Атон

Генрих ЦИммер

Индийская философия

Достойный кандидат в ученики

 

Наглядный пример, иллюстрирующий отношение индусов к учению любого рода, мы можем найти в ортодоксальных философских писаниях — брахманах; в частности, данный аспект раскрыт на первых страницах небольшого трактата «Ведантасара»[1]. Разумеется, никто не запрещает изучать перевод этого труда с тем же настроем, как сочинение Локка, Юма или Канта; но следует иметь в виду, что трактат не предназначен для восприятия подобным образом. Фактически, уже в самом его начале содержится ответ на вопрос: «Кто обладает должным пониманием и, следовательно, имеет право изучать веданту и реализовать истинное знание?» В отношении себя ответим отрицательно: «Не мы, западные люди. Не мы, интеллектуалы», — и далее выясним, почему.

Адхикарин, знакомясь с доктринами веданты, должен испытывать отнюдь не праздное любопытство или скепсис, но быть абсолютно уверенным, что в этом учении он обретёт совершенную истину[2]. Кроме того, он должен искренне желать освобождения от оков мирской жизни, от бремени человеческого существа, захваченного вихрем иллюзий и заблуждений. Это стремление известно как мумукшутва, или мокша-иччха[3]. Подобно тому, как дровонос, на голове которого загорелись поленья, устремляется к пруду, чтобы погасить огонь, так и адхикарин, измученный невыносимой болью, опалённый пламенем мирской жизни, круговоротом рождения и смерти, ложной бессмысленностью, стремится к духовному учителю, достигшему цели веданты и безмятежно пребывающему в непрерывном осознании сути нетленного бытия. Ученик должен идти к гуру с подношениями, с готовностью следовать его указаниям и безоговорочно повиноваться. Компетентным может считаться воспитанник, изучивший в соответствии с предписаниями четыре Веды и примыкающие к ним тексты — веданги[4], а также имеющий целостное восприятие традиционных практических знаний. Ему следует очиститься от всех прегрешений, которые тянутся из нынешнего и предшествующих воплощений, отказавшись от действий, направленных на удовлетворение сугубо мирских желаний, воздерживаясь от причинения вреда другим, выполняя религиозные ритуалы и установленные традицией обряды для таких особых случаев, как рождение ребёнка. Более того, ему следует практиковать специальные аскезы для преодоления пороков[5] и традиционные формы медитаций для достижения однонаправленности ума[6]. В то время как повседневные ритуалы предназначены для очищения сознания, медитации приводят ум к состоянию полного сосредоточения[7].

Согласно традиционным верованиям, выполнение установленных обрядов и предписаний способно после смерти привести преданного почитателя в питри-локу (обитель умерших предков) или в сатья-локу (обитель истины). Однако, столь привлекательные результаты не рассматриваются последователем веданты как важные или даже желательные; они являются всего лишь побочными эффектами практики, остановками на пути, в которых он не заинтересован по той причине, что эти результаты находятся в сфере обусловленного и представляют собой ни что иное, как проявление всё того же цикла бытия (сансары), несмотря на их благоприятность и, как утверждается, многотысячелетнюю протяжённость. Вместо блаженства на небесах последователь веданты желает видеть сквозь иллюзорные проявления всего сущего, в том числе и за пределами высших сфер — более совершенного уровня бытия. Он жертвует плоды своих милосердных дел и мысли о пользовании ими; любые блага, которые могут быть получены посредством поклонения, он смиренно посвящает своему избранному божеству, обладая пониманием, что все его действия реализует духовная Личность, проявленная внутри каждого, которой он, как почитатель, предан до глубины души — тому Богу, что в глубине его сердца есть Атман (высшее Я).

Необходимым средством преодоления иллюзий, которым должен обладать ученик, является «способность различения вечного и временного» (нитья-анитья-васту-вивека)[8]. «Только Брахман вечен, — читаем мы, — всё остальное временно»[9]. Любые предметы и создания этого мира, приносящие чувственное удовлетворение: гирлянды цветов, изысканные ароматы, красивые женщины, всевозможные удовольствия — временны и недолговечны, и представляют собой результат наших действий (карму). Но радости другого мира также не вечны: они всего лишь следствие наших деяний.

Пренебрежительное отношение к иллюзорности по мере осознания оной является вторым обязательным средством постижения веданты. Ученик должен искренне и решительно отказываться от всех возможных плодов своих благих деяний. Истинное отречение — ihāmutrārthaphalabhogavirāgaḥ: «безразличие к наслаждению плодами действий, будь то здесь или в будущем мире»[10].

Третьим необходимым средством является концентрация, которая достигается посредством обретения «шести сокровищ»[11], первым из которых является шама, «спокойствие ума, усмирение страстей»[12]. Шама — это контроль над чувствами, причиняющими беспокойства уму; единственно допустимым является сосредоточенное внимание ученика к словам гуру. Второе сокровище, дама, представляет собой второй этап самоконтроля: «подчинение органов чувств»[13]. Согласно классической индуистской науке о разуме, у человека есть пять органов восприятия (слух, осязание, зрение, вкус, обоняние), пять органов действия, моторики (речь, удержание предметов, передвижение, испражнение, воспроизводство) и контролирующий «внутренний инструмент» (антахкарана), который проявляется как эго (аханкара), память (читтам), понимание (буддхи) и размышление (манас). Суть дамы — в решительном и бесповоротном обособлении данной системы от внешнего мира. Следующее сокровище, упарати, является «полным прекращением» деятельности органов восприятия и органов действия[14]. Четвёртое сокровище, титикша (выносливость, терпение) — способность пребывать без малейшего дискомфорта в экстремальной жаре и холоде, в горе или в радости, среди оскорблений или в почести, проигрывая или одерживая победу, а также во всех других «парах противоположностей» (двандва)[15]. Теперь ум ученика способен сокрушить рамки этого мира и оставить их позади. Таким образом, обретается пятое сокровище, самадхана — «постоянная концентрация ума». Сконцентрировавшись на учении гуру, адхикарин способен вникнуть в тонкости священных текстов и символов, равно как и в невыразимые, глубинные темы медитаций[16]. Сам-а-дха означает «объединить, сплотить, составить, собрать, сосредоточиться, фиксировать, сфокусировать внимание или намерение (словно взглядом или умом)». Самадхана — это достигнутое состояние, равно как и сами усилия по её достижению. Это концентрация ума на каком-либо объекте, безмятежное и невозмутимое созерцание: «глубокая медитация, уравновешенность, душевное спокойствие, сосредоточенность внимания». Впоследствии обретается шестое сокровище — совершенная вера[17].

Способность к различению, бесстрастие, «шесть сокровищ» и стремление к освобождению (мумукшутва) — средства, при помощи которых индийский философ достигает своей цели, а именно глубокого понимания. Неофит должен быть достаточно осведомлённым, чтобы обладать ими, и стремиться к знанию. Ему надлежит очистить свой разум и сердце подготовительными ритуалами и аскезами, принятыми в его религиозной общине. Новообращённому следует быть в достаточной степени подготовленным к изучению священных писаний. В этом случае он решится заполучить необходимые средства для преодоления иллюзорности бытия. «Такой духовный искатель, — читаем мы, — является достойным кандидатом в ученики»[18].

 

 

 

 

[1] «Сущность доктрин Веданты», середина XV в.

«Ведантасара Садананды», перевод на английский Свами Никхилананды, 1931 г. Перевод с английского — Свами Видьянанда Сарасвати, 2008 г.

[2] Ведантасара 24

[3] lb. 25

[4] Вспомогательные тексты, посвящённые ритуалу, фонетике, грамматике, этимологии, метрике и астрономии.

[5] «Если кто уменьшает [приём пищи] каждый раз на одно наполнение рта в тёмную половину месяца и увеличивает в светлую, совершая омовение три раза [в день], это считается лунным покаянием». Лунное покаяние (cāndrāyaṇa) начиналось в день полнолуния, т. е. с приёма максимального количества пищи, к середине поста количество принимаемой пищи уменьшалось. В явамадхьяме (yavamadhyama) покаяние начиналось в новолуние, т. е. к середине поста количество пищи увеличивалось. Такие аскезы описаны в «Законах Ману (Манава Дхармашастра)» 11.217

[6] Медитативные практики, направленные на избранную преданным почитателем божественную форму (иштадевату), которая есть «Высший Абсолют, наделённый качествами» (сагуна-Брахман). Брахман сам по себе лишён каких-либо качеств (ниргуна-Брахман), следовательно, его невозможно рационально помыслить, определить или описать. Таким образом, различные иштадеваты, их изображения и присущие им характеристики носят лишь вспомогательную, направляющую и адаптационную роль, и способствуют подготовке практикующего к его окончательной, выходящей за рамки понятий ума, реализации.

[7] Ведантасара 6-13

[8] lb.15

[9] Ib.16

[10] Ibid.17

Отказ от плодов действий является одним из основных постулатов карма-йоги; освобождение посредством действия получило свою классическую формулировку в Бхагавад Гите 3. Все действия должны выполняться в соответствии с обязанностями (дхармой), каждым актёром сцены жизни; их деятельность принадлежит творческой игре (лиле), но не истинному Я (атману) действующего лица. «Поэтому всегда совершай должные дела без привязанности, ибо человек, совершающий дела без привязанности, достигает высшего». (Бхагавад Гита 3.19).

[11] Шатсампатти — шесть достижений, обретений, к которым ученик, стремящийся к освобождению, направляет свою волю и решимость в процессе самовоспитания и самоподготовки (примечание переводчика).

[12] Ведантасара 18-19

[13] Ibid. 20

[14] Ведантасара 21

[15] Ibid.22

[16] Ibid.23

[17] lbid.23

[18] см. «Ведантасара»

Пол ФОстер Кейс

Таро – ключ к тайнам мира

Ключ 16 Башня (Пэ)

Вторая ступень реализации

Пробуждение

Название

Башня

Римская цифра

XVI

Номер Ключа

16

Буква Иврита

Пэ

Числовое и буквенное значение

80,800

Смысл

Рот

Каббалистический Разум

Активный или Возбуждающий Разум

Сила / Аспект Сознания

Пробуждение

Астрология

Марс, вторник

Способности Человека

Благодать и грех

Цвет

Красный

Нота

До

Путь на Древе Жизни

(27) От Нецах к Ход

Куб Пространства

Север

Алхимия/Метал

Железо

КЛЮЧ 16: Башня (Пэ)

Пэ (P, Ph, F; числовое значение 80, как конечная буква - 800) означает «рот как орган речи» и тем самым символизирует силу слова, с которой связаны все вопросы жизни.

Север, направление, приписываемое Пэ, - это место обитания тьмы и всего, что нам неведомо, это место, где ежегодно умирает Солнце. На Кубе пространства, как обычно показано на диаграммах, это – сторона, расположенная слева от наблюдателя.

Марс, планета, приписываемая Пэ, управляет Овном (Ключ 4, Император) и Скорпионом (Ключ 13, Смерть), и экзальтирует в Козероге (Ключ 15, Дьявол). По словам астрологов, вибрация, излучаемая Марсом, - обоснована научно и доступна для наблюдения. Это – сила, которая находит выражение в размножении, и которая придает тонус мышцам, являясь, таким образом, основой всей человеческой деятельности. На психологическом плане – это разрушительная сила, которая низвергает авторитеты и сметает в пыль структуры древнего обычая и традиции. Ее цвет – алый, а соответствующий музыкальный тон До.

Благодать и грех, красота и уродство - это пара противоположностей, которую каббалисты приписывали букве Пэ, потому что вопросы жизни, решаемые при помощи речи, в итоге приходят либо к одному, либо к другому. Грех, или «промах», приводит к дисбалансу и уродству. Попадание в цель в результате правильных действий приводит к проявлению красоты.

Активный или Возбуждающий Разум - это уровень сознания, приписываемый букве Пэ. Он разжигает активность, налаживает работу вещей, производит изменения, влияет на трансформацию. В связи с этим обратите внимание, что на Ключе 1 Маг изображен в красной верхней одежде.

Башня является одним из нескольких названий, среди которых «Башня, пораженная молнией», «Огонь небес», и «Дом Божий». Традиционно она связана с мифом о Вавилонской башне, в котором происходит смешение языков. Когда этот Ключ называется «La Maison de Dieu» или «Дом Божий», название указывает на экзотерическую структуру религиозных убеждений. Обратите внимание, что число этого ключа, 16, что сводится к 7, номеру аркана Колесница, который связан с речью.

Молния является мужским символом. В «Бхагавад-Гите» Кришна говорит: «Из всех видов оружия Я -молния!» Интересно отметить, что, когда в лабораториях Вестингхауса были сделаны фотоснимки искусственных вспышек молнии, оказалось, что они похожи не на зигзаги, а на спирали. Этот факт, возможно, был известен древним, поскольку в Халдейских Оракулах Зороастра о Верховном Духе сказано: «Он рождает спиральную силу!». [AT1] В древние времена молния была эмблемой оплодотворения и питания, что мы узнаем из Плутарха, который говорит: «Земледельцы называют молнию удобрением вод, и так расценивают ее."

Вспышка молнии - это сила, которую Маг проводит с небес на землю. Это меч Колесничего, скипетр Императора, сила, что вращает Колесо Фортуны, движет косу Смерти и это-свет, струящийся из фонаря Отшельника. Она разбивает существующие формы, чтобы освободить место для новых.

Для каббалистов молния является символом десятикратной эманации Жизненной силы. Поэтому в версии B.O.T.A. на Ключе 16 удар молнии по аналогии с известной каббалистической диаграммой Древа Жизни. В связи с этим в Книге Творения говорится: «Десять невыразимых Сфирот имеют форму Сверкающей молнии, их начала не видно, как не видно и края». На языке психологии вспышка молнии символизирует внезапный, мгновенный проблеск истины, вспышку вдохновения, которая разрушает башню невежества и ложных суждений.

Башня имеет то же базовое значение, что и сад Мага, трон Императора, вращающееся Колесо и поле на Ключе 13. Это - подсознание, рассматриваемое как первичная материя, которая сначала принимает форму ментальных образов, а потом уже физических объектов. Каждую секунду на протяжении времен она находится в состоянии трансформации. В индуизме ее называют Пракрити, относительно которой написано: «Познание истины растворяет Пракрити, сначала как содержащую в себе Пурушу (Я ЕСМЬ), а затем как отдельную от него».

Падающие фигуры – это люди, заключенные в цепи на предыдущем аркане. Они падают вперед головой, потому что внезапный приток духовного сознания, представленного вспышкой молнии, полностью расстраивает все наши старые представления об отношениях между подсознанием и самосознанием.

Эти люди одеты: мужчина носит и красный, и синий, что указывает на смешение действий его сознательной и подсознательной частей. Точно так же женщина обута в красный, но носит синее платье. Кроме того, женщина коронована. В моменты заблуждения мы позволяем подсознательным мотивам взять верх над нашей личностью. Таким образом, люди оправдывают себя за неразумные действия, говоря: «Я ничего не могу поделать, я так чувствую».

Это поражение личности перед властью эмоций, и телепатическим вмешательством через подсознание, преодолевается истинным знанием. Скрытая игра и раздор между самосознанием и подсознанием, здесь символически показаны наличием одежды на падающих фигурах.

Корона, сбитая с башни молнией, олицетворяет материалистическое представление о том, что материя и форма являются правящими принципами мироздания. Поскольку «Корона» является каббалистическим термином, относящимся к числу 1, и к Истинной воле, то здесь корона указывает на ложный монизм материалиста и на ложную интерпретацию этой воли, которая делает ее чем-то сугубо личным, чем-то противоречащим импульсу, порожденному Волей самой Вселенной.

Башня построена из двадцати двух ступеней кирпичной кладки. На иврите слово луна и слово кирпич имеют одинаковое написание, LBNH, потому что белые вавилонские кирпичи напоминают лунный свет. Кирпичи сделаны из глины, а глина - это символ Адама. Таким образом, башня олицетворяет структуру человеческой речи, потому что ее двадцать две ступени соответствуют количеству букв в еврейском алфавите. Возвышающаяся на одиноком пике, она говорит, что обособление себя от целого – ошибка, лежащая в основе всей ложной философии.

В противоположность двадцати двум ступеням кладки, двадцать две еврейских буквы Йод висят в воздухе по обеим сторонам здания. Они представляют собой двадцать две буквы еврейского алфавита и соответствующие им силы. Десять, с одной стороны Башни, расположены в форме Древа Жизни. Они также представляют буквы, соответствующие планетам и элементам. Двенадцать с другой стороны представляют знаки зодиака. Буквы изображены в воздухе, чтобы показать, что силы, которые они символизируют, не находятся на физическом основании.

Этот аркан соответствует второй ступени духовной реализации, где серия внезапных, мучительных прозрений приводит пониманию того, что структура знания, основанного на ложном видении себя, как чего-то отдельного от Целого, является башней лженауки. На этом этапе продвинутый искатель мудрости, страдает от разрушения всей своей прежней философии. Ибо эта башня построена на основе неправильного понимания. Вся композиция олицетворяет освобождение от поверхностного мышления, привычной одержимости своими амбициями, ложных рассуждений и ошибочной теории воли.


[AT1]http://thelema.su/haldejskie-orakuly/

— Прокл, комментарий к «Тимею» Платона, 244. Z. или T.[42]

Энн и Барри Уланов

 Трансформация сексуальности: архетипический мир Анимы и Анимуса

 

Глава 5

Обучение через друг друга

 

 

Опасность иметь детей

Опасность непрожитой жизни родителей для их детей находит любопытное отражение в том, как рождение их собственных детей может нести угрозу сексуальным и духовным связям между родителями. Как такое может быть? Известно, что рождение детей может быть одним из самых особенных моментов в жизни, опытом, приносящим множество интересных и радостных переживаний, изумляющим нас чудом возникновения чего-то из ничего, человека, непохожего ни на кого другого, данного Богом, как указал Святой Августин в имени, которым он нарек своего сына Адеодата.1

Именно из-за всего столь трогательного и обескураживающего, выбивающего из привычной колеи в новом качестве, родители ребенка могут легко начать идентифицировать себя уже только как мать и отец, а не как женщина и мужчина. Чудо рождения ребенка, его беспомощность и огромный, нескончаемый объем работы, необходимый при уходе за ним – все это может настолько поглотить родителей, что они больше не будут посвящать время тому удивительному в своей жизни, что было ранее, тому огню между ними, стремлению к духовной близости, которую они испытывали, рассказывая друг другу о том, что пережил каждый из них.

Это распространенное явление, возникающее в первые месяцы жизни ребенка, время, которое часто оказывается утомительным для родителей. Мать может чувствовать себя разбитой — как никогда изможденной и ослабленной опытом роженицы, будь это естественные роды или кесарево сечение. Если она кормит грудью, ее тело продолжает претерпевать глубокие изменения.2 Она страдает от нехватки сна, периодически впадает в панику, как уберечь и защитить беспомощного ребенка, пребывая в особом состоянии идентичности со своим младенцем.3 Отец также сталкивается с опытом бессонных ночей и наплывами архаических эмоций, вызванных появлением малыша.

Не будет преувеличением сказать, что наши дети предоставляют нам возможность установить новые отношения с Самостью через эмоции благоговейного трепета и благодарности, которые порождает новая жизнь, через вызванное ею в нас ответное желание защитить, укрыть, позаботиться, помочь ребенку при каждом его огорчении или болезни. Младенец может также помочь нам открыть и осознать собственную ярость от бессилия справиться с ним. Достаточно часто можно прочитать о том, как детей бьют, причиняют им боль, выкидывают из окна родители, которые не смогли заставить их прекратить плакать. Ребенок может вызывать у нас панику и страх перед нашим будущим: как мы можем заработать достаточное количество денег, чтобы обеспечить жизнь в будущем? Что, если это орущее, плюющееся, хныкающее и ноющее существо является, как в том фильме ужасов, порождением зла? С рождением ребенка начинается подлинная реальность, полная энергии и возможностей.

Вместо того, чтобы расширить спектр наших отношений, добавив эти новые к тем, что мы уже познали браке, мы можем попросту подменить старые отношения между любящими супругами новыми детско - родительскими отношениями. Вместо богатства, завершенности и наполненности бытия и щедрого дара, что они обещают, мы разрушаем одну связь, чтобы освободить место для другой. Потеря любой связи с центром, и в особенности этой, является очень серьезной. Ребенок должен вырасти и построить собственную жизнь, установить свои связи, перестав быть для родителей средством доступа к Самости. Куда они тогда направятся? Как после стольких лет пребывания в родительской роли - такой необходимой, как казалось, и вознаграждающей - они смогут вновь обрести радость и счастье, которые они когда-то познали через силу любви, которая объединяла их сексуально и духовно?

Духовная задача на этом этапе жизни, сразу после рождения ребенка и, в некотором смысле, создания новой семьи, ложится в основном на отца.4 Мать действительно должна какое-то время находиться в состоянии интенсивной идентификации со своим ребенком. Она не может быть в двух местах одновременно. Она должна получать помощь и поддержку от своего мужа, чтобы сохранить оба полюса отношений, связи между двумя любящими людьми, чей союз, определенно сексуальный, и, возможно, духовный, породил ребенка.

Многие браки порой дают в этот напряженный, трудный период необратимые трещины. Любые причины, такие, как отец, не ясно излагающий свои мысли, или мать, чувствующая непомерные, необоснованные требования, могут вызвать разлад, даже горькую поляризацию. Некоторые браки никогда не оправляются от горечи, которую испытывает муж, обвиненный женой в его ревности к ребенку. Возможно, он действительно ведет себя как еще один ребенок, и тогда она вынуждена считаться с двумя детьми. Но она не должна заблуждаться относительно его намерений, разжигая первые искры Эдипова соперничества между ребенком и отцом, отвергая, как ребячество, его желание быть прежде всего с ней, а не
с ребенком. Некоторые браки никогда не оправляются от неспособности мужа отстаивать свои собственные, вполне разумные и обоснованные чувства к жене, крайне требующей внимания в ее новом опыте материнства. Он не должен отступать, как это делают слишком многие мужчины, даже если жена пренебрегает им, принимая его настойчивость за детскую ревность. Если, с другой стороны, он начнет воспринимать жену как мать и называть ее так и больше никак, то окажет своему ребенку медвежью услугу. Он будет сомневаться в своих собственных, глубоко укоренившихся мужских реакциях, отказываясь от прежних живых проявлений, которые существовали между ним и матерью ребенка, через которые ребенок мог бы проникнуть в древнюю тайну отношений между мужчиной и женщиной. Невозможно ребенком заменить эту тайну, этот вкус к жизни, что исходит от родителей, испытывающих сексуальную радость от нахождения рядом друг с другом.

Это радость, которая провозглашает самое четкое разделение между мужчиной и женщиной, и в то же время прославляет их объединение. Мужчина и женщина тянутся друг к другу, наполнены друг другом, каждый испытывает, через присутствие пылкой контрсексуальности, магнетическое притяжение противоположного пола. Из этой двойственности, которая провозглашает полноту, многообразие и равенство противоположностей, рождается четкое единство целей, но не идентичностей. Чем больше человек узнает о силе сексуальной инаковости, как в себе, так и в другом, тем более он уверен в том, что значит быть самим собой, мужчиной или женщиной. Любовь вводит нас в состояние экстаза именно от осознания схожести, а не от потери и растворения собственных личностей.

Это сила архетипов Анимуса и Анимы, чьими энергиями напитывается счастливая семейная жизнь, в которой каждый мужчина и женщина в любом поколении обретает свою свободу и автономию. Эндрю Марвелл в своем стихотворении “Определение любви” воспевал встречи и расставания, являющиеся неотъемлемой частью любви между мужчиной и женщиной. Это стихотворение c оттенками иронии, типичной для поэта семнадцатого века, и восторженностью, балансирующей на грани ядовитого остроумия и тем самым более убедительной.

Разлука влюбленных устроена Судьбой, чей “ревнивый взор” следит за “двумя идеальными возлюбленными“ и не позволит им стать единым целым, ибо “их союз разрушит и низложит ее тираническую власть“. Поэтому, даже когда влюбленные заключают в своей любви весь мир любви, они должны жить отдельно, далеко друг от друга, как Северный и Южный полюсы. Геометрия любви становится ясной во всем своем тираничном, своевластном отчуждении:

 

«Ясны наклонных линий цели,

Им каждый угол - место встреч,

Но истинные параллели

На перекресток не завлечь». (Перевод Г. Кружкова)

 

Чтобы двое стали одним, их всегда должно быть двое. Как иначе они смогут объединиться? Только в своей разобщенности они могут увериться в том, что соединятся вместе. Альтернативой является физический половой акт, мужчина, заключенный в женщине, который не способен ни выйти, ни войти, являющийся наказанием для прелюбодеев Паоло и Франчески в аду Данте.

«Разлука ничего не завораживает, - говорит поэт,- ведь то, что предназначено Судьбой – более возвышенное состояние то пребывания то ухода от любви, чем любое другое, которое мы можем делить друг с другом – именно то состояние слияния и разделения, через которое отражается величие Вселенной:

 

«Любовь, что нас и в разлученье

Назло фортуне единит, -

Души с душою совпаденье

И расхождение планид».5

 

Архетипическое понимание любви в изложении Марвелла прямо противоположно точке зрения Аристофана в произведении Платона «Пир». В своей остроумной и складной речи на грандиозном пиру комедиограф Аристофан отмечает, что Любовь и Первородный Грех объясняются тем, что убогость последнего всегда испохабливает надежды и радости первой.

Аристофан считает, что единственный способ понять множественность сексуальной идентичности и сексуальной привлекательности – это представить группу первозданных древних существ округлой формы,
с четырьмя руками и четырьмя ногами, с одной головой и двумя лицами, смотрящими в противоположные стороны, с двумя парами ушей, сообразно другим частям тела, и двумя наборами половых органов, расположенных таким образом, чтобы производить существ трех полов. Ребенок – порождение Солнца получает исключительно мужские части, Женщина, являющаяся порождением Земли, наделяется только женскими, а ребенок, совмещающий мужское и женское, является порождением Луны, совмещающей в себе оба начала -Солнца и Земли, поэтому ему даны и мужские и женские части. Эти необычные первобытные создания могли ходить прямо, кувыркаться, и делали всевозможные акробатические трюки как само собой разумеющееся. Когда они начали чрезмерно гордиться своими сверхчеловеческими силами и способностями, боги наказали их, разделив пополам. Так они остались лишь с половиной головы, одной парой глаз, ушей и других конечностей, и были обречены провести бесконечное количество времени в поисках своей пропавшей половинки; половина мужского пола искала свою мужскую часть, половина женского – отсутствующую женскую часть, а разрубленные половинки пары «мужчина-женщина» – свою потерянную часть.6

В этом пророческом мифе мужчины и женщины могут только тосковать друг о друге, обреченные скитаться по земле в непреодолимой разлуке со своими потерянными частями. Понимание такого разделения как способа, объясняющего трудности, сомнения и тайны любви, можно найти и у Филона Иудея в сочинении «О жизни созерцательной»:

«Я перехожу к мифическим рассказам о двухтелых людях, которые первоначально сплотились объединяющими силами, а затем распались врозь подобно тому, как распадается композиция из отдельных частей, когда ослабевает связь, лежащая в основе их союза. Все они достаточно привлекательны, рассчитанны на то, что новизна этого понятия обманет слух, но ученики Моисея, обученные с самых ранних лет любить истину, относятся к ним с величайшим презрением и продолжают пребывать в заблуждении».7

Миф о сдвоенности тела обретает смысл, если любовь понимается как некий механизм, техническая сторона сексуальности, работая с которым, мы тщательно подбираем инструменты и связующие материалы, чтобы собрать и соединить воедино части нашей сексуальности. Прямо противоположно такой трактовке архетипическое понимание любви, предлагающее как более счастливую альтернативу, где пары отнюдь нельзя считать столь иллюзорными и труднодостижимыми или механическими, так и более реалистичный взгляд на сексуальную идентичность, рассматривающий полный спектр нашего опыта переживания сексуальности с первого до последнего дня.

Данный опыт включает и самый трудный для брака период после рождения ребенка. Мать находится в совершенно понятном состоянии отождествления себя со своим младенцем. Ведь она родила дитя, кормит его своим молоком. В это время отец должен взять на себя важную, как с точки зрения сексуальности, так и духовности, задачу вернуть их к той связи, что существовала между ними до рождения ребенка. Чтобы сделать это, мужчине потребуется вся его храбрость и сила. В этот решающий момент для сохранения его веры в непреходящую ценность их духовной связи требуется готовность и способность мужчины добиваться моментов уединения, времени для сексуального и интимного общения с женой. Из этой веры он сможет подарить своей жене и ребенку нечто бесценное. Он может донести до нее возрождающее к жизни знание о том, что ее женственность важнее материнства; она не должна идентифицировать себя как Мать. Ребенку он может заложить представления о жизни, превосходящие просто механическое соответствие родительским ролям. Наличие фемининного не должно приравниваться лишь к материнскому, ведь мать ребенка проявит свою преданность другим, более важным отношениям. Таким образом, через родителей, проживающих свою жизнь друг с другом, ребенок на определенном этапе осознания придет к пониманию того, что однажды у него будет своя жизнь, выходящая за рамки жизни его родителей как мужчины или женщины, связанная с Бытием через Другого. Этот унаследованный опыт бесценен. Он может помочь ребенку преодолеть трудные периоды, когда он начинает бояться испытывать страх или негодование по поводу своей зависимости от родителей, прожить периоды экстремального поведения, справиться с любыми вспышками гнева и раздражения, чтобы освободиться, обрести себя.

Таковы условия прочного счастливого брака. Сложности возникают в менее благополучных супружеских союзах, где, например, мать использует ребенка как предлог для отказа мужу в сексуальной близости, или муж под предлогом чрезмерной занятости жены после рождения младенца все больше и больше отстраняется от интимной близости с ней, или оба родителя могут использовать свою любовь к ребенку, чтобы заполнить пустоту, которую они испытывают, утратив чувства друг к другу.

Мужчина какое-то время должен поддерживать связь Анимуса женщины с Самостью, чтобы напомнить женщине о существовании этой связи, в дополнение к возникшей связи «мать-младенец», тем самым возвращая женщину к воспоминаниям об их прошлой жизни в качестве пары. Теперь им необходимо разделить ритуалы двух пар: возлюбленных и родителей. Счастлив тот ребенок, родители которого не позволяют исчезнуть связи с Самостью, заменив ее на идентификацию с родительской ролью!

Лучшая защита для ребенка заключается во внутреннем стремлении его родителей, связанных с собственными контрсексуальными образами, в их совместном обсуждении друг с другом контрсексуальных требований, то от жены, то от мужа, в конкретных и ясных формулировках, предельно прямо обсуждая мужественность, которую испытывает каждый, и женственность, пробужденную в обоих.8 Сам ребенок, по мере развития собственной сексуальности, будет служить для родителей подтверждением  становления сексуальности в жизни человека, напоминая им о собственном опыте взаимодействия с собственным и противоположным полом, предоставляя новые возможности для размышления и исцеления старых или новых сексуальных ран. Диалоги их Анимы и Анимуса станут значительно разнообразнее. В этом заключается удивительный дар доступа к Центру. Он всегда предлагает все больше и больше возможностей. Ребенок предоставляет возможности для исцеления, роста, понимания тем родителям, кто проявляет заботу о ребенке таким образом, чтобы не навредить ему, кто признает в его рождении тот новый опыт, что появляется в них самих.

 

Одиночество

Не все из нас находят партнера или хотят вступить в брак. Что делать в этом случае? Что говорит контрсексуальность человеку, одинокому по своей воле или по стечению обстоятельств, кто сталкивается с проблемой бездетности, когда у других рождаются дети? Как насчет пожилых людей, переживших потерю партнера или детей? Часто нам говорят, что это не является проблемой; сексуальность и связанная с ней семья не имеют значения после достижения человеком определенного возраста. Чистый вздор!9 Если сексуальность - это наша неотъемлемая часть с первого до последнего дня жизни и способ нашего сосуществования с другими, тогда что с ней происходит, когда мы одиноки?

Независимо от нашего статуса, мы все должны попытаться совладать с нашей контрсексуальностью, потому что она находится внутри нас, является частью нас, и все мы хотим обрести целостность, потому что все мы живем в инаковости, в обществе разных полов. Мы непременно вступим в диалог с Анимусом или Анимой, столкнемся со стремлением к Самости, даже если это произойдет неосознанно.  Рождение детей - это одна из величайших тайн и судьбоносных переживаний в жизни, но это не обязательно выбор или судьба каждого. То, что переживает каждый, - это ощущение, что мы созданы для внутреннего разговора, где мы можем обнаружить свое место в мире, куда нас ведет наша идентичность, где, нравится нам это или нет, Самость устремляется к нам; она является нашим отражением, а мы отражаем ее.

Некоторые из нас, даже еще будучи подростками, чувствуют, что никогда не захотят создавать семью, потому что несчастливая совместная жизнь родителей сильно травмировала нас. Некоторые из нас были вынуждены взять на себя роль отца или матери лет в двенадцать или раньше, из-за болезни, смерти или ухода одного из родителей. Мы заботились о младших братьях и сестрах, сами еще будучи детьми. Теперь во взрослой жизни мы должны вернуть потерянное детство. Для некоторых из нас партнерство или брак угрожают слиянием настолько полным, что мы боимся потерять в нем себя. Только насильственным путем, как нам кажется, возможно освободить наше ощущение Самости, принадлежащее нам самим. Некоторые из нас жаждут партнера, которого никогда не найдут. Даже страстная тоска по любви свидетельствует о ее реальности, тоска, которая зачастую раскрывает нашу особую смелость и достоинство. Многие женятся, но так и не обретают партнера, страдая от глубокого одиночества, тем более горестного, потому что оно скрывается под маской союза. Некоторые состоят в отношениях, предпочитая не вступать в брак, потому что считают, что брак не переживет напряжения каждодневной близости и повседневной рутины.

Анима и Анимус имеют отношение к Самости; они выступают ее глашатаями, как начало на пути к ней. Мы избежим этого провозглашения, живя в одиночестве, так же, как и брак не гарантирует, что мы переступим этот порог. Жизнь в одиночестве дает свободу представлять в воображении и создавать различные комбинации и сроки диалога Анимуса и Эго или встречи Анимы с Эго; одиночество не убережет нас от властной силы этого обмена обоюдность определяет свои условия. Мы должны принимать во внимание внутреннего партнера, который несомненно проявится в нас, подобно тому единственному, что обращается к нам. Тому существует множество примеров – Гуго Cен-Викторский, беседующий со своей Внутренней Душой; Джейн Остин с ее глубоким восприятием ухищрений и обещаний встреч со своим Другим; женщины, пытающиеся обрести свой Центр, через многолетнее расставание, описанное так пугающе, так подкупающе в пьесах Шекспира «Зимняя сказка» и «Перикл»; мужчины в этих же поздних пьесах Шекспира, в воссоединении со своими женами и дочерями переживают опыт глубины и благости воскрешения Бытия.10 Это то, что обещает диалог с Анимусом/Анимой даже в жизни, которой, кажется, предначертано быть одинокой. Даже на уровне воображения они проявляют свою огромную целительную силу.

 

(окончание следует)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Карл Густав Юнг

Экспериментальные исследования ассоциативного теста

Часть 1

 

ОТ РЕДАКЦИИ

 

Инновационное применение ассоциативных тестов, разработанных Юнгом, в начале этого века стало частью передовых исследовательских работ в клинике Бургхольцли в Цюрихе под чутким руководством Эйгена Блейлера. Исследования Фрейда, уже известного в то время, но не очень-то принимаемого, были понятны для Юнга, так как он  наблюдал сложный характер ассоциаций; таким образом, вместо того чтобы приладить все к одной и рассматривать ассоциации только лишь как абберантные (отклоняющиеся) свойства или как  "неспособность отреагировать"  среди классифицируемых подборок, он применил интепретационный метод и выработал теорию «комплексов». Этим он вырвал ассоциативный метод из лап "научного педантизма ... и реинвестировал его жизненной энергией и интересом к реальной жизни». В те времена, научные статьи, представленные в этом томе, стали вехой революционного подхода в сфере использования экспериментальных техник.  Все работы Юнга, излагающие его отправную точку эксперимента и метод, приведены в этой книге.  Еще одна работа чрезвычайной важности, в которой, к слову сказать, использовались тесты, представленные в третьем томе «Собрание Сочинений»: знаменитые Юнговские исследования dementia praecox. В главе "О симуляции психозов" в первом томе Юнг использует более формальную поверхностную классификацию ассоциаций, а в более позднем труде "Обзор теории комплексов", том 8, приводит свои зрелые размышления относительно положения ассоциативных исследований при более широком рассмотрении психических структур и процессов.

Возможно, наиболее наглядно теория ассоциаций представлена в  Тавистокских Лекциях (1936), глава 2, том 18.

 

Основное содержание данного тома – это шесть публикаций Юнга в дополнение к  «Исследованиям словесных ассоциаций» (Diagnostische Assoziationsstudien). Эксперименты, лежащие в основе «Исследований», проводившиеся под руководством Юнга в психиатрической клинике Университета Цюриха, начались в 1902 году. Юнг тогда был старшим ассистентом ординатора

 

 

1 С.А.Мейс, "На восемнадцатилетие К.Г. Юнга", Журнал Аналитической психологии ,l:2 (1956).

2 Впервые опубликовано в 1968 в Аналитической психологии: Теория и Практика.

 

 

 

ОТ РЕДАКЦИИ

в психиатрической клинике Бургхольцли (где и располагалась клиника); главный врачом этой клиники был Эйген Блейлер. Исследования выходили в свет с 1904 по 1910 гг. в Журнале по Психологии и Неврологии (Journal fur Psychologie und Neurologie); и включили работы Блейлера, Франца Риклина, К.Верлина, Эммы Фиирст, Людвига Бинсвангера, Херманна Нунберга3.

     Они были повторно изданы в двух томах, в 1906 и 1909 годах. Вся серия целиком была переведена ведущим британским психоаналитиком, д.м. Эдером в одном томе «Исследования словесных ассоциаций» , опубликованном Уильямом Хайнеманном в Лондоне в 1918 году и издательством «Moffat Yard, New York» в 1919 году  (перевыпущен в факсимильной перепечатке в 1969 году). Во время подготовки этого тома учитывался перевод Эдера.

Сразу же после этого, Юнговские лекции под названием

"Ассоциативный метод" в Университете Кларка в 1909 году перевел американский психоаналитик  A. A. Брилл для «Американского журнала по психологии» и для книги, опубликованной Университетом (обе работы в 1910 году). С незначительными изменениями эти работы были использованы Констанцией И. Лонг, при подготовке к публикации  «Собрания Сочинений по аналитической психологии» Юнга (1916). Во время подготовки этого тома учитывался перевод Брилла.

Три другие исследовательские работы по ассоциативному методу в Части I данной книги впервые опубликованы на английском языке. "Психопатологическое значение ассоциативного эксперимента" стала вступительной лекцией Юнга при его назначении на должность лектора в Университете. Три исследования в Части II изначально появились в американском и британском журналах, две из них были совместным проектом американских психиатров, посетивших Бургхольцли для участия в исследовательской работе. Четыре из конспектов в приложении, также вышли в свет впервые на английском языке; пятый изначально был опубликован в Сиднее, Австралия.

В нескольких случаях, данный перевод не соблюдает терминологию, сформировавшуюся в других книгах Собрания Сочинений; они перечислены в сносках. Лин Риз осуществил перевод работ "Ассоциативный метод» и «Семейные расстановки» после смерти Д-ра Стайна, Дайяна Ривьер проверила и внесла

  3 См. Библиографию соответственно приведенным именам. Юнг опубликовал два отрывка из Исследований: (I) По просьбе французского психолога Альфреда Бине «библиографический анализ" в первом томе «Исследований» inв журнале Бине «L'Annee psychologique» (Париж), XIV (1908), 453-55; (2) Краткое изложение обеих книг «Исследований» в "Referate iiber psychologische Arbeiten schweizerischer Autoren (конец 1909 года)," собраны Юнгом в ежегоднике «jahrbuch fUr psychoanalytische und psychopathologische Forschullgen (Лейпциг), 11 (1910), 366-74; см.том 18 ( Собрание сочинений).

ОТ РЕДАКЦИИ

правки, когда работы были объединены в одну книгу.

Выражаем благодарность профессору C. A. Мейеру, из Цюриха за его бесценные советы во время редакции, а также за заимствование схемы, воспроизведенной по памяти в первой работе в Части II.

Редакторы выражают бесконечную благодарность Доктору Стайну и Мисс Ривьер за то что взяли на себя ответственности и осуществили сложнейший перевод данных исследований, сопровождаемые необычайными сложностями с терминологией,  а также за предоставленные слова-стимулы/реакции в тестах. Немецкие оригинальные перечни слов, используемых в тестах, в установленном порядке появятся в Швейцарском издании Собрания Сочинений Юнга.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

 

ОТ РЕДАКЦИИ                                                                                            v

 

ЧАСТЬ I: ИССЛЕДОВАНИЕ СЛОВЕСНЫХ АССОЦИАЦИЙ

 

Ассоциации здоровых субъектов, К.Г. Юнг и Франц Риклин             3

Перевод  работы "Experimentelle  Untersuchungen  uber  As-        

soziationen Gesunder," Diagnostische Assoziationsstudien, Том I (1906), I [1904]

 

Анализ ассоциаций больных эпилепсией                                                     197

Перевод работы "Analyse der Assoziationen eines Epileptikers,"

Diagnostische Assoziationsstudien, Том I (1906), III [1905] 

 

Соотношение времени отклика в Ассоциативном эксперименте                 221 Перевод работы "Ober das Verhalten der Reaktionszeit beim Assoziationsexperimente," Diagnostische Assoziationsstudien,Том I (1906), IV [1905].

 

Экспериментальные наблюдения

на примере способности запоминания                                      272

Перевод работы "Experimentelle Beobachtungen iiber das Erinnerungsvermogen," Zentralblatt filr Nervenheilkunde und Psychiatrie (Лейпциг), XXVIII (1905). IX

 

Психоанализ и ассоциативные эксперименты                                       288

Перевод работы   "Psychoanalyse   und   Assoziationsexperiment,"

Diagnostische Assoziationsstudien, Том I (1906), VI [ 1906].

 

Психологический диагноз данных                                                                  318

Перевод работы  Die  psychologische  Diagnose  des  Tatbestandes

(Цюрих: Rascher, 1941), повторно опубликовано по версии 1906 года.

 

Ассоциация, сновидение и истерический симптом                                353

Перевод работы "Assoziation, Traum und hysterisches Symptom,"

Diagnostische Assoziationsstudien, Том II (1909), VIII [ 1906].

 

Психопатологическое значение ассоциативного     

эксперимента                                                                                           408

Перевод работы  "Die psychopathologische Bedeutung der soziationsexperimentes," Archiv fur Kriminalanthropologie Kriminalistik (Лейпциг), XXII (1906). As-und    

 

Затруднения воспроизведения в ассоциативном эксперименте           426

Перевод работы Dber die Reproduktionsstbrungen beim Assoziationsexperiment," Diagnostische Assoziationsstudien, Том II (1909), IX [1907].

 

Ассоциативный метод                                                                            439

Перевод из «The German manuscript» (1909).

 

Семейные расстановки                                                                           466

Перевод из «The German manuscript» (1909).

 

ЧАСТЬ II: ПСИХОФИЗИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

О психофилософских связях ассоциативного эксперимента                483

Изначально опубликовано на английском языке в «Журнале  Психопатологий» (Бостон), 1(1907).

Психофизические измерения посредством гальванометра и пневмографа здоровых и психически больных индивидов,

Фредерик Петерсон и К.Г.Юнг                                                              492

Изначально опубликовано на английском языке в журнале «Мозг» (Лондон), XXX (1907)

 

Дальнейшие исследования с использованием гальванического феномена и дыхания на примере здоровых и психически больных индивидах,

Чарльз Рикшер и К.Г. Юнг                                                                    554

Изначально опубликовано на английском языке в «Журнале  Психопатологий» (Бостон), II (1907-8).

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

Статистические подробные сведения участвующих в эксперименте   583

Перевод работы  "Statistisches  von  der  Rekrutenaushebung," Con-espondenz-Blatt fur Schweizer Aerzte (Базель), XXXVI (1906). Перевод работы  "Le  nuove  vedute  della  psicologia  cnm1nale,"Rivista di psicologia aPPlicata (Bologna), IV (1908).

 

Психологические методы исследования, используемые в психиатрической клинике Университета Цюриха                                                                  597

Перевод статьи "Die an der psychiatrischen Klinik in Zurich ge bra uchlichen psychologischen Un ters uch ungsmethoden," Zeitschrift fur angewandte Psychol?gie (Лейпциг), III (1910).Xl

 

О теории комплексов                                                                             598

Изначально опубликовано на английском языке в «A  lIstralasian  Medical  Congress, Transactions of the Ninth Session [1911] (Sydney, 1913).

 

О психологическом диагностировании по полученным данным:

Свидетельства-Эксперимент в судебном разбирательстве НАФ         605

Перевод  статьи "Zur psychologischen Tatbestandsdiagnostik: Das Tatbestandsexperiment im Schwurgerichtsprozess Naf," Archiv fiir Kriminologie (Лейпциг), C (1937)

 

 БИБЛИОГРАФИЯ                                                                                 617

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ                                                             631

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ИССЛЕДОВАНИЕ СЛОВЕСНЫХ АССОЦИАЦИЙ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

АССОЦИАЦИИ ЗДОРОВЫХ СУБЪЕКТОВ

 

К.Г. ЮНГ И ФРАНЦ РИКЛИН

 

Когда-то в прежние времена, в данной клинике уделили внимание процессу ассоциаций. Для того, чтобы подготовить научно применимый материал для этого, мой директор, профессор Блейлер, составил перечень из 156 слова-стимулов и экспериментировал с ними применительно ко всем типам психозов. Вскоре, в ходе этих экспериментов, всплыла очень очень значительная трудность. Тогда не существовало никакого способа точного и количественного отделения ассоциаций у психически нездоровых субъектов и у здоровых. Не было еще проделано никакой работы, дающей какие-либо основания для  установления диапазона для здоровых субъектов и для формулирования в норму неупорядоченных случайных ассоциаций. Чтобы в какой-то степени заполнить этот пробел, и тем самым, подготовить почву для экспериментов с паталогическими ассоциациями, я решил собрать побольше материала на ассоциациях здоровых людей,  и в тоже самое время изучать основные условия, применимые во время экспериментов. Я разработал следующий план совместно с моим коллегой, Доктором Риклином.

2       Основные методы эксперимента: Сначала мы собирали ассоциации у большого количества здоровых людей, с целью, прежде всего, изучения реакций, чтобы увидеть подчиняются ли они какому-то единому правилу; и, следующим этапом

________________

1[Впервые опубликовано в работе "ExperimcnteI!c Untersuchung (iber Assoziationen Gesunder," Journal fiir Psychologie und Neurologie (Лейпциг), III (1904), 55-83, 145--{)4, 193-214, 238-308, и

IV (1905), 24-67, 109-23. Повторно опубликовано в «Diagnostische Assoziationsstudien: Beitriige zur experilllentellen Psychopathologie», под редакцией К.Г. Юнга, Том I (Лейпциг), 1906; 2-е издание, 1911; 3-е издание, 1915), стр. 7-145 (1. Beitrag). Перевод – Доктор медицинских наук Эдер в работе « Исследования словесных ассоциаций» (Лондон, 1918; Нью-Йорк, 1919)].

2[В то время, Франц Риклин (1878-1938) являлся врачом-ассистентом в штате клиники Бургхолцли. С 1907 по 1913, он, совместно с Юнгом, являлись активными членами Международой Психо-Аналитической Ассоциации. Смотреть библиографию для уточнения его основных публикаций]

 

 

 

 

3

  1. I. ИССЛЕДОВАНИЯ СЛОВЕСНЫХ АССОЦИАЦИЙ

 

выяснить, случаются ли некие индивидуальные паттерны, например, обнаруживаются и какие-то определенные типы реакций. Мы объединили это со вторым экспериментом общей психологической природы.

3       Механизм ассоциаций – это необычайно скоротечный и изменчивый психический процесс; он зависит от бесчисленного множества психических событий, которые невозможно объективно установить. Среди психических факторов, которые оказывают давление на механизм ассоциаций, кардинально важно внимание. Это тот фактор, что, прежде всего, направляет и изменяет процесс ассоциаций; это, в равной степени, и физический фактор, который можно легко подвергнуть эксперименту, и деликатный аффективный аппарат, в первую очередь, реагирующий на аномальное физическое или ментальное состояние, и, тем самым, изменяющий показатели ассоциаций.  

4       Внимание – этот тот бесконечно сложный механизм, который неисчисляемым количеством нитей связывает ассоциативный процесс со всеми прочими феноменами психической и физической сферы в сознании. Если нам известно воздействие внимания на  процесс ассоциаций, тогда мы также понимаем, во всяком случае в целом, соответствующие последствия любого психического события, на которое внимание способно оказывать влияние.

5       Эти размышления подвели нас к тому, что необходимо исследовать все виды воздействия внимания на процесс ассоциаций, в надежде прояснить максимально точно следующие вопросы:

  1. Какие законы управляют диапазоном ассоциаций у нормальных субъектов?

2.Каково непосредственное воздействие внимания на ассоциативный процесс?  В частности, снижается ли валентность ассоциаций в зависимости от расстояния от фокуса сознания?

6       В ходе наших экспериментов, мы обнаружили, что серии фактов не только поощряют нас следовать пути в психологические области, который мы наметили, но также, по нашему мнению, которые приспосабливают нас для этого.

К.Г. ЮНГ

 

 

 

 

 

 

 

4

Ч АСТЬ ПЕРВАЯ

 

 

  1. I. ОБЩИЙ АЛГОРИТМ ЭКСПЕРИМЕТА

 

7       Эксперименты проводились поочередно обоими авторами, так чтобы каждый в свою очередь проводил серию экспериментов по каждому касающемуся вопросу. Всего в экспериментах приняло участие тридцать восемь человек: девять образованных мужчин, четырнадцать образованных женщин, семь малограмотных мужчин, и восемь малограмотных женщин; возрастная категория - от 20 до 50 лет. Особое внимание уделялось тому, чтобы в эксперименте принимали участие здоровые люди. Это, тем не менее, привело к непредвиденным трудностям, в особенности, с образованными субъектами, так как именно на этом уровне концепция нормальности может быть очень гибкой. Несмотря на это, мы надеемся, что мы не сильно отклонились от нормы в нашем выборе субъектов для эксперимента. Мы даем номера субъектов в развернутой форме и в большинстве случаев сочетаем с краткой характеристикой личности, что облегчает понимание возможных аномалий. Естественно, оба автора также провели эксперимент  друг на друге.

8       Отмечая ассоциации, мы абсолютно ограничили себя до тех, что предъявлялись в ответ на слова-стимулы. Мы одновременно использовали четыреста различных слов-стимулов. Приводя грамматическую классификацию, мы использовали:

Существительные -      231

Прилагательные -        69

Глаголы -  82

Наречия и числительные - 18

9       Количество слогов не учитывалось (слова-стимулы состоят из одного, двух или трех слогов). Также, слова-стимулы не ранжировали их по определенным категориям, как, например, классифицировал их Соммер. Напротив, особое внимание уделялось тому, чтобы увидеть, что слова –стимулы аналогичной формы или значения не следовали одно за другим, во избежание адаптации субъекта к определенной тематике после одной или двух реакций. По некоему несчастливому стечению обстоятельств, так случилось, что среди первых ста слов-стимулов оказалось около тридцати , которые легко ассоциировались в зависимости от временного или пространственного сосуществования; во второй сотне было всего лишь двадцать таких, которые обуславливали заметную разницу сосуществующих ассоциаций в первой и во второй сотне. Нехватка слов-стимулов такого вида восполнялась глаголами. Мы сочли важным полностью исключить сложные и редкие слова, дабы предотвратить  ошибки или удлинение времени реакции, ввиду отсутствия знания со стороны субъектов. Слова-стимулы, меж тем, отбирались по возможности из повседневной жизни.

Данная разработка была в высшей степени необходима нам, так как в случае большинства наших субъектов, нам приходилось работать в какой-то степени из ряда вон выходящих лингвистических условиях. В немецкоязычной Швейцарии, разговорный язык состоит, как известно, из Швейцарско-немецкого диалекта или диалектов, которые, не только значительно отличаются от стандартного немецкого языка, но, также демонстрируют значительные фонетические отличия между собой. В школах детям преподают стандартный немецкий, как иностранный язык.  В более позднем возрасте, образованные люди приобретали достаточно полное знание и владение немецким языком. Необразованный же мужчина, несмотря на то, что провел в Германии значительное время, в лучшем случае помнит те немецкие фразы, что выучил в школе и после выучивает совсем немного  новых. Несмотря на это, литературный немецкий знаком им в напечатанном или письменном виде, и он может понимать его в виде разговорного языка, но без возможности разговаривать бегло, правильно на самом стандартном немецком языке. По это причине мы пытались в ряде случаев называть слова-стимулы в диалектной форме, но вскоре заметили, что необразованные субъекты не понимали диалектные слова, равно как и стандартный немецкий. Они реагировали на диалектные слова с большим трудом и старались реагировать на стандартный немецкий. Этот в какой-то мере парадоксальный феномен можно объяснить фактом того, что швейцарский немецкий чисто акустически-моторный язык, на котором редко читают и пишут.

Се печатается и пишется на стандартном немецком языке. Поэтому швейцарский язык не используется для слов, отдельно используемых на практике, а владеет ими только в акустическо-моторной связи с другими.

Если приходилось говорить отдельное слово без артикля, обычно использовался стандартный немецкий язык. Поэтому мы полностью исключали диалектные слова в наших экспериментах. В большинстве случаев, давалась реакция на правильном стандартном немецком, но и любые реакции на диалекте полностью принимались. Реакции, разумеется, записывались в форме, в которой они были даны. Для субъектов, которые никогда не принимали участие в подобных экспериментах,  первую очередь было разъяснена их важность, а примеры о том, как следует реагировать, были продемонстрированы для них на практике. Многие из необразованных субъектов воспринимали это, как игру «вопрос-ответ», смыслом которой являлось найти подходящее слово, имеющее связь со словами-стимулами , например дом/домашний кот, дикий/дикий кот. К эксперименту не приступали до тех пор, пока не становилось ясно, что субъект понял эксперимент. Мы делаем на этом акцент, чтобы было понятно, что случаев непонимания никогда не было и что общий недостаток интеллекта вызывает гораздо меньше беспокойства, нежели аффекты, в частности достаточно распространенная эмоциональная  тупость. Примечательно, что многие необразованные приходили с определенным настроем, как в классную комнату и с определенной выправкой и одеревенелой осанкой. 

12     Мы организовывали наши эксперименты следующим образом:  Первые двести реакций фиксировались без каких-либо дополнительных условий. Измерялось время реакции при помощи секундомера 1/ s, который мы запускали на акцентируемом слоге слова-стимула и останавливали при произнесении реакции2. Разумеется, мы не злоупотребляли каким-либо образом измерением сложных психологических периодов путем этой простой процедуры. Мы всего лишь были сконцентрированы на общей идее приблизительного среднего времени реакции, которое во многих случаях имело значение, будучи часто очень полезным при классификации реакций.

13     После двухсот реакций, которые были классифицированы в максимально возможной степени, при помощи субъектов. С образованными субъектами это всегда легко выполнялось;  с необразованными субъектами, в редких случаях обладающих способностью к саморефлексии, естественно, это было невозможно. Нам пришлось ограничиться опорой на связи, которые можно было расшифровать в особо ярких ассоциациях. Результаты эксперимента были разделены на первую и вторую сотни, и  они были записаны отдельно. Во время эксперимента в максимальной степени устанавливалось психическое состояние субъекта, как объективно, так и субъективно. Если, по какой-либо причине, нападала физиологическая усталость, мы дожидались следующего дня, перед тем как провести вторую серию эксперимента. С образованными субъектами усталость почти никогда не случалась во время первого эксперимента, поэтому мы могли провести сразу же второй практически в каждом случае.

! Вторая серия эксперимента состоит из сотни реакций, которые записывались в состоянии внутренней тревоги. Субъекта просили максимально сконцентрировать внимание по так называемому принципу "A-феномен" (Кордес) в тоже самое время как можно быстрее реагировать , например, с такой же быстротой как и в первом эксперименте. Под "A-феноменом" мы понимаем, по Кордесу3 сумму таких психологических феноменов, которые напрямую стимулированы восприятием акустического стимула. Установить, соблюдает ли субъект «A-феномен», ему приходилось время от времени описывать его после реакции, и эти данные записывались. По завершению данного эксперимента, снова создавалась новая

_______

2 A later paper will  report on time-measurements. The times were not  measured in all subjects. [See below, "The Reaction-time Ratio in the Association Experiment."]

3 Cordes, "Experimentelle Untersuchung iiber Assoziationen" (1899), p. 30.

классификация.

Разумеется, для этого эксперимента можно было привлекать только образованных людей и только из них, как ни печально, можно было делать отбор, потому как требуется определенный психологический навык для того, чтобы внимательно отследить собственный психический феномен.

Третья экспериментальная серия обычно проводилась не раньше, чем на второй день. Она состояла из одной сотни реакций и основывалась на состоянии внутренней тревоги. Тревога в данном эксперименте провоцировалась следующим образом: Субъект должен был карандашом ставить отметки на расстоянии одного сантиметра друг от друга, одновременно с метрономом. Сердцебиение в течение первых пятидесяти реакций составляло 60 ударов в минуту, а в течение следующих пятидесяти реакций – 100 ударов в минуту. Результаты классификации первых пятидесяти реакций и последующих пятидесяти реакций записывались отдельно, и для легкости расчета сводились к ста.  Всего у нескольких субъектов метроном ускорялся каждые двадцать пять реакций, дабы исключить слишком быстрое привыкание. Сердцебиение в таких случаях увеличивалось с 60 до 72 ударов и со 100 до 108 в минуту.

16    Фактор привыкания, в любом случае, к сожалению, играет значительную роль в этих экспериментах, как и следовало ожидать. Многие быстро привыкают к чисто механической деятельности, во время которой, во второй фазе эксперимента, меняется только ритм сердца. Трудно вводить другие нарушающие стимулы равной непрерывности и вариабельности без введения слово-образов, в особенности, когда не предъявляются высокие требования к интеллекту и силе воли необразованных субъектов.

17     В попытке найти подходящий нарушающий стимул, мы, прежде всего, вынашивали цель исключить все, что могло иметь возбуждающее воздействие на вербальные образы. Нам кажется, нам удалось исключить подобные воздействия нашей методикой испытаний.

18     Во время этих экспериментов, от каждого субъекта в среднем было получено от трехста до четырехста ассоциаций.  Мы также предприняли попытку дополнить наши материалы в других направлениях, чтобы получить определенную связь с результатами Ашафенбурга, и для этой цели мы выбрали ассоциации некоторых наших субъектов в состоянии очевидной усталости. Нам удалось получить реакции шести субъектов. Также, были отобраны ассоциации одного из субъектов в состоянии утренней сонливости после ночи спокойного сна, при котором полностью исключался фактор усталости. У одного субъекта, ассоциации были получены на пике состояния переменчивости настроения (раздражительности) без признаков усталости.

19     Таким образом, мы получили около 12,400 ассоциаций.

 

  1. II. КЛАССИФИКАЦИЯ

 

  1. ОБЩАЯ ЧАСТЬ

 

20     Каждый, кто имеет практический опыт работы с ассоциациями сталкивался со сложной и неблагодарной задачей классификации результатов эксперимента. В целом, мы согласны с Кордесом, когда он утверждает, что в ранних ассоциативных экспериментах, приоритетным считалось ложное предположение о том, что основополагающие психологические феномены соответствуют словам-стимулам, а связь между словом-стимулом и реакцией и есть «ассоциация». Это в некотором роде несколько упрощенная интерпретация, и в тоже самое время слишком претенциозная, так как поддерживает идею о том, что в связи между двумя лингвистическими знаками есть еще и психологическая связь (ассоциация). We do nМы, разумеется, не разделяем эту точку зрения, а в слово-стимуле видим всего лишь стимул в строгом смысле этого слова, а реакцию просто как симптом психологических процессов, о природе которых судить не можем. Вследствие вышесказанного, мы не утверждаем, что реакции, описанные нами, являются ассоциациями в строгом смысле; более того, мы задаемся вопросом, не было бы лучше вообще опустить слово «ассоциация» и вместо этого поговорить о лингвистической реакции, так как внешняя связь между слово-стимулами и реакцией является достаточно сырой для того, чтобы дать абсолютно точную картину этих необычайно сложных процессов, свойственных ассоциациям. Реакции репрезентируют психологическую связь только отдаленным и неполным способом.

Соответственно, при описании и классификации лингвистически выраженных связей, мы не классифицируем фактические ассоциации, а всего лишь их объективные симптомы, по которым можно с большой осторожностью выстраивать психологические связи. Только у психологически образованных субъектов реакции в том виде, в котором они должны быть, являются воспроизведением следующей мысли; у всех других отчетливая тенденция выстроить что-то смешивается с реакцией, и поэтому во многих случаях, является продуктом обдумывания, целой серией ассоциаций. В наших экспериментальных исследованиях ассоциаций, мы стимулируем лингвистический аппарат. Чем более односторонним является стимул, тем больше лингвистических связей образовывается во время реакции. Как мы видим, это справедливо в основном только для образованных субъектов, от которых  более тонкая дифференциация психологических механизмов, и как следствие, большая возможность отдельного применения, ожидается

______________________

 

4 Тот же источник., стр. 33.

априори. Вследствие этого, необходимо избегать заблуждения о том, что у образованного субъекта всегда больше внешних ассоциаций идей, нежели чем у необразованного5. Разница будет психологической, так как у малограмотного  субъекта незаметно вводятся другие психологические факторы. Во второй части данной работы, нам стоит вновь обратиться к этой разнице.

21 И, так как мы мало знаем о связи между психическими событиями, нам нужно удержаться от формулирования принципов классификации внешних феноменов, идущих от внутренних психических данных.

Тем самым мы ограничились простой логической классификацией, которой для перестраховки  по нашему мнению необходимо ограничивать себя, до тех пор, пока мы не сможем извлечь эмпирические законы из психических ассоциаций.6 Логические принципы классификаций также необходимо адаптировать к специальным экспериментальным условиям, а именно, к вербальным реакциям. Посему мы должны, при классификации ассоциаций учитывать не только логическое качество, но и, по возможности, все те внешние обстоятельства, происходящие в результате данного конкретного экспериментального замысла. Использование языкового звукового мозгового механизма естественно не проходит даром для ассоциаций. Чистая интрапсихическая ассоциация не может стать объектом чьего-либо другого сознания без трансформации в знакомый символизм языка. Таким образом, этот абсолютно новый элемент добавляется к простой ассоциации, что оказывает сильное воздействие на последнюю. Прежде всего, результаты определяются в зависимости от вербальных способностей субъекта; например, общепринятый «закон повторения» Джеймса Милла направляет реакцию еще более избирательно к тому, что является привычным для объекта. Таким образом, один из главных принципов нашей классификации будет принцип вербальной  способности.7

22     Мы проводили классификацию ассоциаций в основном по схеме Крепелина-Ашаффенбурга. Эта система предпочтительнее для нас относительно многих других тем, что по нашему мнению, она является эврестически более ценной. Когда Циген описывает попытку классификации  Крепелина-Ашаффенбурга как провал, это без сомнения слишком сильное выражение. Никто не придерживается классификации Ашаффенбурга как исчерпывающей; Циген не стал бы называть и свою исчерпывающей.

________________________

 

5 Раншбург утверждал, что у малограмотных субъектов доминируют внутренние ассоциации. При участии Блинта, "Ober quantitative und qualitative Veranderungen geistiger Vorg;inge im hohen Greisenalter" (1900).

6 Ашаффенбург также, был осторожен в этом вопросе и придерживался этой схемой исключительно в отношении между стимулом и реакцией, в том виде, в котором они отражаются в речи. Он настаивал на этом, так как лингвистическая реакция ни при каких обстоятельствах всегда соответствует с одновременными внутренними ассоциациями. ("Experimentelle Studien liber Assoziation" (1896), стр. 220.)

7 Траутшольд утверждает: "Самое главное значение в этом аспекте имеет практика или навык, который облегачает определенные ассоциации настолько сильно, что к концу они возникают по инерции, и встает вопрос о наличии других реакцийand" ("Experimentelle Untersuchungen liber die Assoziation der Vorstellungen" (1883), стр. 221).

Классификация Цигена без сомнений открыла наиболее ценные перспективы, но сама по себе не является полностью удовлетворяющей. Прежде всего, дифференциация между "выскакивающей ассоциацией" и "детерминированной ассоциацией" весьма сомнительна, если она полностью зависит от наличия или отсутствия связки, факт, который Клапаред также оценивал довольно критично8. Для начала необходимо доказать, что схема Ашаффенбурга является провальной, но до сих пор это не является фактом; как раз наоборот, результаты, основанные на этой классификации очень воодушевляющие, поэтому в настоящее время можно рискнуть и использовать их, но также держать в голове их односторонность. Другие схемы классификаций, однако, так или иначе, являются предвзятыми.  Критика, направленная на схему Ашаффенбурга, как на необъективную с точки зрения логики, не обоснована, так как она в достаточной степени учитывает логические данные, равно как сенсульную и перцептуальную связь, а также, лингвистический фактор. Столкнувшись с реакциями в форме предложений, схема все равно до известной степени слабая. Но с другой стороны, необходимо подчеркнуть, что в случае со здоровыми субъектами феномен выстраивания предложений случается крайне редко. Стоит подчеркнуть еще один фактор высокого практического значения. Схема Ашаффенбурга тестировалась на огромном объеме материала, часть из которого являлась продуктом патологических пациентов, и доказала свою состоятельность. Основным его conditio sine qua non (необходимое условие) является не подобострастный опрос субъектов в аспекте феномена реакций,  как в схемах Цигена, Майера, Орта и Клапареда; она также дает по крайне мере возможность приблизительно откорректировать классификацию без помощи субъекта, что является особенно важным в ходе психопатологических экспериментов.

! Так как мы рассматриваем данную работу исключительно как подготовительное мероприятие к психопаталогическим экспериментам, мы не колеблясь отдали предпочтение схеме Ашаффенбурга. Схемы Миинстерберга и Бурдона кажутся нам сликом нагруженными в плане логики; критицизм Цигена относительно того, что они являются непсихологичными, так как они выделены из контекста, совершенно обоснован. Чрезвычайно тонкое и проникновенное замечание Клапареда (стр.226), однако, заслуживает серьезного внимания, но, возможно, его следует применять на более широком диапазоне материала, дабы протестировать его практическое применение.

____________________________________________

8 Клапаред, Ассоциации мыслей (1903), стр. 218

25     В попытке классификации акустически-вербальных ассоциаций, стоит помнить о том, что мы  исследуем не образы, а их вербальные символы. Исследование ассоциаций является вспомогательным и подвержено многократным  искажениям и ошибочным суждениям, ввиду сложности и многокомпонентности процесса.

26  В наших экспериментах мы исследуем результат ощутимого числа психологических процессов перцепции, апперцепции, внутрипсихических ассоциаций, вербального понимания и двигательного проявления. Каждый из этих показателей отражается в реакции. В свете высокой психологической важности двигательной активности, в особенности,  что касается речевой функции, необходимо, в первую очередь, приписывать основную роль лингвистическим способностям. Это главный фактор, который следует учитывать в классификации. Данный принцип классификации может подвергаться критической оценке за введение чрезвычайно изменчивых и неопределяемых величин в расчеты. Следует признать, что вербальные способности являются весьма изменчивой величиной и в определенных случаях часто вызывающей трудности, и вследствие этого, также страдает логический характер классификации. Это вносит произвольный элемент в классификацию,  который хотелось бы избежать. Но, по причинам указанным выше, мы, ем не менее, tal/te de miel/x, решились на данный вид классификации, и в качестве ориентира приняли определенные эмпирические правила, которые будем обсуждать позже.

27    Учитывая эти ограничения и тщательное внимание к субъекту, мы надеемся избежать необоснованности во время применения этого принципа.

28    В приведенной номенклатуре  (полет мысли, ассоциации, и т.п.) следует помнить, после чего это было сказано, и тем самым мы имеем ввиду первичный речевой феномен, из которого мы позволили себе сделать выводы о психологических событиях. В данной работе, мы полностью отдаем отчет в том, что мы исследуем относительно ограниченную область, а именно, ассоциации, которые, по большей части, отражены в речевом механизме. Вследствие этого, когда мы говорим о «полете мысли», мы имеем ввиду то, что речевой феномен является внешним проявлением внутренних процессов. Разумеется, психологическое событие необязательно отражается в полном объеме в форме словесных ассоциаций, а всего лишь выражается лингвистическими знаками такого типа, когда оказывает воздействие на речевой механизм. При полете мысли, подлинный мыслительный процесс  естественно даст абсолютно другую картину, если сможет проявиться напрямую. Благодаря этому, например, полет мысли в результате с преимущественно визуальными составляющими образов, формирует особую конфигурацию, которая едва ли может проявиться адекватным образом, и ввиду этого, едва ли может быть доступна внешнему исследованию; в частности, это касается манийных состояний, она, как правило, недоступна для исследования из-за языкового возбуждения. В следующих публикациях необходимо осветить вопрос визуальной формы полета мысли.

Карл Юнг Виктор Уайт

Переписка от 1946го Часть 3

 

Блекфейрз, Оксфорд

16 октября, 194688

 

Уважаемая госпожа Шмид!

Я очень благодарен Вам за Ваше любезное письмо и информацию и за приложения, которые я возвращаю в этом письме. Вы можете быть уверены, что я буду использовать информацию, которую Вы мне дали, с величайшей осторожностью. Нет необходимости говорить, что не будет никаких вопросов касательно того, чтобы просить доктора Юнга отрекаться от Т.С. Я просто хотел предостеречь пару её последователей, за которых я в некоторой степени ответственен.

Я очень надеюсь, что сейчас у Вас всё же есть больше времени для отдыха, поскольку у меня есть несколько просьб к Вам. Я немного сомневаюсь, стоит ли мне их адресовать непосредственно доктору Юнгу, но я не хочу тревожить его делами без особой необходимости, и мне кажется, есть вопросы, с которыми Вас в любом случае попросят иметь дело.

 

  1. Напечатано на печатной машинке.

 

 (i) Д-р Р.Г.МакИннис,89 который возглавляет Уорнфордскую психиатрическую больницу здесь, получит отпуск в 3-4 месяца весной и летом следующего года для того чтобы совместить отдых и знакомство с психотерапевтической работой в других странах. Он очень хотел бы узнать и изучить больше о юнгианской психологии, а также познакомиться с психиатрической работой в Швейцарии в целом. Он попросил меня узнать, сможет ли он получить средства для этой цели в Цюрихе, и я пообещал ему узнать об этом. Я представляю, что это может включать возможность провести интервью с Юнгом и/или его коллегами, ассистентами на лекциях и семинарах, некоторое использование Клуба и возможно знакомство с некоторыми клиниками и т.д. Это очень стоящий человек, последователь Хендерсона90, занимающий очень важное положение. Он в какой-то мере не удовлетворён «ортодоксальной» психиатрией, и я думаю, что любая помощь, которую ему могут оказать в Цюрихе, была бы очень полезной и для него и его пациентов, и для психиатрии в Англии в целом.

 (ii) Не могли бы Вы мне подсказать, если ли какие-то юнгианские или около-юнгианские практикующие специалисты в Швеции, предпочтительно в Стокгольме? Я спрашиваю от лица очень сведущей молодой дамы, психиатрического работника из Стокгольмского университета91, которая посещала меня недавно и тоже не удовлетворена «ортодоксальной» психиатрией и сталкивается с большими сложностями в примирении её с религией.

 (iii) Переходя от возвышенного к мелкому, могу ли я просить Вас, когда Вы в следующий раз выберетесь за покупками в Цюрихе, не могли бы Вы купить мне парочку резиновых уплотнителей, которые подошли бы к “Mobil” Trockenrasier?92 Прошу Вас, не беспокойтесь об этом, если это окажется сложным, но я думаю, их будет легко найти в Parfumerie Schindler, Bahnhofstrasse 90, где я купил бритву. Этот уплотнитель – это маленький квадратный кусочек резины, который надевается сверху на бритву внутри лезвия. Это совсем не срочно, и не переживайте, если их не будет в наличии.

 

  1. Dr. Robert Gow Mclnnis [Доктор Роберт Гоу МакИннис] был главным врачом Уорнфордской больницы и в больницы Парк в Оксфорде с 1938 года.
  2. Sir David Kennedy Henderson [Сер Девид Кеннеди Хендерсон], доктор медицины (1884-1965): шотландский психиатр, возможно, самый выдающийся психиатр Великобритании в период между Первой и Второй мировыми войнами. После получения образования в Эдинбурге и восьми лет постдипломного обучения в Мюнхене, Нью-Йорке и Лондоне, он преподавал в течение трех лет в Университете им. Джона Хопкинса в Балтиморе. В 1915 году он начал работать специалистом по психиатрии в Королевском военно-медицинском колледже во Франции, а в 1921 году стал главным врачом в Королевской психиатрической лечебнице Глазго. С 1932 года до ухода на пенсию в 1954 году он был главным врачом Эдинбургской Королевской психоневрологической больницы и профессором психиатрии в Эдинбургском университете. В Глазго Хендерсон опубликовал совместно с Р.Д.Гиллеспи свою работу «Учебник по психиатрии» (1927), завоевавший международное признание и сыгравший ключевую роль в повышении медицинского статуса психиатрии. Его публикации включают статьи в журнале «Psychiatry for Practitioners» [Практическая психиатрия] (1936), монографию «Psychopathic States» [Психопатические состояния] (1939), и «Morrison Lectures on society and criminal conduct» [Моррисонские лекции о социальном и преступном поведении] (1955). Хендерсон получил рыцарское звание в 1947 году [с авторскими комментариями].
  3. Killiki Palmquist [Киллики Пальмквист] (см. Приложение 2, “Виктор Уайт, Мемуары,” с. 326).
  4. (подразумевается Trocken rasierer) сухая бритва. Покупка Уайтом бритвы в Цюрихе и настойчивая просьба купить дополнительные уплотнители для неё отражают дефицит таких предметов в послевоенной Англии.

 

 (iv) Я всё ещё надеюсь, что появится возможность получить копию эраносовской лекции д-ра Юнга93. Я знаю, что Вермут и Нострано уплывали, когда Вы сделали это очень приемлемое предложение, и конечно же, я не буду обвинять Вас, если оно окажется невозможным. Но в лекции было так много того, что влияет на переработку моего эссе для публикации, что я хотел бы прочитать и изучить эту лекцию задолго до того, как её могут напечатать в журнале Jahrbuch. Я получил очень долгожданный визит от д-ра Ривки Шарф. Я только что написал д-ру Юнгу, но, пожалуйста, передайте приветствия от меня ему и госпоже Ханне 94, когда снова увидитесь с ней.

Я очень извиняюсь, что доставляю Вам столько хлопот: я надеюсь, что люди здесь вскоре перестанут считать меня неким неофициальным агентом Цюриха!

 

С наилучшими пожеланиями,

Искренне Ваш,

Виктор Уайт

 

Кюснахт-Цюрих

24 октября 194695

 

Преподобному отцу Виктору Уайту

Блекфейрз, Оксфорд

 

Уважаемый отец Уайт,

Большое спасибо за Ваше письмо. Два Ваших письма д-ру Юнгу также благополучно пришли. Он довольно сильно загружен в настоящий момент и не может ответить немедленно и попросил меня сердечно поблагодарить Вас за Ваш любезный ответ и также за великолепные фотографии. Г-жа Юнг также шлёт Вам свои наилучшие пожелания. Это на самом деле очень хороший план направлять все деловые письма непосредственно мне,

  1. См. Уайт, 13 окт.1946, с. 46 и сноска.
  2. Juliet Barbara Hannah [Джульет Барбара Ханна] (1891-1986): Английский юнгианский аналитик и писатель. Она прожила большую часть своей сознательной жизни в Швейцарии, где она обучалась и анализировалась у Юнга. Она также стенографировала его лекции в Швейцарском технологическом институте: “Modern Psychology ” [Современная психология] в 1933-1934 гг., и “Process of Individuation: Exercitia spiritualia of St. Ignatius of Loyola” [Процесс индивидуации: Духовные упражнения Св. Игнатия де Лойолы] в 1939-1940 гг. Она разделяла дом и многие интеллектуальные интересы с Марией-Луизой фон Франц, опубликованные работы Ханны включают «Striving Towards Wholeness» [Стремление к целостности] (1971, 1973, 1987); «Jung: His Life and Work» [Юнг: его жизнь и работа] (1976, 1977, 1981); «Encounters with the Soul: Active Imagination as Developed by C.G . Jung» [Встречи с душой: Метод активного воображения, разработанный К.Г.Юнгом] (1981). (См. Приложение 4, Часть II, с. 344 и далее.)
  3. Напечатано на печатной машинке.

 

поскольку я могу ответить на большинство Ваших вопросов, не беспокоя его и у Вас больше шансов получить ответ без особой задержки. И я всегда буду рада помочь Вам всем, чем смогу.

Итак, Ваши вопросы:

Ad 196 Похоже, у плана д-ра МакИнниса есть две стороны. С юнгианской стороны, мне кажется, ему лучше всего поработать с д-ром Майером97, но я уверена, что д-р Юнг тоже сможет с ним иногда увидеться. Поэтому ему лучше написать где-то в начале весны и д-ру Юнгу, и д-ру Майеру (Steinwiesstrasse 37, Zurich), и попросить их выделить для него время. Семестр для юнгианцев начинается примерно 15 апреля и продолжается до начала июля. Что касается психиатрической стороны дела (которая в Цюрихе или вообще где-либо в Швейцарии едва ли как-то связана с юнгианской психологией), ему лучше всего обратиться к главе Психиатрической Клиники, проф. М.Блейеру98, который также сможет рассказать ему о лекциях в университете. Работая с д-ром Майером д-р МакИннис получит возможность воспользоваться Клубом, но будут ли там какие-то семинары – нет определённости, пока не будет известно, сколько англо-саксонцев будет здесь следующим летом.

Ad 2. В Швеции нет юнгианцев. Единственный известный д-ру Юнгу человек, это д-р Пол Бьерр,99 Варстави, Тумба, очень приятный пожилой господин, президент шведской группы Международной федерации психотерапевтов. Я не знаю, много ли он знает о юнгианских идеях, но можно попробовать обратиться к нему.

Ad 3. К сожалению, у меня возникли некоторые проблемы касательно Ваших резиновых уплотнителей, т.е. я не смогла их найти сразу. Но в итоге я нашла одну любезную пожилую даму, которая обещала найти их для меня примерно через неделю. Я отправлю их, как только смогу получить их.

Ad 4. Вы были правы, подозревая Вермута и Нострано.

 

  1. Что касается 1. Использование латинского “ad,” распространено в немецкоязычных деловых письмах, должно быть позабавило Уайта, поскольку это также напоминает подзаголовки, используемые Аквинским в «Сумме Теологии»: “Ad b ” “Ad 2” (Ответ на 1, Ответ на 2), и т.д.
  2. Carl Alfred Meier [Карл Альфред Майер], доктор медицины. (1905-1995): Швейцарский психиатр и аналитик профессор психологии в Швейцарском технологическом институте, чьи опубликованные работы включают Jung’s Analytical Psychology and Religion [Аналитическая психология Юнга и релиния] (1959, 1977); The Meaning and Significance of Dreams [Значение и значимость сновидений] (1987, 1990); A Testament to the Wilderness (1985) и Atom and Archetype: The Pauli-Jung Letters 1932-1958 [Атом и архетип: переписка Паули и Юнга 1932-1958 гг.], которую он редактировал в конце жизни. Будучи многие десятилетия близким другом и доверенным лицом Юнга, у которого он анализировался в 1920-е годы, Майер был первым вице-президентом Цюрихского Института К.Юнга и работал непосредственно с Юнгом во многих крупных мероприятиях (Jungians [Юнгианцы], с. 9 и далее). (см. Юнг, 27 дек. 1947, с. 104).
  3. Manfred Bleuler, [Манфред Блейер], доктор медицины: профессор психиатрии в Цюрихском университете с 1942 по 1970 гг. Директор Бюргхольцской Клиники. Сын Эйгена Блейера (1857-1939), бывшего директора Бюргхольцской Клиники, у которого учился Юнг в молодости.
  4. Paul Carl Bjerre [Пол Карл Бьерре] (1876-1964): шведский психотерапевт и автор работы «From Psychoanalysis to Psychosynthesis» [От психоанализа к психосинтезу] (1923) и других работ.

 

У меня совсем вылетело из головы, что я обещала Вам копию лекции д-ра Юнга100. Я занимаюсь этим сейчас, но я хотела бы, чтобы Вы знали, что д-р Юнг значительно расширяет её для публикации. Он ещё не окончил её и смог пока сделать копии только нескольких страниц, но я направлю Вам копию, как только работа будет закончена, хотя боюсь, это будет не очень скоро. Elle m’a mis l’eau a la bouche!101 как говорят французы.

 

С самыми лучшими пожеланиями,

Искренне Ваша

 [Мария-Жанна Шмид]

(неподписанная копия)

 

Blackfriars, Oxford

29 октября 1946102

 

Уважаемая госпожа Шмид!

Огромное спасибо Вам за Ваше письмо и за то, что так любезно отправили мне копию эраносовской лекции. Большое спасибо и за всю информацию. Мне так жаль, что доставил Вам столько хлопот, особенно с уплотнителями. Пожалуйста, поблагодарите также любезгую госпожу за её помощь.

Пожалуйста, передайте д-ру Юнгу, что я не ожидаю от него ответа, если только он не будет в настроении его написать. Однако я был бы признателен, если бы Вы обратили его внимание на чрезвычайно интересную и важную статью по проблеме Зла103 – или скорее Диявола – в раннем христианстве, написанную Пьером Бойером,104 в рецензии под названием “Dieu-Vivant”105 номер 6. Я нашёл её чрезвычайно просвещающей, и уверен, она очень заинтересует д-ра Юнга

 

С наилучшими пожеланиями,

Искренне Ваш,

Виктор Уайт

 

  1. PS. Если Вы снова увидитесь с д-ром Ривкой Шарф, пожалуйста, скажите ей, что её

 

  1. см. Уайт, 13 окт. 1946, с. 46 и сноска.
  2. Она разожгла мой интерес!
  3. Напечатано на машинке, кроме постскриптума
  4. P. Louis Bouyer, “Le probleme du mal dans le christianisme antique,” Dieu Vivant, No. 6, 1946, С. 17-42.
  5. Louis Bouyer [Луи Бойер], орден иезуитов (родился в 1913): французский иезуит, плодовитый писатель и лектор по истории духовенства, литургии и истории церкви.
  6. Dieu Vivant: Perspectives Religieuses et Philosophiques. Paris: Editions du Seuil. Это периодическое издание начало выходить в 1945 г., став средством для жарких дебатов о священниках-совместителях в начале 1950-х гг. Оно перестало издаваться в 1955 г.

 

работа прибыла,106  и что мы с Фр. Ричардом107 находим её чрезвычайно интересной. Я надеюсь, она не будет возражать, если мы сделаем копии с её работы, конечно, не для публикации. Не могла бы она также подкинуть мне открытку с адресом, на который я должен её вернуть.

 

Надеюсь, Ваш визит в Оксфорд не заставит долго ждать!

 

Кюснахт-Цюрих

6 ноября1946108

 

Преподобному отцу Виктору Уайту

Блекфейрз, Оксфорд

 

Дорогой отец Уайт!

Ваш сон109 очень метко попал в точку! Я испытывал всякого рода «предчувствия» о Вас и рисках, которые Вы испытываете. Мы действительно в путешествии, полном приключений и опасностей! Но ведущий принцип – это «ветер», т.е. πνεῦμα110. Норвегия – это северная страна, т.е. интуитивный сектор мандалы.

Я не слышал ничего о Дж.Лайарде от людей из Эксетера111. У них есть свои проблемы. Я рад, что у него есть улучшения.

Если Вы могли бы достать мне пару экземпляров установлений против алхимии112, я был бы Вам очень признателен.

Меня очень интересует то, что Вы собираетесь написать, и я конечно же напишу предисловие113, если Вы хотите, чтобы я это сделал.

После Конгресса мне нужно было провести около 5 дней, принимая участие во

 

106.Т.е. диссертация Шарф (см. Уайт, 13 окт. 1946, с. 47 и сноска). В первой книге Уайта, в главе под названием «Демоны и комплексы» он кратко излагает размышления Шарф о библейском образе Сатаны. (God & Una,1982, p. 178).

  1. Fr. Richard Kehoe [Фр.Ричард Кехо], О.П. (см. White, 23 окт. 1945, с. 17 и сноска).
  2. напечатано на машинке.

109 см. Уайт, 13 окт. 1946, с. 44 и далее.

  1. ветер, дух; Святой Дух.
  2. См. Уайт, 13 окт. 1946, с. 45 и сноска.
  3. Уайт писал Юнгу о фактах, свидетельствующих о том, что Общие Доминиканские Главы тринадцатого и четырнадцатого веков постоянно запрещали практиковать алхимию (Уайт, 13 окт. 1946). Его ответ Юнгу не сохранился. Дж. Р. Партингтон (J.R. Partington), “Albertus Magnus on Alchemy” (Ambix, Vol. 1, No. 1, London, 1937) документирует множественные папские установления против францискианцев между 1272 и 1313 гг. (Письма Юнга, с. 448).
  4. См. Уайт, 13 окт. 1946, с. 46 и далее и сноска. У Юнга ушло несколько лет на то, чтобы выполнить это обещание. Его “Vorrede” было завершено в середине 1952 г. (см. Шмид, 23 мая 1952 г.).
  5. 8-9 сентября 1946, совместный конгресс Цюрихского общества натуралистов и Швейцарского общества натуралистов проходил в Цюрихе. Последняя из упомянутых организаций включала «Секцию практической психологии».

 

встрече г-на Черчилля115 в Берне и в Цюрихе. На последнем ужине я даже сидел рядом с ним. Он был очень уставшим, более уставшим, чем я. После я должен был засесть за тщательный пересмотр моих эраносовских лекций116. Я только что добавил последний штрих к ним. Они выросли в размерах, поскольку я включил в них довольно обширный материал, иллюстрирующий множественные «люминозности» бессознательного, представляющие «подобные сознанию» ядра волевых актов (предположительно идентичные архетипам). Надеюсь, это не слишком по-китайски. Я включил видение Игнатия де Лойолы о змии со множеством глаз, как самое неортодоксальное доказательство.

Спасибо за фотографии! Это очень хороший и приятный сувенир о Вашем визите в Швейцарию. Я надеюсь, Ваш следующий визит не будет долго откладываться!

Мне хотелось бы иметь больше возможностей путешествовать. Но меня держат слишком много вещей. В настоящий момент мне нужно сосредоточиться на том, чтобы заняться моей опасной работой о психологии Св.Троицы.117  Латинский текст «Aurora Consurgens» в Британском музее. 118 Редкое издание 1624 года.119 Название книги такое: Harmoniae Imperscrutabilis120 и т.д.

Надеюсь, Вы всегда пребываете в добром здравии и хорошем расположении духа.

По прежнему Ваш,

К.Г.Юнг

 

  1. Уинстон Черчилль был в отпуске в Швейцарии с 23 августа по 16 сентября 1946 года, и посетил Берн и Цюрих. В Берне швейцарское правительство организовало приём, а в Цюрихском университете, где Черчилль выступал с обращением, организовали ужин. Юнг присутствовал на обоих мероприятиях, и в Цюрихе его усадили рядом с Черчиллем. (Письма Юнга I, с. 442).
  2. Эти эраносовские лекции 1946 года были опубликованы в Собрание сочинений Т.8, Structure and Dynamics [Структура и динамика], под названием, “On the Nature of the Psyche.” [О природе психе] См. особенно §388-96 (С. 190-99), и содержали этот “довольно обширный материал” и видение Св.Игнатия де Лойолы. (§395). (Письма Юнга I, c. 449.).
  3. Важная эраносовская лекция Юнга 1940 года, “Zur Psychologie der Trinitatsidee” (E J 19401 1 9 4 1 ), претерпевала пересмотр для работы Symbolik , где она появилась под названием “Versuch zu einer psychologischen Deutung des Trinitatsdogmas” [“К психологической интерпретации догмы о Троице”]. Более поздняя версия, далее пересмотренная, содержится в Собрании сочинений Т.11: A Psychological Approach to the Dogma of the Trinity” [Психологический подход к догме о Троице] (CW 11, Psych. & Rel., §169-295, С. 107-200) (детальное обсуждение этой работы см. IGS , с. 155 и далее).
  4. Несколько текстов Aurora Consurgens перечислены в каталоге Британской библиотеки, которая сейчас включает в себя коллекцию Британского музея (см. Уайт, 13 окт. 1946 г., с. 46 и сноска.)
  5. В Британской библиотеке эта работа индексирована под названием: “Aurora sive Aurea hora,” Decas II, С. 175-242.
  6. “The Harmonies of the Inscrutable”: В Британской библиотеке содержится экземпляр этого текста на латинском языке. Автор обозначен как Hermannus Condeesyanus (Johannes Grasseus). Полное название: Harmoniae imperscrutabilis chymico-philosophicae decades duae. Frankfurt: Lucas Jennis, 1617. (Дата указана неверно как 1625 год Письмах Юнга I, с. 449 и Briefe II, с. 64.)

 

Кюснахт- Цюрих

7 ноября 1946121

 

Уважаемый отец Уайт!

Разрешите приложить свою записку к письму д-ра Юнга. Приложены – и я надеюсь, они дойдут таким образом – маленькие резиновые штуки122 - и я очень надеюсь, что это те, что нужно, если нет, пожалуйста, дайте мне знать! – Я передала Ваше сообщение госпоже Шарф, которая напишет сразу Вам или уже написала.

Д-ра Юнга очень заинтересовала статья Пьера Бойера, которую Вы упоминаете в своем письме мне. Вы знаете, где эта рецензия “Dieu Vivant” издана. В Швейцарии или Франции? Если во Франции, я думаю, я могла бы найти её с помощью д-ра Джуд. Но я буду очень благодарна, если Вы подскажете.

В спешке, с добрыми пожеланиями,

Искренне Ваша

Мария-Жанна Шмид

 

Кюснахт-Цюрих

16 ноября 1946123

 

Уважаемый отец Уайт,

Большое спасибо Вам за прекрасную открытку.124

Я ужасно извиняюсь, но вынуждена сообщить Вам очень плохие новости о д-ре Юнге. Он заболел в прошлое воскресенье и сначала всё выглядело не очень серьезно, но затем ему стало хуже, и в итоге врачи констатировали факт, что у него должно быть был еще один «инфаркт» в сердце (я не знаю правильного выражения на английском языке, но это одна из тех вещей, что у него было в прошлый раз). Конечно же, ситуация очень серьёзна, но я рада сообщить, что доктор сегодня был более позитивно настроен, так что, не будучи слишком оптимистичными, но можно сказать, что худшее позади. Извините, если я не права, что пишу Вам это письмо, но я подумала, что Вы бы предпочли узнать об этом сразу.

В спешке,

Искренне Ваша,

Мария- Жанна Шмид

 

  1. Напечатано на печатной машинке.
  2. Уайт просил госпожу Шмид отправить ему уплотнители к его бритве, которую он купил в Цюрихе (cм. Уайт, 16 окт. 1946 г., с. 49 и сноска).
  3. Напечатано на машинке, кроме постскриптума.
  4. Открытка сейчас очевидно утеряна.

 

P.S. Я напишу снова, как только смогу. А тем временем, отсутствие новостей будет хорошими новостями.

 

Кюснахт-Цюрих

26 ноября1946125

 

Уважаемый отец Уайт,

Итак, у меня есть новости немного получше. Хотя профессор Юнг ещё не вышел из кризисного состояния, он уже два дня точно чувствует себя лучше, и доктор говорит, что в сердце становится меньше трепетаний. Мы все надеемся, что и дальше будет прогресс в этом направлении. Но всем придется запастись терпением. К счастью, сам проф. Юнг в очень хорошем расположении духа, он хорошо спит и у него очень хороший аппетит, и он даже начал понемногу читать, пока в основном газеты.

Я только что узнала, что Джон Лайард прибыл в Цюрих, что меня очень удивило, поскольку он очевидно знал, что проф. Юнг болен. Вы что-нибудь знаете, случилось ли что-то?

Госпожа Юнг попросила меня сердечно поблагодарить Вас за Ваше любезное письмо126. У неё, конечно же, нет времени самой ответить, но она снова довольно хорошо себя чувствует. Мы передали проф. Юнгу Ваше сообщение, и он передаёт Вам привет.

Но мне нужно написать еще довольно много писем, и я сейчас я должна на этом остановиться. Буду держать Вас в курсе.

Искренне Ваша,

Мария-Жанна Шмид

 

 

Блекфейрз, Оксфорд

11 декабря 1946127

 

Уважаемая госпожа Шмид!

Огромное спасибо за Ваше письмо и за то, что держите меня в курсе. Я так рад слышать, что есть некоторые улучшения, но должно быть, Вам всем это приносит много беспокойства. Я отправляю д-ру Юнгу письмо с этой же почтой.

Да, конечно, я слышал, что Джон Лайард собирался в Цюрих,

 

  1. Напечатано на машинке.
  2. Письмо Уайта Эмме Юнг не сохранилось.
  3. Напечатано на машинке.

 

Он забронировал место в самолёте до того, как узнал о болезни К.Г. Боюсь, он в очень плохом состоянии, хотя не настолько плохом, как был несколько месяцев назад. Я рад слышать, что д-р Майер взял его. Я от души надеюсь, что он найдёт себе какое-то занятие, пока будет проходить анализ.

Если Вы будете снова мне писать, я был бы очень благодарен, если бы Вы отправили мне имя и адрес американских издателей Боллингенской серии128.

С наилучшими пожеланиями всем вам,

Виктор Уайт.

 

Блейфейрз, Оксфорд

11 декабря 1946129

 

Дорогой доктор Юнг!

Я чрезвычайно рад услышать от госпожи Шмид, что Вы теперь можете читать. Поэтому я смею отправить Вам несколько строчек, но воздержусь от того, чтобы говорить всё, что хотел бы. Нет необходимости говорить Вам, что я постоянно о Вас думаю и молюсь сейчас, и на сколько я знаю, это верно и о многих других людях в Англии.

Я ещё не поблагодарил Вас за очень радостное и ободряющее письмо от 6 ноября. Я собирался написать Вам, но узнал о Вашей болезни. Как бы я хотел незаметно присутствовать при Вашей встрече с Черчиллем.

Как Вы просили, я отправляю Вам документы с резким осуждением алхимии, хотя мне кажется, что Вам вряд ли стоит обращаться к такому мрачному чтиву сейчас. Мне хотелось бы больше узнать о том, как практиковалась алхимия в нашем Ордене в то время. У меня есть ужасные мысли, что это был в основном способ получить лёгкие деньги и ещё легче – спиртное.

 

128., Боллингенские Серии (The Bollingen Series), которые содействовали публикации собрания сочинений Юнга, писем К.Г. Юнга и т.д., спонсировались Боллингенским фондом (Bollingen Foundation). Основаны в 1945 г., концепция фонда и серий была сформирована уже в 1941 г. Мэри Меллон (см. Шмид, 16 дек. 1946 г., с. 58 и сноска). Сначала целью издания серий была публикация собрания работ Юнга на английском языке вместе с избранными эраносовскими лекциями. Позже они стали включать работы других авторов, развивавших смежные области гуманитарного знания (см. Letters, p. 283n). Боллингенский фонд начал постепенно сворачивать свою деятельность примерно в 1967 г. Он прекратил свою деятельность в 1969 г., после создания гранта для длительных проектов для издательств Принстонского университета, который продолжал издавать Боллингенские серии ещё почти 30 лет до того, как объявил о закрытии части серии, посвященной Юнгу. Личный взгляд на серии изнутри можно найти в работе William McGuire, «Bollingen, an Adventure in Collecting the Past» (PUP, 1982).

  1. Напечатано на машинке.

 

Больше не буду Вас беспокоить. У меня всё очень хорошо и я в хорошем расположении духа, и надеюсь, что πνεῦμα продолжит дуть и помогать нам обходить скалы. В любом случае, Ему лучше знать и лучше оставить всё Его воле.

 

Всегда искренне Ваш,

Виктор Уайт, О.П.

 

Кюснахт-Цюрих

16 декабря1946130

 

Дорогой отец Уайт!

Благодарю Вас за Ваше письмо, на которое я хочу ответить немедленно, чтобы оно не затерялось под грудой работы. Я передала Ваше письмо профессору Юнгу г-же Юнг, которая выберет подходящий момент, чтобы отдать его ему. Прямо сейчас это сделать сложно, потому что он склонен слишком волноваться по поводу разных веще (даже не очень серьёзных дел), а с другой стороны, нужно поддерживать его интерес и развлекать его, потому что он довольно удручён последнее время. Действительно есть некоторый прогресс, но всегда бывают плохие ночи и плохие дни, которые перемежаются с хорошими. Сейчас действительно хлопотное время для всех нас – и когда я задумываюсь о собственной усталости, я просто удивляюсь, тому, как госпожа Юнг это выносит. Она просила передать Вам привет от неё, кстати.

Я один раз встречалась с Джоном Лайардом. У него действительно проблемы. Но я особенно порадовалась, что он, похоже, хорошо ладит с д-ром Майером. Так что, будем надеяться на лучшее в и в его случае.

Издатель Боллингенских серий – г-н Барретт131. По крайней мере, я полагаю, он главный редактор сейчас, после смерти г-жи Меллон132. В любом случае, это тот человек, который может дать Вам любую необходимую Вам информацию. Его адрес (т.е. адрес Б.С.): Bollingen Series, 41 Washington Square South, New York 12, N.Y. (его имя Джон Д. Барретт).

Если я не успею написать Вам до Рождества, хотела бы пожелать Вам всего наилучшего в «светлое» Рождество и хороших начинаний в новом году.

Искренне Ваша,

Мария-Жанна Шмид

 

  1. Напечатано на машинке.
  2. John D. Barrett [Джон Д.Барретт]: Президент Боллингенского фонда до 1969 г. (см. письмо Уайта к Шмид, 11 дек. 1946 г., с. 57 и сноска).
  3. Mary Conover Mellon [Мэри Коновер Меллон] (1904-1946): первая жена Пола Меллона (Paul Mellon), американского филантропа и коллекционера. Будучи в Цюрихе в 1939-1940 гг. Меллоны близко сдружились с Юнгом. Мэри Меллон контролировала учреждение Боллингенского фонда и была первым главным редактором серий до своей преждевременной смерти через год после их основания.

 

От Эммы Юнг

Кюснахт-Цюрих

18 декабря 1946133

 

Дорогой отец Уайт!

Я хочу поблагодарить Вас за Ваше любезное письмо, которое действительно было очень утешительным в это сложное время. Это было большим ударом для всех нас, что мой муж снова заболел; он так хорошо себя чувствовал, и это всё случилось так неожиданно. Сейчас ему немного лучше, но он всё ещё очень чувствителен (с сердцем) и слаб; однако мы надеемся, что он уверенно пойдёт на поправку, и что с приходом солнца его здоровье вернётся, и его настроение, которое иногда очень плохое, тоже поднимется.

С наилучшими пожеланиями и поздравлениями с Рождеством и Новым годом,

Очень искренне Ваша,

Эмма Юнг134

 

Кюснахт-Цюрих

18 декабря 1946135

 

Дорогой отец Уайт!

Спасибо за Ваше сердечное письмо. Это очень утешительно знать, что твои ближние упоминают тебя в своих молитвах. Aspectus mortis136 – это величественное одиночество,

  1. Написано от руки. Письмо ранее не публиковалось.
  2. Emma Jung-Rauschenbach [Эмма Юнг-Раушенбах] (1882-1955): жена К.Г.Юнга и тоже практикующий аналитик, родилась в состоятельной семье промышленников в Шафгаузене, Швейцария. Они с Юнгом были женаты с 1903 года и воспитали пятерых детей. Эмма прошла анализ у Юнга в первые годы их брака и стала искренне приверженной его психологии. В 1941 г. она опубликовала объемную монографию, «Анимус и Анима», (Animus and Anima , New York, 1957). Её исследование эпоса о короле Артуре составило наибольшую часть её работы, всё ещё не законченной до её смерти. (См. также письмо Юнга, 6 мая 1955 г., с. 265 и сноска.) Легенда о Граале была завершена Марией-Луизой фон Франц: Emma Jung & Marie-Louise von Franz, «Die Graals legende in psychologischer Sicht [Легенда о Граале с точки психологической точи зрения] (Zurich und Stuttgart: Rascher Verlag, 1960). (The Graal Legend. Trans. Andrea Dykes. PUP, 2nd ed., 1998.)
  3. Написано от руки.
  4. Лицо смерти.

 

когда ты очищен от всего в присутствии Бога. Наша целиность137 безжалостно проверяется. Множество лекарств, несмотря на их необходимость, превратило меня в развалюху. Мне пришлось выкарабкаться из этого беспорядка, и я снова целин138. Вчера у меня был восхитительный сон: одна голубоватая подобная бриллианту звезда высоко в небесах, отражаемая в круглом, спокойном бассейне - небо наверху, небо внизу - 139 imago Dei в темноте Земли, это я. Этот сон был большим утешением для меня. Я уже не черное бескрайнее море несчастья и страданий, а некоторое количество такового в божественном сосуде. Я очень слаб. Ситуация сомнительна. Смерть не кажется неминуемой, но эмболия может произойти снова в любой момент. Признаться, я боюсь длительного страдания. Мне кажется, я был готов умереть, хотя – как мне видится – некоторые значимые мысли всё еще проблёскивают как вспышки летней ночью. Тем не менее, они не мои, они принадлежат Богу, как и всё, достойное упоминания. Пожалуйста, напишите мне снова. У Вас есть чистота намерения, что очень полезно.

Спасибо за записи, довольно интересно! Не знаю, смогу ли я ответить на Ваше следующее письмо снова. Но будем надеяться -

С благодарностью Ваш,

К.Г.Юнг

 

Блекфейрз, Оксфорд

31.12.46140

 

Дорогой д-р Юнг!

Пишу всего лишь несколько строк чтобы сердечно поблагодарить Вас за письмо, которое Вы написали мне будучи в постели. Оно правда очень тронуло меня, и я чрезмерно благодарен.

В этот Рождественский период времени я действительно очень занят, и завтра я должен ехать в Лондон на несколько дней. Я надеюсь на большее спокойствие, чтобы написать Вам ещё, когда вернусь, хотя, боюсь, нет ничего особо интересного, о чём можно рассказать.

 

  1. Юнг писал это письмо, будучи в постели, трясущейся рукой, и его почерк неразборчив. Написанное им слово здесь, как его прочитали редакторы и подтвердили члены семьи Юнга, было написано как “haleness” [очевидно, неверно написанное слово «целостность». – прим.перев.] В ранее опубликованной версии этого письма оно было изменено, либо Герхардом Адлером, либо Р.Ф.С.Халлом на “wholeness” [верно написанное слово «целостность» – прим.перев.] (см. Letters, p. 450).
  2. Слово изменено на “whole” [верное написание слова «целый» - – прим.перев.] в издании Адлера/Издательства Принстонского университета (там же).
  3. Из алхимического стихотворения XVII века, цитируемого в “The Psychology of the Transference” [Психология переноса]: “Heaven above / Heaven below / Stars above / Stars below / All that is above / Also is below / Grasp this / And rejoice” [Небо вверху/Небо внизу/Звёзды вверху/Звёзды внизу/Всё, что есть наверху/Всё есть внизу/Пойми это/И возрадуйся] (CW 16, Transference, §384, p. 189).
  4. Написано от руки.

 

Эта короткая записка говорит о том, что Вы, как и всегда, постоянно в моих мыслях и молитвах, и несёт Вам мои наилучшие пожелания в Новом году. Я очень сильно надеюсь, что я снова увижу Вас, в прекрасном здравии, в 1947.

Я, конечно же, в восторге по поводу приглашения прочитать лекцию в Эраносе этим летом, и я очень надеюсь, что вас минует период долгого страдания и Вы сможете её посетить.

Искренне Ваш,

Виктор Уайт, О.П,

 

P.S. Передаю искренний привет и наилучшие пожелания и поздравления с Новым годом г-же Юнг и большущее спасибо за её письмо.

 

Джеймс Хиллман

 Синее пламя

 Душа

 Часть 2.

Архетипическая фантазия

Эта первая «двурогая» тема ведет за собой вторую, не менее сложную. Что есть фантазия. Здесь я вплотную следую за К.Г. Юнгом. Он считал фантазийные образы, которые проходят сквозь наши дневные грезы и ночные сновидения и которые бессознательно присутствуют во всем нашем сознании, первичными данными психики. Все, что мы знаем и чувствуем, и каждое утверждение, которое мы делаем, основаны на фантазии, то есть они происходят от психических образов. Это не просто обломки памяти, репродукция перцепций, перегруппированные остатки входных данных нашей жизни.

Скорее, вслед за Юнгом я использую слово образ фантазии в поэтическом смысле, рассматривая образы как основные данности психической жизни, самозарождающиеся, творческие, самопроизвольные, целостные, организованные в архетипические паттерны. Образы фантазии являются и исходным материалом, и конечным продуктом психики, и преимущественным способом доступа к знаниям души. Нет ничего, что было бы первичнее его. Каждое понятие в нашем сознании, каждая перцепция мира и ощущение в нас самих должно пройти через психическую организацию, чтобы вообще «случиться». Каждое чувство или наблюдение возникает как психическое событие, сначала формируя образ фантазии.

Здесь я разрабатываю психологию души, основанную на психологии образа. Здесь я предлагаю как поэтическую основу разума, так и психологию, которая берет свое начало ни в физиологии мозга, ни в структуре языка, ни в организации общества, ни в анализе поведения, но в процессах воображения.

Призывая начать с Юнга, я частично признаю тот фундаментальный долг, который существует перед ним у архетипической психологии. Юнг является непосредственным предком в длинной линии, которая простирается через Фрейда, Дилтея, Кольриджа, Шеллинга, Вико, Фичино, Плотина и Платона до Гераклита – с еще большим количеством ветвей, которые еще предстоит проследить. Гераклит располагается у корней этого фамильного древа мысли, так как он был тем, кто раньше всех принял психику за архетипическую первопричину, чтобы представить душу в терминах потока и говорить о ее неизмеримой глубине.

Глубинная психология, современная область знания, интерес которой лежит в бессознательных уровнях психики, – то есть в более глубоких смыслах души, – сама по себе не является современным понятием. Вторя одному из первых философов античности, глубина отражается в значении. Вся глубинная психология уже была резюмирована этим фрагментом Гераклита: «Границ души (psyche) тебе не отыскать, по какому бы пути ты не пошел: такова глубина (bathum) ее смысла (logos)». С тех пор, как Гераклит объединил душу и глубину в одной формулировке, измерение души – это глубина (а не ширина или высота), а направление нашего путешествия души – вниз.

*

 

Еще одно слово, которое нам нужно ввести – архетип. Любопытное затруднение в объяснении того, что такое архетипы, означает нечто для них характерное. А именно, что они, скорее суть метафоры, чем явления. Мы обнаруживаем, что не можем сказать, что буквально есть архетип, и более склонны описывать их в образно. Мы не можем коснуться его или указать на него, охотнее говорим о том, на что они подобны. Архетипы бросают нас в образный стиль дискурса. И именно как о метафорах, в действительности,  пишет о них Юнг, вновь введший древнюю идею архетипа в современную психологию, настаивая на их неопределимости. Таким образом, для того, чтобы занять архетипическую позицию в психологии, мы должны представить себе основную природу и структуру души образно и подходить к основным вопросам психологии прежде всего с помощью воображения.

Представим себе архетипы как самые глубокие образцы психического функционирования, корни души, определяющие наши взгляды на самих себя и мир. Это аксиоматические, самоочевидные образы, к которым вечно возвращаются душевная жизнь и наши о ней теории. Они похожи на другие аксиоматические первопричины, модели или парадигмы, которые мы находим в других областях. Ибо «материя», «Бог», «энергия», «жизнь», «здоровье», «общество», «искусство» также являются фундаментальными метафорами, возможно, самими архетипами, которые объединяют целые миры и все же никогда не могут быть обозначены, объяснены или даже описаны в достаточной мере.

Все способы говорить об архетипах суть переводы с одной метафоры на другую. Даже трезвые операциональные определения на языке науки или логики не менее метафоричны, чем образ, который представляет архетипы как изначальные идеи, психические органы, мифические образы, типичные стили существования или доминирующие фантазии, которые управляют сознанием. Есть много других метафор для их описания: нематериальные потенциалы структуры, подобно невидимым кристаллам в растворе или в форма у растений, которые вдруг являют себя при определенных условиях, модели инстинктивного поведения, как у животных, которые направляют действия по неизменной траектории, жанры и клише в литературе; повторяющиеся типичности в истории, основные синдромы в психиатрии; парадигматические модели мысли в науке; фигуры мирового масштаба, ритуалы и отношения в антропологии.

Но одна вещь для понятия архетипов абсолютно необходима – их эмоциональный завладевающий эффект, их ослепление сознания, в результате чего оно не видит собственной позиции. В связи с созданием вселенной, которая стремится удерживать все, что мы делаем, видим и говорим, во власти своего космоса, архетип лучше всего сопоставим с Богом. А боги, как иногда говорят религии, менее доступны чувствам и интеллекту, чем зрению воображения и эмоциям души.

Архетипическая точка зрения открывает преимущество организации в кластеры или констелляции[1] множества событий из разных областей жизни. Архетип героя, например, появляется, во-первых, в поведении, стремлении к деятельности, внешнем исследовании, ответе на вызов, захвате, хватании и расширении. Во-вторых он появляется в образах Геркулеса, Ахилла, Самсона (или их кинематографических двойников), выполняющих свои конкретные задачи; и в-третьих, в стиле сознания, в чувствах независимости, силы и достижения, в понятиях решительных действий, преодоления, планирования, добродетели, победы (над животностью) и в психопатологиях сражения, подавляющей маскулинности и целеустремленности.

(Пересмотр психологии, xi, xii-xiv)

 

 

ИМАГИНАЛЬНЫЙ МЕТОД

 

Использование аллегории в качестве защиты продолжается и сегодня в интерпретациях снов и фантазий. Причиной, когда образы больше не удивляют нас, когда мы можем ожидать, что они означают, и знать, что они подразумевают, есть факт, что у нас есть наши «символогии»[2] установленных значений. Сны были привязаны к системам, которые их интерпретируют; они принадлежат школам – есть «фрейдистские сны», «юнгианские сны» и т. д. Если длинные предметы суть пенисы для фрейдистов, то темные вещи – тени для юнгианцев. Образы превращаются в предопределенные понятия, такие как пассивность, власть, сексуальность, тревога, женственность, подобно условным обозначениям аллегорической поэзии. Подобно этой поэзии, и используя подобные аллегорические приемы, психология тоже может стать защитой от психической силы персонифицированных образов.

Если в сновидении мать или возлюбленная, или мудрый старый советчик говорит и делает то, чего можно было бы ожидать, или если аналитик стандартно интерпретирует эти фигуры, они лишаются своей власти как мифические образы и личности, и сводятся к простым аллегорическим условностям и моральным стереотипам. Они стали воплощенными концептами аллегории, простым средством убеждения, которое заставляет сновидение или фантазию соответствовать доктрине. В аллегорически интерпретированный образ теперь есть образ на службе учения.

Напротив, архетипическая психология утверждает, что истинный иконоборец – сам образ, который взрывает свои аллегорические значения, высвобождая ошеломляющие новые идеи. Следовательно, самые удручающие образы в снах и фантазиях, которых мы стесняемся из-за их отвратительной искаженности и извращенности, – именно те образы, которые ломают аллегорическую рамку того, что мы думаем, что знаем о том или ином человеке, этой черте себя или того. «Худшие» образы, соответственно, являются лучшими, потому что именно они восстанавливают фигуру до ее первозданной силы нуминозной личности, действующей в душе.

(Пересмотр психологии, 8)

 

Внутри любого образа, который есть его душа, существует невидимая связь. Если, как говорит Юнг, «образ есть психе», то почему бы не сказать «образы – это души», и наша работа с ними – встретиться с ними на этом уровне души. Я говорил об этом в другом месте как о дружбе, а еще в одном месте я говорил об образах как о животных. Теперь я несу эти чувства дальше, чтобы оперативно продемонстрировать, как мы можем встретиться с душой в образе и понять ее. Мы можем представить это с помощью игры слов, которая также есть способ разговаривать с образом и дать ему говорить. Мы наблюдаем его поведение – как образ ведет себя внутри самого себя. И мы наблюдаем его экологию – как он соединяется, по аналогии, со сферами моей жизни. Это действительно отличается от интерпретации. Ни один друг или животное не хочет быть проинтерпретированным, хотя он может кричать о потребности в понимании.

Мы могли бы также назвать непостижимую глубину образа любовью или, по крайней мере, сказать, что мы не можем добраться до души образа без любви к образу.

*

 

Наш метод может применить любой, не зависимо от того, в анализе или вне его. Он не требует особых знаний – даже если знание символов может помочь культурно обогатить образ, а знание идиом и словаря может помочь больше услышать в образе. Позволяя говорить самому образу, мы предполагаем, что слова и их механизмы (синтаксис) стали копями души. Но разработка недр не требует современных технических средств. (Если бы было наоборот, никто никогда не понял бы сновидения или образа, пока не появилась современная психология!). Такой «добыче полезных ископаемых» помогают настроенные на темноту глаза. (Позже мы должны будем рассмотреть вопрос о подготовке, о том, как внимательно смотреть, чтобы считать образ, и как внимательно слушать, чтобы услышать его.)...

 

После этого мы можем попытаться сформулировать утверждение о том, что делает образ архетипическим. Мы обнаружили, что наши аксиоматические критерии – драматическая структура, символическая универсальность, сильные эмоции – не требуются в наших реальных действиях с образом. Вместо этого мы обнаружили, что архетипическое качество возникает посредством (а) точного описания образа; (б) придерживаться образа, воспринимая его метафорически; (в) обнаружения необходимости внутри образа; (г) переживание непостижимого иносказательного богатства образа.

Поскольку любой образ может отвечать этим критериям, любой образ можно считать архетипическим. Слово «архетипический» как описание образов становится избыточным. Оно не имеет описательной функции. На что же оно указывает?

Вместо того, чтобы указывать на что-то, «архетипическое» указывает в направлении чего-то, и это ценно. Добавляя к образу слово «архетипический», мы облагораживаем его или наделяем широчайшим, богатейшим и глубочайшим значением. «Архетипический», в нашем понимании, – это слово важности (в смысле Уайтхеда), слово, которое ценит.

*

 

Если мы перенесем этот вывод в другие места, где мы используем термин «архетипический», в саму нашу психологию, тогда под архетипической психологией мы подразумеваем психологию ценности. И наш апеллятивный ход направлен на восстановление психологии до самого широкого, богатого и глубокого объема, чтобы она резонировала с душой в ее описаниях как непостижимой, множественной, предшествующей, порождающей и необходимой. Как все образы могут обрести этот архетипический смысл, так и вся психология может быть архетипической, когда она освобождается от своей поверхности и просматривается до ее скрытых объемов. «Архетипический» здесь скорее к тому шагу, который совершается, чем к существующему явлению. В противном случае, архетипическая психология становится психологией архетипов.

*

 

В большинстве случаев, когда мы сталкиваемся со словом «архетипический», особенно в связи с образом («это архетипический образ»), термин «архетипический» можно легко заменить тем или иным контекстом, на который он опирается: мифический, религиозный, институциональный, инстинктивный, философский или литературный.

Но есть разница между высказыванием «круг – это научная или философская идея» и высказыванием «круг – это архетипическая идея». «Архетипический» добавляет новое значение фундаментальной основной структуры, общечеловеческой, необходимо универсальной со всеми вытекающими. Круг – не просто какая-то научная идея, она базовая, необходимая, универсальная. «Архетипический» дает такого рода ценность.

Теперь если значение ценности понимается буквально, мы начинаем верить, что эти фундаментальные первоосновы, эти универсалии есть. Мы перешли от прилагательного оценки к предмету и изобрели реальности, именуемые архетипами, которые могут «подкрепить» наше чувство архетипической ценности. Затем мы вынуждены собирать буквальные доказательства из культур всего мира и делать эмпирические заявления о том, что определено как невыразимое и непредставимое.

Нам не нужно понимать архетипическое в этом буквальном смысле. Тогда значения основного, глубинного, универсального, необходимого, – все эти значения, которые несет слово «архетипический», – добавляют более высокую ценность любому конкретному образу.

*

 

Это переосмысление архетипа подразумевает, что более точным термином для нашей психологии в ее операционном определении является пересмотр. В том, что мы делаем, мы больше ревизионисты, чем архетиписты; или мы пробуждаем архетипы (мифы и богов), чтобы пересмотреть психологию. Значение психологии архетипов для переосмысления психологии состоит в том, что она обеспечивает метафорический инструмент самого широкого, самого богатого и глубокого масштаба. Это соответствует той ценности души, которую мы хотим дать и найти в нашей работе.

Inquiry into Image», 82-85).

 

[1] совокупности

[2] наука о символах, символизм, символика

Натан Бьерк

Духовные практики Телемы

Глава 9.

Медитация и ее методы

" Вы должны медитировать, ибо не извне, но от внутреннего Иерофанта, придет ваше посвящение. Вы- центр неисчерпаемого сокровища безграничной сущности Божественного Присутствия."- Пол Фостер Кейс[1]

Общая теория медитации заключается в том, что истинное "я" и его Воля затенены деятельностью этого "я" таким образом, что оно отвлекается от своей собственной истины. Медитация растворяет это отвлечение, отключая сущностное я от его отождествления с его же условными модификациями. Таким образом, согласно Йога-Сутрам Патанджали, "Самость покоится в своем собственном неизмененном состоянии."[Патанджали I: 3] [2] Часто в дуалистических или аскетических традициях предыдущих двух тысячелетий этот процесс размежевания рассматривается как разрушение модификаций. Это не является целью Телемитской практики, которая рассматривает изменения в конечном счете как неотъемлемое и интегральное выражение Истинной Воли. Таким образом, цель Телемитской медитации состоит в том, чтобы обнаружить первопричину Воли к изменению и тем самым проинформировать различные уровни проявления себя относительно их наиболее эффективной ориентации в отношении этой Воли.

Некоторые из личных размышлений Кроули о его намерениях в отношении этих модификаций бесконечного "я" содержатся в его комментарии к первой главе стиха 8 "Книги Закона": "Хабс находится в Ху, а не Ху в Хабс."

"Мы не должны считать себя базовыми существами, вне сферы которых есть Свет или "Бог". Наши умы и тела- завесы для внутреннего света. Непосвященный- это "Темная Звезда", и Великая Работа для него- сделать его завесы прозрачными, "очистив" их. Это "очищение" в действительности- "упрощение"; это не значит что завесы грязны, но значит что сложность их складок делает их непрозрачными. Поэтому Великая Работа состоит главным образом в разрешении комплексов. Все само по себе прекрасно и совершенно, но когда вещи путаются, они становятся "злом".
"[ ... ] Эта "звезда" или "Внутренний свет" - это изначальная, индивидуальная, вечная сущность. Ху- это магическое одеяние, которую он ткет для себя, "форма" для его бытия вне формы, с помощью которой он может получить опыт через самосознание ... этот Ху- первая завеса, гораздо более тонкая, чем ум или тело, и более истинная; поскольку ее символическая форма зависит от природы ее Звезды.

"Почему мы сказали, что Хабс находится в Ху, а не Ху в Хабс? Разве мы тогда предположили обратное? Я думаю, что нас предостерегают от идеи плеромы, искрами пламени которой мы являемся, и к которой мы возвращаемся, когда "достигаем". Это действительно сделало бы все проклятие отдельного существования смешным, бессмысленным и непростительным безрассудством. Это вернет нас к дилемме Манихейства. Идея воплощения "совершенной" вещи изначально по определению является идиотской. Единственным разумным решением является ... предположение, что Совершенное наслаждается опытом (очевидного) Несовершенства."[3]

Существует много различных видов медитации. С точки зрения как индуистской, так и Телемитской традиции их можно разделить на несколько широких категорий. Медитация, связанная с концентрацией ума и воли, признанная добиться прямого познания Гнозиса реальности, это Раджа-Йога (великая йога). Она соответствует практике срединного столпа и Тиферет. Медитация связанная с преданностью и любви к божественному- это Бхакти-Йога, как правило, связанная в своем предварительном виде с Сефирой Нецах и в ее более развитых форм с Хесед. Созерцание, задействующее разум или интеллект, называется Джнана-йогой и соответствует Ход. В Телеме это принимает форму как радикального философского исследования, так и методов Каббалистической медитации. Существует также тип Шаманской или ясновидческой практики, осуществляемой в Телеме, связанной с Сефирой Иесод, которая не имеет точного аналога среди Индуистских "йог". Карма-Йога, или йога долга, не будет полностью рассмотрена в этой главе. В Телеме это- активное исполнение своей истинной воли через подчинение благодати ангела и использования энергии, которую это дарует. Наиболее полно она ассоциируется с Гебурой.[4]

Термин йога может относиться к любому виду духовной практики, но для целей этого эссе будет использоваться для обозначения типов практик, описанных выше. Кроме того, вышеперечисленные категории не могут считаться исчерпывающими, даже в контексте Телемитской традиции.

Одним из старейших и наиболее канонических руководств по медитации являются Йога-сутры Патанджали, которые традиционно интерпретируются с точки зрения последовательности восьми этапов медитативной практики, известной как восемь ветвей йоги, или Аштанга-йоги. Они составляют классические этапы Раджа-йоги. На санскрите они называются:

1. Яма
2. Нияма
3. Асана
4. Пранаяма
5. Пратиахара
6. Дхарана
7. Дхиана
8. Самадхи

Эти этапы представляют собой прогрессивную последовательность взаимосвязанных практик, которые основываются друг на друге.

Яма и Нияма

Яма и Нияма- это два аспекта одной и той же практики. В первоначальном Индийском контексте это различные этические практики, считающиеся предпосылкой к духовному пути. Однако с точки зрения Телемитов Яму и Нияму не следует путать с относительными культурными обычаями и предубеждениями. Скорее, они в целом воспринимаются как отношение к практике, необходимое чтобы согласовать жизненные приоритеты и обстоятельства с духовным путем. Гурджиев называет это созданием "условий работы". В ритуальной терминологии Яма- это очищение, а Нияма-посвящение себя Великой Работе. Это не означает, что первоначальное представление о Яме и Нияме как об этике неверно, но Телема считает этику в конечном счете призывом быть верными себе, своей истинной воле. Поэтому Яма и Нияма являются как первой, так и последней практикой Аштанга-йоги, поскольку они не являются ничем иным, как активным исполнением своей истинной воли.

Асана

После того, как параметры для проведения практики были установлены можно предпринять фактическую практику самой медитации. Первый шаг- это Асана, что просто означает "поза". Патанджали говорит: "Асана- это положение тела, которое удобно и устойчиво". [Патанджали, II: 46][5] Это самое основное определение асаны — сидячей позы для медитации, которая позволяет сосредоточиться или выполнять другие умственные действия, не отвлекаясь на тело. Три самые легкие позы и, безусловно, лучшие для начинающих, это поза Бога, поза со скрещенными ногами и поза дракона.
Поза " Бога " является одной из самых основных и простых и названа в честь характерной сидячей позы египетских божеств. Бог сидит прямо на стуле с прямой спинкой, лицом вперед, стопы стоят на полу параллельно друг другу. Ладони опираются на бедра.

Поза с перекрещенными ногами такова: сидеть скрестив ноги на подушке или полу. Большинство людей уже привыкли сидеть таким образом и думают об этой позе, как о позе медитации, которая может только улучшить практику, при постоянном использовании. Держать спину надо прямо. Движение бедер вперед помогает предотвратить падение.
Существует также положение полулотоса, которое на санскрите называется Сиддхасана.[6] Многим людям удобно сидеть в этой позе, но некоторым она не подходит. В полулотосе можно долго просидеть, прежде чем затекут ноги, и по этой причине это одна из лучших поз.
Позиция полного лотоса, или Падмасана, довольно сложна для выполнения и не рекомендуется для начинающих.[7]

Поза дракона, или Вирасана, это позиция когда вы опускаетесь на колени, и садитесь ягодицами на пятки. Ладони лежат на бедрах. Это одна из самых простых поз, чтобы держать спину прямо. В ней, однако, быстро затекают ноги и даже могут появиться судороги. Это можно облегчить, поместив одеяло или подушку между икрами и бедрами.[8]

Спину следует, как правило, в этих позах держать прямо, потому что эта позиция наиболее четко сигнализирует уму быть внимательным. Кроме того, традиционная Теория и опыт утверждают, что тонкая энергия тела распределяется лучше, когда позвоночник находится в своем естественном положении, хотя эти энергии вряд ли будут важны или заметны для новичка.

Есть несколько других основных асан, с которыми должны быть знакомы практикующие. Одним из них является так называемая поза "трупа", называемая на санскрите Шавасана. Эта поза идеально подходит для глубокого расслабления, а также особенно хорошо работает во время астральной проекции (описано далее в этой главе). Чтобы принять эту позу надо лежать на спине. Ноги вытянуты, руки расслабленно лежат по бокам туловища. Все мышцы расслаблены, а глаза закрыты.[9]

Кроме того, есть поза "жезла", называемая Тадасана на санскрите. Это просто причудливый способ описания стоящего прямо человека, с руками расположенными по бокам.[10]

Есть и Телемитский вариант, он называется 'Дье-Гард', и делается тем же образом, как и поза жезла, но с руками свободно лежащими перед телом с переплетенными пальцами. Дье-Гард по-французски означает 'Бог Защитник', это Масонский термин, для жеста в который складываются руки, чтобы принять присягу на книге Священного закона. Лон Дюкетт отметил, что положение рук над гениталиями в этой позе означает освящение этой части тела.[11]

Все знаки степений, рассмотренные в предыдущих главах, можно рассматривать как асаны в широком смысле.

Существует гораздо больше асан, чем эти, практика которых представляет собой Хатха-йогу, или йогу, использующую физическое тело в качестве инструмента для достижения. Хатха-Йога соответствует Сефире Малкут. Многие из этих поз оказывают значительное влияние на улучшение здоровья также, как и на энергии тонкого тела. Их лучше изучать у опытного инструктора. Однако в большинстве случаев асана должна быть по крайней мере удобной, подходящей для концентрации ума. Важно сидеть не ерзая и не нервничая. Если тело будет оставаться неподвижным достаточно долго, оно станет послушным воле, и ум больше не будет замечать помехи от него исходящие и отвлекаться на него. Это самый базовый уровень успеха в Асане.

Пранаяма

После достижения основного успокоения и контроля над телом, необходимо обрести контроль дыхания. Теория пранаямы заключается в том, что контроль над дыханием поможет контролировать ум, потому что они связаны друг с другом как аспекты целостного человеческого тела, души и духа. Слово Пранаяма означает "контроль над Праной". Прана - это физическое дыхание, но это также тонкая энергия тела и определенные аспекты сознания.

Простейшая форма дыхательной работы в Телемитской традиции называется четырехкратным дыханием. Лучше всего это делать сидя в выбранной Асане. Так можно добиться успокоения и концентрации ума. Поскольку это не связано с физическим напряжением более продвинутых форм пранаямы, это может быть сделано за несколько минут до другой медитации или церемониальной работы в качестве фокусирующего упражнения. Вдохните медленно и полностью на четыре счета. Задержите дыхание, не напрягаясь еще на четыре счета, затем выдохните на четыре счета. Задержите дыхание на четыре счета, затем вдохните снова, как раньше. Очень полезный трюк, чтобы избежать напряжения, это дышать, используя мышцы груди. Откройте грудь втягивая воздух и держите грудь открытой, чтобы сохранить дыхание. Не используйте мышцы горла, чтобы задержать дыхание. Во-первых, следует сосредоточиться на дыхании и подсчете при выполнении этого упражнения. По мере повышения квалификации, и становлении дыхания автоматическим, его можно использовать, занимаясь другими медитативными видами деятельности, особенно практикуя Дхарану.

Более продвинутый метод пранаямы дается Кроули в разделе IV Liber E, важного учебного документа по медитации.

"1. В состоянии покоя сидя в одной из ваших поз, закройте правую ноздрю большим пальцем правой руки и выдохните медленно через левую ноздрю, в то время как на часах пройдет 20 секунд. Вдыхайте через ту же ноздрю в течение 10 секунд. Меняя руки, повторите с другой ноздрей. Делайте это непрерывно в течение одного часа.

"2. Когда это будет довольно легко для вас, увеличьте периоды до 30 и 15 секунд.

"3. Когда и это станет довольно легко для вас, но не раньше, выдохните в течение 15 секунд, вдохните в течение 15 секунд, и задержите дыхание на 15 секунд.

"4. Когда вы сможете делать это легко и комфортно в течение целого часа, тренируйте выдох в течении 40 секунд, а вдох в течении 20 секунд.

"5. Достигнув этого, тренируйте выдох в 20 секунд, вдох в 10, задерживая дыхание на 30 секунд.

Когда это станет для вас совершенно легко, у вас могут принять экзамен, и если вы пройдете, вас проинструктируют в более сложных практиках.

"6. Вы обнаружите, что наличие пищи в желудке, даже в небольших количествах, делает практику очень сложной.

"7. Будьте очень осторожны, чтобы никогда не переоценивать свои силы; особенно важно никогда не доводить практику до того, чтобы начать задыхаться. Нельзя начинать дышать ускоренно и рывками.

"8. Стремитесь к глубине, полноте и регулярности дыхания.

"9. Во время этих практик очень вероятно возникновение различных замечательных явлений, которые должны быть тщательно проанализированы и записаны». [12]

Это основной метод, связанный с Кумбхака, или сохранением дыхания. Это связано со значительными физическими нагрузками. Кроули дает много дополнительных хороших инструкций о Пранаяме в Liber Ru vel Spiritus, не представленном здесь. [13] Также настоятельно рекомендуется книга «Свет Пранаямы» Б.К.С. Айенгара, который является авторитетом по этому вопросу. [14] Многие из этих практик являются передовыми физическими методами, выходящими за рамки этой книги, и их лучше всего изучать под руководством компетентного учителя.

Пратьяхара

Пратьяхара определяется как изоляция чувств от источников их возникновения, что приводит к усилению концентрации внимания на себе самом. Это собственно медитация, хотя она обозначает более общую форму, чем фактический метод. Кроули говорит: "это означает для нашей нынешней цели процесс скорее стратегический, чем практический; это самоанализ, своего рода общее исследование содержания ума, которым мы хотим управлять: Асана освоена, все непосредственные захватывающие ум причины были удалены, и мы вольны думать о том, о чем мы думаем."[15]

Таким образом, после выбора и освоения асаны следующая основная практика- просто сидеть в течение примерно от пятнадцати минут до получаса за один раз и попытаться очистить ум при выполнении 4-кратного дыхания. Не будьте сразу слишком настойчивым в этом, но просто обратите внимание на любые мысли, которые приходят и отстраняйте их в сторону. Сначала это будет либо очень сложно, либо просто невозможно. В конце концов, если человек настойчив, ум внезапно, казалось бы, по собственному желанию и сначала всего на несколько секунд, остановится и станет неподвижным. Очень интересные вещи начнут происходить в этот момент. Они должны быть тщательно записаны в магический дневник. Это опыт углубления концентрации, который лучше всего конкретизируется практикой Дхараны.

Дхарана

Если Пратьяхара обозначает общую концепцию концентрации разума, то Дхарана является особым методом, посредством которого эта концентрация осуществляется и развивается. Эта техника является источником большой магической силы, так как способность мага концентрироваться на объекте своей магии является ключом к ее успеху. В конечном счете, фокус концентрации будет сосредоточен на Священном Ангеле-Хранителе, и является одним из основных методов, преподаваемых A. A. для достижение Знания и Собеседования с Ангелом.
Основные инструкции Кроули по Дхаране находятся в разделе V Liber Е.

"1. Ограничьте ум, чтобы сконцентрироваться на одном простом объекте воображения.
Для этой цели пригодятся пять татв: черный овал; синий диск; серебряный полумесяц; желтый квадрат; красный треугольник.
"2. Перейти к комбинации простых объектов: например, черный овал внутри желтого квадрата, и так далее.
"3. Переходите к простым движущимся объектам, таким как качающийся маятник, вращающееся колесо и т. д. Избегайте живых объектов.
"4. Переходите к комбинациям движущихся объектов, например, поршня поднимающегося и опускающегося при раскачивании маятника. Соотношение между двумя движениями должно быть различным в разных экспериментах.
"5. Во время этих практик ум должен быть полностью ограничен определенным объектом; никакая другая мысль не должна вторгаться в сознание. Движущиеся системы должны быть гармоничными.
"6. Обращайте внимание на продолжительность экспериментов, количество и характер навязчивых мыслей, склонность самого объекта отходить от намеченного для него курса и любые другие явления, которые могут проявиться. Избегайте перенапряжения. Это очень важно.
"7. Приступайте к воображению живых объектов; например представляйте некого человека, предпочтительно человека, известного и уважаемого вами.
"8. В промежутках между этими экспериментами вы можете попытаться представить себе объекты других органов чувств и сконцентрироваться на них. Например, попробуйте представить вкус шоколада, запах роз, ощущение бархата, звук водопада или тиканье часов.
"9. Изолируйте все объекты присущие какому либо органу чувств и предотвращайте все мысли, возникающие в вашем сознании. Когда вы чувствуете, что достигли определенного успеха в этих практиках, подайте заявку на экзамен, и если вы пройдете, вам будут предписаны более сложные и трудные практики». [16]

Дхьяна

Успех в Дхаране является основой для возникновения Дхьяны. Само слово Дхьяна просто означает "медитация", потому что это точка, где начинается настоящая медитация, или раскрытие себя. Дхьяна- это прорыв, полученный в результате успешной практики Дхараны. До сих пор ум работал, чтобы зафиксировать мысли в концентрации. Это произошло, теперь может проявиться нечто другое. Это другое выходит за рамки повседневного опыта, и язык предназначенный для описания обыденных явлений бессилен его описать. До этого момента Раджа Йога, возможно, практиковалась для здоровья или других мирских целей, но Дхьяна- это начало настоящего Гнозиса.

Самадхи

Самадхи является целью Раджа-йоги, и определяется по-разному в различных традициях Индуизма. Для целей этой дискуссии, которая основана на понимании и опыте Кроули этой концепции, Самадхи можно понимать в основном как интенсификацию Дхьяны. "Нечто большее", что впервые начинает ощущаться в Дхьяне, раскрывается полностью в самадхи. Точное различие между Самадхи и Дхьяной неясно и варьируется от системы к системе.
Традиционные описания Самадхи описывают растворение различия между субъектом / объектом, между медитатором и объектом Дхараны. У Вивекананды есть несколько интересных высказываний, которые можно увидеть в его классической книге «Раджа-йога»:

"Когда ум обучен оставаться неподвижным в определенном внутреннем или внешнем местоположении, к нему приходит сила постоянного, как бы непрерывного тока, направленного к этой точке. Это состояние называется Дхьяна. Когда человек настолько усилил Дхьяну, что может отвергнуть внешнюю часть восприятия и продолжать медитировать только на внутреннюю часть, это состояние называется Самадхи. Три — Дхарана, Дхьяна и Самадхи — вместе называются Самьяма. То есть, если ум может сначала сконцентрироваться на предмете, а затем способен продолжать эту концентрацию в течение длительного времени, а затем, продолжая концентрироваться, останавливаться только на той внутренней части восприятия, на которую воздействовал объект, то все попадает под контроль такого ума."[17]

Это описание Платоновского или ноэтического опыта. Часть "чего-то еще", раскрывающегося в Самадхи это реальность Бриа, лежащая в основе множественности явленного мира. Бриа, будучи высшей реальностью, по существу является Единством, к которому и ведет Самадхи.
Самадхи часто называют Союзом с Богом. Однако это явление представляется более широким. Патанджали и другие авторитеты описывают различные типы самадхи в зависимости от различных видов объектов, на которые они медитируют. Самадхи на Бога, однако, будет включать союз с этим Богом. Одна из интерпретаций дневника Абрамелина Кроули заключается в том, что он пытается сделать именно это с наивысшим возможным Богом, Святым ангелом-хранителем. Поэтому Раджа-Йога в Телемитской системе является методом достижения знания и беседы со Священным ангелом- хранителем.
Подводя итог: в то время как остановка мысли сама по себе не является реальной целью Раджа-йоги, это то, что этот вид йоги использует для достижения своей основной цели. Один из способов взглянуть на последовательность Аштанга йоги- увидеть ее как постоянное отшелушивание оболочек или слоев себя самого, чтобы достичь того, что находится в центре. Если " я "абстрагируется и отключается от всего своего опыта, все, что останется, - это опыт этого" я " в себе. Поэтому это внутренне ориентированный процесс очищения и анализа. В Телемитской системе эта интровертивная практика мистицизма сочетается с балансирующим режимом магической практики, которая экстравертна и занимается исследованием внешней магической Вселенной. Цель этого состоит в том, чтобы избежать выхолащивающего дуализма, врожденного для некоторых чисто мистических систем, где существует убеждение, что этот мир является иллюзорным отвлечением от какой-то другой совершенной реальности. Божественное как внутри, так и снаружи, и Высшая, более целостная практика должна взаимодействовать с обеими этими реальностями, а также бороться с их возможной идентификацией.

И наоборот, одной из возможных ловушек Телемитской практики может быть чрезмерный акцент магии над мистицизмом. Конкретно, это может проявляться как исключительное стремление к особо агрессивным и ориентированным на результаты формам церемониала, таким как Гоэтия, без уравновешивающей практики самоанализа и самоосознания. В результате часто обостряются эго-проблемы, и они, как правило, проецируются на окружающих. Происходит отказ от ответственности, которая так важна на пути Телемитский жизни. Есть много способов, чтобы избежать этого типа ловушки. Один из способов- это практика медитации.
Ступени Аштанга-йоги можно условно отнести к среднему столпу Древа жизни. Если это сделано, это также показывает их на карте в соотношении к последовательности работ А.А. Яма и Нияма заняты внешними обстоятельствами посвященного, Сефиры Малкут, а также работой Неофита. Асана и Пранаяма помогают достичь контроля над физическим телом и начинают работать с более тонкой Праной. Эти практики связаны с Иесод и степенью Зелатора. Начало успеха в Дхьяне посредством практики Пратьяхары и Дхараны позволяет пройти сквозь завесу Парокет и дойти до Тиферет. Эта работа соответствует степени Практика, Философа и Доминус Лиминус. Предварительный опыт Самадхи дает полный доступ к Тиферет и соответствует классу малого Адепта.
Есть и другие методы постижения, кроме Раджа-йоги. Тремя другими основными видами практики в Телемитской традиции являются Шаманская работа с активным воображением, связанная с Иесодом, Джнана-Йога, связанная с Ходом, и Бхакти-Йога, соответствующая Нецах.

Принятие Божественных форм является одним из таких методов Иесод, связанных с мистикой. Кроули описывает это в Liber O следующим образом:
"Ученик, сидящий в позе "Бога" или в характерном положении желаемого Бога, должен представить образ как совпадающий с его собственным телом или обволакивающий его. Это должно практиковаться до тех пор, пока не будет достигнуто овладение образом и не будет обретена идентичность с ним и с Богом."[18]
Визуализация себя как божества- это метод призыва, посредством которого человек пытается овладеть умом, атрибутами и силами этого Бога. Таким образом, использование этого метода в первую очередь с богами имеет ценность, поскольку они являются архетипическими существами, легко вызываемыми и обеспечивающими наибольший прилив Гнозиса.
Одной из моделей для понимания процесса этой техники является Египетская модель. Египтяне часто работали с изображениями богов и описывали процесс пребывания в их образе как нисхождение Ка, или души, этого божества. Аналогичный процесс происходит и с визуализацией, которая является одним из видов создания изображений. Бриатическая архетипическая сущность Бога должна нисходить на практика в процессе Иециратической визуализации. Очень важным аспектом этой практики является то, что маг визуализирует себя как божество. Конечной целью Телемитской работы с божеством является не поклонение ему как внешнему существу, а выявление его идентичности с соответствующими архетипами. Другой пример- в некоторых традициях посвящения, особенно в традиции Золотого Рассвета, офицеры в ритуалах инициации принимают различные Божественные формы, чтобы низвести магическую энергию на кандидата.

Другой медитативный метод - астральная проекция. Много было написано об этой сильно романтизированной технике, но на самом деле она очень легка в своей основе. Инструкции Кроули заключаются в следующем:
"1. Пусть студент отдыхает в одном из предписанных им положений, искупавшись и облачившись в подобающее одеяние. Пусть Место работы будет свободным от всяких помех, и пусть будут должным образом совершены предварительные очищения, изгнания и призывы, и, наконец, пусть будут воскурены благовония.
"2. Пусть он представит свою собственную фигуру (желательно облаченную в соответствующие магические одежды и вооруженную соответствующим магическим оружием) как обволакивающую его физическое тело или стоящую перед ним.
"3. Пусть он перенесет свое сознание в эту воображаемую фигуру, чтобы ему казалось, что он видит ее глазами и слышит ушами. Это, как правило, главная трудность операции.
"4. Пусть он тогда заставит эту воображаемую фигуру вознестись в воздухе на большую высоту над землей.
"5. Пусть он остановится и посмотрит вокруг. (Иногда бывает трудно открыть глаза.)
"6. Возможно, он увидит приближающиеся к нему фигуры или воспримет пейзаж.
"Пусть он говорит с такими фигурами и настаивает на том, чтобы они ему отвечали, используя соответствующие пентаграммы и знаки, изученные ранее.
"7. Пусть он путешествует по своему желанию, с указаниями или без них.
"8. Позвольте ему и далее прибегать к таким особым призывам, которые приведут к появлению конкретных мест, которые он, возможно, пожелает посетить.
"9. Пусть он остерегается тысячи тонких атак и обманов, которые он будет испытывать, тщательно проверяя всех, с кем он говорит.

Таким образом, враждебное существо может казаться облаченным в славу; соответствующая Пентаграмма в таком случае заставит его сжаться и распасться.
"10. Практика заставит студента очень осторожно относиться к этим вопросам.
"11. Обычно довольно легко вернуться в тело, но если возникнут какие-либо трудности, повторная практика сделает воображение эффективным. Например, можно создать
в мыслях огненную колесницу с белыми лошадьми, и приказать вознице скакать обратно на землю.
"Может быть опасно заходить слишком далеко или оставаться слишком долго; усталости следует избегать.
"Речь идет об опасности обморока, одержимости, потери памяти или других умственных способностей.
"12. Наконец, пусть студент приведет свое воображаемое тело, в котором, как он полагает, он путешествовал, в соответствие с физическим, напрягая мышцы, активизируя дыхание и прикладывая указательный палец к губам. Затем пусть он "проснется" по четко выраженному волеизъявлению и трезво и точно запишет свои переживания.

"Можно добавить, что этот, казалось бы, сложный эксперимент совершенно прост в исполнении. Лучше всего учиться "путешествовать" с человеком, уже имеющим опыт в этом вопросе. Двух-трех экспериментов будет достаточно, чтобы сделать студента уверенным практиком и даже экспертом."[19]
Проще говоря, это упражнение в том, что Юнг назвал активным воображением. Во-первых, связь между воображаемым телом или "телом света" и физическим телом будет сильной. По мере углубления практики тело света будет становиться все более реальным и автономным. Вероятно, самым большим камнем преткновения для тех, кто начинает этот тип упражнений, является мысль о том, что они не делают этого потому, что это слишком просто. Как может что-то столь естественное, как сознательно направленное воображение, быть хваленой "астральной проекцией". Существует также и обратная проблема- слишком сильно доверять своему астральному опыту. Сон не следует воспринимать буквально, как и видения, но оба они значимы и могут сообщить об Истинной Воле, если известен ключ к их интерпретации. Одна из целей астральной проекции состоит в том, чтобы осознать свои Иециратические оболочки, а затем более глубокие Бриатические уровни, которые приводят сознание к созерцанию Божественного Гнозиса. Мощный метод достижения этого прорыва называется «Восхождение на Планы» и описан Кроули следующим образом:

"1. Предыдущий эксперимент [астральной проекции] имеет малую ценность и приводит к немногим важным результатам, но может привести к развитию дхараны- концентрации — и как таковой может привести к самым высоким целям. Принцип использования практики в последней главе состоит в том, чтобы ознакомить студента со всеми препятствиями и всякого рода заблуждениями, чтобы он мог быть совершенным хозяином каждой идеи, которая может возникнуть в его мозгу, отклонить ее, преобразовать ее, заставить ее немедленно подчиняться его воле.
"2. Затем пусть он начнет делать в точности то же, как и прежде, но с величайшей торжественностью и решимостью.
"3. Пусть он будет очень осторожен, заставляя свое воображаемое тело подниматься по прямой, перпендикулярно касательной земли в точке, где находится его физическое тело (или, проще говоря, прямо вверх).
"4. Вместо того, чтобы останавливаться, позвольте ему продолжать подниматься, пока усталость почти не одолеет его. Если он обнаружит, что остановился, не желая этого делать, и появявились фигуры, пусть любой ценой поднимается над ними.
"Да, хотя сама его жизнь дрожит на губах, пусть он пробивается вверх и вперед!
"5. Пусть он продолжит это делать до тех пор, пока в нем сквозит дыхание жизни. Что бы ни угрожало ему, пусть хоть сам Тифон, и все его воинства освободились из ада и вышли против него, пусть Глас самого Бога исходящий от Престола Славы приказывает ему остановиться, пусть он борется, отчаянее, чем когда-либо.
"6. Наконец, должен наступить момент, когда все его существо будет поглощено усталостью, перегружено собственной инерцией. (Это в случае неудачи. Результаты успеха так велики и прекрасны, что нет никакого смысла описывать их здесь.) Пусть он погрузится (когда уже не сможет стремиться, хотя его язык будет прикушен от усилия и кровь хлынет из ноздрей) в темноту бессознательного; а затем, придя в себя, пусть запишет трезво и точно все, что произошло: да, запишет все, что произошло."[20]

Латинское название этой практики - "Sagitta trans Lunam", что означает "Стрела пронзающая Луну". Это относится к стреле устремления и концентрации мага, проникающей через воображаемое царство Иесод, вверх по пути Самех к Гнозису Истинной Воли в Тифарет. Путь Самех соответствует Стрельцу, лучнику.
Кроме того, можно иметь визионерский опыт, не отделяя тело света от физического тела. Это называется скраинг и часто использует хрустальные шары, черные зеркала итд. Некоторые люди обладают талантом видеть образы в этих специальных приспособлениях. Даже если это не легко поначалу сделать, но с практикой можно достичь успеха. Просто найдите часть мозга, где видение продолжает происходить, и сосредоточьте на ней внимание. Не волнуйтесь, если это кажется принудительным и искусственным на первый взгляд. Просто сделайте это и запишите свои результаты, а затем наблюдайте как ваше мастерство развивается с течением времени.
Медитативная традиция, соответствующая Ход, является Джнана-йогой, или йогой знания. "Jnana" на санскрите обозначает как интеллектуальное, рациональное знание, так и интуитивную мудрость и проницательность. Цель такого рода йоги можно рассматривать как уравновешивание этих двух взаимосвязанных способов познания таким образом, чтобы через них можно было испытать и понять божественное. На Западе этот метод идентичен классическому пониманию философии, особенно в Платоновской традиции. Само слово Философия происходит от греческого "Фило-София", или "любовь к мудрости". Поэтому в Liber 13 Кроули определяет Джнана-йогу для целей A.А. как "философскую медитацию".[21] философская медитация Телемитской традиции является синонимом Каббалы, которая представляет собой систему организации и соотнесения всего знания как взаимодействия божественных категорий. Слово Каббала означает "Предание", и это описывает правильное отношение к практике различных видов Каббалистического анализа. Они должны быть не просто механическим, интеллектуальным упражнением, а интеграцией рациональных и интуитивных, воспринимающих способностей.
Одним из мощных методов Джнана-йоги, который может быть полезен как начинающим, так и наиболее продвинутым практикам Каббалы, является медитация на Таро. Для начинающих это может быть отличным способом познакомиться с основами сложной Каббалистической системы, и служит мостом к более передовым практикам. Одним из самых ярких сторонников этого метода является Пол Фостер Кейс. Она образует фундамент его техники.[22] в то время как колода Таро Тота Кроули будет наиболее плодотворна для медитации с точки зрения Телемы, колода B.O.T.A. настоятельно рекомендуется как дополнение. Основана она на колоде Таро Райдера- Уэйта, издается в черно- белых цветах, и предназначена для раскраски вручную в соответствии с каноном. Это отличное упражнение, которое я с энтузиазмом поддерживаю.
Основная практика медитации очень проста. Проведите по одному дню медитируя на каждой карте, проходя козыри по порядку, от Дурака до Вселенной. Положите карту перед собой и расслабьтесь на несколько минут, практикуя попутно четырехкратное дыхание. Затем созерцайте козырь и вдумайтесь в смысл его символики. Думайте о карте, но оставайтесь восприимчивыми, намереваясь осознать интуитивное значение карты. Держите магический дневник под рукой и записывайте свои постижения во время или после медитации.
Кейс рекомендует тратить на это упражнение пять минут каждый день.[23] Я обнаружил, что по крайней мере 15 минут на не нерегулярной основе также могут работать хорошо. Дело, как всегда, в том, чтобы выполнить упражнение. По мере углубления практики прослеживается связь символизма карты с соответствующими ей соответствиями. Попытайтесь все больше углублять внутреннее понимание духовных основ этих способов соединения идей.
Труды Уильяма Хайдрика, особенно его магическая автобиография "Дорога к Солнцу", доступная в онлайн-версии, настоятельно рекомендуются как хороший материал, относящийся к этому виду практики.[24]

Медитационные методы, подходящие для Нецах- это методы Бхакти-йоги. Бхакти-Йога в широком смысле определяется как соединение с божественным через любовь к этой Божественной реальности. Вивекананда в своей классической работе Бхакти-Йога различает два этапа практики.[25] первый Гауни- Бхакти, или подготовительной Бхакти. Это практика, включающая такие
средства как изображения, молитвы, ритуалы, мифы и так далее. Второй, более продвинутый Тип Бхакти-йоги- это пара-Бхакти, или Высшая Бхакти. Это некое бесформенное, прямое взаимодействие с Богом без необходимости инструментов. В системе A. A. они соответствуют работе философа и свободного адепта соответственно.
Бхакти-Йога включает в себя во многих отношениях самый простой метод любого из четырех традиционных видов йоги. Это одна из наиболее широко практикуемых форм духовности. Христианство, например, почти полностью является Бхакти в своей общепринятой форме. Однако, несмотря на эту легкость или, возможно, благодаря ей, она также является одним из самых легко извращаемых способов духовного пути. "Ништха", или единонаправленное устремление к любимому объекту, имеет важное значение в этой практике, но это может привести к худшим видам невежественного фанатизма для тех, кто не может или не хочет видеть, что есть другие возможные объекты преданности за пределами форм их собственной конкретной практики. Эта опасность наиболее актуальна в Гауни-Бхакти, но исчезает через постижение более универсальных методов пара-Бхакти. Чтобы избежать этой проблемы, необходим открытый и непредвзятый подход, но это не должно идти в ущерб интенсивности внимания к своему конкретному выбранному идеалу, каким бы он ни был в данный момент. Общая сбалансированная умеренность в практике - это всегда хорошая идея, с акцентом на внутренние, а не внешние формы практики Бхакти.

И Джнана, и Бхакти-йога приходят к одному и тому же "знанию", хотя их метод достижения этого знания отличается. Конечной целью Бхакти-йоги в ее фазе пара-Бхакти является постоянное вспоминание того, что является объектом медитации. В данном случае это Бог, или, как говорят в Телеме, Святой Ангел-Хранитель.
Гауни-Бхакти нужны конкретные объекты для сосредоточения — мифологические, символические и ритуальные. Они необходимы и важны, каждая на своем месте. Все ритуалы в этой книге могут быть использованы таким образом. Кроме того, в системе A.А. основным практическим руководством Кроули в Гауни-Бхакти является Liber Astarte.
Индийская Бхакти-Йога также имеет важное понятие о том, чем является "Пратика". Пратика- это удовлетворительная позиция в себе самом, помогающая достичь Абсолюта. Пратика - это нечто вроде Абсолюта, но она сама по себе не является Абсолютом. Через следование Пратике, однако, можно придти к Абсолюту. Шанкара говорит, что лучшие четыре Пратика- это разум, который является внутренним Пратика, Акаша, которая является внешним Пратика, а также Солнце и Божественное Имя.[26] первые три из них очень тесно связаны с Хадитом, Нуит, и Ра-Хур-Хутом в системе Телемы. Кроме того, поклонение какому-либо конкретному культурному божеству в качестве Абсолюта означает использование этой формы Бога в качестве Пратики. Проблемной областью этой практики является то, что ограниченные аспекты самой Пратики воспринимаются как Абсолют. Однако, если поклоняющемуся ясно, что Пратика является замещением реального объекта поклонения, то эта практика может привести к хорошему результату.
То, что мы обсуждали в этой главе, едва затронуло тему глубоких и богатых мистических практик Телемитской традиции. Различные учебные пособия А.А. содержат еще много методов, и я отсылаю читателя к ним за дополнительным материалом.

1. Кейс, Пол Фостер, «Жизненная сила», неопубликованно, доступно онлайн, 1922, стр. 9.
2. Авторский перевод. См. Также Iyengar, B.K.S., Light on the Yoga Sutras of Patanjali, Thorsons, London, 1996, стр. 48-49.
3. Кроули, Алистер, Закон для всех, стр. 32-33.
4. Эту интерпретация см. у Эшелман, Джеймс, Мистическая и магическая система А.А., стр. 142-144.
5. Авторы собственного перевода. Для другой интерпретации того же стиха см. Айенгар, B.K.S., «Свет йога-сутры Патанджали», стр. 149-150.
6. Для дополнительного обсуждения см. Iyengar, B.K.S., Light on Yoga, Schocken Books, New York, New York, 1996, стр. 116-120.
7. Там же, стр. 129-132.
8. Там же, стр. 120-123.
9. Там же, стр. 422-424.
10. Там же, стр. 61-62.
11. Записки автора из семинара по гностической мессе, Портленд, Орегон, 1998 г. e.v. Неопубликованные.
12. Кроули, Алистер, Магия: Книга 4, стр. 609.
13. Кроули, Алистер, Магия: Книга 4, с. 638-642.
14. Айенгар, Б.К., Свет Пранаямы, издательство Crossroad, Нью-Йорк, Нью-Йорк, 1998.
15. Кроули, Алистер, Магия: Книга 4, стр. 24.
16. Там же, стр. 609-610.
17. Вивекананда, Свами, Раджа-Йога, Адвайта Ашрама, Калькутта, Индия, 1982, с. 92.
18. Кроули, Алистер, Магия: Книга 4, стр. 615.
19. Там же, стр. 624-625.
20. Там же, стр. 625-626.
21. Кроули, Алистер, Жемчужины равноденствия, стр. 48.
22. См. Кейс, Пол Фостер, Таро, строители Адитума, Лос-Анджелес, Калифорния, 1947 год.
23. Там же, стр. 201.
24. Хейдрик, Уильям, Дорога к Солнцу, опубликовано, доступно в интернете, 1973.
25. Вивекананда, Свами, Бхакти-Йога, Адвайта Ашрам, Калькутта, Индия, 1998 Год.
26. Там же, стр. 47.

Тобиас Чертон

Реальная жизнь Уильяма Блейка

Глава 7

Секс и одинокий гений

1779-1782

И открылись глаза у них обоих,

И узнали они, что наги,

И сшили смоковные листья,

И сделали себе опоясания.

(Бытие 3:7)

Под фартуком подмастерья билось сердце романтика. И сердце это было свободно. Блейку исполнился 21 год, он стоял на краю пропасти.

Сравнивая Берлин 1930-х и Париж 1920-х годов, поэт Алистер Кроули высказал мнение, что, по крайней мере, в Париже получение специального разрешения вовсе не означало обретение свободы. Проблемой Лондона 1780-х годов был полный запрет на сексуальное влечение. Прыжок в свободу мог оказаться губительным. И единственным документом, разрешающим проявление сексуальности, являлось свидетельство о браке. В стихотворении «Лондон», над которым Блейк работал, вероятно, на протяжении десяти лет, он говорит о «катафалках новобрачных»: сильный образ, не требующий пояснений. Церковь, как конформистская, так и нонконформистская, поддерживала надежную, проверенную тысячелетиями доктрину, о том, что всякий, кто желает обрести спасение, должен воздерживаться от чувственных удовольствий или же направить свои сексуальные устремления на продолжение рода, чтобы желание не стало пороком, а Диавол не завладел душой, обрекая ее на вечные муки. В те времена смерть была вездесущей, и, когда новая душа сходила с мирской сцены, Диавол, зная свои права, мог получить ее. Нечистоты текли по сточным трубам, и всякий видел их, и всякий ощущал их запах.

Как следствие, образцовая святость, телесные страдания и широко распространенное лицемерие стали типичными чертами английского общества. Грешники стремились скрыть свои вольности, однако истина непременно выходила за пределы лондонских кварталов. Дело Принца Уэльского получило широкую огласку и послужило источником огорчения для короля, который верил в Церковь и благоприличие и стремился навязать обществу свои взгляды.

Помимо запрещенной литературы, существовали две сферы, в которых выражение идей сексуальности оставалось возможным на законных основаниях. Во-первых, наука, а, во-вторых, искусство. Они оставались прерогативой высших классов, невзирая на изменения, происходившие в обществе, которые не радовали представителей аристократии.

На севере Англии диссентер и ученый Джозеф Пристли (1733-1804), который вырос в семье ткача, перешел от учебников и естественнонаучных исследований о «современном состоянии электричества» к радикальным рассуждениям о правительстве и религии. Его рассуждения можно отыскать в таких работах, как «Институты естественной религии и веры»[1] (1772-74). Это трехтомное литературное «извержение» впоследствии будет раздражать Блейка, вероятно, даже в большей степени, чем в свое время досаждало правительству.

Когда же Блейк, наконец, вышел из-под опеки Базира, шотландский сексолог доктор Джеймс Грэхем (1745-1794) находился в Европе. Он успел заручиться покровительством леди Спенсер, матери радикальной фокситки[2] Джорджианы, герцогини Девонширской. Джеймс Грэхем снискал известность в 1778 году, когда его двадцатиоднолетний брат, Уильям, заключил одиозный брак с вдовой его – Катариной Маколей (1731-1791) – которая была вдвое старше его. Будучи историком, Катарина придерживалась республиканских взглядов и находилась в дружеских отношениях с американским противником рабства Бенджамином Уэстом.

В 1781 году д-р Грэхем вернулся с континента и основал «Храм здоровья» в лондонском квартале Адельфи, который был возведен братьями Адам. В целях демонстрации благотворного влияния «пневматической химии» на здоровье взор посетителей храма услаждали совершенные «богини здоровья». Одной из «богинь» Грэхема была юная Эми, или Эмма Лайон, которая позже стала музой Джорджа Ромни, затем, в 1791 году, вышла замуж за сэра Уильяма Гамильтона, а через несколько лет сделалась любовницей лорда Нельсона: по праву, животворящая богиня здоровья.

Взгляды д-ра Грэхема напоминали устремлённые ввысь колонны классической архитектуры. Изучив в Америке с другом и коллегой Бена Франклина, Франклином Эбенезером Киннерсли, электромагнетизм, впитав философские идеи эманаций так называемого эксперта по гипнозу и «животному магнетизму» Франца Месмера, Грэхем пришел к убеждению, что сперма является главной жизненной силой в организме человека. Прохождение спермы по мужским и женским каналам совершенно необходимо для жизни. Не следует растрачивать сперму на мастурбацию или непотребных женщин. Ее нужно прославлять и возвеличивать в супружеском ложе. Воспринимая буквально метафору «живительная сила», д-р Грэхем в 1781 году в особняке Шомберг-хаус на улице Пэлл-Мэлл установил «небесную кровать». За 5 фунтов стерлингов супружеские пары могли познать неземную ночную радость, а также пройти курс лечения и оздоровления в соответствии с последними достижениями науки, регулируя наклон матраса величайшей механической лодки любви. Для полноты чувств, в такт движениям пары трубы издавали сладострастные звуки, а стеклянная статуя испускала электрические разряды, чтобы разгорячить тела супругов и привести пару в состояние кристально чистой гармонии. Из отверстий, скрытых под куполом, струились восточные ароматы, создавая сладостную и таинственную атмосферу. Библейский стих: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю!» (Бытие 9:1) служил инструкцией по эксплуатации кровати, а также сдерживал возможные нарекания со стороны блюстителей нравов.

Фаворитка Принца Уэльского, Мэри Дарби Робинсон (получившая прозвище «Пердита»), национальный герой Великобритании адмирал Кэппел, политики-либералы Чарльз Джеймс Фокс и Джон «Либерти» Уилкс, а также большинство представителей партии вигов выражали одобрение откровенному искусству Грэхема. Представления во имя сексуального просвещения стали ярчайшим заревом неосуществившейся сексуальной революции, которая зарождалась под пудреными париками, бриджами и юбками жителей Лондона и вожделела «действа».

 

В июле 1779 года Уильям Блейк представил королевскому академику Джорджу Майклу Мозеру (1706-1783) рисунок и рекомендательное письмо от уважаемого художника и был принят стажером в мастерские Королевской академии, расположенной в здании Сомерсет-хаус неподалеку от Стрэнда. На протяжении трех месяцев он выполнял анатомические эскизы размером не менее двух футов с изображением и прорисовкой всех мышц и сухожилий. Работы Блейка свидетельствуют о том, что он ответственно подходил к учебе. По окончании стажировки Блейк представил еще один рисунок и подал заявление о приеме на обучение. 8 октября 1779 года Блейк вместе с шестью другими юношами был зачислен студентом в Академию. Он получил студенческий входной билет за подписью президента Академии Джошуа Рейнольдса и его секретаря Ф.М. Ньютона. Отныне Блейк мог рисовать в галереях Академии и на протяжении шести лет посещать лекции и выставки. Студентов Академии обучали анатомии, живописи, архитектуре и перспективе. Каждый профессор читал шесть лекций в год. Гравюра не входила в программу обучения.

В детстве короля Георга III обучал рисованию швейцарец Мозер. Джордж Мозер был известным ювелиром, эмальером, гравером и художником. К сожалению, отношение Блейка к нему было обусловлено случаем, который он описал в аннотации к книге «Работы сэра Джошуа Рейнольдса» (под редакцией Эдварда Мелоуна). Обеспокоенный, что молодой Блейк имел исключительное пристрастие к картинам Рафаэля и Микеланджело, которые Мозер называл «Грубые, жесткие, сухие и незаконченные работы», он предложил Блейку для изучения образцы работ Элизабет Виже-Лебрен и Питера Пауля Рубенса. Что и говорить! На изучение картин Рубенса у Блейка не было времени, а Элизабет Виже-Лебрен считалась модной французской портретисткой. И если само по себе рождение во Франции не было преступлением, то написание модных портретов казалось Блейку чем-то сродни предательскому поцелую Иуды ‑ в контексте духовной эстетики Блейка это был жест лживой угодливости. Особенно Блейка огорчало то, что его собственные работы оставались незамеченными, или же, если о них и вспоминали, то чтобы понасмехаться над ним.

На самом деле Мозер лишь попытался развеять тенденциозность Блейка: весьма непростая задача и в лучшие времена в работе с неуверенными студентами. Мозер хотел показать Блейку что-то совершенно новое.

Королева Мария Антуанетта высоко ценила творчество Элизабет Виже-Лебрен, и в 1783 году художница была избрана в члены французской Королевской академии живописи и скульптуры. В 1779 году, в возрасте 24 лет, Элизабет Виже-Лебрен, вдохновляемая полотнами Рубенса, развила собственный стиль рисования. Возможно, Мозер, считал, что предложенные им образцы работ воодушевят молодого Блейка. Но как реагировал Блейк? Он «тайно бушевал», а затем открыто высказал свое недовольство. И каковы бы ни были истинные чувства Блейка в отношении этого вопроса, в аннотации к «Работам сэра Джошуа Рейнольдса» он, обращаясь к своему учителю, сделал весьма жесткое заявление: «Те работы, которые вы [Мозер] называете законченными, еще и не начаты, как же тогда они могут считаться завершенными? Не ведающий начал искусства, не может знать его конца». Интересно, сказал ли Блейк это учителю в лицо. Во всяком случае, после подобного замечания студента, Мозер, скорее всего, потерял к нему уважение. Едва ли такие рассуждения были в интересах Блейка, однако он не молчал. Он продолжал свою мысль: советовали бы вы пророку Божьему быть осмотрительнее в высказываниях? Подобно вольнодумствующему мистеру Эмерсону, герою книги Эдварда Моргана Форстера «Комната с видом», Блейк верил, что всему приходит время: время быть вежливым и «время говорить».

И если Тейтем был прав, утверждая, что Блейк «не выносил взбучек», тогда неудивительно, что всякий раз, когда он слышал упрек или критику в свой адрес, его сердце сжималось: он вспоминал, как отец порол его в детстве, и изо всех сил старался сохранить самообладание, он тосковал по няне, которая всегда понимала его и могла успокоить.

 

В то время, когда возрастной студент Блейк самоотчужденно поклонялся Кватроченто, пренебрегая вкусами общества и модными течениями, другие интересы омывали берега Королевской академии. И вероятно, Блейк все же не был к ним столь глух, как сам описывал свое отношение к полотнам Рубенса и портретам Элизабет Виже-Лебрен.

Королевская академия художеств не была изолированным учреждением. Своим основанием она была обязана усилиям Общества дилетантов, многие члены общества внесли значимый вклад в работу Академии, например, Джошуа Рейнольдс. Некоторые дилетанты состояли в клубе «Брукс», который недавно переехал в роскошный особняк на Сент-Джеймс-стрит с улицы Пэлл-Мэлл. В 1782 году клуб «Будлз», основанный графом Шелберном (занимающим пост премьер-министра в 1782-3 годах), также обосновался на Сент-Джеймс-стрит в здании через дорогу.

Когда в 1780 году Блейк поступил в Академию, член Общества дилетантов Ричард Пейн Найт (1750 ‑ 1824) получил место в Палате общин. Наблюдая за происходящим и предпочитая не подливать масло в огонь парламентских дебатов, Пейн Найт никак не ожидал, что его увлечения получат широкое народное признание. Он собирал античные изделия из бронзы, монеты, рисунки и гравюры, в частности связанные с предметом его величайшего интереса: с культом Приапа. В 1786 году была опубликована работа Найта «Сообщение об остатках культа Приапа», в нее вошли гравюры с изображением сцен поклонения Приапу.

Приап был богом садов и полей, традиционно его изображали с гипертрофированным пенисом. Найт рассматривал фаллические образы в качестве универсальных символов божественного творения и полового гения. Другими словами, образы, которые христианская церковь считала срамными, Найт превратил в религиозные символы – он верил, что в прошлом они играли именно такую роль. Тем самым, он обнаружил, что физические ощущения могли стимулировать художественную чувствительность и эстетическую восприимчивость, возвышая сознание человека, а не развращая его. Невольно Пейн Найт сформулировал основной принцип неоязычества. И эту идею услышал Блейк.

Мы часто не замечаем очевидное. Художественная галерея была тем местом, где изображение половых органов оставалось частью мира искусства и красоты (хотя обнаженная натура всегда вызывала смешки школьников). Идея «божественности тела человека» превратилась в клише искусства того времени, и в данном контексте, в отличие от доктрины моравских братьев, эта идея не была связана с Сыном Божьим. Искусство являлось стимулятором сексуальной чувствительности, подобный эротический опыт можно было также получить в борделях или любовных интригах. Именно Искусство служило установкой и обстановкой для интриг аристократии и любовных приключений романтиков – когда сексуальной Природы казалось не достаточно. Но возможен ли классический пейзаж без статуй, мифических фигур или руин храмов? Конечно, в скором времени идеи бескомпромиссных «новых романтиков» о храме сексуальности природы и о человеке, о фаллосе, как предмете поклонения, и о вселенной, вытеснят с картин художников старинную садовую мебель.

Плавный переход от искусства к качественной порнографии наиболее явно заметен в работах французского арт-дилера Пьера-Франсуа Хьюг, самовольно добавившего к своему имени титул «Барон д’Анкарвиль» (1719-1805), в частности, в его знаменитом произведении «Monumens de la vie privée des XII Césars d'après une suite de pierres et médailles, gravèes sous leur règne[3]» («Капри у Сабель», Рим, 1785). Книга «Памятники из частной жизни 12 королей» фактически породила новый жанр «исключительной» литературы, которая выполняла функцию физиологического раздражителя. Д’Анкарвиль остро чувствовал спрос. В 1780 году он представил британского дипломата при Неаполитанском дворе, сэра Уильяма Гамильтона, чете Порчинари, у которых Гамильтон приобрел значительную коллекцию антиков, интересовавшую Королевскую академию. Гамильтон и Хьюг решили извлечь выгоду из приобретения и выпустили одно из наиболее разительных художественных изданий своего времени: «Коллекция этрусских, греческих и римских древностей из собрания Уильяма Гамильтона» («Antiquités étrusques, grecques et romaines tirées du cabinet de M. Hamilton», в четырех томах, Неаполь, 1766-7).

Однако издание книги д’Анкарвиля «Recherches sur l'origine, l'esprit et les progrès des arts de la Greece; sur leur connections avec les arts et la réligion des plus anciens peuples connus[4]» (в трех томах, Лондон, 1785) не окупилось. Откровенные иллюстрации книги, изображающие гениталии и половые сношения, вызвали такой скандал, что арт-дилер был вынужден бежать из Англии во Францию. Несмотря на этот провал, первая публикация д’Анкарвиля и Гамильтона имела большое значение. На гончарном заводе в городке Этрурия, графство Стаффордшир Джозайа Уэджвуд начал копировать изображения декоративных ваз, его керамика пользовалась огромным спросом. Тем временем греческие и этрусские орнаментальные мотивы оказали влияние на творчество Джона Флаксмана (1755-1826), с которым Блейк уже был в приятельских отношениях. С 1775 года Флаксман, сотрудничая с Уэджвудом, создал фризы для декорирования яшмового и базальтового фаянса. В скором времени он предложил и Блейку поработать с керамикой Уэджвуда.

Сам Блейк был неравнодушен к книгам д’Анкарвиля. Он изготовил копии двух иллюстраций из второго и третьего тома каталога, составленного д'Анкарвилем и Гамильтоном в 1766-7. Тейтем ошибочно отмечает, что эти рисунки Блейка представляли собой копии работ художника и коллекционера античных гравюр Джорджа Камберленда (Камберленд питал страсть к «приапическому» классицизму). На первом рисунке, выполненном карандашом и акварелью, изображена сцена «апофеоза» Вакха: Ариадна держит в руках рог изобилия, Ирида, в развивающихся прозрачных одеждах, преподносит ему амброзию, а Силен играет на лире. Второй рисунок выполнен карандашом и тушью, на нем изображен разгневанный Вакх в образе быка, которого крылатый Гений (возможно, Ариадна) ведет к алтарю. Рядом в неистовом танце скачут вакханы, в руках у некоторых из них – зажженные факелы. Невысокий треножник наводит на мысль, что здесь вещает оракул (другими словами, это место боговдохновления), а череп, у ног одного из вакханов, говорит о том, что здесь проводятся обряды жертвоприношения. Блейку импонировали темы вакханальных мистерий. Скорее всего, Блейк изготовил эти копии во время учебы в Академии. Все мужские половые органы на рисунках изображены в неэрегированном состоянии. Лишь через десять лет эрегированный фаллос появится в работах Блейка.

 

Другой значимой для Академии фигурой был Чарльз Таунли (1737—1805). Таунли присоединился к Обществу дилетантов в 1786 году, в молодости он путешествовал по Италии, собирая предметы античного искусства. Его друг, шотландский художник и торговец картинами, Гэвин Гамильтон, в 1748 году присоединился к Джеймсу Стюарту, Мэтью Бреттингему и Николасу Реветту во время экспедиции в Италию, которая побудила Общество дилетантов профинансировать поездку в Грецию и Малую Азию.

На картине «Чарльз Таунли в своей галерее искусств», написанной Иоганном Цоффани в 1782 году, мы видим, как Таунли, в окружении мраморных скульптур и римских и греческих ваз, беседует с бароном д’Анкарвилем. В следующем столетии коллекция Таунли пополнит собрание античных древностей Британского музея, позже ее затмит коллекция мраморов Элгина. И если Элгинские мраморы когда-нибудь возвратятся в Афины, Британская библиотека, будет вынуждена произвести переоценку экспонатов коллекции Таунли, которыми, с 1778 года, во время учебы Блейка в Академии, можно было любоваться в галерее на Парк-стрит, построенной специально для этой коллекции.

Ричард Косвей (1742-1821) окончил школу рисования Шипли, что располагалась на Стрэнде, еще до начала обучения Блейка. Когда Блейк копировал работы мастеров в Академии, Косвей зарабатывал на жизнь как художник-миниатюрист. Избранный почетным членом Королевской академии в 1771 году, он написал портрет принца Уэльского в 1780 году и зарекомендовал себя. В январе 1781 года Косвей женился на английской художнице и композиторе итальянского происхождения Марии Хэдвилд. В 1784 году супруги переехали в Шомберг-хаус на улице Пэлл-Мэлл, где Мария открыла модный салон – небесная кровать была демонтирована, ее заменил более традиционный будуар. Через два года Томас Джефферсон, находясь с американской дипломатической миссией во Франции, влюбился в Марию Косвей. До конца жизни он хранил портрет Марии, написанный ее мужем. Ричард Косвей вел распутную жизнь: он желал испробовать все многообразие, что предлагал Лондон 1780-х годов. Месмеризм, магнетическое лечение, мистическая каббала и мессианский иудаизм, фантастические театральные представления, масонские посвящения и белая магия Калиостро могли усладить чувства и душу любого, кто не располагал средствами для безумного путешествия в другие страны. Со временем небесная кровать будет казаться чем-то обыденным.

Был ли юный Уильям Блейк соблазнен? Стал ли он мужчиной?

 

Ранние работы

Классическое искусство вызывало у Блейка отвращение, он продолжал игнорировать большинство произведений искусства своего времени, однако не все. Мы знаем, что примерно в 1820 году, когда Блейку было более 60 лет, на гравюре «О поэзии Гомера и Вергилия» он вырезал текст: «Греческая форма есть форма Математическая, Готическая форма – форма Живая. Математическая форма постоянна для Рассудительной Памяти, Живая форма служит для Вечного Существования». Бытие побеждает Разум. Жизнь побеждает Память. Чувства побеждают Геометрию. Природа побеждает Числа и Цифры. Отношения Блейка с Флаксманом были подобны этой дихотомии, как и с античном искусством, в них постоянно присутствовали любовь и ненависть. Для Уэджвуда Флаксман создал модель «Апофеоз Гомера» (1778), сюжет оказался очень популярен. Вместе с ним славу обрел и сам Флаксман. Блейк же хотел «апофеоза» того, во что он верил. Подражание классическому искусству, считал он, лишает христианство жизни. Новые церкви, возводимые в стиле древнеримских храмов (например, собор Святого Павла) казались ему неприглядными. Блейк хотел, чтобы все вокруг было живым, естественным, сердечным и непосредственным (можно сказать, «органичным»). Для многих его искусство будет слишком «кричащим». Часто откровенность вызывает смущение.

В общем, классика была холодной, а Готика – так же горяча, как кипящая поэзия Библии, происходящая из духа. В противостоянии разума и сердца Блейк (возможно, бессознательно) оставался истинным приверженцем моравских ценностей: сердце сближает с Богом. История Англии была для Блейка продолжением Библии, но ее писали историки, не ведающие духовной преемственности.

В этом случае неудивительно, что на самых ранних известных нам рисунках Блейка, как правило, выполненных карандашом и акварелью, преобладают исторические сюжеты. Основные сюжеты его произведений в период обучения в Академии – «Лир и Корделия в тюрьме», «Святой Августин, обращающий короля Этельберта, правителя Кента», «Составление Великой хартии вольностей», «Ключи Калаида», «Покаяние Джейн Шор», «Иосиф Аримафейский проповедует жителям Британии». Кроме того, Блейк рисовал виньетки для книг Шекспира: «Корделия и спящий Лир», «Джульетта, уснувшая», «Фальстаф и принц Хэл», «Просперо и Миранда», «Лир, сжимающий меч», «Макбет и леди Макбет», «Отелло и Дездемона». В 1790-х годах он возвратится к некоторым из этих сюжетов и доработает их.

Один из ранних рисунков, который впоследствии станет известен под названиями «Радостный день», «Альбион восстал», Джеффри Кейнс назовет его «Танец Альбиона», Блейк доработал значительно позже. На рисунке (1794) изображен мужчина, окруженный цветными – в основном, красными и золотистыми – лучами, он стоит на вершине горы, его руки распростерты, словно он поражен электрическим током, одна нога отведена вправо. Картина обрела невероятную популярность, а ее название «Радостный день» было изменено на «Радостный день, любовь и долг» и послужило девизом школы «Абботсхолм» в графстве Стаффордшир (основанной в 1889 году). Школа была создана приверженцем теории нового воспитания Сесил Редди, она входила в состав международной ассоциации «Круглая площадь» наряду с другими школами, обучение в которых строилось в соответствии с идеями немецкого педагога Курта Хана, например, со школой-интернатом Гордонстоун в Шотландии.

На двух сохранившихся эскизах, выполненных приблизительно в 1780 году, изображены различные варианты положения фигуры. Один из них свидетельствует о сомнениях Блейка насчет, позиции ног фигуры на портрете. Можно заметить тонкие линии, изображающие разведенные в стороны ноги фигуры, это напоминает позицию мага на иллюстрации «Третьей книги сокрытой философии»[5] Корнелия Агриппа (опубликованной на английском в 1651 г.): фигура «Витрувианского человека» с раскинутыми в стороны руками и ногами вписана в квадрат (другая фигура вписана в пентаграмму). Однако более толстыми линиями Блейк сводит ноги фигуры вместе, возможно (эскиз не совсем четкий), перекрещивает их, словно Альбион склонился в поклоне или присел в реверансе. На другом эскизе представлено зеркальное изображение фигуры: в сторону отведена левая нога; это напоминает позу Альбиона, преклоняющегося перед распятым Христом, на иллюстрации Блейка к блистательной поэме «Иерусалим» (закончена в 1815-1820, однако Блейк начал работу над ней в 1804 году). Я полагаю, что геометрическая вычурность «Витрувианского человека», являющегося архитектурной мерой (квадраты, окружности, прямые углы), пропорции которого определяют пропорции всякого творения – «по образу и подобию Божьему» – не вполне соответствовали вкусам Блейка.

Блейк восхищался идеями Парацельса о человеке как микрокосме или маленькой Вселенной, едва ли ему бы понравилось «возведение в квадрат» «святого образа». Его Альбион – настоящий Человек, он – форма живая, а не математическая. И Альбион, как и Блейк, не со-образуем. Стоит также отметить, что на знаменитой раскрашенной версии гравюры человек изображен смотрящим вперёд, его глаза широко раскрыты, наполнены невинностью и излучают осознанную радость. В более ранних версиях гравюры взгляд человека направлен вверх, к предмету его желания, а голова слегка запрокинута. Поза исполнена жертвенностью и откровением: Человек такой, каким Бог хочет его видеть, каким Он-видит-Себя: руки его распростёрты, он ничего не скрывает, обнаженный, честный, настоящий. Я думаю, это есть не что иное, как «Апофеоз» Уильяма Блейка: душа, «одеяние» (тело) которой полностью преобразилось, когда она ступила в пространство и время настоящего Человека, возрожденного и сияющего, светящего подобно звезде. Как и все самое лучшее, личное искусство, становится универсальным. Блейк утверждал: мы все члены тела Бога.

Блейк обращался к классическому искусству, хотя он не был привязан к нему; он мечтал создать нечто новое, но очевидно, что еще не был готов.

 

Между тем, в реальном времени и пространстве, Британия оказалась неспособна одержать окончательную победу над армией генерала Вашингтона. «Враг» не вызывал ненависти: едва ли возникало желание убивать, и то лишь c целью покарать. Однако теперь, когда Франция стала на сторону повстанцев, Испания и Франция заключили союз с американцами, а ведение войны оказалось уж слишком дорогостоящим мероприятием, возникло естественное желание победить. Традиционные враги атаковали Англию чужими руками.

В начале 1780 года управление британскими колониями, делами которых ранее занималось Министерство по делам колоний, было передано Военному министерству. Это означало, что орган военной администрации сменил гражданскую и торгово-ориентированную структуру. Новости о победе пришли 12 мая. Около 5000 американских военнослужащих под командованием майора Бенджамина Линкольна сдались генерал-лейтенанту Генри Клинтону. В то же время, в Лондоне, Блейк принял участие в двенадцатой выставке Королевской академии, представив акварель «Смерть графа Гудвина». Традиционный исторический сюжет и эффективная композиция произвели сильное и глубокое впечатление. 27 мая газеты «Морнинг хроникл» и «Лондон эдвертайзер» опубликовали отрывок интервью Джорджа Камберленда, в котором он хвалил Блейка: «едва ли можно говорить об использовании цвета» ‑ рисунок не изобиловал цветами ‑ «однако прекрасная композиция и ярчайшие образы».

Джордж Камберленд (1754-1848) также был художником. В 1772 году он учился в Королевской академии, но позже оставил ее. Камберленд подружился с Блейком. Позже они, Томас Стотард (1755-1834), Флаксман, а иногда гравер Уильям Шарп (1749-1824) начнут собираться вместе, делиться идеями и творческими замыслами. Камберленд и Шарп придерживались радикальных взглядов в вопросах общества и сексуальности, некоторые из которых разделял и Блейк. В конце 1780-х Флаксман и Шарп сообщат Блейку свое восхищение учением Сведенборга.

Более консервативный по своей природе Стотард поступил в Академию в 1778 году. В 1792 году он стал членом-корреспондентом Академии, в 1794, представив портфолио эскизов для публикаций, был избран полноправным ее членом.

 

Блейк и мятеж лорда Гордона

В июне Блейк впервые почувствовал, что означают радикальные идеи на улицах. В 1778 году лорд Джордж Гордон, двадцатидевятилетний крестник короля Георга II, был возмущен решением правительства об отмене дискриминации католиков. Лорд Гордон уверял, что такой шаг ‑ лишь политическая уловка, чтобы увеличить количество призывников в армию: католики отправятся в Америку и станут убивать протестантов, братьев Гордона. Для агитации толпы он использовал старый известный лозунг «Нет папства, нет рабства!» и создал «Общество протестантов» в Лондоне. В действительности, эта организация состояла из пьяных бедняков и экстремистских речей.

6 июня Уильям Блейк был подхвачен бесчинствующей толпой мятежников. Католические церкви были уже сожжены, толпа разгромила дом лорда-судьи Хайда на площади Лестер-филдс, а затем устремилась, таща Блейка за собой по Грейт-Куин-стрит мимо тихого дома Базира, к стенам Ньюгейтской тюрьмы. Освободив 300 заключенных, мятежники начали угрожать прохожим, упиваясь пьяным разгулом, насилием и безосновательной эйфорией. Было убито более 300 человек, а Лондон пережил второй самый крупный пожар после великого пожара 1666 года.

Городские власти были скованы нерешительностью, бездействовал и лорд-канцлер. Король взял ситуацию в свои руки: провел совещание с Тайным советом и генеральным прокурором и получил разрешение применять оружие без зачитывания мятежникам закона об охране общественного спокойствия и порядка. Георг вызвался самостоятельно возглавить гвардию: «Я глубоко опечален поведением магистратов, но я отвечаю лишь за одного из них, и он исполнит свой долг,» ‑ произнес король, и каждое его слово было правдой. Действия короля предотвратили нанесение еще большего ущерба столице. Мятежники сходили с ума: они начали прямое наступление на военных на Флит-стрит.

Д-р Марша Шухард в книге «Сексуальный путь Уильяма Блейка к духовному видению» (2008) предположила, что мятеж лорда Гордона ознаменовал время, когда Блейк был вдохновлен на создание гравюры «Радостный день». Провидца, скорее, захватила не толпа мятежников, а видение Альбиона, восстающего против монархического угнетения и недобросовестного правительства. Даже если опустить тот факт, что гравюра «Радостный день» или ее эскизы еще не существовали, сложно представить, что Блейк, будучи представителем низшего среднего класса, разделял исполненные ненавистью анархичные идеи обитателей беднейших районов Лондона. Блейк был не похож на политически радикального протестанта: напротив, все свидетельствует о его толерантном, экуменическом отношении к католицизму. Мы не знаем, мыслей Блейка об ужасающем зрелище, свидетелем которого он стал, но мы знаем, что об этом думал его друг Джордж Камберленд, ‑ и политические воззрения Камберленда были более радикальными:

 

... в прошлое воскресенье [4 июня] большую часть ночи у стен католической часовни на Мур-филдс, я наблюдал сцены, что заставили мое сердце кровоточить, ибо я не в состоянии был воспрепятствовать им ‑ редчайшее и наипечальнейшее зрелище в мире ‑ толпа, которой благоприятствуют магистраты, которую защищают войска ‑ с благочинной несправедливостью разрушала дома невинных людей. Вместе с лордом Гордоном, любое наказание которому будет недостаточным, магистраты нашего города заслужили обильного возмездия от бесчестно покинутых ими людей [...] попустительство наделило их смелостью, вчера они уничтожили дом сэра Д. Сэвилла и жилище мелкого торговца, на которое указал один из них, а вместе с тем сожгли две школы и многие церкви. Сегодня была сожжена омеблировка лорда Питерса и судьи Хайда, и толпа, вооруженная дубинками, в количестве, как мне сообщили, 5000, в этот момент движется к домам герцога Ричмонда и лорда Шелберна. Ньюгейт разрушен, и заключенные на свободе, и все вокруг в огне [...] Говорят, солдаты сложили сегодня оружие, получив приказ стрелять...

 

Спустя примерно 70 лет невестка Стотарда, миссис А.Э. Брэй, опишет любопытное событие, которое, как полагают, имело место в сентябре 1780 года и вновь указывает на связь Блейка с радикализмом. Однако в очередной раз такая связь проистекает лишь из ошибочных ассоциаций. В своей биографии Стотарда миссис Брэй описала, как во время работы над эскизами на набережной Медуэй Блейк, Стотард и их общий друг, мистер Оглби, были задержаны военными по подозрению в шпионаже. После того, как Королевская академия подтвердила невинные намерения арестантов, командир замка Апнор прекрасно провел время в компании молодых людей. Позже Оглби говорил, что этот опыт он никогда не хотел бы повторять.

Должно быть, описанные события произошли именно там. Возведенный в елизаветинские времена замок году был перестроен в 1718 и использовался в качестве пункта для размещения артиллерии и как казарма для 64 солдат и двух офицеров. Для молодых, чувствительных художников, вооруженных только карандашами и кистями, обстоятельства сложились благотворно. Возможно, им пришлось выпить больше обычного. После событий 1780 года, скорее всего, Блейк ощущал, что ему хватило общения с солдатами на всю оставшуюся жизнь. Однако судьба распорядилась иначе.

20 ноября Британия объявила войну Голландии после того, как голландцы присоединились к Лиге вооруженного нейтралитета императрицы Екатерины II. Нейтралитет заключался в предоставлении оружия североамериканским колониям через голландскую базу в Вест-Индии. Тем временем Вашингтон отдал приказ о вторжении на земли ирокезов в долине реки Мохок, а его друг маркиз Лафайет возвратился в Америку, достигнув договоренности с Людовиком XVI об отправке войск и флота на помощь Вашингтону.

Британия продолжала наступление. 3 февраля 1781 года был захвачен Вест-Индийский остров Синт-Эустаций, а в Париже маркиз де Кондорсе, подогревая острые споры, выпустил брошюру «Размышления о рабстве негров». Ежегодно примерно 100.000 рабов вывозили из Африки в Индию и Америку.

В Кенигсберге философ Иммануил Кант (1724-1804) утверждал, что воля, интуиция и чувственное созерцание предшествуют разуму. Хотя на первый взгляд такая философия соответствовала воззрениям Блейка, из рассуждений Канта следовал неожиданный вывод: убеждения, основанные на интуиции и ощущениях, лишены рационального содержания. Религия, не апеллирующая к разуму, должна быть отвергнута как продукт воображения. Открытым остается вопрос: что же обладает большим влиянием? Этот вопрос глубоко беспокоил Блейка в 1790-х годах, в значительной степени из-за того, что он имел прямое отношение к созданию произведений изобразительного искусства.

Словно вникнув в самую суть, в 1782 году знакомый Блейка Генри Фюзели (1741-1825), рожденный в Цюрихе и вернувшийся в 1779 году в Лондон с континента, представил неизгладимый «готический ужас», картину «Ночной кошмар». Картина изображает спящую или лежащую без сознания на постели женщину, ее голова бессильно свешена вниз. Вымышленная сущность, небольшое демоническое существо сидит на груди несчастной молодой женщины. Темные глаза демона смотрят на зрителя. Реально ли это? Безусловно, нет: как следует из названия картины, на ней изображено сновидение. Какие выводы из этого мы можем сделать? Существует причина возникновения сновидения? Или же нет? Почему нам снятся кошмары? Что они означают? Чего мы боимся? Сюжет картины, бесспорно, имеет сексуальный, эротический подтекст, он пугает нас, но все же кажется немного комичным, напоминая «Сон в летнюю ночь» (Фюзели работал в Шекспировской галерее Бойделла в то время). Рационалисты не относились к картине всерьез, так как не могли придумать лучшей стратегии поведения – и совершенно не желали наслаждаться ей.

 

Не философия, а экономика, определяла ход событий в Америке. 27 февраля 1782 года парламент проголосовал против продолжения войны и тем самым нанес сокрушительный удар по политической карьере лорда Норта. Лорд Рокингем был избран премьер-министром: виги праздновали временный триумф. Бывший радикал и либерал Чарльз Джеймс Фокс вошел в правительство в качестве министра иностранных дел и стал проводить политику прекращения войны в Америке. Правительство вносило поправки в «Закон о бедных», согласно которому были созданы работные дома: как оказалось, обстоятельства складывались благоприятным образом для отца Блейка, его бизнес процветал, предоставляя одежду для бедняков.

В то время Уильям Блейк, скорее, был больше озадачен предстоящей свадьбой с Кэтрин Софи Буше (или «Баучер»), чем обеспокоен будущем Великобритании. Он снова был влюблен. Вероятно, за год до этого, в 1781 году, девушка по имени Клара разбила его романтическое сердце, похоже, это было кульминацией романтических разочарований. Уилл был настолько расстроен, что семья отправила его в Баттерси к кузену Джеймса Блейка, который выращивал овощи и фрукты для продажи на рынке. Был ли Блейк готов сыграть Приапа в тех зеленых лесах? Во время пребывания Блейк познакомился с Кэтрин, младшей дочерью Уильяма Бутчера (написание фамилии варьируется) и Мэри Дэвис из Уондсуэрта, заключивших брак в 1738 году. Кэтрин «Буше» родилась 25 апреля 1762 года, 16 мая родители крестили ее в церкви Сент-Мэри в Баттерси.

Кэтрин влюбилась в Блейка, едва увидев его: сердце ее запылало, она поняла, что он предназначен ей судьбой. Она ждала случая. И он представился, когда Блейк поведал ей печальную историю своей неразделенной любви. Кэтрин, должно быть, воскликнула: «Мне Вас так жаль!», а Блейк переспросил: «Вы меня жалеете? Ах, я люблю Вас за это». Ну что ж, любовь оказалась взаимной.

Существует портрет молодого Блейка в профиль, который, как считают, нарисовала Кэтрин после его смерти. Она изобразила Блейка, каким его запомнила, с большими глазами, высоким, благородным лбом, увенчанным копной вьющихся огненно-рыжих волос. Он словно пришел из другого мира.

18 августа 1782 года преподобный Д. Гарднор в присутствии Томаса Монгера, Джеймса Блейка (по-видимому, отца Уилла) и приходского клерка Роберта Мандей обвенчал Уилла и Кейт. Гилкрист и Тейтем отмечают, что отец Блейка был против брака. Возможно, это было правдой, однако в церкви он все же появился. В свое время Джеймс Блейк сам прошел через неудобства и неприятности, связанные с заключением, по мнению многих, неприемлемого брака, однако в случае с сыном, он, вероятно, считал, что имеет достаточно причин, чтобы не одобрять женитьбу. Мог ли юноша на самом деле позволить себе семью? Почему мисс Буше согласилась выйти замуж? Ответы на эти вопросы оставались неясны, но брак мог успокоить сердце и разум Уилла, побуждая его зарабатывать на жизнь. В любом случае, Уилл не желал отпускать прелестную Кейт: он был совершеннолетним и мог позаботиться о себе. В регистрационной книге Кэтрин поставила крестик вместо подписи: то ли не умела писать, то ли не хотела. Блейк указал, что он и его супруга будут относиться к приходу Баттерси. Возможно, отец настаивал, чтобы молодая семья не возвращалась на Брод-стрит, или же Блейк сам сказал об этом отцу.

Молодожены поселились в доме 23 на Грин-стрит, неподалеку от Лестер-филдс (сейчас Лестер-сквер). Ранее на Лестер-филдс располагалась резиденция принца Уэльского. И хотя принц, в поисках поддержки вигов, перебрался в Карлтон-хаус на Пикадилли, район по-прежнему оставался вполне благопристойным.

Блейк зарабатывал на жизнь изготовлением коммерческих гравюр. Ему требовался издатель. Вероятно, именно тогда он познакомился с Джозефом Джонсоном. Джонсон держал книжную лавку и еженедельно устраивал в доме 72 на Сент-Пол-Черч-ярд скромные литературные вечера. Джонсон был известным издателем радикальной литературы, иногда он сотрудничал с наемными граверами, такими как Блейк. Джонсон был знаком с Уильямом Годуином, Эразмом Дарвином, Генри Фюзели и Джозефом Пристли.

Помимо заказов, от Джонсона Блейк получил знания о гностицизме (доктрине «познающих»), об эзотерике и теософии, противостоящих догматам раннего христианства, философские принципы и литературные мифы которого повлекли за собой разделение мнений о христианской церкви во II и III веках.

Джонсон опубликовал новую книгу популярного унитарианского проповедника Джозефа Пристли «История коррупции христианства» (в 2 томах, Бирменгем). На девятой странице данной книги Пристли употребляет слово «эманация», возможно, именно здесь Блейк впервые увидел его. Контекст таков: душа Христа является эманацией Божественной Мысли. Аналогично в философско-теософической системе Блейка слово «эманация» относится к архетипическим фигурам. Оно означает «рожденный мыслью»: изначально любое создание имеет связь, духовную или психологическую, со своим источником. В гностических системах эманации обладали двойственным характером: «мужчину и женщину сотворил их».

В своей книге Пристли привел цитаты из работ Исаака Бозобра по истории манихейства (религиозном учении, возникшем в III веке на территории Ирана), сочинений Иринея (анти-гностической коллекции одного из первых Отцов Церкви, около 180 год н.э.), из шеститомника И.Л. Мосхайма «История духовенства, античного и современного», в переводе пресвитерианца Арчибальда Маклейна (Лондон, Т. Кэделл, 1782), а также из трактата пресвитерианского священника Натаниэля Ларднера «История ереси второго века от Рождества Христова» (опубликованной в 1780 г. В Лондоне, Ларднер, 684-1768). В начале 1780-х литература о гностицизме пользовалась огромным спросом. Поэтому, чтобы познакомиться с гностической доктриной, Блейку не обязательно было искать в Британском музее тексты Кодекса Джеймса Брюса, переписанные Уойдом.

«Коррупции христианства» Пристли была четвертой частью трактата «Институты естественной религии и веры». Первым крупным философским произведением, опубликованным Блейком, было «Естественной религии не существует» (1788): возражение Пристли и прочим авторам «естественных религиозных учений», уходящих корнями в концепции прошлого столетия.

Томас Джефферсон опирался на принципы «Институтов» Пристли, он говорил «это основа моей собственной веры», считая, что единственными признаваемыми религиозными истинами являются те, что соответствуют миру природы. То, что для Джефферсона было верой, для Блейка казалось чертовской ошибкой. В 1803 году Джефферсон компилировал деистскую версию Нового Завета и вел переписку с Пристли. Он удалил из текста все ссылки на чудеса и сверхъестественное. Назвав свой труд «Нравственное учение Иисуса Христа», Джефферсон просил Пристли завершить его (Пристли решил покинуть Бирмингем в 1791 году и переехал в Пенсильванию).

Совершенно очевидно, что спорным у Пристли являлось положение, что первобытная христианская церковь была унитарианской: те, кто шел за Иисусом, скорее всего, пошел бы и за Пристли. Все эти круги были связаны очень тесно, заметьте, портрет Пристли написал Генри Фюзели по заказу Джозефа Джонсона.

 

19 октября 1782 года, генерал Корнуоллис вместе с армией сдался Вашингтону в Йорктауне, штат Вирджиния. Война завершилась. Король Георг горевал: «Америка потеряна». Живописные холмы и реки, и равнины, фермы, леса и усадьбы – все было ПОТЕРЯНО! Томаc Джефферсон преждевременно торжествовал в «Заметках о штате Вирджиния относительно Британской империи»: «Солнце ее [британской] славы уже садиться за горизонт». Многие списывали старую добрую Англию со счетов. Однако 174 линкора и 294 небольших кораблей оставались в распоряжении Великобритании. И у нее был Уильям Блейк. С ней все еще не было покончено.

Впереди были другие победы. Фредерик Уильям Гершель открыл Уран (назвав первоначально новую планету «Звезда Георга», но название не прижилось, т.к. французы были против отсылки к Георгу III) и был назначен Королевским астрономом. «Лукавый род» ищет знамения, взирая на небеса, предупреждал Иисус. И знамения указывали на события сугубо личного характера. В ноябре войска США отомстили индейцам шауни, поддерживавших в войне Британию. Тысячи «Кентукских винтовок» неустанно обстреливали индейцам и уничтожали их запасы продовольствия. Где они похоронили свои сердца?

 

[1] Institutes of Natural and Revealed Religion

[2] Фокситы – парламентские сторонники Чарльза Джеймса Фокса.

[3] «Памятники из частной жизни двенадцати королей, выгравированные на драгоценных камнях и медалях во времена их правления».

[4] «Исследования происхождения, значения и развития искусства Греции, а также его связи с искусством и религией древнейших известных народов».

[5] Трактат Корнелия Агриппы «De Occulta Philosophia Libri III» (переводится как « Оккультная философия», «О сокровенной философии», «О тайной философии») был опубликован в 1531 г.

 

Вальтер Фридрих Отто

Боги Гомера: 

Духовное значение греческой религии.

Предисловие.

Пригодная для толкования картина психической среды и повседневной жизни общества дистанцированны во времени и пространстве, что могло было быть вызвано динамичностью и наполненностью умов, но гораздо более сложно фиксировать религиозные верования. Вне зависимости от уровня приверженности нашим традициям, для нас почти невозможно отойти от привычной коннотации таких слов как бог, душа, грех, богобоязненность. Люди, признающие незаурядность ума и проницательность греков, находят их религию по-разному, кто детской, кто варварской, а кто видит в ней декоративность образов. Но греческая литература позволяет понять, что греки с их утонченной чувствительностью были серьезно озабочены вопросами религии, из этого следует, что наш собственный подход был ошибочным.

Книга профессора Отто проливает свет на этот вопрос, благодаря его верному подходу к его изучению. Он исследует сущность значения гомерических богов, работая в направлении к современной концепции (как бы мы все с вами подсознательно делали), а по направлению к антецеденту; он выявил, что Гомер был одним из величайших религиозных реформаторов, которых когда-либо видел мир. Это представление порождает степень страсти в сочетании с отсутствием широкого спектра документальных источников, который представлен в распоряжение студентов, изучающих античные религии. Можно ли сказать, что эта работа звучит идеально и не смешалась с более поздними работами по этой тематике. Позднее, проанализировав мельчайшие доказательства, в частности, археологические и эпиграфические с тщательным вниманием и даже долей воображения, широкий перечень работ, в частности, монументальную коллекцию Мартина Нильссона «История греческой религии»[1] (2 том, Мюнхен, 1941 и 1945), которая необходима для изучения предмета. Книга Отто остаётся наиболее подходящим источником понимания и знаний, особенно для читателей, не являющихся профессионалами в этой области. Многие годы эта книга была моим пособием по преподаванию античных поэм Гомера, как в оригинале, так и в переводе, и я нашёл эту книгу для тех, кто мог бы читать её на немецком, как единственный в своём роде самый лучший проводник к пониманию Гомера. Целью настоящего перевода книги Отто является доступность для читателей, не владеющих немецким.

Колумбийский университет

12 января 1954

Мозес Хадас

БЛАГОДАРНОСТЬ.

Огромная благодарность Университет Оксфорда за разрешение использовать несколько выдержек из «Фауст» Гёте, переведенного Льюисом МакНейлом, Университет Чикаго за разрешение использовать отрывки из «Оды Пинлара», перевод Ричмонда Латтимора, скопировано в 1947 году Университетом Чикаго; первая, четвертая и восьмая были опубликованы под названием «Некоторые оды Пиндара» (Поэт месяца, Новое направление, 1942 г.), цитирование Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин, с с. 77 и 160, взятые из Поэм Гёльдерлина, перевод Михаэля Хамбургена, Пантеон книги, 1952.

ВВЕДЕНИЕ.

1

Для современного человека нелегко добиться успеха в истинном понимании античной греческой религии. Период до появления изображения богов был заполнен трепетом и преклонением, величие фигур богов было несравнимо и не сопоставимо ни с кем и ни и с чем. Незримое присутствие богов должно быть вызывало трепет, ощущение вечного, то что человек слышал о богах, о их отношениях с человечеством не вызывали реакцию в его душе. Мрачная религиозная реверберация, мелодия невыразимого возвеличивания и сосредоточения чего-то знакомого, идущего из детства, казалось находится в долгом ожидании. Если рассматривать это ощущение подробнее, то сможем постичь, то это то о чём мы тоскуем. Эта религия настолько настоящая, что, казалось бы, в ней нет места святости. Такое шевеление души, человеческой самости, провозгласив слова «Святой, святой, святой, Господь Саваоф» или «Sanctus Dominus Deus Sabaoth», чего присутствие греческого бога спровоцировать не может. Тем не менее, в зависимости от характера приверженцев, мы нуждаемся с нравственном усилии, которое мы считаем неотъемлемой частью истиной религии. Мы не назвали бы их аморальными, скорее, религией с присущей ей естественной радостью, что само по себе не включает мораль в качестве наивысшей ценности. В итоге мы можем только отстраниться от понимания, что сердечная близость не может существовать между человеком и его богами. Нет никаких сомнений, что человек любит и почитает своих богов, но где мы сможем найти душевную преданность, принесение в жертву самого дорогого, даже себя, общность сердец и блаженство единства? Всегда остаётся дистанция между человеком и божеством, даже если божество любит человека и благосклонно к нему. Более того, размежевание границ намеренно обострено. Боги уходят на покой в своей собственной жизни, от которой человек по своей природе отделен. Когда поэт на празднествах во славу богов воспевает величественность муз, выражает восхищение их бессмертию, это символизирует скорбь, человеческие несчастья. Нам не следует из этого сделать вывод, что боги получали удовольствие, причиняя зло людям или были к ним осознанно безразличны, но в одном не может быть сомнения, что подобные боги не могли и подумать об избавлении людей от мирских страданий и возвеличить из до своего уровня. Если религия не позволяет надеяться, что это может для нас означать? Будьте уверены, что удалённость между богами и человеком так или иначе использовалась в различные периоды греческой цивилизации. Таинственные обряды и орфизм во многих отношениях близки нашему собственному чувственному восприятию. Если мы перенесемся в пост классическое столетие, многие характерные особенности поражают нам тем, что они нам знакомы. По этим причинам религиозные знания вознаграждают нас пристальным вниманием к перемещениям по эпохам. В целом это должно быть общепризнанным, что представления о неизвестном продолжают существовать. Наиболее ярким представителем, кто смотрел не на уходящие столетия, а на раннего гения, чьим монументом стали его поэмы, на Гомера. Это был тот период, когда вера в бога оказывалась в центре самых оживленный обсуждений, именно здесь эта концепция божественного может прикоснуться к сердцу современного человека, после того как критики лишили их любого религиозного содержания, как бы то ни было. Понятно, и очень необычно. Считать Гомера тем, кто есть основной объект обвинений. Мы восхищаемся не только искусством его поэм, но также богатством, глубиной, величием его мысли. Кто мог думать о приписываемой поверхностности рассуждениям по вселенским вопросам в работе, которая спустя три тысячи лет все еще способна вызвать трепет. Над его верой в бога мы в лучшем случае можем снисходительно улыбнуться, или же объяснили ему, что мир духовно созрел и не может принять столь примитивную концепцию божественного. Что плохого в критике собственных предрассудков? Кто-то наверняка задается вопросом по поводу той уверенность с которой выносятся суждения над вдохновляющими национальными идеями, вопросами, представляющими особую важность без проверки, является ли позиция, взявшая на себя создание глубинных причин в чужеродной сфере рассуждений.

2

Свойства, которые мы упускаем в античной греческой религии являются специфическими сторонами Христианства и сходным с ним религий, которые выработались в Азии. Это те самые религии, которые греки постоянно исследовали. Повсюду религия определяется возвышенными чувствами, одиночные религию имеют конечную парадигму. Поэтому в греческой модели верования современный человек неосознанно искал восточную религиозность под иллюзией, что греки находились в поиске религиозности в целом. Но так как удивительно мало могло быть открыто, особенно в столетия расцвета греческой культуры, такой жизнеспособной и духовной, и можно заключить, что не истинный религиозный контент греков присутствовал и казался неоспоримым. Раннее Христианство прибегало к такому объяснению, согласно которому поверья язычников были ничем иным как работой дьявола, поэтому не могли быть применимы на протяжении долгого периода времени. А еще ранние христиане были компетентными судьями. Они не относились к язычеству несерьезно, легкомысленно или поверхностно, они, напротив, видели в нем антагонистическую сферу, противостоящую христианской догме. Человеческая душа не роста и созревала, когда человек принимал Христианство, но обновлялась, когда оно укоренялось в нём. Таково было ощущение, вызванное язычеством на его закате. Насколько бы сильнее это было в настоящем с античной греческой религией еще искренней и неподдельной. Если греческая религия становится диаметрально противоположной тому, что в наши дни является критерием оценки для религии в целом, становится ясно, что истинное понимание греческой религии в таком случае невозможно. Где мы найдём новую и лучшую точку зрения? Где место эллинизму? Религия — это не имущество человека, которое он может прибавить к тому, что у него уже имеется или напрочь отсутствует. В религии самое важное для человека найти выражение. Любовь и бытие укоренились в подобных вопросах и стали духовно едины. Всё существовавшее сталкивалось с насущными идеями его содержания, сила, цель, идеи рассматривались как личности Божеств. Следовательно, вопросы вечного связывали греков с иудеями, персами и индусами. В этих религиях, вечное могла быть найдено только в том, что эти расы создают, выделяют, к чему они способны стремиться, что узреть и чему поклоняются.

3

Поглощенность земными заботами и естественность за которые упрекают греческую религию столкнулись также с их пластическим искусством. Здесь как нельзя лучше проявляется неизмеримая разница с востоком. Органическая структура состоит из монстров, вместо символов и знаков, такой способ познания форм природы. А еще все работы являются минуткой благородства и аристократичности вреди мимолетного и житейского мира фактов. Перед нашими глазами миракль состоящий из: природа становится духовной и вечной, не уступая ни капельки из множества, теплота и непосредственное смешивание. Следовало ли ставить при исследовании духа ставить во главе законы природы, что и сделало греческую религию именно такой как она есть? Никогда не существовало религии, в которой было нечто сверхъестественное, выходящее за рамки естественного порядка. Читатель Гомера должен найти это удивительным, что, не смотря на многочисленные упоминания богов, повествование в сущности не включает в себя чудес. Оценить замечательное изложение всех обстоятельств мы можем, используя аналогию со Старым Заветом. Здесь Яхве защищает своих людей, и без какой-либо самостоятельной защиты, люди избавлены от преследующих их египтян. Море разделяется так, чтобы дети Израиля могли пройти, не замочив ног, волны накрывают египтян, не оставляя никому возможности выбраться. Или Бог позволил израильтянам захватить город, разрушив его стены. У Гомера ничего не происходит без заботливого проявления бога. Несмотря на заметную божественную приближенность, все протекает естественно. Мы слышим, и более того видим, как в реалистичной картине, рисуемой Гомером, бог шепчет, чтобы сбить с столку войнов в нужный момент, он пробудил дух и разжёг в них мужество, сделал их конечности меткими и ловкими, дал подходящее оружие, меткость и силу. Если мы более пристально посмотрим на эти убийства, в которых имеет место божественное вмешательство, мы увидим, что это вмешательство происходит в критический момент, когда силы людей сходятся в одной точке и происходит озарение. Такой решающий момент, как может заметить каждый внимательный наблюдатель, наблюдается в обычной жизни, считается греками проявлением божественного участия. Не только круговорот событий в решающий момент имеет значение, а также идентификация себя с божественным. Во всех жизненных формах и проявлениях греки осознавали божественный облик. Взятые все вместе эти сущности образовывают квинтэссенцию святости. Таким образом поэмы Гомера заполняются божественной близостью и присутствием. Божественность не является каким-то обобщенным понятие, а дифференцируется по спектру естественных явлений природы, являясь ключом бытия. Для многих людей чудеса имеют место, для греков же самое большое чудо — это способность видеть в ежедневной жизни черты устрашающе божественного без потери даже мельчайшей частицы их естественной реальности. Здесь мы наблюдаем духовную тенденцию людей, которым предназначено судьбой учение и познание как внутренней природы человека, так и природы его окружающей. Греческий подход есть не что иное как впервые данное человечеству понятие природы в том виде в котором ее знает современный человек.

4

Из опыта, истории и антропологии нам известно, что человек представляет из себя человеческий ум, эмоции и множество внутренних органов. Из всех возможных способов познания, два выделяются особенно и требуют пристального внимания, поскольку никакой из существующих способов познания не исключает другого, из можно разделить по очевидному смыслу. Первый мы можем назвать объективным, если это слово не ограничивает смысл расчетливого интеллекта, или рациональным.
Этот объект –реальность окружающей нас природы, цель её понимать сущность природы, её режиссуры, относиться к её законам с почтением. Иной способ мышления –магический. Его непременно должна сопровождать динамика, сила и действие-базовые категории, основой его является поиск и почтение перед необычным. Конечно, примитивные люди по-разному называют необъяснимое как в самом человеке, так и в окружающем его мире. Ощущение чудесного берет начало в своеобразном смешении человеческих эмоций, которые неким неописуемым образом становятся осознанием безграничной силы, что означает сверхъестественная, со всеми вытекающими выводами. Таким образом, у нас есть все основания говорить о магическом способе мышления. Человеческое осознание силы посредством событий или проявлений этой силы достаточно феноменально. Опыт обычного и обыденного, то что вписывается в границы нормальности всегда присутствует, но страстный интерес к необычному делает концепцию нормальности узкой. Область общедоступного разрывается вмешательством чего-то могущественного, квинтэссенция силы и воздействия, область трепета от страха или радости, берущая начало. Материя, являющаяся предметом поклонения и почтения неосмысляема и бесформенна. Она суверенна и противопоставлена всему в мире, и связана только с магической силой человеческих эмоций. С этой точки зрения ничего из естественного для человека мира не является прочным. Свойства вещей подвержены бесконечным изменениям. Одно может стать другим. Тот способ мышления с примитивной цивилизацией, но по своему смыслу он не примитивен. Это способность достигать величие и возвышенность. Это настолько глубоко укоренилось в человеке, что было присуще всем народов во все времена, разница только в степени воздействия. В древних религиях росла вера в божественное начало, в гармонии с природой, с безграничной силой, которая невозможна для понимания. Величайшее распространение этой силы отмечалось в духовном развитии Древней Индии. Здесь мистическое всемогущественное «истина истин» (Брахман), и уравновешивающая психическая сила самого человека (Атман), концентрация мирового опыта на иной реальности, гораздо менее видимой, на небытие, была неизбежна. Вещи, обозначенные здесь и охарактеризованные как магическая мысль не были чужды грекам. Каждый кто внимательно взглянет на базовые черты различных концепций возникновения мира, заметит, что греческое миропонимание было враждебным к магическому мышлению в значительной степени. В данному случае наблюдается чётко выраженная разнополярность между магической мыслью и греческим мировоззрением, основывающемся на естественных способах понимания бытия. Вместо узкой концепции природы, налицо широчайшие возможности толкования сущности природы. В самом деле, когда мы возносим огромный, жизненно важный мир природы, так как его превозносил Гёте, мы оказываемся в долгу перед греческой духовностью. Природа сама по себе уже триумф величия и божества. Будьте уверены, что после исследования греческих божеств, мы так же сможем обнаружить необычное и волнующее. Однако, это не означает появление силы, наделенной безграничной властью, это не означает существования проявлений жизни как таковой в её бесконечном разнообразии существовании мира. Ключевым не является непосредственно сам акт творения мира, а существование нашего мира в различных формах творения. Священный трепет вызывает ни сколько колоссальность и безграничность некой силы, а глубина естественного опыта. Концепция греческого мировоззрения берет начало из эпохи гомеровских поэм. Особенность которых в практически полном отсутствии элементов магии. Гёте представил читателю Фауста, который произнес желаемое в конце своей жизни:

Вся магия – если бы я мог отвергнуть её на своем пути,

Все заклинания – раз и навсегда забыть их,

Смотреть тебе в лицо, природа, как обычный человек,

Это было бы ценно, это было бы по-человечески.3

В греческом мировоззрении эти желания были исполнены, греческой духовностью была природа, именно такой духовности и желал Фауст, без чего-то из вне, пребывать в гармонии с природой. Греческий гений вывел очертания религиозности еще в догомеровскую эпоху, Гомер выбрал, всё что оставило время, все самое основополагающее из того, что ему досталось. Найти свой мир, как для общества в целом, так и для отдельно взятого человека разнозначное найти самого себя, познать своё естество. Концепция мира, которую мы познаём через творчество Гомера, и есть период гениальности эллинизма. Понятия предыдущих поколений могут быть связаны с гомеровскими богами, что не имеет большого значения для сравнительного анализа. Особенность греческой идеологии, которая и сделала греков теми, кем они были, была оригинальной и присущей тому периоду истории, которой Гомер был свидетелем. Неоднократно говорилось, что человек нуждается для своего роста, изменения в выражении своего представления о богах. Верно, что среди всех человеческих потребностей есть и потребность в апперцепции. Так или иначе, для человеческой жизни наиболее значительным событием является соприкосновение со внешними перипетиями, которое заключается в необычном способе мышления, как предназначено с начала времён, посредством чего появляются отличия, свойственные тому или иному периоду истории. Процесс переосмысления присутствовал при трансформации воззрений от доисторического к тому, который мы наблюдаем у Гомера, проявление которого мы в последствии не встречали в такой степени ясности сравнения и грандиозности преобразования. Сколько бы мы не приписывали поэмам богатства мысли и безусловного вкуса в божественном восхвалении, натуральный идеализм или идеальный натурализм, который зачаровывает и изумляет, возвращает нас к базовым характеристикам новизны и истинного смысла греческой религии.

5

Античная греческая религия постигла мир с глубоким чувством реальности, и тем не менее, в ней имманентно присутствует делимитация божественного. Здесь нельзя говорить о мятеже против тревог, чаяний и духовного погружения в человеческую душу. Это храм мира, для которого жизнь и движение имманентны, на ряду с божественным. Только он не нуждается в доказательстве опытом во всём богатстве спектра оттенков света и тьмы, воплощаясь в грандиозную картину божества. Мы не можем позволить себе отступать перед трудностями официального толкования фанатиков и педантов, которые грубо обвиняют гомеровскую религию в аморальной примитивности, поскольку гомеровские боги парциальны и позволяют себе безнравственное поведение. Будьте уверены, греческие философы так же были вовлечены в такого рода критику, но это критическое правоверное чувство могло исчезнуть в эпоху Эллинизма, для которой не было свойственно оправдания критики с точки зрения морали. Для благочестивого натурализма многое видится правдивым, в свою очередь важность чего может показаться глупой и безнравственной для теоретиков и моралистов. Раз мы задержались на том в чём заключается благочестивое преклонение, следует отметить, что мы не должны продолжать авантюрную дискуссию о толерантности явлений, их порицания или же оправдания. Античная Греция открыла нам одной из величайших человеческих религий, мы можем позволить себе говорить в данном случае о европейской религиозной идее. Между греческой религией и религиями других цивилизаций наличествуют существенные различия, особенно те, которые традиционно причисляются нашими религиозными и философскими школами в качестве примера в вопросе происхождения религии. По существу, это и есть подлинное мировоззрение эллинизма. Так же и многие другие достижения греков обрели непререкаемое значение и нетленность для человечества в целом. Область познания, постоянно сдерживаемая в других религиях, здесь расцветает с восхитительной гениальностью, способность видеть мир сквозь свет божественного, ни мир грез, стремление или мистическую реальность в духовном экстазе, а мир, в котором мы были рождены, частою которого мы являемся, переплетающийся с нашими чувствами и разумом. Именно этому божественному свету мир обязан всем своим изобилием того, что нам жизненно необходимо. Фигуры, с которыми у греков мир был божественно связан, разве не демонстрируют свою истинность тем фактом, что они живут до сих пор, ведь мы сталкиваемся с ними при малейшей попытке расширить свое видение? Зевс, Апполон, Афина, Артемида, Дионис, Афродита –ключевые идеи греческой духовности, почитаемы, мы не должны забывать, что греческие боги были великими идеями, без сомнений, в каком-то смысле фундаментальными. Они переживут еще много времени, как и европейская духовность, при этом они уже достигли значительной объективации, не подчинены духовности Востока или утилитарной рационализации.

К СВЕДЕНИЮ

Рождение духовности, о которой мы собираемся вести разговор, основываются на поэмах Гомера, как в наиболее ранних источниках их отображения. Мы рассчитываем найти в гомеровски поэмах доказательства существования духовности, при этом ссылаясь и на другие источники, призванные дополнить и разъяснить картину гомеровских верований. Мы можем игнорировать разницу в датах появления Илиады и Одиссеи, и прочую неоднородность частей эпоса, поскольку в основном развитие религии последовательно. Возражения, основывающиеся на возрасте гомеровских поэм, которые как правило наиболее удобны для оппонентов, не следует принимать во внимание. Они не означают ничего более ссылки на период, когда верованиями эпохи Гомера были задокументированы, созрели и укрепились в обществе. Здесь нет места стремлениям вводить ограничения, уничижающие достоверность и силу греческих воззрений, исходя из пространственных и социальных критериев. К сожалению, предрассудки, существующие и в наше время, мешают нам достигнуть высоты понимания, доступной лишь немногим. Редко удаётся встретить духовно одаренных людей, тем не менее, они встречаются как по одиночке, так и в союзе с себе подобными, они рождены для этого, пока не подверглись унижению, и достигли той точки, после которой они тоже становятся скучными и примитивными. Только в эпоху духовной бедности наличествует мнение, что религиозные обычаи и идеи не имеют значения в пределах простых человеческих мыслей или опыта. Каждая мировая религия в праве быть оцененной во всём её апогее, с учётом ясности и грандиозности ее контуров, а на руинах остывших символов.

II. РЕЛИГИЯ И МИФЫ

ПОЗДНЕЙ АНТИЧНОСТИ

1

Гомеровские поэмы основываются на ясности и единстве мировоззрения. В них представлены доказательства этого мировоззрения почти в каждой строке, все мысли пронизаны греческим понимаем бытия, эта связь обуславливаем особый характер гомеровских поэм. Миропонимание людей разного возраста может быть дистанцированно от понятия религии, но, тем не менее, мы называем это религией, поскольку божественное начало является базисным для бытия и всего происходящего, что составляло основу их дискурса об всём что их окружает и что вокруг них происходит, включая их соприкосновение с самыми обычными вещими и явлениями. Для греков не существовало никакой из сторон жизни, где бы ни присутствовало божественное начало.

Религиозные взгляды гомеровских поэм ясны и самодостаточны. В них нет отпечатка формализма и догматизма, напротив, она выражаются посредством динамичных инструментов, в описании всего, что говорится, думается и происходит. Хотя в деталях имеется некоторая двусмысленность, в основных вопросах противоречивость отсутствует. При проведении тщательного анализа, можно получить хорошие результаты, которые помогут приблизиться к ответам на вопросы о жизни и смерти, человеке и боге, добре и зле, свободе и судьбе. Безошибочный критерий природы божественного становления. Образы индивидуальных божественных персонажем твёрдо разграничены. Каждый из которых обладал некой специфичной чертой характера, ясно выделенной среди прочих. Поэт мог полагать, что слушатель отыщет наглядную идею в каждом божестве. При каждом новом упоминании божества, он уделял несколько строк, чтобы охарактеризовать его. Мастерство пера Гомера тысячелетиями восхищает читателя, при том, что в целом так и не раскрыт истинный смысл божественных персонажей. Хотя некоторые сцены смогут принести проницательному читателю истинное удовольствие от их убедительности. Всего лишь в нескольких сроках перед нашими глазами наглядно представлен бог, нам нужно только соединить строки, в которых сформулирована его сущность.

Божество представлено в поэмах Гомера с такой ясностью в последовательном многообразии форм. Высоких дух, благородное содержание выражено во всех его формах. Целью поэмы не является обобщение религиозных откровений, или придать силу какой-либо религиозной доктрине. Желание созерцать, получая удовольствие созерцания от создания форм; перед ними лежат все богатства земли и небес, воды и воздуха, деревьев и животных, людей и богов.

Мировоззрение, которое лежит в основе гомеровских поэм, пронизанное дыханием духовности, которую мы может назвать истинно греческой. Мы не можем недооценивать тот факт, что эпоха Гомера создала много находок и стремлений разного направления. Если мы пристально вглядимся в наиболее значительное и решающее направление греческого гения, мы увидим, что он последовал за Гомером. Гомеровский способ видения и мышления продолжается, не смотря на все темпоральные и индивидуальные вариации в репрезентативных работах греческих гениев, будь то поэзия, скульптура или философия. Обладая всеми признаками того, что мы именуем греческим, в отличии от других человечеких общностей, особенно восточных, к этим признакам можно отнести простоту и обычность вещей. Мировозрение и мироосмысление греков предопределили их появление в веках еще перед завершением гомеровских поэм. Что касается процесса формирования духовных возрений, мы к сожалению, не имеет прямых свидетельств, имея перед собой только конечный результат. Мы так же не можем определить продолжительность эпохи, о которой идёт речь. Соблазн, привнесенный, как это может показаться, изменениями и транформацией мысли в соприкосновением с наследием микенской и постмикенской эры, от которого нам следует удержаться, так как мы не обладаем необходимымимы документами. Даже если исторический аспект обречен оставаться в тени, развитие духовности ясно и очевидно. Гомеровские поэмы демонстрируют новое видение мира, которое имеет решающее значение для Эллинизма в своей зрелости и устоявшейся форме. Посредством изучения творчества Гомера мы можем сформулировать концепцию ранних размышлений и верований.

2

Античная вера была приземленной, и ограничивалась элементарными представлениями, как и античное существование как таковое. Земля, деторождение, кровь и смерть были чатью реальности, играя в ней доминирующую роль. Каждый из низ имел свой собственный мир образов и потребностей.ю оцепененние от их присутствия и сейчас имеет место, учитывая то, что разум лишён свободы. Они добры и благосклонны для тех, кто им верен и ужасны для тех, кто по причине своего своенравия или потребностей игнорирует их. Они неотъемллены как от жизни всего общества так и жизни каждого извидума, вынося свои распоряжения без права обжалования. Они универсальны и принадлежат каждой реальности, не только соотвествуют каждому, но и всему потоку, составляя единственную огромную сущность. Здесь мы может увидеть божества, в которых они представлены: принадлежащие земле, переходу от жизни к смерти, и каждый имеет свои особенные черты, кто назначен быть богом земли, а кто-то богом смерти.

Эти примечания наиболее остро отличают их от новых богов, которые не принадлежат ни земле, ни какому другому элементу и не имеют ничего общего со смертью. Но античный мир богов не был забыт в более похдние времена и не утратил своей силы и священности. Олимпийская религия сместилась относительно своей важности, что позволило ей существовать на заднем фоне, с великодушной свободой и истинностью, которая отличает ее от других. Греческая вера не претерпела догматической революции, как в Израиле и Персии, которая сузила преклонение перед религиозными предрассудками и бунтарство против единства и незыбленномости нового бога. У Гомера, чистейшего свидетеля Олимпийской религии, элементаль остается верен античному характеру духовности, божественный дух, который черпает вдохновения из духа своего времени. Следовательно, нам удалось получить точную картину природы античного божественного мира. Здесь мы наглядно видим как две реальности сливаются в трагедии Гомера, триумф Олимпийских мастеров над античными силами. Жалобы и презрение титана Проемтея пронзают Скифскую глушь, где он прикован к скале своим противников из плеяды новых богов. Как свидетель тиранического насилия он страдает, он призывает персобытные элементы – небесный эфир, ветер, реки, волны моря, землю - мать всего и глаз солнца[2] (1). Хор морских нимф оплакивает его участь и в конце тонет вместе с ним. Но здесь, по крайней мере в существующей игре, из противостояние, сопротивление находит соё выражение. В Эвминидах, с другой стороны, мы имеем формальную дискуссию двух реальности божественного и их соотвествующие права. «Старые» силы и их протест против новых богов, представлен только Эриниями, будте уверены, это всего лишь единичный случай когда стороны вступают в конфликт. Вопрос огромного значения и взгляда на боджественных оппонетов проявляется для нас в способе различить их, если не во всех аспектах, то по крайней мере в базовых характеристиках с большей определенностью, чем мы могли бы это сделать в ином случае.

Эвмениды, называбщие себя дочерьми ночи, могущественные примитивные божества, которые упоминаются с почтением даже в Иллиаде. Их сёстры –Мойры(3), «почитаемые», которые как сила рождения, союза и смерти определют много в человеческой жизни. В из руках благословление земного здравствования, размножения, богатства и мира(4). Следовательно афиняне предложили им свадьбы. Не было ничего ужасного в их культе изображени Афин; по большей части имена, которым они по-разному поклонялись без ужаса, но с выраженным трепетом; в Афинах они назывались Семнай, «почтенные», в других местностях Эвмениды, «благословенные», или Потниаи или «Госпожа». Таким образом они отнесены к иным божестваи земной реальности, такие как Хариты. Как Деметра Эриния, античная земля-мать Деметра носила это имя, так и Гея («земля») провозглашена как их мать. Версии Эпименида дали безошибочное выражение их отношений с землёй и античную рассу богов; Кронос предолимпийский царь богов, предводитель Титанов, породил Эвонумоса, землю-богиню, и в добавок к ним Афродиту и Мойру. Но благословение земных божеств котролировалось великими ордонансами, на страже которых стояли Эринии. Горе тому, кто пойдёт против них. В одно мгновение дружелюбные благодетельницы превращались в духов ненависти, от гнева которых нельзя было скрыться, расправа была неотвратима. Рвение за соблюдением святых законов, мрачный гнев, направленные против всякого, кто не соблюдает законы, это ужасное постояноство с которым его подводят к расплате и воздаянию до последней капли крови, вне зависимости от того настолько были ужасны его намерения, его раскаяния и просьбы о снисхождении. Строгость и угроза наиболее яркие характреные черты Эриней, отсюда они получили своё название Фурии. Траделия Эсхила представляет их как преследующих за насилие против священности крови: Орест пролил кровь его собственной матери. Они, так сказать, духи, что взывают к небесам. Они пьют кровь жертв (9), преследуют преспупника, как дикий зверь, что охотится, пока не убьет свою жертву. Безумие его сопровождает. Они всегда рядом, каждый шаг они наблюдают своими ужасными глазами. Они утратили свою собственную кровь и желают высосать ее из своих живых конечностей, сворачиваячь в ночной ужас, словно измученные тени (10). Но Орест не был наполнен злым умыслом. Он должен был отомстить за твоего отца, царя Агамемнона, которого женщина, что была его матерью оманом завлекла и убила в тот самый день его возворащения домой самым унизительным образом. За ним стоят более могущественная сила: бог Апполон, который потребовал от него совершения возмездия. Над Апполон возвышается Афина, которая осуждет или оправдывает. Преследователи –это Эринеи. Таким образом, здесь старые боги сталкиваются с новыми богами. Примитивное божественное право земли противостоит новому Олимпийскому божеству. Два мира заперты в борьбе. Каждая сторона отстаивает свою правоту, обоснованность своих аргументов. В этом споре для нас обнажается сокровенная природа противоборствующих сторон.

Апполон, Олимпийский бог, оттеснен ужасными монстрами, которые объедаются свернувшейся человеческой кровью и совершают свои обряды, наполненные пытками и дикостью. Эринеи неотделимы от крови. Грубые и слепые, для которых жажда крови представляет собой как цель так и процесс. Духовной свободе Олимпийских богов они противоставляют свою непримиримость; мягкость бездуховной природы оборачивается каменной стойкостью в стремлении защитить себя. Они признают только дела, и если факт совершения установлен, слова бесполезны. За делами должны последовать результаты, которые определены вечностью. Их аргумент простейшая вероятность, и насмешка над независимостью духа. Они спрашивают обвиняемого: «Ты убил свою мать?», и признание решает вопрос. Все это не принесло ему выгожды, Апполон, который возглавил ужасное дело, сказал, что всё исходит от самого Зевса. Он отомстил за убийство его отца Агамемнона. Правильно ли отомстив за убийство отца пролить кровь матери? В соответствии с законом крови ответ может быть только «НЕТ», и Эринеи должны обеспечить верховенство права. Кровное дело противр кровного дела на чаше весов, Орест оказался в наиболее тяжелом положении, так как он пролил собственную кровь в то время как Клитемнестра, убила мужа, с которым не была кровно связана (12). Из мира полного различных ценностей и орднансов, Апполон представляет психологическую дифференциацию, которая Эринеи считают высокомерным капризом. Вопрос, говорит он (13), не в том что кровь была пролита, в случае Ореста, дело могло быть таком же тяжким как дело Клитемнестры, которая заплатила своей жизнью, или более жестоким, так как он убил свою собственную мать. Цена жертвы и унижение, обрушившиеся на него сделали это дело столь тяжелым. Благородный господин, король божьей милостью, был убит в день его славного возвращения из похода, и зарезала его когда он был один и беспомощен. Исходя их иэтого Эринеи имеют больше претензий к отцу, чем к матери и к тому, что материнская кровь может остаться неотомщенной. Кому предстоит решить? Мы с ужасом осознаем, что два мировых порядка находятся в конфликте, и их противостояние неразрешимо. Это долдно рассматриваться как великолепный аспект греческой мысли, который Эсхил здесь представил, оставив этот конфликт неурегулированным. Отсутстви заявлений внешних сил с одной стороны верно, с другой нет. Богиня Афина, заявила, что не для нее говорить решающее слово в этом диспуте(14). Она установила жюри, которое в будущем станет оглашать приговор в деле об убийстве, и сохранит один голос для нее. Здесь она бросает тень на Ореста, потому что сама стоит на стороне мужественности и её собственного отца, и смерть женщины, которая убила своего господина и мужа не может иметь значения на ее собственный взгляд. Без голоса Афины Орест мог быть потерян. Он мог быть оправдан только при равном числе голосов. Мстительная богиня так или иначе примирится с Афиной, которая обещала высокие почести и благословение вместо проклятия среди земли и людей. Эти события имеют важнейшее значение. Трагедия Эсхила празднует учреждение Афинского суда по делу об убийстве, посредство которого право и авторитет вытеснили искупление кровью. Но для греков это событие имеет значение, которое выражается в реальности богов. Когда дело решено среди людей, разъяснение сначала должно осуществляться среди богов. Здесь Олимпийские боги сталкиваются с противостоянием древних божеств. Яркость и свобода духа Олимпийских богов сталкиваются лицом к лицу с грубостью, узостью, приземленностью духа примивных сил. И Олимпийцы оправдывают свой новый диминион стремлением примириться с примитивными силами. Новая истина не отменяет почтения к старой. Эринии в традегии Эсхила представляют картину жизни античных земных сил. Решительное признанание Афины в маскулиности –знак, так же стоит заметить, что маскулинная и феминная концепции существования были противопоставлены друг другу. Эринеи относили себя к феминной концепции, как и большинство божеств наземной сферы. Именно феминность определяла их желание установить вину. «Ты убил свою мать?». Да или нет, нужно решить. Женская феминность никогда до этого не была изложена более правдиво и более страшно. Это то, что дает нам понимание узости, суровости и в тоже время доброты античных божеств. Преобладание феминности один их наболее важных детерминантов, принимая во внимание, что в Олимпийской преобладает маскуллость. Материнская сфера форм, противоречия, ордонансы чья святость пронизывает вечное человеческое существование. В центре находится земля, как и примитивные боги под многочисленными именами. Из ее лона вышло всё живое и всё изобилие, в котором все снова утонет. Рождение и смерть принадлежат ей, в этом заключается ее сакральный круг. Неисчерпаемая как ее вечная динамика, богаттво и доброта есть ее подарки, святость и нерушимость – eё постоянство, все что существует и происходит можно свести к ее изменяющимся законам. И снова попранные законы вызывают ярость Эриней. И если всё происходящее нарушает законы природы, они отчаянно протестуют. Они запечатали рот скакуна Ахилеса, которого Афина внезано одарила способностью говорить. Геракл назвал их Dike’s police (17) и сказал, опасаясь их, что «даже солнце не переходит их границы».

Безошибочно связанный с верованием в естественных законах и их строгость есть страх того, что древние называли «зависть» богов. Эта концепция одна из многих, которые были вынесены из античности классической религией, были распространны даже среди наших пусть даже и в различных формах, действительно тяжело примириться с верой в божество как в духовный персонаж. По факту что не отменяет доказательств как глубоко верования укоренились в человеческом характере. Наиболее ярким примером развития этого можно считать примитивные цивилизации и их формулирование видения мира. Неоднокласно преданы в неискореном страхе дабы определенный уровень процветания не спровоцировал враждебность высших сил является чрезмерным. Это живое осознание изменения норм и систем является характеристикой религий, которые постигают божественное ни как форму или персону, а как темную силу. Здесь снова мы выявляем различие между старым миром богов и новым. Старые боги не только связаны с верой в священность сил природы. Закон позиционирует себя как священная воля элементарного мира. Этот закон есть нечто механическое. Может быть нарушен. Но всегда священная воля понимает голову, неся угрозу. Человеческая жизнь тесно переплетается с этим законом. Своенравие часто работает как суть, что выясняется: сила, вызванная темнотой проклятия и колдовства. И сейчас мы внезапно добрались до магии. Магия в сущности связана с тем же высшим уровнем сферы мыслей, которую мы здесь пытаемся описать, которая является чуждой Гомеру. Сегодня магия представляется в рациональном и механическом смысле, эффективность которой опирается на своей собственной силе. Это весьма недальновидная точка зрения. Подлинная магия занимает человеческое сознание и сосредоточение мыслей, с одной стороны, существуют строгие, но не механические законы природы. Только особое состояние экзальтации делает магический акт возможным. Экзальтация возвышает, когда ум открывает с ужасом, что незыблемые законы природы можно игнорировать. Эти различия присущи истинной магии, а не своеволию, которое в наши дни считают отправной точкой для объяснения. Никто не должен игнорировать факт тесной связи сознанания с действующими нормами, ограничивающими волю. Можно ли назвать свободой воли того, что взывает к последствиям деяний своего угнетателя, оскорбляет отца, надругался над матерью или когда старший безжалостен к младшему. Это именно те случаи, когда разгневанные божства старого мира восстают.

В своей поздемной обители они зовут дух проклятия (Арай) (18). Прокляие человеческого жестокого угнетения и возмездие жестоких законов мира в основном одно и тоже явление. Нищий и попрошайка - почитаемые люди и когда их безжалостно прогоняют от стола богатого, месть Эриней, которые стоят на стороне бедняков настигнет негодяев(19). Смежным вопросом является святость благостных советов. В ярости высшие силы выплескивают, выходящий за пределы гнев (20). В этом случае речь идет по большей части о античном праве, заботу о незнакомствах Зевс взял на себя (21), знаменитый «Защитник странников» (Ксениос), в его задачах забота о незнакомствах достаточно ярко выражена. Крайне важен вопрос родства и права крови.

История Алфеи и Мелиагра демонтстирует концепции святости узи страх гнева, обрушивающегося на нарушителей, были распределены в период рассматриваемых отношений иначе, чем в истрический период. Алфея подвергла разрушению своего собственного сына, потому что он убил своего брата в бою(22). Заливаясь слезами, она опустилась на колени, била о землю руками и призывала подземные силы посласть смерть ее сыну, бродившие во мраке безжалостного сердца Эринеи, услышали ее. Мелиагр убил брата своей матери в бою. Сам того не желая, сам мог был убит противником. Он менее виновен даже в соответствии с современным воприятием, Эдип, не подозревая что он делал, переступил через свою собственную мать, сделав ее женой по незнанию, после убийства его отца. Чудовищность, с которой Одиссей рассказывал эту историю(23), не могла уже скрываться. Мать повесилась, а на Эдипа обрушилось неизмеримое горе, которое «Эринеи матери» призвали для него. Чрезмерное горе естественная расплата за бессердечность сына, которая заставила мать произнести проклятие. Телемах не смог заставить его мать покинуть дом, как жену другого, высшие силы бы наказали его вне свяких сомнений, покинув она несчастную женщину, вызвала бы гнев Эриней(24). Отец тоже может сослаться на ужасный Эриней, против сына, если тот бросит ему вызов вместо проявления почтения: Феникс утверждает в Иллиаде. (25)

Таким образом, материнские божества земли, как мы видим, являются защитниками и представителями почитаемых законов, которые представляют собой свяль между родителями, детьми, братьями и сестрами. Ряд прав по рождению детей также являются священными. Даже в Иллиаде Посейдон когда не хотел исполнить волю Зевса, помнил, что Эринем всегда стоят на стороне старших(26), и он немедленно готов подчиниться. Это не просто дух семейного кровного родства, который заявляет о себе посредством богов земли: человеческая кровь, обязывает каждого человека взывать и получить отклик. Эта обязанность не имеет ничего общево с благотворительностью и самоотверженностью. Базируется не на философии или доктрине: проистекает из сильной человеческой потребности убеждать и объединять. Объективный закон, которому это принадлежит точно совпадает с примитивным бунтом человеческой души. Который в страхе и несчастье облегчает бремя давления сверхъестественного проклятия и воззвание к обязанности.

Античные группы священных обязаностей включает в себя обязанности перед нуждающимися, непротивление их заблуждению. Чуство, что вечные сила должны быть злыми и не способными симпатизировать живым, выражены и в Иллиаде тоже. Умирающий Гектор произносит это и на его губах это равнозначно проклятию. Он заклинает Ахилеса, что его тело не будет брошено на съедение богам, а доставлено его родителям для приличного захоронения взамен на богатый выкуп. Но в тщеславии. Сейчас с его последним вздохом он говорит(27): «У тебя железное сердце. Будь осторожен, я не буду принят богами, и я проклинаю тебя». По факту Апполон, которому Гектор адресовал свои последние слова, угрожает злостью богов безжалостному человеку, который тащит раненное тело за своей колесницей, он это говорит потому что Ахилес «обесчестил немую землю своей «старшей из богов, вечной и неисчерпаемой земли», как куплеты Софокла называют её(29), по существу являясь одной из Фемид (30), богини всего законного и необхлдимого. Важное место среди человеческих обязанностей, связаных с религиями земли м ы можем ясно различить среди проклятий, посылаемых свыше, среди тех, кто помогает не сбиться с пути, священник клана Базугес (окс-йоркеры) в Афинах, когда проводилось ритуальное вспахивание.

Божество земли и рождаемость, в чьих именах эти примитивные обязанносит были священы это не только мать жизни. Смерть принадлежит ей тоже. Матереубийство, за что Эриней угрожали Оресту (31), не обретет покой ни в каком мире. Список примтивных преступлений, которые наказывались Аидом, грехи против божества, против гостеприимства, против родителей. Против божества наиболее серьезный грех это отказ, и это так же, стоит отметить, возможность игнорирования блажества или страдания после смерти, торжественная фома клятвы, в которой присустсвует Зевс, солнце, реки и земля, чьи силы призваны в свидетели «кто под землёй станет мстить за смерть человека, клятва того ложная» (32). Триптолем, которого Деметра Элефсина отправила вперед, с благословением полей, так же провозгласила основные правила, которым привержены предки. Элефсин был в Греции знаменитым мистическим местом, в котором Цицерон восхвалял умение людей «не только жить в счастии, но и умереть с высокой надеждй»(33).

В религиях земли смерть не отделяла человека от общества живых. Он становился только более сильным и уважаемым. Он оставался в материнской земле в Афинах, и принадлежал Деметре. Здесь он получал молитвы и жертвоприношения живых и оттуда их благословлял. В определенные дни когда земля расслаблялась и новая жизнь прорастала, мёртвое возвращалось на свой бал, пока он не прекращался.

Верования предполагали погребение, которое возвращало умершего в лоно земли, откуда он пришёл. Такой обычай Гомеровской эпохи не слишком хорошо известен. При этом предполагалась кремация мёртвых. Это несомненно включало различные толкования, касающиеся смерти – одно из наиболее характерных различий новой и старой религии. Смерти нет, на самом деле прекращается бытие, которое не больше чем жизнь, и всё это только соприкоcновение между двумя сферами. Более того фера смерти утратила свою сакральность, богам принадлежало все, живое и мертвое разделялолсь их сущностью. Олимпийские боги не делали ничего, связанного с смертью, на самом деле реальность смерти вызывала у них содрогание(35). Они не испытывали страха перед контактом со смертью, все из существование принадлежало прошлому, в более поздние периоды, в которые не обходили стороной проблему смерти так же свободно, при этом сторонились умирающего и мертвого чтобы избежать загрязнения (36). Настолько широкий интервал разделял Олимпийских богов с древними богами. Где бы и какие формы они не могли принимать впоследующем, они оставались богами и мира и смерти.

Все они общались с духом земли, от которого получали все благословения и все обязанности земного существования, дух, который сам себя породил к жизни, когда его жизненный период заканчивался, сам себя возрождал. Материнское и женское занимает главенствующее положение в привязанной к земле религии. Мужское начало не желательно и подчинено женскому. Это истинно даже для Посейдона, чья сила распостранялась на весь мир в древние времена; его имя описывает его как мужа великой богини, особенности которой мы разбирали в предыдущем разделе.

У Гомера доминион Посейдона полностью ограничен морем. Он принимает участие в битвах на стороне Греции. Нам нужно только сравнить его с другими Олимпийскими богами и понять его пределы. В то время как другие могли посягать на человеческую жизнь, он же только в море и на лошади, он одинок в своем протесте против власти Зевса, даже если бы Зевс был огарничен небесами как своим доминионом(38). Он должен быть более сильным, чем он показан в Идиллиаде. Во многих отношениях, не только в яркой характеристике поэма Гомера отражает его прошлое величие. Время от времени ему противостоят молодые божества, и при каждом случае он появляет в некоторой степени неловким и старомодным по сравнению с динамичным Апполоном (39). В соответствии с видением Иллиады (40) Посейдон –самый молодой брат Зевса. Как мы может заметить, Гесиод несомненно придерживался старого видения, когда он представлял Зевса как отпрыска Кроноса(41). Примитивная мощь Посейдона, которую приписывает ему миф, предлагается сыновьям; это гигант и необузданное проявление его силы подобно Ориону, Отусу, Эфиальту, Полифему и многим другим. Его собственная истиная натура раскрывается в его имени. Вторая часть имени указывает на земные божества и содержит такое же античное слово, согласно которому Деметра звалась «Мать Да». Культ Аркадии хранит античный миф о связи Посейдона с этой богиней. Деметра, которой поклонялись и которую как кобылу Эринию оплодотворил Посейдон в облике жеребца, что дало рождение дочери и проклятого коня Ариона(42), про которого также говорят, что сама земля породила его. Связанным с эти миф повествует о Посейдоне и Медузе(43). Медуза тоже носила имя земного божества. Её имя означало, та кто сбивает. Миф наделяет её детей ужасными характеристиками. Медуза балы обезглавлена Персеем, после внезапно возник Хрисаор «человек с золотым мечом», и Пегас –летающий конь. Фактически богиня-земля и ее муж пара лошадей. Древние мифы свидетельствуют о том, что лошади принадлежат земле и нижнему миру. Посейдон фигурирует как создатель, отец, тот, кто даёт лошадей, носит лошадинный эпитет Гиппиос, поклоняется жертвоприношению лошадей и гонке колесниц. В соответвии с легендой Аркадии Рея дала кобылу Кроносу, чтобы поглотить Посейдона. Его сын Нелиус вырос среди стада лошадей. Вместе с Нелиусом «безжалостным» мы прибываем в пространство нижнего мира, где Посейдон чувствует себя как дома. Если мы ищем поступок посредством которого сила супруга земли раскрывается, мы оьнаруживам, что самое важное это землятрясение, из которого он получает и в чем сохраняет множество эпитетов. Он устрашающий бог землятрясения. В Иллиаде он так трясет землю, что весь ужас бездны несет опастьность распахнуться(44). Он не только рассекает землю, но и подчиняет себе соленую воду, так как он также бог источников и рек. Его самое магическое проявление это шум в море, который связан с землятясением.

Суть Посейдона –правитель моря, которая у Гомера описана как некогда более широкая особенность, ставшая реликвией, без сомнения принадлежащая к его оригинальному образу, поскольку он фигурирует как сотрясатель земли. Особенность на которой вера держится так долго должна была быть с самого начала очень сильной. Нам не удается избежать представления о том, что у Гомера и в пост-гомеровский период Посейдон сохранил лишь фрагмент, хотя и очень важный фрагмент своего прежнего величия. Это сужение величайшее доказательство изменений в мышлении, посукльку Посейдон был не просто бог, а всеобъемлющий бог. Как видно из названия, его мужско начало тесно связано с женским земным божеством. В этом качестве мы можем сравнить его только с Зевсом, метателем молний. Ог и сам метал молнии, и его знаменитый терзубец был ни чем иным как ударом молнии.

Посейдон, как мы отметили, появился в мифах как жеребец, а его партнер Деметра как кобыла. Это способ изображения богов в отдаленной античности, любые более поздние появления богов в облике животного или животных соповождавших богов в человеческом обличии, указывают на тот религиозный период. Легенды о богах все еще полны доказательств о том, что, боги предпочли представиться посредством животных, таким образом на свет появились большинство хорошо знакомых и всеми любимых историй о превращениях. Однако, тело животного должно было изначально подходить тому богу, кто его носил. Даже обновленные характристики новых богов не стали причиной отказаться от их связи с соответствующими им животными, которые обычно выражаись в эпитетах, обычаях жертвоприношения и легендах. Это сложно, если не сказать невозможно, для мовременного человека к их способу мышления, поэтому лучше позволить мифам опираться на собсвенные правила, чем настойчиво вторгаться через собственные категории мышления. Будет ошибочным утверждение,что в ранний период богов изображали только как животных, а в гомеровский и пост-гомеровский пеиод только как людей. Олимпийская же религия одобряла лишь человеческую форму божества, что означает основательную трансформацию мышления, в чем мы в дальнейшем сможем убедиться. Для старомодной религии отсутсвие такого одобрения не в меньшей степени характерно. Идея бога в форме животного не исключает бога в человеческом обличии. У примитивных людей мы можем поучиься насколько абсурдно называть «простым» мышление более ранец эры, примитивный отнюдь не всегда простой. В этом мире мышления и верования соедержится идеальная возможность каждому быть особенный человеком или суперменом в человеческом обличии, в то же время животным или растением или кем-то еще, что полностью противоречит нашему способу мышления. И если научное исследование берет конкретные и однозначные аспекты для точки отправления, понимание это разочарование. Даже если история религий посеместно от античности или примитивности сокрыта, в культах, легендах и поверьях мы обнаруживаем текучесть идей, кторая контрастирует с нашим подходом, который контролируется стремлением покорить природу, кажется жёстким и механическим. Божественная река это та вода, в которой я вижу поток, слышу бормотание и могу провести рукой, или бык и существование в человеке иных форм, точно как в примитивный клан состоял из людей, которые в тоже время были орлами или чем-то подобным. Скульптура представляет все изобилие вмешанных форм существования, в действительносит такого представления избегали для божества в период существенной трансформации мысли. Здесь изменения в направдении мысли существенно отклоняются от элементарного. Изменчивость Протея присущая концепциям объективно характерна всеу земному. То что звучит как противоречие, тем не менее вполне натурально. Где мысль и поклонение неизбежно существуют, в то же время они не могут обладать свободой и простотой духовной формы. С началом распространения азиатской школы мышления гомеровский мир навсегда остался позади. Его собственная ранняя стадия твердо доминировала среди элементарного мышления в определенной степени отдаленности. Со времен, когда боги были животными, были тесно связаны с деревьями, растениями, водоёмами, землей и формами земли, ветром и облаками. Они не сосредотачивались на небесах, как олимпийские боги, а на земле и в земле.

3

Мы увидели, что в доисторической религии женское божество доминировало. Женщина ужерживала наивысший божественный ранг. Даже в случае Посейдона его сила была огромной и всехбъемлющей, даже по сравнению с Зевсом, и тем не менее не достигла земли-богини в божественном мире. Как её муж, так и его имя взывало к молитве. Тот де самф стиль применялся Гомером и к Зевсу (45), в античной форме церемонии. Мир богов, пронизанный материальным бременем, который характеризовался отцовским мужчикм давлением в гомеровском мире богов. В античных историях Урана и Геи, Кроноса и Реи, которые занимают нас и поныне, дети связаны с матерью, отец для них чужой. Исключение составляет Зевс, чьи дети описывают себя решительным образом, как дети своего отца.

Различие догомеровской эпохи вероания и гомеровской заключается в том, что женщина у гомера обладает большей могущественностью, чем мужчина. В догомеровский период мужские божества превращаются с большим разнообразием, чем мы может это представить. Начиная с титанов, о которых говрят, что они были свергнуты олимпийскими богами и заключены в бездну. Традиция тем самым сохранила память о напряженном конфликте, который закончился победой новых богов.

Мы достаточно знаем о природе Титанов, чтобы понять что их различия с Олимпйцами не оставляли им другого выбора, кроме как уступить дорогу. Первая из трагедий Эсхила предвкушает нас перед тем как ввести во всё величие Прометея.

Прометей это бог, сын великой богини-земли, чье упрямство новый бог небес не способен разрушить. Он насмехается над молодой рассой богов, которые глумятся над ним, потому что он не дает уничтожить человечество. Как свидетель несправедивости от которой он пострадал, он взывает к первобытным божественным элементам: эфир, воздух, водные потоки, море, мать-земля и солнце. Рядом с нм дочери Океана, сам старый бог земного потока пришел выразить ему симпатию. Прометей взял его секрет с собой в бездну, у Эсхила он изображен во всем величии, которое многое значит для человечества с тех самых пор. Несомненно, изначально Протемей не был столь значительной фигурой. Как и Гефест он был богом огня и ремесла, кому человечество многим обязано своим существованием. Но как он одарил человеческую рассу? Гесиод применяет к нему понятие «коварный» (46). У Гомера Кронос – предводитель титанов, только ему, как это часто обозначается, Гомер применил аналогичный с Гесиодом эпитет. Для обоих богов этот эпитет имел специфическое значение. И в действительности мифы, которые ксаются из мощи, содержат повестввоания об их же хитрости и расставленным ловушкам. Гомер игноирует их доблесть и мы можем обратиться за информацией к Гесиоду.

Роберт Антон Уилсон

Исторические хроники иллюминатов

Книга Вторая

Сын вдовы

Часть третья – вечная жизнь

Часть III. Вечная жизнь

ОДИН

Мария выглядела совершенно нормально, когда сэр Джон, промчавшись вверх по лестнице, ворвался в ее спальню. Его лихорадочное воображение рисовало как минимум сцену из Инферно, либо же невероятный плач и вой, коих хватило бы и для пятого акта короля Лира.

- Спазмы случаются каждые двадцать минут, - сказала она, улыбаясь, дабы успокоить его. – Я сверилась со старыми дедушкиными часами в углу.

- Не нужно никаких часов, - усмехнулся голос старухи из тени, и тут же коричневая, выветренная рука потянулась и легонько накрыла выпуклый торс Марии.

- Не нужны никакие часы. Старая Кайт знает, когда придет время. А маленькая леди едва ли пищит от боли. Лишь чуточку «Ммммммм». И это хорошо. Не тратьте впустую дыхание на вопли, говорю я ей. Вам понадобится все ваше дыхание позже. И она просто отдыхает в перерывах, и это тоже хорошо. Она на редкость хорошая девочка для леди, у которой это в первый раз, вот что скажу вам, сэр.

Сэр Джон узнал старую Кайт, городскую «ведьму»[1]. На самом деле, он считал ее безобидной душой, и некоторые из ее настоек часто, как казалось, помогали ее клиентам. Старая Кайт была акушеркой и травницей столь долго, что никто уж и не знал, сколько ей лет; отец Джона, сэр Эдвард, помнил ее со своей юности. Однажды проповедник из секты Пустословов, один из отступников, пытался изгнать ее из Лусвортшира, однако вместо этого люди прогнали проповедника. Местный врач, мистер Коали, всегда был против нее, но большинство (и не только крестьяне, насколько сэр Джон знал) все еще обращались к ней время от времени, когда доктор отсутствовал или когда объявлял случай безнадежным.

Она многих исцелила, по крайней мере, так утверждали люди. Тем не менее, сэр Джон хотел лучшего, более современного, более научного ухода за Марией.

- А где доктор? – спросил он, стараясь не выдавать панику, которую чувствовал.

- Я лишь гляну, готов ли там чай, сэр, - пробормотала потрепанная старуха, когда с удивительной скоростью и изяществом направилась через комнату к столику, где среди мешочков с ее травами стоял дымящийся чайник.

- Госпожа Кайт заваривает мне особый чай, Джон, - сказала Мария, снова улыбаясь, но с уже немного остекленевшим взглядом. - Я уже выпила одну чашку, и она сотворила со мной чудеса, чем бы это ни было. Она говорит, что я могу выпить только две чашки, а потом должна «пописать тут же, как приспичит», а после уже никаких жидкостей.

- Где, черт его подери, Доктор Коали? - Шепнул сэр Джон, испуганный, но не желающий оскорблять старушку.

- Доктора позвали несколько часов назад, - сказала Мария, - но у него дома сообщили, что никто не знает, где он. Возможно, его задержала чрезвычайная ситуация где-то в дороге. Или, может быть, он просто пошел играть в карты со своими дружками. Знаешь, я начала почти на месяц раньше.

Если я узнаю, что он играл в карты, подумал сэр Джон, я сверну ему шею. Я сделаю так, чтобы его лишили лицензии, или что там еще делают с докторами. Я надеру ему задницу прямо на улице и позволю вызвать меня на дуэль. Я ей-богу сделаю с ним что-нибудь.

Он нервно зашагал вокруг кровати, запустив ладонь в волосы. Старая Кайт немелодично, почти неслышно напевала, пока перемешивала чай. Я надеюсь, что там нет глаза тритона или пальца лягушки, подумал он с отчаянием. Мария уперлась руками в матрас и почти оказалась в сидячем положении.

- Разве ты не должна лежать? – спросил он, слыша свой надломленный голос.

- Мне вполне комфортно, caro mio.

Когда она называла его так, это возвращало его в первую брачную ночь; он покраснел, почти опасаясь, что старая «ведьма» может считать хаос любви, желания и иррациональной вины, которые пронзили его.

- На самом деле, - продолжала Мария, - я ходила несколько раз в промежутках между схватками. А теперь вот еще один спазм как раз подходит к концу, поэтому я села.

- О, Господи.

Он снова начал ходить туда-сюда. Врач предупреждал его, что некоторые женщины ужасно кричат во время схваток. Если муж не может этого вынести, сказал доктор Коали, то ему лучше пойти в другую часть дома, где он не может этого услышать. Но сэр Джон не мог оставить Марию наедине с испытанием.

Он сел и снова взял ее за руку, крепясь.

- Как эта женщина оказалась здесь?- спросил он тихо. Если муж находится в комнате и проявляет панику, говорил врач, то попросту пугает жену и подвергает ее еще большему испытанию. Я не буду таким идиотом, сказал он себе.

- Это неделикатная история, - сказала Мария, снова улыбаясь. (Что было в том чае?) - У меня было несколько… схваток... раньше днем, но ничего особенного. Я решила не подавать ложных тревог, так сказать. И потом – только не смейся - я была на горшке, как внезапно ух! Из меня полилось потопом. Я сказала Алисе, своей горничной: «воды отошли, позовите доктора». А потом я вылезла из одежды - юбка все равно была мокрая — надела ночную рубашку и стала ждать. Следующее, о чем я узнала, это что сюда пришла госпожа Кайт. Она сказала, что продавала травы для приготовления пищи. Я как-то в этом сомневаюсь. Такие женщины заранее знают, что произойдет.

Ну, по крайней мере старую Кайт никогда не обвиняли в том, что она убила своих клиентов, подумал сэр Джон. Многие ручались за ее методы лечения.

- Она очень добра, - продолжила Мария. - И она рассказала мне так много интересного. Просто о том, чего мне ожидать, как я могу сама способствовать родам, все вещи, которые я никогда не знала. Женские тайны.

Сэр Джон кивнул. Тем не менее, было что-то эксцентричное, готическое, средневековое в грубом, залатанном домотканом платье старой Кайт, плавающей среди изысканных сатинов, муслинов, парчи и шелков спальни Марии. И постоянное гудение и бормотание ее языка звучало так же чуждо, как баскский. Но во всяком городе была такая женщина-ведьма, как она. То преимущественно добрые старые души, которые многое знают о том, что Мария назвала «женскими тайнами». И она была чистоплотной по сравнению со среднестатистической крестьянкой. Волосы, которые он мог видеть под ее платком, не свисали жирными прядями, как у большинства женщин с ферм. Белые, словно шерсть, они раздувались и стекали вниз по плечам, как черные волосы Марии сразу после того, как она их вымоет.

Худшее, что когда-либо говорили о старой Кайт, было то, что много лет назад в сочельник мая она проводила в лесу для простолюдин танцы, которые некоторые из Методистов и Пустословов называли распущенными.

- Старая Кайт знает, когда начнется, - сказала она, направляясь к ним с чаем. Мария потянулась за ним.

- Нет, не сейчас, моя милая.

Она поставила чай и положила руку на живот Марии.

- Примерно сейчас, - сказала она. - Ах! вот оно. Теперь вспомни, что говорила тебе старая Кайт, так, девочка. Выдыхай, вдыхай, то, что закончилось, должно снова начаться. Вдыхай, выдыхай, как будто все хорошо и ты не испытываешь волнения. Ты прекрасно справляешься. Вот и все, губы закрыты. Не с чем бороться, все в порядке. Теперь катайся, как я тебе говорила, прокатись на боли, а потом снова настанет время отдохнуть.

Мария с тяжестью выдавила из себя стон: - Мммммммм…

Вцепившиеся в столбик кровати костяшки пальцев сэра Джона побелели. Его лицо обесцветилось. Старая Кайт мельком глянула на него, а затем вернулась к Марии, которая издавала уже другой продолжительный стон.

- Так, моя госпожа. Правильно, никаких толчков, никакого напряжения. Я скажу тебе, когда это сделать. Сейчас просто позволь этому быть, это начинается долго. Не хватайся сейчас. Отцепи пальцы, не хмурься. А, теперь все хорошо.

- Мммммм, - выдавила Мария. На этот раз то было почти обычное мычание. - Я думаю, что все прошло.

- Ненадолго, моя милая, - мягко сказала старая Кайт. Она бормотала себе под нос:

- Брида, Робин, Мэрион, Орфей, явитесь вы со дверей.

Дыхание Марии снова стало нормальным, ее глаза были открыты.

- Это духи, которые защищают женщин при родах, - сказала она Джону, который не стал усмехаться над верованиями старухи. – Они обитают на иной стороне, не так ли, госпожа?

- Иная сторона не в конкретном месте, - как ни в чем ни бывало продолжала старая Кайт. - Сейчас другое время. Высокие не приходят сюда оттуда. Они всегда здесь. Я называю их имена просто для того, чтобы лучше их видеть.

Буду думать, что она по-своему говорит о Платонических формах, подумал сэр Джон, ошеломленный этой крупицей народной метафизики. Сущности, которые не во времени, но создают эффекты, которые во времени; это чистый Платонизм.

- Выпейте это, - скомандовал голос старой Кайт. Она вручила ему чашку чая. Он покачал головой.

- Я думала, это для меня, - тоскливо сказала Мария.

- Он нуждается в этом больше, чем ты, - ответила старуха. - Пейте сейчас, - сказала она властным тоном, не добавляя «сэр».

Сэр Джон отхлебнул, больше удивившись, нежели обидевшись. Было горько, но не горше, чем Гинесс стаут.

- Пришло время помочиться последним чаем, миледи. Нам нужно, чтобы ты сейчас была пустая. В последний раз ты была хорошей сильной девушкой. А следующий раз уже недалеко, ведь я знаю свою работу. С этого момента ничего не должно быть в животе.

- Кто эти, хмм, духи с иной стороны? – спросил сэр Джон, пока Мария облегчалась.

- Стражи четырех сторон, - напрямую сказала Старая Кайт. - Север, Восток, юг, Запад, они самые справедливые, они знают лучше всего. Так говорят мудрые женщины.

- Мудрые женщины?

- Те, кто знает ремесло.

Сэр Джон был поражен — но, конечно, она не подразумевала масонство. Это просто совпадение, конечно же.

Однако Чарльз Патни Дрейк, Досточтимый Мастер Ложи свободы в Лондоне, однажды сказал, что, по его мнению, было время, давным-давно, когда все, у кого была Барака, состояли в одной ложе, а затем появилась Инквизиция, и всех загнали под землю, и многие ложи разрастались уже под разными традициями . . .

- Я снова хочу пить, - сказала Мария. – Но мне нельзя ничего не пить?

- Мы это исправим. - Старая Кайт подошла к комоду. - Чистые носовые платки?

- Верхний ящик, - сказала Мария.

- О, разве они не прекрасны! Прошло много лет с тех пор, как я последний раз видела подобные.

Старая Кайт достала большой кружевной платок и окунула его в чайник.

- Теперь мы просто дадим ему остыть, - сказала она, слегка отжимая его. - Вы можете пососать его.

- Угу, - промычала Мария.

- Он сделает свое дело, рот будет влажным. Ты же не хочешь, чтобы тебя вырвало. Прошу прощения, но ходила ли ты сегодня по-большому, миледи?

- Сегодня утром, - сказала Мария, нисколь не смутившись.

- И больше ни разу с тех пор? Ну, в конце концов, все потом выйдет наружу.

Сэр Джон застонал. Обе женщины посмотрели на него. Старая Кайт подошла и встала перед его стулом, уставившись на него.

- Сейчас она сказала мне, что хочет, чтобы вы были здесь, милорд. Хотя почему - я не знаю. Никогда не видела мужчину, который достойно бы держался во время родов.

- Есть врачи, - сказал сэр Джон. – Они - мужчины.

- Чем меньше о них сказано, тем лучше, - горько сказала старая Кайт, - ни один из них не родил ребенка и не знает, что это такое.

- Я ценю все, что вы сделали, - невозмутимо сказал сэр Джон, - но когда придет доктор, вам придется уйти. Я хочу, чтобы уход за моей женой был по науке.

- Его здесь не будет, - прямо сказала она. - Не вовремя.

В нем снова поднялась паника.

- Откуда вы знаете?

Он посмотрел на Марию. Она выглядела такой юной, такой беспомощной, такой хрупкой. Она тихо дышала, глаза закрывались, слабая, но храбрая улыбка играла на уголках губ.

- Все будет хорошо, каро мио, - сказала она. Она нашла его руку и сжала ее. Его сердце чуть не лопнуло от всплеска эмоций.

- Старая Кайт знает, когда наступит время. Доктора здесь не будет, пока не станет слишком поздно.

- Что вы имеете в виду под слишком поздно? - спросил он нервно.

- Слишком поздно для него, чтобы что-то сделать, кроме как дать вам свое заключение.

Она засмеялась.

- Они никогда не приходят поздно для того, чтобы дать заключение. Ребенок опередит доктора, хотя, подождите и увидите сами.

Сэр Джон кивнул, ничего не сказав. Что-то в нем начало расслабляться. Вероятно, чай, который она дала ему, начал работать. Он задался вопросом, какие травы она использовала: были ли в Англии родственники опийному маку? Ничего такого, о чем бы он знал. Это было больше похоже на хашиш, который он пробовал в Каире, но не такой сильный.

- Что было в том чае? - спросил он.

- Дьявольский коготь, сердечный бальзам, дикая конопля и несколько других вещей. Их нужно смешивать правильно, иначе они возбуждают вместо того, чтобы успокоить.

Мария простонала еще раз, более громко.

Старая Кайт положила одну руку на ее живот, а другую на лоб, напевая и подбадривая ее.

- О, это было мило, - сказала она, когда все закончилось. - Теперь он подходит ближе. Великолепно.

Мария посмотрела в глаза старухе.

- Правильно ли я это делаю? – спросила она.

- Ты делаешь все так же правильно, как дождь. Ты позволяешь этому быть, и это правильно. Ничего не надо делать до самого конца. А потом предстоит работа, моя красотка. Тогда тебе придется поработать. Самая тяжелая работа, которую ты когда-либо совершала в своей юности. Но только на несколько минут, а потом все закончится, и у тебя будет прекрасный малыш, прекрасный малыш.

- Малыш - ребенок? - голос Марии звучал слабо, по-детски. Руки старухи нежно массировали выпуклость Марии.

- Да. Прекрасный ребенок, миледи. Хестер, Вестер, Таннер, Квил, изгнан весь болезней пыл. Будь она то или будь он, сильна ножка - тела стон. Он уже опустился.

- Опустился? – быстро сказал сэр Джон.

- Это просто значит, что он стал ниже. Встал в правильное положение. Как и должно быть, сэр. Сперва голова, лицом вниз .

- Я знаю, - сказал сэр Джон. В действительности же, ему было несколько непонятно, что она имеет ввиду.

- Итак, миледи, - сказала старая Кайт. – Должна сказать, эти две ваши глупые горничные были в зале, заглядывали сюда каждые две минуты. Не возражаете, если я их немного использую?

- Вперед, - сказала Мария. Она повернулась к Джону, и он приложил губы к ее слегка влажной брови.

Слышно было, как голос старой Кайт отдает приказы в зале. Он повысился в раздражении.

- Ну, почему ты не знаешь, глупое создание? Иди найди того, кто знает. И горячую воду. Я хочу, чтобы она была здесь и остыла, и прямо сейчас. И эти чистые простыни должны быть сложены вот так, три раза, поняла? Нет, ты на кухню, а ты за остальным. И не забудьте…

- Я ужасно рада, что она здесь, - сказала Мария.

- Говорят, она знает свое дело, - ответил он. – Прирожденная акушерка, как говорят люди из деревень.

- Мне нравятся ее смешные рифмы. Они продолжают мелькать в моей голове, когда…

- Моя бедная храбрая девочка. Это очень больно?

- Вообще да, но это не плохо.

Она посмотрела на него серьезно, подбирая в уме слова, чтобы объяснить ему то, чего он не мог испытать. Словно зрячий человек, объясняющий, что такое «красное» слепому, подумал он печально.

- Я чувствую себя хорошо из-за боли, потому что хочу ребенка. Это не мучение, как при обычной боли. Я знаю, что это необходимо. Есть ощущение, которые подступают все ближе и ближе, все время. Я не противлюсь им. И по рифмам, которые крутятся и крутятся в моей голове, я понимаю, что она имеет в виду под оседланием боли. Это не она оседлывает меня.

Она затихла, вдруг утомившись.

- Отдыхай, - сказал он, целуя ее влажный висок.

Она снова открыла глаза, усталость прошла столь же быстро, как и пришла.

- Ты знаешь, что она сделала, когда впервые вошла? Она заставила меня снять все кольца и своеобразно помахать руками. Затем она разрыхлила мои волосы, и не только это, она развязала все ленты на моей ночной рубашке, а затем она прошлась вокруг, развязывая все в комнате, все, у чего только были узлы и петли, даже занавески. И она продолжала при этом говорить: «не завяжет, не скует, так оно свой путь найдет», - вот такой странный напев, и веришь или нет, я сразу почувствовала себя легче. А затем она поговорила с четырьмя хранителями, как будто они находились по углам комнаты . Робин, Мэриан, Орфей, Брида. Откуда она взяла эти имена?

- Это переходило из поколения в поколение крестьянских акушерок, полагаю.

Брида, о которой он знал по жизни в Дублине, была древней кельтской богиней плодородия, которую Католическая церковь приняла или присоединила к себе, сделав ее Святой Бригит. Он, казалось, чувствовал столетия позади себя; прежде норманнов, прежде саксов, даже прежде римлян, когда эта земля была кельтской, эта рифма брала свои корни. Она может быть такой же древней, как Стоунхендж, думал он, испытывая благоговение перед сохранением традиции среди деревенских жителей.

Старая Кайт вернулась в комнату, следуя за горничной Флосси, что несла стопку белья.

- Поклади это туда, - приказала старая Кайт. - А потом иди и делай то, что я тебе сказала. А затем помоги другим с кастрюлями. И не забудь мягкие салфетки и кусочек мыла. Ну, не стой там глазелкой возле леди. Иди!

Горничная сорвалась с места.

Тон старой Кайт полностью изменился, когда она подошла к Марии.

- Как моя красавица чувствует себя теперь?

Мария крепко схватила ее за руку. Начались новые схватки.

- Вот мой ягненочек. Хорошая девушка. Хах, это было лучшее, могу я сказать.

Мария снова выглядела уставшей.

- Это будет долго, госпожа?

- Только Леди знает. Но помни, ты в ее объятиях. Если хочешь знать мое мнение, то я приняла больше душ в этом мире, чем могу сосчитать, но сейчас не будет дольше, чем обычно. Еще немного, и уж тогда не станет перерывов, миледи, и ты поймешь, что готова. Утро началось с того, что первую судорогу ты сочла за ложную тревогу, я подозреваю. Сейчас ты помнишь, что следует делать в конце?

- Я помню. Как гончая, - сказала Мария.

- Дышать как гончая после тяжелой охоты, - подчеркнула старая Кайт, - а потом?

- Тужиться. Хватит ли у меня сил? Я все больше устаю после каждой схватки.

- Хватит ли у тебя сил? Вы только посмотрите на нее, сэр - воскликнула Джону старая Кайт. - Здоровая, крепкая девушка. Посмотрите на цвет ее лица.

Она повернулась к Марии, продолжив очень серьезно.

- Ты понятия не имеешь в своем-то возрасте, сколько у тебя сил. Ты слишком молода, чтобы быть испытанной. Леди, ты можешь сделать то, что должна. Сила есть только тогда, когда она тебе нужна. Я видела глупых и на всю голову перепуганных девиц, которые кричали, плакали и ругались, словно эрлы, и когда приходило время, у них находились все нужные силы. А ты отважная девушка, не то, что те дурочки.

- Я хочу свое распятие, - сказала Мария, потянувшись к тумбочке. Но она была вне досягаемости. Старая Кайт подскочила к нему и коротко поцеловала с закрытыми глазами, прошептав: «нежная Мария, сильная и мягкая, благослови эту мать, благослови этого ребенка».

Она лучезарно улыбнулась Марии, когда вручала ей золотую цепочку с маленькой подвеской, и улыбка эта содержала столько же любви, как если бы Мария была ее собственной дочерью. Улыбка исчезла через минуту.

Старая Кайт быстро отвернулась и бросилась к ящикам комода.

- Теперь, где ты спрятала детские вещи? - спросила она с раздражением.

- Они в... - голос Марии был напряженным. – В корзине.

Начались очередные схватки. Мария закрыла глаза, держа распятие между грудей, «катаясь» на боли. Джон снова почувствовал волну любви, вожделения и вины. Он подумал, что вина в том, что они разделили удовольствие от зачатия, однако нести боль родов она должна в одиночку. Он смотрел, как ее губы двигались, но не мог сказать, молилась ли она или повторяла одну из старинных рифм Кайт.

- Ммммм… - Застонала Мария, когда все закончилось.

- Хорошо, - коротко сказала старая Кайт и пошла за приданым.

- О, они прекрасны. Я никогда такого не видела. Вы посмотрите на эту маленькую рубашечку? А эта кружевная шаль? О, мой, мой, мой, мой….

Ближе к рассвету сэр Джон услышал, как Мария застонала страшнее, чем раньше. С очередным приступом чувства вины он понял, что задремал в кресле. Поспешно он взял ее за руку и сильно сжал. Она сжала его ладонь в ответ, ее рука была влажной. Несколько раз она с благодарностью заглядывала ему в глаза и даже пыталась улыбнуться. Он пытался ответить улыбкой, но совершенно неудачно, и, наконец, перестал пытаться. Он просто держал ее за руку и пытался поверить, что прикосновение может выразить всю его любовь.

Спазмы становились все сильнее, и уже не оставалось и малейших интервалов.

На земле нет ни одного мужчины, думал несчастный Джон, достаточно хорошего, чтобы заслужить женскую любовь. Он внезапно вспомнил, в полной агонии, о своем горе по поводу смерти матери и, вновь пережив его, понял, что оно никогда не покидало его; он просто оттолкнул его в угол своего разума, где мог не видеть больше. Он хотел взять на себя всю боль, которую перенесли все женщины в истории, и перенести ее самому. Это напоминало то время, когда он курил хашиш в Каире и знал, что пальмовое дерево перед ним было живым, это было похоже на его посвящение в отмеченного мастера («знак, который останется на тебе до самой могилы»); а Мария сейчас тяжело дышала, как гончая – это было частью того, чему ее научила старая Кайт - и он почувствовал, что боль перетекает в него, и он разделяет ее. Старая Кайт нагнулась, опустив голову, и подняла простыню, покрывавшую нижнюю половину тела Марии, и, казалось, слегка приподняла ее, чтобы положить под нее толстые сложенные простыни, а затем она согнула колени Марии, широко расставив их; тут Мария перестала тяжко дышать и закричала, а старая Кайт подошла к изголовью, ухмыляясь и говоря:

- Как гончая, леди, как гончая. Теперь скоро, очень скоро.

Марию охватили непрерывные судороги, ее рот был открыт и быстро хватал воздух. Она, казалось, была в каком-то трансе, своего рода экстазе.

- Немного появилась головка, - сказала старая Кайт.

Что она имела в виду под этим? Что за ужасная вещь произошла? Джон вскочил и посмотрел. Орган, который он называл «розой мира» при занятиях любовью, был фиолетовым и набухшим. Хотя он понимал, что ребенок должен пройти там, он был удивлен, что вульва расползлась на столь невероятную ширину — и было что-то еще. Овал - нет, круг размером примерно с куриное яйцо.

- Макушка головы?- прошептал он.

Старая Кайт кивнула.

- Так вот, - громко и решительно заговорила она. - Теперь, моя девочка, тебе нужно кое-что сделать. Ты хочешь преодолеть все это, не так ли? Это как хотеть пойти в клозет, только и того больше, не так ли? И ты, - она повернулась к Джону. - Ей нужно на что-то опираться. Я хочу, чтобы вы положили руку ей под плечи и подал ей ладони. Обе! И держите ее так, чтобы она опиралась на вас. Дайте ей свою силу. Я буду занят здесь сейчас.

Он сделал, как она велела.

- Теперь, миледи, вы должны чертовски хорошо тужиться.

Мария делала так, пока ее лицо не покраснело. Джон крепко держал ее руки, чувствуя все напряжение.

- Это было великолепно, - ободряюще сказала старая Кайт. - Ты хорошая сильная девушка, и ты хорошо делаешь свою работу. Еще раз! Ах, какая славная голова проходит. Нет, не отдыхай сейчас. Еще немного и, - она начала бормотать с придыханием, - ничему не остановить луну и солнце, ничему не остановит то, что уже началось…

Она подняла голову.

- Не расслабляйся сейчас, моя девочка. Ты вся в любви и раскрыта, и ребенок хочет прийти в мир. Еще один большой толчок... и толчок... и толчок... Вот и все, вот и все! Мы просто повернем его маленькое плечико вот так, или ее? Мы узнаем это на третий раз. Просто задержите дыхание на минуту, больше не напрягайтесь. Ах, вот оно что! Все хорошо, все хорошо... Теперь дышите, мои любимые, вы оба. Давай, дитятко, попробуй воздух сейчас, это сама любовь .

Похлопывание, затем приглушенный звук, затем высокий пронзительный крик. Старая Кайт держала странное маленькое существо за пятки.

У Марии открылись глаза.

- Он здесь?

Глаза Джона затуманились, и все, что он мог видеть, было полосой крови на головке.

- Это… Дайте мне… - сказали Джон и Мария одновременно. Мария пыталась подняться.

- Одну минуту, - твердо сказала старая Кайт. - Она будет красивее после небольшого омовения.

Она сделала жест над головой ребенка, затем занялась теплой водой и мягкими обертками.

- Это она?- воскликнула Мария.

- Да, у тебя прекрасная дочь. - Старая Кайт ухмыльнулась полубеззубой ухмылкой. – Да благословит Господь этот дом и всех здесь.

Она вручила младенца, вымытого и завернутого, Марии . Джон был настолько ошеломлен, что не заметил, как старая Кайт режет и завязывает пуповину.

- Легкие роды, - удовлетворенно сказала старая Кайт.

Джон подумал, что ему не хотелось бы стать свидетелем тяжелых.

Он был внизу, искал служанку, чтобы попросить завтрак. Пока он держал свою дочь на руках в течение нескольких минут - ужасно нервничал, боялся уронить ее или сделать что-то неловкое, напугавшись хрупкости бытия - и тогда Мария отняла ребенка обратно к груди.

«За пределами определенной точки вся вселенная становится непрерывным процессом инициации». Кто сказал ему это? Какой брат по ремеслу? из какой ложи? в Англии или на континенте? как давно?

Он был в главном зале, но не мог вспомнить, что искал. О, да. Завтрак.

Было невероятно, что любая такая крошечная сущность могла обладать такой силой. Сам король, как он думал, не мог призвать меня прийти так быстро, или рисковать своей жизнью так охотно, как один крик этого ребенка .

Это отцовство, - сказал он себе. Неудивительно, почему это так популярно.

Он попытался снова вспомнить, куда он направлялся. О, да, он пытался найти служанку. Ради завтрака.

Все горничные были наверху, любовались ребенком и поздравляли Марию. Где же был Фенвик, дворецкий?

- Я принес чертов камень, сэр.

Сэр Джон Бэбкок обернулся, постепенно вспоминая про первое чудо, которое он увидел той ночью.

Мун сидел у входной двери, ожидая.

Дам вкушать сокровенную манну; и дам ему белый камень.

- Я - отец, - сказал он, ошеломленный, не в состоянии сдержать новость.

Странное выражение пробежало по лицу Муна, что-то ирландское и вороватое, не известное расе завоевателей. Затем прорвалась простая улыбка.

- Да благословят вас Бог, Мария, Патрик и Бригит, сэр, - сказал он, выступая вперед, потянувшись к своей куртке. - И могу ли я быть первым, кто предложит вам каплю этого творения, сэр?

Он достал бутылку виски.

Сэр Джон отпил, и тогда весь Дублин и его детство поднялись в его памяти. Каплю этого творения... Он впервые услышал это выражение, не понимая его, возможно, в возрасте четырех лет. Я тогда был ребенком, подумал он, а теперь я отец ребенка: какие странные трюки время разыгрывает с нами. Лицо его матери и река Анна Лиффи были такими же яркими в его сознании, как ребенок, которого он только что держал.

Наверху старая Кайт избавилась от последа и положила ребенка в кроватку. Разрывов было мало, но она сказала: «лучше я останусь ненадолго, на всякий случай.» Она сидела у окна и тихо напевала над кроваткой.

Мария, ни проснувшись, ни полностью уснув, забыла о болях и вспомнит о них гораздо позже. Ей снилось, что она прогуливается по вилле своего отца в Неаполе, со своей дочерью, в возрасте около пяти лет. Поскольку она еще не спала, она сама придумывала сон, как если бы сама себе рассказывала каждую деталь. Это был идеальный весенний день, какие бывают только в Неаполе, и папа так гордился ею, что чуть не лопался. Карло оправился от раны и вел себя очень мило. Солнце было теплым, растекаясь лучами по всему телу. У маленькой девочки, ее дочери, были глаза и рот Джона, но черные, как у нее, итальянские волосы.

Это было лучше, чем когда она вышла из своего тела, слушая Мессию Генделя, - подумала она. Это было лучше, чем занятия любовью с Джоном. Это было лучше, чем чувствовать силу в ее руках, когда она исцеляла. Она вспомнила, что писала в своем дневнике несколько месяцев назад о желании обнять Бога. Это было совсем не глупо. В течение последних месяцев давлений и напряжений, он до предела заполнил ее тело, он был более реальным и настоящим, чем Джон или Госпожа Кайт, он принял всю боль и отдал ей всю свою любовь, и его любовь была, как сказала Великая музыка Генделя, что огонь рафинера. Он не был вне Вселенной, в стороне и выше, как люди думают. Он был внутри самой внутренней ее части, в ее утробе, в ее мышцах, в ее крови, в ее заду. Он разделял все наши радости и страдал от всех наших страданий и воевал с обеих сторон в каждой войне. Он совсем не великий и огромный, подумала она; Он достаточно смирен, чтобы быть в самой ничтожной воши.

Потом ей приснилось, как она объясняла это матери Урсуле, вернувшись в школу, и мать Урсула сказала:

- Я так рада, что ты ощутила его, Мария, потому что люди, которые никогда не ощущают его, одиноки всю свою жизнь, очень легко пугаются и почти безумны от меланхолии, которую они не понимают.

И тогда мать Урсула взяла ее в часовню, где они преклонили колени перед статуей Марии и помолились вместе, и Мария улыбнулась им с той же бесконечной любовью, что и Бог, вошедший в Марию, чтобы забрать ее боль, а затем она больше не видела снов - она действительно спала.

- Ты счастливица, - прошептала старая Кайт ребенку. - Твои родители - оба в Ремесле, предполагаю. Интересно, знают ли они это уже? А, моя красотка? Думаешь, они уже знают, что по ту сторону? Узнают, узнают.

ДВА

Из Революции, как я ее вижу Луиджи Дуччо:

Поэтому, даже если допустить, что масонские ложи (и другие подобные или связанные с ними тайные общества) были основными каналами распространения идей "Просвещения", все равно нужно спросить в научном духе, почему эти группы имели так много власти? Невозможно выращивать пшеницу на каменистой почве, и инновации не укоренятся, пока социальная среда не готова их получить. Дело в том, что девяносто два процента из двадцати трех миллионов душ во Франции были крестьянами, и лишь немногие из них были завербованы в масонство до 1770-х годов. Даром, что Орлеан (тогда Шартр) и его клике сатрапов предприняли решительные усилия в Великой ложе Востока, используя шарлатана Калиостро как представителя, чтобы вербовать людей всех классов - это не было бы успешным предприятием, если бы мужчины всех классов не страдали, даже при Людовике XIV, от растущего бедствия, соответствующего давке (вышеупомянутого) растущего населения при неизбежной разнице в заработной плате/ценах. Тот факт, что и Людовик XIV, и Людовик XV подняли налоги и земельные пошлины, только усугубил эту проблему, но на многое расчета и не было; мужчины всегда будут жаловаться на налоги, которые ощущаются как помеха, а не на другие экономические тяготы, которые они испытывают, но не могут в точности определить или назвать. Точно так же и огораживание, - во время которого несколько крупных земледельцев разорили большинство мелких фермеров и превратили Францию из страны со множеством мелких ферм в страну лишь с несколькими крупными фермами, - только усугубило стрессы, присущие периодам стремительного роста населения.

Подобная картина вырисовывалась по всей Европе, не будучи замеченной, потому что человеческий разум, неподготовленный к анализу, быстрее цепляется за видимое благо (больше детей, выживших в первые месяцы жизни из-за прогресса в медицине) и совсем нескоро замечает невидимую угрозу (рост населения дестабилизирует все предыдущие экономические структуры). Таким образом, восстания в Швейцарии и Голландии, о которых уже говорилось, приписывались "радикализму" или ”подрывной деятельности", а не экономическому отчаянию; таким образом, в такой маленькой стране, как Ирландия, образуются повстанческие группы с такими замечательными названиями, как "парни пип о`дэй" или "белые парни", и это снова приписывается "радикализму" (или Папистским заговорам) без анализа экономических факторов; таким образом, опять же, “Гордонские бунты” в Лондоне (1780), в которых сгорело почти столько же имущества, сколько и во время Великого пожара столетие назад, приписываются антикатолической истерии, которая была лишь фасадом, так как изучение записей об арестах впоследствии показало, что практически все поджигатели и бунтовщики были безработными или частично занятыми — то есть, мужчинами, что искали выход для ярости и отчаяния, возникших от того простого факта, что в Лондоне было гораздо больше людей, чем рабочих мест для них.

Я пишу эту книгу, чтобы показать, как люди в целом, что бы они сами ни думали о мотивах собственных действий, являются частью исторического процесса вне их понимания, процесса, который можно увидеть только тогда, когда человек смотрит на движения миллионов людей вне поколений времени, процесса, столь же предсказуемого и, следовательно, в конечном счете, понятного, как Ньютоновские законы планетарного движения. Я утверждаю вполне решительно, без экивоков, что если бы безумный Людовик XV прожил дольше и не был заменен на более здравомыслящего (если не более глупого) Людовика XVI , революция могла наступить раньше, но не слишком рано; или, в Новом Свете, если бы Уилкс и Берк выиграли больше поблажек для американских колонистов, революция могла быть отложена ненадолго, но не предотвращена в конечном счете; и если бы десятки происшествий случились при иных обстоятельствах, в долгосрочной перспективе общий план событий был бы практически таким же.

И поэтому я утверждаю, как следствие этой фатальности, что революция ”потерпела неудачу" (поскольку так это и было), и все подобные революции неизбежно будут обречены на неудачу, до того дня, пока промышленность не будет настолько изменена благодаря новым наукам, что станет возможным то, о чем нынешние революционеры могут только бессильно мечтать; а именно, дать всем гражданам достаточно еды, одежды, жилья и т. д.; а это может быть сделано лишь тогда, когда знание естественного права увеличится до такой степени, что управитель может дать эти вещи гражданину А, не отнимая их у гражданина Б, и тем самым провоцируя Б на восстание. То есть, когда всего для всех более чем достаточно.

И это, повторяю, может быть достигнуто только тогда, когда христианство и другие суеверия будут давно забыты — когда последний дряхлый священник, сторонник Дидро, будет убит кирпичом, выпавшим из последней разрушающейся церкви,— и все мальчики и девочки во всем мире будут обучены науке и логике.

Из тайного учения АРГЕНТУМ АСТРУМ:

Вратам, которые не являются вратами — источнику Вечной Жизни - поклонялись все древние, как можно убедиться по искусству греков, египтян и т.д., и им по-прежнему поклоняются на обширных площадях Индии, Тибета и Китая, и, кажется, они замаскированы даже в искусстве и архитектуре наших врагов, Черных Братьев, которые знают это и поспешно уничтожают любого человека, который осмеливается объявить о них открыто. Священное сердце - это такой замаскированный символ, как и готическая арка, притча о хлебах и рыбах, эмблема самой рыбы, Грааль, и т.д. Через Вечную память, что спит в большинстве людей, оно по-прежнему контролирует их через сны и видения, и они начинают творить, когда дух искусства движет ими, только многочисленные изображения этого тайного и Священного эйдолона, который мудрые раввины Иудеи называли далет и который появляется в Таро на карте императрица (чему претендент должен обучаться преданно, пока все его тайны не будут раскрыты).

Знайте же, братья и сестры ремесла, что желаемое есть жизнь, восхитительное есть любовь, и далет - врата как жизни, так и любви

Сожги эту страницу.

ТРИ

Марсель сказал, что Пьер был подходящим человеком для мокрухи.

- Пьер больше не берется за такую работу , - сказал Луи. - Он, знаешь ли, двигает дела теперь. Видишь ли, он не так молод, как раньше. Черт, да кто из нас молод? И у него был тяжелый случай прошлой зимой. Сукин сын диего до чертиков напугал Пьера. Нет, он больше не занимается мокрухой. Он просто крутится как может, ну знаешь, торгует.

- Ну, хорошо тогда, - сказал Анри. - Пьер лишился яиц, говоришь. Но это хорошие деньги, скажу точно, и нам нужны как минимум четверо. Теперь вы, ребята, или с нами, или нет, вот о чем я.

- О, я имел ввиду, - сказал Марсель. - Мне нужны деньги. И мне плевать, даже если это очередной сукин сын Диего, как тот, от которого Пьер обосрался. Я не боюсь диего.

- Я тоже участвую, - сказал Луис. – Кто они, эти диего? Просто кучка оперных певцов. Это что ль диего?

- Ну, - сказал Анри, - на самом деле, буду честен с вами, ребята, это так. Я не знаю, кто доставил проблемы Пьеру в прошлом году, но это должно быть легко. Парень буквально недавно перелез через стену Бастилии .

- Он что, ради всего святого, - сказал Луи, - какой-то там чертов карнавальный акробат? Перебраться через стену. Господи, да там же две стены. Он, должно быть, один из них, ну ты знаешь - Неаполитанцев.

- Я не спрашивал, откуда он, - сказал Анри. - Дело в том, что у него точно нет меча, и он точно не спал прошлой ночью, и уж точно он не всегда ел, понимаете? Я имею в виду, этот парень, вероятно, шатается по Парижу, становясь все голоднее и слабее.

- Бедный ублюдок, - сказал Марсель. - Я почти испытываю жалость к нему. Но я лучше пожалею себя, так как нескоро заработаю хоть немного денег. Давай найдем его, вот что я скажу.

Лейтенант Сартинес размышлял над странным документом. Он поступил к нему от одного из mouches, которому было поручено проникнуть в Великую Восточную ложу египетского масонства и выяснить, что дьявол Шартр и его единомышленники в действительности замышляли за фасадом всей этой мистической тумбы-юмбы. По словам mouche, это был важнейший документ, который показывали, как правило, лишь при высшей степени посвящения.

- Я сделал эту копию, - сказал mouche со спокойным достоинством, - рискуя своей жизнью .

Это значило, что он ждет дополнительной платы. Сартинес пошел на этот компромисс и немного доплатил. Этот документ не имел для него смысла, но он считал, что mouche был искренним, утверждая, что это очень важно для этих великих восточных культистов.

Это не была генеалогия, хотя некоторые из людей на ней были связаны в той или иной степени.

В нем могут содержаться важные факты, подумал Сартинес, или это может быть ключом к лживой системе, с помощью которой Великий Восток убедил своих членов, что он знает великую тайну. Сартинес достаточно вник во все такое, чтобы понять, что всякий масонский орден заявляет один глубокий, темный секрет или другой. Секрет обычно оказывался еврейским или арабским словом, которое ничего не значило ни для кого, кроме мистика.

Сартинес снова посмотрел на этот документ:

Луи-Филипп, граф де Шартр

Ну, естественно, Сартинес подумал, он бы сам поставил его на самом верху. Но следующее имя остановило его на мгновение:

Чарльз Рэдклифф, К.Р.К.

Рэдклифф, англичанин, был весьма активен во Франции около двух поколений назад. Он был вовлечен во ... что? Что-то связанное с Якобитами, которые пытались вернуть Стюартов на трон Англии. И да, были слухи, вспомнил Сартинес, что Рэдклифф был алхимиком и организатором секты Строгого соблюдения масонства. Ш.Р.К.: должно быть, это означает Шевалье де ла Роуз-Круа. Обычная Розенкрейцерская чушь.

Вдруг Сартинес вспомнил еще: Редклифф был незаконнорожденным сыном Карла II. Если бы Яков II был восстановлен на престоле, если бы якобитам то удалось, этот персонаж был бы столь же близок к наследию престола, почти как Шартр сейчас к французскому.

Это может означать что-то или быть просто совпадением.

Исаак Ньютон

Сартинес улыбнулся. Он знал достаточно о тайных обществах, чтобы догадаться, как это имя попало в список. Все они вербовали кого-нибудь из прославленных умерших, поскольку мертвые не могут восстать и сказать что-то против. Однако нужна особая наглость, чтобы претендовать на Ньютона.

Роберт Бойль

Иоганн Валентин Андреа

Роберт Фладд

Все ученые, интересующиеся алхимией. Прямо как Ньютон…

Лудовико Гонзага

Ферранте Гонзага

Контебль де Бурбон

Все члены взаимосвязанных королевских семей, которые управляли Европой в течение последних нескольких сотен лет. Шартр может, с какой-то долей вероятности, иметь отношение к каждой из них , и даже к Рэдклиффу, если тот был незаконнорожденным Стюартом. Но ведь не было никакой кровной свзи с Ньютоном, Фладдом или Андреа…?

Остальная часть списка была такова: королевские семьи попадались каждые два или три шага в нем, чередуясь с явно не королевскими и довольно красочными личностями: Джордано Бруно, Леонардо да Винчи, Николя Фламель. И внизу :

Жак де Моле, К.К.Ж.

Дагоберт II

La Fils de la Veuve

Et in Arcadia Ego

Прекрасно; это возвращает назад во времени аж к Меровингам, а затем… «Сын вдовы» — «и в Аркадии я…»

Последняя часть была зашифрована. Такое не помещалось в письменную форму всякий раз, но сообщалось viva voce. Наверное, на кладбище в полночь, подумал Сартинес сардонически.

Давай сделаем предположение, сказал себе Сартинес. Эта Великая Восточная штуковина имеет одну цель: продвинуть Шартра на трон.

Таким образом, не является ли этот список каким-то мистическим и метафизическим оправданием для этого проекта? Необязательно. Если правильные люди умирают через определенные промежутки времени, Шартр может автоматически преуспеть; ему не понадобится больше легитимности, чем его известная генеалогия.

Ну, тогда, подумал Сартинес, я должен представить некие более далекие, более высокие цели, выходящие за пределы королевства Франции.

Император Объединенной Европы? Это объяснило бы связи Стюарта и Гонзаги…

Сартинес чувствовал, что он что-то упустил. Что-то более загадочное, более эзотерическое, чем все это.

Et in Arcadia Ego...

Я уже видел это раньше, вдруг подумал Сартинес. Это столь же знакомо, как лицо моего отца и запах доков, где я вырос.

Но где, когда?

Картина с пастухами.

Сартинес ждал, не форсируя. Память работает лучше всего, когда на нее не налегаешь.

Картина висит в комнатах короля в Версале.

Все прояснилось в мгновение ока. Это была картина, которую Людовик XV особенно ценил и хранил в своей собственной спальне, вдали от портретной галереи. Сартинес смотрел на нее десятки раз, когда его вызывали на встречу, и никогда об этом не задумывался. И тем не менее, сейчас в его мозгу все совершенно прояснилось. Художник, Пуссен, был едва ли одним из мастеров, и это не было одной из его лучших или знаменитых работ. Почему король наградил ее? Она называлась Пастухи Аркадии, и само собой демонстрировала каких-то пастухов, но они, казалось, были не в Древней Греции, как подсказывало название, а где-то на юге Франции. Сартинес узнал область в целом - в Провансе, возможно, вокруг Монтсегура — где Альбигенсы были убиты Доминиканцами - когда-то там процветали Жак де Моле и тамплиеры.

Пастухи смотрели на гробницу. Их лица не выражали горя, совсем: они, казалось, смотрели с холста прямо на тебя с выражением, которое, казалось, ничего не говорило, кроме как "мы знаем то, чего ты не знаешь ." И на могильной плите были четыре слова, которые и вернули память:

ET IN ARCADIA EGO

Сартинес почувствовал, как у него формируется дикая гипотеза. У Великого Востока есть настоящая тайна, подумал он, и король это тоже знает. Он держит эту картину вне главной галереи, потому что в наши дни он настолько подозрителен, что боится любых случайностей; он беспокоится, что кто-то еще может угадать код, аллегорию или что-то еще, на что намекал Пуссен.

Я знаю, сказал себе Сартинес. На этот раз я могу доверять своей интуиции.

Это могила кого-то очень важного, кто когда-то жил в Провансе. Кто-то, о ком мы не должны знать слишком много.

La Fils de la Veuve…

В этот момент Ленуар, лейтенант криминалист, сунул голову в дверь.

- Плохие новости, - сказал он. - Какой-то ублюдок сбежал из Бастилии прошлой ночью.

ЧЕТЫРЕ

Одежда Сигизмунда Челине высохла к настоящему времени в лучах сентябрьского солнца, и он блуждал по фобуру Сен-Жермен, в котором обитал средний класс и находились торговые ряды, где человек, одетый так же, как и он сам, не показался бы неуместным. Некоторое время он скрывался в Ле-Але, надеясь затеряться в толпе, когда рабочие вставали на работу, но вскоре он понял, что среди всех этих бедняков его собственные сапоги и наряды делали его таким же незаметным, словно зеленую лошадь.

Сигизмунд немного пошатывался, дабы создать впечатление, что он пил всю ночь. Это заставило бы людей не задаваться вопросом, почему его прекрасные шелка были немного измазаны и местами порваны.

Никто прежде не убегал из Бастилии, а он это сделал. Это был Триумф, который он мог вспоминать в старости и наслаждаться.

Но пока это не казалось триумфом. Он начал понимать, что выбраться было почти легко, по сравнению с тем, чтобы оставаться на воле. У него не было другой возможности добыть еду, кроме как украсть, что означало еще один риск. Все дороги из Парижа заканчивались воротами, где часовые, без всякого сомнения, уже знали его описание.

В Италии в такой ситуации он бы нашел масонскую ложу. Он боялся пробовать это здесь, так как Шартр и Калиостро, казалось, повернули французское масонство в направлении, которое ни во что ни ставило клятву братства. Сигизмунд уже был убежден, что за его заключением стоят они оба. Для итальянских масонов заговор против Братского ремесла был немыслимым-это было немыслимо и в Англии и где бы то ни было, за исключением Франции теперь.

Приближался полдень, и Сигизмунд слонялся туда-сюда по одним и тем же улицам. Пришло время покинуть фобур Сен-Жермен.

Синьору Пьетро Малатеста

Изысканные вина Малатеста и Челине

Виа Рома

Неаполь

Мой Почтенный Господин,

Вы не знаете меня, но я из старых Неаполитанских закоулков и часто наслаждался вашими винами. Чтобы добраться до сути, уважаемый господин, отмечу, что я каменотес и приехал в Париж два года назад, услышав, что зарплата здесь выше. Поскольку я часто пишу своей семье в Неаполь, я слышал почти год назад, что здесь утонул ваш племянник, и мне очень жаль вашу сестру, его мать, Леди Лилиану. Что ж, уважаемый господин, я должен сказать вам, что вы скорбели без причины. Ваш племянник жив и был в Бастилии все это время. Более того, он обдурил французские власти, спасшись бегством, и в этот же день по всему Парижу развесили плакаты, предлагающие красивую награду в десять тысяч франков.

Вот что я предлагаю сделать. Если я смогу найти его , Сигизмунда, я отправлю его на юг, к карете, которой пользуется мой друг, который, к сожалению, занимается определенного рода перевозками товаров без надлежащих лицензий и тарифов. Если я не смогу найти мальчика, по крайней мере, вы узнаете из этого письма, что он жив, и вы можете предпринять собственные шаги, чтобы сделать то, что кажется целесообразным.

Прошу вас, не думайте, что я из тех, кто помогает нуждающемуся земляку лишь в надежде на награду. Я горжусь своим мастерством в работе с камнем, и я зарабатываю хорошие деньги, и я не занимаюсь благотворительностью. Однако моя сестра, синьора Бьянка Мадзини из Неаполя, недавно потеряла мужа из-за сифилиса, и если вы чувствуете необходимость выразить свою благодарность в виде монеты, пожалуйста, обратитесь к ней.

Ваш покорный слуга,

Луиджи Дуччо

Каменотес

Мой Почтенный Господин ,

Как вы, без сомнения, слышали из слухов, С. перебрался через стены Бастилии; я не знаю как, за исключением того, что ублюдок должен быть отчасти варварской обезьяной или чем-то в этом роде. Я предполагаю, что, в соответствии с обстоятельствами, наша прежняя договоренность все еще в силе, и поэтому я попытаюсь найти его, прежде чем власти снова окружат его сетью, и я даю абсолютную долбаную гарантию того, что мои люди перережут ему горло от уха до уха на этот раз, обещаю вам; и я предполагаю, что сумма, уплаченная заранее, а именно десять тысяч флоринов золотом, будет выплачена на мой счет в парижском банке после того, как слово о его смерти дойдет до Вашей светлости. Мне жаль, что мы не смогли добраться до него в Бастилии, но я клянусь вам на могиле моей матери, мы сделаем работу должным образом на этот раз, так как я завишу от удовлетворения моих клиентов, дабы остаться в этом бизнесе. Я уже нанял трех хороших людей для работы, в которой не должно быть необходимости, поскольку на этот раз у него нет меча, но я не оставляю шансов, и я надеюсь, что вы будете в восторге от новостей, которые дойдут до вас через день или два. Я целую руки вашей могущественной светлости.

П.

Мой Дорогой Шартр,

Да, я знаю, что он на свободе. Не бойтесь; подготовка к переходу уже завершена, и я уверен, что наши агенты смогут найти его раньше неуклюжей полиции. Мы используем итальянцев, которые будут притворяться, что являются пешками его дяди в Неаполе. Он будет податливым как масло, поверьте мне.

Калиостро

Сигизмунд был в фобуре Сент-Пол к середине дня. Воздух был полон пыли из литейных и каменных мастерских, но это было лучше, чем зловоние в центре города.

Кроме того, здесь жили итальянцы, ремесленники, которые пришли на север, потому что французы в настоящее время увлекались архитектурой и резьбой в итальянском стиле. Это было рискованно, но единственной альтернативой было бродить по улицам, пока не найдет полиция. Сигизмунд надеялся, что удача все еще с ним . Здесь может быть кто-то из Неаполя, кто-то, кто знает Тенноне, отца Ратти или дядю Пьетро; кто-то, кто помог бы соотечественнику в беде.

Сигизмунд уже видел два плаката с обещанием награды. Еще один риск. В тот момент, когда он приземлился на землю за пределами Бастилии, он вошел в этот Новый Париж, который оставался старым Парижем для всех остальных, но был местом постоянной чрезвычайной ситуации для него. По многим причинам, быть заключенным - не такой стресс, как быть беглым заключенным.

Если бы он мог однажды выйти за городские ворота, то перемещение в Англию было бы легким, но пока он был в Париже, каждое лицо было книгой, которую нужно было успеть прочесть - это не один ли из mouche? Задается ли он вопросом, почему я в этом районе в богатой одежде? Узнает ли этот меня по одному из плакатов?

Только что какое-то лицо заняло центр его внимания. Оно определенно смотрело на него, и оно было итальянским. Южно-Итальянским. Возможно, даже Неаполитанским…

- Вы заблудились, синьор? – спросило это лицо, подойдя ближе. Это был человек в рабочей одежде, в переднике ремесленника. Говорит по-итальянски.

- Я искал каменотеса, - осторожно сказал Сигизмунд, - но не мог вспомнить название магазина, в который ходил раньше… Вы тоже неаполитанец?

- Ну разумеется. Как и вы. Теперь я узнаю акцент.

Сигизмунд вспомнил, что награда на плакатах составляла десять тысяч франков. Но в такое время приходится играть.

- И вы тоже узнаете мое лицо? - он спросил.

- Я вижу семейное сходство с Малатеста, возможно. Правильно ли говорю?

Сигизмунд ринулся дальше.

- Сегодня вы увидите мое лицо на стенах во многих частях Парижа, - сказал он. - Я удивлен, что вы его еще не видели.

- Но я видел, - сказал ремесленник. – Просто я понимаю ваше положение. Вам нужна помощь, но вы не можете позволить себе довериться неправильному человеку.

- Плакаты сообщают, что я опасен, - сказал Сигизмунд. - Человек, жаждущий награды, пожелает завоевать мое доверие, а затем провести меня к месту, где коллеги помогут одолеть меня.

- Конечно. Но вам придется на кого-то положиться, иначе вы никогда не выберетесь из этого города.

- Десять тысяч франков - это большие деньги.

Мужчина улыбнулся.

- Могучие Малатеста заплатят больше за ваше безопасное возвращение.

- Я сожалею, - сказал Сигизмунд. - Вы слишком правдоподобны и бойки. Простите меня, если я ошибаюсь.

Он нанес быстрый удар в живот мужчины и убежал в ближайший переулок. Конечно же, сразу за ним последовали двое, которые приблизились во время разговора. Он увидел блеск, когда один поднял руку.

Сигизмунд нырнул через ворота на задний двор каменщика, когда нож вонзился в доску рядом с ним .

Он оказался в лесу ангелов; владелец этого магазина, очевидно, специализировался на кладбищенских памятниках. Белые, безмятежные каменные глаза смотрели на него, когда он нырнул, увернулся и снова услышал, как ворота открываются, когда убийцы вошли во двор, преследуя его.

Он не видел рабочих и кого бы то ни было. Владелец, должно быть, закрылся на день, чтобы порыбачить или что-то в этом роде.

Он наощупь пробирался среди холодных каменных свечей к дому. Теперь это было направление побега.

Затем он увидел заднюю дверь дома и одно окно. Один из убийц постиг географию двора быстрее, чем Сигизмунд, и поджидал его там с обнаженным ножом.

ПЯТЬ

Сигизмунд автоматически отступил назад, в лес белой безмятежности, ища что-то, что угодно, что могло бы послужить оружием, и в то же время думал, что это не усталость, которая в конце концов изматывает, и даже не страх, а просто негодование: чувство, что Вселенная не имеет права быть такой безжалостной и несговорчивой. Ты превосходишь себя в мужестве и силе воли, ты делаешь то, что как думаешь, ты не способен сделать, а затем делаешь и больше того, и в глубине ума появляется мысль, что вот оно, теперь я сделал достаточно, теперь мне ничего уже не подкинут. И тут Вселенная спокойно демонстрирует, что ей наплевать.

И теперь, как будто, чтобы показать, что достаточно подло дать новую надежду, когда ты было решил, что ты действительно в дерьмовом положении, Вселенная показала отчаянно ищущему взгляду Сигизмунда молоток.

Один молоток против двух ножей. Это было немного, но хоть что-то. Сигизмунд вспомнил о своем посвящении в отмеченного мастера ("помощь может прийти незаметно и неожиданно из неизвестных источников"), схватил молоток и снова прокрался вперед.

Белые пустые глаза ангелов смотрели вниз.

Убийца все еще ждал, зная, что Сигизмунд пойдет этим путем. Он, возможно, на четыре дюйма выше Сигизмунда, и, возможно, на шестьдесят фунтов тяжелее.

Когда Сигизмунд поднял руку, чтобы бросить молоток, убийца увидел его, нырнул вниз и в сторону.

Сигизмунд задержал свою руку на полпути броска, ухватился за молоток, нырнул низко и быстро продвинулся.

Убийца шел на него, пригнувшись, держа нож низко, как это делают профессионалы, петляя, делая маленькую, качающуюся мишень из его огромного тела.

Они встретились. Нож резанул первый раз, но Сигизмунд увернулся. Молоток промахнулся, убийца увернулся.

Они оценивающе посмотрели друг другу в глаза на мгновение. Даже влюбленные в страсти не старались бы сильнее слиться, смешаться, в полной мере познать умы и чувства друг друга, как эти двое.

Затем убийца решился, и Сигизмунд увидел это – нож снова ринулся вперед, столь же быстро, как кобра бросается в глаза, а Сигизмунд размахнулся изо всех сил и нанес удар молотком по руке, которая тянулась ножом в сторону его живота, и ударил второй раз, прежде чем его вспороли бы.

- Ава, - сказал невольно убийца, опуская нож от боли, а Сигизмунд поднял молоток и быстро опустил его снова, на этот раз на голову, а потом снова второй раз быстро, кровь хлестала из раны на руке, заставляя его чувствовать себя больным и испытать головокружение на мгновение, но все же он тяжело размахнулся в третий раз. Кровь брызнула на его руки и грудь, когда мужчина упал на землю, и вокруг него стала растекаться мокрая багровая лужа.

Он мертв, подумал Сигизмунд. Господи, я убил троих в прошлом году мечом, но это было не так ужасно, как сейчас. (Меня не должно стошнить). Может быть, в конце концов я стану настолько ожесточенным, что смогу убивать их голыми руками и наслаждаться этим. (Меня не должно стошнить. Не сейчас). Потому что мне это нравилось: я сын моего отца. (Я не думаю, что смогу это контролировать: меня вырвет.) Нет: будь честен: тебе это не понравилось, у тебя просто было чувство победы: наслаждение не содержит этого чувства омерзения и отвращения к себе. Но я искренне рад, что он мертв, а я жив. (Возможно, меня все же не вырвет.)

Затем он услышал вздох позади себя — непроизвольный глоток воздуха человека, пытающегося быть тихим — и сразу же, не размышляя, наклонился вперед и покатился, (его первый учитель фехтования, Тенноне, касался его сердца кончиком меча, подразумевая, ты мертв сейчас, если бы он попытался встать на то место где он упал) и продолжал перекатываться так быстро, как мог, пока не оказался рядом с домом, прежде чем вскочил снова.

Вторым убийцей был другой крупный мужчина, и Сигизмунд заметил, что у него голубые глаза, и он уже поднимал руку с ножом в руке. Сигизмунд начал отклоняться, и рука перестала двигаться, когда человек рассчитал, очевидно, понимая, что, если он пропустит, он будет без оружия: поэтому он внезапно нырнул и побежал вперед, но также петлял вправо и влево, поэтому Сигизмунд не мог с точностью бросить молоток.

Еще один профессионал, подумал Сигизмунд. День специально для меня: все они профессионалы, и все они крупнее меня. Когда они приблизились друг к другу, Сигизмунд занес молоток, и убийца увернулся. Но Сигизмунд был быстрее и ударил его по плечу, так что тот крякнул от боли. И все же нож быстро взлетел, и Сигизмунд отклонился, когда его ткнули ножом в живот (он не чувствовал боли в первые секунды, были только ощущения, подсказавшие, что нож в нем, и началось кровотечение) и он взмахнул молотком, словно раненый зверь в страхе и гневе, и наносил удар за ударом, так что кровью теперь истекали они оба.

Двое мужчин на мгновение посмотрели друг на друга с общей болью и чувством поражения, каждый думал, ты избил меня, ублюдок. Каждый думал, что вот-вот умрет.

Затем убийца упал. Сигизмунд вскочил на его тело, приземлившись с обоими коленями на грудную клетку, снова и снова дубася, слишком напуганный, чтобы его тошнило сейчас, слишком разъяренный, чтобы испытывать отвращение к кровавой мякоти черепа, который разбил. Он

задыхался, и, сам того не зная, всхлипывал и хныкал. Не сразу он понял, что мужчина давно мертв и он нападает на труп.

Он встал и, пошатываясь, снова почувствовал себя нехорошо.

Остался первый, подумал он, тот, которого я ударил на улице…

Он дико огляделся. Лес безмятежного белого мрамора был тихим, как открытый космос.

Сигизмунд прислонился к стене дома и задрал ткань пиджака и рубашки. Из раны хлестало как из крана, но он еще не почувствовал боли, поэтому подумал, может быть, просто, может быть, не был затронут никакой важный внутренний орган. Или, может быть, он был просто в шоке.

Где-то лаяла собака, приди-накорми-меня-я-голодный-гав.

Сигизмунд глядел настороженно, как затравленная выдра, с диким блеском в глазах. Он видел только белые мраморные статуи.

Вторая собака залаяла, я-слышу-тебя-приходи-поиграй-со-мной-гав.

Вторая собака ответила что-то вроде я-не-хочу-играть-я-голоден-где-мой-хозяин-гав.

Среди белого мрамора царила тишина.

Может быть, подумал Сигизмунд, тот первый, что на улице, упал так сильно, что не видел, в какой переулок я подался. Может, он видел сам переулок, но не двор. Может, Бог мне в помощь, он пошел за подкреплением.

Или, может быть, он ждет за одним из этих пьедесталов, не шевелясь, пока я свою очередь, попытаюсь взломать дверь, и тогда он окажется на мне…

Сигизмунд прислушивался.

Третья собака залаяла, заткнитесь-вы-дворняги-это-моя-территория-гав.

Первые две собаки ответили дуэтом иди-к-черту-сперва-тебе-нужно-найти-нас-умник-гав.

Третья собака добавила авторитетности к своему аргументу, будьте-осторожны-я-крутой-и-я -главный -вэтой–среде-гав.

Интересно, подумал Сигизмунд, действительно ли я так много понимаю на языке собак, или я просто помешался?

Сигизмунд решил, что третий убийца (если и был третий убийца) не нашел двор, или что он пошел за подкреплением. Двор казался пустым.

Первая собака протянула слабый и неубедительный лай, может-ты-крутой-но-дай-мне-увидеть-ты-докажи-это-лай. Вторая собака молчала.

Сигизмунд повернулся и толкнул дверь плечом.

Как только он оказался внутри, он снова покачнулся и должен был ухватиться за стену. Даже попытка сломать дешевый замок привела к большей потере крови.

Но дома никого не было, как он того и ожидал.

Пустой двор, пустой дом: возможно, Вселенная не была построена в каждой мельчайшей детали, просто чтобы уничтожить веру Сигизмунда в своего создателя.

Он все еще истекал кровью.

Сигизмунд нашел рубашку, висящую на спинке стула. Он сел на диван, глядя на растущую лужу крови у его ног, и разорвал рубашку на полоски. Затем он начал обматывать полоски вокруг талии, делая повязку, чтобы остановить багровый поток.

Повязка быстро намокала.

У всего есть цель, сказал себе Сигизмунд. Возможно, этот камнерез вел скучную жизнь. Теперь, когда он вернется домой из отпуска, он найдет меня мертвым на своем диване и еще два трупа на заднем дворе. Это подаст ему хороший повод для истории, которую он будет рассказать в тавернах долгие годы.

Он встал и, слушая хлюпанье крови в ботинках, пошел искал спальню. Когда он нашел ее, то разорвал простыню и сделал больше бинтов, чтобы обернуть вокруг себя. Он сделал этот слой еще плотнее, чем первый.

Кровь не просочилась, по крайней мере сперва.

Я имею право надеяться, сказал он себе. Возможно, порез был не очень глубоким. Возможно, это совсем остановит поток. Возможно, я доберусь до кухни и съем что-нибудь, прежде чем упаду в обморок.

Он нашел кухню. Там был хороший черный хлеб и настоящее пиво, не Портер. Он ел и пил, время от времени рассматривая свои бинты. Больше кровь не показывалась.

«Теперь я освежился, - подумал он. Когда я открою входную дверь и найду еще пятерых убийц, я буду готов к встрече с ними».

Конечно, буду. А потом у меня вырастут крылья и я полечу в Англию.

Он съел еще немного пышного пшеничного хлеба и выпил еще пива.

Очевидным следующим шагом было найти, где каменотес спрятал свои деньги.

Эта мысль была отвратительна.

Что, Сигизмунд спросил себя, вы убили двух человек сегодня, и вы беспокоитесь о небольшом воровстве? Ну, да, но это было по-другому; я действовал в порядке самообороны. Но как насчет троих, которых ты убил прошлой зимой? Это тоже была самооборона. Да, но пять через девять месяцев? Вы отчаянный человек, синьор.

Кроме того, необходимость не знает закона. Думаю, это сказал какой-то римский сенатор. Или какой-нибудь грек в тоге, озирающийся вокруг себя и размышляющий о природе вещей. У них было много времени поразмыслить над этим. Их не всегда похищали и накачивали наркотиками сатанисты или атаковали убийцы и захлапывали в Бастилии.

Сигизмунд снова осмотрел его повязку. По-прежнему не видно крови.

Ключ провернулся во входной двери.

Ой, срать, ссать и взятки брать, подумал Сигизмунд. Теперь я должен напасть на совершенно невинного человека. Необходимость не знает закона.

Был ли я когда-то идеалистическим мальчиком, планирующим писать музыку лучше, чем Скарлатти?

Он поднял окровавленный молоток и тихо направился к кухонной двери, слыша, как кровь хлюпает в его ботинках.

Шаги, которые вошли в гостиную, внезапно остановились.

Камнерез, вернувшийся домой, тоже услышал хлюпанье.

Сигизмунд прыгнул в дверь, размахивая окровавленным молотком, идеально представляя опасного преступника. Маленький коричневый Неаполитанец уставился на него, замерев на месте.

- Один звук, - сказал Сигизмунд, - один маленький писк, синьор, и я вышибу вам мозги, клянусь Богом .

Потом он упал в обморок замертво. Его запасы энергии были, наконец, истощены.

Его последней мыслью было: возвращайся в Бастилию.

ШЕСТЬ

Проснувшись, Сигизмунд оказался не в Бастилии, а в постели каменотеса. Двое мужчин сидели рядом и смотрели на него — маленький Неаполитанский камнерез и незнакомец, французский рабочий, рябой больше обычного даже для этого возраста, когда у шести из семи европейцев уже был сифилис.

- Добрый вечер, синьор Челине, - сказал каменотес на Неаполитанском диалекте.

- Добрый вечер, - механически повтрил Сигизмунд, дико озираясь.

- Полиции тут нет, - сказал камнерез, догадываясь о значении страха Сигизмунда. - Мне не нравится полиция, ни капельки. Бастилия мне тоже не очень нравится. Я скажу вам, что мне нравится, - сказал он мрачно, - мне нравятся Неаполитанцы. Мне нравятся дикие, сумасшедшие Неаполитанцы. Особенно мне нравится сумасшедший Неаполитанский сукин сын, который перелез через стены проклятой Бастилии и сделал из полиции обезьян. Мне очень нравится такой человек.

Он лучезарно улыбнулся.

Сигизмунд разрыдался.

- Прости меня, - ахнул он. - Я напал… я угрожал вам-молотком…

он не мог продолжать. Рыдания потрясли его, и все ужасы прошедшего дня прорвались сквозь его броню.

- Все еще хуже, - угрюмо сказал каменотес. - Я боюсь, что вы оставили мой дом и мой двор в ужасном беспорядке. Так себя вести гостю нельзя.

Француз рассмеялся.

- Луиджи Дуччо, - сказал камнерез, протягивая руку. – Скульптор нереальных идеалов.”

Сигизмунд сдержал слезы.

- Должно быть, я кажусь ужасным слабаком, - сказал он, стыдясь и чувствуя, что краснеет.

Дуччо повернулся к французу.

- Ужасный слабак, - повторил он. - Он взобрался на стены Бастилии, избил сторожа и убил голыми руками двух профессиональных убийц, вооруженных не меньше, чем ножами. И теперь он смущен, потому что потеря крови и истощение вынуждают его плакать.

- Вы Неаполитанцы, - сказал француз, - вы все сумасшедшие, вы знаете это?

Он протянул руку и Сигизмунд пожал ее.

- Мой друг здесь, - сказал Дуччо, - предпочитает не называть своего имени. Давайте просто скажем, что, хотя я признался в легкой неприязни к полиции, он человек, который имеет более сильные чувства по отношению к ним .

- Что означает, - быстро сказал француз, - мы становимся слишком централизованными, понимаете? Чертов Сардинес, он такой умный, что тупой, вот кто он. Самое худшее, что может случиться со страной, это эффективная полицейская сила, понимаешь ? Мы все закончим тем, что будем регламентированы как проклятая армия.

- И в наши дни трудно зарабатывать нечестной жизнью, - сказал Дуччо, улыбаясь.

- Это даже труднее честной жизни, - француз сказал, проигнорировав иронию. - Думаешь, я никогда не пробовал, Луиджи? Господи, сколько раз я пытался. Я перепробовал все, честное и нечестное, и в большинстве случаев был сломлен. Ну, все, кроме мокрой работы, я никогда ее не пробовал. У меня кишка тонка на это дело. Но и это бесполезно, у них все повязано, как сказал бы Спартак. У бедного человека сейчас нет ни единого шанса.

- Спартак, - сказал Луиджи, уставившись в пространство, - Хотел бы я знать, кем он в действительности был.

- Всем интересно, кто он такой, - сказал француз. - Сардинес особенно интересуется, кто он такой. Он заплатит несколько ливров, сардин, любой mouche, кто придет и скажет ему, кто этот Спартак.

- Для них он слишком умен, - заметил Дуччо.

- Да, - ответил француз. - Он довольно сообразительный. Бьюсь об заклад, даже его лучшие друзья не знают. Я извозчик, - сказал он Сигизмунду. - У меня есть карета для кое-чего особенного. Тебе понравится эта карета. Видишь ли, там есть потайное отделение под сиденьями. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не спрашивать, что у меня там в отсеке. Просто радуйся, что ты будешь там, когда будешь готов к путешествию.

Один из них - Спартак, подумал Сигизмунд. Я почти поймал его, но не совсем.

- Мне нужен врач, - сказал он, - Вы знаете кого-нибудь, кто... кто разделяет ваши чувства к полиции?

- Мы знаем нескольких таких врачей, ага, - сказал француз. - Один из них уже побывал здесь.

- Пока ты был на другой стороне Луны, - объяснил Дуччо. - Боже мой, ты был вне досягаемости там. Должно быть, это был шок от потерянной крови.

- Что сказал доктор? – быстро спросил Сигизмунд.

- Ты, должно быть, родился с хорошим гороскопом, - сказал Дуччо (только не это снова, подумал Сигизмунд), - Ты потерял много крови, до хрена много крови, но доктор сказал, что ни один внутренний орган не был задет.

- Да, - сказал Сигизмунд. - Все было очень быстро, но я был занят тем, что оборонялся молотком от другого парня, пока он пытался зарезать меня. Был один момент, Боже мой, когда мы посмотрели друг другу прямо в глаза, и мы оба знали, что нам больно, и мы оба задавались вопросом, кто пострадал больше. И клянусь, в тот момент, глядя друг на друга, мы были ближе, чем братья. Я имею в виду, мы оба разделяли одну и ту же боль, один и тот же страх… Потом он начал падать, и я снова стал бить его, чтобы он не смог встать и ударить меня в другой раз… Христосе…

- Вот почему я не берусь за мокруху, - заметил извозчик. – Для такого рода работы нужны стальные нервы. Как у моего друга Пьера, что занимался ею, но прекратил. Он нарвался на такого же как ты парня, около года назад.

- Пьер, - сказал Дуччо. – Пьер и псы.

Он рассмеялся.

- Это его глаза, - сказал кучер. - Он не признает этого, ты знаешь. Черт, он боится думать об этом. Это напугало бы тебя или меня тоже, верно? Но он не признает, что отводит глаза.

- Я прослежу, чтобы вы оба были щедро вознаграждены. – сказал Сигизмунд, - моя семья в Неаполе…

- Мне не нужна награда, - тут же сказал Дуччо. - Достаточно того, что как только вы благополучно покинете Париж, славный лейтенант Сартинес и вся его банда будут выглядеть словно полные кретины. Это моя награда, и я буду хранить ее много-много лет.

Ночью два тела были вывезены со двора. Сигизмунд собрал куски необрезанного мрамора и использовал в качестве веса, дабы трупы присоединились к остальным факторам заболеваний на дне Сены.

Дуччо и Сигизмунд завтракали вместе на кухне на следующее утро.

- Единственные темы, которые стоит обсуждать - это политика, секс и религия, - сказал Дуччо. - Что бы ты предпочел?

- Религия, - ответил Сигизмунд. – После пребывания в Бастилии на протяжении 6 месяцев без понимания причин, политика и секс равно болезненные темы для меня.

- Хорошо, - сказал Дуччо, откупоривая себе третью бутылку пива. - Полагаю, как и большинство студентов, вы Деист?

- Бог церквей кажется довольно маленьким и мелочным, по сравнению с тем, что мы теперь знаем о Вселенной, - сказал Сигизмунд.

- Значит, вы верите в космического часового мастера Ньютона?

- Нет. Я верю, что Бог даже больше этого, точно так же, как он больше, чем Восточный деспот, которого предлагают нам церкви.

- Тогда насколько велик твой Бог?

- Он заполняет все пространство, - сказал Сигизмунд, цитируя Бруно.

- Тогда нет ничего, что не было бы Богом?

- Именно так.

- Это весьма серьезно. Ты вошел в ересь пантеизма.

- Я боюсь, что да.

Дуччо допил третье пиво и открыл четвертое. У него были уникальные представления о том, что такое завтрак; он едва коснулся своего хлеба.

- Ты действительно говоришь, что Вселенная разумна.

- Как еще вишневая косточка может вырасти в дерево?

- Значит, собаки и кошки тоже являются Богом? - Спросил Дуччо, его глаза искрились насмешкой. – Как и клопы, блохи...

- Да.

- Это звучит грандиозно, но бессмысленно, - произнес Дуччо. - Если утверждается, что все голубое, то ничего голубого нет. Если красный в действительности синий, и желтый в действительности синий, а также белый, черный и все другие цвета в действительности синие, то нам больше не нужно слово "синий", за исключением, возможно, когда нужно различить галлюцинации. Если все – Бог, то нам больше не нужно слово "Бог". Ты атеист, сам того не зная.

- Нет. Атеист говорит, что все случайно. Я говорю, что все взаимосвязано. Чтобы объяснить взаимосвязанность, я должен либо использовать слово «Бог», либо использовать некую абстракцию, которую такой умный человек, как ты, быстро определит, что это просто псевдоним Бога.

- То, что делает вселенную взаимосвязанной и находится внутри всех вещей, ты называешь Богом: и это в людях, которые так несправедливо хлопнули тебя в Бастилию и наняли убийц, чтобы убить тебя?

- Да.

Дуччо открыл пятую бутылку.

- Ты действительно веришь в это, или это просто то, что ты говоришь себе, чтобы создать мужество, дабы противостоять этому ужасному миру?

- Я верю в это. Во что ты веришь?

- Я верю, что если продам достаточно памятников за месяц, то смогу заплатить за аренду, а если не продам достаточно, меня выбросят на улицу, как собаку. Именно в это я и верю.

- Ты читаешь книги. Я могу сказать.

- Я читаю книги, но я плачу арендную плату в СУ. Я больше верю в СУ, чем в книги.

- Почему ты ненавидишь полицию?

- Это моя религия.

- Ты идешь на большой риск, помогая незнакомцу.

- Никакой Неаполитанец мне не чужд. Это тоже моя религия.

- Ты ненавидишь полицию, любишь своих соотечественников, и считаешь, что деньги - это самое главное в мире: это твоя религия?

- Деньги - это самое главное в мире, когда у тебя нет денег. Когда у тебя есть деньги, ты можешь читать книги и думать о хорошем.

- Почему ты вырезаешь так много ангелов?

- Потому что их большинство дураков хотят на своих могилах.

Дуччо открыл шестую бутылку пива. Сигизмунд открыл вторую.

- Ты знаешь, что я аристократического происхождения. У меня мало опыта работы с ремесленниками и рабочими. Они все думают, как ты?

Дуччо засмеялся.

- Нет, они верят тому, что священники говорят им в церкви. И священники говорят им, что будет держать их послушными и покорными. Когда Бастилия будет снесена, кирпичик за кирпичиком , и в земле, где она стояла, появится полая дыра, тогда ы можно будет сказать «мое слово, массы начали думать, как Луиджи Дуччо».

Мой почтенный Господин,

Это просто короткая записка, чтобы заверить Вашу могущественную светлость, что теперь мы знаем общее местонахождение С. двое наших людей исчезли, разыскивая его в районе Святого Павла, где живет много Неаполитанцев, из чего мы предполагаем, что он должен быть в этом районе и скрываться у соотечественников, так что мы продолжаем теперь обыскивать дома, так что в итоге, я твердо верю, мы найдем и наконец-то уничтожим его. Я целую руки вашей светлости.

П.

Анонимный водитель дилижанса появился у дома Дуччо, как только стемнело. Сигизмунд, ожидающий с Дуччо у ворот, заметил, что карета была весьма скромной и в плохом состоянии. Он быстро вошел внутрь, и панель под задним сиденьем откинулась назад, как ему и объясняли.

Сигизмунд оказался в пространстве не больше крестьянского угольного бункера. Здесь присутствовал слабый запах пороха, и Сигизмунд задался вопросом, какого рода преступником был этот извозчик. Может быть, поставщик оружие для разбойников, которые останавливали наиболее богатые кареты?

Вот что происходит после осуждения, пришел к выводу Сигизмунд; тебе приходится общаться с преступными классами.

Карета проехала небольшое расстояние, затем остановилась. Четверо мужчин поднялись на борт и заняли места. Члены «банды», наверное, думал он, в качестве прикрытия. Пустой экипаж вызовет подозрения.

- Нужно перестрелять их всех, - сказал один из мужчин, продолжая разговор. - Взять всех ублюдков куда-нибудь и просто подорвать.

- Ты явно не любитель животных, Пьер, - сказал другой голос.

- Это отвратительно, - сказал Пьер. - Как будто этот город еще недостаточно воняет, ради всего святого. Я только что наступил в кучу сегодня вечером. В Ле-Аль, не меньше. Теперь я хочу знать, как Иисус мог прийти в Париж, когда даже по Ле-Аль нельзя спокойно пройти, не наступив башмаком в кучу собачьего дерьма?

- Им нужно где-то срать, Пьер.

- Они не должны гадить на блядских улицах, вот что я говорю. Грязные, отвратительные животные, это омерзительно.

- Мой ребенок любит свою собаку, - сказал третий голос. - Боже мой, какое удовольствие она получает от этого животного.

- Вот как это происходит с детьми, - сказал второй голос. - У нас не было бы ни собак, ни кошек, если бы не дети. 'Папочка, можно мне собачку? Папочка, можно мне эту кошечку?’ И что с этим делать? Дитя, ты ей просто не можешь отказать.

- Я бы ей отказал, - сказал Пьер. - Если бы у меня был ребенок, и она хотела чертову собаку, я бы сказал нет. Я бы сказал: "дорогая, ты знаешь, сколько собачьего дерьма уже в Париже? Ты знаешь, где оно будет через сто лет? Я бы сказал. "Оно поднялось бы до чертовых окон второго этажа",- сказал бы я. - По всем башмакам, - добавил он яростно. - В Ле-Аль. Откуда поступает хлеб.

- У тебя нет детей, - сказал второй голос. - Ты не можешь сказать им этого. Когда они хотят собаку, они хотят собаку. Ты пойдешь и сломаешь горб, чтобы завести им собаку. Господи, если бы мы знали, во что ввязываемся в первый раз, когда засовываем это в женщину, мы все были бы монахами. Клянусь Богом. Но что ты собираешься делать, я хочу знать. Дети, их невозможно не любить.

- Что случилось с Джулс?

- Ты ничего не слышал о Джулс?- Спросил Пьер. – Ему перерезали горло, вот что с ним случилось. Мокруха.

- Да, я это прекрасно понял. Но я имею в виду, что случилось? Почему ему перерезали горло?

- Просто он был mouche.

- Да, но все об этом знали…

- На этот раз он mouched не на ту толпу, тех ублюдков из Руана.

- Христос Всемогущ по утрам. Он не был плохим парнем, Джулс. Перерезать ему горло. Иисусе. Это жестокий мир.

- Все время от времени ругаются, понимаешь ? В нашем деле есть два типа мужчин. Те, кто время от времени mouches, и те, кто не mouches, а в итоге оказываются повешенными в смолистом пальто.

- Конечно. Но не стоит mouche на не тех людей.

- Что случилось с девушкой Джулс? Как там ее звали? Бланш?

- Теперь она торгует своей задницей.

- Да. Этот город - настоящая сучка.

- Какой город может быть лучше? Скажи мне, и я перееду туда.

- Все города одинаковы. Если только ты не богат.

- Это ублюдки. Ты знаешь разницу между ними и нами? Вчера я читал брошюру того парня, который называет себя Спартаком, где он объяснил это. Знаешь, в чем разница?

- Они получили больше денег.

- Нет. Ну да, это правда, но я имею в виду разницу без этого. А она в том, что они пишут законы, вы видите, так что, когда они крадут, это законно. Этот Спартак – смышлёный парень.

Это часть моего образования, подумал Сигизмунд. Я учусь тому, чему меня никогда не учили в университете. Всего за несколько минут я услышал важные темы гражданской гигиены и о том, как даже профессиональные преступники могут преклоняться перед своими детьми. Я даже услышал весьма оригинальную и провокационную теорию происхождения и цели права. Прежде всего, я узнал, что никогда, ни при каких обстоятельствах не следует mouche на этих подлых ублюдков из Руана.

- Бедный Джулс, - сказал человек, который не смог устоять перед мольбами дочери о собаке. - На самом деле он был чертовски приличным типом. Он полезет в карман и одолжит тебе последний су, если понадобится.

- Да. Время от времени он ругался и сыпал проклятиями, как и все мы, но я ни разу не слышал, чтобы он ругался на глаза своей матери. Ни разу.

- Он был без ума от этой Бланш. Я никогда не видел парня настолько сумасшедшего из-за женщины.

- Да. Что ж. Ему не следовало mouched на этот руанский сброд.

Я никогда не встречал этого Жюля, подумал Сигизмунд, но уже знаю, что он был щедр к нуждающимся, уважителен к своей матери и способен на глубокую романтическую любовь к кому-то по имени Бланш, или, по крайней мере, он представляется таким в ретроспективе. Интересно, какую форму преступной деятельности он вел, и осознавали ли его жертвы, каким хорошим парнем он был, когда не занимался уголовщиной?

- Но об этих собаках, - повторил Пьер. - Они хуже, чем лошади. Лошадиное дерьмо ты по крайней мере заранее видишь и чувствуешь. Но с собачьим дерьмом, Иисус, ты практически должен ходить согнувшись, как горбун, или вляпаешься прежде, чем поймешь, что произошло, и следующее, что происходит, это ты подскальзываешься и бухаешься на свой чертов зад. Это угроза обществу, вот так!

- Ты слишком чувствителен, Пьер. Ты должен был родиться джентльменом. Тогда ты смог бы кататься в карете все время.

- Дело не только во мне лично. Это то, что вы называете социальной проблемой . Ты впустил достаточно этих грязных ублюдков в город и довольно скоро мы все окажемся по глаза в дерьме.

- Слушай, вот что ты должен сделать, раз так волнуешься – возьми завтра лопату и начни с улицы Святого Дениса, где ты живешь…

- Мы приближаемся к воротам.

Карета замедлилась, а затем остановилась.

- Христосе плачущий, - воскликнул Пьер, - Это сам Сардинес.

Все четыре двери вагона сразу распахнулись, раздался звук множества бегущих ног, а затем последовал крик «Во имя закона, стоять!», после чего топот бегущих ног усилился, а потом стрельба из винтовки.

Я начинаю предполагать, подумал Сигизмунд, что я, возможно, попал не в ту карету.

Панель откинулась и инспектор, одетый в мундир и держащий факел, посмотрел на Сигизмунда.

- Поверите ли вы, - серьезно спросил Сигизмунд, - что я просто прячусь от ревнивого мужа?

Инспектор не улыбнулся.

- Никакого оружия, - крикнул он. - Мы выбрали не ту ночь. Но я нашел кое-что интересное.

Лейтенант Габриэль де Сартинес явился во всей красе и с великолепным париком, тоже заглядывая в потайной отсек.

- Ну-ну-ну, - мягко сказал он, - человек, который любит путешествовать под каретой. Это может быть более интригующим, чем поставки оружия.

Возвращайся в Бастилию , подумал Сигизмунд. Хотелось бы мне знать, почему.

Из ОТРОДЬЕ ЗМЕЙ: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ВСЕМ ПОСЛЕДОВАТЕЛЯМ ИСКУССТВА БРИТАНСКИХ ОСТРОВОВ, Джон Й. А. Маккензи, М. А., Б.Р.К.С. (1795):

Факты, что задокументированы благочестивым аббатом Баррюэлем в его убедительных и хорошо проработанных Мемуарах Якобинства, и, как показано далее, в секретных записях иллюминатов, недавно опубликованных баварскими властями, что высокоорганизованный и беспринципный заговор существовал в пределах континентального масонства по крайней мере на протяжении многих десятилетий; что этот заговор был направлен атеистами, подлецами, и революционными энтузиастами, заклятыми врагами Бога и христианства; и что за большим количеством "оккультных” и "магических" фокусов-покусов, таких, что могли бы побудить честного английского Масона с презрением посмеяться, эта кабала замышляла ни что иное, как всемирную анархию, а именно разрушение цивилизации, какой мы ее знаем, и создание управляемого мира, или, вернее, не управляемого вообще, под сатанинским лозунгом клуба Адского огня со зловещим напоминанием: “Поступай согласно своей воле.”

Когда я говорю об этом своим братьям по ремеслу в Англии и Шотландии, слишком многие склонны улыбаться и в скепсисе поднимать брови. Аббат Баррюэль, напоминают они мне, был папистским священником, а Паписты издавна распространяли клевету на ремесло; что касается баварских документов, то они издавались только на немецком языке и малоизвестны здесь. Тем не менее, я надеюсь представить достаточно доказательств на следующих страницах, чтобы убедить все трезвые и рассудительные умы, что я не распространяю ложных тревог и не восклицаю, что тут волк, когда мимо пробегает всего лишь бродячая собака; что этот дьявольский заговор существует в наших рядах, и не только во Франции, но и в германских государствах, в Австрии, и только Бог знает, на скольких еще землях. То, что восстание американских колонистов, в котором принципы крайнего либертинизма были провозглашены в их так называемой декларации Независимости, является частью того же сатанинского заговора, я думаю, если и не доказано, то как минимум весьма вероятно. Бенджамин Франклин, американский предатель, например, был членом не только Р.А. и С.П., которые являются истинным Масонством, но также и этих печально известных французских лож, которые только притворяются Масонскими и служат гораздо более зловещим итогам; и Франклин председательствовал на обрядах, в которых чудовище Вольтер был посвящен в парижскую ложу девяти сестер - ту самую ложу, которая вместе с ужасным великим Востоком, как я опишу, обеспечила большую часть персонажей революционного правительства и шокировала здравомыслящих людей повсюду преступлением цареубийства и открытой клятвой атеизма.

Некоторые, не зная фактов, говорят, что Людовик XVI был плохим руководителем государственных дел, и что его некомпетентность была “причиной” революции. Но заговор, который я описываю, восходит ко многим годам, прежде чем Людовик XVI пришел на престол; ко временам Людовика XV, и, возможно, даже раньше. Ибо, как мы увидим, есть доказательства, и немало доказательств, но много, что есть прямые ссылки назад от якобинцев к якобитам; от великого Востока к тайным обществам, называющим себя Карбонариями, Герметиками, Розенкрейцерами и так далее; к культам ведьм, и к таким всплескам безумной анархии, что ассоциировались с печально известными Алумбрадос в Испании, Альбигойцами во Франции, Росси в Италии. И это не должно удивлять нас, ибо Библия почитается во всех истинных

Масонских ложах (хотя и запрещенные, как я покажу, этими французскими псевдомасонами), уверяют нас, что есть один источник всего зла, один отец всей лжи, один демонический разум за всем восстанием против естественного порядка Бога.

ВОСЕМЬ

Сигизмунд Челине был доставлен в отделение Сартинеса и остался с четырьмя охранниками. Два офицера с мечами стояли у двери, и еще двое, тоже с мечами, у окна. Сигизмунд предположил, что лейтенант Ленуар рассказал лейтенанту Сартинесу о подлом неаполитанце, который оказывается наполовину вылезшим из окна еще прежде, чем ты увидел, как он начал перемещаться.

Он репетировал допрос в уме. “Я встретил его в баре." "Нет, он не сказал мне своего имени." "Нет, я не знаю, что он возил в этой карете в другие ночи." Он был полон решимости держать Луиджи Дуччо подальше от этого.

Сардинес вновь вошел и сел за свой стол.

- Ты Сигизмунд Челине, - сказал он прямо. - Ты сбежал из Бастилии два дня назад. Поздравляю с изобретательностью и упорством. Я надеюсь, ты не будешь оскорблять мой интеллект и тратить свое время, притворяясь кем-то другим.

- Я Сигизмунд Челине, да.

- Ты масон. Едва ли это был вопрос.

- Да, я сбежал из Бастилии.

- И ты масон. Это не является преступлением. Почему ты не признаешь этого?

- Я Сигизмунд Челине, и я сбежал из Бастилии.

- Очень хорошо. Ты дал клятву, когда присоединился к масонам. Вы поклялись никогда не раскрывать секреты ремесла посторонним. Ты также поклялся никогда не причинять никакого вреда, ни силой, ни мошенничеством, коллегам по ремеслу. Хочешь услышать больше о клятве?

- Итак, у вас есть здесь mouches в масонских ложах. Почему ты спрашиваешь меня о том, что уже знаешь?

- Кто является великим магистром крупнейшей масонской ложи во Франции?

- Я не знаю.

- Конечно знаешь. Это, по сути, должен быть граф Шартр.

- Я не знаю.

- Ты знаешь, почему ты оказался в Бастилии?

- Кто-нибудь вообще знает?

- Ты был упомянут в lettre de cachet. Хотел бы ты знать, кто заказал это lettre?

- Я полагаю, что вам не разрешено раскрывать эту информацию.

- Эти четверо офицеров оглохнут, как только я им скажу. Если ты когда-нибудь скажешь, что слышал это здесь, я назову тебя лжецом, и мне поверят. Так ты хочешь знать, кто заказал lettre?

- Да.

- Граф Шартр.

Сигизмунд улыбнулся.

- Это тебя забавляет?

- Я написал ему из Бастилии. Просьбe о помощи. Должно быть, это его рассмешило.

- Это должно было случиться. Похоже, он нарушил клятву vасона и обошелся с вами отвратительно.

- Я вижу, - сказал Cигизмунд. - И теперь вы ожидаете, что я нарушу клятву и раскрою все его грешные тайны. Все не так просто, лейтенант. Я не знаю его грешных секретов. Я не знаю, почему он преследовал меня.

- Возможно, ты знаешь больше, чем думаешь. Кто сын вдовы?

- Я Сигизмунд Челине, и я сбежал из Бастилии.

- Мы знаем больше, чем ты думаешь, - сказала Сартинес, притворяясь нетерпеливым. - Сын вдовы, в рядовом масонстве, - Хирам, строитель храма Соломона.

- На этот раз поздравляю вас. Ваши mouches достигли третьей степени.

- Они достигли и того более высокого уровня. Кто был действительно важным сыном вдовы, спрятанным за аллегорией Хирама?

- Понятия не имею, что вы имеете в виду.

- Что тамплиеры нашли в храме Соломона?

- Понятия не имею, что вы имеете в виду.

Сартинес откинулся на спинку стула и сложил руки треугольником перед собой.

- Ты прибыл в Париж, - нетерпеливо сказал он, - всего несколькими месяцами ранее, прежде чем начались твои беды. Я делаю вывод, что ты стал заниматься масонством намного раньше, еще в Неаполе. Далее я делаю вывод, что ты мало знаешь о том, что происходит во французском масонстве в эти дни. Предположим, я скажу вам, что итальянские ложи разорвали все отношения с французскими ложами из-за того, что здесь происходит. Ты мне поверишь или подумаешь, что это какой-то полицейский фокус?

- Я считаю, что вы хотите получить от меня информацию. Я подозреваю, что вы, по своим собственным причинам, больше заинтересованы во вреде Шартру, чем в помощи мне. Когда вы отправите меня обратно в Бастилию?

- Возможно, я не отправлю тебя обратно в Бастилию.

- Теперь это полицейский трюк. Я не вчера родился, лейтенант.

- Твой дядя - Пьетро Малатеста, который управляет большим винным бизнесом в Неаполе. Он на короткой ноге с Фердинандом, вашим королем, и неаполитанский посол сейчас при нашем дворе задает неудобные вопросы о нашем жестоком обращении с одним из его подданных.

Сигизмунд изучал лицо Сартинеса.

- Мне кажется, вы меня даже не обманываете. Возможно.

- Это может быть проще и мудрее всего отправить вас домой и извиниться перед Фердинандом за, ммм, трагическую ошибку вашего ареста. С другой стороны, Шартр сейчас на встрече с Людовиком, и я понятия не имею, что он говорит. Сардинес наклонился вперед.

- Мой интерес не в том, чтобы помочь тебе - ты для меня ничто, незнакомец, и я не буду делать вид, что это не так, - и не в том, чтобы причинить вред Шартру, который может быть весьма опасным. Я полицейский, и, надеюсь, хороший тип. Мне нравится думать, что у меня лучшая шпионская сеть в Европе. Я не люблю заговоры, которые происходят у меня под носом и до сих пор остаются загадочными для меня. Они мне очень не нравятся. Я хочу знать, что, черт возьми, происходит: это достаточно ясно?

- Да. Вы начинаете напоминать мне моего дядю Пьетро. Он предпочел бы знать правду, даже если это убьет его, нежели лениво принять правдоподобное, как это делает большинство людей.

- Bien. Возможно, мы начинаем немного узнавать друг друга. Я могу отправить тебя обратно в Бастилию сию секунду. Я также могу выслать тебя обратно в Неаполь до того, как придут известия из дворца вместе с другими приказами, если это произойдет. Это будет выглядеть так, будто я просто стараюсь спасти нас от международного конфликта. Итак: удовлетвори мое любопытство, и это поможет мне принять решение. Возможно, это не займет много времени.

Сигизмунд задумался.

- Я думаю, что по итогу все равно вернусь в Бастилию. Похоже, вы знаете об этом заговоре больше, чем я .

- Это мы еще посмотрим. Вы знаете, что вы родственник Шартра?

- Нет, - ответил удивленный Сигизмунд, - Это должно быть очень отдаленное родство, верно?

- Довольно отдаленное, но и достаточно недвусмысленное. В последнее время я изучаю генеалогию. Масонство было изобретено Якобитами?

- Некоторые так говорят, но я в это не верю.

- Вы верите, что оно действительно восходит к храму Соломона?

- Нет, в это я тоже не верю. Оно восходит к Розенкрейцерам, а за этими пределами все туманно.

- Якобиты, безусловно, сыграли свою роль в распространении масонства по всей Европе. Вы знаете, что Шартр связан с Чарльзом Эдвардом Стюартом?

- Конечно. Через дом Лотарингии.

- Кем был Чарльз Рэдклифф?

Сигизмунд колебался.

- Первый Великий Мастер Строгого соблюдения обрядов в шотландском масонстве. Некоторые говорят, что он один из карбонариев.

- И что?

- И биологический сын английского Карла II и, следовательно, еще один родственник красавчика принца Чарли. А потому и Шартр. И мне, если ваши генеалогические исследования точны.

- У них есть крест; у нас - Христос. Что это значит?

- Это символизм. Это отсылает к определенному состоянию сознания, особому фокусу.

- И это все? Нет более конкретных отсылок?

- Нет . Насколько мне известно, нет.

- Еще раз: что нашли тамплиеры, когда раскопали храм Соломона?

Сигизмунд снова заколебался.

- Это секрет, известный только иллюминатам. Я не достиг этого уровня. Но они кое-что нашли, да.

Сартинес написал что-то на клочке бумаги.

- Что это значит?

На бумаге значилось ET IN ARCADIA EGO.

- Это значит, что время нереально. Освещенный разум видит сквозь время и за его пределами.

- Предположим, я перетасую буквы, - сказал Сартинес. - Вот так.

Он написал снова: I TEGO ARCANA DEI.

- Иди, - перевел Сигизмунд. - Я скрываю тайны Божьи.

Он был очень удивлен.

- Твой предок, Сигизмунд Малатеста, построил храм, который, как говорят, является аллегорией в камне, сборником масонских тайн. Почему повсюду в этом храме боги морей?

- Говорят, он был материалистом. Он восхищался Талесом, греческим философом, который сказал, что вся жизнь развивалась медленно и изначально вышла из моря.

Сартинес вздохнул.

- Я начинаю соглашаться, что вы знаете меньше меня, - устало сказал он. - Но еще раз: кто был настоящим сыном вдовы?

В дверь постучали.

Сартинес вышел в коридор.

Сигизмунд подумал о славном Темпио своего предка в Римини. В первую очередь он заметил, богинь, когда был там в ’65, но морские боги, конечно, выделялись на стенах. Девизом семьи Малатеста было Tempus loquendi, tempus tacendi: время говорить, время молчать. Храм говорил, хотя молчал. Церковь осудила его как языческий, не вполне понимая его; но они знали, что тут скрыто какое-то еретическое учение. Научиться Знанию, научиться Смелости, научиться Воле, научиться Молчанию – таковы четыре масонских "столпа", на которых был основан храм Соломона. Сыном вдовы, безусловно, был Парсифаль - Сигизмундо давно догадался, а легенда о Хираме была изобретена позже. Парсифаль, невинный дурак, нашел Грааль, который не могли узреть мудрецы земли...

Сартинес вернулся, выглядя необычайно мрачно. Он не смотрел на Сигизмунда.

- Вы немедленно отведете арестанта обратно в Бастилию, - сказал он. - И, разумеется, вы забудете все, что слышали здесь.

Офицеры вывели Сигизмунда. Должно быть, из Версаля пришли поручения, подумал он. Шартр убедил короля, что я такая угроза, что меня снова надо похоронить заживо.

Он задавался неопределенным вопросом, какую ложь они сказали неаполитанскому послу.

Они вышли на улицу. Их уже дожидалась карета.

Что ж, подумал Сигизмунд, обратно в Бастилию.

Это была его последняя сознательная мысль, когда пуля попала в него. Он даже не услышал выстрела из пистолета.

ДЕВЯТЬ

Десятью минутами позже Сартинес рвал и метал.

- Что значит, убийца сбежал?! – ревел он.

Офицер Мортимер заерзал.

- Должно быть, он стрелял из какого-то дома через дорогу.

Дернулся снова.

- Люди все еще ищут его, но, разумеется, вряд ли он по-прежнему где-то поблизости.

- Итак, - сказал Сартинес, - ты сообщаешь мне, что мы не можем вывести задержанного через парадную дверь без того, чтобы кто-то не пристрелил его и просто ушел. Я управляю полицейским отделом или домом для слабоумных?

- Ожидается, что заключенный выживет, - с надеждой сказал офицер Мортимер. - Он как раз поворачивал, чтобы войти в карету, когда раздался выстрел… вообще-то , она прошла через плечо…

- Этот человек был ранен в живот два дня назад, - сказал Сартинес, стуча по столу. - Сколько потрясений может пережить одно человеческое тело? Я управляю домом для слабоумных, и я самый большой идиот из всех, кто пытается понять, что здесь вообще происходит. Шартр хочет, чтобы этот непонятный итальянский студент был в Бастилии . Теперь король хочет , чтобы он тоже был в Бастилии. Кто-то еще хочет его смерти. Мне запрещено расследовать все это. Завтра мы можем начать войну с Неаполем, и я никогда не узнаю, почему. Господи, я когда-то думал, что у меня лучшие шпионы в Европе. Я откажусь от всего этого фарса. Я уйду в монастырь. Вот увидишь.

- Да, мой лейтенант. Мне жаль.

- Ой, заткнись. Мне запрещено расследовать дело этого парня Челине. Однако, мне не запрещено расследовать убийц, стреляющих в пленных у моей же двери. Мне нужны все известные торговцы оружием в этом здании через два часа, и они нужны мне взмыленные.

Офицер Мортимер отсалютовал и поспешно ушел.

Я сам напишу памфлет, подумал Сартинес. Я подпишу его Спартак, чтобы все подумали, что это тот же чудак, который пишет остальное. Я скажу всю правду: король-дурак, дворяне-негодяи, люди-болваны, которые заслуживают не лучшего, чем получают, Церковь придумала великую ложь, чтобы скрыть, что происходит на самом деле. Затем я опубликую его и потребую, чтобы эти прекрасные инспекторы нашли автора и немедленно арестовали его. Посмотрим, хватит ли хоть у одного из них ума заподозрить меня.

Сигизмунд вернулся в сознание в больнице Бастилии. Они дали ему несколько дней на восстановление, а затем отвели обратно в Башню свободы.

Произошло одно изменение. Они установили решетки на окне .

Дорогой Шартр,

В конце концов, все складывается как нельзя лучше. Планы по преобразованию в настоящее время завершены.

Калиостро

ДЕСЯТЬ

Из Дневника Марии, леди Бэбкок (1772):

Было приятно услышать, что Карло стал мужем. Хотя папа слишком сдержан, чтобы описать детали в стольких словах (он все еще относится ко мне, как к невежественной деве), похоже, что пуля, которой негодяй Челине ранил его, на самом деле не разрушила репродуктивную способность. Я так понимаю, что в течение всех месяцев, что папа волновался о том, что Карло замышляет месть, бедный Карло был на самом деле только работал над своим мужеством ради сексуального единения, так что когда он обнаружил, что с ним все еще в порядке, у него хватило порядочности, чтобы жениться на леди, д'Эсте, никак не меньше.

Как ни странно, несколько ночей назад мне приснился еще один сон о мерзавце Челине. Во сне я видела, как на него охотились опасные люди с ножами, и он смотрел на меня, как бы умоляя о помощи. Конечно, как учила меня мать Урсула, легко интерпретировать сны, которые приходят от великого "я", а не от маленького "я", которое мы знаем в жизни наяву. В этом послании на языке образов говорилось, что, будучи христианкой, я должна простить всех грешников, даже таких убогих, как Сигизмунд Челине. Поэтому я буду молиться за него сегодня вечером; у него тоже есть душа, которую нужно спасти.

Интересно, есть ли у Челине на самом деле враги такого рода? Это вряд ли удивит меня: он из тех, кто наживает себе врагов. Даже я, всего год назад, задавалась вопросом, нанял ли Карло таких беспринципных людей, чтобы выследить Челине во Франции или где бы он ни был. Было ли это опасение, подобно сну, на самом деле предчувствием, что Челине в серьезной беде и нуждается в ком-то, чтобы тот помолился за него? Я должна признать, что он был бы привлекательным мальчиком, если бы перестал расхаживать и вести себя так важно все время. Мать Урсула всегда говорила, что мальчики, которые так себя ведут, просто пытаются скрыть свою нервозность.

Достаточно: я помолюсь за несчастного дурака, но больше не буду о нем думать.

Госпожа Кайт заглядывает раз в две недели, чтобы увидеть Урсулу и дать мне совет по каждому аспекту заботы о ребенке. Я знаю, что слуги возмущаются этим и думают, что я не должна общаться с таким убогим существом, кроме как в чрезвычайных ситуациях, но дорогой Джон (будь он благословен!) очаровывается знаниями старой женщины так же, как и я. (Не то, чтобы у него было много времени, сэкономленного от энергичного участия в защите американских колонистов, возвращении г-на Джона Уилкса в парламент и убеждении Королевского научного Общества изучить его грозовой камень. Он проводит много ночей в Лондоне и иногда возвращается сюда только по выходным, но я не должна ревновать. Эти дела имеют для него огромное значение, и я восхищаюсь его мужеством, когда он придерживается столь многих непопулярных позиций, даже если мне иногда бывает одиноко.)

Как ни странно, госпожа Кайт знала о моей целительной силе еще до того, как я ей сказала. Она утверждает, что видит свет вокруг моих рук, и что все, у кого есть этот свет, являются целителями. Конечно, это не обычный свет, и его могут видеть только те, у кого есть зрение. Она говорит, что эти дары исходят от Богоматери, а не непосредственно от Бога; она единственная, кого я встречал в Англии, кто вообще обсуждает Богоматерь, поскольку протестанты не признают ее важности в божественном плане. Тем не менее, я думаю, что госпожа Кайт сама протестантка, так как она, в любом случае не католичка.

Единственный слуга, который не возмущается панибратством госпожи Кайт со мной, это ирландец Мун. Он, кажется, относится к ней с особым почтением и однажды попросил ее прочитать ему карты. Это вызвало у меня неимоверное любопытство, и я настаивал на том, чтобы операция была выполнена в моей комнате, так что я могла видеть, как это было сделано. Оказалось, что его картой был Повешенный, и госпожа Кайт была очень расстроена и пыталась его успокоить; но он только криво усмехнулся и сказал: «конечно, это карта каждого ирландца».

Естественно, я скомандовала разложить карты и мне. Похоже, моя карта - звезда, а это значит, что моя конечная судьба в каком-то смысле не от этого мира. Карта Джона - Принц жезлов, фигура, которая выглядит наполовину мужской и наполовину женской, но Госпожа Кайт сказала, что это означает мудрость.

Я не была бы типичной представительницей своего пола, если бы не считала маленькую Урсулу, которую я назвала в честь моей дорогой мамы—медведицы из монастырской школы, самым очаровательным ребенком в мире. Но если это обман чувств, то отцы подвержены ему не меньше, чем матери, потому что Джон находит ее очаровательной и, находясь дома, часами “беседует” с ней, кормит ее, играет с ней и вообще успокаивает себя, что это чудо истинно: что (как он говорил, когда я была беременна) мы заставили Бога создать новую душу. Он говорит, что наша малышка - живое опровержение учения о Первородном грехе, потому что она состоит только из чистой любви плюс нескольких естественных аппетитов, необходимых для ее выживания. Иногда я соглашаюсь с ним в том, что первородный грех-это заблуждение; чем больше я говорю с госпожой Кайт, тем больше понимаю, что моя истинная религия ближе к ней, чем к чему-либо, чему я научился в церкви, даже от такого либерального учителя, как дорогая мама-Медведь.

Американец м-р Франклин снова был здесь, и на этот раз не попытался приласкать меня (хотя я видела, как он снова схватил одну из горничных). Он не будет рассуждать об электрической жидкости дальше, будучи полон волнения и изумления при возвращении капитана Кука из Тихого океана и странных ботанических образцов, обеспеченных там натуралистом м-ром Бэнксом из команды Кука. Для такого Деиста, как мистер Франклин, каждый из этих невиданных до сих пор цветов-такое же откровение, как любая история о чудесах для обычного христианина ; Джон в какой-то степени разделяет этот взгляд. Они обменялись таинственным рукопожатием, когда расстались.

ОДИННАДЦАТЬ

В Бостоне - части колонии Массачусетского залива-образовалась группа с безобидным названием "Корреспондентский комитет". Власти не были обмануты: они знали, что организаторами были те два пресловутых радикала, Самуэль Адамс и Джозеф Уоррен. Вскоре донесения дошли до Лондона, и Тори как никогда убедились, что проклятым мятежным колонистам нужно преподать урок.

У таких вигов, как Берк, Бабкок и Уилкс, было другое мнение — они думали, что жалобы колонистов следует рассматривать вдумчиво и улучшать им условия, но Виги были партией меньшинства, в то время как тори - правящей.

В Баварии, до окончания 1772 года, весь Ингольштад был в шоке от скандала, когда отец Адам Вейсгаупт резко ушел из ордена иезуитов. Однако вскоре все поняли, что Вейсгаупт не был отступником; он не нападал на Церковь, а всегда говорил о ней с уважением. Он признался всем и каждому, что именно его слабости убедили его, что он не имеет характера настоящего священника. Когда его назначили профессором канонического права в университете, Вейсгаупт еще работал для Церкви, поскольку они принадлежат университету. Он не был отступником, все согласились. Его респектабельность осталась нетронутой.

В Зальцбурге состоялась премьера Симфонии № 21 Вольфганга Амадея Моцарта. В семнадцать лет юный Моцарт отражает славу всей Австрии; все были согласны с тем, что вундеркинд написал более великую музыку, чем любой современник в два или три раза старше его возраста. Люди говорят (но вы знаете, что ОНИ говорят), что он немного развратник, почти второй Казанова, и иногда его замечают в обществе с известными либералами и масонами. Он опасается дьявола, вселившегося в его старого отца, Леопольда - бедный Леопольд, расцветший счастьем на успех своего сына, он отчаянно стремится сохранить респектабельность гениального мальчика; невинный Леопольд еще не знал, что никогда никто не находил способа удерживать гения в рамках приличия.

А в Лондоне капитан Джеймс Кук отправился в свое второе плавание в Тихий океан, и Георг III и его незаконнорожденный брат Лорд Норт, премьер-министр империи, над которой никогда не садится Солнце, были вполне довольны: Империя продолжала править волнами.

В Лакосте в солнечном Провансе, самой жизнерадостной части Франции, Маркиз де Сад, белокурый, с лицом ангела и ка всегда проклятый, снова поднимал ад. Власти заперли его в его поместье после того, как королевское lettre de relief отменило предыдущие обвинения против него; вы думаете, что даже де Сад заляжет на дно на некоторое время после такого? Ни в малейшей степени. Это чудовище соблазнило сестру своей жены, оскорбляя и приводя в бешенство свою тещу, - ее, добывшую для него lettre de relief. Он пошел в разгул и развратил дочь местного судьи - и судья тоже вскипел, можете быть уверены. Ничто не останавливало этого де Сада. Так вот, одним субботним днем он устроил сатурналию с четырьмя шлюхами — можно представить детали: плетки, распятия, его привычные представления о физических упражнениях - а потом вечером взял пятую шлюху для дальнейших развлечений. Он наслаждался ею, когда прибыла полиция.

Четыре дневные дамы были при смерти; они утверждали, что де Сад отравил их. Он отрицал это с негодованием:

-Боже мой, - спрашивал он, белокурый, голубоглазый и мечущийся в досаде, - вы, джентльмены, принимаете меня за монстра?

Полиция смотрит друг на друга; они на самом деле принимают его за монстра, как и большинство людей. Де Сад стал разумным и компромиссным. Он дал дамам лекарство, как он признался – но не яд, ради всего святого. Кантарид, объяснил он. Он разогревает кровь, все знают. У дам, должно быть, слабые желудки. К чему идет эта страна, если джентльмен, кстати, с королевскими связями, не может развлечь себя по своему вкусу, не будучи при этом докучаем полицией?

Дамы, на самом деле, выздоровели; но история распространилась по всей Франции к тому времени. Имя имени, распятия, кнуты и наркотики, о которых знают только ведьмы; он называет это развлечением? С тещей, настроенной теперь против него, с местным судьей, все еще разъяренным из-за игр, которым де Сад научил его дочь, с каждым болтающим языком, на этот раз не было lettre de relief. Сад приговорен к смерти - "и скатертью дорога", - говорят большинство людей.

Но нет, это существо чудовищно, вот увидите. Он сбежал, и он поведет полицейские силы по всей Франции в веселую погоню, прежде чем мы встретимся с ним снова.

В фобуре Сент-Марсель, Париж, Жан-Жак Джедер был нанят уже достаточно долго, чтобы иметь возможность праздновать время от времени, позволяя своей жене купить мясо на ужин. Его старший сын, в одиннадцать лет, также работает на обойной фабрике великого М. Ревейлона, который платит самую высокую зарплату в городе, сам бывший рабочий и либерал. С двумя приходящими зарплатами, семья Джедеров стала зажиточной по сравнению с тем, что они пережили в прошлом.

Джедер прочитал несколько подрывных памфлетов Спартака и Ликурга и других оккультных персонажей с классическими собрикетами: Луиджи Дуччо, каменотес, всегда подталкивает их к другим ремесленникам. Джедера такие вещи не побуждали. Так что король был дураком, да, и миссис Дю Барри обходится людям намного больше, чем она стоит, и, возможно, красные индейцы живут без правительств или дворян, по-своему хорошо в своих типи, но Джедер экономит немного каждую неделю под матрасом. Цена на хлеб не подорожала ни на одну су при драконовском управлении рынками под лейтенантом Сартинесом. В сложившихся обстоятельствах Джедер не видел причин интересоваться политикой.

В Бастилии заключенный Челине обнаружил, что его слава исчезла спустя несколько месяцев. Никто не подходил к нему во дворе, чтобы поздравить, маленькие группы не прекращали разговоров и не смотрели, как он проходит мимо. Только стражники были начеку: их глаза всегда следили за ним.

Сигизмунд снова впал в бесконечную скуку тюремной жизни. По утрам он гулял по двору с отцом Бенуа и обсуждал философию. Во второй половине дня он читал книги из библиотеки или писал в своем журнале. По вечерам он вяло работал над новой веревкой, не зная, как он будет резать прутья, когда она будет готова.

Он даже не заметил, что впадает в отчаяние.

ДВЕНАДЦАТЬ

Ведение журнала было для Сигизмунда попыткой скоротать время - заключенные, как он понял, не имеют ничего, кроме времени. По мере того, как проходили дни, это стало также попыткой узнать, есть ли, как его учили, утешение в философии. Он не писал музыку. В своей первой записке он пояснил это:

Некоторые птицы не станут петь в клетке.

Поначалу он не записывал своих размышлений, которые касались главным образом заговоров, обмана и человеческой злокачественности; темы, по которым, он знал, его взгляды были крайне окрашенными и субъективными. Он выуживал из памяти идеи великих умов прошлого, которые, как он надеялся, могли бы озарить его угрюмое одиночество.

Любить - значит видеть. (Ричард Сент-Виктор)

Любовь не знает невозможного. (Святой Виктор)

Разум должен направлять волю. (Аквинат)

Зрелость-это все. (Шекспир)

Если разум не будет здоров, он умрет. (Святой Виктор)

Измена настолько мерзкое слово, что из общей вежливости оно применяется только к проигравшим. (Дядя Пьетро)

Он наполнил пачки бумаги такой заимствованной мудростью, но прутья были все еще непроходимы, а дни были все еще длинными, а недели и того длиннее. Он начал писать о том, что занимало его разум.

Самый большой задира в тюрьме не нападет, если убедить его, что ты достаточно безумен, чтобы быть непредсказуемым. Он должен всецело поверить, что тебе плевать, жив ты или мертв. Это великий Секрет Выживания.

Б. Н., это работает только внутри. Если вы попытаетесь применить его последовательно снаружи, вы будете пугать людей так сильно, что они вернут вас внутрь.

Что бы ни случилось, если это не убьет меня, это, вероятно, научит меня чему-то, когда я перестану дрожать и стану спать спокойно.

Отец Бенуа спокоен, потому что смирился с судьбой. Я слишком молод, чтобы покориться. Несчастье - это налог, который мы платим природе за дерзость продолжать надеяться.

Но затем он начал писать более конкретно и четко о том , что на самом деле с ним происходит, что такое тюремный опыт:

Утешение в философии временами реально, но здесь к ней приходится прибегать все чаще, подобно тому как пьяница ежечасно ходит за бутылкой.

Вера в то, что против тебя существует гигантский заговор - это болезнь, которая довела Антонио до самоубийства. Но сейчас мне очень трудно не верить в такой заговор. Например, Я думаю, лейтенант Сартинес так же озадачен, как и я, потому что заговор слишком огромен, чтобы его могла раскрыть даже его шпионская сеть. Это безумие или я делаю логический вывод, что должно быть так, чтобы объяснить мой опыт?

Иногда я представляю, что заговор повсюду, во всех частях Европы. Конечно, это симптом безумия; или я просто пробуждаюсь, наконец, от наивности, которая заставила людей называть меня "артистичным” и "чувствительным" с тех пор, как я был маленьким мальчиком?

Мой разум возвращается снова и снова к тому суеверному астрологическому пророчеству - что я потрясу мир. Я надулся от величия и думаю, что все мои враги, которые привели меня сюда и даже пытались убить меня, будут раздавлены в мой победный час. Теперь я точно знаю, что это симптом безумия. И все же мысль возвращается снова и снова.

Достижение дна, прикосновение к полному отчаянию не делает тебя морально лучше или ”чище", как думал Аристотель. Но это делает тебя значительно менее легкомысленным.

Я начинаю ненавидеть, а это самая большая опасность для бараки. Так появляются черные маги. Это путь, который прошли мой отец и брат, и от которого дядя Пьетро и Б.Р.К. стремились защитить меня.

Я обращаюсь к Онану все чаще и чаще, не из похоти, а просто, чтобы избежать своих собственных размышлений о всеобщих заговорах и дьявольской мести.

После этого он стал бояться записывать такие настроения - это делало их более реальными и мощными, не изгоняло их вообще. Он вернулся к краткому записыванию идей от философов:

«Интеллектуальная любовь к вещам заключается в понимании их совершенств.» (Барух Спиноза)

Бруно говорит, что есть один ум в суслик роет яму в чьем-то дворе в Неаполе; и роженица внутри дома, к которому принадлежит двор; и все люди и животные и насекомые в Неаполе; и во всей Италии; и во всем мире, а в миллионы и миллионы подобных миров. И однажды я связался с этим вселенским разумом. Я сделал это. Я знаю, что сделал.

«Истинная природа существования всегда скрывается от нас» (Гераклит). Выходи, старый Макиавелли , я видел тебя лицом к лицу-один раз!

Епископ Беркли говорит, что задняя нога сырного клеща, которую мы не видим, должна быть такой же большой по отношению к клещу, как и наши ноги по отношению к нам. Поэтому размер - это не реальность, а конструкция ума, а пространство - Конструкция, содержащая конструкции.

Дэвид Хьюм говорит, что я вижу не эти ручку и бумагу, но лишь мои идеи о ручке и бумаге. Тогда, получается, я вижу не Бастилию, а только идею о Бастилии?

"Время, которое является последовательным, есть движущийся образ вечности, которая есть одно "(Платон). Думаю, он имеет в виду то, что Беркли подразумевает под размером. Это сознание, которое заставляет "вещи" казаться "движущимися" в "пространстве" и "времени", все из которых являются конструкциями.

Однажды Сигизмунд написал только:

F = m a

На тот момент этого было достаточно. Это значило для него больше, в борьбе того дня с отчаянием, чем все, что Святой Виктор говорил о любви и воле или Беркли об относительности. За более чем сто лет (и за эти три года более свободных научных исследований, чем за всю предыдущую историю) никто не нашел исключения из этого великого уравнения. Сила была равна ускорению массы, везде, всегда: Ньютон видел через появление последовательного порядка, который был реальным и вечным. Подобно компасу и квадрату, использованным в Ремесле, это уравнение было демонстрацией того, что за каждой трагедией и вне всякого сомнения, что в основе существования лежит некое ядро рациональности. Человеческий разум не блуждал вечно среди тщетных фантазий: иногда он мог найти истину.

Его новая веревка росла очень медленно; они больше не давали ему дополнительных одеял. Решетки, установленные на окне, могут быть помяты и поцарапаны металлом с пружин, но могут потребоваться годы, чтобы перерезать хотя бы одну из них.

Сигизмунд начал писать свою автобиографию - от третьего лица, чтобы отстраниться и посмотреть на себя со стороны:

Будучи одновременно и дураком, и бастардом, наш меланхоличный субъект всегда был несколько отчужден от нормальных социальных стандартов. Так как он знал, что мир сошел с ума, он мог смеяться над этим; но так как он подозревал, что сам немного участвовал в этом, смех имел грань болезненности.

Его первая душа, вегетативная часть его, была сформирована любящей матерью, поэтому он научился способности к нежности. Это, однако, было уравновешено равной способностью к беспокойству, которой он также научился у своей матери; ибо она знала, кто и что его настоящий отец, и она волновалась, что дьявольская зараза в крови проявится в конце концов. Это привело к тому, что наш донкихотский герой был склонен к любви, к почти женской жалости и сочувствию к окружающим, к страху и недоверию к самому себе. Короче говоря, мы находим в этом случае прекрасного кандидата на мученичество или на мессианские заблуждения.

Вторая душа, эмоциональная, животная часть человека, которая стремится захватить пространство, были недокормлена слабым и робким якобы отцом. Возможно, это было несколько преодолено с помощью техники фехтования, выученной от Джанкарло Тенноне, великого мастера меча. Он мог быть храбрым, этот парень, но он никогда не мог полностью поверить в свою храбрость. Он всегда подозревал, что обернется трусом на каком-то судьбоносном испытании. Это может объяснить необычайный идиотизм, с которым он ввязывался в бессмысленные авантюры, рассчитанные только на то, чтобы снова и снова рисковать своей шеей.

Третья душа, человеческий разум, была сформирована самым циничным дядей, который изощренно подорвал его веру в церковь и шаг за шагом вел его к границам масонства и натурфилософии. Поэтому он анализирует все – и все время занят, занят, занят — и даже анализирует сам себя до такой степени, что раскалывается надвое - тот, который будет действовать и создавать, и тот, кто подвергает сомнению каждое действие и творение как инквизитор допрашивал бы предполагаемого еретика.

Четвертая душа, истинное "Я", которое спит у большинства людей, была насильно разбужена его настоящим отцом, который накачал его сатанинскими наркотиками и бросил его в бездну— так что там в одиночку, за пределами первых трех душ, он нашел в себе силу, которая создает и разрушает целые вселенные. Старый мистик по имени Орфали пытался научить его, как использовать это знание, чтобы стать святым, а не сатанистом, но проблема все еще оставалась под вопросом.

Он не знает, конечно, какая душа это пишет. После учебы в Парижском университете, среди атеистов, он даже не уверен, что души действительно следует называть душами. Возможно, это просто разные физиологические части мозга.

На следующее утро Сигизмунд проснулся на потолке своей камеры.

Он также заметил, что ему больше не было холодно, хотя на нем не было одеял .

Сигизмунд посмотрел на пол. Его кровать была там, письменный стол и стул, даже ночной горшок.

Он не стал паниковать. Сначала он подумал, что каким-то образом спровоцировал вспышку бараки и поднялся в воздух во сне.

Он крепко прижался к ближайшей стене и попытался спуститься на пол.

Он тут же потерял хватку и сполз обратно к потолку .

К тому времени он полностью проснулся и начал пытаться рассуждать об этом. Он попробовал еще один экспериментальный спуск, отчаянно сжимая стену и пытаясь облегчить себя вниз к полу. Он медленно и неумолимо скользнул к потолку .

И после этого его начал охватывать ужас.

ТРИНАДЦАТЬ

Я должен объяснить это, подумал Сигизмунд. Верх и низ относительны, как говорит Беркли: то, что до европейца верх, то низ для колонистов в Австралии. На сферической планете нет абсолютных верха и низа.

Но ощущение верха и низа создавалось гравитацией, которая не была относительной.

И все же пол был далеко внизу и он не мог вернуться туда с потолка.

Сигизмунд напомнил себе о реальном и вечном:

F = m aЭто было великое уравнение, краеугольный камень, на котором строил Великий Архитектор. Применительно к планетарным системам он дал формулу гравитации:

_ M 'M 2 F= —

Сигизмунд начал замечать другие детали. Он не мог видеть городские ворота через окно. Окно было заколочено.

Гравитация не была упразднена. Они перевезли его ночью в специально подготовленную комнату, точно такую же, как и его комната в башне свободы, но где все перевернуто вверх ногами.

Они?

Международный заговор, конечно.

Но поверить в них было почти так же плохо, как не верить в гравитацию. Он пытался убедить себя, что думать о них - это симптом безумия, которому он должен сопротивляться.

Тем не менее, либо гравитация была отменена , и он действительно застрял в потолке ; или они действительно существовали в какой-то форме , и они смогли подкупить губернатора Бастилии, переместить Сигизмунда ночью, так же легко, как они приобрели lettre de cachet, которое поместило его в Бастилию в первый раз. Так же легко, как они остановили расследование Сартинеса.

Дюк де Шартр, двоюродный брат короля, "друг народа", как его называли. Он был частью заговора. Должен быть. Это был единственный способ разобраться в этом.

Так думают все сумасшедшие, сказал себе Сигизмунд. Но предположим, что они ставят тебя в ситуацию, когда здравомыслие не применимо, когда только логика сумасшедшего может объяснить то, что ты испытал? Тогда ты должен либо полностью отказаться от попыток понять, либо признать, что только сумасшедший может понять, что происходит.

Быть в здравом уме – в такой момент означает, быть безумным.

Сигизмунд сидел на потолке, глядя на пол, - который, конечно, был действительно наверху -и пытался рассуждать логически.

Росси однажды дали ему дьявольский наркотик, белладонну. Это было жестоко, но не бессмысленно. Они хотели, чтобы он ушел в бездну, за пределы пространства и времени, чтобы он смог открыть свою истинную сущность, четвертую душу. То, что атеисты назвали бы скрытой частью его мозга, если бы они признали его существование вообще.

Росси, конечно, уже не работали над ним. Они были уничтожены неаполитанской полицией.

Но кто-то работал над ним, завершая работу Росси по отрыву его от всех социально обусловленных конструкций “пространства”, “ времени” и “объектов".

Посему действительно существовал международный заговор, и Росси были лишь одной его ветвью.

Это было совершенно логично, учитывая то, что Сигизмунд воспринимал и испытывал.

Конечно, заблуждения всех сумасшедших казались им вполне логичными, учитывая то, что они воспринимали и переживали.

Я не сумасшедший, сказал себе Сигизмунд. Я в перевернутой комнате, которую кто-то обустроил, чтобы заставить меня думать, что я сумасшедший. И не обязательно безумно думать о международных тайных обществах; Мальтийские рыцари интернациональны, и каждый масон поклялся бороться с их интригами. В этом отношении, масонство само по себе является международным и, вероятно, выглядит как заговор извне, для тех, кто не понимает его истинной и благородной миссии.

Сигизмунд внезапно почувствовал головокружение.

Предположим, масонство само по себе было заговором? В конце концов, он достиг только четвертой степени. Предположим, что у тех, кто на самом верху-скажем, выше степени Розового Креста или выше королевской арки — были цели и планы, которые вообще не были благородными? Предположим, они управляли масонством с одной стороны и группами, как Росси с другой, и имели кукольные струны, на которых танцевали десятки других тайных обществ, о которых он ничего не знал? Предположим, дядя Пьетро и старый Авраам Орфали, при всей их проницательности, не знали об истинных манипуляторах за кулисами?

И предположим, что я все еще в башне свободы, и они действительно могут отменить гравитацию?

Сигизмунд пошел и намеренно встал «под» ночной горшок. Никакие нечистоты не стекали «вниз» на него и, подтянувшись, он мог убедиться, что горшок на самом деле пуст. Он не был пуст, когда он ложился спать.

Легко прибить пустой ночной горшок к потолку, подумал он, если ты хочешь, чтобы потолок выглядел как пол. Ты не можешь сделать это с полным ночным горшком без огласки. Итак: они были людьми-коварными, да, но людьми-и они не могли отменить гравитацию.

Сигизмунд встал «под» письменный стол. Испытывая некоторое неудобство от необходимости тянуться и щуриться, он смог заверить себя, что там были очень маленькие, очень тонкие гвоздики, но гвоздики, тем не менее, удерживали бумагу и перо на столе.

Чтобы бумага и перо не упали «вверх» к потолку .

Тогда это все было лишь трюком.

Конечно, люди, которые могли бы вывезти вас из Бастилии, могли бы также построить перевернутую комнату и подождать. Они были богаты, очень богаты-кузен короля был частью этого— что означало, что следующий шок будет еще более невероятным—

Это все те проклятые, дурацкие астрологические пророчества, подумал Сигизмунд. Они очень богаты, очень умны и чертовски суеверны. Они действительно думают, что им нужно переместить меня на определенную клетку на их шахматной доске, прежде чем их обширная схема, что бы за дьявольщиной она ни была, может быть завершена. И каждое «совпадение» в моей жизни могло быть частью этой манипуляции.

Они не посылали Росси убивать дядю Леонардо ни по одной из причин, о которых я думал. Они убили дядю Леонардо, чтобы заставить меня двигаться в определенном направлении, направлении, которое в конце концов привело к масонству. Они не убили бы дядю Пьетро, например, потому что он должен был стать моим проводником в масонство.

И они послали англичанина Бэбкока жениться на Марии, просто чтобы я напился и был втянут в дуэль?

Это немного слишком экстравагантно, поразмыслил Сигизмунд. Я думаю как настоящий сумасшедший, когда я позволяю своему воображению заносить меня столь далеко.

Он вспомнил, что восемь лет назад, в начале всего этого, он предположил, что за всем стоит Якобитский заговор по восстановлению Стюартов на троне Англии. Сейчас разумнее предположить множественность заговоров. Каждая история каждой королевской семьи была историей предательства: мудрый принц держал при себе дегустатора еды. Значит, есть много заговорщиков, и никто на «вершине” не контролирует всех их? Возможно, он смотрел на хаос и пытался навязать ему форму.

Он снова задавался вопросом, каким будет следующее потрясение.

Однажды король Франции заблудился во время охоты и обнаружил себя в Шотландии . . .

Это была легенда о происхождении Карбонариев, которые были первыми масонами, как говорили некоторые. Сигизмунд всегда считал легенду кодом, но теперь он понял, что она очень похожа на его масонские посвящения и на то, что с ним происходит прямо сейчас. Король был перемещен в пространстве, не понимая, как он был перемещен — без прохождения Ла-Манша, например. Он ехал по суше, и вдруг пространство между Францией и Шотландией для него перестало существовать .

«Енох был, и он не был.” Так было сказано в Библии. Енох был здесь, а потом его здесь не стало.

Пространство было относительно для человеческого разума. Платон, Беркли и Юм доказывали это по-разному.

Я идеальная жертва для такого рода игры, подумал Сигизмунд. Моя голова полна философии, и я совсем не уверен, что реально, а что - человеческое воображение.

Тогда он стал задавать себе вопросы более практично: Конечно, им придется меня кормить. Они не намерены позволить мне голодать, после создания ловушки разума, как эта, для моей особой пользы.

Тот, кто принес еду, не мог действительно ходить по «полу», так как ”пол» был на самом деле потолком . Это бы выдало весь маскарад, не так ли?

Сигизмунд представлял себе тюремщика, скользящего вверх к «потолку», чтобы присоединиться к нему там, в то время как еда мешаниной летела «вверх ” к тому же месту назначения.

Однажды король Франции заблудился во время охоты и обнаружил себя в Шотландии . . .

Сигизмунд вспомнил крестьянина в Неаполе, в 65-м, который утверждал, что раскаленный камень упал с неба. Это было в то время, когда Сигизмунд, начав сомневаться в чудесах Церкви, не был уверен в том, во что он верит; он помнил, как думал: что ж, ну по крайней мере, я знаю, что камни не падают с неба. Но предположим, что он был бы тем крестьянином. Поверил бы он собственным глазам, или поверил бы мнению экспертов?

Я думал, что была на потолке своей камеры, но потом я нашел объяснение. Это объяснение включает немыслимый, почти невероятный заговор. Не было бы экономичнее, как говорят натурфилософы, искать более простое объяснение и просто признать, что я сошел с ума?

Все совпадения имеют смысл: Авраам Орфали настаивал на этом снова и снова, когда наставлял Сигизмунда в спекулятивном масонстве. Итак, камень упал, или крестьянин галлюцинировал об этом, просто когда я спрашивал, что было « реальным”, потому что… потому что Бог хотел вызвать у меня еще большее недоумение? Было довольно самонадеянно предположить, что Бог устроил такой спектакль только ради одного молодого, сбитого с толку пятнадцатилетнего музыканта.

Но не менее тщеславным было бы предположение, что какой-то обширный международный заговор построил перевернутую комнату только для того, чтобы еще больше досадить или обучить того же музыканта в возрасте двадцати двух лет?

Сигизмунд вспомнил еще одну вещь, которая казалась ему определенной, когда ему было пятнадцать лет: я Сигизмунд Челине, а не человек с Луны.

Несколько месяцев спустя он узнал, что он - Сигизмунд Бальзамо, сын непросто крестьянина, а сицилийского крестьянина, и не просто сицилийского крестьянина, а убийцы и сатаниста.

Если я когда-нибудь выберусь отсюда с еще действующим разумом , подумал он, я изменю свое имя на Сигизмунд Малатеста-точно так же, как мой знаменитый предок, который построил храм в Римини. Это была еще одна невероятность, такая же плохая, как перевернутая комната, быть «Челине” на публике и Бальзамо в уединении собственного ума: Сигизмунд Бальзамо, сын сатаниста, Пеппино Бальзамо . . .

А Малатеста было действительно благородным именем. Они не только правили Римини, но и управляли всей Западной Священной Римской империей в девятом веке. Они происходили от меровингов, жрецов-царей Древней Галлии.

И Меровинги вышли из моря, первоначально, подобно русалке, которую вымыло на берег Неаполя в то время и была замечена (ОНИ говорят) трезвыми и учеными людьми; но вы знаете, что ОНИ говорят…

Целый мир столь же невероятен, как эта комната, думал Сигизмунд. Merovee* и Оаннес были просто мифами, конечно, безусловно, но почему так получилось, что куда ни глянешь, история и устные предания всегда выстилались в абсурдах, аллегориях и невозможностях - один король был наполовину рыбой, а другой – был во Франции, а затем оказался в Шотландии — и вот я был в Бастилии, а теперь я— где?

Енох был, и он не был

Однажды король Франции заблудился во время охоты и обнаружил себя в Шотландии . . .

В любом случае, будет интересно, когда меня наконец накормят, подумал он. Будут ли они на самом деле ходить по полу?

Ответа на этот вопрос не последовало. Спустя короткое время Сигизмунд начал засыпать. Сначала он задавался вопросом, почему он должен быть сонным снова так скоро после пробуждения, но потом он понял ответ.

Конечно, они накачали его наркотиками, когда перевезли сюда. Потрясение не сработало бы, если бы он не был полностью забывчивым, если бы у него были какие-то воспоминания о перемещении.

Авраам Орфали, там в Неаполе, объяснил ему однажды, что существует способ смешивания наркотиков— обнаруженный суфиями в Каире, сказал Орфали,— так что они действовали на разных этапах с задержкой времени. Это были наркотики такого рода, сказал Орфали, которые были использованы Хасаном ибн Саббахом, «стариком гор», чтобы убедить своих обманутых учеников, что они отправились на небеса, когда на самом деле они только что были под воздействием различных наркотиков в саду в его дворце.

О, Господи, думал Сигизмунд. Может быть, это орден убийцы, тайный орден, основанный Саббахом семьсот лет назад. Невероятная жизнь требует невероятных объяснений; возможно, я был пешкой все это время в тайном мусульманском заговоре.

«Что касается нечестивых мусульман, ты уже присоединился к ним». Пеппино сказал это давным-давно, но почти все, что Пеппино сказал, было ложью…

Может быть, теперь меня посадят в сад наслаждений, подумал Сигизмунд, потеряв сознание. Это был частный бордель Хасана ибн Саббаха, где убийцы заблуждались, думая, что у них был сексуальный контакт с ангелами.

Это было бы неплохо, подумал он, полусонный и воображающий ангела, похожего на Марию Бэбкок. Если они должны запутать мой разум, некоторые из них должны быть соблазнительными, а не ужасающими. Мне бы не помешало соблазнение.

Мария , ангел, танцевала для него . Тогда он увидел ее перепончатые ноги и понял, что она с моря и утащит его вниз, вниз, в водянистую смерть, как он всегда боялся. И тогда синий Лев прошел мимо, и не только его тело было синим, но все вокруг него было синей люминесцентной аурой; и он сказал медленно, отчетливо: « Запомни мои слова, ты познаешь Бога .»И проревел:» Смотри, смотри, смотри: тоже лист к морю.»И Чайка пела,» Джон заглянул с его козой так серый и Эй Нонни Нонни Эй! И русалка-ангел сказала: «Дело пространства, дело времени, дело ума. Вы придете к новому хорошему .”

И Сигизмунд был помечен, и скрестил Льва, и был не помечен: и Сигизмунд был: и его не было.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Сигизмунд проснулся с адским раскалывающим голову похмельем.

Он не знал, где находится, но место, увы, ни в каком отношении не было садом наслаждений.

По крайней мере, он был на полу, а не на потолке.

«Черт, черт, черт, черт”, - с чувством сказал он. Это был единственный адекватный комментарий. Авраам Орфали научил его, как лечить головные боли, визуализируя белый свет, но он был слишком одурманен и устал, чтобы приложить усилия. Продолжай ныть, мне все равно, сказал он своей голове.

Он был в какой-то камере, и во всех отношениях она была хуже Башни Свободы. Там воняло; там было темно и грязно, и, вероятно, она располагалась под землей; он слышал, как крысы шуршали по углам.

Из Башни в Бездну. Это была какая-то адская карикатура на масонскую инициацию.

В коридоре послышались шаги - слишком громко. Акт в его пользу. Они ждали, когда он проснется, чтобы вытащить его отсюда на следующий маскарад, когда он еще был бы в полусне. Они, вероятно, даже знали, что наркотик, что бы это ни было, оставит его с похмельем.

Прекрасные люди.

Дверь была открыта, и там стояли два неаполитанца в итальянских костюмах тюремщиков.

- Святая канцелярия сейчас осмотрит вас, - сказал один со взглядом, полным неприкрытой ненависти.

Это была актерская игра, конечно. Они были наняты, чтобы сделать убедительное представление. На самом деле у них не было причин ненавидеть его. И он был, конечно, не в Неаполе, а где-то во Франции, наверное, недалеко от Парижа.

Король Франции вдруг обнаружил себя в Неаполе…

Сигизмунда, испытывающего пульсирующую боль в голове, отвели по коридору за угол, в другой коридор, и в комнату на суд Святой Инквизиции. Монахи с типичными неаполитанскими лицами сидели за длинным столом, в Доминиканском одеянии, Черном, что всегда напоминало Сигизмунду сатанинских Росси.

Сигизмундо был грубо сброшен на стул перед инквизиторами.

Может быть, я в Неаполе, подумал он. Бог знает, как долго наркотики действовали на мою голову.

- Прочитайте обвинения, - сказал монах в центре стола. Сам Великий Инквизитор.

За исключением того, что это была маска, конечно.

- Статья, - другой монах начал читать длинный свиток, - Что обвиняемый, Сигизмунд Челине, общался с еврейскими колдунами и с запрещенными еретиками орденов масонов и розенкрейцеров; что он отрекся от Христа и присоединился к своим товарищам еретикам в поклонении демону Бафомету.

Статья: обвиняемый Сигизмунд Челине в своем посвящении в сатанизм плюнул на распятие и призвал дьявола в качестве своего Господа и Спасителя.

Статья: что обвиняемый, Сигизмунд Челине, написал сомнительную музыку, которая настолько отвратительна, что доктора Церкви , исследовав ее, объявили ее результатом дьявольской одержимости.

Статья: что обвиняемый, Сигизмунд Челине, часто, многократно и по привычке предавался греху Онана; и, в нарушение Божественной заповеди, возжелал чужую жену; и общался со шлюхами, и посмотрел в некоторые мнимые произведения искусства, изображающие обнаженную женскую натуру, с похотью в сердце, и потакал этой похоти, далее переходя в эксцессы онанизма.

Стаья: что обвиняемый, Сигизмунд Челине, теперь одержим и одержим столькими дьяволами, что не знает, где он находится, в Европе или в Азии или на Луне, и не знает, какой сейчас год, или сколько ему лет, и будет отвечать тае, как дьяволы подскажут ему , что мы во Франции в 1772 году, а не в Неаполе в 1765 году.

Статья: что обвиняемый, Сигизмунд Челине, позволил дьяволам войти в него, выпив зелье дьявольских наркотиков, приготовленное его отцом Росси сатанистом Пеппино Бальзамо, и был помешан и одержим с того дня, и не может предстать перед судом в обычном порядке, пока дьяволы не будут изгнаны из него с помощью Кнутов.

Наступила пауза.

- Статья, - спокойно сказал Сигизмунд. - То, что вы вместе и по отдельности величайшая подборка гастролирующих жуликов и игроков, которых я когда-либо видел; и я аплодирую вашему искусству, но не принимаю вас всерьез ни на минуту.

- Это дьявол побуждает его, - быстро сказал один монах.

- Это не должно рассматриваться как грех высокомерия. Мы должны изгнать дьяволов, прежде чем судить мальчика.

- Позвольте мне проверить мальчика пару минут, - любезно сказал Великий Инквизитор. - Скажи мне, парень, ты знаешь, кто я ?

- Замечательный исполнитель, - искренне сказал Сигизмунд.

- Это не преднамеренное оскорбление?

- Нисколько. Я восхищаюсь вашим мастерством. Вы не переигрываете роль вообще.

- Ты знаешь, где находишься?

А, ну да. Позвольте мне попробовать свою игру на них.

- Пространство - это творение человеческого разума, - думают некоторые философы. Я часто озадачивался этим вопросом и пока не пришел к определенному выводу.

- Они часто так говорят, - пробормотал один монах.

- С другой стороны, - сказал Сигизмунд, - первый раз, когда мне дали наркотик против моей воли, действительно был в Неаполе в 1764 году. Я буду придерживаться гипотезы, что я все еще в Неаполе в 1764 году и что все, что произошло с тех пор, было галлюцинациями, вызванными наркотиком.

- Человеческая душа выживает в нем, - тихо сказал монах. - Он может рассуждать, несмотря на демонов, которые населяют его тело.

- Но люди, которые дали вам такую работу, - сказал Сигизмунд более насмешливо. – Мне они любопытны. Интересно, с вами они тоже играют в игры? Интересно, кто-нибудь из вас полностью свободен от наркотиков и уловок? Вы не думали, что вы могли бы быть другими жертвами вместе со мной?

Я действую не так уж плохо, подумал он, для человека с дедушкой всех убийственных пережитков, который не знает, где он, и почти начинает сомневаться, что он знает, когда это.

- Дитя мое, - мягко сказал Великий Инквизитор. - Ты признаешь, что был одержим дьяволами…

- Я скорее подозреваю, что меня обманули с наркотиками.

- Ты во всяком случае знаешь, что злые люди дали тебе злые наркотики, тихо сказал Инквизитор. -Разве ты не понимаешь, что мы представляем твою церковь, твою надежду на спасение, и что именно эти злые захватчики твоего тела соблазняют тебя не доверять нам?

- У меня нет церкви, - сердито сказал Сигизмунд. - Ставить церковь между человеком и его Богом -самая обленившаяся форма атеизма. Повиноваться церкви - значит перестать вообще слушать голос Божий.

- Это протестантская ересь, - грустно сказал Инквизитор, - Неужели ты не понимаешь, что это дьяволы заставляют тебя говорить так?

Просто чудесно, подумал Сигизмунд. Теперь мы можем провести хорошую теологическую дискуссию.

- Вполне возможно, что вы правы, - любезно сказал он. - Также возможно, что в вас есть дьяволы, которые заставили вас думать, что вы доминиканский монах, а не бродячий актер, нанятый для некоторых грязных трюков. У вас осталось хоть немного памяти о том, как вы были актером, до того, как вы были наняты на эту роль?

Юм где-то сказал, что «реальность” - это наше определение для тех выводов, которые стали настолько привычными, что мы забываем, что они являются выводами. Может быть, подумал Сигизмунд, именно он, Дэвид Юм, является «тайным вождем в Шотландии», от которого пошло все масонство. Может быть, он придумал эти потрясения и обряды перехода, чтобы всем было ясно, что в этом мире нет абсолютно ничего, что можно принять как должное.

Возможно, после посвящения четвертой степени не будет нужды идти в ложу для дальнейшего продвижения в секретах мастерства. Может быть, они приходят и забирают тебя, просто чтобы продемонстрировать, что ты никогда не знаешь, что реально, и что такое игра, в которую кто-то играет с тобой.

Монахи коротко перешептались между собой.

- Обвиняемый, Сигизмунд Челине, не может быть представлен к защите или умолять о смягчении наказания, - произнес, наконец, Великий Инквизитор. - Бесы должны быть изгнаны из его тела в первую очередь. Отведите его к экзорцисту.

Сигизмунд знал, что первым прибором, используемым для изгнания демонов, были плети.

Это не совсем очередное масонское посвящение, сказал он себе. Эти ублюдки действительно хотят сбить меня с толку.

- Подождите, - сказал он. - Ваше Высокопреподобие, я хочу отречься и покаяться. Дьяволы покинули меня.

- Они часто проделывают такие трюки, - пробормотал один монах.

- Это были трусливые дьяволы, - спешно сказал Сигизмунд. - Одно упоминание о хлысте отпугнуло их.

Наступила пауза. Сигизмунд задался вопросом, признает непредвзятый наблюдатель это трагедией или фарсом.

- Готовы ли вы дать нам имена ваших соратников в ереси – всех по Неаполю?

Они уже знают все про меня, подумал Сигизмунд. И они не настоящие инквизиторы, а только актеры. Это не настоящее предательство.

- Тебе нет выгоды в защите тех порочных людей, которые привели тебя в колдовство и зло, - торжественно сказал Инквизитор. - Они твои настоящие враги, а не мы.

- Ты не можешь обмануть нас, - сказал другой монах. - Мы знаем больше, чем ты думаешь.

- Мы держим твоего дядю Пьетро Малатеста, и Джанкарло Тенноне, и многих других, - сказал третий монах. - Никто никогда не узнает, кто признался первым.

- Назови имена, - подсказал великий инквизитор.

Скажи нам слово, что три головореза сказали Хираму, сыну вдовы. Это была одна и та же история, снова и снова, в каждой стране, в каждом периоде. Они не мучают меня, дико подумал Сигизмунд: они просто учат меня тому, о чем вся история.

Много лет назад другой доминиканец - настоящий доминиканец, а не актер — почти запугал Сигизмунда до предательства людей ремесла в Неаполе. Тогда это было сделано с угрозами воображаемого Ада: теперь это были угрозы реальных хлыстов.

- Имена? – нетерпеливо повторил Великий Инквизитор.

Сначала воображаемый ад, потом настоящие кнуты, подумал Сигизмунд. Возможно, придется проходить ритуал снова и снова, пока не обнаружишь, что это не ритуал, а сущность реальной жизни.

Это не Неаполь 1765 года, напомнил себе Сигизмунд. Это (я думаю) где-то во Франции в 1772 году.

Но инквизиция существует, и в Неаполе, и здесь, и в других местах. Возможно, имена найдут свой путь к доминиканцам в Неаполе.

- Я не могу предать тех, кто доверял мне, - неуверенно сказал он. Казалось смешным действовать героически в том, что было, в конце концов, только инсценированной имитацией следственного процесса, а не реальной вещью. За исключением того, что они могут использовать настоящие кнуты…

- Люди, которые отвратили тебя от истинной веры, не твои друзья, а твои враги, - мягко сказал Инквизитор.

- Они подвергли твою бессмертную душу опасности. Мы твои настоящие друзья, пытаемся спасти твою душу. Ты не должен пытаться уклониться от выбора. Вечное спасение или вечное проклятие зависит от того, что ты скажешь сейчас.

- Но вы угрожаете мне плетями, - сказал Сигизмунд. - Это не очень дружелюбно, преподобный сэр. Я все больше теряюсь и не уверен, кто мой настоящий враг в этой ситуации.

- Вы видите? – воскликнул подозрительный монах. - Дьяволы никогда не покидали его. Он просто притворялся.

- Я предполагаю, что это вы там играете актеров,-сказал Сигизмунд. - Вы не помните, когда вас наняли на эту работу?

- Дьяволы разрушили большую часть его разума, - грустно сказал другой монах. - Он больше не может сказать, что реально, а что фантазия.

- В таких случаях кнуты абсолютно необходимы, - сказал подозрительный монах. - Это четко указано в Молоте Ведьм. Крамер и Шпренгер говорят, что только кнут возвращает таких людей в чувство.

Великий Инквизитор сделал движение, чтобы все умолкли.

- Имена, - твердо повторил он.

Сигизмунд задался вопросом, действительно ли я принимаю нравственное решение или просто делаю следующий шаг в безумном фарсе, который они ставят, чтобы запугать меня?

Сигизмунд заставил себя расслабиться и заговорил без дрожи:

- Господь - Пастырь мой; я не хочу этого. Он дает мне прилечь на зеленых пастбищах, ведет меня к тихим водам. Он восстанавливает мою душу, ведет меня путями праведными ради имени своего.

Рот Великого Инквизитора был сжатой мрачной линией.

- Отведите его к столбу для плетей, - сказал он.

Тюремщики вытащили Сигизмунда из комнаты. Несколько мужчин за столом выглядели неуютно, когда его голос донесся из коридора:

- Да, если я пойду по долине смертной тени, то не убоюсь зла, ибо ты со мной…

ПЯТНАДЦАТЬ

После нескольких месяцев настойчивой переписки сэру Джону Бэбкоку наконец-то было позволено показать его ”громовой камень» Королевскому научному обществу в Сомерсет-хаусе.

Камень был неправильной формы, но неявно сферической и около пяти футов в ширину в самом широком месте. В этой проклятой штуковине не было ничего особенного, кроме того, что сэр Джон настаивал, что видел, как она падала с неба. Он не квадратный, подумал он иронично, но в нем есть особая красота.

Джеймса Муна пригласили по этому случаю, чтобы подтвердить паранормальную историю сэра Джона и перекатить камень на тачке в комнату для обследований.

Мун, как сэр Джон мог видеть, заметно нервничал. Юноша, несомненно, знал, что большинство англичан считают ирландцев неизлечимыми лжецами и мошенниками, а также суеверными папистами. По правде говоря, с тревогой подумал сэр Джон, Мун действительно был похож на стереотипного ирландского преступника или повстанца: глаза и руки, которые были искалечены насилием, типичные черты рыжеголового ирландца. Было бы трудно заставить обычных англичан поверить в сказанное Муном.

Но они, конечно, стояли не перед обычными людьми. Они были перед Королевским научным обществом, где каждый человек самоотверженно подчинялся суровым диктатам логики и разума. Сэр Джон знал, что в этих людях все предрассудки безжалостно подавлялись в бескорыстном поиске чистой объективной истины.

Допрос был начат сэром Чарльзом Нагом, который был широко известен как великий астроном, хотя на самом деле никто не знал каких-либо великих открытий, которые он сделал. Наг много писал для газет и журналов, и, следовательно, он был единственным астрономом, которого знали большинство людей. Это был симпатичный мужчина, в дорогом парике, одетый по последней моде, и говорил он ласково и мягко, с насмешливой улыбкой.

- Вы действительно утверждаете, что видели, как этот камень падал, своими собственными глазами, сэр Джон?

- Да. И я привел с собой своего кучера, в качестве свидетеля, который может подтвердить.

Нагас кивнул. Его улыбка была более насмешливой, даже слегка сочувствующей.

- Вы когда-нибудь изучали астрономию, сэр Джон?

- Нет per se. В Оксфорде у меня были курсы по общей физике и механике, и как Ньютоновские законы применяются к планетарным системам.

Сэр Джон глубоко вздохнул.

- Я не претендую на звание эксперта. Я утверждаю, что честно рассказываю вам, что я видел.

Нагас вздохнул.

- Вы увидели свет, насколько я понимаю. Затем вы нашли камень. Вы установили связь между светом и камнем. Вы не думаете о такой возможности, что вы сделали неправильный вывод?

Сэр Джон улыбнулся.

- Вы намекаете, что свет был только по совпадению связан с камнем? Джентльмены, абстрактно, вдали от этой картины это может показаться возможным. Но это не соответствует всему тому, что я видел и что слышал. Был отчетливый звук, когда камень падал, и грохот, когда он ударился о землю.

Заговорил Герберт Харпер. Он был молодой щербатый денди с большим нетерпением в голосе.

- Как вы собираетесь использовать этот инцидент для продвижения политики вигов, Мистер Бэбкок?

”Мистер» не был случайностью, понял сэр Джон. Шарпер намеренно оскорблял, лишая дворянства человека, который осмелился бросить вызов его предрассудкам.

Сэр Джон говорил осторожно. Будь я проклят, если напомню ему об этом ”Сэр», - подумал он, - это просто выставит меня напыщенным.

- Я надеялся, - сказал он, - что это явление может быть рассмотрено беспристрастно, в духе науки, без какой-либо политики.

- В небе нет камней, - сердито сказал Шарпер. - Почему мы не должны относиться к вам как к любому другому мошеннику, который приходит сюда, чтобы навязать нам мистификацию?

Прежде чем сэр Джон успел ответить, Нагас прервал его.

- Не подвергая сомнению вашу честь, сэр Джон, я должен признать, что у моего ученого коллеги есть законные сомнения. Нам было бы легко и, возможно, лениво отказаться от всего этого, обвинив вас в таком обмане. Уверяю вас, я не хочу идти легким и ленивым путем, не хочу оскорблять вас необоснованно. Я предпочитаю думать, что вы видели что-то той ночью, но я полагаю, что все, что вы видели, это как молния ударила в этот камень.

Сэр Джон понял, что нервно поправляет свой жилет. Я не должен пугаться, сказал он себе. Естественно, что событие такого рода должно вызвать некоторый первоначальный скептицизм.

- Шум, который я слышал, вообще не походил на гром, который обычно следует за молнией. Это был шум, подобный тому, который я слышал, когда снаряд падает, например, пушечное ядро.

- Вы думаете, ангел на небесах стрелял в вас из пушек, Мистер Бэбкок? - спросил сердито Шарпер. Сэр Джон подумал, что он весьма возмущен; как будто он католик, а я сомневаюсь в девственном рождении.

- Я не полагаю, что этим единичным объектом буквально выстрелили из пушки, - ответил Сэр Джон. - Я просто заметил, что шум был похож на шум снаряда, а не на шум грома. И я уверен, что камень не был на Земле до того, как упал свет. Мой человек и я оба слышали удар, когда он ударил.

Заговорил третий участник-математик по имени Гарднер Марвинс. Он казался изумленным, как Нагас, а не активно разъяренным, как Шарпер.

- Вот так вы вспоминаете свои впечатления, сэр, - просто сказал он. - Не разумнее ли предположить, что ваши впечатления могут быть слегка ошибочными, нежели бросаться в неприличной спешке с выводом о том, что все известные законы небесной механики ложны?

Сэр Джон вспомнил не поправлять свой жилет снова.

- У меня нет достаточных знаний теории, чтобы подробно комментировать это, - сказал он невозмутимо. - Но я подумал, что возможно, размышляя об этом единичном объекте, что, возможно, вокруг Солнца вращается больше массивов, чем то показывают наши нынешние приборы. Возможно, закон тяготения и другие законы могут вместить этот объект, если, например, существует много неизвестных масс в солнечном семействе, различных размеров, и если меньший может притягиваться к нашей земле самим законом тяготения.

- Вы предлагаете нам совершенно новую астрономию, - сказал Нагаc, стараясь не звучать слишком покровительственно. - Это очень гениально и героично с вашей стороны, тем более что вы не владеете математикой и другими знаниями, необходимыми для создания такой системы. Тем не менее, прежде чем мы с нетерпением примем такой большой и, эмм, неопределенный подарок, мы должны все же спросить, верны ли ваши впечатления об этом камне. Мы слышали, что Леди Бэбкок подарила вам прекрасную здоровую дочь, которую вы назвали Урсулой. Поздравляю вас, сэр; но вы должны простить меня, если я задам вопросом, не могло ли такое эмоциональное событие немного смутить ваши способности?

- Здесь двое из нас видели, как проклятая штука упала, - сказал Сэр Джон, сохраняя голос на прежнем уровне и помня, что он не должен кричать. - На протяжении всей истории были сотни, может быть, тысячи таких сообщений, как вы знаете, и я знаю, и любой, кто когда-либо читал Плиния или Аристотеля, знает. Не пора ли подумать, что такие сообщения могут быть правдивыми, а не беспечно приписывать их все больному восприятию?

- Мистер Бэбкок, - сказал Шарпер ядовитым голосом, - я не такой снисходительный, как некоторые из присутствующих. Я знаю, что в этом мире есть лжецы и мошенники, и я намерен их разоблачать. Я расследовал ваше дело, мистер Бэбкок. Не могли бы вы рассказать моим ученым коллегам, каким было ваше прозвище, когда вы были в Итоне?

Сэр Джон покраснел.

- Лучший логик Бэбкок, - сухо сказал он.

- И как вы заслужили это благозвучное прозвище?

- Я сказал однажды, в классе геометрии, что, возможно, так же, как коперниковская астрономия заменила Птолемееву, когда-нибудь другая логика может заменить Аристотеля.

Наступила долгая пауза.

- Вы оригинальный и смелый мыслитель, - наконец сказал Нагас, его улыбка стала еще более насмешливой и жалостливой, чем прежде. - Не могли бы вы просветить нас, молю, о том, какой термин такая усовершенствованная логика может поставить между истиной и ложью?

- Я просто имел в виду, что все старые системы в конечном итоге оказываются несколько неполноценными и заменяются улучшенными системами.

- А ваша жена не Папистка ли? Спросил Шарпер, вспыхнув гневом.

- Это не преступление, хотя и может быть неудобством, - сказал Сэр Джон. - Вы подразумеваете, что мое отсутствие религиозной нетерпимости и нормальной сектантской ненависти делает меня сомнительным персонажем?

- Вы женились на папистке, - продолжил Шарпер громче. - Вы пришли сюда с другим папистом, как свидетелем истории, которая ощутимо фальсифицированная на первый взгляд. Вы дико рассуждаете об астрономических предметах, которые, как вы признаете, не понимаете полностью. Вы утверждаете, что не ограничены обычной логикой. Разве вы не поддерживали якобитского заговорщика Берка в его недавних попытках вооружить ирландских папистов против нас?

- Что?- Спросил Сэр Джон. – Вооружить ирландских... Сэр, вы имеете в виду законопроект, который позволит ирландским католикам покупать недвижимость?

- Покупать оружие. Такова секретная цель законопроекта, как вы знаете.

- Берк не якобит, - воскликнул сэр Джон, пытаясь отслеживать все обвинения. «Он хороший коммуникатор Англиканской церкви. Он не имеет никакого отношения к этому проклятому камню. Вы все время используете отвлекающие маневры, и я начинаю негодовать.

- Нет необходимости в ярости, - нахмурившись, сказал Гарднер Марвин. - Я думал, сэр Джон, Вы хотите провести рациональную дискуссию.

- Я пытался, но он…

- Разве не часто вы бывали в Папистских странах? – потребовал Шарпер.

- И в мусульманских странах, ты идиот. Какое отношение это имеет к этому твердому, осязаемому, физическому камню, который прямо перед вашим носом?

- Пожалуйста, успокойтесь, сэр Джон, - сказал Нагаc. - Я понимаю, что у вас есть страстные убеждения и вы находите нормальный научный скептицизм несколько оскорбительным. Вы должны понимать, что мы получаем много странных сообщений от людей, которые утверждают, например, что имеют доказательства того, что Англия когда-то была под водой, и поэтому потоп Ноя действительно произошел.

Он снова грустно улыбнулся идиотизму антинаучных людей.

- Мы оказали вам исключительную любезность, расспрашивая о ваших крайне странных утверждениях.

- Меня не возмущает нормальный научный скептицизм, - сказал Сэр Джон, тщательно подбирая свои слова. - Я возмущен тем, что это существо Шарпер мутит воду неуместными и ложными политическими инсинуациями. Наверняка вы все помните, что это общество было основано Папистом или, по крайней мере, человеком, подозреваемым в папистских симпатиях? Если фанатизм мистера Шарпера заключается в замене улик, то не оказываетесь ли все вы под тем же подозрением, что и я? Разве это не сектантская глупость, которую наука хочет заменить независимым и беспристрастным разумом?

- Я знал, что он начнет нападать на меня, - сказал Шарпер. - Они все такие, когда их мошенничество разоблачают. Какое отношение к этому имеют религиозные убеждения Карла II?

- Такое же, как и политика Берка, - воскликнул сэр Джон. - Вы тот, кто продолжает поднимать политические и религиозные страшилки.

- Молю, - сказал Нагас, все еще улыбаясь. - почему вы считаете, что покойный Карл II был Папистом?

- Я не говорю, что он им был. Это был распространенный слух, и он такой до сих пор. Мой аргумент заключался лишь в том, что если мои свидетельства поставлены под сомнение лишь потому, что моя жена - Папистка, то такое же обвинение можно перенести на это общество. Известно, что Карл II презирал анти-Папистких фанатиков, а его собственный брат, Яков II, был Папистом. Я сожалею о абсурдности всего сектантства, когда камень находится перед нами и существует независимо от сект и политики.

- Вы когда-нибудь встречались с самозванцем, Чарльзом Эдуардом Стюартом, в Риме? –потребовал Шарпер.

- Боже мой, - сказал Сэр Джон Нагасу, - сколько времени вы позволите ему тратить на эти бесполезные вещи?

- Вы отказываетесь отвечать, - сказал Шарпер. - Пожертвовали ли вы деньги Чарльзу Эдуарду Стюарту или другим якобитским предателям в Риме или во Франции?

Мы знаем больше, чем вы думаете, дико подумал сэр Джон. Дайте нам имена и фамилии. Все то же в любое время, в любом месте.

- Я никогда не встречался с самозванцем Стюартом, - сказал он размеренно, - и я никогда не вносил свой вклад в дело якобитов. Это идиотизм. Изучение камня может показать объективную действительность.

- Я думаю, что политику лучше оставить в стороне, - сказал Гарднер Марвинс с улыбкой. - Давайте постараемся действовать более оперативно и с меньшей страстью. Мы можем допросить вашего человека, сэр Джон?”

- Конечно.

У Муна было сердитое выражение лица. Конечно, сэр Джон подумал, еврей, который услышал дикие разговоры о еврейских заговорах, может выглядеть так же. Но это было нехорошим предзнаменованием.

- Тебя зовут Джеймс Мун? - Спросил Марвин.

- Да, Ваша Честь.

- И ты извозчик сэра Джона Бэбкока?

- Так и есть.

- Он платит тебе зарплату.

- Он делает это, Ваша честь.

- Он тебе нравится?

- Ну, Ваша Честь, у него, кажется, меньше предубеждений, чем у многих, кого я встречал, включая некоторых в этой комнате. Он честно ведет дела со мной.

- У тебя сложилось впечатление, - тихо спросил Марвинс, - что вы видели этот камень, буквально падающим, ах, с неба?

- Ага, у меня сложилось впечатление, что я разговариваю с человеком, который заранее решил мне не верить. Ваша честь.

Мун совершает ту же ошибку, что и я, подумал сэр Джон. Он позволяет им провоцировать его.

- Расскажи нам, Джеймс, какой несчастный случай произошел с твоей правой рукой? - Спросил Марвин.

Наступила пауза.

- Повозка упала на нее, - сказал Мун.

- Повозка также упала тебе на глаза?

- Это было разногласие с парнем по имени Мерфи.

- Вас когда-нибудь обвиняли в крамольной деятельности?

- Нет, Ваша Честь.

Каждый человек в комнате, включая сэра Джона, интуитивно чувствовал, что Мун лжет. Его голосу чего-то не хватало; он боялся такой линии допроса.

- Вы были связаны с белыми парнями или другими группами подобного рода?

- Нет, Ваша Честь. Никогда.

Наступила еще одна пауза.

- Вы думаете, что мы в Англии несправедливы к Ирландии, - резюмировал Марвинс. - Вы чувствуете, что сэр Джон больше симпатизирует Папистским народам. Вы чувствуете, что он относится к вам хорошо и честно. Вы солгали бы ради него?

- Мой папа говорил мне, что единственное оправдание лжи - это угодить домашней женщине и спасти жизнь. Я рассказал правду о камне.

- Как ты думаешь, откуда он упал, Джеймс?

- Я надеялся, что ученые люди вроде вас смогут ответить на этот вопрос.

- Как ты думаешь, может быть, он упал из небесного города?

- Я сомневаюсь, что там настолько небрежны.

- Ты действительно веришь в небеса?

- У меня есть надежда, так как все религии учат нас надеяться; я сомневаюсь, что небеса на небе.

- Ты не ортодоксальный Папист, значит…

- Аквинский сказал, что небеса - это состояние бытия, а не место.

Наступила еще одна пауза. Сэр Джон знает, о чем думают члены комитета. Шарпер сказал это за них:

- Для слуги ты говоришь, как ученый. Где ты получил это образование по Папистской теологии?

- Я зарабатывал на жизнь моряком несколько лет, - сымпровизировал Мун. - У многих народов нет законов, запрещающих ирландскому парню читать книгу.

- И ты посещал Рим во время своих путешествий? – продолжил Шарпер.

- Нет. И я тоже никогда не встречал Красавчика принца Чарли, если вы об этом думаете.

- Ты разговаривал с иезуитами?

- Нет, Ваша Честь. Никогда.

- Ирландский парень, который читает теологию, но никогда не говорил с иезуитом, - сказал Шарпер. – Измерение аферы здесь увеличивается по мере того, как мы заглядываем в не.

Он обратился к комитету.

- У меня больше нет сомнений, джентльмены. Что у нас тут человек женатый на папистке, со слугой папистом и который, наверное, сам тайный Папист. Это какой-то иезуитский или Якобитский заговор, чтобы обмануть нас и заставить одобрить идею небесного города в облаках, поощрять суеверия и продвигать обманы Римской Церкви.

- Джентльмены, - тихо сказал Сэр Джон. - Я принадлежу к Церкви Англии, к ее либеральной фракции. Я не связан ни с Римом, ни с якобитскими заговорами. Как государственный деятель я нажил себе врагов, и они бы разоблачили меня и давно изгнали из Палаты общин, если бы такие иностранные заговоры действительно могли быть связаны со мной. Я ни на минуту не верю и не призываю вас верить, что этот объект сошел с небесного города или был низвергнут на землю ангелом или чем-то подобным. Напротив, у меня есть твердое убеждение, что это натуральный продукт естественных причин и может быть объяснен научно. Я умоляю вас отбросить предрассудки, рассмотреть возможность того, что мой человек здесь и я сам являемся честными наблюдателями, и применить ваши знания, которые намного больше моих, чтобы найти научное объяснение для таких объектов, как этот, которые, я напоминаю вам еще раз, были зафиксированы во все известные века во всех землях.

- Если я могу добавить еще одно слово, - продолжил он ровно, решив, что имеет дело не с беспристрастными и непредвзятыми рационалистами, а с группой, очень похожей на оппозиционную партию в палате, - я прошу Ваше внимание обратить себя на следующие замечания. Мой человек и я оба согласны с тем, что камень светился, когда падал, хотя он стал прохладным очень быстро после приземления. Мы согласны с тем, что шум был похож на шум других тяжелых предметов при падении. Мы согласны с тем, что он зарылся частично в землю при посадке. Эти наблюдения согласуются с наблюдениями, сделанными бесчисленным числом мужчин и женщин во многих других местах. Вполне возможно, что все эти свидетели были растеряны и неправильно поняли то, что они видели, как и я что-то напутал и неправильно понял; но возможно также, что существует больше планет, чем те семь, которые мы знаем, и что есть другие, разнообразные массы в Солнечной семье, и что некоторые из более легких, может быть втаскивает на Землю наше гравитационное поле. Я могу только повторить, что непредубежденное расследование рассмотрит обе возможности, а не быстренько отклонит все неудобные показания как галлюцинации или мошенничество. Благодарю вас, господа, за терпение.

- Вы хорошо говорите, как b подобает члену парламента, - сказал Нагас с равной сглаженностью, все еще грустно и снисходительно улыбаясь. - Человек, который утверждал, что Англия была покрыта водой во время Ноева потопа, увы, использовал многие из тех же аргументов; но все доказательства, которые у него были - это некоторые ракушки, найденные на вершине Бичи-Хед. Более экономично было предположить, что какой-то мальчик принес туда раковины и потерял их, чем предположить, что библейские чудеса являются буквальными фактами. Более экономично предположить, что, когда молния ударяет в камни, некоторые люди ошибаются в том, что они видели, чем предположить, что камни могут светиться и что Солнечная система полна этих сияющих незнакомцев и что они иногда выпадают из своих собственных орбит в нашу. Как неспециалист, сэр Джон, вы не можете себе представить, какие технические математические проблемы могло бы вызвать существование таких объектов в теории гравитации. Однако я считаю, что дух свободного расследования является нашим самым ценным национальным достоянием, и мне жаль, что некоторые здесь, возможно, обращались с вами грубо. Я предлагаю комитету назначить подкомитет для изучения этой породы в химическом и ином отношении. Если оно пришло откуда-то еще, оно должно показать признаки не земного происхождения, и нам придется пересмотреть свое мышление. Если, как я подозреваю, это просто обычный камень, я надеюсь, вы поймете, сэр Джон, что мы не сможем больше тратить на него время после того, как это будет установлено.

Между членами комитета состоялся короткий разговор шепотом. Сэр Джон отчетливо услышал, как Шарпер пробормотал «Папистский заговор» еще раз. Гарднер Марвин сказал что-то, что вызвало несколько приглушенных смешков. Затем Нагас снова обратились к сэру Джону.

- Расследование будет проведено, - сказал он. - Мы сообщим вам о результатах.

Сэр Джон был в приподнятом настроении. Он уверен, что, поскольку камень упал откуда-то еще, на нем обнаружатся химические ненормальности, которые подтвердят его утверждения. Он не знал, что вся Вселенная состоит из тех же девяносто двух химических элементов и что ни один ученый его времени не знал более, чем о семнадцати из них.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Сигизмунд Челине знал, что перевернутые комнаты, говорящие львы и инквизиторы ему приснились.

Он знал, что в его еде были наркотики. Тем не менее, он ел, так как единственным другим выбором было голодать, и он намеревался прожить достаточно долго, чтобы выяснить, кто перемещал его в пространстве и времени, искажал его воспоминания и играл с ним во все эти игры.

Сигизмунд не был избит, хотя он смутно помнил, что ему угрожали много раз. Он думал, что один раз его привязали к столбу для битья, но тогда это мог быть еще один сон.

Он также думал, что они сделали ему какую-то инъекцию, когда он был привязан к столбу и ждал, когда хлыст упадет, но он также думал, что он вернулся в Неаполь и на борту чудесной лодки, которая плыла под водой.

Ему так часто давали наркотики — и, как он подозревал, ему давали так много разных наркотиков - что он уже не был уверен, что было воспоминаниями, а что сном или галлюцинациями.

Прямо сейчас он думал, что вернулся в темницу. Там он обычно и оказывался, когда его разум прояснялся на некоторое время.

В последнем сне - если это был сон - участвовала группа докторов медицины. Конечно, они были частью заговора. Все, кого он встретил в эти дни, были частью заговора; он был достаточно проницателен, чтобы помнить это. Врачи или заговорщики - или фигуры из сна - казалось, лечили его от какой-то болезни, и они были очень сочувствующими. Было неясно, что это за болезнь, но это как-то связано с его частыми подозрениями, что все они были частью заговора.

Ему сказали, что он в больнице Святого Иоанна Божьего для душевнобольных, в Лондоне.

Сигизмунд иногда думал, что это может быть правдой. Доктора могут быть настоящими врачами, а вовсе не заговорщиками. Если бы настоящие заговорщики привели его сюда совершенно обезумевшим от наркотиков, врачи могли бы искренне подумать, что он сумасшедший.

Если бы он рассказал им о своих недавних приключениях, они бы еще больше убедились, что он сумасшедший.

С другой стороны, в глубине души Сигизмунд действительно в это не верил.

Я не думаю, что это действительно больница, упорно говорил он себе. Я не думаю, что они -настоящие врачи. Я не думаю, что это 1814 год, на чем они продолжают настаивать; я думаю, что это 1764 или 1771 или что-то в этом роде. Или 1772 или 1773. Где-то поблизости.

Он услышал шаги. Это снова они.

Он задавался вопросом, что будет на этот раз.

Это были двое мужчин в Белом.

О, да, он вспомнил, я должен быть в больнице.

Двое мужчин в Белом вытащили его из камеры и быстро промаршировали с ним по тускло освещенному коридору. Он подумал, что это не тот «тот же” зал, который был за пределами его подземелья раньше. Не совсем.

Но он, конечно, не был в этом уверен.

Они подошли к двери с пометкой «доктор Сансон». Сигизмунд вспомнил эту дверь, или думал, что он вспомнил. Доктор Сэнсон был веселым, рыжебородым человеком, который, казалось, искренне озабочен лечением заблуждения Сигизмунда о том, что его держат в плену заговорщики.

Но на этот раз доктора Сэнсона не было в офисе. На его месте был невысокий, темный мужчина, южанин, без бороды.

- Кто вы такой? - Спросил Сигизмунд.

- Доктор Сэнсон. Я говорил с тобой только вчера, Джозеф.

- С тех пор вы немного похудели.

- Присаживайся и скажи мне, почему мой вес важен для тебя.

Сигизмундо сел.

- Это вопрос гравитации, - сказал он. - Без гравитации все мы можем уплыть к потолку.

- Понимаю, - задумчиво сказал доктор. - Ты часто беспокоишься о том, что можешь уплыть к потолку?

- Почему, нет, - сказал Сигизмунд невинно. - А вы?

- Но гравитация важна для тебя?

- Не так важна, как левитация.

- Ты хочешь левитировать, чтобы приблизиться к потолку? Чтобы, ммм, быть над другими мужчинами, так?

- Простите, - сказал Сигизмунд, - но почему вас так волнует потолок? Вас что-то беспокоит наверху?

- Что Ньютон значит для тебя, Джозеф?

- Он напоминает мне вас.

Доктор сделал пометку.

- Почему это?

- Он тоже задавал много вопросов.

- Что для тебя значит потолок?

- Потолок навощен, - сразу ответил Сигизмунд. - В нем содержатся секреты.

- Понимаю. Что для тебя значит Чарльз Рэдклифф?

- Что вы собираетесь спросить меня о сыне вдовы.

- А кто был сыном вдовы?

Сигизмунд покачал головой.

- Нет, пока ты не дашь мне знак третьей степени, - сказал он украдкой.

Доктор правильно сделал квадратный жест.

- Итак, - повторил он, - кто был сыном вдовы?

- Хирам, строитель храма Соломона.

- Это был физический храм или символический?

- Символический.

- Что он символизирует?

- Отец живет в своем сыне.

- Это достаточно ортодоксально. Имеет ли это тайное значение также?

- Да. Репродуктивный акт сам по себе является буквальным бессмертием. Церковь забыла об этом и утратила гнозис.

- Это весьма еретически, Джозеф.

- Поэтому он передается только в символах, аллегориях и кодах. Гнозис был под землей на протяжении веков.

- В каком смысле отец живет в сыне?

- Буквально и конкретно. Семя живое и разумное.

- Да? - доктор подсказал. – Продолжай.

- Наш интеллект сравнительно невелик. Разум семени же огромен, потому что оно старое, очень старое. Каждый из нас является временной обителью, в которой семя живет некоторое время, в своем путешествии через эоны. «В доме Моего Отца много обителей.’»

- Вы говорите только о человеческом семени?

- Нет. Яблоня знает, как стать яблоней. Она тоже умная и живая. Есть много порядков интеллекта в дополнение к тем, которые мы обычно признаем.

- Это тебе объяснили при инициации в Розовый Крест?

- Нет. Я выводил это постепенно, размышляя над символами ремесла.

- Например, изображением Розового Креста?

- Да. Это довольно очевидно, если подумать. Особенно, если вспомнить алхимическую формулу ‘ « только на кресте будет цвести Роза. Роза-это чрево, а крест - это мужской орган. Я впервые начал смутно воспринимать это в той, казалось бы, глупой шутке в Ключе Соломона-формуле создания гомункула, имитирующего человека, из собственного семени. Как и большинство шуток в герметичной литературе, это действительно скрытая подсказка, чтобы заставить вас задуматься о том, что содержит семя.

- Очень хорошо, Джозеф. Какие еще зацепки ты нашел?

Сигизмунд подался вперед.

- Родословная Иисуса начинается от Луки 3: 23. Это делает Иисуса Сыном Божьим не напрямую, а через Иосифа и отца Иосифа, Хели и так далее, через поколения к началу человечества. Это должно научить нас, что семя живет во многих телах на пути к вечности.

- Что еще?

- Алхимическая свадьба Христиана Розенкрейца. Подсказка находится прямо в названии, и текст дает совершенно ясно понять, что и мужчина, и женщина, вместе, необходимы для создания Первоматерии. Глаз в треугольнике, конечно. Сочинения Николаса Фламеля, этого старого шутника. Он очень четко заявляет, что его жена, Перенелла, помогала в лаборатории каждый раз, когда он производил эликсир бессмертия. Символизм камня, который отвергается, становится краеугольным камнем: камень, который отвергается в христианстве, - женщина.

- Поздравляю тебя, ты хорошо справился. Тогда что такое Грааль?

- Это может быть только чрево возлюбленной.

- И Парсифаль, чистый дурак?

- Он чист, потому что никогда не познал вины и стыда, которые ложный гнозис церквей навязал остальным из нас. Символизм его копья, спасающего пустошь, довольно очевиден.

- Каков же тогда твой вывод?

- Барака скрыта, запрещена, запечатана семью печатями, потому что власть принадлежит тем, кто не хочет, чтобы мы знали эти вещи. Существует международный заговор, чтобы ослепить и обмануть нас, и ему тысячи лет. Это «тирания и суеверие», с которыми мы клянемся бороться в клятве первой степени. Она состоит из всех тех мужчин, которые научились поднимать Бараку и стали пьяными и обезумевшими от нее, потому что они всего лишь мужчины. Истинный гнозис требует союза мужчины и женщины в работе. Это алхимическая свадьба Христиана Розенкрейца.

- У вас есть почти все это. Кто была жена Осириса?

- Изида.

- В Индии, жена Шивы?

- Кали.”

- Жена Зевса?

- Гера.

- Кто была жена Юпитера?

- Юнона.

- И что все это символизирует, Джозеф?

- Алхимический брак, как я уже говорил. Слияние, когда мужчина и женщина используют Бараку вместе.

- Только ли семя разумно, Джозеф?

- Нет. Теперь понятно. Яйцо тоже разумное.

- А что же нашли тамплиеры в Храме Соломона?

Сигизмунд вздохнул.

- Это та часть, которую я еще не понял.

- Понимаю. Мне очень жаль, Джозеф. Ты был близок, но... Боюсь, твое дело безнадежно.

Доктор постучал по его столу три раза, по-масонски.

- Кто это? Кто это? Кто это? - скандировал голос в зале.

- Сын бедной вдовы, - ответил доктор, - который заблудился и ищет свет.

Трех хулиганов, одетых как Jubela, Jubelo, и Jubelum в третьего посвящения градусов, бросился в комнату, схватили Сигизмунда и выволокли в коридор.

- Теперь они снова бросят меня в колодец, - подумал он.

Но они просто бросили его обратно в камеру.

СЕМНАДЦАТЬ

Из ЧЕСТНОЙ ЗАЩИТЫ МАСОНСТВА Анри Бенуа:

В то время Аристотель знал только о трех душах (растительной, животной и человеческой, т.е. способности выживания и питания, способности эмоций и агрессии и чистой причины), но функция ремесла заключается в том, чтобы сформировать четвертую «душу” или более высокий психический центр. Это, как я действительно верю, было целью также мистерий, тайных ритуалов, практиковавшихся в Элевсине, в которые был посвящен Платон и многие другие древние философы; это была первоначальная цель таинств Церкви; это было, и остается, целью испытания краснокожих индейцев и дервишей Африки и Ближнего Востока. Я подозреваю также, что многие из странных практик алхимиков имели аналогичные намерения.

Потребность в этой четвертой «душе» или высшей способности состоит в том, что род людской сегодня-это не законченное творение, но находящееся в процессе преодоления своего собственного прошлого. (”Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих», - Римлянам 8: 19). Мы все еще, как говорят мистики, спим: мы не знаем, кто мы и что мы можем сделать…

Из ОТРОДЬЯ ЗМЕЙ Джона Й. А. Маккензи:

…И свет, о котором они говорят - это не свет разума и еще не священный свет веры, который Ремесло направляет для соединения в алхимическом браке, как мы все больше осознаем замысел Великого Архитектора; нет, с этими иллюминатами, такими как Вейсгаупт, Калиостро и подлый лжец Робисон, который утверждает, что он разоблачает этих исчадий в то время как на самом деле вербует для них (и это прямо у нас под носом), и другими, чьих имен мы не знаем (скрытые руководители этой бесславной бригады), нет, говорю, с ними свет Люцифера, сына утра, падшего ангела, Короля Ада. Ибо так же, как дерзкий Дантон, безумный Марат и гнусный Робеспьер были всего лишь инструментами, так и злодеями, которые начали этот заговор против Бога; они служили силам, которых не знали. Это простая вещь, как только методы шока и тайны оказываются поняты, чтобы изменять сознание для хорошего или для плохого, и те методы, которые могут поднять разум к славе и освобождению также могут быть умышленно извращены, чтобы подтолкнуть его к безумию, насилию и революции.

Сэр Джон Бэбкок был в Кэмден Тауне, за пределами Лондона-в долгой прогулке от парламента, но он не хотел встречаться ни с кем, кого он знал.

Он был в таверне, приученной ирландцами, которой управляла громкая, сквернословящая старая ирландка, к которой ее клиенты обычно обращались как к «Чертовой матери». Сэр Джон понял, что Чертова мать имела другую коммерцию, помимо управления питейным заведением; некоторые из клиентов приносили ей не наличные деньги, а продукцию такого сорта, и они не казались достаточно процветающими, чтобы приобрести это честными путями.

Пожилая леди была «скупщицей», а паб - логовом воров. Это не имело никакого значения. Сэр Джон сидел в уютной, закрытой комнате, вдали от главной, и чистосердечно посвятил себя тому, чтобы в усмерть напиться.

- Черт бы побрал мои глаза, если это не Кукольный Карманник, - взвыла Чертова мать. - Стород уже проснулся, дорогуша?

Все в этом месте, похоже, были вдохновлены Беггарз Оперой, подумал сэр Джон, или эта команда вдохновила Гея, когда он писал эту сатиру?

Сэр Джон ударил по стене своей тросточкой, сигнализируя, что он хочет еще пинту Гиннеса. «Вино страны», как его называли в Ирландии; а иногда просто «традиционным».

- Что к твоей угоде, Пэт?

- Думаю, мой медик порекомендовал бы традиционное.

Сколько раз он слышал это в юности?

Он не только «ведущая фигура” в прессе, но и муж и отец, сказал он себе. Отец самой очаровательной маленькой девочки на Британских островах.

Прислужник принес пинту. Сэр Джон подкатил ему пенни через стол.

Снова оставшись один, сэр Джон посмотрел на стену и мысленно обратился к ней.

Прелюбодеяние, сказал он в своем лучшем парламентском стиле, хотя, по общему признанию, не столь популярном здесь, как во Франции, но, конечно, не безызвестном; некоторые даже заметили, что самое странное в нашем странном немецком короле заключается в том, что он на самом деле кажется верным своей жене.

Кроме того, и в дополнение к этому, я обращаю ваше внимание на скандалы, связанные с Уилксом, Дэшвудом и Клубом адского пламени, которые хорошо известны генералу, и включал выдающегося графа Сэндвича в качестве активного участника, по крайней мере, до тех пор, пока орангутанг не укусил его.

Многозначительно добавлю, что Библия сама говорит, что все люди грешники.

- Проклятье на мою бессмертную душу, это Хрен Свинячий, - взвыла Чертова Мать в главном зале.

Сэр Джон сделал еще один могучий глоток и снова обратился к стене: величайшая глупость из всех, я полагаю, состоит в том, продолжать мучить себя о чем-то уже сделанном, чего нельзя ни изменить, ни затушить, ни стереть из Вечной книги прошлого и будущего. Что бы это ни значило.

Я всегда знал, что это часть моей природы, и только сентиментальность всегда обманывала меня, заставляя думать, что это может быть необратимо изменено.

И, наконец, в заключение, позвольте мне сказать, господа присяжные, что он был абсолютно неотразим (и он это знал, сука!) и я действительно люблю свою жену и, кроме того, я никогда, никогда не сделаю этого снова.

- Бог, ослепи меня, - проорала Чертова мать, - Если это не Флосси Горелка, - Большая, как сама жизнь, и вдвое больше грязная!

Думаю, что я, должно быть, уже достаточно пьян, размышлял сэр Джон. Мой отец, в конце концов, был судьей, и я знаю, что ни один трезвый присяжный не согласится на такую защиту. Простой факт заключается в том, что один из храбрейших поборников прогрессивной политики в Англии является лицемером и подлецом, и он прячется и бессмысленно пьет сам с собой в дешевой ирландской таверне, потому что он боится идти домой и смотреть в обожающие его молодой жены; и, что еще хуже, он напьется еще больше, потому что он ненавидит мысль в оставшемся сознании, о том, что он сам о себе знает.

Дамы и господа величайшей христианской империи в мире, представляю вам сэра Джона Бэбкока, защитника угнетенных, поборника свободы, мужа прекрасной графини Мальдонадо, отца ангельской Урсулы, владельца бог знает скольких земель здесь и в Ирландии, и тайного почитателя мальчиковых днищ. Я представляю вам человека с двумя лицами, двумя душами, двумя натурами, сражающимися в одном сердце. Я предоставляю вам Опытного Макиавелли, практикующего, столь ужасный и отвратительный, что Бог уничтожил два города за это, если верить вдохновенным авторам Священного Писания.

Я представляю вам человека, который когда-нибудь вышибет себе мозги из пистолета и оставит всех стоять и говорить: «Зачем бы это человеку, у которого так много того, ради чего нужно жить?». Я предоставляю вам раздвоенного человека.

- Клянусь священным горшком Богоматери, - завопила Чертова Мать, - если мои старые бедные глаза не обманывают меня, то это ж капитан Комграсс.

Моментально наступила тишина.

Сэр Джон почувствовал, как у него покалывает позвоночник, задаваясь вопросом, что случилось. Затем он услышал оглушительный грохот, и Чертова Мать снова прокричала:

- Хороший ты человек, Майк!

Разговоры начались снова, и послышался звук оттаскиваемого тела. Я делаю вывод, что красочные имена здесь больше функциональны, нежели декоративны, подумал сэр Джон, и что информатор только что был прибран кем-то по имени Майк.

Он выпил еще пинту пива.

Я слишком истеричен, спокойно сказал он себе. У меня есть веские основания знать, что есть не мало, но на самом деле много мужчин, которые разделяют мои вкусы. Я встречался с ними в Париже, Риме, Каире, в Афинах и Багдаде (особенно в Багдаде), и даже здесь, в честной протестантской Англии. Правда в том (и есть правда в алкоголе, Как гласит пословица), что я на самом деле не ненавижу себя так сильно, как я представляю.

Его Пинта закончилась.

Правда в…? О, да: правда в том, что я не ненавижу себя, на самом деле. Я только думаю, что следует ненавидеть себя, и это достоинство хорошего христианского образования. Я бичевал себя, чтобы почувствовать раскаяние, и это необходимо для того, чтобы в дальнейшем я мог благополучно простить себя.

- Что-нибудь нужно? - спросил прислужник.

Сэр Джон вышел из транса и бросил еще один пенни на стол. Грязная рука кинулась к нему и сцапала; он снова был один.

Глядя открывшимися глазами пьяного самопознания: Я знаю, что я такой, какой есть.

Да: я такой, какой я есть. Как плотва – это плотва, а кит – это кит, и дерево - никогда не будет тигром, и рыба – это рыба, а не розовый куст. Каждая часть природы должна быть необходимой, иначе она не существовала бы, не могла бы существовать. Разве Палата общин менее естественна, чем муравейник? Au contraire, Руссо: Я очень в этом сомневаюсь. « Бог нелицеприятен людям” ; разум за космосом не разделяет общепринятой морали, или он не сделал бы так много эксцентричных вариаций и перестановок. Мудрость заключается в том, чтобы знать, кто ты и принять это. И я не приспосабливаю свою политику или философию к ограничениям среднестатистического посредственного обывателя: почему я должен пытаться обрезать и зажимать самую жизненно важную функцию моей живой плоти до их стандартов?

Интересно, действительно ли я во все это верю?

В любом случае, он был привлекательным парнем, и то был хороший спорт.

Нет: больше, чем спорт. Любовь. Разновидность любви. Или, если не любовь, то нужда, но не принижай это, называя просто игрой.

Господа присяжные, называйте это как хотите: я отдаю себя на вашу милость. Или на Мое милосердие, поскольку по факту я здесь единственный присяжный.

Ой, прекрати, устало сказал он себе. Просто пей и не думай: лучший план во время стресса. Ты так поглощен своим желанием быть «хорошим» по мере того как этот драйв говорит тебе, что ты не можешь быть удовлетворен только лишь женщиной, но нуждаешься также и в мужчинах. Ты не понимаешь, и ты не создал ни свою совесть, ни свои энергии: ты просто принадлежишь им. Конечно, в будущем ты постараешься быть верными Марии. Будучи человеком, которым ты являешься, ты попытаешься.

И только Бог знает, добьешься ли ты успеха.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

- Я, конечно, поздравляю тебя с тем, что ты перенес эти мучения так благородно, - сказал дядя Пьетро.

- Это просто вопрос воли, - величественно сказал Сигизмунд. - Генерал армии может быть похищен, но никакое принуждение не может похитить волю настоящего человека Ремесла.

- Учиться знать, учиться сметь, учиться соизволять, учиться хранить молчание, процитировал - дядя Пьетро. - Ты освоил весь аркан. Ты заслуживаешь степень Розового Креста немедленно.

- Ох, - скромно сказал Сигизмунд, - я уже понял это. У Марии есть роза, а у меня - крест. Когда они объединяются, алхимический брак завершается, и драма заканчивается. Тогда мы пробудимся от истории и войдем в вечность.

- Ты действительно проник в тайну тайн, - мягко сказал дядя Пьетро. - Гор, коронованный и покоряющий ребенок, происходит от Союза отца Осириса и матери Исиды. Солнце и луна вместе.

- Союз жреца и жрицы, значит, - сказал Сигизмунд. - Я во всем этом разобрался. Ну, практически во всем.

- Чего тебе еще недостает?

- Я не догадался, кто настоящий сын вдовы, от которого все это происходит.

- Просто отследи родословные, - сказал дядя Пьетро, глаза которого сверкали как бриллианты. - Дом Стюарта, дом Лотарингии, дом Бурбонов... Малатеста... Et in Arcadia Ego... ни жены, ни лошади, ни усов...

- Что?

Голос дяди Пьетро, казалось, доносился издалека

- Они пришли со звезд и принесли с собой свои образы.

- Подожди, пока не уходи...

- Ужин, Джозеф.

Охранник был снаружи, вставляя металлическую тарелку через окно Иуды. Дядя Пьетро уже ушел. Сигизмунд свирепо посмотрел, по-волчьему прорычав горлом.

- Возьми свою тарелку, Джозеф.

Сигизмунд забрал тарелку. Он был немного ошеломлен и немного напуган. Смутно он помнил, что начал воображаемый разговор с дядей Пьетро, в своей голове, просто чтобы скоротать время. Но он понятия не имел, как давно это было. Было неприятно осознавать, что дядя Пьетро стал настолько прочным и осязаемым там, в камере с ним, что он забыл, что разговор был воображаемым.

Легко галлюцинировать, когда они оставляют тебя одного в маленькой комнате на много дней, это он понял. На самом деле было довольно трудно избежать галлюцинаций, так как один пустой час следовал за другим.

В последнее время они не играли в игры с его головой - за исключением того, что его то и дело называли «Джозефом”, когда подавалась еда.

Они просто заперли его, чтобы позволить ему увидеть, какие игры его голова играет сама по себе, когда в изоляции от человечества.

Ну, он все равно знал, что он был «Сигизмундом”, а не «Джозефом”, хотя, конечно, было ясно, что он не «Сигизмунд,” поскольку это лишь условность. Истинное я был невидимым, невыразимым, так что не важно, был ли ты назван Иваном или Генри, Терезой или Фионой или кем-либо еще.

Тем не менее, было важно цепляться за условное «Сигизмунд», потому что, если отпустить его, все другие вещи такого рода могут уйти вместе с ним.

Дядя Пьетро поощрял «Сигизмунда» —то есть невидимое существо, проявляющееся на этом плане под именем ”Сигизмунд» - читать Вико, когда ему было всего четырнадцать лет, прежде чем он совершил какое-либо путешествие. Это было мудро. Вико ясно дал понять, что каждая группа мужчин и женщин является отдельным районом реальности: неаполитанцы создают одну реальность - город, говоря неаполитанскими словами и понятиями, испанцы создают другую, говоря испанскими словами и понятиями, англичане имеют третью реальность-туннель и так далее. Все сети реальности были созданы людьми, разговаривающими друг с другом. Они делают свою историю из забытых поэм, сказал Вико.

Поэтому Сигизмунд - или бесформенное, бесконечное сознание, временно проявляющееся как «Сигизмунд» - не слишком удивлялся тому, что все туннели реальности начинают разрушаться и разваливаться, когда не с кем поговорить. Третья душа, причина, была совместным продуктом разговоров людей. Когда разговор прекращается, начинает проявляться четвертая душа, безмолвное Я. И четвертая душа ничего не знает ни о « времени”, ни о « пространстве”, ни о « материи”, которые являются словами, посредством которых третья душа создает сетку реальности, разговаривая с другими третьими душами.

Сигизмунд заметил, что он поел. Это было странно: он почти не распробовал эту еду.

Но так было потому, что пища была заботой первой души. Сигизмунд, сущность, называющая себя «Сигизмундом,” потерял интерес к первой душе долгое, долгое время назад. Не то, чтобы он имел представление, сколько « времени” прошло с тех пор, как началась перемена в нем. Но первая душа заботится о пище, потому что это тело-душа и желает телу выжить. Выживание больше не было важно. Что было важным, так это понимание.

Они либо мучают меня, либо обучают. Они - мучители или учителя.

И парадокс был в том, что даже они не могли сказать, что было правдой.

Он, безусловно, получает образование, независимо от того, является ли это их намерением или нет.

Окно Иуды в двери снова открылось.

- Теперь я заберу твою тарелку, Джозеф.

Существо в клетке передало тарелку через окно.

Он пытался вспомнить, что именно он пытался вспомнить.

О, да, я Сигизмунд Челине, а не человек с Луны.

Но тогда он был человеком на Луне. Земля была далеким светом в небе далеко-далеко. Вокруг собрались различные известные сумасшедшие, объясняющие ему лунную логику. «Ты никогда не выйдешь наружу. То, что вы называете «снаружи» - это другая часть «внутри». Понимаешь?

- Да, - ответил он. - Я никогда не изведывал другое человеческое существо. Я изведывал свои впечатления от них. Даже в половом акте с Фатимой, черной богиней в Maison Rouge, я, грубо говоря, не изведал Фатимы: я изведал свой опыт от нее.

- Значит, целая вселенная у меня в голове?

- Но твоя голова находится внутри вселенной. Как ты это объяснишь?

- Ну, тогда у меня должно быть две головы, так сказать. Вселенная находится внутри моей действительно изведанной головы, но эта голова и сама Вселенная должны быть как внутри моей логически необходимой абстрактной головы. Так ли это?

- Да. Моя абстрактная голова содержит вселенную, или модель Вселенной, чтобы быть строго точной, и внутри этой модели находится модель моей абстрактной головы, которая, конечно же, также является моей изведываемой головой.

- Осторожнее сейчас. Ты наращиваешь бесконечный регресс.

- Я вижу это, но это должно быть потому, что само сознание - бесконечный регресс. Думаю, это объясняет совпадения.

- Ты уверен, что понимаешь, о чем говоришь?

- Да. Совпадение - это изоморфизм между содержанием моей абстрактной головы, вне вселенной, и моей опытной головы, внутри вселенной.

- И почему должен быть такой изоморфизм?

- Потому что, черт возьми, мои две головы на самом деле только одна голова. Я разделил их для логического анализа.

- Но как может ваша абстрактная голова, вне Вселенной, быть вашей опытной головой, внутри вселенной?

- Потому что, потому что…

- Да?

- Потому что концепции - это тоже опыт. Моя абстрактная голова опытна и становится моей опытной головой, когда я думаю о математике или чистой логике. Да, клянусь Богом. Когда я вижу пятнистую собаку, это внутри моей опытной головы, как продемонстрировал Юм. Но когда я думаю о фактической собаке, которая создает этот образ в моей опытной голове, я должен расширять свою концептуальную голову, чтобы включить фактическую собаку, а не образ собаки. Итак, собака и остальная часть Вселенной находятся в моей концептуальной голове, а не в моей опытной голове, в которой есть только их образы.

- Но тогда моя опытная голова находится как внутри, так и вне моей концептуальной головы, что означает, что она находится как внутри, так и за пределами Вселенной.

- Ты все еще в бесконечном регрессе.

- Я могу это оценить. Кстати, я с тобой разговариваю или сам с собой?

- Есть ли разница?

- Да, - сказал Сигизмунд, чувствуя это наверняка. - Когда говоришь с другими, средняя групповая реальность сохраняется, как говорит Вико. Когда вы говорите сами с собой, существует столько реальностей, сколько вы хотите.

- Тогда любой, кто производит на вас впечатление, порабощает вас. Полную свободу можно обрести только молча, сидя в одиночестве в темной комнате и придумывая свою реальность.

- Звучит правдоподобно, - сказал Сигизмунд. - Но почему-то я думаю, что через некоторое время станет одиноко.

Другой Лунатик высказался: «реальность, - сказал он четко, - это имя, которое мы даем тем умозаключениям, которые стали настолько привычными, что мы забыли, что они являются только умозаключениями. Юм доказал это.

- Да, - неуверенно согласился Сигизмунд.

- Ты когда-то верил в томистскую Вселенную, с Богом на вершине, престолами, доминионами и всякими ангельскими хорами и человеком на дне, глядящем вверх. Но это был лишь набор умозаключений.

- Да.

- Совсем недавно вы верили в ньютоновскую вселенную с силами и массами, ускорениями и всевозможными абстракциями, которые управляют предполагаемыми движениями предполагаемых объектов в гипотетическом пространстве и гипотетическом времени. Но это был лишь еще один набор выводов.

- Да.

- В ночь перед дуэлью с Карло Мальдонадо твой разум пришел в состояние, которого ты никогда раньше не испытывал, и ты подумал, что это четвертая душа, и ты, наконец, почувствовали истинную реальность заглавными буквами. Но это было просто другое состояние ума. Все состояния разума равны.

- Да.

- Ни жены, ни лошади, ни усов.

- Что?

- Тогда что же нашли тамплиеры в Храме Соломона?

- Свидетельство о рождении.

- Ни жены, ни лошади, ни усов.

- Я услышал тебя в первый раз.

- Тогда что же нашли тамплиеры в Храме Соломона?

- Свидетельство о рождении.

- Чье свидетельство о рождении?

- Сына вдовы.

- И кто был Сын вдовы?

- Я не знаю, - закричал Сигизмунд, - я не знаю, не знаю!

- Мне жаль, - сказал Лунатик, - Ты еще не готов стать одним из нас.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Из письма сэра Джона Бэбкока к Чарльзу Нагасу, Д.Ф., Л.К.О.:

. . . и я уверяю вас, сэр, что я понимаю Бритву Оккама и ценю многовековой опыт, который оправдывает и поддерживает научный принцип, что наименее сложное объяснение является предпочтительным объяснением. Однако я должен отметить, что по этому принципу отсутствие экстраординарных химических веществ в моем громовом камне ничего не значит или даже поддерживает мой случай, поскольку менее сложно предположить, что все тела во Вселенной сделаны из одних и тех же элементов, чем предположить, что объекты ежедневного опыта на этой планете сделаны из специальных элементов, которые нельзя больше нигде обнаружить.

Однако это не является проблемой между нами. Проблема в том, что люди на всех землях продолжают видеть вещи, которые не вписываются в ньютоновскую систему, как это понимается в настоящее время; и среди вещей, которые они обычно видят, эти спорные грозовые камни. Я считаю, что бритвой Оккама менее сложно принять, что система Ньютона, при всем ее превосходстве, является лишь временным способом организации наших знаний, чем гипотеза (с большой экстравагантностью), что люди всех возрастов и рас, во многих странах, странно склонны к этой особой галлюцинации. Я умоляю вас помнить, что сообщения об этих грозовых камнях поступают от всех классических авторов и сегодня продолжают поступать в изобилии из Франции, из Ирландии, из немецких государств, из Италии, из Греции и, короче говоря, из каждой страны, из которой мы регулярно получаем новости. Я умоляю вас также вспомнить вашу историю, сэр, и помнить об этом, так же, как ньютоновская система кажется завершенной сегодня, так и Кеплеровская система столетие назад, и Копемиканская система ранее, и Птолемеевская система до этого.

Однако это не является проблемой между нами. Проблема в том, что люди на всех землях продолжают видеть вещи, которые не вписываются в ньютоновскую систему, как это понимается в настоящее время; и среди вещей, которые они обычно видят, эти спорные грозовые камни. Я считаю, что бритвой Оккама менее сложно принять, что система Ньютона, при всем ее превосходстве, является лишь временным способом организации наших знаний, чем гипотеза (с большой экстравагантностью), что люди всех возрастов и рас, во многих странах, странно склонны к этой особой галлюцинации. Я умоляю вас помнить, что сообщения об этих грозовых камнях поступают от всех классических авторов и сегодня продолжают поступать в изобилии из Франции, из Ирландии, из немецких государств, из Италии, из Греции и, короче говоря, из каждой страны, из которой мы регулярно получаем новости. Я умоляю вас также вспомнить вашу историю, сэр, и помнить об этом, так же, как ньютоновская система кажется завершенной сегодня, так и Кеплеровская система столетие назад, и Копемиканская система ранее, и Птолемеевская система до этого.

Вопрос в том, осмелюсь ли я думать, и я умоляю вас также спросить себя: поклоняемся ли мы системе, любой системе, или же мы « садимся перед природой, как маленький ребенок” (как рекомендовал сам Ньютон в своей Principia, которую я изучал в последнее время) и думаем, что возможно, что нам еще есть чему поучиться? Признаем ли мы, что система Ньютона в конечном итоге должна быть заменена, поскольку и она заменила более ранние системы? Или мы закрываем глаза на новые данные и приносим их в качестве жертвоприношений (как бы) у алтаря Святого Ньютона? Мы думаем свободно или создаем новый культ?

Уверяю вас, сэр, что с тех пор, как мы познакомились с громовым камнем и вашим обществом, я действительно понял, что такое философские сомнения, и вам нечему меня учить на эту тему. Я понимаю, что когда-то я верил в Ньютона так же наивно, как ребенок-болтун верит в те части Библии, которые образованные теперь знают, но басня и аллегория; и это мое подозрение (и мое растущее убеждение), что любая система, верящая в эту невинность или этот пыл, становится повязкой на глазах, самообманом, да, психической тюрьмой. Вы понимаете эту опасность, сэр? Понять, что если тысячу thunderstones может быть отвергнуто как ложь и галлюцинации сегодня, после десяти тысяч больших чудес может быть уволен с тех disparagements завтра, пока все данные не совместимы с системой отвергаются и (Боже, спаси Марка) поклонение Ньютон, возможно, остановить мысли в своих треках, как поклонение Aristole делали в прошлые века?

Мы теряем очень много, я боюсь, когда мы уже не удивляемся вселенной; когда мы клип и обрезаем все наши представления, чтобы соответствовать какой-то абстрактной системе, существовавшей ранее этих представлений; когда мы пренебрегаем и оболгать все отчеты, которые не подходят для нашей системы, когда мы уже не верим, что Вселенная содержит тайны и способно в течение получаса, такие чудеса, что мы должны отменить все, что мы до сих пор само собой разумеющимся.

В этой связи я хочу обратить ваше внимание, сэр, на критику Ньютона хитроумным епископ Бойн, доктор Беркли, который отметил основные моменты, что вся механика Ньютона зависит от дифференциального исчисления; B, то дифференциальное исчисление зависит от понятия бесконечно малого; и с понятием бесконечно малых, как дано Ньютоном, содержится явное заблуждение. То есть, бесконечно малое, определяемое как вещь бесконечно малая, является, таким образом, определенным, тем, с чем мы никогда не сталкивались и никогда не можем столкнуться, а именно.: экспериментируя с этим как на практике, так и на практике, я нахожу, что если, exempli gratia, я беру кусок дерева и вырезаю из него наименьший возможный участок, а затем повторяю эту операцию постоянно, в любой момент у меня всегда остается очень маленький кусок, но кусок определенного размера, а не бесконечно маленький кусок. И если я режу и взламываю дальше и свирепо, у меня все еще есть кусок, который очень мал, но не бесконечно мал: я никогда не достигаю мира без измерения, такого, как указано в определении бесконечно малого. (Кусок может быть настолько мал, что для его просмотра требуется увеличение, но он все еще имеет определенное измерение; он не стал бесконечно малым. Откровенно говоря, сэр, вы когда-нибудь видели бесконечно малую часть чего-нибудь? Тогда не должны ли мы признать, что в данном случае епископ Беркли был более проницательным, чем сэр Исаак Ньютон? И если этот недостаток был обнаружен одним умным ирландцем, то какие еще недостатки ньютоновской механики будущее не заметит?

ДВАДЦАТЬ

Однажды они пришли и забрали существо, Сигизмунда, или Джозефа, или кем бы он ни был, из его камеры и привели его в комнату, где было две прекрасных обнаженных женщины. Охранники привязали существо к стулу. Женщины не разговаривали с ним и не смотрели на него; они делали вид, что его там нет.

Невысокая блондинка начала медленно и томно мастурбировать. Другая, более темная женщина наблюдала с растущим волнением; так же, как и мужское существо, привязанное к стулу. После того, что казалось очень долгое время, в комнате совершенно тихой, за исключением случайных стонов удовольствия, блондинка достигла своего первого восторга. Сразу же вторая женщина, темная , как сицилийская ведьма, начала мастурбировать. Мужское существо смотрело, не в силах пошевелиться, очарованный.

Смутно, он слышал о таких выставках; некоторые « дома” предоставляли их мужчинам, которые любили смотреть. Он задавался вопросом, что за причуда склоняла таких мужчин к этому; теперь он обнаружил эту причуду у себя. К сожалению, от него остались лишь незначительные следы— наблюдать становилось все неудобнее: он хотел участвовать. Ему хотелось, чтобы хотя бы его руки были развязаны, чтобы он мог облегчить свою растущую потребность. Но, конечно, в этом и был весь смысл спектакля: он должен был вытерпеть и открыть, что случится, когда страсти поднимались все выше и выше, и он не мог ни облегчить, ни сдержать их.

Смуглая женщина, тяжело дыша, достигла восторга и покраснела. Блондинка сразу же начала ласкать собственные ляжки и животик, двигая пальцами постепенно внутрь. Он наблюдал.

Это весьма поучительно, сказал он себе, и мне за это платить не надо.

Но он все еще хотел, чтобы его руки были развязаны.

Время шло-долго, очень долго, думал он,-и все, что он видел, была обнаженная женская плоть, все, что он слышал, были мягкие женские звуки самоудовлетворения, весь его ум был панорамой подъема и падения и подъема снова женского сексуального возбуждения.

Все это время женщины смотрели друг на друга, но никогда не говорили, никогда не прикасались; и они никогда не смотрели в его сторону.

Существо мужского пола, Сигизмунд или Джозеф, кем бы он ни был, начало замечать, что он начинает почти наслаждаться своим состоянием пассивного возбуждения, которое отличалось от активного возбуждения, но имело свое неповторимое наслаждение. Это было, как если бы он плавал не в океане, а в воздухе, скользя, паря, каждая его часть трепетала, как будто все его тело испытывало то, что испытывал только его пенис в активном возбуждении. И время двигалось так же медленно, как и рост кристаллов.

Затем раздался звон - единственная нота, которая висела в воздухе в течение шести тысяч лет, в то время как цивилизации, казалось, поднимались и падали,— и женщины приближались друг к другу, мастурбируя одновременно сейчас, и все же они не прикасались, пока каждый не насладился еще одним отдельным наслаждением. Тогда они оказались друг на друге — как в гонг пробили еще раз— и темная ведьма-женщина опустилась на колени и развел блондинку на бедрах, голова между ними, и существо, увидев, что женщина может сделать для женщины часть того, что делает мужчина (и понять наконец те слухи о неких благородных дамах, которые, как говорили, предпочитали женщин, а не мужчин), и это продолжалось долго, очень долго, пока существо связали в кресле наблюдал пассивно, но бдительно, очень бдительно.

Когда охранники пришли и отвели его обратно в камеру, он не разорвал ширинку сразу (как это было бы, если бы выступление было на несколько часов короче), а лег на спинку кровати, паря, все еще скользя по воздуху, испытывая трепет и радуясь, и совершенно не в состоянии сосредоточить всю эту восхитительную энергию на простом генитальном взрыве.

Иногда он дрожал. Раз или два он стонал— как стонали женщины: от удовольствия-но в основном он просто плавал.

Должно быть, прошло около четырех часов, прежде чем он заснул, все еще не эякулировав.

Как обычно, он не знал, как долго он спал. Внезапно в комнате появились охранники , которые встряхнули его, а затем последовала обычная быстрая рысь по коридору; он заметил, что стены были окрашены в новый цвет (на этот раз синий) или что они снова переместили его во сне, и он действительно был в другом коридоре.

Они прибыли во внутренний двор. Со стороны солнца он знал, что это было немного после рассвета-его первая подсказка, в том, что казалось вечностью, относительно «объективного»времени в» реальном « мире.

Во дворе стоял эшафот.

Он понял, что все еще находится в пассивно-возбужденном состоянии, парит, замечая каждую деталь.

Еще одного заключенного привели во двор, он боролся, был в отчаянии, почти плакал. Они быстро повели его вверх по ступенькам. « Священник” — или кто-то, одетый как священник,— дал последнее напутствие. Петля была закреплена на месте. Ловушка была выпущена. Человека повесили.

Сигизмeнд хихикнул. Он пытался убедить себя, что все это было искусной подделкой— как шарлатан, заставляющий лошадь исчезнуть на ярмарке,— но он также хихикнул, потому что заметил, что он только что испытал, наконец, небольшой, легкий капель эякуляции.

Они снова провели его по коридору, в кабинет «доктора».

Оригинальный Д-р Сансон был там, рыжая борода и все такое, веселый и отеческий, как всегда

- Ну, Джозеф, - сказал он ласково, - как мы сегодня?

Сигизмунд снова хихикнул.

- Не очень устойчив на ногах, - сказал он, садясь в свое обычное кресло. - Немного шаток, на самом деле.

- Что тебя беспокоит, Джозеф?

- Во дворе повесили парня.

- Ты представил себе повешение….?

- Да. А до этого я представлял себе другие вещи. В этой комнате был еще один доктор Сансон, который задавал мне вопросы о Ремесле.

- Ремесле? Каком ремесле?

- Забудьте об этом. Как долго это еще будет продолжаться?

- Пока ты не вылечишься, конечно.

- Как вы узнаете, когда я вылечусь?

- О, есть много разных признаков, на самом деле. Ты все еще считаешь, что мы стремимся навредить тебе?

- Нет, ни в малейшей степени. Я уверен, что все это ради моего же блага.

Доктор нахмурился.

- Кажется, я слышу иронию в твоем голосе. Конечно, ты понимаешь, что тебе нужна помощь. Ты совсем запутался, не так ли?

- Что заставляет вас думать, что я запутался?

- Но, - сказал доктор, - минуту назад ты утверждал, что видел человека, повешенного во дворе. Повешения происходят не в больницах, а в тюрьмах.

Сигизмунд пожал плечами.

- Только дурак спорит со своим врачом, - сказал он.

- Хорошо, на этом основании мы можем добиться прогресса. Теперь я признаю, что я не обычный врач, так же как это не обычная больница. Мы имеем дело здесь с теми, кто, как известно, сошел с ума, но с теми, кто бродит по миру, выдавая себя за совершенно здравомыслящих.

- Для меня большая честь участвовать в таком достойном начинании.

- Вы были выбраны потому, что вы очень особенный человек.

- Я знаю. Мой гороскоп выдающийся.

- Действительно. Но для тех, у кого необычная судьба, должны быть пройдены чрезвычайные испытания. У Геракла было двенадцать подвигов, у Моисея - сорок лет в пустыне, у Иисуса-искушение и распятие…

- И у меня есть эта особая «больница».

- Именно так.

- А все из-за моего гороскопа. Разве жизнь не загадочна?

Доктор наклонился вперед.

- Это не просто гороскоп. – сказал он сосредоточенно, - Это особая родословная. Отец живет в сыне.

- Я понимаю это.

- Мать также живет в сыне.

- Алхимический брак. Да.

- Представьте себе бедную вдову. Она не говорит сыну, кем был его отец. Но есть и те, кто пообещал ей помочь. Сын взрослеет, не зная, кто он такой. Наступает время, когда истина должна быть раскрыта. Но сначала он должен быть подготовлен.

- Я знаю, кем был мой отец.

Доктор поднял одну бровь.

- Но я говорил только о Парсифале и Граале.

- Нет, это не так. Вы дали мне еще один намек.

- Возможно. - Доктор пригладил свою рыжую бороду. - Что означают эти три удара при инициации Третьей Степени ?

- Святую троицу.

- Которая символизирует…?

- Союз мужчины и женщины и новую душу, которая создана.

- Новая душа создается во всяком сексуальном союзе?

Сигизмунд странно засмеялся.

- Это почти имеет смысл, - сказал он, став немного визгливым, к своему удивлению. Он думал, что его голос все еще ровный и контролируемый. Они подбираются ко мне, беспокойно размышлял он.

- Что происходит с душами, которые не рождаются как тела?

- Почему именно утка? Ты должно быть играешь со мной.

- Нет. Подумай, Джозеф. Все символы имеют смысл. Ты это знаешь. Думай.

- Это все еще звучит как «почему утка ? '''Потому что одна из его ног - это обе ноги.’ Таков правильный ответ?

Доктор постучал три раза. Медицинские работники, не три тюремщики, одетые как Jubela, Jubelo и Jubelum , вошел в это время.

- Они вернут тебя в твою комнату для медитации, - мрачно сказал доктор. «Вы должны задуматься над этим: каков буквальный смысл камня, который был отвергнут, став центром арки ?”

Сигизмунда забрали обратно в камеру.

Он сказал себе, что это становится более искусным, но я все еще знаю, что они мои враги. Они не хотят мне добра.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Шеймус Муаден проснулся в ужасе, его сердце дико колотилось.

Время и пространство все еще были искажены, как во сне; он не был ни совсем «в” хижине кучера в поместье Бэбкока, ни «среди звезд». Он был все еще потерян в пространстве и времени, с голосом монотонно распевающим:

- Кто вы?

- Мы едины.

- Когда это закончится?

А капрал Мерфи стучал прикладом винтовки по ведру в комнате для допросов.

Шеймус сел и сосредоточился на зажжении свечи, не роняя спички, хотя его рука дрожала.

Я Джеймс Мун, сказал он себе, когда свет появился, и комната снова облеклась в форму в обычном пространстве. Я - Джеймс Мун, и эта бедная козявка Шеймус Муаден умер от непосильного допроса в Дун-Лэаре более года назад.

Они проделали этот трюк с ведром, которое приводит ум в беспорядок, и Шеймус Муаден никогда не возвращался.

Я Джеймс Мун, и я нахожусь в чертовой Англии.

Но он вспомнил, как шесть смолистых трупов качались в Дублинском заливе на ветру, который хлестал по Дун-Лэаре в тот день.

Он вспомнил, как говорил «правда в том, что я только сейчас присоединился к белым парням, Ваша честь». Он вспомнил, что приехал сюда, чтобы убить сэра Джона Бэбкока и сделать это так ловко, чтобы потом сбежать и никогда не быть заподозренным.

Господи, подумал он, мы такие великие дураки и идиоты, каждый из нас – просто осел.

Было легко ненавидеть «сэра Джона Бэбкока», когда он был просто именем на документе, владельцем некоторых земель к югу от Дублина, за которые боролись белые парни. Было труднее ненавидеть самого человека с его мягким и ленивым голосом, его бесконечным любопытством обо всем под солнцем, и этой идиотской улыбкой на лице (улыбкой всех новоиспеченных отцов), когда он укачивал маленькую Урсулу на руках; да, и он был даже не в курсе относительно оспариваемых имений в Ирландии, будучи столь вовлечен в политику, что передал свои дела в руки своего солиситора. Было трудно ненавидеть даже солиситора, обнаружил Шеймус, потому что этот человек никогда не был в Ирландии за всю свою благословенную жизнь и оставил эти земли на попечение распорядителя, который сам был ирландцем, даже если и черным ирландцем протестантом.

Осталось только возненавидеть проклятых овец, которые были переселены на земли, когда фермеров выгнали. Это имело такой же смысл, как и ненависть к распорядителю Александру МакЛаглену, который просто пытался показать прибыль, чтобы солиситор не заменил его более способным распорядителем.

И это была борьба не Шеймуса Муадена, как он и сказал сержанту в комнате для допросов. Это была борьба фермеров.

И Шеймус Муаден, рыболов, все равно был мертв. Он был Джеймсом Муном, Кучером, который был спасен от совершения убийства, узнав так много фактов, что его разум был смущен, и он больше не знал, кого или что ненавидеть.

От Симуса Муадена остались лишь кошмары комнаты для допросов и безумное пространство между обычными пространствами.

Джеймс Мун встал с кровати и начал надевать штаны. Когда кошмары были так ужасны, единственное, что можно было сделать, это уйти от них. Даже сейчас, с горящей свечой и достаточно материальной комнатой, он чувствовал, как часть его тянет обратно к комнате для допросов и галлюцинациям бездны.

Через несколько мгновений он был одет и вышел из коттеджа, и он мог видеть розовый предрассветный румянец на востоке. Приближалось летнее солнцестояние, ночи снова становились короткими. Сейчас должно быть не позже трех. Он задавался вопросом, каково это - жить в южной стране, где ночи длятся до пяти или шести даже летом. Конечно, они пропускают половину красот природы, и даже не подозревают об этом.

Он направился к конюшне. Запах лошадей всегда был освежающим; он возвращал обратно на землю из колдовского мира пандемониума ведра, отпечатавшегося в его ушах и мозгах.

Странно, что один только шум может сотворить такое с человеческим разумом. Но тогда музыка -противоположность шуму- может иногда отправлять в экстаз. И это был не просто шум, наверное. Это были вибрации его черепа, когда в ведро били. Ублюдок тот, кто первым придумал этот трюк - должно быть, его породил сам дьявол.

Одна из лошадей вопросительно заржала.

Это была Кэнди, старая кобыла. Она никогда ничего не упускала.

- Тихо, девочка, - тихо позвал Джеймс.

Кэнди снова заржала, но недолго. Это был ее способ сказать, что она узнала его голос.

Джеймс задавался вопросом, действительно ли шанаши О`Лакланн мог разговаривать с животными, или это один из его трюков? Шанаши могут многому научить, если ты им понравишься, но они всегда сохраняют какие-то тайны. Однажды Джеймс спросил, действительно ли О`Лакланн верит в дворянство , или в маленький народ, создания света, что живут под холмами. «Этого я не делаю, - сказал О`Лакланн, - и они верят в меня не больше моего». Что делать с подобным ответом? Это было похоже на ответ хедж священников в случае ареста англичанами — знаменитый иезуитский экивок: «я не священник, и если бы я был им, я бы тебе соврал». Это не было строго интерпретируемой ложью, и ответ О`Лакланн, строго интерпретированный, тоже не говорил того, о чем он, казалось, говорил.

Джеймс вдруг улыбнулся. В последнее время сэр Джон писал письма шведскому научному обществу, французской академии и в другие места; Королевское научное общество сочло его камень обычным и отказалось обсуждать этот вопрос дальше. Будь проклят, но если бы он взял камень в Ирландию, он нашел бы множество шанаши, которые поверили бы в его историю, и у каждого было бы свое объяснение того, откуда он упал.

Джеймс знал много классической литературы благодаря шанаши, но также он знал, что его невежество в науке безбрежно. Сам он понятия не имел, откуда взялся проклятый камень, но был уверен, что помимо «естественной” причины у него есть еще и «сверхъестественная” или духовная причина. Он был наедине с сэром Джоном, вдали от свидетелей, и тогда он понял, что не может убить этого человека.

Беда с этими англичанами, думал Джеймс, они считают, что достаточно одной причины для объяснения чего-либо. Они не понимали, что всегда есть много причин. Они никогда не учились обращать внимание на совпадения, как учили все шанаши. Они видели только поверхность вещей. Они не могли бы себе бы представить, что скала упала частично для того, чтобы поставить Джеймса Муна перед фактом, что у него нет реального влечения к убийству. Они также не могли бы себе представить, что он также упал, потому что у девочки, Урсулы Бэбкок, была важная судьба. Одна причина объяснила для них все. Они смотрели на одну сторону ковра и не понимали замысловатого дизайна с другой стороны.

Джеймс решил вернуться в свою хижину. Теперь он может спать без возвращения кошмаров.

Он сэкономит свои деньги и, в конечном итоге, заимеет тот магазин в Ливерпуле, как и планировал. Проблемы Ирландии, вероятно, будут жить еще столетие или больше, прежде чем любой смертный человек сможет что-то изменить. Если вы не смогли спасти всю страну, по крайней мере, вы могли бы сделать лучшую жизнь для себя при имеющихся обстоятельствах. Только на прошлой неделе он прочитал о том, что повесили еще белых парней, на этот раз на Дальнем Западе, в Донегале. Это продолжалось бы так, снова и снова, в течение долгого, долгого времени, прежде чем возник бы какой-либо реальный шанс для успешного восстания в этой стране. Шеймус Муаден поклялся сражаться семьдесят лет, как Брайан Бору , если это было необходимо; но Джеймс Мун знал лучше. В среднем восстание длится полгода, пока англичане не поперевешают всех лидеров.

И песня, которую они пели, была о свободной Ирландии.

Мелодия вернулась к нему с ошарашивающей болью, как лицо женщины, которая была любима и потеряна. Shan Bhan Bhocht[2], так некоторые шанаши звали Ее в своих песнях, поэтому англичане думали, что они оплакивают мертвую женщину, а не свою полумертвую нацию. «Кэтлин дочь Холиэна, ” « женщина, изящная как лебедь, ” иногда даже «честная коллин» — создавалась любая шифровка, для того чтобы обмануть галлы; в то же время ирландские слушатели сразу бы поняли, о чем песня.

Галлы? Джеймс Мун перестал думать о них таким образом, так как он жил среди них. Было странно снова думать на гэльском и увлечься сентиментальной мелодией. Создатели таких песен были опасными людьми. В каждом городе, городке и деревне Ирландии на деревьях вешались отважные парни, потому что их сводили с ума подобные песни. Песни могли вырвать из тебя сердце, столь чарующими они были. И с этими песнями в ушах Ирландия была для вас женщиной, женщиной, которую жестоко насиловали и избивали, и вы должны были броситься на ее защиту, иначе вы никогда больше не сможете думать, что вы мужчина; и вот так ты заканчиваешь на веревке, покрытый смолой, качающийся на ветру.

И мертвецы это знали, подумал Симус Муаден, забыв все о том, каково быть Джеймсом Муном: повесившиеся не были совсем уж дураками. Они знали, что так все и закончится — «ты будешь ссать, когда не сможешь свистеть, мой мальчик», - говорили они друг другу; это была любимая шутка— да, они знали, на что шли, и что будет, но когда музыка сводит с ума и Ирландия для тебя - это женщина, мать, жена и дочь и все в одном, вы можете смотреть прямо на трупы последних мятежников и знать, что будешь висеть рядом с ними , и еще вы будете мчаться на казнь, зная, что все это закончится. Не потому, что гэльские лэндлорды сделали нас бедными; и не потому, что они преследовали нашу религию; и не потому, что они изгнали целые семьи, чтобы сделать пастбища для своих овец и крупного рогатого скота; а потому, что она вселяля в тебя одержимость своей красотой и своей нуждой, потому что она была мудра не как смертные женщины и ты не можешь позволить ей умереть, потому что она - больше, чем нация, больше, чем остров, ограниченный водами: она - это все, что Европа уже не понимает, все, из-за потери чего мир гибнет, все эти мифы шанаши и музыка арфистов и великие картины в соборах, что жаждут и намекеют и пытаются вернуться в оцепенелые умы людей от расчетов и регистров. Вся она была дикая, беглая и красивая штучка, которую нельзя было положить в расчеты и бухгалтерские книги. Любить ее было безумием, когда весь мир не мог видеть ее больше, чем те котлкоголовые из Королевского научного общества могли измерить Милосердие на своих весах; но не любить ее-значит быть слепым, глухим и немым и даже не знать этого. Теперь она была Эйре, но она не родилась ирландкой. Это было обнищание, несчастье и бремя Ирландии, чтобы быть последним местом в мире, где ее можно было увидеть, услышать и почувствовать в крови, неотвратимо, как молот грома и удар молнии.

Да, они опасные и смертоносные ребята, создатели песен. И двух минут не прошло, как Симус был готов обосновать магазин в Ливерпуле, а теперь он снова думал о том, чтобы выбросить свою жизнь за нее, за «темную Розалину”, за миф, метафору, фигуру речи, как сказали бы калькуляторы и гроссбухи. Ушли, ушли и оплакиваемы ветром…

Но она не была мифом или метафорой. Она была темной рекой Анна Лиффи, танцующей и скачущей по зеленой Уиклоу Хиллз и мчащей через Дублин, как новая песня каждое утро; она была Шеннон, переливающейся больше бирюзовым, чем зеленым, и гигантскими волнами, взметающимися как морские ведьмы в заливе Дингл; она была землей, но не той, что калькуляторы измеряют на своих картах, но живой матерью, которая учит шанаши петь и призывать зверей и птиц, и мужчин и женщин соединяться дабы воссоздавать жизнь из жизни . И люди, которые поднялись с шелковым Томасом Фицджеральдом двести лет назад, знали, что их дело безнадежно, обречено заранее, поскольку Симус знал, что белые парни и сердце дубовых мальчиков и всех других, сражающихся сегодня, обречены и безнадежны. Но ты не мог помнить о смерти и поражении, что ждали тебя по дороге, когда ее песни звали тебя: ты следовал песням, потому что был безумен от любви к ней

Бедная Старая Женщина. Фигура речи. Идея не более физически ощутимая, чем болотный газ. Думать так, как будто стихотворение было более реальным, чем высокая виселица и толстая пеньковая веревка, что заставило всю Европу сказать, что ирландцы были совершенно безумны.

Venerandum, Симус подумал. Тот парень знал, как раскачивать эту чертову латынь; ни один гэльский бард не мог его ничему научить. Venerandum: самое сильное склонение прилагательного: по-английски вам придется сказать это во многих словах. Та-которую-нужно-чтить. Нет: скорее, Та, которую надо обожать . Темная Розалин, Исида, Венера: когда-то у нее была тысяча имен, но теперь она была исключительной собственностью ирландцев, потому что весь мир забыл ее. Даже примитивнейшая ирландская деревенщина говорила при встрече: «Бог, Мария, Патрик и Бригит будут с тобой”, не зная, что они использовали два ее имени в этом приветствии. Она была во всех устах, говоривших по-ирландски, знали они ее или нет.

И теперь еще стих промелькнул в голове: я-Ирландия, и велика моя гордость... В нищете, в грязи, в невежестве, как завоеванная провинция великой и чужой империи, полумертвая и умирающая с каждым днем все больше, мы все еще можем говорить это и иметь это в виду. Велика моя гордость. Они крадут наши богатства, забирают наши земли и бьют нас в каждой битве, но у них есть только поверхность вещей, и у нас есть живая душа.

- И умрешь ли ты за меня?

Голос настолько ошеломил, что Джеймс Мун подскочил, думая, что у него снова галлюцинации. Но это была не темная Розалина; это была человеческая женщина, и он узнал голос, как только его волосы перестали стоять дыбом. Это была леди Бэбкок.

- Добудь мне пистолет из конюшни, - сказал голос сэра Джона, - и я сразу это докажу.

Джеймс едва осмелился пошевелиться. Это было неэтично подслушивать, конечно, но все равно неприятно наткнуться на одну работодателей, как если бы один был подслушивающим. Он попытался абстрагироваться от их голосов, перед тем как тихо отойти.

- Я просто дразню, - сказала Леди Бэбкок. - Но я не совсем уверена, сэр, что вы не настолько безумны, чтобы сделать это.

Они шли по лабиринту-изгороди, спроектированные как головоломка, и, следовательно, они не могли видеть Джеймса. Он начал медленно отступать.

- Боже , разве рассвет не чудесное зрелище, - сказал Сэр Джон. - Розовопалый рассвет. Rhododaktylos eos, как сказал Гомер.

- Я рада, что мы прогулялись, - сказала Леди Бэбкок. - Но сейчас, наверное, время для сна. За исключением…

- Это совершенно невозможно, - сказал Сэр Джон.

Моя мать, сколь святой бы ни была, родила четвертым негодяя, подумал Джеймс Мун. Он перестал отступать. Искушение было непреодолимым.

- Но, любовь моя, - сказала Леди Бэбкок, - когда ты доставляешь мне такое удовольствие, я бы очень хотела...

- Мужчины способны на меньшее удовольствие, чем женщины. Природа предопределила это, - сказал Сэр Джон, звуча смутно виноватым.

Они занимались любовью всю ночь, подумал Симус Муаден, и леди была удовлетворена, но джентльмен не мог удовлетворить себя.

- Я бы с удовольствием…

Леди Бэбкок, очевидно, передала остальную часть смысла взглядом.

Снова позор Джеймсу Муну. Он больше не мог слушать эти интимности, не чувствуя себя полной свиньей.

Он отступил более скоро, тихо насколько это возможно.

Ну, он подумал, у всех нас есть эта проблема время от времени. Но это вызывало, во имя Бога, ужасное смущение знать это о другом человеке, когда он твой работодатель.

Я забуду об этом, сказал он себе. Я полностью выкину это из головы. Каждый слуга время от времени учится таким вещам. Знание можно держать подальше от глаз и голоса.

И можно забыть все о бедной старухе и всех тех прекрасных автохтонных песнях, которые отправляют парней на самоповешение.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Сигизмунд или Джозеф — существо, которое было похоронено заживо – пробудилось от голубого света.

Он не слышал, как открылась дверь камеры, но в углу стоял человек с молотком в руке и странным механизмом позади него. И человек этот выглядел странно: на нем не было ни ярких шелков знати, ни темных лохмотьев бедняков. Он был одет в полуночно-синий цвет, и его куртка была почти такой же короткой, как его рубашка (которая была светло-голубой); его штаны не заканчивались на коленях, но покрывали всю ногу до пола. На нем не было ни сапог, ни башмаков, а были какие-то диковинные вещи из кожи, похожие на сапоги, но до смешного короткие, доходившие от пола только до лодыжек. Когда он говорил, то говорил по-английски и со своеобразной интонацией, которую Сигизмунд слышал лишь однажды, когда встретил Эдмунда Берка в Лондоне: с так называемым акцентом.

- Быстро, мужик, какой сейчас год?

Только не это опять, подумал Сигизмунд.

- Я все еще убежден, - твердо сказал он, - что это 1772, или, самое большее, 1773 год. Это не 1814.

Мужчина странно посмотрел на него.

- Проклятье, - сказал он, - ты тоже путешественник?

- Только не в последнее время, - сказал Сигизмунд. - Твои друзья не отпустят меня…

- Мои друзья? - Мужчина казался озадаченным.

- Что это за игра на этот раз?

- Боже мой, - воскликнул незнакомец, - ты знаешь моих друзей, но не знаешь, какой сейчас год, и при этом утверждаешь, что не путешественник?

- Когда ты доберешься до сына вдовы?

Мужчина колебался какое-то время. Затем он взял себя в руки и объявил зычным голосом.

- Я - Ангел Господень.

- Конечно.

- Я Ангел Господень, - серьезно повторил мужчина, - и ты никому не расскажешь об этой встрече, даже своему исповеднику.

- По крайней мере, это новая процедура.

- Молчать, богохульник! Я пришел во имя Бога, и ты должен ответить на мои вопросы, и ты будешь гореть в аду за любую шутку или сарказм, которую я приму от тебя!

- Ты делаешь это ужасно хорошо. Это может сработать на ярмарке в Руане.

- Первый вопрос, - сказал мужчина, игнорируя это. - Ты когда-нибудь видел дракона?

- Нет.

- Единорога?

- Нет.

- Людей с козьими копытами или козьими рогами?

- Конечно же нет.

- Ты когда-нибудь видел что-нибудь странное в затемненной комнате?

- Однажды мне показалось, что я видел крокодилов. Но тогда я был юн.

- Крокодилы? В Париже? Как я и предполагал…

- Не в Париже. В Неаполе.

- Так вы итальянец, сеньор.

- Ты прекрасно знаешь, кто я такой.

- Да будь ты проклят. Все, что я знаю, это что ты самый странный болван, которого я когда-либо допрашивал[3].

- Когда они снова приведут обнаженных женщин? Или это будет очередное повешение?

Человек теперь делал хорошую имитацию замешательства и тревоги.

- Ах, конечно, теперь, - сказал он невнятно, - этого не будет... больница... что-то вроде того, не так ли?

- Это то, что они продолжают мне говорить.

- О господи, я опять поставил неправильную регулировку!

- Я думал, ангелы не совершают ошибок.

- О боже, ты не хочешь верить всему, что я говорю, когда на мне несколько банок, ты знаешь, как это бывает? - Человек задумался, а затем сказал, - Это было бы не самое мудрое, чтобы быть после того, как рассказать врачам все об этом. Они могут подумать, что тебе стало хуже, если ты понимаешь, о чем я. Я не хочу создавать проблем во время моих путешествий. О, Орра, возможно, лучше всего просто забыть обо всем этом. Ты знаешь, как это делается? Я имею в виду, просто забудь об этом полностью.

- Я занесу его в те архивы памяти, под названием То, чего никогда не было.

- Да ты хороший человек! Ну, я должен теперь отчаливать... проверить нейро-интероситеры, чего теюе точно не понять…

Человек внес некоторые коррективы в свою машину.

Ничего не произошло.

Он внес еще некоторые коррективы.

Все еще ничего не произошло.

Мужчина дико взмахнул молотком и начал колотить в стенке машины.

- Будь ты проклят, сэр. Я спроектировал тебя, сэр. Ты чертовски хорошо поработаешь у меня, сэр.

На фоне громкого стука машины мужчина медленно поднялся с пола и поднялся к потолку.

Сигизмунд смотрел, завороженный, когда дуэт поднялся прямо через потолок и исчез. Звук молотка продолжался сверху, а затем быстро переместился восточнее и исчез.

Я никогда не пойму, как им это удалось, подумал Сигизмунд, но это, безусловно, намного класснее, чем перевернутая комната.

Должно быть, это из-за лекарств, которые они всегда кладут в мою еду.

Видимо, далее будут маленькие зеленые человечки с яйцами в их бородах.

В ту же ночь у Джеймса Муна был столь же поразительный опыт.

Сэр Джон задержался в Палате общин сильно допоздна; он объявил, что остановится в своем клубе в Лондоне. Джеймсу дали выходной, и он должен будет забрать сэра Джона в карете в семь утра.

Джеймс прошелся сперва по нескольким пабам, а затем спустился в Ист-Энд и нашел мадам Розу. Там была новая девушка, с Ливерпульским ирландским акцентом, и она была юна и нежна, как свежая роза с росой все еще на ней, и это было совершенно великолепно и прекрасно, полностью так что он написал ей короткое стихотворение на гэльском языке, и оставил ей два шиллинга, и, пошатываясь, вышел в ночь, чувствуя себя для целого мира как турецкий султан.

А потом он сел в дверной проем и опустил голову, притворяясь слепым, падающим, вонючим пьяницей.

Да: человек, который проходил мимо, весь в прекрасном зеленом бархате, как сам Босуэлл, и в синей накидке, был сэр Джон Бэбкок.

Дерьмо.

Джеймс не поднял головы ни на дюйм, пока шаги сэра Джона не затихли на расстоянии.

Это не могло быть правдой. Вы могли бы узнать этот тип: все они имели высокие женственные голоса и двигали руками в изысканных, искусственных жестах.

Джеймс вернулся к Мадам Розе.

- Божья ночная рубашка, - сказала мадам Роза. - Это правда, что говорят о вас, ирландцах! Дважды за одну ночь?

Джеймс усмехнулся.

- Да неужто это все та же ночь, женщина?

- Ты издеваешься надо мной. Ты же не пьян, приятель.

- Скажи мне, - сказал он. - Дом по соседству - это то, о чем моряки говорят?

Мадам Роза снова смерила его взглядом.

- Это не место для такого парня, каким я представляла тебя здесь, - сказала она прямо.

- Это для содомитов? Там есть мальчики для мужчин, которые так любят мальчиков?

- Дважды за ночь, - сказала она, закатывая глаза вверх. - И изменение предпочтений на полпути.

- Я не из таких, - сказал Джеймс, вспыхнув. - Я просто задавался вопросом о джентльмене, которого увидел выходящим оттуда.

- Было бы разумно не задаваться вопросом, чем занимаются джентльмены, - сказала мадам Роза. - Ты можешь в конечном итоге оказаться плавающим в Темзе.

Симус, вернувшись на улицу, посмотрел на соседний дом. Я думал, ты распознаешь их, сказал он себе. Я не знал, что они женаты и имеют семьи, и сидят со своими дочерьми на коленях, воркуя над ними, как обычные мужчины. Я не думал, что они произносят благородные речи в Палате общин о правах ирландцев и американских колонистов.

Магазин в Ливерпуле внезапно показался очень близким. Сэр Джон был из тех, кто заплатит; он не стал бы устраивать так, чтобы Симуса избили дубинкой и бросили в Темзу.

Боже мой, подумал Симус, неужели я такого сорта негодяй?

Вы не знаете, кто вы или что вы, пока вы не проверены, он вспомнил. Он узнал об этом в комнате для допросов и остался с сэром Джоном наедине в темноте в ночь, когда упал Громовой камень.

Но, подумал он, Могу ли я быть храбрым парнем, который держал рот на замке во время пыток, и поэтом, который слышит голос Леди в каждом ручье и пении птиц, и в то же время злодеем, который богатеет за счет шантажа? Могу ли Я?

Ах, темная Розалина, женщина, стройная как лебедь, ты отвернешься от меня полностью, и я больше не услышу мелодий славы.

Но у меня будут деньги. Я буду хозяином своей судьбы.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

- Я был до Авраама.

Да, подумал Джозеф, конечно.

- Я вчера, сегодня и брат завтра.

Да.

- Я – это ты. Мы одно. Живая суть.

Ты снова говоришь сам с собой, дурак.

- Нет, я разговариваю со своим вторым я. Моим настоящим я.

Он услышал шаги. Они снова пришли за ним. Интересно, что будет на этот раз, устало подумал он.

Это были два неаполитанца: он мог узнать их по комплекции, стилю одежды, всему в них.

- Вы Сигизмунд Челине? - высокий спросил его сразу, выглядя обеспокоенным.

Джозефу пришлось подумать об этом.

- В некотором смысле, - осторожно сказал он, - согласно определенным условностям, да, я думаю, что да. Но я также являюсь Джозефом. Нас ведь двое, знаете ли.

- Слава Богу, - сказал высокий неаполитанец. - Мы искали вас несколько месяцев.

Они осторожно подняли Джозефа с койки.

- Ты можешь ходить? – спросил высокий неаполитанец сочувственно или с хорошим притворством.

- Да, - нетерпеливо сказал Джозеф. - Что это за игра на этот раз?

- Мы пришли, чтобы спасти тебя. Твой дядя Пьетро прислал нас, - сказал рыжеволосый, тот что пониже.

Дядя Пьетро! При этом имени Джозеф почувствовал прилив беспомощной тоски— он увидел лицо дяди Пьетро, и лицо мамы, и папы Гвидо, и дом, в котором он вырос, и залив в нижней части холма, и яблони в цвету , и двадцать лет Неаполя и музыки и то, как он был лучшим учеником в колледже Святейшего Сердца— а затем приступ паники, потому что это была не его жизнь, то была жизнь Сигизмунда, а быть им снова было опасно. Безопаснее быть Джозефом. Люди всегда пытались убить Сигизмунда, или свести его с ума, и вообще всячески досаждать ему.

- Когда мы выйдем на улицу, - хитро спросил он, - я обнаружу очередного висельника? Или ты просто ударишь меня по мочевому пузырю, пока вся толпа смеется? Я имею в виду, это будет готический роман, или цирк, или что там на этот раз?

Двое мужчин обменялись неуверенными взглядами, или взглядами, которые умело имитировали неуверенность.

- Они, должно быть, устроили вам адское время, - сказал высокий через мгновение. У него были усы и смех-морщины вокруг глаз, и он был старше, чем другой: заметив эти детали, Сигизмунд понял, что он давно не смотрел ни на кого близко. Он погрузился в собственную голову, закрываясь от безумного мир вокруг себя.

- Теперь я понимаю ваши сомнения и замешательство, - продолжал высокий человек. - Позвольте мне уверить вас.

Он нажал на руку Сигизмунда и сделал пожатие четвертой степени.

Сигизмунд знал, что при каждом посвящении, начиная с самого первого, масон торжественно клялся никогда не предать или вредить брату по ремеслу. Он знал также, что у него значительные сомнения в последнее время о французских масонах и их Великом мастере, дюке шартрском. Но он напомнил себе, что то состояние сознания, в котором видишь предательство повсюду, было болезнью, и именно она убила его двоюродного брата Антонио.

- Благодарю вас, - сказал он. - Я уверен, что мой дядя позаботится о том, чтобы вы были хорошо вознаграждены.

- Пойдем, - сказал рыжеволосый. - Позвольте нам вывести вас на свежий воздух. Это оживит вас.

Сигизмунд сопроводил их по коридору в комнату, которую он едва узнал: вероятно, он подумал, что это комната инквизиторов с несколькими изменениями в меблировке. Они вышли во внутренний двор.

Небо было ослепительно синим, болезненным для его испорченных глаз, и на зеленом дереве весело пела маленькая красноголовая бурая птичка, словно ей никогда и не говорили, что на свете есть ястребы. Вокруг дерева был построен дубовый стол, а на нем был желтый глиняный кувшин, украшенный оттиском розы. Булыжники выглядели вполовину такими же старыми, как Рим; и издалека раздался гневный жидкий звук бахвальства петуха.

Я пью впечатления, как жаждущий человек пьет воду, подумал Сигизмунд: Это было, как если бы каждый объект бы освещен изнутри, и он вспомнил свою дикое, иррациональное, но неотвратимое чувство неуязвимого бессмертия на утро поединка с Карло Мальдонадо.

- Где они - мои похитители? - осторожно спросил он.

- Некоторых держат наши друзья внизу. Другие погибли в бою, - сказал высокий неаполитанец.

- Как вы меня нашли?

- Мы обыскивали местность к северу от Бастилии. Эта усадьба казалась заброшенной, но мы увидели свет и стало любопытно.

Человек с соломенными волосами принес воду из колодца.

- Вот, - сказал он, протягивая ведро в кисти с шишковатыми пальцами бывшего крестьянина. - Вам, вероятно, нужно это.

Сигизмунд пил чистое наслаждение, сладкое как свежее яблоко, и напомнил себе быть проницательным. Это, наверное, просто еще одна маска, но они привыкли к его скептицизму. Было бы интересно посмотреть, что они будут делать, если он сделает вид, на этот раз, что он был способен поверить, что человек был тем, кем он казался, или тем, кто вел себя так, будто друзья действительно были друзьями.

Дверь в противоположном крыле виллы, через двор, открылась. Мужчина быстро пересек сад и зашагал по булыжникам, улыбаясь в знак приветствия. Он был очень хорошо одет в васильковый шелк, который был ультрамоден, с золотой парчой, и имел все драгоценности и украшения дворянина. Он был высок, с ястребиным носом и очень темен. Последний раз Сигизмунд видел его одетого, словно карнавальный шут.

Диппель фон Франкенштейн.

Или, скорее, человек, который в 1764 году в Неаполе притворился Франкенштейном. Настоящий Франкенштейн умер тридцать годами ранее, в 1734.

Если, конечно, он только не притворялся, что умер, и все еще ходил повсюду, как легендарное существо, которое, как баварцы утверждали, он сотворил с помощью черной магии.

Ну, поехали снова, подумал Сигизмунд.

Франкенштейн, непроницаемо улыбаясь — но тогда все жулики улыбались непроницаемо — протянул руку. Сигизмунд взял ее и не удивился, когда сформировалось пожатие четвертой степени.

- Я рад, что мы смогли спасти тебя от этих непосвященных, - Сказал Франкенштейн. - Приветствую на всех трех вершинах треугольника.

- Спасибо, - сказал вежливо. - Я должен поверить, вы и ваши друзья-мои защитники, и вы не другая часть банды, которая держала меня в плену все это время, не правда ли?

Франкенштейн бросил на него проницательный взгляд из темных сочувствующих глаз или из темных глаз, имитирующих сочувствие.

- Ты был болен, - сказал он. - Возможно, тебе понадобится восстановление.

- Это правда, - сказал Сигизмунд. - Я был в комнате, где гравитация повернулась вспять. Я путешествовал сквозь пространство и время и вернулся в Неаполь на шесть лет назад. Я был в больнице Лондона через сорок лет в будущем. Я разговаривал с незнакомцем в странной одежде, который улетела через сплошной потолок. Мне нужен кто-то постарше и менее нервный, например ты, чтобы сказать мне что реально, а что нет.

- Они были бессердечными злодеями, которые сделали это с тобой, - Сказал Франкенштейн, вкладывая печаль в свой голос. - Мужчины без милосердия или любви Божьей в их душах.

Сигизмунд посмотрел ему прямо в глаза.

- Вы описываете их весьма точно, - мягко сказал он. - Но скажите мне, когда мы оставим эти стены и вернемся в нормальный мир?

- Через несколько минут, - быстро сказал Франкенштейн. – Есть много всего, что я должен тебе объяснить. Я боюсь, что ты до сих пор не доверяешь мне.

- я выслушаю то, что вы должны сказать. Не представляю, что у меня есть особый выбор.

- Садись, - сказал Франкенштейн, указывая в направлении стола. Он повернулся к высокому неаполитанцу, - принеси ему сыра и вино из моей дорожной сумки .

Сигизмунд сел, глядя на этого человека, которому было бы девяносто девять, если бы он был настоящим Франкенштейном. Он не выглядел иначе, чем в Неаполе восемь лет назад: он может быть два или три года по обе стороны от тридцати. Но на его лице было такое же внимательное спокойствие, как у старого Авраама Орфали: как будто он забыл, как желать или бояться, или предпочел одно другому. Дядя Пьетро все чаще имел этот взгляд в последние годы, и Сигизмундо думал об этом как о результате многих десятилетий работы с науками о сознании высших степеней ремесла.

- Вы можете начать, - осторожно сказал он, - рассказав мне, кто вы на самом деле.

Франкенштейн сделал жест нетерпения.

- Ты не поверишь, да и у меня и у меня есть более важные новости. Настало время узнать, кем ты являешься на самом деле.

- Человек, который сотрясет землю? Тот, кто предсказан звездами? Опять это все?

Высокий неаполитанец принес сыр и вино. Он положил его на стол с видом, казалось, подлинного беспокойства с того момента, как он отметил подозрение в тоне Сигизмунда.

Сигизмунд отхлебнул из винной фляжки, игнорируя сыр. Вино было сухим и почти кислым на Неаполитанский вкус, что означало, что это, вероятно, то, что нравилось французским дворянам.

- Это больше, чем материя звезд, - сказал Франкенштейн мягко, усаживаясь на угол стола и кромсая сыр бандитским кинжалом. - Ты знаешь, кем на самом деле являются Малатеста?

- Мы появились из ниоткуда в девятом веке, - сказал Сигизмунд, снова выпив. - Ни один историк не слышал о чем-либо про нас раньше этого времени. По какой-то причине Карл Великий сделал нас правителями того, что сейчас является северными итальянскими землями.

- У Карла Великого была на то причина. Ты слышал легенду.

Джозеф ответил ему; ему становилось неуютно быть опять Сигизмундом.

- Мы якобы произошли от французской королевской семьи. Старой. Меровингов. Те, что вышли из океана.

Джозеф цинично улыбнулся и сделал еще глоток. Быть пьяным может быть не лучшей защитой, но это защита. Может быть, я открыл для себя великий Принцип, подумал он: оставаться пьяным все время. А иначе как иметь дело с этой варварской беспринципной планетой. Он быстро выпил снова, обращаясь к этой идее.

- У Карла Великого была причина, - повторил Франкенштейн. - Существует и другая версия легенды. Ты слышал ее.

- Меровинги пришли со звезд. Ты это имеешь в виду?

Джозеф снова выпил. Так что расслабься и наслаждайся солнцем и небом, пока тебя снова не посадили в темницу.

- Да, - просто сказал Франкенштейн, - с другой планеты далеко отсюда.

Воцарилась полная тишина. Он знает, как выжать момент для драмы.

- Я был ужасно потрясен, когда узнал, что частично являюсь сицилийцем, - наконец сказал он. - Теперь ты говоришь мне, что я часть чего-то еще?

- Что книга бытия говорит о сынах Божьих и о дочерях человеческих? Франкенштейн жевал сыр так, будто они говорили о цене коров на рынке в Руане.

Сигизмунд снова выпил; он не был уверен, что Джозеф сможет с этим справиться.

- Я считаю, что было задействовано определенное количество плотского знания, - сказал он. - Большинство людей - просто люди, ты говоришь, но некоторые из нас больше, чем это? Это становится интереснее и интереснее.

- Что ты чувствуешь, когда смотришь на звезды ночью? - спросил Франкенштейн.

- То же, что и все остальные. Чувства, которые я не могу облечь в слова.

- Не так, как кто-либо другой. Попробуй все же облечь их в слова.

- Я чувствую, - сказал Сигизмунд, - что-то мощное и настойчивое, и ощущение абсурдного желания. Я пробовал выразить это в своей музыке, но знаю, что потерпел неудачу.

- Что это за желание, которое кажется абсурдным?”

Сигизмунд снова сделал глоток, очень большой. Он посмотрел на маленькую бурую птицу, такая хрупкая, но не более хрупкая, чем он сам.

- Я чувствовать себя неуязвимым и отстраненным. Я хотел бы чувствовать себя так всегда. Я не хочу возвращаться к своей беспорядочной маленькой жизни и незначительно мелочным проблемам этого глупого, жестокого маленького мира.

- Думаешь, все люди это чувствуют?

- Все с образованием, которого достаточно, чтобы понять, что такое звезды, и насколько случайна эта маленькая планета.

Франкенштейн засмеялся.

- Немногие чувствуют то же, что и ты; немногие даже имеют понятие о случайности. Те, кто чувствуют эту особую космическую тоску - это те, чьи предки изначально пришли со звезд.

- Я понял - сказал Сигизмунд, допивая бутылку и понимая, что ему больше не нужно прятаться за «Джозефом». - Разумеется, именно поэтому мы были королями и правителями многих земель, верно? Мы имеем право относиться к остальному человечеству, как к грязи под ногами. Мне знаком этот сюжет. Скоро ты отведешь меня на вершину горы и покажешь мне все царства Земли, которые ждут моего правления.

Франкенштейн устало махнул в сторону.

- Ими должен кто-то управлять, - просто сказал он. - В конце концов, должен появиться император мира. Тот, кто сможет сказать каждому местному правителю «не причиняй вреда, не воюй с ближним своим, не нарушай мир», и придерживаться этого. Видишь ли вы другой конец международной анархии наших враждующих государств-наций?

- Меня не интересует власть. Я интересуюсь искусством. И наукой.

Сигизмунд вспомнил свой автокинотон – карету без лошадей - впервые за год; когда-нибудь он заставит эту чертову штуковину работать.

- Это еще один признак того, что ты избранный. Никому из тех, кто заинтересован во власти, нельзя доверять.

- Быстро, уместно и почти убедительно. Вы, должно быть, репетировали эту сцену годами.

- У тебя есть барака всю твою жизнь, - сказал Франкенштейн. - Это первое знамение звездного семени. Даже когда он появляется у тех, чья родословная неизвестна, она всегда означает родство в Древе, как мы его называем: королевская кровь. Ты правда думаешь, что все мужчины такие же храбрые, как ты, такие же умные, как ты? Ты был полностью прельщен Демократической сентиментальностью просто оттого, что тебе нравились виги, которых ты встретил в Англии?

Сигизмунд потряс пустую винную фляжку, надеясь, что кто-нибудь поймет намек.

- Я не очень-то храбр: я легко начинаю плакать. Я просто хорош в убийстве людей, которые пытаются убить меня, но и то это потому, что меня хорошо натренирровал мой учитель фехтования. Что касается умственных способностей, то мой дядя Пьетро мудр: а я всего лишь смышлен.

- Все, о чем ты говоришь, лишь доказывает, что наша интуиция всегда была права. Немногие люди знают себя настолько, как ты; большая часть живет в мифе и начинает неистово яриться, если кто-нибудь осмелится сказать им правду о себе. У вас есть смирение, позволяющее увидеть себя объективно.

- И когда я использую свой канал для пописать, он пахнет розами еще три часа после этого. Не перебарщивайте.

- Перестань трясти фляжку дабы убедить меня, будто ты алкоголик. Ты не первый, кто теряется, когда зовет судьба.

- Моя судьба - музыка и еще некоторые механические устройства, может быть. Я ничего не знаю о политике и я легкомысленный. Она кажется мне искусством пасти людей как скот .”

- Ты хочешь вечно видеть эту планету управляемой дураками и бандитами?

- Кто еще захотел бы ею управлять? Я вот просто хочу избежать этого и делать свою собственную работу. Один или два раза в неделю я обещаю вам сидеть тихо и удивляться, почему каждый герметик, алхимик и шарлатан в Европе хочет завербовать меня для своего собственного излюбленного заговора.

Франкенштейн подождал, ничего не сказав. Что всегда привлекает внимание жертвы, подумал Сигизмунд.

- Некоторые не хотят вербовать тебя, - наконец сказал Франкенштейн, - и у тебя есть причина это хорошо знать. Некоторые хотят, чтобы ты вовсе покинул доску. Для них ты пешка, которая не укладывается в их стратегию.

- Я знаю. Некоторые хотят моей смерти, а некоторые будут удовлетворены, если меня просто похоронят заживо, а вы представляете милую, дружную толпу, что просто хочет свергнуть всякое правительство на планете и сделать меня всеобщим императором. Почему никто из вас не согласится оставить меня в покое, если я окажу вам такую же любезность?

- Потому что из всех тех, у кого есть кровь, ты один отмечен звездами в этом поколении. И потому, что мы наблюдали за тобой, и видели, что ваше поведение подтверждает сказанное звездами.

- Из вас получился бы лучший император, чем из меня. У вас есть выдающееся качество, в котором нуждается политик: абсолютная неспособность услышать, как кто-то говорит вам «нет».

- Я всего лишь друг сына вдовы, страж крови. У меня самого ее нет.

- Очень прямо и просто, могу я спросить – я все еще заключенный?

- Ты можешь уйти в любое удобный для тебя момент.

Сигизмунд встал и пошел к воротам, зная, чего можно ожидать.

- Подожди, - сказал Франкенштейн, слегка повышая голос.

Я знал это, подумал Сигизмунд. Возвращаемся в подземелье.

- Я покажу тебе все доказательства после короткой поездки, - настоятельно сказал Франкенштейн. - Сокровища, которые тамплиеры нашли в храме царя Соломона - все книги и документы, которые были спрятаны, когда черные колдуны взяли контроль над Римом, и гностикам пришлось уйти в подполье. Но если я правильно тебя оцениваю, ты уже сам догадался. Я прав?

- Возможно.

Сигизмунд стоял у ворот, не возвращаясь назад к деревянному столу.

- Кто является женихом в алхимическом браке Христиана Розенкрейца?

- Это может быть только сам Христос. Разумеется. Лучшее место, чтобы что-то спрятать - это прямо на виду, потому что никто туда не смотрит.

- А что насчет невесты? Вдова, после распятия?

- Это может быть только Мария Магдалина.

- А сын вдовы - тот самый, который пережил распятие и привез гнозис в Европу?

- Их сын. Меровей. Первый Меровингиан. Мой предок. Не зря историки путаются и говорят, что он был больше священником, чем королем.

- Легенда о том, что он был наполовину рыбой, означает…?

- Это код. Рыба – символ Христа.

Франкенштейн улыбнулся.

- Я поздравляю тебя. Ты преодолел семнадцать столетий лжи и лжеучений.

- Это было прямо на виду все время, как я и сказал. - Сигизмунд остался у ворот. - Даже в поддельных Евангелиях, которые римские заговорщики сваливали на нас, его много раз называют раввином. Ни один человек, который не был бы женат, не может быть раввином в ортодоксальном иудаизме. Церковь забыла вырезать слово «раввин», потому что они не знали достаточно о иудейском законе, чтобы понять, что это поддавка.

- У нас есть настоящие Евангелия, - сказал Франкенштейн. – От Иакова, брата Иисуса, Иуды, его другого брата, и одно от Магдалины, его жены. И другие документы, найденные тамплиерами. Они были спрятаны в окрестностях Монтсегур с тех времен, когда тамплиеры были разбиты.

- Вы позволите мне увидеть их?

- Каким бы ни было твое окончательное решение, ни один человек не имеет большего права на то, чтобы увидеть их.

Сигизмунд сделал шаг назад во двор.

- Хорошо… - сказал он.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Из Евангелия от Марии Магдалины:

Это слова, которые говорил живой Иисус, и я, Мария, его супруга, записала их ниже.

И всякий, кто поймет значение этих слов, найдет Вечную жизнь.

Он сказал: Когда вы хорошо запомните, вы будете знать, что вы - дети одного отца и одной матери. Но если вы не будете помнить, вы окажетесь в нищете; да, вы нищета.

Первый станет последним, а последний станет первым, они должны стать едины. Когда вы видите первого и последнего, у вас не будет сомнений: это как увидеть свое собственное лицо на стекле.

Он сказал: семя было рассеяно по многим мирам. Некоторые семена оказались в каменистых мирах и не проросли. Некоторые семена оказались в песчаных мирах и не принесли плодов. Некоторые семена поглотило плямя. Некоторые семена стали вечной жизнью. У кого есть уши, тот услышит. Разбейте старые законы и пробудитесь ото лжи, в которую верят все люди.

И он сказал: эти слова просты, но они поместят мир в пламя. Я разжег огонь, но женщина, моя супруга, должна затем принести хлеб.

Он сказал: то, что на небе, - это то, что и на земле. То, что на солнце – это то, что и на луне. Когда лицо видит отражение лица, оно находится в равновесии, и затем прибывает Вечная Жизнь.

Он сказал: небеса, которые видят люди, исчезнут, и небеса, которых они не видят, исчезнут, но Вечная Жизнь - это жизнь, а не смерть. Есть то, что не умирает, но вы не сможете удержать это в сжатом кулаке.

Он сказал: ты был в свете, ты был светом, ты был одним. Теперь вас стало двое, и вы можете отражать свет бесконечно, но вы думаете, что находитесь во тьме.

И он сказал: расскажи мне, каков я.

И Петр сказал: ты подобен пылающему Ангелу. И Матфей сказал: Ты как мать, которая любит своих детей. И его брат-близнец Иуда сказал: Я не смею сказать ни слова, чтобы сказать, каков ты, учитель.

Иисус сказал: Я не твой учитель. Ты выпил слишком много. Ты пьян и говоришь как дурак.

И он отвел Иуду в сторону и тайно заговорил с ним.

И другие спросили, что сказал Иисус; но Иуда ответил: если бы я повторил, вы бы взяли камни и убили меня.

Иисус сказал: Если вы поститесь, вы сотворите великое зло. Если вы молитесь, вы будете прокляты. Если вы повинуетесь закону, вы потеряете свои души.

Но действуйте от внутреннего света, и вы преуспеете. Целите больных, утешайте умирающих, шутите перед лицом мудрости, и учите только одному: Царство Небесное есть здесь и сейчас. Разбивайте, разбивайте старые законы и пробудитесь ото лжи, в которую верят все люди.

Он сказал: я дам вам то, чего глаз никогда не видел, и это поглотит вас. Вы будете гореть в этом.

Петр спросил: каким будет конец?

Иисус ответил: открыли ли Вы начало, чтобы могли понять конец? Где было начало, там будет и конец.

Я сказала Иисусу: каковы апостолы?

Он сказал: Они как дети, которые играют на войне. Они падают и играют мертвецов; они поднимаются и снова играют живых. Но они не умирали и не жили. Но вы, возлюбленные, умерли, создавая жизнь из жизни, поэтому вы истинно живы.

Он сказал: это прямо перед их носом, но они не видят этого. Их матери дали им это при рождении, но они потеряли это. Это громче, чем гром, но они не слышат этого. Они все пьяны в этом мире; даже тот, кто не пьет, все же пьян.

И он сказал: жизнь реальна только для мужчины или женщины, которые реальны. Остальное - сны и пьяное движение.

Выход - это дверь. Но они роют туннели и копают глубже в темноту.

Иисус сказал: Моя душа полна жалости, потому что они слишком пьяны, чтобы увидеть начало и конец.

Он сказал: Если дух дал рождение плоти, то было чудом, не так ли? Или если плоть дала рождение духу, это было чудо из чудес, не так ли? Может ли яблоко стать сливой, или жизнь стать смертью?

Я поражен, что такое великое богатство пришло сюда, чтобы жить в бедности. Перед вами Царство Небесное: проснитесь, очнитесь ото лжи, в которую верят все люди.

Он сказал: то, о чем вы думали вчера, - это то, что вы сегодня. Пьяный человек лежал в соломе и мечтал, что он в императорской постели: была его ошибка необычной? Я говорю, что это наиболее обычно в этом мире. У кого есть уши, тот услышит.

Он сказал: преступники, которых не поймали, бросают камни в преступников, которых поймали. Разум обычного поколения не порождает ничего, кроме преступников: это как сон: Да, это сновидение.

И он сказал: Когда двое станут одним, они скажут горе: «сдвинься», и она сдвинется.

Матфей спросил: когда настанет новый мир?

Он сказал: Это уже произошло, но вы искали в обратном направлении. Ваш подвал полон золота, но вы ищете среди паутины на чердаке.

И он сказал: один домовладелец взял свои деньги и купил много новых полей и купил семена также и отправил своих рабочих сажать семена. И он планировал обильные урожаи и стать богатым. В ту ночь он умер. У кого есть уши, пусть услышат.

Саломея спросила: как я могу узнать Вечную Жизнь?

Он ответил ей, сказав: Вечная Жизнь полна света. Те, кто разделены, полны тьмы.

Я рассказываю тайны тем, кто готов. Пусть не ваша левая рука знает, что делает ваша правая рука.

И он сказал: двое лягут на одну кровать. Один станет мертвецом, другой будет жить.

Он сказал: быть преступником легко. В этом мире очень тяжело работать над тем, чтобы быть человеком.

Они пьяны, и они не делают никакой работы, и они все преступники.

Если вы попытаетесь разбудить их или отрезвить их, они будут в ужасе, и они попытаются убить тебя. Будьте нежны, как голуби, и вкрадчивы как змеи.

Петр спросил: Кто тебя послал?

Иисус ответил ему, сказав: краеугольный камень, который строители забраковали, то место, из которого я пришел. Врата, которые не являются вратами, являются источником Вечной Жизни.

Человек сказал ему: скажи моим братьям, чтобы они разделили имущество отца со мной.

Иисус сказал: Я не распределитель.

И он сказал ученикам: как вы думаете, я пришел сюда, чтобы делить? Я пришел сюда, чтобы отрезвить пьяниц, и разбудить лунатиков, и перевоспитать преступников.

Он сказал: в обычном разуме больше насилия, чем в двадцатилетней гражданской войне. Они все пьяницы, дерущиеся в таверне. Они все кричат «дурак, дурак!» и планируют смертельную месть за закрытыми дверями.

Многие стоят у двери, но только жених входит в свадебный зал.

Я говорю вам, что тот, кто говорит «дурак, дурак!» уже убийца.

И он сказал: Они не видят Вечную Жизнь, потому что они находятся в лихорадке. Они не слышат, потому что они спят.

Иисус сказал: Я пришел, чтобы положить конец мести. Те, кто видят следующее событие, и событие после него, их раздоры сразу прекращаются.

Он сказал: Молчи и слушай внутренний голос. Тогда замолчит даже внутренний голос. Вечная жизнь выйдет следом, и невеста присоединится к жениху .

Огромное богатство и Вечная Жизнь сейчас здесь, среди войн и нищеты. Эдемский сад не за следующим углом, и небеса не послезавтра. У кого есть уши, пусть слышат.

Иисус сказал: один человек подумал «мой ближний обидел меня», поэтому он убил его. Другой подумал «мой ближний обидел меня», так он оклеветал его. Третий подумал «мой ближний обидел меня», поэтому он ограбил его. Разве это необычные или замечательные мысли? Они не необычны или примечательны.

Обычный ум, опьяненный страстью, создает в мире все насилие. Не судите, и насилию будет положен конец.

Он сказал: если ты видишь небо в горчичном семени, то можешь сказать, что ты знаешь небо. Если ты видите, что происходит вокруг в течение часа, то ты можешь сказать, что вошел в вечность.

Она настолько обширна, что через нее невозможно перелезть. Она настолько глубока, что под нее невозможно залезть. Она ближе к вам, чем ваш пульс; она более внутри, чем ваша кровь.

И он сказал: я вижу бесконечные узлы, да, но я также вижу, что есть только одна нить.

Есть одна плоть и один разум; один свет и много отражений.

Город, который находится на горе, разве скрыт? Кто-то, кто зажигает лампу, разве прячет ее под бушелем?

Он сказал: Если ты попросишь у матери хлеба, она даст тебе камень? Если ты попросишь у нее Света, тебя отвергнут?

Желания сердца человеческого не были заложены там без причины.

Петр спросил: Когда же ты откроешь нам тайны, которые сказал только что Марии, твоей супруге, и Иуде, твоему брату?

Иисус сказал: Когда вы снимете свою одежду, не стыдясь, вы узнаете Вечную Жизнь, вы увидите нерожденного и неумирающего. Вы не нуждаетесь в том, чтобы я сказал вам.

Разбейте, разбейте, разбейте все старые законы и пробудитесь ото лжи, в которую верят все люди.

Он сказал: Остерегайтесь лжепророков. Они волки, переодетые в овец. Они сделали себя евнухами во имя Царствия, но они не знают Царствия, как и Царствие не знает их.

Он сказал: Возьми суку, которая стенает у твоей двери, и позаботься о ее щенках. Тогда Царствие войдет в твой дом.

Проходите мимо похвал и обвинений, как всадник проходит деревню ночью. Тогда Царствие никогда не покинет вас.

Он сказал: кто отвергнет меня, тот будет прощен. Кто отвергает пророков и мудрецов, тот будет прощен. Кто отвергнет Софию, Мать, не будет прощен во всех вечностях.

Петр спросил: Ты – Вечная Жизнь?

Он сказал: я един. Я всё. Я есть прежде, чем Авраам был. Расколите кусок дерева, и я в центре его. Подними камень и я там. Опустошите ведро, и выльете меня на землю.

Он или она, кто поймет эти слова, повторит их и не солжет, говоря так.

Он сказал: есть длинная память и короткая память. Я пришел учить долгой памяти.

Когда вы найдете мир, вы найдете тело; и когда вы найдете тело, мир возненавидит вас.

Иисус сказал: Кто может сказать «нет» другим – силен. Кто может сказать «нет» себе - мудр.

И он сказал: у лисиц есть норы, у птиц - гнезда, но Вечная Жизнь не останавливается и не отдыхает.

Он сказал: Царствие подобно женщине, взявшей семя и сделавшей буханку хлеба.

Он сказал: Вы стали тем, о чем думали. Все добро и зло в мире начиналось как мысли.

Нет такой гневной мысли, которая не вызвала бы насилие рано или поздно.

Ученики сказали: Приходи, пора молиться и поститься.

Он сказал: какой грех я совершил, что должен молиться и поститься? Когда жених выходит из свадебной палаты, гости празднуют, они не молятся и не постятся.

И он сказал: Если ты знаешь свою истинную мать, мир назовет тебя сыном шлюхи.

Наше Царствие не от мира сего. Мы находимся в этом мире, но наш дом в звездах.

Иисус сказал: эти слова не будут поняты, пока мужчина не станет женщиной, а женщина не станет мужчиной.

Он сказал: злой человек живет в злом мире. Грустный человек живет в грустном мире. Вечная жизнь живет в вечности.

Он сказал: Царствие есть в небе, но есть оно и на земле. Если бы оно было только в небе, птицы добрались бы туда раньше вас. Если бы оно было только на земле, черви добрались бы туда раньше вас. Царствие находится внутри вас.

Иисус сказал: пьяный человек повсюду ищет ключ, который у него в кармане. Спящий видит драконов и монстров, но не видит комнату, в которой он спит. Обычный разум настолько обеднен, что это не разум вообще.

Все они ненавидят друг друга, потому что не познали самих себя. Они ненавидят друг друга, потому что все они верят в ту же ложь, что и все люди.

Петр сказал: Пусть Мария покинет нас, ибо женщины недостойны сидеть здесь.

Он сказал: я научил вас тайнам, а вы не услышали их. Я положил еду в рот, и вы не разжевали ее.

Иисус сказал: Нельзя выпить океан за один глоток. Нельзя дойти до Египта за один день. Как вы думаете, вы поймете Вечную Жизнь без усилий?

Он сказал своим ученикам: они планируют убить меня. Вас страшно?

Петр сказал: мне страшно до боли. Матфей сказал: что с нами будет? И все бормотали и были подавлены.

Иисус сказал: то, что от мира, мир может убить. Что не от мира, мир не может убить. Я не из этого мира.

После распятия Петр пошел к Иуде, брату-близнецу Иисуса, и спросил: Что нам делать?

И Иуда сказал: Это было сделано. Лазарь сделал это. Он защитил вдову и сына вдовы. Они ушли туда, где Цезарь и его великие армии не найдут их.

Они находятся в мире, но мир их не знает.

Многие будут иметь крест и станут служить и поклоняться Ему, но только мудрые найдут Вечную Жизнь.



[1] Со старого английского wicce означает или ведать, или того, кто ведает, и слово это родственно с современными "ум", "мудрость" и немецким Wissenschaft (наука). Задолго до возникновения инквизиции с ее охотой на ведьм в Англии это слово применялось к лицам (как правило, но не всегда женщинам), которые практиковали то, что в наши дни будет называться целительством травами или народной медициной.

[2] Бедная старая женщина.

[3] Вопреки общему впечатлению, кит - это не рыба, а символ божественной непостижимости.

Страница 1 из 262