точно,
Совершенно определенно, сто процентов 
Никто никогда не узнает об этом.

 

***

...А вы и не знаете,
Что есть в мире вещи гораздо страшнее
Смерти.
Но и они ничего не могут сделать
С тем, что сильнее смерти.
Что это - совершенно необязательно
Вам знать.
Но можете спросить у деревьев
Или у птиц,
Или у источника,
И там-то вам точно дадут то знание,
Которое вы искали,
Но спросивший пожалеет о вопросе.

 

Elvenpath

Elvenpath (#2)

Как за окном поет шальная птица,
Высвистывая судьбы невпопад,
Как по ночам кому-то все не спится,
Страну покинул - только сам не рад,
Так и в холме сменяются эпохи,
Как будто ветер листья вдаль несет,
Застыли стены в молчаливом вздохе
Земли-травы, и тих столетий ход.
Король черноволос - и темен взгляд:
Три сына за столом его сидят.

Король высок и волос длинный черен,
Черней земли - черней вообще нельзя,
Король как будто сам премудрый ворон -
Не каждый сможет посмотреть в глаза,
Король хранит свои немые тайны
В спиральном укреплении земли
Холма, молчит он - разве то случайно?
И что о жизни знают короли?
Король как камень - будто в землю врос:
Три сына смотрят будто бы насквозь.

Король как будто мертв, ведь как мы знаем,
Все, кто живут в холме, считай мертвы,
Но этот остров тоже обитаем,
Хоть не сносить пришедшим головы,
Король как будто жив, глаза сияют
Чернейшим, человеческим огнем,
В котором и любовь - для тех, кто Знает,
И ненависть - для тех, кто шел потом.
Король и там и там, и тот, и этот,
И потому он знает все ответы.

Король другой в мирах; не так явится
Он людям - то они поймут едва:
Одно лишь будет общим - будет птица,
Что в мир впоет сокрытые слова,
И будет город освящен грозою -
Мир напитает запахом гроза,
Зальет миры сиянье золотое,
Как будто то, о чем сказать нельзя
Словами. Но пока стоит земля,
Мир не узнает тайны короля...

 

 

 

 

***

Звезда я, как и ты - ведь каждый так рожден,
Так звезд в мирах мерцают миллионы.
Я вне закона здесь. Но все ж Закон
Дает мне право быть превыше всех законов.


***

Дивится мама - на кой
Ты стала такою грубой?
А город спит золотой,
И котик пахнет халвой
И маминой старой шубой.

Он тайны мира постиг -
То нам поучиться стоит;
Он знает, что жизни миг
Важнее, чем сотни книг,
Ценней, чем все золотое.

К высоткам льнут облака,
Да чертят дожди упрямо.
И кто-то - там, свысока -
Где всяка тайна легка -
Следит за мной, будто мама.

 

С.А.Х.

Смотрит, смеется, чуть поводит рукой,
Держит в руках чашку крепкого черного чая:
- Ангел-хранитель - кто он вообще такой?
Из-за завесы той кто тебе отвечает?

- Ищут его по строкам, по небесам,
По облакам гадая, кофейной гуще;
Но коль себя не понял - кто есть ты сам -
Сам от себя отринут - момент упущен.

Что здесь сказать, когда все слова - не те?
Это - понять, таким для чего ты создан.
...А кто-то сидит средь комнаты в темноте -
И сквозь потолок прорастают сияньем звезды.


***

Однажды маленькой птице
Приснился сон, будто
Она в самом деле - кошка,

Которой снится птица,
Сидящая на дубовой
Точно такой же ветке.

Проснувшись, задумалась птица,
Кто же она в самом деле, и что
Ей делать с безмолвным знаньем.

 

Загадка

Я тот, кто открыл ворота Ольхи.

Я тот, кто диктует тебе стихи.

Я тот, кто тебе предвещал во снах.

Я тот, кто Источник испил до дна.

Я тот, кто проснется через века.

Я тот, кто руны чертил в облаках.

Я тот, кто летел, не смея упасть,

Я есть часть тебя и не твоя часть, 

Я тот, что беду превзошел, превозмог,

Я богом рожден и также - я бог, 

Как ты. Но только спросившим одно -

Кто есть я - ответа не будет дано...

 

 

Война и Мир

Мир

Что в имени тебе моем
И что во взгляде?
Мы, право, дышим об одном -
То бога ради.

Но что искала ты? Скажи,
О чем сияли
Глаза? Озёр ли миражи?
Иль крепость стали?

Чего вы ищете? Дитя -
Сокрыто в каждом.
А годы, что идут спустя -
Неважный стражник.

Пусть кто во тьме увидел зло -
Лилит не Ева.
Но видел кто, что проросло
Златое Древо?

Кто ветру памятник воздвиг?
Кто вверил крыла?
Я засияла лишь на миг.
И вновь застыла.

Война

О, сколько сказов мне писать
О пыльной были...
Нас очень просто убивать,
Коль мы не жили.

Затерты, смазаны черты -
Что быль, что небыль.
Я в вас смотрю из черноты
И вижу небо.

19. 07. 2014

 

***

Когда в мертвые города
Вернутся живые коты,

Когда уголь розою станет -
Когда черное станет красным,

Когда белый голубь взлетит
Над распятой нашей страной,

И напьется сухая земля
Дождей, а не крови невинных,

Когда древо святое, златое
Взрастет, прорастет выше плеч,

И песок, уходящий сквозь пальцы,
Станет прочным фундаментом дому,

Тогда я скажу вам, что это было;
Пока же в ответ - молчанье.

 

***

Мне сон один все точно так же снится -
Стоит в лесу у речки дивный трон,
Сидит на нем прекрасная царица,
И кошки две сидят со двух сторон,

Легка она сияньем чистым света,
Улыбкой и румяностью ланит,
И в перья соколиные одета,
И ожерелье золотом манит,

И эльфы там древнейшие преданья
Поют - чудесен песен тех мотив...
Сидит пред ней в из злата одеяньи
Мужчина, ей колени преклонив.

Мне сон такой узором тайным судеб
Приходит, как померкнут тени дня...
И кто же эта женщина, о люди?
И что же она хочет от меня?

 

***

Люди, хоть то и странно,
Ищут богов следы,
Ищут Грааль и страны,
Что под гладью воды,

И философский камень
Ищет кто-то из вас...
Я же скажу (меж нами):
Гнозис - это - Сейчас.

Диалог

-Ангел, ну как так можно - у нас война,
Завтрашний день - как призрак туманных рощ.
В том непонятно мареве нихрена, 
Гибнет страна... Чего же ты, ангел, ждешь?

Ангел сидит и курит - ему не в счет
Этих историй глупая зла игра:
-Завтра наш мир страницу перелистнет -
Вспомнишь с улыбкой день, что прошел вчера.

-Ангел, в момент распался узор дорог -
Прошлое в миг рассыпалось на года.
-Что ты жалеешь? То меж пальцев песок -
Там, где рушится башня, взойдет звезда.

-Ангел, что сделать, чтоб повернулось вспять
Все? Неужели - все оказалось зря?
-В сумерках сам идущий смеет сиять.
Там, где темнее ночь, там ясней заря.

-Ангел, во всем война... Как сказать тебе...
Как мне открыть ту силу, что в нас внутри?
-Сдался лишь потерявший волю к борьбе,
Ты из осколков вновь себя собери.

...

Так и живет, являя собой пример,
Среди Зверей, зверенышей и зверья,
Среди лесов и рек, потаенных сфер -
Ангел, который я.


***

Ты говоришь - "все стихи бесполезны -
Ты за "земное" держись..."
Только поэзия - танцы над Бездной, -
Так же, как впрочем и жизнь.


***

Город синих вод и шальных ветров!
Он моей мечты золотой покров.
Он, раскрыв себя, мне открыл меня.
Только нет земли. Только нет огня.

Землю я возьму. Укреплю вокруг.
Враг то обойдет, но войдет мой друг.
Что давно ушло, тому тлеть в золе...
И огонь зажгу на своей земле.

 

 

***

Порою мир по-детски прост и груб,
И рифмы льёт в слова времен вода.
Но ночь мудра, как святогорский дуб,
А я - невыносимо молода.

Увлечена ли чем-то, как игрой,
Иду ли, за собою ли веду -
Перед собою вижу я порой
Одну - неугасимую звезду.

У той звезды нет имени, но свет
Во мне оставит тайные следы...
И так живу - той будто тайны нет.
И так молчу в сияньи той звезды.

 

***

#tribute_to_tsvetaeva

Отливы ли, приливы ли, Марина -
Как глубока та черная вода?
Любовь и смерть - темнейшие глубины,
Что мы несем в себе через года,

И все слова себе навеки квиты,
Хоть топчем свое прошлое в пыли -
Холмы стоят, под травами сокрыты
Земные, неземные короли;

О, было из кого бы выбрать Ною -
Презренное, жестокое зверье!
Из синевы - безбрежное, хмельное -
Живое море смотрит на нее.


***

У этой сказки продолженье
Одно уж миллиарды лет -
Любовь, которая движенье
И притяжение планет,

Так в жажде чистого познанья
Мы прорываемся сквозь сон 
И ищем бога, что за гранью
И не имеет что имен,

Так разливаем по вселенной
Свои стремленья и мечты -
Вперед и вверх! - ломая стены,
Круша ограды и мосты,

И я из вас - тех, кто по взгляду
Читает тайны жизни всей:
Я Данте, что прошел по аду,
Я хитроумный Одиссей,

Я бабочка, дрожаньем крыльев
Та, что меняет все вокруг,
Я бард, творящий без усилья
Слова, что размыкают круг,

Я целый мир, вам неизвестный -
Да тайна скрыта, не видна.
Но Амергин затянет песню,
И дрогнет тонкая струна...

 

***

За кельтским героем ходят порою
Каменных тел грохочущим строем,
Суровы, мрачны, и не счесть им числа -
Фоморы, фоморы - исчадия зла. 

Как встанут все вместе, ужасны на вид!
И Балор из башни глазом глазит,
Раскрыт горизонта за морем простор,
И Конанд встает из-за сумрачных гор.

Средь ночи выходят они из воды,
Пророчат, во снах оставляют следы,
В мирах их боятся даже ветра -
Настолько страшны, что проснуться пора!

...Проснешься - и кем бы ты ни был на деле,
Фоморы во снах - но в своей ты постели.
Придумать чудовищ несложно, поверь -
Придумал - встречай, вот стучат они в дверь.

Фоморы не духи - фоморы есть люди, 
Где каждый с пристрастием каждого судит,
В себя превратив, вовлекает в свой круг...
Но - спит в колыбели сияющий Луг

***

Что есть вода? Она бывает - лед:
Заледенеют на озерах дыры,
Но все же - крепкий, как запреты мира,
Бывает лед разбитым в свой черед -
Льда корка треснет, как иллюзий плен,
Осколки в мир рассыпятся взамен.

Огонь творит туман из легких вод;
И, испарившись облаком туманным,
Пропахшим солнцем, как на юге страны,
Жар тихим водам прекращает ход,
Порою то ликуя, то скорбя,
Вода теряет форму - и себя.

Но лишь собой в мирах всегда текла,
Лелея русла речки полноводной,
И точит камень, если ей угодно,
Коль нет - течет себе, легка, светла,
В течении - сама себе вода,
И лишь водой - вода она всегда.

...Вот так и ты плотину ли возвел,
Которую прорвали мира воды,
Огня ли, льда испил немой свободы,
Иль не полил святого древа ствол,
Того, что в сеть плетет труды и дни...
Пройди сквозь воду - так - себя – верни.

Сны

О, сколько я кошмаров знаю,
Хоть и казалось - нипочем! -
Нуаду руку отсекают
Его же собственным мечом,

Тому, кто ищет, не до смеха -
В тумане Остров Золотой,
А Бран рассыпался, как Нехтан,
Коснувшись берега ногой,

Там Один, пригвожденный к древу,
Где ворон кружит, а не стерх,
Молчат привычно где три девы;
Сизиф свой камень катит вверх -

Устал и согнут позвоночник,
Но этот мир ему не мать,
Где скрытый Ноденса источник
И не найти, и не познать,

Хоть память мы о нем лелеем...
Напоминают сны о том,
Как приковали Прометея,
Хоть помню, было что потом,

Да Нагльфар плывет за всеми,
Как волк бежит - дрожит земля...
Артур в холмах... Еще не время...
Кто выйдет вместо Короля?

 

***

Где надо мною пели песни стали,
Там мигом исказились тени дня:
Как будто в линзу белый цвет вогнали
И изогнули прямо на меня.

О, разве что-то есть Земли за гранью?
И важен ли оставленный здесь след?
И я сознанье, и Оно сознанье -
Но тела нет, и всюду - белый свет.

Так выпадают из земного круга,
Что не понять - расстроен или рад...
И так смотрели с Этим мы друг в друга,
И потянуло вмиг меня назад.

Успеем стать там бестелесной птицей,
Очнулась - головой уже круть-верть...
Знай - каждый малый, чтобы вновь родиться,
Проходит через маленькую смерть.


***

Задумчиво, порой игриво
Блестят у котиков глаза,
Плывут приливы и отливы,
Вьет виноградная лоза,

Упругий мир рассветом дышит,
И каждого зовет на пир,
Где Солнце торжествует - выше! -
Cияньем прорываясь в мир,

Где завываньем древних песен
Поют осенние ветра,
Где воздух вод районы, веси
В туманы кутает с утра, -

У тех, кому то интересно,
Другие правила игры:
Порой в глазах живая бездна
Течет, сплетая так миры.

И каждый, кто Увидел это,
Стоит под небом, смотрит вверх:
О человек! - Погряз в запретах...
Зачем ты это все отверг?

 

***

Мужчина говорит:
Действием,
Солнцем,
Словом,
Войной - песней меча,
Разрушением древних империй,
Открытием новых земель
И их освоением.

Но есть лишь единственная вещь,
Которой может говорить женщина,
Которой она не сможет ни солгать, ни скрыть,
И это ни слово, ни дело:
Женщина - совершенный сосуд
Для рожденного Солнца -
Говорит водой.


***

И снова - жизнь! Как маленькие дети,
Что в мир не осознали переход,
В слезах плывем, да прошлого рвем сети,
Мы ищем путь туда, где воздух светел,
Суть вод поймем - нам кажется - вот-вот;

Но каждый шаг - как новое рожденье
Под сенью древ у ночь хранящих вод,
И мы опять, своей ведомы тенью,
По сил нам неизвестных повеленью
От удивленья открываем рот,

Да знаков мы пока не замечаем,
Не знаем тайных чисел, фаз луны...
Мы просто спим. И Ангел нас качает,
Но Ангела еще не замечаем,
И мы о нем цветные видим сны.

***

Пролился в вечер запах древних смол,
Над рыжиной - печать ультрамарина.
Утерянное слово кто нашел
В скитаньи по пескам своим пустынным?

Дождя свивал сияющую нить,
И преподнес - невыразим, неведом -
Мне право Его слово возвестить
Пред теми, кто пошел за мною следом?

Песок хранит ли древние следы?
Смыкаю пальцы - только пусто сито:
Нет слова. И под толщею воды
О нем упоминания сокрыты.

Ноябрьское объяснительное

Зачем помочь им - вам казалось -
К чему средь мира этот стих?
Ответ же - нет, не привязалась,
И выгод не имею с них.

Какой же смысл мне, в самом деле,
Их сказки штопать на ходу?
С какими силами дуэли
Играя иль смеясь, веду?

Какие силы те им дали
Печали сети и тоски,
Что их опутали, сковали?
Зачем бить пробую в куски

Тот мир, что тенью зла пронизан,
Тот, где раздолье палачу?
Чему в лицо бросаю вызов?
Что словом растоптать хочу?

Что так я поклялась повергнуть?
Чему стремлюсь теперь помочь?
Какие тем открыла двери?
Но не скажу. 
Ноябрь. 
Ночь.

 

***

Забывая, как говорить,
Кто-то сбился со счета небес...
Кто по ночи летел во всю прыть,
Кому пел зачарованный лес... 

Слева ночь - вдруг она наяву?
Справа месяц блестит молодой...
Я стою, будто лодка... Плыву...
Омываем мой остров водой...

 

***

Так я отвечу - всё падёт, мой брат;
(Который брат ли мне? Случайный встречный?)
Твой дом из карт, тебе казалось, свят
И прочен - но и этот дом не вечный:
Не устоять под ветрами времён
Ему - фундамент слаб, да ветр силён.
Ненастоящ, неведом, невесом -
Сокрыт хозяин в чёрном в доме том.

Мананнан воды льёт, ветра покров
Без страха рвут - но остров непокорный,
Охота Дикая скребёт со всех миров
И рвёт зубами плащ того, кто в чёрном, -
Крепка ли башня? Стражники ль честны?
С какой порывы ветра стороны?
Кто за звездою шел, а кто ведом?
И кто вообще хозяин в доме том?

Зачем тот дом обходят стороной,
То знает дьявол, скрытый за стеной:
Он рад, как царь выходит на царя -
Как будто не одна на всех заря...
И ты падёшь, мой брат. Паду и я
Когда-то, только притча не об этом.
Немыслимая лёгкость бытия -
Для тех, кто жаждой мести не одеты.

***

Доча, доча! Кот твой странный -
Когда ты в другие страны
Улетаешь за туманы,
Где дорог твоих не счесть, -
Запевает, топчет, кружит,
Будто кто-то ему нужен,
Все зовет своих подружек,
Измурлыкается весь!

А когда подступит вечер,
Вдруг крадётся, и на плечи
Прыгнет, если не далече
Той игры замедлит бег, -
Трётся, будто бы скучает,
А потом, вот так, играя,
Вдруг сидит на кухне с чаем, - 
Он как будто - человек!

...А поутру, сквозь зевоту
Когда люди на работу
Едут, скроет тайну кто-то -
Отступает темнота,
И таинственный мужчина,
Не единственный мужчина, -
Прогибая свою спину,
Обратится вновь в кота.

***

Проснулась! Мир фарфоровый блестит, как наяву:
И солнце мир раскрасило, и лодка на плаву,

Поют лесные птиченьки - как можешь, так зови,
И котик тянет песенку о мартовской любви,

И сны странны и путаны, и знаки неясны,
В руках охапка запахов растрепанной весны,

В молчаньи зреет слово и пока что в горле ком,
А небо разливается рассветным молоком,

И мысли так разнузданны, и чувства так остры,
И в облаках рождаются, взрываются миры,

И рушатся империи, руины топчут в грязь...
...Я маленькая девочка. Я только родилась.

***

Юны и злы - мы дети, как и прежде,
Но знаем вкус пьянящего вина,
Мы носим запрещенные одежды,
И в наших песнях тайна не видна,

Пускай смеются нам в лицо невежды -
Мы знаем, будет с миром что потом.
Мы носим запрещенные одежды 
Немым напоминанием о том.

***

Эта весна не гремит,
Громами небо пронзая,
Всё твоё естество
Не пробирает дрожью, -

Эта весна насыщает,
Поит землю дождями,
И испаряется сила
Из ожившей земли,

Льется вода, чтобы стать
Чистым облаком, ветром
Или песнею птиц,
Или вдохом твоим, -

Впитывай, пей, молчи:
Пей эти дни, как воду 
Радуг; просто дыши -
Ветер споёт о том.

***

Я - жрица из дубрав, и я иду
За теми, истин кто испил по праву.
Случайный гость, не пой мне на ходу
В подлунном мире снов лихую славу:
Вокруг так много - это так и знай -
Голодных стай!

Я сфинкс, хоть человек; коль я молчу -
Не значит, что себя не проклинаешь.
Убить меня тебе не по плечу -
Бессилен, ибо сам себя не знаешь,
Задам вопрос - и ошибешься ты,
Сын пустоты!

Тебя я больше, я по сути - всё,
Я есть корона и на мне - корона,
Вода иль ветр течение несет -
Неважно: я храню основу трона.
Себя себе оставишь или нет?
Я жду ответ.

 

***

Уснули звери, птицы. 
Уснули я и кот.
Кот спит и ему снится:
Чешу ему живот.

Среди небес высоких
Ночь теплая темна.
В окно котовьим оком
Лукавится луна.

Песнь Этайн

А ты иди, иди к большой воде,
И встреться с теми, кто за ней сокрылся.
В мирах, что брезжат в призрачном нигде,
К нему иди, что в ночи проявился,

И ты смотри, смотри в его глаза,
Хоть взгляд его - одна сплошная бездна,
И пусть другим туда смотреть нельзя,
Ты их сильнее - то тебе известно,

И ты смотри в него, всю ночь смотри,
В того, о ком своим ты страхам верил,
Пусть в городе погаснут фонари,
И не горят огни, закрыты двери,

И - рухнут башни хрупкого стекла,
Что были неприступны как явленье,
И та вода, что вспять тогда текла,
Вернет свое былое направленье,

И станешь ты как будто бы из них!
И сила из миров потусторонних
Тебе открыта станет, будто стих,
Что у тебя сейчас лежит в ладонях,

Мы станем - боги! Ты пойми скорей -
Рассвет растопит злых иллюзий горе.
Проснись, мой мальчик. Ты из королей.
Не верь им всем - они не знают Моря.

О да, ты Луг! Пусть ты упал в залив,
Не зря же ты был вынесен на берег.
Но - дальше не пройдешь, не победив 
Себя - и тем откроешь эти двери, -

Ты - Луг Самилданах! И все в руках
Твоих, не чьих-то. Пусть твоя победа
Напишет сагу на морских волнах
Народу, что пойдет за Лугом следом...

***

Душа - как птица на пруду:
Коль захочу воды напиться,
Я одинаково войду
И в грязь, и в чистую водицу.

Лишь тот познает силу крыл,
Кто море темное исплавал,
Кто то испил, что в нем сокрыл
За тайною завесы Дьявол.

***

Услышь меня! - так призываем мы, -
Над духами владыкой меня сделай;
А Дух плывет туманом за холмы,
Нас на руках качая в дымке белой.

Мы будто спим... окутывает свет -
Так каждый поцелован небесами.
И снится небу, сонму всех планет
Тот Ангел, кем являемся мы сами.

Нюит

Ты, бесконечно расширена 
Словом прежде листа,
Ты, кто не выбрала - выбрана,
Ты, кто любовь, красота,

Ты, кто и пропасть, и лоно,
Ты, кто лазурь в золотом!
Ночью на лунных склонах
Мир обнимает Ничто.

Ты, без пределов Вселенная!
Всё в тебе - тени и свет.
Ты - бесконечность священная,
Та, кого вовсе нет.

 

Чефалу

Выкупить несколько дней у вечности,
Вечно пречерной, всераздирающей,
Чтобы мечтатели смели беспечно 
Путь проторять туда, где скрыт рай еще,

Маревом вечер раскрасит страницы,
Мир обойти - да все будет мало! -
Тайны хранит, танцует, дождится ли
Город у моря - старый Чефалу.


Телемское Аббатство

История времен покрыла пылью
Все, что тут было в давние года,
Но познано в тех стенах столько было
Чего другим не видеть никогда,

Сюда дорога - полоса препятствий,
И предстают руины без прикрас, -
Разрушено Телемское Аббатство.
Но Истина живет не в стенах - в нас.

 

Багряная

Пусть меня кто-то хочет уничтожить, 
Пусть я мешаю стольким на пути, 
Но вы скажите мне - о, что же, что же 
Сильнее в мире быть настолько может, 
Чтоб изменить небесных ход светил? 

В плену железном злости все слабея, 
Рассыпятся - кто в пепел, или прах, 
Все те, что будто белого белее: 
Им не убить меня - ведь я Идея, 
Идея, воплощенная в веках! 

Я девственна ли, дика ли, опасна 
Для злости металлических пружин, - 
Я дочерь неба, созданная в красном, 
Я ветер звезд и сладость песен страсти, 
В багряном пребывающая жизнь!


***

Из направления любого
И вне религии любой
Молчанья тайной или слова
Я так же говорю с Тобой.


***

Гремит война - верхи или низы,
Оружья скрежет или звон монет...
А где-то - предвесенней гром грозы,
И ярко-красным Солнце чертит свет.

Ундина, пронизав морскую тьму,
Стремглав несется к черной глубине...
Но только мало ведомо кому,
Что спрятано на самом-самом дне.

***

Когда душа натянута на пяльца, 
Когда сквозит звезд ветер через них,
Когда в вино опустит кто-то пальцы,
И кровь прольется именем Святых,

Когда открыто - кем ты был, кем не был,
Когда плетется нить из века в век, -
Внизу, вверху - одно и то же небо.
Струною между ними - человек.

Вместо итогов года

Когда были со всех сторон 
Мир ли против, отец ли, мать, 
Был преград вокруг миллион, -
Но избрала иной закон, 
Позволяя себе желать.

Что хотела - было нельзя,
Ждала пряник - свистела плеть.
Утирая слёзы в глазах, 
Я училась, боясь, дерзать, 
Я училась, дрожа - но сметь. 

Что ты знаешь - с тобой всегда, 
Твое кредо - тебе под стать. 
Всё пройдя - моря, города, 
Я, как рек текучих вода, 
Научилась ещё - молчать.

Символ Веры

И в радостный час, и во время печали,
Что б не приносили года,
Ты помни о тех, кто стоит за плечами  
Всегда.

Когда холод пал, и земля так застыла,
Что слезы катились с лица,
Рука тебя чья это время хранила? -
Отца!

Когда шел над пропастью ты перед всеми  
По тоненькой нити впотьмах,
Держала Она воду бездны в то время -
В руках!

Куда было пасть, знать себя коль не смеешь?
Ты, радуясь, или скорбя,
Куда-то уж если упасть и сумеешь -
В себя!

Кто истинно ищет - найдет и обрящет,
Уж нам ли об этом не знать...
Так вечен Отец, лик Хозяина Чащи,
И вечна Великая Мать.

Посвящение Богине

О, я о ней так мало знаю!
Непредсказуем каждый миг:
То ликом будто бы святая,
То раз - и высунет язык.

О ней бы можно много спорить,
Но все ж отгадка не проста.
Она порой - шальное море,
Порою - неба высота.

Совпали будто бы случайно
И женский стан, и страсти стон -
Семь покрывал соткали тайну
В едином слове - Бабалон.

В храме моем

В храме моем
Света сиянье:
Стены крепки
Белого оникса.

А поутру
Вести приносят
Легкие совы,
Совы да голуби.

Каждый напавший
Будет повержен: 
Станет стеной
В том укрепленьи -

Статуей белой,
Что украшает
Своды и залы
Во веки веков.

Либер...

К Тебе взываю, о моя Богиня,
Тебе служу! Смеются – ну и пусть!
Но каждый миг я помню Твое имя,
Склонившись перед тем, как поднимусь.

Тебе молюсь я чистым сердцем жрицы,
Твой мир вокруг меня со всех сторон, 
И Твое имя в страсти возноситься
В нём может слаще всех иных имён.

***

Мерцает город золотой,
Дождем умытый весь.
И ветер веет над водой
Во славу той, кто здесь:
Тот ветер веет на меня
Со всех земных сторон
Во имя тайны иль огня -
Во имя Бабалон.

Луна бела и ночь черна,
Поблекли образа.
Из моря черная Бина
Глядит в мои глаза.
О, для чего раскрыта суть?
Неважно, стук иль стон...
Сегодня долго не уснуть -
Во имя Бабалон.

Весь мир на паззлы разберу -
Сложу в Ее узор.
Такую странную игру
Я помню с давних пор.
Зеленый Бог с большой горы -
Всю правду знает он:
Весь мир игра. Но смысл игры -
Во имя Бабалон...

Дианическое

- Где храм? - За той скалою вроде.
Смотрю туда, где солнце чертит свет:
В костюме белом женщина выходит.
Но никакой там женщины и нет!

Богиня где-то здесь. И по старинке
Ее легенды здесь порой видны.
Геката ездит в поездах. Морщинки
У глаз, улыбка и сережки из луны.

Она идет на рейс - иная сила
Ее влечет на все ее пути:
Вдруг женщина из Греции спросила
Помочь ей сумку просто занести.

Ей не нужны уже иные требы -
Коснешься - и окажешься в игре! -
Диана птицами растянута по небу
И солнцем сквозь те камни на горе.

Все встречи с ней, конечно, неслучайны.
Она поможет тем, кто смел и смог
В руках держать мистерии и тайны,
Древней которых лишь морской песок.

***

И было все - улыбки изваянья,
Слова, лица знакомые черты...
Закутываюсь в лунное сиянье,
Качаясь на качелях темноты...


Афинское посвящение

Разлился запах в ночь  - то мандарин.
Там - вы о том рассказывать не смейте -
Где сосны спят, среди камней вершин
Сам Пан играет на чудесной флейте.

Там Аполлон живет еще с тех пор:
В святилище приходят снова люди
Смотреть камней изысканный узор.
Они уйдут — но это все пребудет.

Там спит Арес — не время воевать,
Врагов уж нет, одни коты в тех храмах.
Он бы проснулся, только зря вставать
Ему не нужно. Или просто рано.

Не каждый здесь увидит это сам:
Скользнула тень в кустах, как будто птица -
Геката ходит ночью по камням
И носит факел, видный только жрицам.

Афина — тайный мэр: она следит
За городом, а город пахнет летом
И круглый год сиянием залит
Живых цветов... Но сказка не об этом:

Терять мне это все не в первый раз -
Уж было, но места я все же помню.
Когда-то даже было много нас.
Через века — но доверши, исполни!

Три дерева, и камень между них.
Слова, которых смысл вам неизвестен.
Свеча черней ночей. И текст - как стих,
Что мог бы быть еще тогда здесь песней.

 

Персефона

В аду привычно — и котлы, и стоны,
И уж неважно, кто сюда поверг.
Но в самолёт садится Персефона
И улетает — и вперёд, и вверх.

Известен давний танец этих грабель -
Порою ими выстлан личный ад.
Но Персефона подберёт корабль
И уплывёт — куда глаза глядят.

Её Олимп не здесь, и не прогонят
Её, ведь скрыта в ней иная прыть:
У Персефоны небо на ладонях,
И птицы в сердце — не остановить.

 

Кот

Дождь ли идет, метет
Снежная ли метель -
Ночью приходит кот.
Прыгает на постель.

Кот следит: "Рассвело!
Отступи, темнота!"
Локти кусает зло -
Не обойти кота.



Тайна

Мне нравится, как птицы здесь поют:
Как пели раньше, так поют и ныне.
Их песни дарят радость и уют,
Где предстает священная пустыня.

Никто не знает, но она свята
Здесь для меня. Что в тех песках хранится?
Там запахи дождя. И красота.
Там ветер звезд, деревья, воды, птицы.

Никто не знает, где сокрыт секрет
Тех птиц. Да что вы знаете, о люди?
И хоть уже пустыни части нет,
Она свята. И Тайна в ней пребудет.


***

Слава тебе, на Льве восседающая,
Непокоримая Мать-Природа, 
Светом пронзенная, 
Изогнутая в танце любви,
Разрушительница пределов,
Всепоглощающая,
Руки раскинувшая, всепринимающая.
Слава тебе, темноводная,
Синее море из звезд,
От края до края 
растянувшееся над горизонтом.
Земля и Вода,
Огонь и Ветер.
Багряным одетая,
Украшенная золотом
И драгоценными камнями.
Держащая чашу
Невыразимого цвета
В руках своих.
О Тайна, великая Тайна,
О ты, оседлавшая Зверя.


***

Ни слову, ни делу не веря,
Лишь только к душе обратясь,
И птицу пригреет, и зверя,
И даже презренную мразь.

И зиму, укрытую снегом,
И осень в кленовом венке,
И лето, испившее неги,
Весну, что поет вдалеке,

Сезоны в сверкающих платьях,
Равнины, леса и поля -
Все примет в святые объятья
Веселая шлюха Земля.

***

В желтых листьях слишком много бога.
Ждет удача первую дорогу.
Не склоняй плеча, коль не по воле.
Силы нет - не выходи на поле.

До войны трубят задолго горны.
Примиренья вечно иллюзорны.
Для Охоты Дикой век от века
Нет страшней не бога — Человека.


Призыв

 

Услышь меня и прикажи
Всем духам покориться,
Чтобы эфира духи, неба,
Суши и водицы,

Земные и подземные,
И в вихрях и в огне,
Все заклинанья и бичи
Подвластны б были мне!

(перевод из А.Кроули)

 

 

 


Культуртрегер

 

Я культуртрегер, будто егерь, только каменный лес, 
Мой каминаут в этой вере был конечно не блеск, 
Но сквозь пампасы до Кайласа не напрасно я лез, 
Да, я помазанный Айвасом, с книгой наперевес.

Пускай ветра не те подули, все же полюс один,
Ультима Туле в снежной неге спит средь северных льдин,
И хоть невнятная телега, сам себе господин, 
Я культуртрегер, не боишься, так за мною иди!

Я культуртрегер средь пустыни, где скрывается яд, 
Когда ночами небо стынет, звезды ярче горят, 
Где целый мир сокрыт в картине, там и боги - друзья, 
Я культуртрегер против мира, где весь мир это я!

 

***

Нанна нарядов 
Стражем сражений 
Зря нарекала 
Стан свой девичий,

Пламень шелома 
Зря подымала 
На иву пива, 
Фрейю порея. 

Ливень тех стрел 
Боги иссушат -
Пена мечей 
Так не прольется:

Альвов светило 
Вновь воссияет,
В доме ветров 
Мир и порядок.

***

Храм Кали везде,
Не только лишь в узких
Стенах кирпичных,
И он бесконечен.
А мир - танец Шивы:
Ужасен, прекрасен,
И каждому место
В том танце найдётся.

Те храмы разлиты
Дыханьем по миру.
И боги живут
В нашем каждом движеньи.
Мы дети богов,
Пусть того и не знаем.
Но боги танцуют
В мирах через нас.


***

Мыты слёзами солёными,
Христианством изувечены,
Здесь холмы мои зелёные -
Будто юность человечества.

И не согнуто поклонами,
Перепето песней птичьею,
Зеленится между склонами
Мое юное язычество.




  

 

Мистерия Фрейи

Фрейя – белое платье с золотым крестом в круге в районе солнечного сплетения (ориентир – на картине «Фрейя с ожерельем», Дж. Д. Пенроуз, ок. 1913).
Оттар – «кабанский» лохматый костюм, после – золотой плащ.
Кошки - в одежде присутствует мех.
Завеса зеленого цвета. Трон и два места по бокам у трона.

 ***

Две женщины-"кошки" в мехах сидят по сторонам пустого трона.
Комната в полутьме.
Кошки переговариваются:

Кошка 1:

Слышала ль ты,
Боя подруга,
Песни весенние,
Песни зовущие,
Животворящие,
Что навевает
Ветер в сияющем
Воздухе леса?

Кошка 2:

Слышала, слышала,
Как не заметить-то.
Реки разлиты,
Море волнуется.
Птицы все трелями
В ночь заливаются,
Скоро появится
Здесь распрекрасная.

Хором обе:

Где же ты, светлая,
Диса прелестная,
Та, что как Один,
Павших сбирает?
Где же ты, страстная,
Светом манящая,
Чье ожерелье
Сияет в веках?

Та, что украшена
Сокола перьями,
Та, что валькирий
Ведет за собою,
Дева из ванов,
В песнях воспетая,
Страсть и войну
Вельва хранящая!

Из-за зеленой завесы выходит Фрейя. Явление Фрейи /заходит, простирая руки; звучит музыка фоном/

Славлю я солнце,
Ветер и землю,
Реки текучие,
Море бурлящее,
Славлю луну,
Приливы, отливы,
Песнь соловья
Мне гимны слагает!

Славлю миры я,
Которых здесь девять,
Славлю я лед
И славлю огонь,
Славлю влюбленных
И славлю любовь,
Ту, что основой
Проявлена мира!

Кошки хором:

Славься, прелестная,
Солнцем хранимая,
Та, что в лесах
И та, что в полях,
Та, что в источнике,
Та, что у озера,
Та, что в запахах
После дождя!

Фрейя садится на трон. Кошки ей помогают усесться.

Фрейя:

Тот, что преклонит мне
Свои колени,
Тот уж не станет
Тем, кем был прежде,
Тот, кто коснется,
Станет другим,
Тайны познает
Магии мира...

Фрейя прижимает палец к губам и прячется за завесу. Кошки ее закрывают.
Молчание (пауза). 
Тук-тук-тук.

Далее в тишине кошки переговариваются:

-Есть у нас гость.
Впустим ли гостя мы?
-Кто он? 
-Не знаю.
Шел он из холода,
Дальних краев,
Жизни где вовсе нет.
-Из Нифльхейма?
-Да, в Муспельхейм.

Кошки, после паузы для обдумывания, хором: 
-Пускай войдет он.

Входит Оттар. Мужчина в шкуре заходит и становится перед кошками. 

Кошка 1:

-Кто ты, о странник?
Что же ты ищешь здесь?

Кошка 2:
-Что тебе надобно
От госпожи?

Оттар:

Сам я не знаю,
Кто я и откуда.
Из ниоткуда
Иду в никуда я.
Из Нифльхейма,
Что вечно в холоде,
Я в Муспелльхейм
Иду за теплом.

Кошки делают жест – входи.
Оттар подходит к трону и преклоняет колени:

Ванадис мудрая,
Диса лесная,
Песни хранящая,
Вёсны дарящая,
Вечно прекрасная,
Добрая к каждому,
К тебе пришел я
С вопросом одним:

Кто же я, светлая?
Кто же я, кто же я?
И отчего же
С кабаньей я кожею?
Странствую землями,
В долгом я поиске,
Но не нашел я
Того, за чем шел!

Фрейя из-за завесы:

Для всех других -
В виде кабаньем ты,
Я же увижу
Правду, что прячется.
Сердце твое
Холодом скованно.
Я же открою
Тайну сокрытую...

Только осмелься! -
Сорви покровы ты
Знанья, незнанья,
Силы и слабости,
Только коснись,
Только прорвись
В мои объятия
Страстные, страстные...

(Фрейя простирает руки вверх)

Оттар встает, делает шаг к Фрейе и раскрывает завесу, далее ее держат кошки по бокам.

Речь Оттара:

Шел из Нифльхейма я,
Шел в Муспелльхейм,
Путь изо льда
В чертоги огня,
Сердце растаяло,
Светлая диса,
Когда увидел я
Облик твой ясный!

Фрейя снимает с него «кабаний» лохматый плащ и он предстает человеком.

Ты, о прекрасный,
Зверь, и мужчина,
Все в тебе нынче -
Вепря стремление,
И человеческий
Разум дарован
К чувству в придачу,
К тому, что рождает.

Оттар делает второй шаг к Фрейе.

Фрейя:

Тот, кто себя
Осознал человеком,
Так преступает
Мира запреты.
Ну же, приблизься,
Воин суровый,
Чтобы смогла я
Слиться с тобою!

Оттар делает третий шаг.

Оттар:

Своего ярла
Я закалить
Хочу у тебя,
Диса прелестная,
И по тропе твоей
Так совершить
То путешествие,
Что всех желанней.

Фрейя:

Ты жеребца
Своего напои
В моем ручье,
Всегда изобильном,
Колодец заткни мой,
Так, чтобы сладко
Стало, как будто
Я выпила меда!

Далее она одевает на него золотой плащ и привлекает к себе, они берутся за руки.

Кошки встают, закрывают завесой Оттара и Фрейю, и выходят вперед, трон остается позади.
Далее кошки переговариваются:

-Кем был он?
-Зверем был.
-Кем стал он?
-Мужчиной стал.
Стал человеком он.
-Что там свершилось?
-Сейд на подмостках,
Песнь духа с телом.

-Но все же кем стал он
После того, как стал он,
Сбросив старую шкуру,
С ней тогда человеком?
-Дису познал и стал он
Не человеком – богом,  
Преобразившись в песне 
Страсти, что всех сильнее.

Зверь,  (стук)
Человек (стук)
И бог (стук)
Ныне едины. Слово 
В мире свершилось. Тайна
Ныне сокрыта. Каждый
Ее пронесет в себе.

Три стука.

Кошки уходят за завесу.

Конец.


Символика: поиск «наследства» Оттара в «Песни о Хюндле» из СЭ - метафора поиска истинной сути себя. Оттар находит себя, познав Фрейю, и становится человеком. Суть мистерии - преображение через любовь. Зверь становится человеком, а после - уже и богом.
В своем путешествии Оттар идет по мирам, от холодного Нифльхейма к Муспеллю, миру огня - огонь здесь символ страсти.
Зеленая завеса символизирует природу (т.к. ваны).
Золотой крест на платье Фрейи - Солнце.
Фрейя с кошками (трое), три шага Оттара, три стука путника-Оттара и они же («зверь, человек и бог») в конце, обозначающие приход к богине уже нового человека (зритель может подумать и о себе) =  символика 9 миров. Все построено на 9-ке как священном числе для СТ.
 
Использованная литература: Старшая Эдда, Песнь о Хюндле; Сага о Боси и Херрауде.

Наталия Хафизова

Тарологическое

(стихотворные комментарии к книге Олега Телемского "Таро для всех и для никого")

 

 

  1. Дурак

    Не просвет, не начальный мрак, –
    Полнота, что течет сквозь пальцы,
    обращаясь Ничто: Дурак
    простодушным идет скитальцем

    меж уделом небытия,
    коли бродит весь век по кругу,
    да вершиной, где он – судья,
    сам же моющий свою руку;

    он – не Что, а сплошное Как,
    завывающий в душах ветер,
    ибо – полнится Духом Дурак
    и открыт для всего на свете.

 

 

  1. Маг

    Дитя не ведает пределов и границ
    своей игры, веселья и азарта,
    его жестокость уличных убийц –
    от быстроты начавшегося старта:

    Единый, Единица, в ком борьба
    ещё не делит мир непримиримо,
    он ждёт сознанья с чистотой зеркал,
    иначе – не суметь, иначе – мимо...

    Маг – свет и тьма, обманщик и мудрец,
    добро и зло, явленье протоформы,
    певец Иного: Фауст и Гермес –
    суть имена его, что в принципе неполны;

    в сиянии любви и красоты
    нести мышленья меч – его забота,
    чтоб – на песках, но – развести сады,
    где "Я" себя достанет из болота.

 

 

  1. Жрица

    I
    Что скрыто в безмолвии лилий?
    о чём серебрится Луна? –
    снимая покровы с богини,
    мы раз-облачаем себя

    пред ужасом собственной Бездны:
    в её королевстве зеркал
    остаться себе неизвестным –
    что пасть у подножия скал,

    но если узреть и очнуться,
    то – праздновать чистую мысль:
    познавшим её – не вернуться,
    но лестницей Якова – ввысь.

    II
    И когда вместо почвы, скользнувшей куда-то прочь,
    обнаружатся Бездны объятия и зима,
    увильнуть от которых как будто совсем невмочь, –
    проведу сквозь неё, подарив вам по два крыла.

 

 

  III. Императрица

Уют и страсть: попробуй удержись,
чтобы Земля не обернулась Бездной,
покуда та, что подарила жизнь,
Харибдой под ногами не разверзлась,

а та (от чьей заботы прочен тыл)
не заземлила, став петлей на шее,
не погасила для полетов пыл
взамен, чтобы отправить по аллее

к другим и разным, ибо только так
вершится жизнь природного начала,
где зелень – буйной чувственности знак,
и тело не однажды воскресало

под лунным светом, исполняя дух
высокого – вторичного – ноктюрна,
чтоб размыкался повседневья круг,
готового спиралью взвиться лунной...

 

 

  1. Император

    Начальное сиянье Воли к Власти –
    почти инстинкт безудержной борьбы
    за то, чтоб разделить весь мир на части,
    найти козла невиданной вины,

    несправедливо и немилосердно
    назначить – коли не нашли – врагов,
    подписывать законы красной серой,
    тасуя зло с добром без дураков,

    растить и убивать драконов вечно,
    взлетать орлом с добычею в когтях –
    то путь к единству, что так безупречно
    проложен между "можно" и "нельзя";

    как Бог-Отец оглядывает стадо:
    ему народ – что малое дитя, –
    с горы взирает гордый Император –
    граничит взглядом, где его земля,

    а у подножья – скопище героев
    с извечной жаждой власти их самих –
    не для того, чтоб управлять собою,
    но подчинить – уже себе – других...

 

 

  1. Иерофант

    На жертвенный костёр влачить свое былое,
    в котором мир – един, но, словно рыба, нем:
    рождение себя – лишение покоя
    под Логосом, чей зов влечёт покинуть плен

    Закона, что суров в отсутствие свободы,
    и Веры, что от догм – надрывна и слепа:
    пусть Слово рассечёт, как меч, незнанья своды!
    да защитит Любовь вкусившего плода! –

    поддавшийся игре не знает власти масок,
    но сам вершит из них сплошной круговорот,
    из множества вокруг плескающихся красок
    он пестует одну – оранжевый восход;

    как в Слове расцвела безводная пустыня,
    как вслед за богом мир воссоздает поэт,
    так страстное дитя вещам лепечет имя,
    из тьмы своих глубин шагнувшее во свет.

 

 

  1. Влюбленные

    Познать свободу воли в междусловье,
    вне колеи – привычной и удобной,
    лишиться всех прописок безусловных,
    шагнув в Ничто – ничейно и свободно,

    оставив за спиною волю к власти
    с её опекой или подчиненьем:
    идти к любви, отринув участь части, –
    к себе дорогу не найти вернее;

    и, как бы ужас перед первым шагом
    в свое Иное не тревожил тени,
    покинуть Еву непременно надо
    и за Лилит последовать меж терний.

 

 

    VII. Колесничий

Триумф ума, чья воля правит миром,
всё различив и подчинив себе,
став для себя же признанным кумиром:
а как тут усомниться, коль в борьбе

нет равных, ведь в поводья колесницы,
дозволенной когда-то лишь богам,
запряжены стихий смирённых сфинксы
возничим, устремившимся к вратам –

его избравшим: не своею волей
он движим, как когда-то – Моисей,
и как однажды, спраздновав героя,
стал странником далёкий Одиссей,

в морских перипетиях познавая
Её и даже более – себя...
путь Колесничего – побег из сердца рая
для причащенья Дао бытия.

 

 

 VIII. Регулирование

Игра богов есть мера всех вещей,
Иное, неподвластный людям фатум:
поддержка равновесия – их цель,
а вовсе не стяжание расплаты

в момент, когда пределен воли раж
под верой человека: я – всесилен! –
раз мера превращается в мираж,
то как не стать подверженным стихии,

чей меч не справедливый суд вершит,
но отсекает, ибо (осторожно!)
там – в сердцевине грезящей души –
своё Иное зреет денно-нощно:

его коль не принять – не станцевать
на лезвии божественное танго,
не удержать в балансе страсть и стать,
коль не отбросить старое нещадно.

 

 

  1. Отшельник

    Чтобы в начальных водах океана
    зажечь огонь
    и пронести негаснущее пламя,
    раскрыв ладонь,

    придется: Брахме обернуться Шивой,
    чей смертен лик,
    а Персефоне стать царицей мира,
    познав Аид,

    против теченья легкой чашей Будды
    поплыть к себе,
    узнать, как Дао полнятся сосуды,
    и в тишине,

    отгородясь от суеты, идеи
    растить зерно -
    готово ль, не готово время,
    а – суждено!

  2. Фортуна

    Взлёты сменяют паденья,
    а за падением – взлёт:
    мир производит верченьем
    сказочный круговорот,

    если его сердцевина
    в десять алмазных лучей,
    будучи первопричиной,
    преображает теней

    силу в могущество Воли –
    в щедрый сближающий свет,
    чье торжество не неволит,
    ибо – узора обет!

 ХI. Вожделение (Сила)

I
Во множестве женщин видеть единый лик,
любя лишь его – не судьба, но – ее сильней,
коли однажды неведомой мощью Лилит
были настигнуты до сердцевины своей:

зверь непокорный, подобно Энкиду, преображен
новым ноктюрном, разыгранным танго нот, –
сняты покровы с нутра и самой Бабалон,
огненной змейкою манит небесный Эрот.

II
Наездница коня не объезжает,
не властвует, хоть и царит над ним,
она его всего лишь окрыляет,
чтоб тот взлетел Пегасом до вершин,

не покоряет, отнимая волю,
но с ней сливает собственную мощь,
пока не обнаружит под собою –
не зверя – бога, кто ввергает в дрожь,

а после усмиряет пыл царице
(негоже под седлом скакать богам!),
и обращает деву дивной птицей,
даруя небосвод её крылам...

  XII. Повешенный

Предать себя (что может быть глупее?)
из страха полететь иль из тоски
по раю, что потерян, но взлелеян
душою оскопленной от мечты –

вернуть себе утраченные узы
между собой и матерью своей,
не ведая всесилие обузы
добротных и невидимых цепей,

пяты, что сокрушаясь о Фетиде,
глядит назад: в петле и не шагнуть...
Висите? Что ж, самих себя вините:
меж Сциллой и Харибдою ваш путь.

      XIII. Смерть

Дойти до точки, в коей пустота,
конец всех нитей и желанных далей,
нырнуть до дна кипящего котла,
войти в огонь – чернила для скрижалей,

отсечь косой накопленную спесь,
стряхнуть все цели безоглядно, дерзко,
очистившись до остова, как есть,
пред Смертью обнаружив свое место...

Но (!) взгляд в зиянье неживых глазниц –
единственный исход в свое иное,
ведь жажда красок в отсвете зарниц
сильней на чёрном и пустынном фоне,

безудержней средь тишины сплошной
влечение к божественному танго,
в котором Эрос властвует тобой,
ведя со Смертью партию идальго,

чем высекает искры бытия;
Сатурн ли, Шива – лики переходов:
не возродиться, не пройдя нуля,
сгорев до пепла иль омывшись в водах.

   XIV. Искусство

Священный брак меж небом и землей,
душой и телом, солнцем и луною, –
наставший лад, ведь невозможен бой,
когда все переплавлено собою,

когда не кошкой – важной по себе,
а – ставшей самой преданной собакой,
душа чутка к нехоженой тропе
и к счастью оказаться не распятой;

когда ни ум, ни сердце не болят
и не велят меж ними делать выбор,
но – Воля из глубин таращит взгляд,
хлеща хвостом невиданною рыбой,

вздымая мощью волны до небес,
из символов творя преддверье рая...
Вот только б не застрять навеки здесь,
распробовав покой, что дарит майя.

  1. Дьявол

    Когда нам кажется, что все приходит в срок
    в согласии с усильем и желаньем,
    что мы с собой – в гармонии, урок
    нам преподаст, явившись на свиданье,

    тот, у кого бунтарства дух – в крови,
    его соблазн – теням зиянье двери
    и вызов для признания черты,
    ведь сам он – вереница разделений,

    что возвещают внутренний раскол:
    упавшая звезда венчает духа,
    пленённого материей времён,
    но тем преображаемых до пуха;

    он – Пан, что сеет панику в душе
    до ужаса, питая одержимость
    как повод испытать на вираже
    свою необратимую решимость

    пресечь границ удобных хоровод,
    чем издревле питается гордыня...
    Но "око жизни" требует свобод,
    чтобы взметнуться в небо, вспомнив имя.

 

   XVI. Башня

Когда скала находит на скалу,
и молний острие пронзает небо,
являя божий гнев (а не игру!)
в "награду" возгордившемуся Эго, –

что плавит воск Икаровым крылам,
в пыль обращает башню Вавилона,
ссыпая смыслы в кучи, ибо – хлам,
смешенье, хаос, даже – дно Иова,

которого пока не обоймёшь,
не опознать величие и силу...
Падение. И тщетно прятать ложь.
И бесполезно "Господи, помилуй!"

        XVII. Звезда

Врата открыты. Капля стала морем,
не растворившись, а вобрав в себя
земли и неба воды, не-покоем
сияет Вавилонская Звезда,

сквозь семь покровов донося надежду –
обет разоблачённым обрести
серебряную нить, ведя чрез Бездну
игрой богов к свободе и Лилит.

      XVIII. Луна

I
О, Чёрная Луна! – с потерянною силой,
спелёнутая тенью от Матери-Земли,
ты – та, что никогда не станет даже Сциллой,
отдав Харибде власть ничтожить корабли

иллюзией того, что не опасна Бездна,
но чей безумен рай – под именем "покой"
(то Мастеру давно доподлинно известно!):
сто терний – до Звезды, а счастье – под рукой;

о, Чёрная Луна! Не ведая спирали,
бежишь за кругом круг по воле не своей...
И – в такт тебе Земля саму себя зеркалит,
и, кажется, что нет спасения от теней,

но...

(совет на преодоление влияния этого аркана)

II
Покинуть надежду – не пугало дантова ада,
то – эйдос любого, кто знает паденье и взлёт,
кому пограничье – не место, а лишь – переправа
туда, где огляд бесполезен и хуже: убьёт, –

кто сам есть предел (оттого и ничтожны границы),
кто знает, что вкус совершенства – наивный искус:
идея – лишь чистая форма, как крылья без птицы,
как принцип, которому служит созвездие муз;

без капли надежды и мир постигаем свободно,
а в чаше любви – и нектар, и спасительный яд:
надежду оставь так стремительно-бесповоротно,
чтоб не было сил на желанье и путь назад...

  XIX. Солнце

Быть с Богом наравне – его спасти,
как в сказке, из гортани крокодила,
и, поднимаясь в гору, донести
за облака, где вечное Светило

предъявит мощь Фаворского огня
сумевшему предстать Сверхчеловеком:
подъём – превосхождение себя
игрой, неутомимостью и смехом,

иначе не взобраться, а затем –
не удержаться, не упав к подножью...
Вершина – это вовсе не Эдем,
но – полное доверье бездорожью,

где власть безмерна только над собой
(пусть мир живёт, как хочет и как может!),
кто равен Богу, знает: не-покой –
удел того, кто в сути – лишь прохожий,

оставивший гордыню, оттого:
гнев – праведен, любовь – неодолима,
и новизною полнится нутро,
в котором – Я и вечное Светило.

 

 

 

                    ХХ. Эон

Солидно закутавшись, не опознать дерзновений.
держась за привычный уют, не объять его плен.
не смочь обуздать удлинения собственной тени
и дали от света, сокрывшись за толщею стен.

лишь те дерзновенны, кто знает никчёмность монеты
(орёл – что гордыня, а решка – бессилия знак):
им любо собой собирать во вселенной ответы,
а звёздную пыль наугад отливать в зодиак,

чтоб ладить гармонию сфер над своей головою:
от новых небес по-иному вздыхает земля.
Сгущаются тени в чернила. И пишется вволю.
И смотрится время в иные уже письмена.

 

 

XXI. Мир (Вселенная)

                                   "И увидел я новое небо
                                    и новую землю"
                                                           Откр. 21:1
И вовсе не бремя – расстрига:
познавшие скудость имён
спиралью последнего мига
свивают грядущий Эон, –

разрыв обернув обновленьем
в глазах изумлённых богов,
привыкших своим отраженьем
творить из людей двойников,

и вдруг потерявших дар речи
от дерзости быть наравне:
танцующий сверхчеловече
свершился в священном огне,

как Феникс, восставший из пепла, –
обласканный свежей зарёй
он зрит обновлённое небо
и новой дивится землёй

посредь устаревшего мира –
и пусть! что ему до него? –
когда рогоза ли, порфира
уже обернули нутро.

Джозеф Хенриксон

На пороге инициации

Глава 6

Обряд прозрения

I. Инициатическое путешествие

До сих пор рассмотренные нами центральные символы фаз инициации, были прогрессивно связаны с Матерью, Отцом и Группой. Каждый из этих символов, похоже, обеспечивает обряд перехода и предоставляет надежное убежище для дальнейшего развития. Изменение, через которое проходит новичок, судя по всему, это не столько преобразование с помощью обучения, сколько процесс трансформации. В этом заключается формальное отличие инициации от образования.

Разумеется, образование ведет нас через внешние формы поведения, соответствующие каждой из центральных персонификаций, с которыми мы идентифицируем себя в молодости: настоящие матери, отцы и учителя. Однако фактический материал ясно демонстрирует, что преданность любому человеку или группе сопровождается мощным элементом сомнения. Таким образом, нам приходиться признать существование еще одного фактора – индивидуальности, который находится вне любого родительского или группового авторитета и который через некоторые таинственные образы выходит за его пределы. Без этого фактора история представляла бы собой одну долгую, непрерывную хронологию конформизма; фактически он отражает мятежные деяния тех героев, которые периодически изменяют мировые культурные паттерны.

Сегодня, мы становимся свидетелями того, что в нашем обществе переход от семьи к социальной группе осуществляется достаточно неуверенно. В интересах семейного благочестия мы настаиваем на сохранении связи между молодежью и их семьями на неопределенный срок. Тем самым если бы  нам удалось добиться состояния истинного благочестия (pietas) в древнеримском понимании этого определения, где каждый взрослый несет четко определенную ответственность, то смогли бы избавиться от основания для возникновения всякого рода жалоб. Однако мы слишком часто сохраняем семейную связь, поощряя у молодежи  лень и зависимость, в результате чего зрелые, ответственные члены общества несут на себе все большее бремя незрелости – мертвое семейное древо. Также очевидным является тот факт, что индивид только лишь покидая семейный дом, не может расстаться со своими инфантильными семейными связями, для этого ему необходимо соответствующим образом активировать некоторую форму архетипа инициации. Чтобы адекватно реагировать на эти опасности чрезвычайно важно владеть дополнительной информацией об индивидуации, а именно, каким образом она может быть представлена и как её можно культивировать.
В сновидениях и мифах индивидуация чаще всего представляет собой сильное, настойчивое стремление совершить инициатическое путешествие в одиночку или, по крайней мере, в сопровождении друга. Непредсказуемая цель такого путешествия, по-видимому, предает ему особое очарование. В мифе индейцев Навахо, Где Двое Пришли к Своему Отцу, близнецы-герои в начале инициатического путешествия говорят: «Мы узнаем, где мы находимся, когда доберемся туда». Одиночество, депрессия и страх неудачи триумфально преодолеваются с помощью любопытства и энтузиазма испытываемого близнецами  в отношении путешествия, которое предлагает великолепный стимул для раскрытия их индивидуальной находчивости. То, что юношеское путешествие в действительности содержит этот скрытый внутренний смысл, подтверждается рассказами о реальных путешествиях такого рода. Например, в Германии такое путешествие было известно под названием студенческие Годы Странствований (Wanderjahre), а в Англии «Большое Путешествие» («Grand Tour»)  привилегированных молодых людей; иллюстрацию такого путешествия мы можем обнаружить в более сложных художественных переработках, например в плутовском и приключенческих романах. Как замечает У. Х. Оден в своем предисловии к итальянскому путешествию Гете:
Одна из причин, по которой мы так любим читать книги о путешествиях, заключается в том, что путешествие представляет собой один из архетипических символов. Невозможно сесть на поезд или самолет, при этом, не фантазируя о себе, как о Герое Искателе, который отправляется на поиски принцессы или Воды Жизни. Кроме того некоторые путешествия – путешествие Гете одно из таких – это на самом деле поиск.1
Но мы не должны обманывать себя, полагая что, поскольку мы понимаем явное архетипическое путешествие, как Героический Поиск, то смысл этого путешествия надо понимать, как инициацию. Это различие осложняется тем фактом, что бессознательное не проводит разграничений между грубой и тонкой инициатической фазой. Кажется, весьма сомнительным взгляд на архетипическое путешествие исключительно, как на путешествие героя – паттерн победы над регрессивными силами, которые не позволяют юноше достичь чувства своей идентичности.2 В то же время, мы можем рассматривать это путешествие, как индивидуационное путешествие, осуществленное в рассвете жизни с целью предоставить возможность зрелому человеку овладеть психической целостностью, с помощью  которой требования эго подчиняются требованиям Самости. Второе путешествие приводит к зрелости, представляющей собой самоинтеграцию, тогда как первое приводит к эго-завоеванию мирского престижа. Эта символика в отношении мифа является универсальной; однако, для реального личностного опыта универсальности недостаточно. Опыт символизма должен быть конкретным при определении позиции его личностного развития. 
В соответствии с архетипом инициации индивид осуществляет внутренний поиск без какой-либо героической демонстрации силы, не как триумфатор, но подчинившись высшим силам. Он не прибегает к хитрости, что могло бы свидетельствовать лишь о еще одной форме героического испытания силы. По существу, он является просителем, но не завоевателем. Он может рассчитывать только на свои собственные внутренние человеческие качества и, по необходимости, на своего собственного учителя. Ему может быть позволено увидеть объект героического поиска, но не обладать им, или он может недолго обладать им, прежде чем потеряет снова, или может получить от него духовное прозрение как от талисмана, который появляется и снова исчезает.* Объект поиска – это дар, который нельзя разделить с группой. Его нужно беречь и хранить втайне от всех, как поступают со своим духом-покровителем индейцы Северной Америки. 
Случай XIV (Мужчина, 25 лет). 
Главной характерной особенностью совершающих инициатическое путешествие, является то, что в молодом возрасте они на время исчерпывают абсолютизм своей групповой идентичности, в то время, как в старшем возрасте это носит более-менее постоянный характер. Молодой пациент, которому все вокруг говорили, что его спасение состоит в адаптации к социальным нравам и традициям своей семьи и друзей семьи, приснилось следующее сновидение:

Сновидение 1: Я нахожусь на большом футбольном стадионе. Здесь никого нет, кроме меня. Вздохнув с облегчением, я сворачиваю на один из пандусов, чтобы покинуть стадион.

Ассоциации: Стадион был местом, где проходило множество захватывающих футбольных матчей, которые я посещал в свои студенческие годы. Я с большим энтузиазмом переживал победы нашей команды, и приходил в уныние, когда команда проигрывала. Особое удовольствие мне доставляло участие в триумфальном «танце змея» посвященного победе нашей команды. Тогда я ощущал себя частью большой толпы. Теперь все это выглядит, как массовое помешательство, и мне кажется, что гораздо более разумно покинуть стадион в одиночку.

Интерпретация: Этот мужчина переживал период подросткового возраста, а групповая идентичность, связанная с университетскими годами, в настоящее время выглядит пустой для него, особенно часть, связанная с образом героя-завоевателя, как его центрального символа (команда). У меня создалось впечатление, что он не смог перенести свою преданность со студенческой группы на свою социальную группу из-за того, что считал, что социальная группа, поддерживаемая его семьей, бессознательно копировала героический миф в его конкурентной борьбе за превосходство. Этим можно объяснить его жалобу на состояние дезориентации и деморализации при попытке подчиниться. Собирался ли он стать социальным бунтарем, или для него существовало такое место, где он мог бы применить свои собственные способности, а не исключительно способности своего класса? На эти сознательные сомнения и страхи сновидение в компенсаторной манере дает однозначный ответ: он должен на время отвернуться от коллективного символа группы и найти свой путь, после чего он сможет примириться с самим собой.

Анализ его сновидения впервые привлек внимание к бессознательным элементам его жизни связанных с его родителями и их социальной группой. Сновидения поочередно демонстрировали эти элементы из истории его личной жизни и архетипические паттерны. На более позднем этапе эти элементы и паттерны были перемешаны и организованы таким образом, чтобы ясно продемонстрировать характеристики мифа о Героическом Поиске. Затем, неожиданно, вместо того, чтобы завершить этот поиск с помощью сурового испытания, которое должно было привести к триумфу или апофеозу, сновидения неожиданно отступили от классического героического мифа, и их заменило инициатическое сновидение.
Сновидение 2: Я собирался покинуть дом моего детства, когда заметил неподалеку на склоне холма множество людей, которые появлялись из земли. Они были одеты в странные костюмы, напоминающие одежду южно-европейских крестьян. Я не мог различить их лиц и других индивидуальных черт, не мог точно сказать, кто из них был мужчиной, а кто женщиной. Некоторые из них казались недоразвитыми и еще не до конца сформированными. И все же они энергично пробивались из земли.
Место действия изменилось, теперь я путешествовал в одиночку по незнакомой, живописной местности. Иногда я шел по лесу, иногда по берегу озера, мой путь лежал в направлении высоких гор, которые мне нужно было перейти. Я заметил, что, несмотря на прохладный осенний климат, местами в этой местности было по-весеннему тепло. Весенние цветы росли рядом с грибами, которые ассоциировались с осенью или ранней зимой.
Обстановка снова изменилась. Я путешествовал по горам. Я взобрался на вершину и теперь спускался с другой стороны по ухабистой извилистой тропе. Неожиданно на моем пути появилась уродливая старуха и перегородила путь большим камнем, мне удалось обойти его и продолжить свой спуск в местность похожую на альпийские склоны северной Италии и южной Франции с их теплым и солнечным климатом.
Место действия снова изменилось. Я прогуливался по песчаному пляжу со своим отцом. Мы наслаждались тихой солнечной погодой, между нами были доброжелательные отношения. Внезапно я соскользнул вниз по песчаной дюне в долину расположенную вдали от моря. Долина упиралась в бухту или залив, образующий небольшой тихий бассейн с голубой водой. На противоположном берегу залива передо мной открылся необычный пейзаж. Четыре зеленых холма были симметрично расположены вокруг центральной, высокой конусообразной горы. Когда я посмотрел на эту гору, с её вершины взлетели две большие птицы — черная и белая, и тогда я понял, что это должно быть вулкан. Летящие птицы усиливали атмосферу опасности исходящей от вулкана, и я почувствовал тревогу, осознав, что совершенно одинок в этом прекрасном, но в то же время зловещем месте.
Обстановка изменилась, и я оказался в квадратном доме состоящим из одной комнаты без окон. Должно быть, я вошел через дверь, но я ничего не помню. Здесь было темно, и, несмотря на то, что затруднительное положение в котором я оказался, вызывало у меня тревогу, в этом месте я все же чувствовал себя в безопасности. 
Место действие снова изменилось. Опасность миновала, и я оказался в узком проходе между двумя достаточно крутыми склонами. Местность была покрыта зеленью, здесь было много весенних цветов в особенности лилий. Спустившись по склону, я заметил, что слева от меня медленно передвигается какой-то зверь бурого окраса, затем он остановился передо мной рядом с грубыми деревянными воротами. Тогда я смог рассмотреть в этом животном молодого бизона с красивыми добрыми глазами, и мне показалось, что в этих глазах я вижу силу способную преобразить зверя в человека. Я долгое время всматривался в глаза зверя и наслаждался красотой этого места, здесь была такая же атмосфера, что и в первой части сновидения, где осень сочеталась с весной.
Ассоциации: Уход из дома свидетельствует о тех усилия, которые я предпринимаю в анализе, чтобы разрешить проблемы раннего детства, которые мешали мне найти себя и свой собственный жизненный путь. Люди, пробивающиеся из земли, предполагают появление какой-то формы жизни гораздо более глубокой, чем все, с чем мне приходилось сталкиваться раньше; они, похоже, не зависят от моих личных проблем. Озеро напоминает мне Женевское озеро и вытекающую из него реку Рону, чьи воды текут через горный перевал в направлении южной Франции и Средиземного моря. Я посещал это место летом, когда мне было семнадцать. Я думаю, это место служило убежищем для многих знаменитых людей, например Вольтера и других, связанных с такими основоположниками романтизма, как Руссо и Байрон, которым пришлось бежать от политической и религиозной тирании  восемнадцатого века. 
Старуха, преградившая мой путь на горной тропе, напоминает женщину, которая произвела на меня сильное впечатление из-за ее почти медиумической способности читать мои мысли. Некоторые её советы оказались полезными, к другим я относился с недоверием. В жизни она не была уродливой, и была добра по отношению ко мне. Теплые отношения между мной и моим отцом во время нашей пляжной прогулки, говорят о реальной ситуации в настоящее время, в которой мне удалось восстановить много хороших чувств, которые я испытывал к нему в детстве. В последние годы я находился в конфликте с моим отцом и с жизненными принципами, которые он собой воплощал. Изменения в обстановке, особенно в финале, где я видел четыре холма и вулкан, маленький домик и странного бизона, кажутся скорее видениями, чем сновидениями, - как будто я переживал их как осознанные фантазии. Они были очень реалистичными, и я мог отчетливо различать цвета. У них не было личных или исторических ассоциаций, и пейзаж сновидения казался первобытным и вневременным. После пробуждения в связи с животным из моего сновидения я сразу вспомнил зверя из «Красавицы и Чудовища» и «Короля-лягушонка». 
Интерпретация: Ассоциации подтверждают, что этот молодой человек признал факт своего задержанного развития и не являясь истинным социальным девиантом, он все еще в какой-то степени, бессознательно связан с ранними семейными паттернами. Это придало его жизни условный характер, и он не в силах был полностью посвятить себя какой-либо профессии или социальной группе. Но в этом сновидении мы видим его внутреннюю готовность покинуть дом и семью в значимом акте сепарации.
Он утверждает, что люди, пробивающиеся из земли, символизируют активно действующую силу, не зависящую от его личных проблем. Таким образом, он сам определяет эту новую действующую силу, как силу, исходящую из коллективного бессознательного. Люди напоминают ему южно-европейских крестьян, из чего можно заключить, что психический слой бессознательного, который появляется на этом этапе, относится к древнему историческому докультурному уровню. Такие крестьяне живут внутри своей собственной культуры, которая сохраняет многие дохристианские, возможно даже доклассические паттерны поведения и по сей день.3 В Америке можно обнаружить эти более глубокие культурные уровни в индейских мифах и церемониальных песнопениях, которые являются живым проявлением мифологии Бронзового Века, в том виде в каком она существовала четыре тысячи лет назад в Средиземноморье. Между ними существует очевидная связь.
Распространяясь, эти фрагменты мифа, вероятно, проникли через Азию и Берингово море в юго-западную часть североамериканского континента, где они пересказывали старую историю о том, как человечество было создано глубоко под землей в месте тьмы и появилось на несформированной поверхности земли после пересечения четырех миров. У индейцев Пуэбло и Навахо есть миф о происхождении, который напоминает древнегреческие мифы о творении, существовавшие до появления какого-либо Бога-Отца. Миф о происхождении подразумевает творение из Матери-Земли и отражает примордиальное состояние человечества до того, как культура начинает осознавать сама себя.
Следуя в этом историческом направлении и возвращаясь назад во времени, мы обнаруживаем, что наш символизм происхождения может привести нас к еще более глубокому наслоению ранней культуры эпохи Палеолита. Археологи сообщают нам, что мегалитическая архитектура уходит своими корнями в гораздо более ранний период, когда архитектурным прототипом была пещера, которая палеолитическому человеку служила местом захоронения, храмом (в особенности для поклонения животным) и местом, где первоначально проводились важные инициации шаманического типа. Эти пещеры, очевидно, имели особое значение для самых ранних охотничьих племен, и большая часть найденного там первобытного искусства, по-видимому, способствовала развитию охотничьей  магии. Но в этом искусстве присутствует еще одна тема, которая, по-видимому, само животное делает символом фертильности и призвана содействовать размножению не только животных, но, возможно, и людей.
Среди каменных барельефов и статуэток, датируемых, по крайней мере, одной фазой палеолита, было обнаружено множество  фигур с феминными признаками: женской грудью, ягодицами, широким тазом и значительно увеличенным половым треугольником. Учитывая, что фигурки отличаются значительным разнообразием форм, их истинное значение трудно установить. Однако, на гораздо более позднем этапе, без сомнения, появляется реальный культ Матери — культ «дерева-и-столба» Эгейской цивилизации. Гертруда Леви сообщает нам, что столб с обеих сторон которого распологались «культовые демоны или эмблематические звери», по-видимому, использовался вместо фигуры самой Богини-Матери.
Такая концепция может лежать в основе создания каменной архитектуры (которая сохранилась с эпохи неолита, например, в Анатолии), обнаруженной в серии раскопок каменных гробниц со сводчатыми крышами, которые хранят в себе память о древних пещерах. Такие каменные комнаты сами по себе могли считаться святынями – пещерами в форме  Богини-Матери. Затем в минойской культуре они могли стать священными столбами — сосредоточением хтонической энергии, напоминающими сталагмиты, чей священный характер подтверждается подношениями, обнаруженными в  пещерах.4
Эти комнаты выполняли, по-видимому, унаследованную от палеолитической пещеры тройную функцию: они были гробницами, храмами и святым местом исцеления. На последнюю функцию указывают комнаты, найденные в Мегалитических храмах Мальты, «подобно Храму Асклепия в Эпидавре, где позднее практиковалась инкубация (лечение сном)»5. Отсюда можно сделать вывод, что эти храмы, являясь гробницами для захоронения мертвых (где периодически происходило ритуальное общение с духами мертвых), представляли собой так же храмы, в которых проводился исцеляющий обряд, представляющий обряд возрождения. Следовательно, они также были местом посвящения, поскольку инициация на этой стадии человеческого сознания, похоже, выражает симультанный опыт смерти и возрождения по сути связанный с поиском новой жизни в реальном и загробном мире. Палеолитическое предположение о том, что на самом деле ничто не умирает, а происходит лишь преобразование онтологического статуса, по всей вероятности, крепко держится в период культа Богини-Матери, связанного с первоначальным источником хтонической энергии, который должен быть преобразован инициантом в его конкретные человеческие потребности.
Рассматриваемое нами сновидение знакомит сновидца с этой символикой в виде рождения новой жизни из древнего источника. В этом можно уловить эффектную аллюзию на главное послание сновидения: смерть и возрождение наиболее значимо переживаются в один и тот же момент во время сезона несуществующего в нашем мирском календаре, но который представляет собой реальный сезон в символическом смысле, где одновременно присутствуют осень и весна, символизирующие борьбу за превосходство между смертью и возрождением. Однако в настроении сновидения отсутствует какая-либо борьба между этими силами, которая могла бы иметь место в реальной сознательной жизни. В архетипе смерти и возрождения существует своего рода равновесие, которое гарантирует, что в итоге инициатическая смерть, следуя естественной природе вещей, уступит место инициатическому возрождению, подобно тому, как после осени и зимы приходит весна.
Эта символика объединена в сновидении с темой инициатического путешествия. Путь сновидца проходит через незнакомую живописную местность «иногда … через лес, иногда по берегу озера», и здесь впервые переживается мифологическое настроение смерти и возрождения. Однако его ассоциация, связанная с озером, пробудила личное воспоминание о реальном путешествии на Женевское озеро, когда ему было семнадцать лет. Он вспомнил, что во время поездки находился под присмотром двух старших двоюродных братьев, однако ему разрешили совершить несколько экскурсий в одиночку, одна из которых была прогулкой на корабле по Женевскому озеру. Его отчет об этом периоде ни чем не примечателен; это была типичная картина молодости в период наивного идеализма и гиперчувствительности к социальной несправедливости. Это указывает не только на его отсталость, вследствие, того, что он вырос в сверхзащищенной среде, но также на конструктивное движение в противоположном направлении. Это проявляется в его позитивной реакции на таких личностей, как Вольтер, Руссо и Байрон, осмелившихся выразить свое неодобрение предрассудкам и нетерпимости своего времени и, особенно, как в случае с Руссо, освободить любовь к природе от обусловленных социальными конвенциями оков. Его интерес к этому региону, как к месту ссылки, также указывает на своеобразную тенденцию или потребность в конце подросткового возраста пройти период ухода, в течение которого он может искать новую идентичность необходимую для достижения зрелости.
Эрик Эриксон называет это  периодом быстрых изменений в верности и бунтарстве молодежи, в ответ на которые «общество, сознавая, что молодые люди могут быстро меняться даже в сильнейших привязанностях, склонно предоставлять им моратории - промежуток времени после того, как они перестают быть детьми, но перед тем, как и их дела и работа начинают оказывать влияние на их будущую идентичность.»6 Поскольку современное образование, во многих отношениях, стало достаточно  активным и конкурентным, оно скорее осложняет, чем способствует осуществлению этого естественного моратория, который в психологическом смысле представляет собой желательный период интроверсии. Молодой человек может затем в мире фантазий столкнуться с исторической непосредственностью тех великих личностей, которые были вынуждены на важных исторических этапах в периоды бездействия обращаться внутрь себя и переживать свое одиночество и тревогу о сепарации без посторонней помощи. Подросток может частично идентифицировать себя с такими историческими фигурами, как те которых упоминает наш пациент, и представить, что он однажды со славой выйдет из этого периода бездействия и внесет свой собственный уникальный вклад в решение проблем своего времени. Эриксон видит в этом закономерную  стадию развития молодежи.

Как в индивидуальной, так и в общественной жизни молодежь занимает положение между прошлым и будущим; она также стоит перед выбором между альтернативными образами жизни. … Идеологии направляют юношескую взрывную нетерпимость и искренний аскетизм, равно как юношескую склонность к острым впечатлениям и бурному негодованию, в сторону социальной границы, где можно обнаружить наиболее оживленную борьбу между консерватизмом и радикализмом. На этой границе убивают свое время фанатичные идеологи, психопатичные лидеры делают свою грязную работу, а истинные лидеры создают значимую сплоченность.7

Но кризис идентичности в позднем подростковом возрасте может иметь более широкое значение для культурной жизни в целом, и Эриксон показал это в своих исследованиях развития Джорджа Бернарда Шоу и Мартина Лютера в возрасте от 20 до 40 лет. Кажется само собой разумеющимся, что кризис идентичности выдающегося юноши не будет разрешен до тех пор, пока он не совершит свой первый видимый  значительный вклад, после чего он интегрируется в зрелый возраст. Историк Арнольд Тойнби указал на закономерность, с которой знаменитые люди демонстрируют «движение ухода-и-возврата». В важные исторические периоды политические и социальные потрясения или их собственная природа вынуждала таких личностей уходить в инертное состояние, в течение которого они подвергались процессу творческой интроверсии. Из этого состояния они возвращались к периодам восстановления и усиления продуктивной деятельности.8
 Хотя анализанд не был выдающимся молодым человеком, он столкнулся с аналогичным кризисом идентичности — вызовом индивидуации, и его сновидение в этот момент возвращает его в то время, когда он столкнулся с этим вызовом в своей фантазии. Но озеро в сновидении — это лишь начало его путешествия, которое служит напоминанием, что комфортный, романтический мораторий юности должен быть заменен гораздо более серьезным испытанием его идентичности, в котором отсутствуют указывающие ему направление известные исторические личности и наземные ориентиры. Ни одна река не может вытекать из этого озера через горный перевал. Вероятно, он должен перейти гору, чтобы добраться до места назначения.
Он продолжает своё путешествие через горы, спускаясь по извилистой тропе. Неожиданно перед ним появляется старуха, которая устанавливает большой камень на его пути. Он обходит это препятствие и продолжает свой путь, который в конечном итоге выводит его к морскому берегу, где он встречает своего отца. В обстановке дружеского примирения они прогуливаются по пляжу в тихий солнечный день. Семейная проблема решена. Но нет никаких семейных ассоциаций, связанных со старухой преграждающей путь. Она не является материнской фигурой в личном смысле; она просто старуха не похожая ни на кого из реальной жизни, единственная ассоциация была связана с одной знакомой женщиной, которая обладала медиумическими способностями.
Старуха в сновидении воплощает архетипическое содержание, характерное для Эдипова комплекса.* Сновидец, кажется, бежит от негативной материнской фигуры и вступает в позитивные отношения с отцом, полностью изменяя историю Эдипа, который сначала победил своего отца, а затем женился на своей матери. Подобное изменение истории Эдипа можно обнаружить в фигуре Ореста, убившего свою мать, чтобы отомстить за смерть умерщвленного ею отца и Гамлета, которому пришлось справиться с амбивалентными чувствами к своей матери, чтобы отомстить за смерть убитого отчимом отца. Но в этом сновидении не идет речь о ревности или мести. Единственное, что нам удалось узнать из ассоциаций сновидца, — это картина Эдипова комплекса в детстве, что является нормальным для мальчиков воспитанных в семье с уважительным отношением к патриархальной власти отца, затрагивающей принципиальные вопросы и дисциплину, но где так же принимают мать в качестве кормилицы и защитного контейнера в период детства; эти отношения с матерью обычно сопровождаются общением и радостью, от чего трудно отказаться в подростковом возрасте.
Таким образом, сновидение на этом уровне представляет собой разрешение оригинального Эдипова паттерна. Здесь мать странным образом становится безличной и негативной, в то время как отношение к отцу приобретает личный человеческий характер, возрождая доэдиповские чувства гармоничных отношений, что сильно контрастирует с более поздней амбивалентностью. Все это произошло вследствие осуществленного пациентом положительного отцовского переноса  на меня, как на его терапевта. И он, и я признали возможность применения символики сновидений, но это не добавило ничего нового к нашему пониманию его психологической потребности. Все это ранее нами обсуждалось в отношении предыдущих сновидений.
Однако если представить, что в настоящем сновидении старуха в символическом виде является продолжением первоначальной темы рождения людей из земли, то в таком случае старость означает старость в мифологическом смысле, а старуха с камнем — это Tellus Mater или Мать-Земля, чье желание помешать путешествию юноши вызывает архаический паттерн, который можно проследить, начиная с каменного века. Одну из более поздних версий этого паттерна можно обнаружить в древнегреческом мифе о Девкалионе и Пирре, которые пережили Потоп.
[Они] молились богам, чтобы на земле снова появились люди и получили ответ. … что нужно бросать камни через голову, и эти камни станут мужчинами и женщинами. Почему камни? Мы можем найти ответ на этот вопрос в версии мифа рассказанного Овидием. В нем говорится, что указание была дано в пророческой форме, поскольку им было сказано бросать «через голову кости своей матери». Пирра была потрясена этим сообщением, но Девкалион догадался, что это означает и объяснил Пирре, что мать – это земля, а её кости – это камни. Чтобы воссоздать человеческую расу, нужно снова прибегнуть к помощи земли, из которой они произошли.9
В культуре Австралии эпохи палеолита ритуальный подход к Матери-Земле основан на мифологии лабиринта — «извилистого пути условного входа» в место смерти (пещера, представляющая гробницу), где новичок подвергается испытанию со стороны сильного женского персонажа. Это инициатическое испытание объединено с суровым испытанием. Меланезийские аборигены с острова Малекула проводят впечатляющий ритуал, «в основе  которого лежит история зарождения общины и человека»:
«Путешествие мертвых», имитируемое в ритуальных танцах Вао, тесно связано с литературными легендами нашей цивилизации и предлагает некоторую общую основу в универсальном ритуале, зародившемся в каменном веке в Европе и Азии. У Вао верят, что недавно умерший мужчина прибывает к входу в пещеру на берегу моря, где его встречает  ужасный Призрак Хранитель. ... При его приближении она стирает часть его памяти, которую мертвый должен восстановить, в противном случае будет съеден. В течение всей своей взрослой жизни в церемониальных танцах он проходит «Путь» и знание целостной картины подтверждает, что он был посвященным Маки.10
Этот аспект мифа и сопровождающий его обряд описан Лейардом как низший Маки — первая фаза инициации11, и так как в обряде участвует недавно умерший, речь не идет о последующем возрождении в этой жизни. Действительно, здесь вообще не стоит вопрос о возрождении, поскольку живые, в некотором смысле, никогда не умирают. Как сообщает Уильям Перри:
Народы архаичной цивилизации склонны утверждать, что они произошли от прародительницы, которая представляет собой одну из форм Великой Матери … найденных в земле мертвых. … Погребение – это возвращения мертвых в место их рождения, в подземный мир. ... В племени, обитающем в Верхней Бирме … которое хоронит своих мертвых, утверждают, что их предки вышли из подземного мира через пещеры. … Они верят, что умерший отправляется внутрь большого холма, откуда человек впервые появился ... Некоторые племена верят, что их предки вышли из камней ... Они хоронят умерших, устанавливая на могилу камень. 12
Эти архаичные люди считали себя настоящими земными людьми в соответствии с их убеждениями относительно происхождения детей. Элиаде сообщает нам:
Пока не были ясны физиологические причины зачатия, люди думали, что ребенка просто помещали в женское лоно. Мы не станем сейчас задаваться вопросом, чем именно представлялось то, что помещали: зародышем, который до того жил в пещерах, расщелинах, колодцах, деревьях и тому подобных местах, или же семечком, или даже «душой предка». Нас интересует лишь представление о том, что зачатие не связывалось с отцом.... Человек не участвует в Творении. Отец ребенка является отцом только в юридическом, но не в биологическом смысле. Родством, да и то довольно непрочным, считалась только связь по женской линии. Но со своей природной средой люди были связаны куда более тесно, чем современный профанный разум может понять. Отец лишь легитимизирует детей посредством ритуала, имеющего все признаки усыновления. Дети прежде всего принадлежат «месту». … Мать только впустила их сюда; она «встретила и поприветствовала» их и самое большее —улучшила их человеческую форму.. … Можно сказать, что в некотором смысле человек еще не родился. … что на этой стадии его жизнь находилась в пренатальной фазе ... Его опыт существования можно назвать «филогенетическим», и человек не мог полностью осознать его; он чувствовал, что вышел из двух или трех «утроб» одновременно. … [Все это, по-видимому, было мифологическим паттерном людей эпохи неолита, предшествующим любому религиозному осмыслению земли, которое] произошло позднее — в пастушеском и особенно в земледельческом ритуальном цикле, если перейти в область этнологии. До тех пор то, что называлось «божествами Земли», было на самом деле «божествами места», т. е. всего космического окружения. .. 13
Следовательно, миф о происхождении позднее служил напоминанием о происхождении человека из бессознательного состояния единения с природой.
С этим дополнительным фоном мы видим, что инициация на этом уровне не имеет четкого порогового разделения и что смерть и жизнь также находятся в состоянии единения. На таком глубоком уровне психического сознания «то, что мы называем жизнью и смертью, — это в целом всего лишь два разных момента в карьере Матери-Земли: Жизнь просто отделена от чрева земли; смерть - это возвращение “домой”.»14 В связи с этим можно предположить, что это была Мать-Земля со всем тем, что она подразумевает и что пациент встретил и отверг в сновидении. Подобно Малекуланскому посвящению в статус низшего Маки, он прошел извилистым «Путем» через горный порог и встретил женщину с её камнем жизни и смерти.
Теперь нам следует обратиться к ассоциации анализанда связанной со старухой: она напоминала ему реальную женщину, которая в дружественной атмосфере используя свою интуицию, угадывала что-то определенное о нем, о чем не могла знать. Это качество делает старуху не просто Матерью-Землей, а своего рода духовным проводником или наставником, мудростью которого он попеременно, то восхищается, то относится с недоверием. На этой стадии мы также находим мифологический и ритуальный паттерн. В Малекуланском посвящении «мертвеца» претендующие на статус высшего Маки, не рассматривают пещеру предков в качестве последнего прибежища. «За её пределами, оказавшись на пустынном берегу, мертвец разжигает сигнальный огонь, чтобы вызвать перевозчика (женщину) —  «Проводника».15
Этот дух-проводник обнаруживает себя во многих литературных традициях и мы можем проследить феминный аспект до первоначального отделения феминного душевного образа от его постоянного места пребывания в камнях Матери-Земли к последнему месту обитания в маскулинной психике в виде архетипического образа, выполняющего функцию доставки сообщения. Эта функция предвосхищает появление «мужского божества, которое является объектом не поклонения, но устремления». Для аборигенов с острова Малекула «он представляет их сознательное стремление” и явно связан с идеей высоты достигнутой в Маки и следовательно с храмом-башней и её мифологическим аналогом - огненной горой Амбрин, которая для приверженцев высшей культуры находится за пределами Пещеры».16
В более поздней традиции Западной Европы такой женский дух-проводник находит своё воплощение в фигуре Посланника Грааля, однако связанная с ним традиция уходит своими корнями глубоко во времена Шумеров. В эпосе Гильгамеша она - Сабиту, чье имя, согласно Найту, «переводится, как “шинкарка”, и в распоряжении которой находится крепкий спиртной напиток. Первоначально считалось, что ее греческим аналогом была Калипсо, но в последнее время преобладает мнение, что она больше похожа на Цирцею, которая так же умела готовить крепкий спиртной напиток обладающий эффектом магического превращения».17 Найт предполагает, что второе имя Сабиту может быть равнозначным имени “Еврейская Сивилла” и является формой самого слова “сивилла”».18 Сабиту, Калипсо, Цирцея и, наконец, Кумская Сивилла Вергилия, следуя в неразрывной исторической последовательности, представляют собой длинную череду сивилл, которые
принадлежат к так называемой каменной демонологии. … рожденной в пещере, в которой находились статуи нимф; они принадлежат к очень древним слоям веры и как сивиллы. … поскольку смертны, лишь отчасти несут в себе божественное начало. Идейская сивилла пророчествовала стоя на камне. Вместе с ней  в пещере находился каменный Гермес. … Кроме того он представлял собой каменное надгробие, монолитный «дом духов», полузабытый в «гермах» классических времен ... Неудивительно, что в классическом мифе он был проводником призраков в царство Аида и по необходимости призывал их оттуда.
Наряду с традициями классической древности Найт сообщает о:
потомке женского петроморфного[1] духа. … которого звали «Калех», что на кельтском языке означает  «старуха». … Как безумно пророчествующие сивиллы, Калех изображался «ревущим с открытым ртом». … он предстает перед героем в виде отвратительной старухи, после чего неожиданно превращается в красивую девушку. Так же характерной чертой Сивилл в мифе была их неопределенная продолжительность жизни. 19
Возвращаясь к Кумской Сивилле, Найт напоминает нам, что у неё когда-то было «апотропическое имя Тараксандра», “та кто предупреждает мужчин”». 20
Таким образом, функция архетипа сивиллы, по-видимому, указывает на момент, когда исходящее из бессознательного сообщение нарушает форму сознания у мужчин, которая не сознает саму себя, и в частности не сознает свою истинно маскулинную природу. Следовательно, ее странное пророчество указывает на новую форму сознания, которая впервые была обнаружена в области самого бессознательного.21 Эта последовательность событий называется инициатическим спуском и прекрасно описана в Энеиде Вергилия.  Цель инициатического спуска совпадает с целью достигнутой пациентом в его сновидении – это новая встреча с индивидуальным отцом.
Недалеко от города Кумы находился предполагаемый проход в мир мертвых. Его контролировала жрица Аполлона и Дианы — сивилла, которая охраняет храм Аполлона и пещеру. Эней, приблизившись к входу в храм, останавливается, чтобы «прочитать» изображения Критского Лабиринта на воротах. Неожиданно появляется сивилла и говорит ему, чтобы он не терял времени, а совершил жертвоприношения. Он подчиняется; затем она предсказывает ему его судьбу; он просит её рассказать ему, как он может спуститься в мир мертвых, чтобы встретиться  со своим отцом Анхизом ... «золотая ветвь» станет его пропуском в мир мертвых и т.д. .. Он следует её указаниям после чего ... сивилла проводит его через пещеру ... На своем пути он встречает злых духов и слышит о наказаниях, которым подвергаются грешники в глубинах Тартара. … В конце концов, он находит Анхиза на открытой местности, в Элизиуме. … Анхиз показывает Энею историю Рима и рассказывает о моральном управлении Вселенной. … Вследствие этого грандиозного опыта в Энее происходят изменения; он становится более решительным и укрепляется в вере. 22
Путешествие Энея и его спуск в подземный мир означают переход между двумя культурными способами бытия; его отец Анхиз, представляет собой образ старой власти, которая была (или вскоре будет) заменена новой, в большей степени соответствующей патриархальным обрядам властью. С помощью Энея, Рим был основан на руинах символизирующей матриархальную общину Трои, которая должна быть заменена новой формой патриархата в исторической судьбе Эллинского мира.
Может показаться, что этот переход произошел на относительно позднем этапе, который мы связываем с возникновением Римской империи, но это не так. Чередующиеся патрилинейные и матрилинейные культурные формы, можно обнаружить даже на острове Малекула. Это говорит о том, что еще в каменном веке люди начали заменять символ Матери-Земли на альтернативный религиозный символ отца – солярное божество. На Малекуле существовало не принадлежавшее к какому-либо определенному культу мужское божество, которое было связанно со всей солнечной системой и противопоставлялось земному принципу. «Люди говорят, что Тагхар - это прямой свет солнца и звезд живущий на луне, который сам по себе луной не является».23 Леви также отмечает, что «в шумерской мифологии присутствует мощный солярный элемент. Древнеегипетская вера в загробный мир делает сильный акцент на этом элементе, где мертвые, похоже, следуют по пути солнца.» Все солярные герои  в своем путешествии придерживаются западного направления, следуя по пути заходящего солнца. «Подобно Шамашу, шумерскому богу солнца, Геркулес или Геракл, пересекал когда-то воды смерти ... и это был Геракл, который путешествовал по океану в «чаше Солнца», которая аналогична солнечной лодке в египетском мифе». В греческой традиции земля бога солнца становится местом, где обитают примирившиеся со смертью. Старая родовая пещера Матери-Земли была заменена ярким солнечным светом Элизиума.24
Несмотря на то, что обсуждаемый нами, небольшой фрагмент сновидения оставляет в стороне значительную часть символики, которую можно обнаружить даже в самой сжатой форме древнего инициатического паттерна, тем не менее, здесь присутствуют все основные ориентиры: пересечение горного порога; извилистая тропа, свидетельствующая о лабиринте и сложном подходе к пророческому представителю Матери-Земли с её камнем; обход старухи и её преграды, а также спуск на берег моря, где сновидец встречает своего отца на открытой местности в лучах благотворного солнца. Гармонизация отношений с отцом, наводит на мысль о солнечном герое в момент его апофеоза. Оглядываясь назад, мы можем предположить, что молодой человек репетировал в сновидении паттерн развития, с помощью которого мальчик преодолевает свои страхи, связанные с детской зависимостью и проверяет на прочность свое эго, удовлетворяя тем самым первоначальные требования зрелости, где отец и группа имеют первостепенное значение. 
Однако материал данного сновидения заставляет нас погрузиться гораздо глубже, чем просто изложение героического мифа. Инициация иногда успешно завершается после спуска в подземный мир, как это было в истории Энея или, как это произошло в современной версии этой истории, после сновиденческого спуска анализанда, совершенного с целью найти своего отца. Но чаще истории великих посвящений начинаются только после того, как «Героический Поиск» первоначально заканчивается неудачей. Такова была судьба Гильгамеша, Гавейна, а так же Одиссея во многих его деяниях. Тема неудачной инициации, по-видимому, подразумевает определенную тенденцию в отношении посвящаемого, который забывает отдать дань уважения (или просто не замечает) значительные следы старой феминной религии земли. Гильгамеш не заметил семи хлебов, которые выпекала жена Утнапиштима, полубогиня, в каждый из дней его семидневного инициатического сна; и, не сумев осознать истинную природу своего посвящения, он утратил растение бессмертия. Гавейн, после исцеления раны короля-рыбака с помощью важного вопроса, касающегося первых предметов проносимых во время процессии Грааля — засыпает, и секрет Грааля оказывается потерянным. Грааль, как и котелки, камни и другие магические объекты, производящие пищу – является символом древней мудрости Матери-Земли и её пророческой связи с неизвестными силами. Когда кандидат-инициант сталкивается с этими силами, он испытывает соблазн вновь вернуться к безопасности мифа героя с его утешающей религией Отца. Следовательно, истинный инициант больше не может оставаться исключительно сыном своего отца, как он не мог на начальном этапе оставаться исключительно сыном своей матери.
Итак, наш современный Герой Искатель в следующем эпизоде ​​своего сновидения покидает отца и продолжает свое путешествие по незнакомой архетипической местности на более глубоком уровне, чем раньше. Этот эпизод не имеет отношения к культурному паттерну, но относится к визионерскому примордиальному опыту. Сновидец делает, не только шаг назад в историческое время за пределы конфигураций героического мифа, но и шаг вперед для определения своего индивидуального отношения к архетипу смерти и возрождения и принципу трансформации. Соскальзывание в долину знакомит его с порогом, который он проходит тем же иррациональным способом, как это было в другом сновидении (Случай XIII, Сновидение 1, стр. 125). Это типично для индивидуальной инициации. Не существует удобного лестничного пролета, по которому он мог бы спуститься вниз (т.е. не существует сознательно разработанных правил процедуры). Инициант должен «проскользнуть» туда. 25
К этому бессознательному символизму на сознательном уровне добавляется чувство, которое анализанды часто описывают, как ощущение, будто они «отпускают себя» и не знают, что с ними происходит. Очень часто это состояние сопровождается острым чувством тревоги, однако они снова могут обрести уверенность, когда к ним приходит понимание, что это единственный способ испытать что-то новое. Самым обнадеживающим фактором для анализанда является то, что друзья в ходе своих наблюдений, отмечают в нём положительные изменения, что он более раскрепощен и, возможно, в большей степени становится самим собой, когда не так хорошо защищен своей социальной личностью. Тем не менее, даже несмотря на этот обнадеживающий фактор, чуждость тесного контакта с бессознательным и предчувствие опасности достаточно остро ощущается на протяжении всего периода изменений и может потребоваться много месяцев прежде чем произойдет полное восстановление стабильности сознательной идентичности. Причины этого мы можем найти в сравнительном исследовании самого индивидуального типа инициации в племенных сообществах — шаманской инициации.
Центральному обряду шаманской инициации предшествует некоторая форма шока подавляющего сознательную идентичность. На древнем Крите такую форму шока вызывал   «Громовой обряд».
Задолго до того, как появился Зевс, гром и молния были. .. божественными силами, которые были заключены в громовом камне. … После описания грохота, в котором смешались. .. невыносимый гул труб (bombykes), удары бронзовых цимбал и протяжный звук звенящих струн, Эсхил продолжает: «При этом бычий рев доносится из страшных и незримых очертаний, и барабан, как гром подземный наполнил тяжкий воздух страхом.» 26
Этот отрывок указывает на существенное сходство между громовым обрядом и образом вулкана в сновидении. То, что в сновидении вместо грома присутствует вулкан, не является несоответствием, поскольку и вулкан и гром являются стихийными природными явлениями и могут в равной степени восприниматься, как сверхъестественное. Более того, «как гром подземный» является намеком на землетрясение, которое относится к тому же порядку земных возмущений, что и вулканическая активность. Вулкан также представляет собой традиционное символическое проявление Матери-Земли в качестве богини огня.
Кэмпбелл сообщает о богине огня народа Айну, чье имя «Фудзи содержится в названии священного вулкана Фудзияма. На Гавайях богиня Пеле – является богиней опасного, но в то же время всеми любимого вулкана Килауэа, возле которого старые вожди остаются жить навсегда, придаваясь в пламени своим королевским играм».27
Однако громовой обряд говорит о существовании мощной маскулинной силы, которая высвобождается в виде грозы и вулканической активности (см. греческие боги Зевс и Вулкан). Малекуланский материал, который, казалось, так часто помогал нам пролить свет на противоречивую символику, снова напоминает о том, что маскулинные и феминные различия являются искусственными применительно к базовым архетипическим образам.
Посвящаемого, как «мертвеца», безопасно доставляют на вулканический остров, «Источник огня», в пламени которого, по некоторым сведениям, даже Ле-хев-хев может стоять во весь рост. На его вершине, согласно некоторым отчетам, мертвые в виде скелетов танцуют всю ночь напролет. На рассвете их головы отваливаются, а кости остаются лежать на земле до захода солнца. Соответствующие погребальные обряды напоминают палеолитическую практику обезглавливания трупа, которого хоронят на закате, для того, чтобы его владелец смог присоединиться к танцу сразу после того, как все требуемые условия будут выполнены. 28
Хотя Ле-хев-хев, как Женский Пожирающий Дух часто отождествляется с Ужасной Матерью, тем не менее, он не может «быть полностью отделен от Тагхара» — мужского божества, который, как мы выяснили, связан с мифологией Отца-Солнца. Белая и черная птицы в сновидении указывают на движение, вероятно, шаманского типа, для  духовного преодоления Ужасной Великой Матери или Великого Отца. 
Опыт, с которым сновидец столкнулся в долине, указывает на обряд прозрения, а угроза извержения вулкана, по-видимому, готовит  почву для серии событий, иллюстрирующих архетип инициации. Во время обсуждения сновидения пациент чувствовал, что в каком-то смысле его покинули защитные силы, прежде предоставляемые отцом и социальным классом к которому он принадлежал, — силы, которые сейчас молодой человек, с сожалением, должен оставить, чтобы в одиночку найти свой собственный путь. Его укрытие в маленькой хижине поначалу может навести на мысли о попытке восстановить иллюзорное чувство безопасности в этом диком месте. Но  образы в мире сновидения всегда заключают в себе важные символы, даже в том случае, когда они появляются в сжатой или искаженной форме; с этой точки зрения его убежище в хижине, вероятно, имеет ритуальное значение, которое завершает громовой обряд. Последовательность событий предполагает, что, поскольку он нашел хижину, то он избежал опасности исходящей от вулкана и, так как он уединился в хижине, затем он встретил преображенное животное.
Мы знаем, что громовой обряд в племенных общинах завершается церемонией возрождения. Инициантов держат отдельно в доме, пока дух грома находится за границей. Позже они покидают дом и обучаются, тому, как самим стать духами грома (т.е. вращать трещотку). В некоторые племенах, дом строят в форме дракона и когда юношей заводят внутрь через рот, создается впечатление, будто их поедают. В зависимости от того  является ли угрожающий монстр женщиной или мужчиной, вход в хижину имеет форму дракона (vagina dentata или «зубастая вагина») или форму птичьего клюва (угрожающий отец). Когда молодые люди появляются с новыми именами, отношение окружающих к ним меняется, теперь к ним относятся, как к маленьким детям (т.е. как к заново рожденным). В отличие от этих коллективных хижин, в сновидении и опыте сновидца присутствует одиночная хижина. Мы находим у Элиаде описание этого типа индивидуальной инициации, который встречается главным образом среди коренных сообществ Северной Америки и Австралии.
В возрасте от десяти до шестнадцати лет мальчики уединяются в горах или в лесу. Это нечто большее, чем просто сепарация от матери, которая характерна для всех ритуалов половой зрелости; здесь присутствует разрыв с сообществом живых. … Вступление новичка в религиозную жизнь является следствием его личного опыта - сновидений и видений, вызываемых с помощью курса проводимых в уединении аскетических практик. Новички постятся, особенно в первые четыре дня … очищают себя повторяющимися чистками, налагают на себя пищевые запреты и придаются многочисленным аскетическим упражнениям. ... Только после этих напряженных усилий новичок получает откровение от своего духа. Обычно дух предстает в виде животного, что подтверждает космическую структуру религиозного опыта новичка. В более редких случаях дух антропоморфен (в случае, когда он является духом предка). Новичок разучивает песню, которая помогает ему сохранить связь со своим духом на протяжении всей жизни. Девочки удаляются в уединение во время их первой менструации; но им совершенно не обязательно обладать духом-опекуном. … Уединение новичков в пустыне равнозначно личному открытию сакральности космоса и животной жизни. Вся природа раскрывается как иерофания. 29
Одна из таких групп подробно описана Хайме де Ангуло, которому удалось пообщаться с ними на их родном языке. Это индейцы племени Ачумави из Северной Калифорнии.
Нет никаких свидетельств относительно племенных обрядов инициации (за исключением обряда, который проводили во время первой менструации у девочки) ... но когда приближается время полового созревания, юноша Ачумави получает следующие указания от старейшин:
«Скоро ты станешь мужчиной. Где твой тинихови (tinihowi)? Ты больше не ребенок. Скоро ты будешь обладать женщиной. Скоро ты отправишься на охоту с мужчинами и примешь участие в играх. Но если у тебя нет тинихови (tinihowi), ты ничего не добьешься, ты будешь просто обычным индийцем, никем. Если у тебя есть приносящий удачу тинихови (tinihowi) и ты охотник, то ты найдешь игру. Если он подходит для охоты, он приведет тебя к твоей игре. , , , Иди, иди за своим тинихови (tinihowi). Иди в горы. Вечером, когда солнце сядет и горы покраснеют, начинай свой подъем, быстро взбирайся, беги и не останавливайся. Попытайся взобраться на вершину, пока не исчезло солнце. Вблизи вершины ты найдешь озеро [Эти озера представляют собой древние вулканические кратеры, не очень широкие, но чрезвычайно глубокие. …] Это ужасное место, место страха. В этом озере обитает множество тинихови (tinihowis). Им не нравится шум. Молчи, не кричи и не пой. Не перекатывай камни. … Нырни в озеро вниз головой. Не бойся. Ты умрешь. Но если тебе суждено увидеть tinihowi, он вытащит тебя. Многие из тех, о которых ты не знаешь, наблюдают за тобой. Возможно, ты им понравишься. Возможно, это будет камень или рысь, птица, или муха. И он скажет: “Этот мальчик мне нравится. Я буду его братом. Я спасу его.” Затем тинихови (tinihowi) вытащит тебя из воды на берег и вернет тебя к жизни. Ты придешь в себя и он скажет: “Просыпайся, я защищу тебя.” После этого ты должен вернуться. Но тебе нельзя никому рассказывать о нём, ни отцу, ни мне, никому. Никому не говори, как выглядит твой тинихови (tinihowi). Он только твой, он не предназначен не для кого другого. Периодически иди посмотреть на него. Он научит тебя своей песне. Позови его, пой его песню. Скоро он выйдет из леса. Он услышит. Он скажет: “Меня зовет мой брат.” Так он постепенно будет узнавать тебя. Он станет твоим другом. … Никогда не приводи его домой. Встречайся с ним только снаружи. ... Ты должен быть чистым, когда идешь на встречу к нему. Прими горячую ванну, а если ты вспотеешь, то искупайся в реке. Перед тем как пойдешь к нему постись и не ешь мяса. Но главное, перед тем как пойдешь к нему, не прикасайся к женщине. Он сразу учует. Но, возможно, тебе не повезет. Возможно, ни один тинихови (tinihowi)  не захочет стать твоим братом. Не всем везет, не у всех есть тинихови (tinihowi). В таком случае ты будешь обычным индейцем, простым человеком, никем.» 30
Описываемый Ачумави образ тинихови (tinihowi), удивительно похож на ранние палеолитические пещерные рисунки животных, недавно обнаруженные в Испании, Франции и Африке. Возможно, из этих эндопсихических представлений и их конкретизации в живописной и скульптурной форме возник целый комплекс первобытной культуры — песня, танец, охота и, наконец, групповое творчество: сельское хозяйство, медицина, магия и группы Куретов.
Характерной особенностью племен Америкаснких равнин являются парильни - небольшие хижины без окон с одной дверью, располагающиеся на различном удалении от лагеря. Эти хижины посещают не только колдуны, иницианты так же, в определенное время отправляются туда в одиночку.
Так в североамериканском племени Алгонкинов, Fox man (человек-лис), рассказал миссионеру о своем опыте в парильне:  “На коже часто … делают разрезы. Это нужно для того, чтобы открыть проходы, через которые маниту (эквивалент манны у Алгонкинов) сможет  войти. Маниту обитает в камне. Под действием жара огня он увеличивается и когда на него брызгают водой — исходит из камня. Он выходит вместе с паром, и вместе с паром входит в тело, где находит проход. Внутри он перемещается по всему телу, вытесняя все, что причиняет боль. Прежде чем маниту вернется в камень, он передает телу часть своей природы. Вот почему вы так хорошо себя чувствуете после посещения парильни.» 31
В этом описании в очень сжатой форме представлены обряды очищения огнем и водой, которые объединены в церемонию возрождения индивидуального типа, благодаря которой инициант не только встречает примордиальный дух, но так же способен обладать им, управлять им, и хранить его в себе. Это существенно отличается от тех жертвоприношений и таинств, которые «как правило, переходят в коллективные публичные, повторяющиеся церемониальные контакты».32 В нашем случае мы имеем дело с личным, индивидуальным, изолированным усилием, целью которого является установление контакта.
Таким образом, маленькая хижина в сновидении служит для обеспечения переходного этапа ограничения между очищающим громовым обрядом и трансформирующим обрядом встречи с животным. Молодой инициант, после своего первого паломничества совершенного в одиночестве, наконец, совершает обряд прозрения.33 Но что должно быть преобразовано животным в этом сновидении? Ответ мы найдем в ассоциациях пациента. Король-лягушенок - сказка, в которой девушка обещает жениться на лягушонке, если он поможет достать её мяч, упавший на дно колодца. Лягушонок помогает ей, после чего преследует её, требуя сдержать свое обещание. Одна лишь мысль о том, что она станет женой мерзкого создания, вызывает у неё отвращение. Она швыряет лягушонка об стену, после чего он превращается в принца, за которого она с радостью выходит замуж. Представленная в этой истории эротическая тема похожа на миф Хопи о Юноше-Змее, в котором сексуальный страх устраняется с помощью амбивалентного действия, в котором объединены притяжение и сопротивление.
Более наглядный пример мифа о превращении животного можно обнаружить в сказке «Красавица и чудовище». В своем постепенно меняющемся восприятии скрытых человеческих качеств Чудовища, эротическое чувство Красавицы освобождается от кровосмесительной связи с отцом и трансформируется в зрелую способность любить по-человечески, не думая о себе. Вероятно, поэтому превращение Чудовища в принца, которое происходит после того, как девушка принимает своего возлюбленного зверя, указывает на переход из девственного состояния в состояние пробуждения её сексуального инстинкта. Однако сексуальная интерпретация таких историй является недостаточной, поскольку, как мы могли убедиться на примере Змеиного Мифа, сила трансформации присущая символу животного всегда содержит более глубокий смысл самопознания и осознание способности бытия состоящего из связей и отношений дополняющее исключительно сексуальное побуждение.
Тем не менее, героическая сила сексуального принуждения является мощным образом в маскулинном подходе к Эросу. Маскулинный миф, аналогичный феминному мифу о Красавице и Чудовище, — это история об Отвратительной Невесте, обнаруженная среди легенд о короле Артуре. Эта история рассказывает о рыцаре, который был вынужден против своей воли жениться на отвратительной старухе. Преодолевая свое отвращение в проявлении рыцарской галантности, он обнимает ее, после чего она превращается в красивую принцессу, которую он с радостью берет в жены. В раннем эпизоде ​​Змеиного Мифа Бирюзовая Женщина — жена Солнца, позволяет Юноше-Змею провести с ней ночь. Ночью она красива и желанна, но когда он просыпается утром, то видит перед собой отвратительную старую ведьму. Здесь сексуальность представлена, как инцестуальное желание, чередующееся с инцестуальным табу, которое превращает красоту в уродство, точно так же, как мальчик испытывает амбивалентные чувства к своей матери. Но если это происходит наоборот, как в эпизоде с Юношей-Змеем, который следуя указанию Женщины-Паука, мужественно хватает змею, тогда  инцестуальное табу насильственно преодолевается утверждением силы эго, которая превращает секс в Эрос. В таком случае сила трансформации, содержащаяся в символе животного, может быть вызвана таким образом, чтобы освободить его для проявления первой по-настоящему человеческой реакции на любовь. Это иницация с помощью секса.
 Именно такой тип опыта был предоставлен в распоряжение пациента. Его сновидение и полученный из него инсайт на самом деле являются поворотным моментом в его развитии — подлинным обрядом перехода. Пассивность его бессознательной связи с матерью и его детским миром (который также включал защитные любовные аспекты отцовского отношения к нему в раннем возрасте) и защитные стены его социальной идентичности возведенные для него культурными традициями, в которых он воспитывался, были разрушены его реакцией на этот опыт.
Примечательно, что его ассоциации были связаны с историями, которые возможно в большой степени подходили для инициации феминной психики. Однако маскулинное и феминное взаимозаменяемо на уровне инициатического архетипа; и для его феминной природы (анимы) столь же естественно реагировать на трансформирующую силу животного эротическим пробуждением, как и девушке в сказке испытать призыв к действию со стороны её маскулинной природы (анимус), как это произошло в сказке Король-лягушонок.
 В своеобразном смешении маскулинных и феминных установок меняется эротический характер. Сначала происходит изменение в сексуальной реакции молодого человека. Символическое животное, похоже, передало определенную мудрость, которая позволила ему столкнуться с сексуальным опытом, не в качестве завоевателя, а скорее с чувством покорности. Секс под эгидой героического мифа, особенно для юношей, переживается как триумфальный акт. Под эгидой инициации он становится скорее актом единения и освобождения. Но эффект от этого преобразующего опыта не заканчивается здесь. Он перенес этот опыт на новый и очень активный период своей жизни, в течение которого он начал осознавать свою способность получать и давать любовь, и обнаружил, что эта способность является гораздо более ценным приобретением, чем иллюзорное очарование любимым человеком, поскольку является частью цивилизационного процесса в целом. 
Правда он встретил этот цивилизационный процесс на уровне, который в сновидении связан с диким животным — бизоном, имеющим огромное значение для великих охотничьих культур эпохи палеолита; пейзаж в сновидении указывает на первобытное восприятие природы, как живого организма обладающего магической силой. Но эти факты не ставят перед нами неразрешимого парадокса, поскольку все указывает на то, что трансформация происходит от животного к человеку, но не в обратном направлении. В результате пережитого в сновидении он должен стать менее животным, как его животное с человеческими глазами, которое, по всей видимости, в итоге станет человеком. Встреча проходит на важном пороге, где мы можем обнаружить следы человеческой культуры — деревянные ворота и культивирование определенных типов растений, таких как лилии, которые он мог наблюдать в этом месте напоминающем долину.
Здесь мы снова сталкиваемся с универсальной символикой возрождения, которая впервые появляется в начале сновидения, предлагая одновременно Благовещенскую или пасхальную символику, где лилия означает первоначальное рождение или возрожденное состояние Христа и (погребенную глубоко в истории) Минойскую богиню, которая «стоит над весенними лугами или спускается с неба в толпу своих экстатичных поклонников или сидя под своим деревом, получает в качестве подношения лилии и маки - первые плоды своей собственной щедрости.»34 По ходу сновидения древняя Мать-Земля с ее суровым культом мертвых незаметно меняется с каменного на растительный цикл, значение которой подтверждается сновидцем и указывает на процесс изменений, который мы называем смертью и возрождением.
II. Чаша Диониса
Представленное в предыдущем случае воображаемое пробуждение естественного опыта возрождения в сновидениях пожилых людей, особенно женщин, является более сложной формой инициации, вызывающей тип символизма, который в нашей западной традиции появляется из греко-римской античности. Сказки похожие на Красавицу и Чудовище по-прежнему пользуются большой популярностью, поскольку они незаметно привносят в современную цивилизацию, по крайней мере, частично, сообщение из естественного бессознательного, которое так шокирует набожных христиан и которое они в максимальной степени подавляют. В дохристианские времена это являлось частью широко распространенной мистериальной религии, связанной с богом Дионисом. Христиан шокировал оргиастический характер, связанных с этой религией, народных празднований, однако одновременно с этим на бессознательном уровне они испытывали восхищение перед ними, что проявилось в культе ведьм Центральной Европы с его многочисленными скандальными практиками, но главным образом с его историями о шабашах ведьм, которые нашли свое отражение в картинах художников эпохи Возрождения, на которых в качестве центральной мужской фигуры изображался дьявол, которому поклонялись в облике козла.
Но ошибочное позднесредневековое предположение о том, что эта форма обряда была исключительно распутной, возникло вследствие чувства вины, которое было вызвано сильным подавлением определенных естественных приносящих радость импульсов. Чудовище в сказке заставляет Красавицу примирить добродетель с эротической любовью; в свою очередь религия Диониса в этом отношении идет значительно дальше. Во время центрального ритуала иницанты находятся в самом тайном святилище, где союз бога с его феминной половинной Ариадной, представляет собой опыт, полностью выходящий за пределы принципа добра и зла. Инициант временно теряет рассудок, но находит в природе божественный дух, который помогает ему обрести целостность. То, что, в этом ритуале, кажется оргиастическим, на самом деле символизирует стремление человека говорить с духом природы на языке, отличном от языка разумной логики. Следовательно, чаша Диониса, которую он предлагает всем своим последователям, не является источником опьянения, если правильно вкушать его содержимое, но представляет собой контейнер бесценного тайного знания, которое проще донести с помощью ритуальных действий, чем слов.
Разумеется, данная точка зрения не является самоочевидной, и неудивительно, что такая мудрость выражается не в психологических теориях, а в красочных визуальных образах бессознательного. Материал такого рода можно обнаружить в картинах пациентов проходивших лечение у Юнга и таких его последователей, как Адлер, Хардинг и Викс, 35 однако эти примеры не исключение. Всякий раз, когда человек подходит к определенному порогу, разделяющему сознательное и бессознательное, мы обнаруживаем некоторую закономерность в том, что он продуцируют фантастический материал, пробуждающий в нем интерес к возвращению к дочеловеческому животному уровню бытия. Сначала это может стать причиной тревожного или панического состояния из-за лежащих за порогом неизвестных сил,  которые могут привести к отделению неустойчивого эго. По этой причине аналитики внимательно следят за сновидениями и материалом активного воображения, чтобы определить подавляющее действие бессознательного.
Если бессознательное представляет собой дискретную и понятную последовательность визионерских событий, и если каждое из этих событий пробуждает у пациента эмоциональную способность понимать и частично ассимилировать его перед переходом к следующему событию, то во время терапии мы можем определенно сказать, что имеем дело с современным эквивалентом опыта древних иницатических мистерий. Однако все это может быть в полной мере реализовано и доведено до конца, при условии, что терапевт способен сопереживать своему пациенту и стать проводником его опыта с позиции того, кто лично знаком с этим опытом. Он должен взять на себя священническую функцию, которую пациент непременно возложит на него, по крайней мере, во время этого процесса; он так же должен помочь пациенту разрешить перенос таким образом, чтобы освободить его для новой жизни, двери в которую для него откроются благодаря опыту инициации.
Актуальность Дионисийского архетипа в современном бессознательном можно продемонстрировать на примере живописи одной пациентки, описываемой Юнгом в «Архетипы и Коллективное Бессознательное: Исследование Проведенное в Процессе Индивидуации». Юнг сообщает нам, что его пациенткой была американка со скандинавскими культурными корнями, что, по-видимому, указывает на то, что она психологически была настолько отдалена от культурных архетипов греко-римского мира, насколько это возможно для западного человека. Но именно по этой причине – для того чтобы растопить флегматичный сознательный контроль над этим недавно христианизированным исландским культурным комплексом — ей нужно было испить (как писал Китс) «кубок наполненный южной теплотой». Её первоначальная реакция на бессознательное, казалось, существует благодаря её личным отношениям с Юнгом, в качестве её лечащего врача; но он появился в её фантазии не как врач, а в облике чародея с волшебной палочкой, подразумевающего Гермеса или Меркурия — духовного фаллического повелителя душ.
На первом рисунке пациентка изобразила себя на скалистом берегу в окружении больших камней. Она чувствовала себя пойманной и беспомощной, ей необходимо было освободиться. Следующий рисунок Юнг описывает так: «Одна из округлых фигур была смещена со своего места золотистой вспышкой молнии. … Личные отношения со мной, кажется, прекратились; рисунок изображал обезличенный естественный процесс. … Молния означает внезапное, неожиданное и непреодолимое изменение психического состояния». По-видимому, это указывает на то, что хотя сексуальная символика остается скрытой в образе вспышки молнии, перемещающей пациентку из некоторой формы бессознательного, но все же освобождение приходит сверху и опыт носит характер духовного освобождения, а не сексуального оплодотворения. Таким образом, она включается в процесс индивидуации посредством инициатического опыта. Это находит подтверждение в двух других её рисунках, на которых был изображен змей, чьи действия носили фаллический характер, он проникал в одну из фигур напоминающую земную сферу, которая взрывом была смещена со своего места и теперь свободно парила в воздухе. Проникающий сверху Змей с парой крыльев над головой, демонстрирует, что он является инструментом духовного, а не сексуального пробуждения.36
Случай XV (Женщина, 45 лет). Аналогичный символизм, описывающий это космическое нападение, но в несколько более наглядной форме, был связан с активной фантазией одной моей пациентки.
Фантазия 1: Сцена изображает отдаленную горную местность. Большие горные вершины здесь соседствуют с глубокими ущельями. Атмосфера темная и неспокойная, дует сильный ветер. Мужчина-великан пробирается через болота и горные вершины навстречу яростному ветру, который почти вырывает растения с корнями. Мужчина перед собой подталкивает откинувшееся назад обнаженное тело полной женщины с длинными темными волосами. Есть ощущение, что эти двое идут вместе, но передвигаются они за счет мужской силы и мощи. Он подходит к краю темного ущелья и вся природа, как будто трепещет, ветер усиливается, звучат раскаты грома и небо озаряется вспышками молнии. Земля дрожит и разверзается и они опускаются на дно ущелья. Дождь разливается с небес на землю.
Интерпретация: В этой фантазии сексуальный символизм очевиден и сама пациентка объясняет его, как изображение эротического шторма внутри её собственной природы, когда она лишена связи с гуманизирующим присутствием реальных мужчин. Тем не менее, космический шторм и насильственный союз мужчины и женщины, оканчивающийся разливающимся с небес и входящим в землю оплодотворяющим дождем, означает нечто большее, чем секс. Он выражает потребность в пробуждении её земной природы каким-то неясным, но очень настойчивым способом. В отличие от обычной угрозы вулканического извержения с которой мы столкнулись в сновидении предыдущего пациента, она находится в присутствии истинной тайны приводящей в трепет (mysterium tremendum).
Рождение бога Диониса характеризуется аналогичным символизмом. В фиванской легенде о рождении Диониса говориться, что он сын Семелы, богини Луны - Кераунии («Земли, пораженной громом»). Еврипид в Ипполите описывает Семелу как «Невесту пронзающего грома», которая умерла в результате одновременного зачатия и рождения Диониса. В «Вакханках» сам Дионис представляет себя как: 
«Сын Зевса, Дионис, я - у фиванцев.
Здесь некогда Семела, Кадма дочь,
Меня на свет безвременно явила,
Огнем Зевесовой грозы поражена…»
Очевидно, что это не естественное рождение, а духовное - новое рождение соответствующее возрождению иницианта в обряде перехода. Это первоначальное рождение, несомненно, является результатом зачатия небесным духом, «похожим на Урана, которого впоследствии затмил величественный Зевс». Место, пораженное громом, где умерла Семела, стало священным памятником и ассоциировалось с верой в эффективность громового обряда, как крайне важного инициатического события. Однако в греческой легенде упавший с неба аэролит - громовой камень «обладающий способностью очищать от безумия» символизировал Мать. Она имела  власть, как связывать, так и разрешать. В этом она была похожа на своего сына Диониса. … Орест очистился. … от посланного матерью безумия, при помощи священного камня. Пифагор, во время своего пребывания на Крите, встретил одного из Идейских Дактилей, поклонников культа Матери, который очистил его с помощью молнии».37 В другой версии этой легенды мы узнаем о рождении Диониса из бедра его отца — Зевса:

Из огня он вырвал сына,

Из бессмертного, и спрятал

У себя в бедре, воскликнув:

"Дифирамб* мой сын, укройся

Ты к отцу в мужское чрево!

Будет день, - и Дифирамбом

Звать тебя велю я Фивам". . . . ,” 38

Очевидно, что здесь также речь идет о втором рождении или новом рождении и это можно отнести к инициатическому обряду, представляющему финальный переход от Матери к Отцу - архетипическому событию, отражающему пубертатные обряды первобытной древности.
 Бога в этой легенде зовут Дифирамб, что буквально означает «прыгающая песнь Зевса». Слово «прыжок» взаимозаменяемо со словом «порождение», поэтому мы имеем здесь обряд плодородия, представленный в качестве инициатического танца, в котором Дионис является центральной фигурой и представлен либо в образе быка, либо как человек — Курос, т. е. юноша инициант. Из этого обряда возникает другая традиция, которая связывает Дифирамба с козлом; из которой, как сообщает нам Аристотель, рождается трагедия — песнь козла*.
В обоих случаях, описанных в этой главе, сила проявляющаяся в фантазии, аналогична насильственной силе несущей исцеляющий эффект громового обряда, которую мы могли видеть в легенде о Семеле. Вторая пациентка была особенно готова воспринять это событие как свидетельство восстановление эго-силы после пережитого ранее и вызывающего особую тревогу натиска сил коллективного бессознательного. Её особенно впечатлило истинность утверждения о том, что такое посещение природы «обладает силой очистить от безумия» и «властью связывать и разрешать».
Символизм этих фантазий и соответствующие им ритуалы подчеркивают мощный опыт смерти, который содержит в своих образах столь же мощное обещание возрождения. Но символы возрождения не раскрываются до тех пор, пока мы не достигнем аспекта материала, который появляется из мрака тайны на свет природы и благодаря которому тайну можно разгадать. Это не полное сознание из дневного света, а полусвет пробужденного сознания из глубокого бессознательного, свет рассвета или осмысленных сумерек. Парацельс, великий психолог эпохи Возрождения, назвал это сознание светом природы, lumen naturae (природный свет) — алхимическое выражение, которое передает ощущение сосуществования духа и секса, мужчины и женщины в индивидуальном опыте.
На другой картине пациента доктора Юнга мы можем обнаружить особое сияние lumen naturae (природный свет), представляющее форму психического сознания. Картина попала в руки к Юнгу после смерти пациента и он воздерживался от каких либо комментариев на её счет. Поэтому, все, что бы мы не сказали об этой картине, будет носить гипотетический характер и тем не менее, мне кажется, что я достаточно убедительно представил опыт заключительных стадий дионисийской инициации, где первая стадия была представлена картиной изображающей вспышку молнии. На этой  картине в центре был изображен символ солнца, окруженный со всех четырех сторон восемью лозами с гроздьями винограда. Фон разделен на восемь радиальных сегментов, мягко окрашенных в градуированные оттенки спектра, где синий плавно переходил в зеленый, желтый, оранжевый, красный и фиолетовый по кругу. Фон картины абсолютно черный. Рассматривая это в контексте мистерий Диониса, можно сказать, что черный фон – это темнота самой мистерии, полуночное сознание, в границах которого внутреннее солнце проливает свет на символическое сознание — Диониса, в его солнцеподобном аспекте, как Дифирамба — возрожденного сына Зевса-громовержца. Виноградные лозы означают рост из пораженного громом места, где умерла Семела, кроме того из винограда делают вино, являющееся источником вдохновения; плоды винограда, соответственно, представляют собой инициатическую тайну, содержащуюся в чаше Диониса и рассказывающую о существовании духа в природе. Я бы сказал, что эта картина представляет собой важнейший символ этого опыта, но поскольку она не содержит специфического значения для анализанда, мы, естественно, хотели бы знать,  что это может означать в женской живой структуре жизни. 
Ответ или частичный ответ на этот вопрос был представлен в сновидении моей пациентки, которое пришло к ней сразу после фантазии о буре в горах, гигантском мужчине и его женщине и их эротическом жертвоприношении силам природы, которые были высвобождены в современном представлении громового обряда.
Сновидение 1: Раннее утро. Атмосфера спокойная. Я просыпаюсь в доме, который является частью домашнего хозяйства, построенного вокруг квадратного внутреннего двора с открытыми воротами. В центре двора расположен колодец, к которому приходят люди, чтобы набрать воды. Я, кажется, являюсь членом семьи и играю роль женщины, которая хорошо знакома со сложившимся жизненным укладом. Всем своим существом я переживаю рождение нового дня. Солнечные лучи, спускаясь с неба, теплотой разливаются по земле, невдалеке слышно жужжание пчелы. Люди суетятся, следуя ритму повседневной жизни. В момент пробуждения и рефлексии я прибываю в гармонии с мистериями темной жизни и повседневной жизнью, которые, кажется, переплетаются друг с другом. Я готова встать и прожить этот день.
Ассоциации: Ничего конкретного и личного.
Интерпретация: В данном сообщении нет проявления какого-либо дионисийского безумия или насилия. Действительно атмосфера в сновидении не дионисийская, а классически аполоническая с присущим ей спокойным, упорядоченным и рациональным представлением о жизни. Это возрождение, наступившее после ритуала расчленения, символизирующего смерть.  Но возрождение не является в полной мере духовным. Оно возникает постепенно в полумраке рассвета на фоне мертвой ночи. Не очень яркий дневной свет приводит не к эйфорическому состоянию блаженства, но к трезвому восприятию человеческой личности и её места по отношению к сообществу в целом. Поэтому чаша Диониса дарует не просто животное состояние, растворенное сознание и экстаз от сексуального насилия. Она также предоставляет возможность жить в природе с духом и в конечном итоге  мудрость для понимания жизни, как взаимодействия с окружающими в свете солнца, символизирующего внутреннее сознание.
Нам не составит труда проследить переход от дионисийского хаоса к аполлоническому духу порядка. Триумф Аполлона — это то, во что наше образование заставило нас поверить и что на самом деле имеет место быть. Но аналитический психолог на своем пути снова и снова сталкивается с тем, что эта точка зрения недостаточна в отношении современного человека, поскольку приводит к тому, что мы упускаем из виду глубокий смысл, заложенный в дионисийской инициации. Фантазия пациентки связанная с поиском своего места в упорядоченном обществе и её новая решимость жить более полной жизнью в настоящем, оставалась с ней какое-то время, но позднее фантазии заставили ее вернуться в хтонический мир Матери-Земли, где были скрыты темные силы. В еще одной, более поздней фантазии, она видела змея, проникающего снизу в её тело и пронизывающего все части её тела, заставляя снова почувствовать репродуктивную мощь земли. В другой раз она видела последовательность фантазий, изображающих проходивший в священном месте ритуальный союз между мужским и женским элементом, которые сначала были представлены в виде животных, а затем в виде мужчины и женщины. Этот союз, в серии значимых образов, породил не новорожденное животное или человека, а сноп пшеницы. Все эти фантазии напоминают тему священного брака и переносят её на более важный уровень, где coniunctio (коньюкция), или объединение противоположностей, выражающее во внутреннем смысле мужское и женское, порождает что-то новое.
Это был также Дионис, который был не просто виноградной лозой, но богом всего растущего, которого в Элевсине связывали с пшеницей и часто называли Иакхом. Такие продукты природы, как растения, символизируют метаморфозы. «Аполлон - это принцип простоты, единства и чистоты, Дионис – множественных преобразований и метаморфоз».40 В народных празднествах, уходящими в прошлое к египетским праздникам посвященным Осирису, присутствовал вульгарный, оргиастический элемент религии Диониса, который для участников праздника означал увеличение фертильности животных и женщин, а так же урожайности сельскохозяйственных культур. Священная брачная корзина (ликнон) представляла собой зерновую веялку и была наполнена фруктами и предметами фаллической формы, которые символизировали инициатическое новое рождение. Позже этот символ поднялся над вульгарностью коллективных ритуалов весны и солнцестояния и утратил всякую связь с духом божества в природе. Он стал исключительно духовным, то есть аскетичным, и оторвался от религии Диониса, которая поддерживала связь с животным человеком до конца.
Это отчуждение, которое исторически начало ощущаться в позднеэллинистическом мире с возникновением орфизма и неоплатонизма, превратилось если не в практику, то в закрепленное правило веры в ​​раннехристианский период. В конечном счете, в Европе в эпоху Возрождения и затем снова в период Пуританского Христианства, это привело к тому избытку аскетизма, для компенсаторной потребности которого необходимо было снова вернуться к древней дионисийской инициации. В наше время это выразилось в форме фрейдистской революции половой морали с повторным открытием Принципа Удовольствия.
 Случай XVI (Женщина, 20 лет)
Иногда сновидения современного человека одновременно с детской непосредственностью и божественной мудростью, демонстрируют нуждающееся в корректировке истинное положение дел. Одной молодой англичанке приснилось, что она участвует в ночной церковной службе, проходившей в красивой христианской церкви. К её изумлению крыша церкви начала обваливаться, а стены постепенно разрушались под воздействием, прорастающего снаружи, мощного виноградника. Не обращая внимание на происходящее, священник объявил: «А теперь мы переходим к языческой части церемонии», которая в сновидении казалось, являлась, чем-то вполне естественным. Здесь, как и в дионисийском обряде посвящения, мы можем обнаружить акт дарования радости истинно верующим - важный элемент, отсутствующий в женской концепции церковной религии.
Еврипид о Дионисе писал в Вакханках, что он был не просто земной радостью, но радостью, которая сочетала в себе дух и природу:
«Его радостью клянусь я, клянусь ветвью винограда,
Что обиды не таит Он и не чувствует презренья,
К простоте происхожденья или низкому рожденью.
Но из всех живых на свете, тех, кому Его вино дарует
Безграничность, безупречность.
Лишь на тех он гневно смотрит, кто от радости уходит…»41
Во всех современных продуктах бессознательного, которые выражают этот символизм, мы наблюдаем одну и ту же тенденцию к объединению эмоций и упорядоченной мыслительной деятельности в одном значительном и трансцендентном опыте, освещенном этой вечной демократической радостью, в которой дифирамбы Диониса и оды Аполлона сводятся воедино.
Дионисийская религия, конечно, это не только церемония иницации для женщин целью которой является подготовка к сексуальной жизни, браку и материнству, хотя эти элементы и преобладают в символике Дионисийского творчества. Для мужчин не менее важным является участие в обряде нового рождения и подчинение силе священного брака. Женщина нуждается в посредничестве бога в её инициатическом обряде самопознания; но мужчина так же нуждается в посреднической роли богинь, в качестве анима-фигур, чтобы освободить его от его собственной материальности. Ему даже в большей степени, чем женщине необходимо найти архитипические средства, которые помогут свести в одном опыте секс и душу или дух и природу. Особенно это касается современных мужчин, которые являясь наследниками иудейских или пуританских монотеистических традиций, придерживаются строго патриархальных взглядов. Они так же имеют привычку думать о жизни, но не чувствуют жизненный импульс, который можно было ощутить во время Дионисийских обрядов и Элевсинских мистерий.
Случай XVII (Мужчина, возраст 36)
Моего пациента, который достиг необходимой естественной автономии, как равный среди равных и добился значительных успехов в карьере, все еще одолевали серьезные сомнения, касающиеся его отношения с женщинами. Его первый брак закончился разводом. После развода он влюбился в другую женщину, но боялся вступить в брак, из-за чего его не покидало ощущение неудовлетворенности своей жизнью. Посредством ассоциаций к своему сновидению он с удивлением обнаружил внутреннее желание иметь своих собственных детей. Сновидение было следующим: 
Сновидение 1. Я читал статью в научном журнале. Статья была написана, легким для понимания научно-популярным языком. В ней был описан новый, точный метод измерения времени. В серии диаграмм и сопроводительных материалов было показано, что старые методы измерения основаны на математических вычислениях, используемых в астрономии. В статье отмечалось, что новый метод намного точнее: за один год ошибка составляет менее 1/1000 - 1/10 000 секунд. Эта новая методика измерения заключается в том, что к пшеничному зерну крепиться электрод передающий сигнал на большую электронную машину. Весной каждого года в одно и то же время, начало процесса прорастания сопровождается тихим звуком, который усиливается с помощью электроники. Именно с этого момента следует начинать отсчет года. 
После прочтения статьи, я начал обдумывать и искать причины, по которым этот метод мог бы не работать. Мне казалось, что климат, почва, разные сорта пшеницы и даже отдельные различия в зернах одного и того же сорта приведут к значительным погрешностям в измерении начального времени прорастания. Затем я вернулся к статье и обнаружил, что в ней описываются и обсуждаются все эти причины, после чего дается заключение, что хотя такого рода погрешности нельзя исключить, фактические исследования определенно подтверждают точность нового метода.
Ассоциации: Приводятся в описании.
Интерпретация: Сновидение пыталось убедить этого современного рационалиста, с протестантским воспитанием, в том, что ему необходима новая жизненная ориентация, которая наполнит его жизнь значительным эмоциональным содержанием. Поскольку сновидение общалось с ним на близком ему научном языке, он не мог отвергнуть такое убедительное и аргументированное высказывание. Поскольку он должен был принять его, не как что-то научно-фантастическое, но как свое сновидение, он также должен был принять и то, что он назвал «действительностью субъективного времени, отличающегося от объективного времени и, следовательно, действительностью эмоционального или интуитивного подхода к “реальности”, который отличался от исключительно интеллектуального, научно-рационалистического подхода». В этой обходной, но естественной манере, современный мужчина снова открыл для себя инициацию в Элевсине с её удивительным результатом - рождением Ребенка (αζερος Κουρος) – «священного пшеничного колоса.» 42
В другой работе я представил материал, демонстрирующий, как сновидения некоторых современных людей раскрывают вместо символики Диониса, образы, напоминающие Орфический паттерн инициации, в котором аскетизм сочетается с  любовью к природе.43 В этой связи я говорил об Орфее, как о фигуре, которая в ожидании Христа, все еще помнит Диониса. Таким образом, орфизм представляет собой последнюю великую мистериальную религию греческого периода, главными предшественниками которой были: культ Матери-Земли с ее Путешествием Мертвых, культ богини растительности и Горная Мать Крита с её Куретами, и, наконец, культ Диониса. Странным образом орфизм, одновременно является кульминацией этих традиций и в то же время разрывает с ними связь.
Совсем недавно, ученые сравнили легендарного Орфея с традиционной фигурой шамана. Согласно Элиаде, традиция шаманизма была принесена в Грецию «именно с Севера, из страны Гипербореев, родины Аполлона». Например, в шаманских фигурах Абариса и Аристеаса, можно обнаружить характерные черты шаманизма, в частности «магический полет» - способность появляться в одно и то же время в удаленных друг от друга местах, а также характерный шаманский транс, в экстазе которого Аристеас «отправился в далекое путешествие и вернулся с “множеством колдовских знаний и знаний о будущем”…». Кроме того, утверждают, что Эпименид на Крите изучил технику экстаза, которая открыла ему «магические способы исцеления и наделила пророческой силой».44
Что касается Орфея, то в мифе о нем есть несколько элементов, которые можно сравнить с шаманской идеологией и техникой. Самым существенным является, конечно, его спуск в Ад с целью возвращения души его супруги Эвридики. По крайней мере, одна версия мифа не упоминает об окончательной неудаче. … Но Орфей представляет и другие черты "Великого Шамана" — его искусство исцеления, "колдовские чары", любовь к музыке и животным, гадательные способности. Даже его характер "героя-цивилизатора" не противоречит лучшей шаманской традиции: разве "первый шаман" не был посланцем, направленным Богом для того, чтобы защитить человечество от болезней и цивилизовать его? Наконец, последняя деталь мифа об Орфее является отчетливо шаманской: отсеченная вакханками и брошенная в Хеврон голова Орфея плыла и пела до самого Лесбоса. Впоследствии она служила оракулом, подобно голове Мимира. Известно, что черепа юкагирских шаманов также играют свою роль в гадании.45
Несмотря на миф, Элиаде не находит ничего в орфизме «что указывает на шаманизм, за исключением ... погребальной географии орфико-пифагорейских табличек в которой можно увидеть некий суррогат идеи сопровождения душ шаманского характера.». Но он также сообщает нам, что «Восхождение на Небо по ритуальной лестнице, вероятно, являлось элементом орфического посвящения». Мистическая лестница также играет определенную роль в мистериях Митры и в монотеистических религиях; например, лестница из сна Иакова, соединяющая Землю и Небо и лестница в видении Мохаммеда  «поднимающаяся из храма в Иерусалиме…».  Мистическая лестница [также] подробно задокументирована в христианской традиции.46 (Можно задаться вопросом, не указывает ли на магический полет  рождение крылатого мальчик Фанета из орфического мирового яйца.)
Самое главное в шаманском паттерне - это то, что Элиаде называет «первичным явлением», поскольку мы не находим причин для того, чтобы рассматривать этот паттерн, как результат определенного исторического момента, т. е. порожденного определенной формой цивилизации. Пока  орфизм поддерживал связь с символизмом дионисийской мистериальной религии, фигура Орфея оказывала на него непосредственное духовное влияние, которое отчасти разрывало цепь преемственности со старыми религиями, связанными с изначальной Матерью-Землей. Это изменение ввело идею автономной формы сознания, которая выражает преданность не земле, но лишь высшей мудрости единственного «небесного Высшего Существа». Оно появляется сверху посредством процесса эволюции, так же как были образованы великие земные религии, как храмы и гробницы (например, пирамиды и зиккураты), которые были построены для имитации гор, простирающихся от Земли к Небу. Насколько нам известно, шаманский опыт с его спуском в подземный мир, его вера «в конкретные связи между небом и землей» и его особые способности одновременно помнить и пророчествовать в духовной сфере принадлежат этой идеологии и столь же архаичны, как и религия Матери-Земли с её культом мертвых.47
В течение нескольких столетий эти две традиции, похоже, слились в традиционный и в тоже время дарующий свободу орфический обряд посвящения, который наглядно представлен в великолепной серии фресок Вилла Мистерий найденых в Помпеях. И это память о таком виде баланса, который так трудно достичь и поддерживать и к которому определенный тип сверхцивилизованного современного человека возвращается в фантазии для того чтобы восстановить свои силы и освободиться.47


* То, что в этом отношении смыслом поиска является не обладание объектом поиска, а инциация сама по себе, ярко представлено в двух типах сюжетов, в одном из которых инициация заканчивается неудачей, а в другом завершается успехом. Инициацию оканчивающейся неудачей можно проиллюстрировать двумя примерами: заключительной частью эпоса о Гельгамеше и  первоначальной историей о поисках Святого Грааля сэром Гавейном и сэром Парцифалем. Успешная иницация представлена в истории Тобиаса из апокрифической Книги Товит и в иницатическом путешествии скромного, но вызывающего восхищение молодого человека из племени индейцев Пуэбло - Юноши-Змея, Тийо (вынося за скобки те элементы, которые связывают эту историю с мифом героя). Иницатическое путешествие, сочетающее в себе неудачу и оканчивающееся успехом, представлено в истории города Кумы в «Энеиде» Вергилия, о которой мы поговорим позже в этой главе.
* Фрейдскую концепцию Эдипова комплекса по праву можно считать выдающейся в силу того, что она с самого начала обнаружила движение глубинной психологии в направлении более глубокого исторического субстрата психической деятельности, чего нельзя было добиться с помощью ассоциаций связанных с влиянием исключительно семейного окружения. Это было несчастье, как для Фрейда, так и для будущего психоанализа, что он не последовал в историческом направлении выходящим за пределы молчаливого допущения, которого он придерживался на протяжении всего своего пути от Тотема и Табу до Моисея и Монотеизма, что именно Отец лежит в основе всех культурных изменений. У последователей Фрейда не оставалось  выбора, кроме как согласиться с этим взглядом либо отступить от него, как это сделал Юнг, а позже другие психоаналитики, в особенности Эрих Фромм, которые обладали обширными знаниями об истоках культуры. С тех пор мы узнали гораздо больше о культурных корнях, в том числе благодаря выдающимся археологическим и антропологическим открытиям сделанным за последние 30 лет и сейчас гораздо лучше подготовлены, чем наши предшественники, чтобы интерпретировать этот аспект мифологии.

[1] имеющий форму камня (прим.пер.)

* Дифирамб одно из имён Диониса (по народной этимологии - «дважды рождённый») (прим. пер.)

* Трагедия (τραγωδία) по-гречески дословно означает «песнь козла» или «козлиная песнь», и образовано от слов τράγος (tragos) – козел, и ᾠδή (ōidē)– песня, песнь. (прим. пер.)

Карл Юнг

Современная психология

Лекции 4-6

 

Л Е К Ц И Я   I V

18 мая 1934 года

 

            Довольно легко представить себе способность мыслить сознательно, удерживать мысли под контролем, но, если рассматривать чувствование, то cделать это станет гораздо труднее, особенно для мужчин. Однако у чувственного типа людей чувствование находится под волевым контролем в весьма значительной степени. В самом деле, далеко не каждый может сесть и добровольно, по своей воле до чего-то додуматься, но вполне вероятно, что каждый человек способен что-то почувствовать. Все зависит от вашей «прирученной» функции. Как правило, женщины способны направлять свои чувства, а мужчины – контролировать собственные мысли. Давайте предположим, что чувственный тип вынужден пойти на вечеринку. Он (или, скорее, она) будет вздыхать и охать, раздумывая или разговаривая об этом, но подойдя к порогу, такой человек остановится и подумает: «Так, я испытываю приятное чувство, значит все, в конце концов, будет в порядке». Затем он переступает порог, вечеринка удается на славу, все гости восклицают: «Какой потрясающий праздник!». Чувственный тип возвращается домой и заключает: «Да, это был хороший вечер, но я заплатил за него». И это, в целом, так и есть: люди, способные на разнообразное проявление чувств, могут свернуть горы, особенно, если они чего-то хотят!

            Из всех функций самой непредсказуемой и неуправляемой кажется интуиция, подавляющее большинство людей знают о ней лишь то, что это – самые смутные предчувствия, приходящие Бог весть откуда, но при этом многие люди полностью живут интуицией. Они «вытягивают» душу из вещей и действуют согласно тому, что обнаруживают в результате этого процесса, будто то, что они обнаружили, является совершенно повседневными фактами.

            Все функции могут срабатывать как бессознательно, так и сознательно. Люди размышляют бессознательно, приходят к философским мыслям, вы обнаруживаете их во снах и фантазиях. С чувствованием все это еще больше усиливается. Зачастую сначала вы обнаруживаете чувство через воздействие во сне. Например, вы впервые встречаете человека, он вам вполне нравится, вечер проходит весьма приятно, и вы возвращаетесь домой с впечатлением, что все было в порядке. Затем вам снится дурной сон об этом человеке, и вы понимаете, что это породило внутри вас очень плохое чувство, потому что вы увидели нечто, что вам в этом человеке совсем не понравилось. Сначала вы предпочли не замечать этого, иначе вечер был бы испорчен, но это почувствовалось бессознательно и нашло свой выход во сне. Бессознательное чувство часто заметно по выражению лица, но мы его подавляем, считая нежелательным, и за это впоследствии всегда приходится расплачиваться. Бессознательные ощущения обычно основываются на фактах, которые когда-то были увидены, но не отражены сознательно. К примеру, охотник не смог выбраться из джунглей до наступления темноты, но успел еще засветло залезть на дерево, чтобы использовать его в качестве ночлега. Внизу на земле оставаться опасно, повсюду – дикие животные. Вдруг поднялся ветер, и его охватила неистовая паника, очень хотелось спрыгнуть с дерева, но это было бы весьма и весьма глупо, поэтому ему удалось сдержать себя, а когда ветер стих, то стихли и его страхи. Однако в следующий раз с новым порывом ветра нахлынули и страхи. После третьего раза он уже не мог этого выносить и слез на землю. В ту же секунду дерево повалилось наземь, а охотник обнаружил, что ствол был насквозь съеден термитами. Он решил, что это Бог предупреждал его, но мужчина был опытным охотником и прекрасно представлял опасность таких деревьев. Должно быть, он видел дырки от термитов в стволе, пока лез вверх, но не видел их сознательно, при этом его бессознательное отразило их и предупредило его об опасности через эту панику.

            Бессознательные ощущения, и в большей степени интуиция находятся в любопытной пограничной зоне, не поддающейся точным определениям. Интуиция никогда полностью не бывает сознательной. Герберт Уэллс в своей книге «Машина времени» рассказывает о машине, работающей не в пространстве, а во времени. Можно увидеть лишь три ее колеса, четвертое видно очень слабо. Идея в том, что мы видим три измерения, а четвертое – невидимое. То же самое относится к функциям. Интуицию нельзя потрогать, и наши познания о ней сравнимы со знаниями о четвертом измерении. Порой интуиция и ощущение вызываются такими вещами, как дырки от термитов. Как-то раз представитель интуитивного типа была у меня на анализе. Я принимал ее в своей садовой беседке. Она сказала: «Передо мной у Вас был мужчина». Я был поражен, поскольку дама пришла уже после обеденного перерыва и предыдущего посетителя видеть не могла. Она могла лишь утверждать, что у нее было такое чувство, а я впоследствии заметил множество окурков на столе и пришел к выводу: раз уж я сам не курю сигареты, значит, это ее бессознательное зарегистрировало этот факт и поставило диагноз – мужчина. Есть такой факт, что совпадения могут иметь тенденцию накапливаться. Однажды профессор сказал своим ученикам: «Это уникальный случай, завтра мы рассмотрим другой». В период моей собственной клинической практики я столкнулся с очень редким случаем через семь дней после предыдущего, и больше с ними не сталкивался в течение последующих семи лет.

            Эта цепочка случайных событий соответствует восточной философии, а существование первобытного человека основано на таком опыте. Буквально на днях я снял с полки «Улисса» Джеймса Джойса, чтобы процитировать оттуда кое-что англичанину, а это не то, что я делаю часто, и конкретно этого я не делал как минимум три-четыре года. За день до этого англичанин посещал книжный магазин и, увидев на полке «Улисса», подумал: «Вот книга, которую мне следовало бы иметь», хотя раньше он о ней ничего не слышал. Мы рассматриваем все это лишь как случайности, однако на востоке давно выявлены законы, которым эти случайности подчиняются. Первобытные люди твердо верят в счастливые и неудачные дни. Испытав в чем-либо неудачу дважды за день, они впадают в панику и продолжать что-либо делать в этот день практически не могут. Это обычно рассматривается как суеверие, но это не суеверие, а наблюдение. Магия – это наука джунглей. Утешающий факт состоит в том, что такая интуиция существует, потому что сквозь нее возможно получить знание о будущем, но она также и опасна, ведь многие вещи часто или вообще никогда не происходят так, как было предсказано. Они не полностью предсказуемы, и, скорее, представляют собой загадки, возникающие для того, чтобы вы могли научиться их отгадывать. Мы можем быть уверены в том, что все, не отраженное нами сознательно, регистрируется бессознательным, но бессознательное функционирует не так, как сознание, оно архаично, примитивно и работает скорее на аналогиях.

           

 

У целостного человека на виду были бы все эти функции. Эта диаграмма показывает функции в случае мыслящего типа человека. Всегда есть как минимум одна функция, сквозь которую человек наблюдает и приспосабливается к реальности. Возьмите человека, описываемого диаграммой: его мышление превосходно, он великолепен и осознан в своих суждениях, умен и приятен в любой ситуации, которая требует работы мысли. Но поместите его в ситуацию, взывающую к чувствованию, например, в любовную, и с ним случается коллапс. И вот он уже как ребенок, смехотворен, подвержен диким порывам, которых можно бы было ожидать скорее от туземца, и, что самое печальное, его превосходное мышление вскоре становится пленником таких порывов, а сами мысли становятся уже не просто нелепыми, а гораздо хуже. Мыслящий тип не способен корректно наблюдать, но он размышляет над ситуациями и именно так постигает реальность.

            Любая из четырех функций может быть на виду, а две вспомогательные могут быть лишь наполовину подсвечены. При этом возможны перемещения по оси: двигаясь по ней, вы получаете две функции «на свету» и две – «во тьме», но всегда есть как минимум одна функция, находящаяся в примитивной прямолинейной темноте, эта нижняя функция никогда не выходит на свет, поэтому всякий мыслитель – это чувствователь в бессознательном, притом весьма вспыльчивый.

           

Здесь у нас диаграмма, делающая попытку представить функции цветами. Все звуки имеют цвет, мы называем это цветовыми иллюзиями или цветным слухом. Мышление обычно или даже практически всегда представлено синим, оно ассоциируется с воздухом, духом, а первобытные люди используют для обозначения мыслей птиц или перья. Чувствование чаще всего представлено красным цветом, поскольку связано с сердцем и кровью. Интуиция – это начало настоящей неопределенности, ее порой представляют белым или желтым цветом, словно лучи солнца. Ощущение часто зеленого цвета, ведь оно связано с землей, а земная поверхность зеленая.

            Идея о функциях – не мое изобретение, ее придумали китайцы много веков тому назад. Я, однако, натолкнулся на нее без каких-либо познаний о востоке, и лишь потом отыскал параллели к моим собственным исследованиям. Между функциями существует зона, где два «соседа» перемешиваются. Например, в точке смешения мышления и интуиции вы получаете созерцательное мышление различных степеней. Шопенгауэр был в первую очередь мыслителем, а во вторую – интуитивом, тогда как у Ницше все было наоборот, он был в первую очередь интуитивом, а во вторую – мыслителем. По другую сторону интуиции есть интуитивное чувствование. Эта сфера обычно принадлежит женщине, чувствующей сердцем. Люди в зоне «ощущение-чувствование» всегда стремятся пронести свое чувствование через объективный мир и, как правило, испытывают дискомфорт и скуку от самих себя в ходе этого процесса. А эмпирическое, или мышление ощущениями, является областью превосходства для ученых.

 

Л Е К Ц И Я   V

25 мая 1934 года

 

            После предыдущей лекции меня завалили вопросами[1]. Один спрашивает, всегда ли чувствующий-ощущающий тип социально утомлен? Нет, они не проводят всю свою жизнь в скучном обществе, но это, безусловно, негативный аспект их типа и они склонны к проявлению этого эффекта в социальных ситуациях, но в своих позитивных аспектах эти люди зачастую художники, поэты и, в особенности, музыканты.

            Следом идут вопросы, связанные с интуицией, что неудивительно, поскольку это то, что чрезвычайно сложно понять или каким-то образом ощутить. Самой ее сущностью является неосязаемость. Логические концепции вполне осязаемы и понятны, но эмпирические концепции часто пересекаются, вы не можете увидеть их по отдельности и четко. Дать четкое определение интуиции ее сложнее, поскольку это невидимый механизм, воспринимающая функция, работающая через бессознательное. Вы не можете сократить понятие интуиции до терминов трех других функций, хотя она может примерить на себя одежды любой из них, как мы увидели в прошлых раз на примерах охотника на дереве и окурков на столе, но чаще всего вы вообще не можете сказать, откуда приходят интуитивные озарения. Нам остро необходимо осознать, что мы не знаем всего, что мы находимся лишь в самом начале нашего пути познания, в самом начале того, что мы могли бы знать, а интуиция живет на этой границе нашего знания. И хотя интуиция – это восприятие через бессознательное, ее содержимое часто представляется завершенными совокупностями, ее характер состоит из неоспоримых фактов. Спиноза считал ее высшим типом знания из всех существующих.

            Интуиция касается многих областей. Некоторые люди способны интуитивно предсказывать погоду, другие – предвидеть движения на бирже, и так далее. Также мне был задан вопрос, почему интуитивы срывают куш в Монте-Карло? На самом деле, как-то у меня была пациентка-интуитив, и когда у нее закончились деньги, она решила отправиться в Монте-Карло, чтобы восстановить их. Я протестовал, потому что это очень опасно, но она ответила, что опасным это будет не для нее. Позже я увидел ее там и поинтересовался, удалось ли есть сделать то, ради чего она все это затеяла. Она ответила: «Пока нет», но каждый день ходила и смотрела, пока не выпала ее серия. Затем она первый раз сделала ставку и стала постоянно побеждать, после чего остановилась. Я спросил, почему она не пошла дальше и не сорвала джек-пот. Она ответила, что уверенно знала только одну или две серии, а потом продолжать было уже опасно, потому что она начала все время проигрывать. Интуиция так и работает, ее можно использовать лишь для получения определенного небольшого преимущества. Если у интуитива останется в кармане последний пенни, то интуиция проявит себя в том, как дать ему необходимый и достаточный минимум, чтобы он мог продержаться и не остаться без штанов, но не более того. Интуитивы зачастую бедны, потому что они не могут дождаться момента «сбора урожая». Для них любая ситуация – это тюрьма, они жаждут новых возможностей, но могут использовать свою функцию в очень ограниченной степени в какой-то ситуации. Это похоже на то, что эта функция просто подпитывает таких людей, а если вы хотите большего, то следует обратиться к другой функции. У нас в распоряжении есть четыре функции, позволяющие справляться с любыми ситуациями. Кант, умевший изумительно мыслить и написавший «Критику чистого разума», потерялся в личных ситуациях, где был вынужден использовать свое самое нижележащее чувствование.

            Существует то, что мы можем назвать пятой функцией, стоящей над всеми четырьмя остальными – это воля. Это особенная функция, установленная над остальными, обладающая определенным количеством доступной энергии и напрямую связанная с эго. Она напоминает мобильную бригаду, не имеющую какого-то постоянного места дислокации, но находящуюся в прямом подчинении генералу армии. Эго свободно использует эту динамическую функцию, но только при определенных собственных условиях. Она не может быть использована в каждом возникающем случае. Если, например, вы очень устали и уже использовали всю доступную энергию, то эта функция не будет в работоспособном состоянии. Она доступна к использованию тогда, когда есть доступная энергия. Это продукт и своего рода унаследованный резервуар цивилизованного человека. Первобытные люди не имеют воли, ее можно завоевать культурой и цивилизацией. Ее не следует путать с инстинктом. У первобытных есть лишь инстинкты. А о воле мечтают, как об инструменте, созданном человеком: как о ноже, о копье или о чем-то подобном. У первобытного человека много инстинктов, но нет воли, события с ним просто случаются, и чрезвычайно важно не путать волю и инстинкт.

Будучи на горе Элгон, я разбил лагерь возле очень примитивного племени, их речь была похожа на песнь природы, и я велел посыльному отнести несколько писем белому человеку, жившему возле огромного зверя (у поезда). Мальчишка и бровью не повел, его это вообще не заинтересовало. Я попробовал воспользоваться услугами переводчика, но и это не помогло – интереса не было, поэтому пришлось позвать старшего парня. Он сказал: «О, это просто бедный туземец» (старший был таким же темнокожим, как и остальные), а потом добавил: «Вам не следует говорить с ним таким образом, нужно сделать вот так». При помощи кнута и огромного количества жестов он вогнал мальчишку в состояние великого энтузиазма относительно писем белого вождя другому белому вождю, ожидающему их возле огромного зверя, после чего изобразил посыльного в виде стрелки между ними. И вдруг паренек сорвался с места и пробежал 120 километров практически без остановки. Это и есть отсутствие воли. Он понимал слова, но не имел склонности к тому, чтобы куда-то пойти, поэтому и потребовался rite d'entrée[2], чтобы мальчишка начал действовать.

Скажем, у австралийских аборигенов, если соплеменника убивает кто-то из другого племени, бесполезно держать совет и кому-то о чем-то говорить, поскольку к этому у них не будет ровным счетом никакого интереса. Вместо этого они должны довести себя до состояния гнева, вырывая щетину из бороды, совокупляясь, и так далее до тех пор, пока по-настоящему не разозлятся. Затем они вскакивают и бегут, а если им повстречается человек из другого племени, то они его убивают, после чего в этом «деле» ставится точка, проблема считается решенной. Но если им на пути никто не встретился, то ярость рассеивается, и они идут домой, чтобы начать все заново. Племя – это лишь ленивая масса, не располагающая доступной энергией, события с ней просто случаются. Воля всегда является признаком высокого культурного уровня. 

 

 

На этой диаграмме мы думаем о сознании как об области или некоем поле, при этом главенствующей функцией является ощущение. Разумеется, можно было с равным успехом нарисовать эту диаграмму с любой другой функцией в качестве главенствующей. В центре – эго. А что есть эго? Это великая тайна и загадка, на которую мы не можем ответить хоть насколько-то удовлетворительно, все попытки окажутся весьма смутными, поскольку тело, мысли, чувства, окружение и так далее – все это оказывает свое влияние. Все то, что не связано с эго, трудно постичь сознанием.

 

 

А эта диаграмма включает в себя другие сущности, составляющие эго.

  • – это область воспоминаний, памяти.
  • – зона субъективности (субъективных частей). Мы не можем иметь ни одной мысли, которая отражалась бы в нас или становилась нашей без чего-то, что идет изнутри нас, чтобы встретить эту мысль. Мы глубоко заблуждаемся, полагая, что дети рождаются как tabula rasa, но ведь это не так. Они рождаются, обладая обширной унаследованной памятью, наполненной субъективным содержанием, делающим возможным встречу со всем, с чем соприкасается ребенок. Если кто-то спросит нас: «О чем ты думаешь?», мы выдадим одну мысль, удерживая в стороне остальные, поскольку у нас в голове всегда множество мыслей, и мы запираем их под замок, чтобы иметь возможность развить только какую-то одну. Это достаточно мудрый механизм, потому что многие наши мысли слишком субъективны для других людей, и то же самое можно сказать и о чувствах, ощущениях и интуиции. Мы очень странные и внутренне невыносимые для других людей. Если бы не это, мы лишились бы индивидуальности, став простыми термитами. Субъективная часть стоит перед эго и образует словно опломбированную комнату уже в окрестностях бессознательного, где мы храним все то, чего не переносим или не собираемся переносить. Эго напоминает круглый мяч, одна сторона которого довольно пластичная и пассивная, и мы склонны проецировать его части на других людей. Мы не позволяем себе подумать: «Я нафантазировал нечто грязное», но «Кто-то зародил это во мне».
  • – это зона аффектов и эмоций. Эмоции часто путают с чувством, но это совсем неверно. Чувство – это функция оценки, тогда как эмоция непроизвольна, а в аффекте вы всегда будете жертвой. Если я – великий актер, то смогу сыграть эмоцию, но это не аффект, я не буду побежден ею. Если кто-то ужасно эмоционален, мы скажем: «Переспи с этим, поразмысли, пока не успокоишься». Аффект – это неприрученная первобытность. Раздражение все еще может быть чувством, но когда ваша голова начинает «гореть», и вы ощущаете сердцебиение и пульс, то это – уже переход в эмоцию.
  • – это зона вторжений, куда врывается бессознательное содержание.

 

 

 

Л Е К Ц И Я   V I

2 июня 1934 года

 

            Возникает вопрос о том, что такое индивидуальность, но попытка ответить на него уведет нас слишком далеко, поскольку сейчас мы озабочены не индивидуальностью, но эго. Наш актуальный материал состоит из того, что касается эго, а индивидуальное или Самость идут далеко за пределы этого, и лишь на закате жизни мы можем сказать, кто мы есть на самом деле.

 

 

            На этой диаграмме внешний круг – это главенствующая функция. Ей может быть, конечно же, любая из функций, при условии, что ее противоположность становится нижележащей, самой внутренней функцией. В рассматриваемом случае ощущение главенствует, следом идет мышление, затем чувствование, а тыл стережет интуиция. Промежуточный круг – это эго. Рядом с ним, с внутренней стороны – воспоминания, секреты, которые следует охранять, субъективные части и так далее. Затем следуют аффекты и эмоции, и, наконец, «захватчики» из бессознательного, их мы не обсудили на прошлой лекции по причине нехватки времени.

            Эти захватчики обладают совершенно чуждым для нас характером. Аффекты уже имеют какие-то черты такого характера, они овладевают нами, но мы все еще имеем над ними определенный волевой контроль, можем объяснить их до некоторой степени рационально. Захватчики, однако, совершенно иррациональны, они появляются из бессознательного без какого-либо сознательного смягчения, захватывая нас неожиданно и сразу целиком. Если мы позволяем им проявиться внешне, они изумят и наших соседей. Внезапное настроение охватывает нас, либо возникает некая идея, не имеющая никакого отношения к тому, чем мы сознательно заняты в этот момент. Например, вы слушаете лекцию, и если она достаточно скучна, то вполне объяснимым будет пофантазировать о чем-нибудь еще, ведь естественно лучше поиграть во что-то более забавное, нежели вникать в лекцию. Однако, если вы действительно хотите слушать лекцию, но не можете уследить за ее ходом, захватчик показывает свой характер более четко. Эти настроения или идеи даже у здоровых, так называемых нормальных людей могут переходить в иллюзии, порой фантастические, и даже в галлюцинации. Видения Гете и Святого Павла – как раз из этой серии, но также из серии неврозов и психозов.

            Далее следует внутренний круг, полная темнота, совершеннейшая неизвестность, бессознательное, смысл которого – «то, чего мы не знаем». Это земля не-человека, откуда и приходят захватчики. Невозможно даже доказать, что эти вещи существуют, когда они находятся в бессознательном, поскольку сущность характера бессознательного в том, что оно неизвестно. Мы принимаем без доказательства, что все в нем сохраняется для последующих воспоминаний, и такие вещи всплывают через годы сознательной забывчивости в целостном и вполне сохранном состоянии. Кажется, что они существуют в бессознательном, откуда «вышагивают» при правильных обстоятельствах. Мы можем высказывать гипотетические постулаты об их характере, как это делает, скажем, современная физика относительного строения атома, хотя мнения по этому поводу резко разделяются. Мы можем обнаружить определенные различия в содержании: например, личное содержание отличается от коллективного.

 

 

  • Личное содержание – это такие сущности, как воспоминания: это вещи любого рода, которые мы забываем, но они, по всей видимости, сохраняются, прорываясь наружу всякий раз, когда есть благоприятная возможность. Мы предполагаем, что существует верхний слой, состоящий их таких вещей.
  • Коллективное содержание существенно отличается по своему характеру, но разницу заметить очень сложно, потому что такое содержание часто маскирует себя под одеяниями личного. Лишь после тщательного изучения вы можете обнаружить его и увидеть, что оно лишь обогатило себя, заимствовав кое-что из личного слоя. Когда ему это удается, пациент обычно обрабатывает такое содержание как свое собственное, но это совершенно неправильно. Личное бессознательное – это, в какой-то мере, наш собственный материал, но коллективное бессознательное совсем не такое.

 

Все это весьма абстрактно и теперь должно быть пояснено примерами. Само существование коллективного бессознательного все еще является спорным моментом, чрезвычайно чуждым для интеллектуала. Буквально на днях я встречался с французским ученым, сказавшим: «Конечно же, это очень мистическая идея». Я ответил, что не вижу, по какой причине ее можно назвать мистической, ведь эта идея очень практическая. Как же тогда было бы возможным понимание других людей, если бы не существовало общечеловеческого бессознательного? В какой-то степени мы можем понимать самые примитивные наскальные рисунки общечеловеческого фона, а наши языки ведут к общим корням. Некоторые коренные жители племени элгон называют своих родителей баба и мама, но только баба – это мать, а мама – отец. Если отобрать у обезьяны яблоко, она придет в бешенство в точности так, как это делает и человек. Через животное сознание в коллективном бессознательном мы и в самом деле можем достичь очень глубоких слоев, длительность периода примитивного человека очень коротка по сравнению с животным периодом. Когда люди мечтают о полете, они совершают в воздухе движения, характерные для стадии земноводных. Вероятно, предки человека могли провести значительное количество времени именно в этой стадии.

Мы склонны думать о себе как об очень современных, но разве наши современные исследователи действительно знают, о чем говорят? В своих книгах они постоянно указывают, насколько примитивны первобытные люди, потому что они не знают, что означают их обычаи. И правда, они не знают. Туземцы на горе Элгон плевали себе на руку и направляли свой выдох в сторону восходящего солнца, но не могли мне объяснить этого. Но как насчет привычных нам традиций на Пасху или Рождество? Давайте предположим, что вместо разбивки лагеря на горе Элгон мы сделали привал на Цюрихберге[3], чтобы изучить привычки жителей здешних «краалей»[4]. Однажды утром герр и фрау Майеры выйдут в свой сад и будут совершать таинственные действия в кустах. Нам следует задать вопрос: «Что вы делаете? Это у вас что, зайцы-идолы? А яйца означают что-то, связанное с плодовитостью, или это магический ритуал?». И они вам не ответят. О, насколько примитивны эти люди! Уверяю вас, чрезвычайно сложно узнать даже то, что означает рождественская елка. Все это простирается далеко в прошлое и имеет множество ответвлений. Мы всегда предполагаем, что был героический период, когда наши предки знали причину, но так мы вводим в заблуждение самих себя, ведь мы знаем больше, чем знали они. Оно само происходило, пока кто-то не задавался вопросом: «А что это значит?». Мы очень медленно пробуждаемся от глубокого сна в participation mystique. Люди не думали, это их думали. Возможность ответить на вопрос «Зачем мы это делаем?» или «Что это означает?» – это начало мышления, но до этого именно бессознательное принуждает нас делать все эти вещи. Восход солнца над тропиками – это момент, поражающий людей в самое сердце, он заставляет туземцев с горы Элгон что-то делать. В горах Швейцарии вы слышите, как люди кричат от радости, они взвизгивают, входя в воду в местах купания. Почему? Потому что погружение в другой элемент – холодную воду, или приветствие солнца – это впечатляющие моменты, побуждающие нас что-то сделать, чтобы «отметить» их. При купании вы помещаете себя в зону определенного риска, и потому хотите дать выход своим чувствам. Мы всегда делаем ставку на наших родителей или предков. Мы делаем их ответственными за все, думая, что что-то можем объяснить этим, но на самом деле это не так. Когда мы прячем пасхальные яйца, это значит, что мы выражаем бессознательную мысль, звучащую примерно так: «Вот и настало время для начала новой жизни», «Повсюду молодость», и мы движимы этой мыслью, как и первобытные люди движимы восходящим солнцем. Первобытное слово «Рохо» означает дух, на многих языках слово для обозначения духа практически идентично, и мы не знаем, как перевести его в Библии. Святой Дух, дыхание, идущее от Отца к Сыну. Первобытный человек выдыхает на руки во время восхода солнца, произнося: «Отец, в руки твои я вверяю дух свой». На экваторе восход – это невероятно впечатляющий момент, за четыре минуты жутковатая ночь уступает место славе восходящего светила. Здесь нет сумерек, день моментально оборачивается ночью и наоборот. Мы смеемся над людьми, спешащими на Утлиберг[5], чтобы полюбоваться восходом, но, когда сами испытываем это чувство, то оно захватывает и нас, трогает нас до самых глубин, потому что мы тоже люди.

Бессознательное содержит не только воспоминания, но и зародыши новых, созидательных начал. Все происходит из коллективного бессознательного. Многое из учения Христа можно обнаружить в учении его «кузена» Митры. Коллективное бессознательное – это источник, где находится все прошлое и все будущее, это бессознательное принадлежит не индивиду, но человечеству. Я более-менее отвечаю за мое личное бессознательное, но совсем не отвечаю за коллективное. Когда восходит солнце, то это не личное дело кого-то, а совершенно безличное, нет никого, кого бы это не коснулось, кто бы не впечатлялся этим. Новолуние или полнолуние – также общечеловеческие явления, на нас неизбежно влияют связанные с этими явлениями эмоции. Когда мы находимся в компании и не можем понять какую-то шутку, то мы все равно вынуждены смеяться, потому что нас охватывает эмоция толпы, когда мы в ней. Нелогично, но это факт. Люди не впечатляются небылицами, бесполезно также говорить «ничего, кроме». Возможно, не будь я психологом, я бы мог солгать об этом и притвориться, что это ничего не значило для меня, но поскольку я психолог, то должен признать, что такие вещи тоже оказывают влияние на меня. Если они на нас не действуют, это значит, что мы утратили контакт с человечеством, с качеством быть человеком. Это просто качество, которое мы столь решительно подавляем в этом возрасте. Но это все неправильно. Дело не в том, что все эти вещи хороши или желательны, а в том, что, если мы подавляем общечеловеческое, то становимся слишком интеллектуальными и живем «-измами». Намного безопаснее допустить, что мы чувствуем точно так же, как и другие люди чувствуют эти переживания, и принять наши общие чувственные узы. Нельзя рассуждать о бессознательном так, как сказал один старый швейцарец о мозге: «Он похож на блюдце с макаронами». Бессознательное – это живая сущность со своим назначением, объектом и целью, оно вечно ищет способ достичь этой цели – такой путь, который не является нашим личным, но человеческий путь, путь человечества. Осознание этого – это первый шаг в попытках западного человека выбраться за пределы своего узкого, интеллектуального пути.

 

 

[1] Вопросы, как правило, зачитывались полностью, но мы объединили их там, где это было возможно, ради краткости.

[2] Ритуальный зачин (фр.) – Прим. пер.

[3] Гора недалеко от Цюриха в восточном направлении. – Прим. пер.

[4] Крааль – деревня южноафриканских туземцев. – Прим. пер.

[5] Гора в окрестностях Цюриха. – Прим. пер.

Пол Фостер Кейс

Таро: ключ к мудрости веков

Ключ 15 Дьявол (Айн)

Название

Дьявол

Римская цифра

XV

Номер Ключа

15

Буква Иврита

Айн

Числовое и буквенное значение

70

Смысл

Глаз

Каббалистический Разум

Возобновляющий разум

Сила / Аспект Сознания

Зависимость

Астрология

Козерог, Сатурн

Способности Человека

Радостный смех/хохот

Цвет

Индиго/ Сине-фиолетовый

Нота

Ля

Путь на Древе Жизни

(26) От Тифарет к Ход

Куб Пространства

Запад-Вниз

Алхимия/Метал

Ферментация

 

Значение буквы Айн (числовое 70) - «глаз» и «основание». Она также обозначает то, что лежит на поверхности, внешнюю сторону вещей. Как орган зрения, глаз - наиболее важный «инструмент» в сфере наших ощущений, поэтому символисты используют его, как обозначение всех ощущений человека, также как льва, царя зверей, используют как символ всех инстинктивных способов проявления жизни. Глаз – есть сфера, зрение ограничено кругом горизонта. При помощи глаза мы видим лишь внешнее. Таким образом глаз символизирует ограничения видимого, и оковы невежества, которое заключается в принятии этих видимых ограничений как единственного, что существует.

Веселый смех, функция сознания, которую кабалисты приписывают букве Айн, обычно вызван диссонансом, человеческими слабостями, причудами и недостатками. Тем не менее, смех является профилактическим. Он очищает подсознание и растворяет ментальные комплексы и конфликты. В гимне богу Солнца Ра мы читаем: «Твои жрецы выходят вперед на рассвете, смехом они очистили свои сердца». Это предписание, которым мы можем воспользоваться себе во благо.

Запад-Внизу, направление, приписываемое Айн, соединяет в себе Запад (Ключ 10, Колесо Фортуны) и Внизу (Ключ 2, Верховная Жрица). Это намек на то, что чтобы не обозначал Ключ 15 это - итог впечатлений, возникших в человеческом подсознании (Верховная жрица) под воздействием беспристрастных и неотвратимых поворотов жизненных обстоятельств (Колесо Фортуны). На Кубе Пространства линия Запад-Внизу соединяет нижний конец линии Северо-Запад с нижним концом линии Юго-Запад, и является нижней границей западной грани куба или западной границей нижней грани.

Козерог, Козел, это – кардинальный земной знак Зодиака, управляющий областью колен, на которые во время молитвы нас приводит наше чувство зависимости и неполноты нашей личности. О Козерогах говорят, что они спокойны, усердны, и несколько склонны к материализму. Сатурн (Ключ 21, Мир) управляет Козерогом, а Марс (Ключ 16, Башня) – экзальтирует в нем. Цветовые соответствия – это сине-фиолетовый или индиго. Музыкальный тон – Ля.

Возобновляющий разум – это уровень сознания, приписываемый Айн. Это напрямую связано со смехом, поскольку восприятие абсурдного и несочетаемого это то, что на самом деле продвигает новые идеи и их модификации. Абсурдность – обозначает нечто, не вписывающееся в существующие рамки. Когда мы обнаруживаем факт, который не соответствует нашему мировоззрению, мы должны пересмотреть наши теории, есть только мы не прячем голову в песок, предпочитая горькой правде сладкую ложь.

На самом деле существует несоответствие между очевидной зависимостью человека от обстоятельств и его невероятным внутренним чувством, что так или иначе он был создан, чтобы править природой, и это позволило ему рвануть вперед на путях познания, ведущих к свободе.

Внутри себя мы знаем, что потенциально мы – цари природы. Но здесь же, потерпев шах и мат, мы пытаемся объяснить почему мы на самом деле не столь свободны, какими ощущаем себя внутри. Символизм Ключа 15 представляет примитивные варианты ответов, которые человек дает на вопрос «Что удерживает меня от выражения этой внутренней свободы, которую я чувствую?». И в то же время, этот аркан указывает на верное решение этой проблемы, и показывает путь, что выводит нас из затруднения.

Дьявол – это английский эквивалент латинского diabolus, что означает враг, неприятель. Изображение отсылает нас к представлениям человека относительно природы того, что кажется столь неумолимо противоположным его напряженным попыткам обрести свободу. В качестве комментария, позвольте еще раз напомнить слова, относящиеся к Иегове в (пророчестве) Исаии 45. Помните также, что Дьявол олицетворяет «силу змеи» представленную буквой Тет и Ключом 8, Сила.

Имя змея, что искушал Еву, Нахаш (NChSh), и его гематрия 358, как и в слове Мессия (MShICh). Здесь нам открывается глубина тончайших смысловых переплетений между словами иврита с одинаковой гематрией. Ибо было сказано: «Дьявол и есть Бог в превратном толковании нечестивцев».

Порядковый номер аркана – 15, что является гематрией Ях (IH), божественного имени, особенно связанного с Мудростью. Это же число образует количество трилистников на тиаре Иерофанта. В результате нумерологического сложения 15 сводится к 6, числу аркана Влюбленные. Более того, 15 получается в результате последовательного сложения чисел от 0 до 5, таким образом Иерофант(5), если рассматривать его как совокупность всей серии, начиная с 0, также относится к Ключу 15. Теперь сравните арканы Дьявол, Влюбленные и Иерофант.

Фон Ключа 15 – черный. Это - цвет тьмы, невежества, ограничения, и также того, что сокрыто или тайно. Здесь мы находим указание на то, что невежество – это причина, лежащая в корне любой зависимости. Это также намекает, что нелепая фигура Дьявола - лишь завеса, скрывающая великие тайны практического оккультизма.

Дьявол сам по себе является противоположностью ангела, изображенного на предшествующем аркане. А также он – карикатура на ангела над головами Влюбленных: даже фигуры у его ног выглядят как мужчина и женщина на Ключе 6, только в их звериной ипостаси.

Рога козла на его голове указывают на знак Козерога. Его крылья – крылья летучей мыши, символизируют силу тьмы. Его лицо – морда козла, но при этом с ослиными ушами, что говорит об упрямстве и твердолобости материализма. Его коренастое, большое тело окрашено в землистые цвета, что указывает на связь Козерога со стихией земли. Половина тела мужская, а другая половина женская, потому что он обладает характеристиками обоих полов.

Между его рогами расположена белая перевернутая пентаграмма. Это ключ к пониманию всего смысла этой фигуры. Пентаграмма – символ человека, в перевернутом варианте она предполагает извращение истинного понимания места человека в космическом порядке. На самом деле, ошибочная оценка наших сил и возможностей - это единственное, что удерживает каждого из нас в рабстве.

Правая рука Дьявола поднята вверх и его ладонь полностью раскрыта, как будто в противовес знаку эзотеризма, который показывает Иерофант.  Жест Иерофанта говорит: «То, что видят твои глаза, это – еще не все». Жест Дьявола указывает: «нет ничего, за пределами наших физических ощущений». На ладони его поднятой руки начертан астрологический символ Сатурна, планеты управляющей Козерогом. Сатурн – это планета ограничения, инерции и потому невежества.

В левой руке он держит факел, который бесполезно сгорает и почти не дает света. Факел – это фаллический символ, представляющий передачу жизни от поколения к поколению. Его огненное свойство напоминает нам, что Марс экзальтирует в Козероге. В определенном смысле, это огненный факел революции, основанной на толковании опыта с точки зрения материализма, факел терроризма и анархии.

Стоит отметить, что у Дьявола есть пупок. Он – продукт человеческого сознания, порождение людского невежества. Чуть ниже пупка изображен символ Меркурия, указывая на то, что Дьявол - есть результат ошибочных наблюдений и недалекого мышления.

Его ноги – это орлиные когти. Орел – птица, соответствующая знаку Скорпиона. Здесь орлиные когти говорят о материализации и злоупотреблении жизненной силой, которая, попадая в услужение чувственным наслаждениям, теряет свою истинную ценность.

Пьедестал, на котором восседает Дьявол, представляет собой половину куба. Поскольку куб является олицетворением того, что «было, есть и будет», то его половина символизирует лишь частичное познание реальности. Знание на половину, если можно так выразиться, которое не воспринимает ничего вне видимого, чувственного мира.

К пьедесталу прикованы фигурки людей, олицетворяющие само-сознание и подсознание в рамках психики человека. Их рога, копыта и хвосты показывают, что сознание человека, мышление которого поверхностно и материалистично, уподобляется состоянию животного. Обратите внимание, что, хотя они прикованы к кубу цепями, петли настолько велики, что их можно снять через голову. Их рабство иллюзорно.

Этот аркан показывает первый шаг к духовному пробуждению. На этом этапе сознание привязано. Дьявол олицетворят ложное убеждение о том, что материальные условия определяют человека, заблуждение о том, что он раб необходимости, зависимый от воли случая.

По правде говоря, силы, которые кажутся нам враждебными, всегда готовы служить нам. Единственное условие состоит в том, что мы понимаем, что от природы свободны, и учитываем непроявленную сторону мира. Затем, когда мы совместим нашу практику с нашим знанием, начинается освобождение. Дьявол - это ощущение, отделенное невежеством от понимания. Тем не менее он также и тот, кто приносит обновление, потому что мы не можем двигаться к истинному освобождению, пока не прочувствуем нашу зависимость. Мы не можем скинуть наши оковы, пока нам в них комфортно.

 

Тобиас Чертон

Реальная жизнь Уильяма Блейка

Глава 6

Золотая клетка

1772-1778

Восторг мой Феб воспламенил
И, упоенный, стал я петь...
А он меж тем меня пленил,
Раскинув шелковую сеть.

Мой князь со мной играет зло.
Когда пою я перед ним,
Он расправляет мне крыло
И рабством тешится моим.

(из книги «Поэтические наброски», 1783, перевод С. Я. Маршака)

Вероятно, в конце 1772 года, Блейку казалось, что мир вокруг кричал о свободе, и только он оставался прикован к гравировальным инструментам, краскам, воску, медным пластинам и своему учителю. 2 ноября в Америке начали работу первые Комитеты связи – революционные органы, призванные восстановить права колонистов. На Атлантику надвигались тучи тревог и беспокойств. Блейку обращался к самому себе.

Во время обучения у гравера Блейк приобрел книгу «Творения греков в живописи и скульптуре» (1765) Иоганна Винкельмана. Подписывая книгу, Блейк назвал адрес «Линкольнс-Инн», словно он был адвокатом палаты, но жил он в доме своего учителя. В августе 1768 Базир взял в жены Изабеллу Тернер. Едва ли у него был выбор: спустя четыре месяца у пары появился сын. Младенца назвали Джеймсом. Мы можем предположить, как часто Блейк слышал о ребенке. Неизвестно, была ли мать Джеймса добра к юному ученику. У Базира был еще один ученик – Томас Райдер – однако 16 августа 1772 года он завершил обучение, отучившись лишь две недели.

По странному стечению обстоятельств и в мастерской на Грейт-Квин стрит Блейк по-прежнему был окружен такими же именами: и вновь два Джеймса, отец и сын, и Блейк оказался между ними, словно у себя дома.

Вероятно, Блейк написал следующие строки (которые позже войдут в «Поэтические наброски»), когда учился у Базира:

Богиня! Бренность укутала меня, моя плоть – темница, и кости мои – прутья решеток смерти. Скорбь возводит крыши наших домов, и Недовольство изливается ручьем. Еще в детстве Печаль делила со мной колыбель. Я рос, но она следовала за мной по пятам, она стала мне школьным товарищем: была везде, в моих шагах, в моих играх – пока не стала мне сестрой. С ней я исходил многие мрачные места, церковные кладбища, и часто я замечал Печаль, сидящую подле меня на могильных плитах!

Вскоре холодные надгробные памятники послужат для него утешением.

Ричард Гоф (1735-1809), гениальный сын состоятельного парламентария, занимал пост директора Ост-Индской компании. С 1771 года этот молодой выпускник Колледжа Корпус-Кристи Кембриджского университета, был назначен секретарем Королевского общества древностей. Интересы Гофа охватывали всю историю Великобритании и соответственно явились критически важным противовесом нарастающему интересу к неоклассицизму. В особенности Гофа привлекала история древней Британии, а также искусство Средневековья, то самое искусство и архитектура, которые позже станут называть «готическими».

Гоф не разделял воззрения шотландского священника и масона преподобного Джеймса Андерсона в вопросах искусства. Последний же называл «готику» «хламом», в «Конституции вольных каменщиков», он писал: «утонченные народы начали замечать Бесчестие и Неприличие Готических Зданий, в пятнадцатом-шестнадцатом веках АВГУСТИНСКИЙ СТИЛЬ вырос из итальянского Хлама» (Конституции, 1723, с.39). Блейку были близки пристрастия Гофа, он непременно вступился бы за пренебрегаемое искусство и архитектурные сооружения средневековой Британии, видя в них примеры «живой формы». Блейк считал, что в основе готики «готика» лежат инстинктивные и инспирированные, возвышенные чувства, а не рационализм, который связыван с греческим или римским стилями искусства и философией.

Поэтому, когда в 1773 Гоф пригласил Блейка, который все еще оставался учеником, для работы над изданием «Надгробные памятники Великобритании как отражение семейных историй, обычаев, нравов и искусства в различные периоды от Нормандского завоевания до семнадцатого века», которое увидет свет только через 13 лет, он не мог отказаться. В 1796 году вышел второй том книги, посвященный пятнадцатому веку.

В 1806 году Малкин первым рассказал историю о двух новых учениках, которые появились в мастерской Базира и «привели царившую там гармонию в расстройство». Тогда Блейк, «выбравший не объединяться со своим мастером против соучеников, был отослан, чтобы делать рисунки на стороне». Малкин добавил, что Блейк «впоследствии вспоминал с благодарностью о Базире, говорившем, что он был слишком прост, а ученики – излишне хитры».

Однако возможно, эти воспоминания современников не совсем правдивы. Изучив архив Компании торговцев канцелярскими товарами, Г.И. Бентли-младший, обнаружил лишь одного ученика, принятого в мастерскую гравера после Блейка (т.е. в то время, когда Блейк проходил обучение). Им оказался Джеймс Паркер (1750-1805). Его отец, Пол Паркер, торговал зерном на Сент-Мэри-ле-Стрэнд и отдал сына на обучение Базиру 3 августа 1773 года, через год после того, как Блейк стал его учеником. Соответственно, либо история Малкина является вымышленной, либо в то время Блейк не ладил с Паркером. Позже, когда ученики покинут мастерскую Базира, они договорятся о сотрудничестве.

Тейтем также писал о том, что отношения между Блейком и его сотоварищами были натянутыми по причине «некого интеллектуального спора», но Тейтем повторил историю, описанную Малкиным. Можно предположить, что Базир был вынужден позаимствовать учеников другого мастера на время выполнения какой-то работы, но такое объяснение кажется не слишком правдоподобным. Малкин объяснил, как Блейк попал в Вестминстерское аббатство, где рисовал в уединении и даже получил мистическое просветление: многие романтизировали блейковскую эпоху в его биографиях. Однако Гоф желал, чтобы в книгу вошли иллюстрации церковных памятников из самых разных регионов страны. И если Блейк лично изготовил несколько гравюр для издания Гофа, он, безусловно, был искусным художником, о чем свидетельствуют многочисленные сохранившиеся эскизы надгробных монументов, приписываемые руке Блейка. Гоф платил Базиру за выполнение эскизов любых предметов, захватывающих его тяготеющее к древностям воображение. Блейку пришлось покинуть мастерскую на Грейт-Куинн-стрит и взяться за работу по требованию Гофа, который располагал средствами.

Тейтем описал, как во время, когда Блейк выполнял зарисовку какого-то памятника в Вестминстерском аббатстве, вестминстерский студент забрался на леса, чтобы поиздеваться над ним. В ярости Блейк столкнул мальчишку с карниза, прежде чем обратился с формальной жалобой к настоятелю. Тогда настоятель удалил студентов из Аббатства. Действительно, вестминстесткие мальчишки слыли отъявленными хулиганами, они часто дрались между собой и со своими учителями, угрожали любому, кто становился на их пути, когда они играли в футбол в клуатрах аббатства. То, что у Блейка произошел конфликт или случались ссоры со студентами аббатства вполне согласуется со сведениями о поведении студентов, но в архиве школы нет никаких записей о принятых дисциплинарных мерах, и поскольку студенты ежедневно присутствовали в Аббатсве на службе, едва ли такой запрет был введен. Возможно, студентам вынесли предупреждение, но чтобы мера имела эффект, предупреждение должно было быть крайне жестким. Я полагаю, что Блейк постоял за себя и самостоятельно дал достойный отпор студентов. После такого они бы защищали его.

Гилкрист говорит о том, как в Аббатстве сцены прошлого оживали перед Блейком. Но как могло быть иначе? Ведь Блейк часами изучал статуи короля Ричарда II, короля Эдуарда III и королевы Филиппы, прекрасный памятник Аймеру де Валенса, он вглядывался в их лица: на рассвете, сумерках и при свечах - когда голоса мальчишек затихали и камни открывали свою историю. 23 августа 1855 года Палмер написал письмо Гилкристу, в котором подчеркнул влияние работы в Аббатстве на развитие воображения Блейка:

Вестминстерское аббатство хранило его самые ранние, самые священные воспоминания. Я спросил его, неужели он хотел расписать большое западное окно витражом «Сынов Божиих, восклицающих от радости» из его иллюстраций к книге Иова. Он остановился и произнес: «Я бы смог!», разгораясь при мысли.

Едва ли контраст между древним и новым Блейк мог ощутить сильнее, чем тогда, когда находился в аббатстве и лондонских церквях. И пока Блейк восхищался готическими «архитекторами» (Мастерами масонства), в графстве Шропшир в 1773 году началось строительство «Чугунного моста» - первой в мире конструкции такого рода, состоящей из чугунных деталей - через ущелье Коолбрукдейл; а братья Роберт и Джеймс Адам опубликовали подлинный манифест неоклассицима «Архитектурные работы».

Первая работа

Классическая античность для Блейка не ограничивалась греко-римской древностью. Гравюра «Иосиф Аримафейский среди скал Альбиона», которую исследователи считают первым или одним из первых произведений Блейка, раскрывает его истинные симпатии. Гравюра датирована 1773 годом, когда, мы можем предположить, навыки гравировки Блейка еще не были достаточно развиты. Либо он обучался невероятно быстро (что, безусловно, соответствует действительности), либо он указал эту дату по какой-то другой причине. На гравюре изображен человек, который перенес тело Иисуса в гробницу, предоставил ему временный покой, тот, кто, согласно английским легендам, взял в путешествие юного Иисуса на Британские острова. Под более поздним вариантом этой гравюры Блейк подпишет, что Иосиф был «одним из Готических Художников, возводивших Соборы в эпоху, что мы называем Мрачным Средневековьем». Безусловно, для Блейка эти века никак не были мрачными, и, судя по всему, Блейк верил, что Иосиф, по крайней мере, ступал на зеленые Англии луга. За основу гравюры легла фигура центуриона, изображенная на поздней фреске Микеланджело «Распятие Святого Петра», однако Блейк поместил классическую фигуру в готический пейзаж, как часто будет делать впоследствии.

В этой гравюре заметен еще один отголосок. Когда-то Блейк познакомился с работами предшественника Ричарда Гофа в Обществе древностей, Уильяма Стьюкли (1687-1765). Иллюстрации к книге Стьюкли «Стоунхендж – храм, возведенный друидами» выполнил Жерар ван дер Гюхт, член Королевского общества искусств, здание которого располагалось неподалеку от академии рисования Шипли, и они пленили Блейка. Наверняка он обращался к иллюстрациям Гюхта, когда работал над блистательным стихотворением Иерусалим, но вероятно, что они вдохновили его и на создание гравюры Иосифа Аримафейского.

На одной из гравюр ван дер Гюхт изобразил «Британского друида». Стьюкли утверждал, что друиды построили Соунхендж. Гоф не поддержал его точку зрения. История и наука последовали за Гофом, но Блейк принял идею о самобытной, первозданной религии, сосредоточенной на Британских островах. Религия, которая, по его мнению, была испорчена, после того как друиды потерпели поражение. Британского Друида и Иосифа Арамейского часто сравнивают: Блейк знал, что Иосиф приплыл на Британские острова приблизительно в то время, когда римляне покорили друидов. В воображении Блейка две легенды любопытно переплелись: Иосиф возвратил в Альбион потомка патриархальной религии, и Блейк считал, что именно патриархальный период был расцветом Британии. Когда-то это были Священные Острова - и посмотрите, что с ними стало! И посмотрите, что с ними происходит!

Принятие истории или легенды о том, как много веков назад первозданная наука и религия были искажены, и желание ее рассказать – вот, что вело Блейка во взрослой жизни, и то же самое можно сказать об Уильяме Стьюкли.

 

В 1998 году я был восхищен интервью с исследователем Дэвидом Хайкоком, напечатанном в журнале «Масонтсво сегодня[1]», в котором он рассказал о статье Стьюкли, с некоторыми иллюстрациями, обнаруженной им в архивах Института Уэллком в Лондоне – «Paleographia Sacra – или дискурс о памятниках древности, относящихся к Священной Истории, 11». Содержание статьи прямо и тонко дополняет исследования Стьюкли Стоунхенджа.

Вдоль края портрета Стьюкли на фоне Стоунхенджа, выполненного ван дер Гюхтом, написано «Шиндоннакс», предположительно Стьюкли взял себе имя галльского друида. Мы видим надпись «Шиндонакс» и на камне у ног «Британского друида», а также на изображении Стоунхенджа. Положение левой руки Иосифа Аримафейского идентично положению руки друида. Более того, руки Иосифа образуют квадрат, что напоминает архитектурное каре. Помните, Блейк настаивал, что Иосиф возводил готических соборы в эпоху, в которой Блейк видел Свет, а не темноту в отличие от своей современности. Стьюкли считал, что друиды, не только построили Стоунхендж, но и были прямыми предшественниками масонов. Это часть того, что было изложено в статье, которую отыскал Хейкок.

Масонство и Блейк

Стьюкли был одним из наиболее известных масонов XVIII века и одним из первых, кто описал свой опыт участия в ритуалах новой «Великой Ложи». Ложа была создана между 1716 и 1723 годами, она выросла из более ранней системы «Принятие», применяемой в лондонском обществе масонов и братств вольных каменщиков, о которых в настоящее время нам мало известно. 6 января 1721 в таверне «Салютейшн» на Тависток-стрит в Лондоне Стьюкли прошел инициацию. В декабре того же года он получил степень мастера масона, в это время начала свою деятельность новая ложа в таверне «Фаунтан» на Стрэнде, название таверны, по-видимому, происходило от Фаунтан-Корт, места, где столетием позже Блейк жил и умер. Среди друзей Стьюкли были Исаак Ньютон и Джон 2-й герцог Монтегю (который был избран Великий мастером лондонской ложи в день Святого Иоанна Крестителя, 24 июня 1721 года). В 1723 году преподобный Джеймс Андерсон, работавший на герцога, отметил в своих Конституциях вольных каменщиков, что «кельтские доктрины» свидетельствуют о зарождении «искусства масонства» на Востоке.

В 1753 году, рассказывая о своей жизни, Стьюкли отмечает, что он подозревал, что масонство содержит «остатки тайн древности». Хайкоку удалось обнаружить, что послужило предпосылкой к такому заявлению. Стьюкли стремился открыть «схему первой, древней, патриархальной религии, которая существовала до рождения Моисея и Христа».

Вначале старейшины обладали «прекраснейшими дарами небес», но «естественные ритуалы были бесславно испорчены, искажены и извращены до суеверий и идолопоклонства». Учения Моисея и Иисуса были направлены на восстановление первоначальной религии. Аналогичным будет и мировоззрение Блейка, и семя упало на добрую почву, или, во всяком случае, упадет в 1773 году.

Стьюкли заметил в первых письменных масонских документах («Древних обязательствах» и их прототипах, восходящих к концу XIV века) аналогичный подход к подлинному или изначальному знанию, высеченному на столпах или изложенному в манускриптах, приписываемых Еноху и открытых Гермесом Трисмегистом, помогающих пережить время наводнений и пожаров. Блейк понимал или приходил к пониманию, что ключом к этому изначальному, древнему знанию являются живопись, поэзия и музыка: искусство божественного воображения, подавляемого разумом. Блейк был представителем подлинного искусства, которое и являлось подлинной наукой. Любопытно, что он выступал против Ньютона, поскольку Ньютон также искал подлинную науку, которая была подлинной религией!

Задача антиквара, считал Стьюкли, заключалась, прежде всего, заключалась в том, чтобы воскресить явления, которые невежество привело в упадок: «Зарождение тайны (о чем мы косвенно упоминали выше) есть не что иное, как первое искажение истинной религии, когда они [впервые] отступили от патриархальной религии и вовлеклись в идолопоклонство и суеверие, а случилось оно через малое время после возрождения рода людского после потопа Ноахия [Ноя]». Теперь мы видим значимость древности для творчества Блейка, семя упало заблаговременно.

Согласно Хайкоку, «тайны, таким образом, существовали на протяжении всего периода древности, и именно эту скрытую религию - осколок первозданной патриархальной религии, которую, по мнению Стьюкли, исповедовали друиды - он [Стьюкли] надеялся отыскать в масонских секретных знаниях».

Стихотворение Блейка «Иерусалим» можно назвать развернутым толкованием следующих строк некогда утраченной рукописи Стьюкли: «такова была ловкость злой силы, обезобразившей религию…» Масонство существовало, поскольку знания были утеряны, когда древняя, первозданная и патриархальная религия была искажена. Блейк говорил о том же. Под гравюрой Иосифа Блейк написал: «Скитавшийся в овечьих и козлиных шкурах и которого этот Мир недостоин, таковы были Христиане во все Века». Да, он ступил на зеленой Англии луга – но сейчас это сложно даже представить. Фабрики Сатаны одержали верх.

 

Итак, был ли Блейк масоном? В общем, мы не знаем. Центр лондонского масонства -здание Фримасонс холл и таверна – был расположен прямо напротив мастерской в доме номер 31 на Грейт-Куин стрит, где Блейк жил и работал. Вероятно, его привлекало действо, ежедневно происходящее через дорогу. Он наблюдал, как мужчины в фартуках спешили к таверне или проводили ритуальные собрания в зале, а после расходились по домам. Безусловно, в возрасте 15-16 лет (в 1773 году) он не мог вступить в ложу. Причиной этого был не только его юный возраст, но и то, что он был связан контрактом с учителем, а только свободные мужчины могли получить посвящение.

Имя «Джеймс Блейк» встречается в списках членов ложи «Древних», Ложи № 38, с 1757 по 1759. Не исключено, что отец Блейка присоединился к конкурирующим с Великой Ложей, «Древним», обществу, основанному в 1751 году.

Удивительно, что документы, подтверждающие право Базира на владение зданием, расположенным напротив Фримасонс холл, попали в фонды Королевского масонского института для девушек. В начале 20го века эта масонская благотворительная организация перестраивала здание и несколько других, прилегающих к нему, сооружений под свои административные помещения. Дома 30, 31 и 32 по Грейт-Куин стрит когда-то были домами 19, 20, и 21. Сегодня эти документы хранятся в архивах Музея масонства, расположенного в Фримасонс холл на Грейт-Куин стрит.

Среди этих документов можно отыскать свидетельство о браке Джеймса Базира и Эзабеллы Тернер, обвенчанных 26 августа 1768 года приходским священником Ричардом Саутгейтом в присутствии Джозефа Холмана и Джозефа Джорджа Холмана в церкви Сент-Джайлс-ин-зе-Филдс, графстве Мидлсекс; свидетельство о крещении их сына Джеймса Базира II (1769-1822), крещенного в церкви Сент-Джайлс-ин-зе-Филдс, графстве Мидлсекс 8 декабря 1769 года; а также документы о продаже дома и сада на Грейт-Куин стрит, когда внук Базира, Джеймс (1796-1869), переехал на Чансери лейн, чтобы печатать бланки для адвокатских компаний.

Вполне вероятно, что учитель Блейка вступил в братство вместе со своим сыном. Возможно, это сулило определенные перспективы для увеличения количества потенциальных заказов. В противном случае сложно объяснить, каким образом масонская благотворительная организация получила документы семьи столь личного характера. Однако мы недостаточно осведомлены о деятельности английских масонов второй половины XVIII века, чтобы утверждать, что Блейк разделял духовные идеи Братства, в юности до 21 года.

Мы знаем, что масонство не носило светский характер, но сложно определить, была ли организация в целом достойна уважения из-за мифологизизации ее истории и духовных идеалов, призванных поддерживать ореол таинственности. Дело в том, что Блейку не нужна была масонская инициация, чтобы понимать историю и религию. Напротив, масоны могли бы получить от него гораздо больше, нежели он от них. Кроме того, масонские устремления к геометрии, классицизму, семи вольным наукам, политике вигов в контексте ньютоновской философии и аристократических привилегий, а также представление о создателе вселенной как о Великом Архитекторе или Великом Математике, скорее, оттолкнули бы, а не привлекли Блейка. Однако, возможно, ему были близки культурные цели некоторых масонских лож, придерживающихся старых идей и традиций. Интересы масонов были обращены к «Ноахитам», патриархальной религии и герметической философии. Масоны вкладывали средства в благотворительную деятельность, стремились к социальным идеалам и обеспечению благосостояния. Лондонские масонские ложи были бы щедрыми спонсорами для организаций, борющихся с рабством. Во всяком случае, масонство являлось частью культурной среды Блейка, и мы не можем не обращать внимания на этот факт, изучая его мировоззрение. К тому же, на континенте масонство претерпело трансформацию и стало носить в большей степени философский, духовный, благородный и эзотерический характер, оказав влияние на мыслителей, которыми симпатизировал Блейк (Сведенборг, Бёмэ и Парацельс). Сложно представить, что Блейк не вдохнул то, что витало в воздухе: в те времена воздух сильно отличался от того, которым мы дышим сегодня, и сейчас я не имею в виду открытые канализационные канавы XVIII века.

 

В марте 1773 года пьеса ирландского драматурга Оливера Голдсмита «Ночь ошибок, или Унижение паче гордости» была поставлена на сцене Ковент-Гардена, в нескольких шагах от дома Базира. Видел ли постановку Блейк? Гилкрист пишет, что Голдсмит посетил мастерскую Базира и был восхищен «тонкой ясностью головы» Блейка, он и сам хотел бы обладать такой головой в зрелом возрасте. Вскоре после этого, 4 апреля 1774 года, Голдсмит умер.

Блейку едва исполнилось 16, когда он узнал о Бостонском чаепитии. 16 декабря 1773 года 1000 американских колонистов приняли участие в акции протеста, в результате которой был уничтожен груз чая трех британских кораблей. Парламент отреагировал на события закрытием бостоноской гавани и отменой местного самоуправления в штате Массачусетс. Через две недели Акт о постое вновь был введен в действие. Питт сделал все возможное, чтобы предотвратить введение закона, призывая Парламент пойти на уступку, но безжалостность и задетая гордость оказались сильнее убеждений.

За пределами владений Вестминстера 1773 год был полон событий. В Австрии Франц Месмер впервые применил гипноз в качестве метода терапии, а Уильям Гершель изготовил самый большой телескоп своего времени. И когда Джеймс Уатт продавал первую паровую машину Джону Уилкенсону, Германию накрыла волна самоубийств после публикации романа Иоганна Вольфганга Гете «Страдания юного Вертера», вызвавшего общественный интерес к романтической литературе. Гете, знакомый с творчеством Осиана (как и Блейк), изобразил Вертера как художника противостоящего обществу на фоне мистических сил природы. Романа Гете, повествующий о естественном спасении, невидимом земным существам, еще пять лет останется переведен на английский язык. Но новости о подражающих самоубийствах пересекли лингвистические границы, и молодые люди облачились в одежды в цвет знаменитого костюма Вертера.

1 декабря Джордж Вашингтон подписал Фэрфокскую резолюцию, запрещающую как покупку английских товаров, так и продажу американских товаров англичанам. Через две недели адвокат Джон Салливан повел повстанцев в наступление на форт Уильяма-энд-Мэри, чтобы вывезти оттуда порох и ружья. «Сыны свободы» готовились к войне.

9 декабря 1775 года Парламент объявил штат Массачусетс мятежной территорией, в это же время английский агитатор Томас Пейн, едва ступив на американскую землю, выпустил в Пенсильвании радикальный журнал. В марте Эдмунд Берк призывал Лондон с терпением отнестись к колонистам, однако лорд Норт ввел ограничения на торговлю Новой Англии с Британией и Ирландией в качестве ответной меры на возмутительную непокорность.

Наука, наполняясь свободой и предчувствуя приближающиеся открытия, стремительно ра шагала вперед. Анри Лувазье перечеркнул тысячелетние достижения традиционной науки, доказав, что вода отнюдь не основной элемент, но сочетание двух газов. Естествоиспытатель Джозеф Пристли в своей лаборатории в усадьбе Боувуд в графстве Уилтшир, выделил семь газов и открыл кислород, или «дефлогистированный» воздух, как он сам его называл.

Шотландский путешественник Джеймс Брюс возвратился из Африки, завершив сенсационную экспедицию к истокам Голубого Нила. В Англию он привез «Кодекс Брюса», собрание христианских гностических писаний, которые до этого были исследованы разве что ранней церковью и рассматривались как ересь; он приобрел рукописи в Верхнем Египте в 1769 году. В коллекции Брюса оказался один из изумительных эзотерических христианских текстов, под названием «Книга Великого таинственного Логоса [Слова]». Карл Годври Уойд, египтолог и специалист в области саидского диалекта коптского языка польского происхождения, изготовил копию этого текста, а также копию Книги Еноха, написанной на языке геез и найденной в Эфиопии. В 1782 году он получил пост помощника библиотекаря в Британском музее. Он не занимался переводом произведения (перевод был завершен лишь в 1933 году!). Но индийский ученый Пилоо Нанавутти считал, что Уойд сообщил о своих открытиях лицам, среди которых вращался Блейк и его друзья, в частности почитателям работ Сведенборга. Весьма возможно, что поэтическая мифология Блейка сложилась под влиянием гностических легенд о сотворении и падении мира: в частности, его идеи о божественных эманациях, состоящих из мужского и женского, об «Эонах», порождаемых абсолютным духом и де-формирующихся в материю, а также о конфликте, возникающем под давлением метафизики.

С давлением метафизики столкнулись Бенждамин Франклин и доктор Бенждамин Раш. 14 апреля 1775 года они сформировали первое на территории Америки общество по борьбе с рабством: «Движение за освобождение негров, незаконно удерживаемых в рабстве». И пока Франклин и Раш пытались искоренить рабство, в Лексингтоне и Конкорде, штат Массачусетс, произошли первые вооруженные столкновения. И если обратить внимание на названия городов, где происходили события, можно заметить противоречивость и непоследовательность развития американской истории. Хотя доказательства вызывают сомнения, возможно, что впервые независимость была провозглашена в городе Шарлотт Мекленбургского округа штата Северная Каролина. Город Шарлотт и округ Мекленбург получили свои названия в честь королевы Шарлотты Мекленбург-Стрелицкой. Штат же был назван в честь Карла II, «веселого короля», которого Британский парламент пригласил занять престол после разочарования в республике Кромвеля. Республиканство не было новым явлением, но неожиданно народ воспринял его как что-то новое.

17 июня повстанцы потерпели поражение в битве при Банкер-Хилле. Шесть дней спустя в Вирджинии Джордж Вашингтон взял на себя военное командование ополчением, которое впоследствии станет известно как «континентальная армия». Не осознавая того, что предвидел Питт – война не может быть выиграна без предоставления уступок повстанцам – Георг III отклонил предложение о перемирии. Восстание он рассматривал лишь как открытое выступление против Короны, подобное восстанию якобитов, имевшему место 30 лет назад, которое закончилось безоговорочным поражением мятежников. Но на этот раз все было по-другому.

13 октября Конгресс издал директиву, запрещающую принимать в ряды континентальной армии негров. Лорд Данмор пообещал свободу всем рабам, которые будут воевать на стороне Англии. Этот шаг вызвал недовольство плантаторов, нуждавшихся в рабах для обработки своих земель. В канун Нового года Вашингтон дал согласие на прием в континентальную армию свободных негров.

 

В 1776 году, когда Уильяму Блейку исполнилось 18 лет, он все еще был связан контрактом с Базиром, но грезил о летних днях в деревушке на берегу Темзы и девушках, которые могли бы похитить его сердце.

9 января, Томас Пейн, уже исполненный идей «Прав человека», опубликовал памфлет «Здравый смысл». Каждому хотелось обладать этим редким товаром, и 120 000 экземпляров памфлета были напечатаны для тех, кто хотел разобраться, что же такое здравый смысл. Пейн называл короля Георга III жестоким, каким по меркам своего времени он не был. «Да исчезнут партии вигов и тори!» - провозгласил Пейн, и его поддержали и раскритиковали виги и тори.

28 марта Блейк, несомненно, присоединился к семейному торжеству, по случаю возвращения его старшего брата Джеймса, «Скинувшего Оковы» и завершившего обучение у лондонского игольщика Гидеона Буатульта, в магазин отца. Джеймс был «допущен до Ливреи» и «одет соответственно». Он был Галантерейщиком. По другую сторону океана, 4 июля группа мужчин также заявила миру о снятии с себя оков – была подписана Декларация независимости США. Тем временем в английском Бирмингеме промышленная революция набирала обороты: новая паровая машина, спроектированная Уаттом и поставленная на производство его компаньоном Мэттью Болтоном, оказалась важным техническим достижением. Изобретение повлекло за собой богатство, было много-много денег, и если пионеры сомневались, что же это означает с точки зрения философии, Адам Смит оказал им услугу, опубликовав свое «Исследование о природе и причинах богатства народов». Смит рассуждал о личной выгоде, прибыли, капитале и рабочих местах; со временем, Уильям Блейк поймет, что существует нечто большее. Свет увидел первый том «Истории упадка и падения Римской Империи» Эдуарда Гиббона. Гиббон обвинил христианство в падении империи: очевидно, это ослабило решимость.

В канун Нового года Бенджамин Франклин прибыл в Париж для обсуждения возможности оказания Францией помощи повстанцам. Георг III был ошеломлен предательством Людовика XVI. В конечном итоге французский король столкнется с последствиями поощрения восстания против законного монарха, хотя Людовик, несомненно, назвал бы свою фатальную безалаберность действиями во имя «интересов нации».

В 1777 году Вашингтон одержал блистательную победу в битве при Принстоне, далее, 17 октября, последовало унизительное поражение короля, когда армия генерала Бергойна сдалась Горацио Гейтс под Саратогой.

Уильяму Блейку исполнилось 20 лет. 17 декабря 1777 года Людовик XVI признал независимость американских штатов, и начал вести с ними переговоры как с суверенный государством.

Участие в войне дорого обходилось как Англии, так и штатам. 6 февраля 1778 года Франция и «Соединенные Штаты» заключили торговое соглашение. И когда Франция присоединилась к войне, французское просвещение переживало нелегкие времена. 30 мая, в возрасте 84 лет, скончался Вольтер. Через месяц смерть настигла душевнобольного Руссо, а вслед за ним ушел из жизни Дени Дидро.

И вот, спустя долгих семь лет, Уильям Блейк достиг возраста двадцати одного года. Он завершил обучение у гравера, и, наконец, стал сыном свободы!

Настало время наверстать упущенное.

Перевод Айтакаева У А

 

[1] ‘Freemasonry Today’

Вальтер Отто

Боги Гомера

Предисловие.

Пригодная для толкования картина психической среды и повседневной жизни общества дистанцированны во времени и пространстве, что могло было быть вызвано динамичностью и наполненностью умов, но гораздо более сложно фиксировать религиозные верования.  Вне зависимости от уровня приверженности нашим традициям, для нас почти невозможно отойти от привычной коннотации таких слов как бог, душа, грех, богобоязненность. Люди, признающие незаурядность ума и проницательность греков, находят их религию по-разному, кто детской, кто варварской, а кто видит в ней декоративность образов. Но греческая литература позволяет понять, что греки с их утонченной чувствительностью были серьезно озабочены вопросами религии, из этого следует, что наш собственный подход был ошибочным.

Книга профессора Отто проливает свет на этот вопрос, благодаря его верному подходу к его изучению. Он исследует сущность значения гомерических богов, работая в направлении к современной концепции (как бы мы все с вами подсознательно делали), а по направлению к антецеденту; он выявил, что Гомер был одним из величайших религиозных реформаторов, которых когда-либо видел мир. Это представление порождает степень страсти в сочетании с отсутствием широкого спектра документальных источников, который представлен в распоряжение студентов, изучающих античные религии. Можно ли сказать, что эта работа звучит идеально и не смешалась с более поздними работами по этой тематике. Позднее, проанализировав мельчайшие доказательства, в частности, археологические и эпиграфические с тщательным вниманием и даже долей воображения, широкий перечень работ, в частности, монументальную коллекцию Мартина Нильссона «История греческой религии»[1] (2 том, Мюнхен, 1941 и 1945), которая необходима для изучения предмета. Книга Отто остаётся наиболее подходящим источником понимания и знаний, особенно для читателей, не являющихся профессионалами в этой области. Многие годы эта книга была моим пособием по преподаванию античных поэм Гомера, как в оригинале, так и в переводе, и я нашёл эту книгу для тех, кто мог бы читать её на немецком, как единственный в своём роде самый лучший проводник к пониманию Гомера. Целью настоящего перевода книги Отто является доступность для читателей, не владеющих немецким.

Колумбийский университет

12 января 1954

Мозес Хадас

БЛАГОДАРНОСТЬ.

Огромная благодарность Университет Оксфорда за разрешение использовать несколько выдержек из «Фауст» Гёте, переведенного Льюисом МакНейлом, Университет Чикаго за разрешение использовать отрывки из «Оды Пинлара», перевод Ричмонда Латтимора, скопировано в 1947 году Университетом Чикаго; первая, четвертая и восьмая были опубликованы под названием «Некоторые оды Пиндара» (Поэт месяца, Новое направление, 1942 г.), цитирование Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин, с с. 77 и 160, взятые из Поэм Гёльдерлина, перевод Михаэля Хамбургена, Пантеон книги, 1952.

 

  

ВВЕДЕНИЕ.

1

Для современного человека нелегко добиться успеха в истинном понимании античной греческой религии. Период до появления изображения богов был заполнен трепетом и преклонением, величие фигур богов было несравнимо и не сопоставимо ни с кем и ни и с чем. Незримое присутствие богов должно быть вызывало трепет, ощущение вечного, то что человек слышал о богах, о их отношениях с человечеством не вызывали реакцию в его душе. Мрачная религиозная реверберация, мелодия невыразимого возвеличивания и сосредоточения чего-то знакомого, идущего из детства, казалось находится в долгом ожидании. Если рассматривать это ощущение подробнее, то сможем постичь, то это то о чём мы тоскуем. Эта религия настолько настоящая, что, казалось бы, в ней нет места святости. Такое шевеление души, человеческой самости, провозгласив слова «Святой, святой, святой, Господь Саваоф» или «Sanctus Dominus Deus Sabaoth», чего присутствие греческого бога спровоцировать не может. Тем не менее, в зависимости от характера приверженцев, мы нуждаемся с нравственном усилии, которое мы считаем неотъемлемой частью истиной религии. Мы не назвали бы их аморальными, скорее, религией с присущей ей естественной радостью, что само по себе не включает мораль в качестве наивысшей ценности.  В итоге мы можем только отстраниться от понимания, что сердечная близость не может существовать между человеком и его богами. Нет никаких сомнений, что человек любит и почитает своих богов, но где мы сможем найти душевную преданность, принесение в жертву самого дорогого, даже себя, общность сердец и блаженство единства? Всегда остаётся дистанция между человеком и божеством, даже если божество любит человека и благосклонно к нему. Более того, размежевание границ намеренно обострено. Боги уходят на покой в своей собственной жизни, от которой человек по своей природе отделен. Когда поэт на празднествах во славу богов воспевает величественность муз, выражает восхищение их бессмертию, это символизирует скорбь, человеческие несчастья. Нам не следует из этого сделать вывод, что боги получали удовольствие, причиняя зло людям или были к ним осознанно безразличны, но в одном не может быть сомнения, что подобные боги не могли и подумать об избавлении людей от мирских страданий и возвеличить из до своего уровня. Если религия не позволяет надеяться, что это может для нас означать? Будьте уверены, что удалённость между богами и человеком так или иначе использовалась в различные периоды греческой цивилизации. Таинственные обряды и орфизм во многих отношениях близки нашему собственному чувственному восприятию. Если мы перенесемся в пост классическое столетие, многие характерные особенности поражают нам тем, что они нам знакомы. По этим причинам религиозные знания вознаграждают нас пристальным вниманием к перемещениям по эпохам. В целом это должно быть общепризнанным, что представления о неизвестном продолжают существовать.  Наиболее ярким представителем, кто смотрел не на уходящие столетия, а на раннего гения, чьим монументом стали его поэмы, на Гомера. Это был тот период, когда вера в бога оказывалась в центре самых оживленный обсуждений, именно здесь эта концепция божественного может прикоснуться к сердцу современного человека, после того как критики лишили их любого религиозного содержания, как бы то ни было. Понятно, и очень необычно. Считать Гомера тем, кто есть основной объект обвинений. Мы восхищаемся не только искусством его поэм, но также богатством, глубиной, величием его мысли. Кто мог думать о приписываемой поверхностности рассуждениям по вселенским вопросам в работе, которая спустя три тысячи лет все еще способна вызвать трепет. Над его верой в бога мы в лучшем случае можем снисходительно улыбнуться, или же объяснили ему, что мир духовно созрел и не может принять столь примитивную концепцию божественного. Что плохого в критике собственных предрассудков? Кто-то наверняка задается вопросом по поводу той уверенность с которой выносятся суждения над вдохновляющими национальными идеями, вопросами, представляющими особую важность без проверки, является ли позиция, взявшая на себя создание глубинных причин в чужеродной сфере рассуждений.

 

2

Свойства, которые мы упускаем в античной греческой религии являются специфическими сторонами Христианства и сходным с ним религий, которые выработались в Азии. Это те самые религии, которые греки постоянно исследовали. Повсюду религия определяется возвышенными чувствами, одиночные религию имеют конечную парадигму. Поэтому в греческой модели верования современный человек неосознанно искал восточную религиозность под иллюзией, что греки находились в поиске религиозности в целом. Но так как удивительно мало могло быть открыто, особенно в столетия расцвета греческой культуры, такой жизнеспособной и духовной, и можно заключить, что не истинный религиозный контент греков присутствовал и казался неоспоримым. Раннее Христианство прибегало к такому объяснению, согласно которому поверья язычников были ничем иным как работой дьявола, поэтому не могли быть применимы на протяжении долгого периода времени. А еще ранние христиане были компетентными судьями. Они не относились к язычеству несерьезно, легкомысленно или поверхностно, они, напротив, видели в нем антагонистическую сферу, противостоящую христианской догме. Человеческая душа не роста и созревала, когда человек принимал Христианство, но обновлялась, когда оно укоренялось в нём. Таково было ощущение, вызванное язычеством на его закате. Насколько бы сильнее это было в настоящем с античной греческой религией еще искренней и неподдельной. Если греческая религия становится диаметрально противоположной тому, что в наши дни является критерием оценки для религии в целом, становится ясно, что истинное понимание греческой религии в таком случае невозможно. Где мы найдём новую и лучшую точку зрения?  Где место эллинизму? Религия — это не имущество человека, которое он может прибавить к тому, что у него уже имеется или напрочь отсутствует. В религии самое важное для человека найти выражение. Любовь и бытие укоренились в подобных вопросах и стали духовно едины. Всё существовавшее сталкивалось с насущными идеями его содержания, сила, цель, идеи рассматривались как личности Божеств. Следовательно, вопросы вечного связывали греков с иудеями, персами и индусами. В этих религиях, вечное могла быть найдено только в том, что эти расы создают, выделяют, к чему они способны стремиться, что узреть и чему поклоняются.

3

Поглощенность земными заботами и естественность за которые упрекают греческую религию столкнулись также с их пластическим искусством. Здесь как нельзя лучше проявляется неизмеримая разница с востоком. Органическая структура состоит из монстров, вместо символов и знаков, такой способ познания форм природы. А еще все работы являются минуткой благородства и аристократичности вреди мимолетного и житейского мира фактов. Перед нашими глазами миракль состоящий из: природа становится духовной и вечной, не уступая ни капельки из множества, теплота и непосредственное смешивание. Следовало ли ставить при исследовании духа ставить во главе законы природы, что и сделало греческую религию именно такой как она есть? Никогда не существовало религии, в которой было нечто сверхъестественное, выходящее за рамки естественного порядка. Читатель Гомера должен найти это удивительным, что, не смотря на многочисленные упоминания богов, повествование в сущности не включает в себя чудес. Оценить замечательное изложение всех обстоятельств мы можем, используя аналогию со Старым Заветом. Здесь Яхве защищает своих людей, и без какой-либо самостоятельной защиты, люди избавлены от преследующих их египтян. Море разделяется так, чтобы дети Израиля могли пройти, не замочив ног, волны накрывают египтян, не оставляя никому возможности выбраться. Или Бог позволил израильтянам захватить город, разрушив его стены. У Гомера ничего не происходит без заботливого проявления бога. Несмотря на заметную божественную приближенность, все протекает естественно. Мы слышим, и более того видим, как в реалистичной картине, рисуемой Гомером, бог шепчет, чтобы сбить с столку войнов в нужный момент, он пробудил дух и разжёг в них мужество, сделал их конечности меткими и ловкими, дал подходящее оружие, меткость и силу. Если мы более пристально посмотрим на эти убийства, в которых имеет место божественное вмешательство, мы увидим, что это вмешательство происходит в критический момент, когда силы людей сходятся в одной точке и происходит озарение. Такой решающий момент, как может заметить каждый внимательный наблюдатель, наблюдается в обычной жизни, считается греками проявлением божественного участия. Не только круговорот событий в решающий момент имеет значение, а также идентификация себя с божественным. Во всех жизненных формах и проявлениях греки осознавали божественный облик. Взятые все вместе эти сущности образовывают квинтэссенцию святости. Таким образом поэмы Гомера заполняются божественной близостью и присутствием. Божественность не является каким-то обобщенным понятие, а дифференцируется по спектру естественных явлений природы, являясь ключом бытия. Для многих людей чудеса имеют место, для греков же самое большое чудо — это способность видеть в ежедневной жизни черты устрашающе божественного без потери даже мельчайшей частицы их естественной реальности. Здесь мы наблюдаем духовную тенденцию людей, которым предназначено судьбой учение и познание как внутренней природы человека, так и природы его окружающей. Греческий подход есть не что иное как впервые данное человечеству понятие природы в том виде в котором ее знает современный человек.

4

Из опыта, истории и антропологии нам известно, что человек представляет из себя человеческий ум, эмоции и множество внутренних органов. Из всех возможных способов познания, два выделяются особенно и требуют пристального внимания, поскольку никакой из существующих способов познания не исключает другого, из можно разделить по очевидному смыслу.  Первый мы можем назвать объективным, если это слово не ограничивает смысл расчетливого интеллекта, или рациональным.
Этот объект –реальность окружающей нас природы, цель её понимать сущность природы, её режиссуры, относиться к её законам с почтением. Иной способ мышления –магический. Его непременно должна сопровождать динамика, сила и действие-базовые категории, основой его является поиск и почтение перед необычным. Конечно, примитивные люди по-разному называют необъяснимое как в самом человеке, так и в окружающем его мире. Ощущение чудесного берет начало в своеобразном смешении человеческих эмоций, которые неким неописуемым образом становятся осознанием безграничной силы, что означает сверхъестественная, со всеми вытекающими выводами. Таким образом, у нас есть все основания говорить о магическом способе мышления. Человеческое осознание силы посредством событий или проявлений этой силы достаточно феноменально. Опыт обычного и обыденного, то что вписывается в границы нормальности всегда присутствует, но страстный интерес к необычному делает концепцию нормальности узкой.  Область общедоступного разрывается вмешательством чего-то могущественного, квинтэссенция силы и воздействия, область трепета от страха или радости, берущая начало. Материя, являющаяся предметом поклонения и почтения неосмысляема и бесформенна. Она суверенна и противопоставлена всему в мире, и связана только с магической силой человеческих эмоций. С этой точки зрения ничего из естественного для человека мира не является прочным. Свойства вещей подвержены бесконечным изменениям. Одно может стать другим. Тот способ мышления с примитивной цивилизацией, но по своему смыслу он не примитивен. Это способность достигать величие и возвышенность. Это настолько глубоко укоренилось в человеке, что было присуще всем народов во все времена, разница только в степени воздействия. В древних религиях росла вера в божественное начало, в гармонии с природой, с безграничной силой, которая невозможна для понимания. Величайшее распространение этой силы отмечалось в духовном развитии Древней Индии.  Здесь мистическое всемогущественное «истина истин» (Брахман), и уравновешивающая психическая сила самого человека (Атман), концентрация мирового опыта на иной реальности, гораздо менее видимой, на небытие, была неизбежна. Вещи, обозначенные здесь и охарактеризованные как магическая мысль не были чужды грекам.  Каждый кто внимательно взглянет на базовые черты различных концепций возникновения мира, заметит, что греческое миропонимание было враждебным к магическому мышлению в значительной степени. В данному случае наблюдается чётко выраженная разнополярность между магической мыслью и греческим мировоззрением, основывающемся на естественных способах понимания бытия. Вместо узкой концепции природы, налицо широчайшие возможности толкования сущности природы. В самом деле, когда мы возносим огромный, жизненно важный мир природы, так как его превозносил Гёте, мы оказываемся в долгу перед греческой духовностью. Природа сама по себе уже триумф величия и божества.  Будьте уверены, что после исследования греческих божеств, мы так же сможем обнаружить необычное и волнующее. Однако, это не означает появление силы, наделенной безграничной властью, это не означает существования проявлений жизни как таковой в её бесконечном разнообразии существовании мира. Ключевым не является непосредственно сам акт творения мира, а существование нашего мира в различных формах творения. Священный трепет вызывает ни сколько колоссальность и безграничность некой силы, а глубина естественного опыта. Концепция греческого мировоззрения берет начало из эпохи гомеровских поэм. Особенность которых в практически полном отсутствии элементов магии. Гёте представил читателю Фауста, который произнес желаемое в конце своей жизни:

Вся магия – если бы я мог отвергнуть её на своем пути,

Все заклинания – раз и навсегда забыть их,

Смотреть тебе в лицо, природа, как обычный человек,

Это было бы ценно, это было бы по-человечески.3

В греческом мировоззрении эти желания были исполнены, греческой духовностью была природа, именно такой духовности и желал Фауст, без чего-то из вне, пребывать в гармонии с природой. Греческий гений вывел очертания религиозности еще в догомеровскую эпоху, Гомер выбрал, всё что оставило время, все самое основополагающее из того, что ему досталось. Найти свой мир, как для общества в целом, так и для отдельно взятого человека разнозначное найти самого себя, познать своё естество. Концепция мира, которую мы познаём через творчество Гомера, и есть период гениальности эллинизма. Понятия предыдущих поколений могут быть связаны с гомеровскими богами, что не имеет большого значения для сравнительного анализа. Особенность греческой идеологии, которая и сделала греков теми, кем они были, была оригинальной и присущей тому периоду истории, которой Гомер был свидетелем. Неоднократно говорилось, что человек нуждается для своего роста, изменения в выражении своего представления о богах.  Верно, что среди всех человеческих потребностей есть и потребность в апперцепции. Так или иначе, для человеческой жизни наиболее значительным событием является соприкосновение со внешними перипетиями, которое заключается в необычном способе мышления, как предназначено с начала времён, посредством чего появляются отличия, свойственные тому или иному периоду истории. Процесс переосмысления присутствовал при трансформации воззрений от доисторического к тому, который мы наблюдаем у Гомера, проявление которого мы в последствии не встречали в такой степени ясности сравнения и грандиозности преобразования.  Сколько бы мы не приписывали поэмам богатства мысли и безусловного вкуса в божественном восхвалении, натуральный идеализм или идеальный натурализм, который зачаровывает и изумляет, возвращает нас к базовым характеристикам новизны и истинного смысла греческой религии.

                                                   5

Античная греческая религия постигла мир с глубоким чувством реальности, и тем не менее, в ней имманентно присутствует делимитация божественного.  Здесь нельзя говорить о мятеже против тревог, чаяний и духовного погружения в человеческую душу. Это храм мира, для которого жизнь и движение имманентны, на ряду с божественным. Только он не нуждается в доказательстве опытом во всём богатстве спектра оттенков света и тьмы, воплощаясь в грандиозную картину божества. Мы не можем позволить себе отступать перед трудностями официального толкования фанатиков и педантов, которые грубо обвиняют гомеровскую религию в аморальной примитивности, поскольку гомеровские боги парциальны и позволяют себе безнравственное поведение. Будьте уверены, греческие философы так же были вовлечены в такого рода критику, но это критическое правоверное чувство могло исчезнуть в эпоху Эллинизма, для которой не было свойственно оправдания критики с точки зрения морали. Для благочестивого натурализма многое видится правдивым, в свою очередь важность чего может показаться глупой и безнравственной для теоретиков и моралистов. Раз мы задержались на том в чём заключается благочестивое преклонение, следует отметить, что мы не должны продолжать авантюрную дискуссию о толерантности явлений, их порицания или же оправдания. Античная Греция открыла нам одной из величайших человеческих религий, мы можем позволить себе говорить в данном случае о европейской религиозной идее. Между греческой религией и религиями других цивилизаций наличествуют существенные различия, особенно те, которые традиционно причисляются нашими религиозными и философскими школами в качестве примера в вопросе происхождения религии. По существу, это и есть подлинное мировоззрение эллинизма. Так же и многие другие достижения греков обрели непререкаемое значение и нетленность для человечества в целом.  Область познания, постоянно сдерживаемая в других религиях, здесь расцветает с восхитительной гениальностью, способность видеть мир сквозь свет божественного, ни мир грез, стремление или мистическую реальность в духовном экстазе, а мир, в котором мы были рождены, частою которого мы являемся, переплетающийся с нашими чувствами и разумом. Именно этому божественному свету мир обязан всем своим изобилием того, что нам жизненно необходимо.  Фигуры, с которыми у греков мир был божественно связан, разве не демонстрируют свою истинность тем фактом, что они живут до сих пор, ведь мы сталкиваемся с ними при малейшей попытке расширить свое видение? Зевс, Апполон, Афина, Артемида, Дионис, Афродита –ключевые идеи греческой духовности, почитаемы, мы не должны забывать, что греческие боги были великими идеями, без сомнений, в каком-то смысле фундаментальными. Они переживут еще много времени, как и европейская духовность, при этом они уже достигли значительной объективации, не подчинены духовности Востока или утилитарной рационализации.

                                                   К СВЕДЕНИЮ

Рождение духовности, о которой мы собираемся вести разговор, основываются на поэмах Гомера, как в наиболее ранних источниках их отображения. Мы рассчитываем найти в гомеровски поэмах доказательства существования духовности, при этом ссылаясь и на другие источники, призванные дополнить и разъяснить картину гомеровских верований. Мы можем игнорировать разницу в датах появления Илиады и Одиссеи, и прочую неоднородность частей эпоса, поскольку в основном развитие религии последовательно. Возражения, основывающиеся на возрасте гомеровских поэм, которые как правило наиболее удобны для оппонентов, не следует принимать во внимание. Они не означают ничего более ссылки на период, когда верованиями эпохи Гомера были задокументированы, созрели и укрепились в обществе.  Здесь нет места стремлениям вводить ограничения, уничижающие достоверность и силу греческих воззрений, исходя из пространственных и социальных критериев. К сожалению, предрассудки, существующие и в наше время, мешают нам достигнуть высоты понимания, доступной лишь немногим.  Редко удаётся встретить духовно одаренных людей, тем не менее, они встречаются как по одиночке, так и в союзе с себе подобными, они рождены для этого, пока не подверглись унижению, и достигли той точки, после которой они тоже становятся скучными и примитивными. Только в эпоху духовной бедности наличествует мнение, что религиозные обычаи и идеи не имеют значения в пределах простых человеческих мыслей или опыта. Каждая мировая религия в праве быть оцененной во всём её апогее, с учётом ясности и грандиозности ее контуров, а на руинах остывших символов.

 II. РЕЛИГИЯ И МИФЫ

 ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ

1

Гомеровские поэмы основываются на ясности и единстве мировоззрения. В них представлены доказательства этого мировоззрения почти в каждой строке, все мысли пронизаны греческим понимаем бытия, эта связь обуславливаем особый характер гомеровских поэм. Миропонимание людей разного возраста может быть дистанцированно от понятия религии, но, тем не менее, мы называем это религией, поскольку божественное начало является базисным для бытия и всего происходящего, что составляло основу их дискурса об всём что их окружает и что вокруг них происходит, включая их соприкосновение с самыми обычными вещими и явлениями. Для греков не существовало никакой из сторон жизни, где бы ни присутствовало божественное начало.

          Религиозные взгляды гомеровских поэм ясны и самодостаточны. В них нет отпечатка формализма и догматизма, напротив, она выражаются посредством динамичных инструментов, в описании всего, что говорится, думается и происходит. Хотя в деталях имеется некоторая двусмысленность, в основных вопросах противоречивость отсутствует. При проведении тщательного анализа, можно получить хорошие результаты, которые помогут приблизиться к ответам на вопросы о жизни и смерти, человеке и боге, добре и зле, свободе и судьбе. Безошибочный критерий природы божественного становления. Образы индивидуальных божественных персонажем твёрдо разграничены. Каждый из которых обладал некой специфичной чертой характера, ясно выделенной среди прочих. Поэт мог полагать, что слушатель отыщет наглядную идею в каждом божестве. При каждом новом упоминании божества, он уделял несколько строк, чтобы охарактеризовать его. Мастерство пера Гомера тысячелетиями восхищает читателя, при том, что в целом так и не раскрыт истинный смысл божественных персонажей. Хотя некоторые сцены смогут принести проницательному читателю истинное удовольствие от их убедительности. Всего лишь в нескольких сроках перед нашими глазами наглядно представлен бог, нам нужно только соединить строки, в которых сформулирована его сущность.

 Божество представлено в поэмах Гомера с такой ясностью в последовательном многообразии форм. Высоких дух, благородное содержание выражено во всех его формах. Целью поэмы не является обобщение религиозных откровений, или придать силу какой-либо религиозной доктрине. Желание созерцать, получая удовольствие созерцания от создания форм; перед ними лежат все богатства земли и небес, воды и воздуха, деревьев и животных, людей и богов.

Мировоззрение, которое лежит в основе гомеровских поэм, пронизанное дыханием духовности, которую мы может назвать истинно греческой. Мы не можем недооценивать тот факт, что эпоха Гомера создала много находок и стремлений разного направления. Если мы пристально вглядимся в наиболее значительное и решающее направление греческого гения, мы увидим, что он последовал за Гомером. Гомеровский способ видения и мышления продолжается, не смотря на все темпоральные и индивидуальные вариации в репрезентативных работах греческих гениев, будь то поэзия, скульптура или философия.

 

Асенат Мэйсон

 

Лилит, Самаэль и Левиафан

 

 

Работы, представленные ниже, предназначались изначально для открытого проекта Храма Восходящего Пламени и были выполнены в октябре 2013 года. Проект состоял из семи ритуалов, которые нужно было выполнять по очереди, семь дней подряд, в любой момент вечера или ночи.

Но поскольку работы эти открывают врата астрального царства Гамалиэль, рекомендуется совершать ежедневные практики незадолго до сна. Также они включают в себя взаимодействие с Лилит и Самаэлем во сне. Инвокации вдохновлены гностическим гримуаром Liber Lilith, составленным и опубликованным Дональдом Тайсоном, и могут включать фрагменты изначальных ритуалов. Каждая из работ содержит в себе различные элементы: сигилы, являющиеся вратами к энергиям Лилит и Самаэля и Драконианскому потоку Клифот, мантры, погружающие в состояние транса и подготавливающее ум к общению с божествами, и инвокации, которые позволят вам познать истинный опыт взаимодействия с их энергиями внутри себя.

Последняя работа инвоцирует сплетённые в сексуальном союзе энергии пары, Лилит и Самаэля, проявленные в Иудейских легендах в образе Танин’ивера, Слепого Дракона. В Клифотической магии Танин’ивер отождествляется с Левиафаном, что и вдохновило нас на создание ритуала последнего дня. Целью всего проекта является прочувствовать энергии обоих правителей Клифот: Лилит и Самаэля- по отдельности и в слиянии, при помощи определённых аспектов их сексуального потока. А так как они являются главными посвящающими и проводниками пути Ночной Стороны, благодаря инвокации их сути практикующий может раскрыть врата внутрь своего сознания энергиям Ситра Ахра, Другой Стороны, и обрести сильных союзников на пути индивидуального восхождения.

 

Лилит и Самаэль

 

Лилит и Самаэль- наиболее известные персонификации сил, управляющих Клифот. В каббале Лилит считается матерью демонов, царицей прелюбодеяния и блуда, повелительницей блудниц и Породительницей всего зла. Первые упоминания об этом мифическом персонаже появились на древних изображениях и в текстах, найденных в Шумере. Позже её имя было связано с семицким словом «Лейла»- ночь. В этом образе она и вошла в Иудейские легенды, став одним из главнейших демонов Еврейского мистицизма и фольклора. Она была первой женой Адама, восставшей против его власти и покинувшей Эдемский Сад, чтобы поселиться затем на берегу Красного Моря, в земле Земаргад. Там она, совокупившись с Самаэлем/Сатаной, рождала сотни ужасных детей, демонических суккубов и инкубов, существ, напоминающих людей, но при этом крылатых и чувственных. Она обучала их искусству обольщения и колдовству, и благодаря половым жидкостям, забранным ими у своих человеческих любовников, она порождала ещё больше демонических отпрысков.

Было широко распространено поверье, что и Лилит, и её дети часто наведываются на землю по ночам, входя в дома, дабы душить младенцев и похищать у мужчин сперму. Мы можем проследить развитие её мифа в искусстве и литературе, особенно, в Талмудических и апокрифических источниках. Упоминания о ней встречаются в шумерских легендах, вавилонских текстах, арамейских заклинаниях и  еврейских источниках с IV до XII век. В европейской скульптуре и ксилографии ренессанса, каббалистических источниках и литературе с XII века до наших дней.

 

Самаэля отождествляют с Сатаной или архетипическим Дьяволом, владыкой ада, Искусителем, Противником и Князем Лжи. В еврейских легендах он является повелителем злых духов, Обвинителем и Разрушителем, в каббале же он – верховный властитель Клифот, Царства Тьмы, не теряющий своего могущества даже на низшем уровне Древа Ночи, Малкут/Лилит, в царстве материи. Также он связан с Сирийским богом Шемалем, теневым духом земли, тьмы и физического мира, для гностиков он -злой Демиург, создавший землю, заточивший души в тюрьму плоти и материи и препятствующий их восхождению к спасению. Его считают богом плотских желаний, постоянно искушающим человека оставаться рабом своих страстей и похотей. Также Самаэль является ангелом смерти, убивающим человека одной каплей яда и собирающим души умерших. Имя его переводится как «Яд Божий», потому что он отравляет мир ядом сомнения и неверия. Верят ещё, что он был Змеем Эдемского Сада, приведшим Человека к Падению и позже соблазнившим и оплодотворившим Еву, таким образом, став истинным отцом Каина- первого из демонической линии потомков Дьявола.

 

В Драконианской магии Самаэль может быть отождествлён с Люцифером, управляющим вместе с Лилит, Царицей Ночи, всем Клифотическим Древом: Самаэль/Люцифер делает это со своего Трона в Таумиэль, а Лилит, прибывая на каждом уровне Древа и являясь инициатором и проводником пути пламени. Она соблазняет Посвящённых и ведёт их путём Клифотической алхимии и тайн эрото-мистицизма, дабы помочь им высвободить Пламя Змеи, силу Кундалини – неотъемлемую часть сексуальности. Как сила Кундалини пробуждает сознание и освобождает его от уз невежества, так и Лилит высвобождает душу из иллюзий плоти и пробуждает духовное желание. Её и Самаэля/Люцифера можно сравнить с двумя змеями, выражающими собой Тантрическую концепцию Кундалини: с Идой – лунной женской силой, и Пингалой – солнечным мужским потоком. Они поднимаются из сексуального центра в основании позвоночника, восходят по позвоночному столбу и соединяются в экстазе в третьем глазе, центре пробуждения сознания. Образом слияния и силы, охватывающей их, является Левиафан, олицетворяющий собой непрерывность и вечное существование.

 

Впервые мы встречаемся с Лилит в первой Клифе Древа Ночи, в тёмном двойнике Малкут, называемой «лоном Лилит» или «Пещерой Лилит», являющейся входом в Ситра Ахра, на другую сторону  Каббалистического Древа. В тантризме эквивалентной этому духовному уровню является чакра Муладхара, в которой, ожидая пробуждения, лежит свернувшись в спираль змей Кундалини. Затем она приобщает нас к тайнам астрального царства, где мы «умираем» для физического мира и возрождаемся для чудес Ночной Стороны. Её сексуальный мистицизм олицетворяет жажду трансцендентного и желание преодолеть нашу ограниченную природу, а инструментом, способным помочь нам в этом, является Восходящее Пламя Люцифера/Самаэля. Для человека естественно производить потомство, для того чтобы достичь бессмертия путём продолжения рода, заменяющего ему бессмертие, Лилит же учит нас искать бессмертия личного, которого возможно достичь не благодаря размножению плоти, но с помощью индивидуального духовного восхождения, превращающего биологический импульс в метафизическое желание. На Драконианском Пути она символизирует Драконианский женский ток, дополняющий мужской ток Люцифера/Самаэля. Вместе они покровительствуют пробуждению и духовному самообожествлению, происходящим в Драконианском потоке Ночной Стороны.

 

Подготовка к Ритуалам:

 

Подготовьте своё ритуальное пространство так, как посчитаете нужным. Вы можете установить на алтарь подходящие для работ статуэтки, изображения или другие сигилы и глифы, олицетворяющие Лилит, Самаэля и Левиафана/Дракона, или же сосредоточиться только на сигилах, данных в этом тексте, не используя каких-либо других украшений – выбор остаётся за вами. Для медитаций вам понадобятся распечатанные или нарисованные сигилы, достаточно крупные, для того чтобы всматриваться в них было удобно. Если вы захотите рисовать их самостоятельно, используйте красный, золотой и чёрный цвета – золотая печать на чёрном фоне, чёрная сигила на золотом, чёрная на красном или красная на чёрном – все эти комбинации будут хорошо работать при проведении ритуалов. Также вам понадобится хотя бы по одной чёрной и красной свече. При инвокациях лучше всего использовать красное вино, но и любая другая красная жидкость хорошо подойдёт.

 

Ещё вам необходимо иметь ритуальное лезвие – кинжал, нож или меч, да хоть простую бритву, результат будет ничуть не хуже. Все сигилы, используемые в данной работе, следует помазывать и активировать своей кровью. Если вы находите такую практику неприемлемой, возможно, эта работа просто не для вас. Подумайте об этом перед началом проекта. Вы можете жертвовать кровь как каждый день проекта, так и только при инвокациях (во второй, пятый и седьмой дни). Выбирайте сами. В потоке Лилит и Самаэля кровь является веществом, открывающим врата Ночной Стороны, и подношение её есть знак преданности. Достаточно будет пожертвовать и несколько капель, большего ненужно.

 

Ещё один момент, который может быть включён в работу - предложение ваших половых жидкостей, являющихся в потоке Лилит и Самаэля элементом пути эрото-гнозиса. Кроме того, в последнем ритуале Лилит и Самаэль инвоцируются как пара, находящаяся в сексуальном соитии, два существа, слившихся воедино. Так что ритуал этот практик может выполнять как в одиночку, так и с ритуальным партнёром, при этом один человек призывает в себя Лилит, а другой Самаэля, а приобщение к энергиям может быть произведено путём полового акта. Это возможно, но необязательно для результативности данного конкретного проекта, поэтому включать или не включать приношение сексуальных жидкостей в работу, остаётся на ваше усмотрение.

 

День 1

 

Мантра и Медитация на Сигилу Лилит

 

 

Удобно сядьте, положив сигилу перед собой. Чёрную и красную свечи поставьте по обеим сторонам от неё. Зажгите сильное, пахучее благовоние, такое как, например, Кровь Дракона. Помажьте сигилу своей кровью и сосредоточьте на ней всё внимание. Наблюдайте, как её линии наполняются и активируются вашей жизненной субстанцией, и визуализируйте сигилу, сияющую и переливающуюся пульсирующим красным светом. Ощутите пропитывающий всё вокруг металлический запах крови, при этом повторяя нараспев мантру: «Лилит, Лейл, Ардат-Лили, Лейла»- делайте это низким, шепчущим голосом. Повторяя слова призыва, ощутите, как атмосфера в вашем храме уплотняется. Всматривайтесь в сигилу до тех пор, пока не запомните и не сможете легко визуализировать её. Ведь здесь она является не только вратами Ночной Стороны, но и силой, связывающей вас с другими участниками работы. Визуализируйте их- чёрные тени с тёмными лицами, стоящие или сидящие вокруг вас.

 

Затем закройте глаза и воскресите изображение в памяти. Сейчас вы можете как продолжить напевно повторять мантру, так и решить практиковать далее  в тишине. Сосредоточьте свой внутренний взор на очертаниях сигилы, наблюдайте, как она формируется перед вами, в чёрном пространстве, сияющая кроваво-красным светом. Представьте потом, как она изменяется, принимая другие формы, отпирая врата вашего разума, раскрывая двери астрального царства Гамалиэль и показывая вам различные объекты, образы и пейзажи. Пусть видения текут свободно, откройте себя навстречу этому опыту. Отправьте через сигилу запрос, прося Лилит быть рядом и направлять вас на пути Ночной Стороны. Почувствовав, что настало время закончить медитацию, возвращайтесь к своему обычному состоянию сознания, задувайте свечи и завершайте работу этого дня.

 

День 2

 

Инвокация Лилит

 

Красными, смешанными с кровью чернилами напишите на ладони левой руки буквы, составляющие на иврите имя Лилит: לילית‏‎, а те, что обозначают имя Самаэля на ладони правой руки: סמאל. Налейте в чашу красного вина и поставьте её на алтарь.

 

Удобно встаньте или сядьте. Положите сигилу на алтарь, поставив по сторонам от неё две свечи, и вновь сосредоточьтесь на ней. Всматриваясь в сигилу, напевно повторяйте вчерашнюю мантру: «Лилит, Лейл, Ардат-Лили, Лейла». Как и в предыдущий день представьте её живой и сияющей. Посмотрите на других Посвящённых, окружающих вас. Почувствуйте, как энергия, вытекающая из сигилы, укрепляет тело, вибрирующая и наполняющая вас Драконианским потоком Лилит, изменяет ваше сознание, открывая душу энергиям богини. В то же время ощутите, как уплотняется атмосфера в ритуальном пространстве. Почувствовав, что вы готовы выполнять ритуал, закончите повторять мантру и начните инвокацию:

 

Тёмная Мать, приходящая в ночи, на крыльях тени, Ама Лилит,

Услышь мой зов и приди ко мне!

 

Укрой меня под подолом своих одежд от палящего жара солнца.

Обереги меня от знойных ветров пустыни.

Сокрой в своей тени от света, ослепляющего меня.

 

Приди ко мне из пещер Красного моря

И пробуди мощь Дракона в моём храме плоти.

 

Я восхваляю твоё имя более, чем красоту восхода

И восхищающее чудо заката, отпирающего врата ночи.

 

Благослови меня своей любовью и пробуди в моей душе желание своим нежным прикосновением.

Мир пробуждается к жизни в твоих объятиях,

И врата Ситра Ахра отворяются для тех, кто осмеливается идти своим путём!

 

Я взываю к тебе, Древняя!

Я призываю тебя, Мать Демонов, сидящая на троне среди правящих миром.

 

Все они служат тебе, созданные тобой и твоей сутью.

Создательница и Разрушительница, чьё лицо светло на правой и черно на левой стороне, приди ко мне!

 

Войди через мою правую руку.

Войди через мою левую руку.

Снизойди в мою плоть, предлагаемую тебе, подобно храму, и проявись посредствам алтаря моей бессмертной души.

 

Я вызываю тебя силой твоих имён:

Лилит, Лейл, Ардат-Лили, Лейла-

Мать Греха, яви мне своё настоящее обличье, скажи истину и ответь правдиво.

 

Даруй мне знание и мудрость ночи.

Возвысь мой дух, и пусть он войдёт в твоё чёрное царство на тёмной стороне луны!

Я призываю тебя во имя Дракона, Ho Ophis Ho Archaios, Ho Drakon Ho Megas!

 

Закончив произносить слова инвокации, выпейте причастие из чаши. Сядьте или лягте и откройте себя энергиям, проявляющимся в ваших ритуальном пространстве и сознании. Познавайте поток свободно и спонтанно. Наблюдайте за храмом и ощущайте всё то, что проявилось в ритуальном пространстве, когда Лилит прошла в него сквозь врата ночи, или закройте глаза, и пусть её проявление и общение с вами происходят в вашем сознании. Если вы не чувствуете ощутимой манифестации или не наблюдаете каких-либо конкретных видений, просто запишите все мысли, которые возникли у вас во время или после работы, и помедитируйте на них какое-то время, это могут быть сообщения от богини. Поблагодарите её за присутствие и закройте ритуал.

 

День 3

 

Путешествие во Сне в Царство Лилит

 

Выполнять эту работу необходимо незадолго до сна. Красными чернилами, можно смешать их с кровью, нарисуйте на лбу око Самаэля/Лилит:

 

 

Затем удобно сядьте и положите перед собой сигилу Лилит. Зажгите свечи и благовоние. Представьте вновь, как сигила становится вратами Ситра Ахра, Другой Стороны, и, вглядываясь в неё, напевно повторяйте мантру вызова: «Лилит, Лейл, Ардат-Лили, Лейла».

 

Пусть погружение в поток при работе происходит естественно, как и в предыдущие дни. Закончив медитировать, ложитесь в постель и вновь вызывайте в своём разуме образ сигилы и видения, которые вы только что лицезрели. Удерживайте ваше внимание сосредоточенным на желании продолжить видение во сне. Запишите ваши сны, когда проснётесь. Если вы проснётесь ночью, снова сосредоточьтесь на сигиле и постарайтесь удержать видение, проваливаясь обратно в сон. Не беспокойтесь, если ваши сны не связаны с работой. Магическое сновидение требует времени и большой практики, только тогда результаты будут надлежащими.

 

День 4

 

Мантра и Медитация на Сигилу Самаэля

 

 

Поставьте красную и чёрную свечи по сторонам от сигилы. Зажгите сильное, ароматное благовоние, такое как, например, Кровь Дракона. Помажьте сигилу своей кровью и сосредоточьте на ней всё внимание. Наблюдайте, как её линии наполняются и активируются вашей жизненной субстанцией, и визуализируйте сигилу, сияющую и переливающуюся золотым светом, пульсирующим и вспыхивающим красными и золотыми огнями. В это же время напевно повторяйте мантру: «Самаэль, Шемаль, Саклас, Шавайот»- делайте это низким, вибрирующим голосом. Повторяя слова призыва, ощутите, как изменяется и уплотняется атмосфера в вашем храме. Всматривайтесь в сигилу до тех пор, пока не запомните и не сможете легко визуализировать её. Ведь здесь она является не только вратами Ночной Стороны, но и силой, связывающей вас с другими участниками работы. Визуализируйте их- чёрные тени с тёмными лицами, стоящие или сидящие вокруг вас.

 

Затем закройте глаза и воскресите изображение в памяти. В этот момент вы вновь можете как продолжить напевно повторять мантру, так и решить практиковать далее  в тишине. Сосредоточьте свой внутренний взор на очертаниях сигилы, наблюдайте, как она формируется перед вами, в чёрном пространстве, сияющая золотым светом и окружённая красным пламенем. Представьте потом, как она изменяется, принимая другие формы, отпирая врата вашего разума, раскрывая двери Ночной Стороны и показывая вам различные объекты, образы и пейзажи. Пусть видения текут свободно, откройте себя навстречу этому опыту. Отправьте через сигилу запрос, прося Самаэля быть рядом и направлять вас на пути пламени. Почувствовав, что настало время закончить медитацию, возвращайтесь к своему обычному состоянию сознания, задувайте свечи и завершайте работу этого дня.

 

День 5

 

Инвокация Самаэля

 

Красными, смешанными с кровью чернилами напишите на ладони левой руки буквы, составляющие на иврите имя Лилит: לילית‏‎, а те, что обозначают имя Самаэля на ладони правой руки: סמאל. Налейте в чашу красного вина и поставьте её на алтарь.

 

Удобно встаньте или сядьте. Положите сигилу на алтарь, поставив по сторонам от неё две свечи, и вновь сосредоточьтесь на ней. Всматриваясь в сигилу, напевно повторяйте вчерашнюю мантру: «Самаэль, Шемаль, Саклас, Шавайот». Как и в предыдущий день представьте её живой и сияющей. Посмотрите на других Посвящённых, окружающих вас. Почувствуйте, как энергия, вытекающая из сигилы, укрепляет тело, вибрирующая и наполняющая вас Драконианским потоком Самаэля, изменяет сознание и раскрывает вас навстречу энергиям Тёмного Бога Клифот. Вы также можете визуализировать свою, наполненную красно-золотым пламенем ауру, и такое же пламя вокруг себя. Ощутите, как уплотняется атмосфера в ритуальном пространстве. Почувствовав, что вы готовы выполнять ритуал, закончите повторять мантру и начните инвокацию:

 

Древний Змей, Самаэль, услышь мой призыв и приди ко мне!

Ответь на мои молитвы и приведи меня к просветлению и свободе.

 

Раствори мою суть в своём пламени.

Неси мой голос на крыльях ночи.

Защити меня от завывающих ветров пустыни.

 

Порази своей божественной силой, подобной грому и молнии, мои ум и душу в нечестивом причастии боли и наслаждения.

Мир пробуждается к жизни в твоих объятиях,

И врата Ситра Ахра отворяются для тех, кто осмеливается идти своим путём!

 

Я взываю к тебе. Древний! Я призываю тебя, Отец Демонов, сидящий на троне среди правящих миром.

 

Все они служат тебе, созданные тобой и твоей сутью.

Создатель и Разрушитель, чьё лицо светло на правой и черно на левой стороне, приди ко мне!

 

Войди через мою правую руку.

Войди через мою левую руку.

Снизойди в мою плоть, предлагаемую тебе, подобно храму, и проявись посредствам алтаря моей бессмертной души.

 

Я вызываю тебя силой твоих имён:

Самаэль, Шемаль, Саклас, Шавайот-

Отец греха, яви мне своё настоящее обличье, скажи истину и ответь правдиво.

 

Уничтожь мир и обучи меня творению и разрушению.

Проведи меня сквозь врата похоти в твой Сад Наслаждений!

Я призываю тебя во имя Дракона, Ho Ophis Ho Archaios, Ho Drakon Ho Megas!

 

Закончив произносить слова инвокации, выпейте причастие из чаши. Сядьте или лягте и откройте себя энергиям, проявляющимся в ваших ритуальном пространстве и сознании. Познавайте поток свободно и спонтанно. Наблюдайте за храмом и ощущайте всё то, что проявилось в ритуальном пространстве, когда Тёмный Бог Клифот прошёл сквозь врата ночи, или закройте глаза, и пусть его проявление и общение с вами происходят в вашем сознании. Если вы вновь не чувствуете ощутимой манифестации или не наблюдаете каких-либо конкретных видений, просто запишите все мысли, которые возникли у вас во время или после работы, и помедитируйте на них некоторое время, пытаясь определить, являются ли они личными сообщениями от бога.

 

День 6

 

Путешествие во Сне в Царство Самаэля

 

Выполнять эту работу, как и в прошлый раз, необходимо незадолго до сна. Красными чернилами, можно смешать их с кровью, нарисуйте на лбу око Самаэля/Лилит:

 

 

Затем удобно сядьте и положите перед собой сигилу Самаэля. Зажгите свечи и благовоние. Представьте вновь, как сигила становится вратами Ситра Ахра, Другой Стороны, и ощутите связь с другими участниками. И, вглядываясь в неё, напевно повторяйте мантру вызова: «Самаэль, Шемаль, Саклас, Шавайот».

 

Пусть погружение в поток при работе происходит естественно, как и в предыдущие дни. Закончив медитировать, ложитесь в постель и вновь вызовите в своём разуме образ сигилы и видения, которые вы только что лицезрели. Удерживайте внимание сосредоточенным на желании продолжить видение во сне. Запишите ваши сны, когда проснётесь. Если вы проснётесь ночью, снова сосредоточьтесь на сигиле и постарайтесь удержать видение, проваливаясь обратно в сон.

 

День 7

 

Инвокация Лилит и Самаэля

 

Ритуал этот инвоцирует одновременно энергии Лилит и Самаэля, составляющие Драконианское тело Танин’ивера или Левиафана, по средствам объединения аспектов их сексуального потока. Структура его подобна представленной в предыдущих работах, но теперь вам следует использовать сигилу, нарисованную ниже, которая представляет собой союз энергий Королевы и Короля Клифот, окружённых телом Дракона. Также работа эта  включает в себя элементы обеих инвокаций.

 

 

Начало ритуала подобно тем, что уже были представлены выше:

Напишите имена Лилит и Самаэля на ладонях левой и правой рук. Налейте красного вина в чашу и поставьте её на алтарь. Удобно встаньте или сядьте. Сигилу разместите перед собой. Зажгите свечи и благовоние.

 

Помажьте сигилу своей кровью. Затем, сосредоточившись на ней, начните нараспев повторять мантру: «Лилит, Самаэль, Левиафан». Вновь представьте сигилу, ярко сияющей красно-золотым светом, пульсирующей и живой. Ощутите, как ваше тело наполняется энергией, вытекающей из сигилы, вибрирующей и наполняющей вас Драконианской сутью. Также вы можете визуализировать свою ауру, наполненную пламенем или принявшую форму дракона. Почувствуйте, как атмосфера в ритуальном пространстве изменяется и становится плотнее. Ощутив, что вы готовы выполнять ритуал, начинайте совершать инвокации: сначала Лилит, затем Самаэля. Если вы работаете с ритуальным партнёром, один из вас пусть инвоцирует Лилит, а другой – Самаэля.

 

Закончив инвокации, как и прежде, выпейте, заряженное теперь энергиями двух Клифотических правителей причастие из чаши. Потом сядьте или лягте и откройте себя навстречу энергиям, проявляющимся в ваших ритуальном пространстве и сознании. Узрите и ощутите энергии Лилит и Самаэля, движущиеся сквозь тело, и, проявляясь внутри личности, преобразующие  ваше сознание. Визуализируйте, как вы становитесь драконом – представьте крылья, вырастающие из вашей спины, на которых можно летать, пересекая миры, руки и ноги, трансформирующиеся в сильные лапы дракона, кожу, покрывающуюся мощной бронёй драконьей чешуи, и свои чувства, становящиеся острее, позволяющие теперь видеть сквозь барьеры и иллюзии мира. Наслаждайтесь этими изменениями, познавайте поток свободно и спонтанно. Наблюдайте за храмом и ощущайте всё то, что проявилось в ритуальном пространстве, когда боги прошли через врата ночи, или закройте глаза, и пусть их проявление и общение с вами происходят в вашем сознании. Запишите все мысли и сообщения, которые вы сумели получить в течении и после работы, и помедитируйте на них. Проанализируйте видения и знания, полученные вами в течении всего проекта, и помедитируйте на прошлые и будущие шаги на пути. Пусть заключительный день станет временем размышлений и, возможно, обретения нового вдохновения на Пути Дракона.

 

 

Страница 1 из 256

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики