IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Понедельник, 07 марта 2011 19:06

Стефан Хеллер Юнг и потерянные Евангелия Глава 10 Некоторые современные гностические мифы

Стефан Хёллер

Юнг и Утерянные Евангелия

Глава 10

Миф продолжается: Некоторые современные гностические мифы.

Гностический миф Юнга: Ответ Иову

В 1952 году была издана провокационная книга Юнга «Ответ Иову»[1], вызвавшая бурю возмущения у духовенства и мирян различных христианских конфессий, задетых его психологической школой. Многие считали, что эта книга представляет собой поразительную и сильнодействующую разновидность христианской критики, тогда как некоторые признавали, что она явилась современным гностическим мифом. В то время, как интерес Юнга к гностицизму был известен многим, а его ранняя гностическая поэма «Семь Наставлений Мертвым» доказала его близость к гностицизму, лишь немногие из учеников Юнга были готовы воспринять его интерпретацию библейского мифа об Иове.

Книга Иова – трактат, датирующийся примерно 600–300 гг. до н.э. – якобы имеет дело с праведником, который несправедливо претерпевает от Бога. С гностической точки зрения Юнга, эта древняя история касается не мученика, из гордыни стремящегося понять непостижимый Божественный Замысел, но, скорее Бога, который неблагоразумен, жесток и несправедлив, потому что несовершенен. Таков, в общих чертах, юнгианский миф об Иове, и такова его проблематика.

Доведенный до крайности несправедливо свалившимися на него страданиями, Иов требует разговора с Богом один на один, который отвечает ему бурей и сильнейшим взрывом гнева. Но столь внезапно данный Богом ответ, на самом деле, вовсе не является ответом. Какой смысл, спрашивает Юнг, Богу, подобному грому и утренним звездам, веренице и течению морей и так далее, спрашивать Иова, где тот находился, когда Он создавал мир? В конце концов, несчастный Иов слишком хорошо осознал превосходящую тайну бытия, поскольку испытал ее весьма болезненным образом. Бог, однако, уклоняется от ответа, говоря Иову то, что тот знал вполне ясно, а именно, что Бог – Всевышний, а затем Он похваляется тем, что может сделать его великая сила. Для большего впечатления это сопровождается грохотом, раздутой величавостью и шествием парада природы, а сам Бог уподобляется вою бури. Иов задал Ему совершенно закономерный вопрос, один из самых мучительных и безотлагательных, но Он не дал ему истинного объяснения; и при этом Он даже не попросил прощения за свое поведение, которое каждый человек в здравом уме посчитал бы не только бесстыдным, но и аморальным. Если бы человек истребил чью-либо семью огнем и чумой, такой человек был бы, без сомнения, привлечен к ответственности; но Бог лишь заявляет, что Он всемогущ, и это – Его первый и последний аргумент. Кроме того, Бог разгневался на Иова за то, что тот поставил такой вопрос, и упрекает несчастного человека с грозным божественным красноречием.

На взгляд Юнга, Иов не ниже Бога, и он знает об этом. Не Иов находится в заблуждении, но, скорее, именно Бог. Бог – великий, могущественный, но весьма бессознательный тиран, прущий напролом, без сомнений в своем собственном всемогуществе до тех пор, пока не оказывается в положении, когда одно из его творений смогло противостоять ему и выступить с правомерной критикой. Он – Бог-ревнитель, требующий от Иова и всех людей полного повиновения своей воле и Закону. Юнг утверждает, что Бог – еще и обманщик, поскольку нарушил свое же обещание соблюдать завет и обманул Давида, который горько жалуется на это в 89-м псалме[2].

Моральное превосходство Иова, человека, сотворенного по образу и подобию Бога-Создателя, действительно, привносит в миф гностический парадокс. Очевидно, что в Боге есть нечто радикально ошибочное, но есть и нечто совершенное. Иов (настоящий исторический герой, представитель человечества, который, по сравнению с так называемым Господом, представляет собой мельчайший, но потенциально важнейший элемент сознания) является человеческим Духом, который столкнулся с огромным, очень сильным, но духовно бессознательным всемогуществом Создателя. Юнг вновь упоминает о древнем гностическом постулате, который был приведен в наших предыдущих главах, а именно, о том, что Бог мира сего – Демиург, и что слабый по сути человек обладает моральным превосходством над Создателем на основании присутствия в нем божественной искры, привнесенной Софией в его природу. Слова Иова «Я знаю, что Искупитель мой жив» говорят нам о том, что Иов знает о существах и силах, превосходящих Бога нынешнего мира и способных искупить плененные искры света из этой низшей области бытия.

Но, что еще более важно, именно здесь миф Юнга обретает новый ключевой гностический мотив: Бог по-прежнему находится в процессе роста развивающегося сознания. Бог Юнга – недифференцированное бытие, имеющее двойственную природу. Страдания Иова и его вопрошание привели к важному достижению. Двойственная природа Бога, Его светлый и темный аспект теперь проявились полностью, и с помощью человеческого Духа Бог должен будет искупить себя. Юнг прямо заявляет, что, когда Бог понял, что Его творение сравнилось с Ним, он решил, что настало время отличиться от него. Рост и совершенствование могли быть достигнуты Богом, обретающим сознание в человечестве; другими словами, используя христианскую терминологию, путем Явления. Бог должен стать человеком, дабы понять, что такое человеческое сознание и осветить свою Тьму Светом человеческого Духа. Воплощение – это шаг, сделанный Богом вследствие признания того, что оно может принести ему пользу, если он сможет вобрать в себя превосходящие качества человеческой души и Духа.

Подобно древним гностикам, Юнг, гностик современный, переворачивает с ног на голову традиционные основы иудейско-христианской системы взглядов. Он не только делает Всевышнего бессознательным и желающим обрести сознание в человечестве, но и Христос становится человеком не потому, что люди грешны, а потому, что Бог нуждается в искуплении от греха. Юнг недвусмысленно заявляет, что Бог должен был стать человеком, потому что несправедливо поступил с ним.

Теперь Юнг замечает в Боге мотив психологического роста, следующего за его конфронтацией с Иовом. К Богу возвращаются воспоминания. Его оживающая память открывает ему существование и роль кого-то, кого он однажды знал, но забыл: Софию, госпожу Премудрость. Отношение Софии с Богом мира сего не рассмотрено Юнгом во всех подробностях; она появляется как собирательный образ матери, сестры и супруги Бога, который в ходе своих деяний потерял ее и забыл ее. Теперь же он начинает желать ее и хочет приблизиться к ней.

Наряду с Софией, Богу является и другой образ: Сын Человеческий, таинственный небесный архетип человечества, упомянутый Енохом и Иезекилем, а также многократно акцентируемый гностиками. Юнг говорит, что подготовка явления Сына Человеческого в форме воплощения была долгой и обширной. Многочисленные пророчества Еноха и других провидцев и пророков психологически подготовили явление Мессии. В связи с этим он отмечает, что, если историческое развитие призвано было когда-либо подготовить какое-либо событие в области человеческого разума, то этим событием было возникновение христианства. (Мы находим здесь признание Юнгом психологического элемента, который был весьма полно представлен традицией ессеев с ее акцентом на прототипе Сына Человеческого. Необходимо помнить, что в то время, когда Юнг написал Ответ Иову, Свитки Мертвого Моря не были доступны для исследования.) Архетип Сына Человеческого, столь превозносимый книгой Еноха (наиболее ценной из текстов Свитков Мертвого моря), представляет собой первый ответ Бога на вопрос Иова, а именно – обещание того, что произойдет воплощение определенных божественных сил и правосудие для человечества свершится. Когда настало время, обещание исполнилось, и Сын Человеческий явился на землю как мессия Иисус Христос. Юнг указывает на то, что были предусмотрительно предприняты многие меры предосторожности с тем, чтобы попытка воплощения успешно состоялась. Обстоятельства рождения Христа от непорочной девы, отцовство не какого-нибудь человека, а Святого Духа, а также многие другие элементы указывают на его соответствие архетипу героя и, тем самым, на его отличие от других людей. В типично гностической манере Юнг утверждает, что Иисус был, по большей части, Богом, нежели человеком, т.е. человеческая и божественная природа не были уравновешены в нем. Будучи свободным от греха, говорит Юнг, Иисус превосходил остальную часть человечества, так как все люди грешны. Только единожды в своей жизни Иисус вполне испытал человеческий удел, когда он был распят и воскликнул на кресте: "Господь мой, Бог мой, почему ты оставил меня?" Здесь Христос, согласно Юнгу, дает настоящий ответ Иову не просто в пророческом видении или обещании, но на деле. В этот момент Бог оказался в положении человека и поэтому испытал страдания и муку людского существования. Все другие воплощения были лишь проявлениями светлой стороны Бога.

Увлекательный аспект мифа Юнга – это утверждение, что Иисус, судя по всему, знал о нескольких Богах, согласно записанным за ним изречениям. С одной стороны, он говорит о своем небесном Отце как о добром и любящем Боге и настаивает на этом, чтобы люди могли рассчитывать на то, что Он именно таков и есть. С другой стороны, он обращается к Нему "Не введи нас во искушение" в «Отче наш». Как Бог любви может ввести людей во искушение? Очевидно, что, кроме любящего Отца, мы имеем дело также с самым темным, самым обманчивым и поэтому опасным аспектом божественной природы. Ясно, что Иисус знал о том, что, хотя он и был воплощением божественного Света и был связан с Богом Света, есть также и Темный Бог, или темный аспект Бога. Это признание – отправная точка для дальнейшего развития мифа Юнга.

Воплощение Христа усилило Свет, но Тьма на определенных уровнях бытия продолжала существовать и должна была рано или поздно вновь заявить о себе. Христианство должно было стать верой Света, возвестив эпоху Света, поскольку светлый аспект Бога выдвинулся на первый план человеческого сознания. Тем не менее, вскоре после ухода Иисуса в высшие сферы, темная сторона реальности начинает выбираться из укрытия. Это становится особенно ясным в Книге Откровения[3], где вновь явилась темная сторона Бога и, вместе с ней, темная сторона жизни и христианства. Юнг подразумевает, что различными способами эта книга указывает на то, что темный Бог вновь ворвался во Вселенную, следовательно, и в христианскую мысль; автор Откровения имеет дело не с Мессией, посланником Света, но, скорее, с яростью и жестокостью злой стороны Бога, с которой мы так часто сталкиваемся в Ветхом Завете.

Вместе со всеми своими темными и ужасающими образами, Откровение отчетливо являет картину, которую Юнг счел увлекательной и обнадеживающей. Это видение может быть найдено в начале двенадцатой главы. Жена, облаченная в Солнце; под ногами ее – Луна, а на голове ее – венец из двенадцати звезд. Она имела во чреве... и большой красный дракон ждет, чтобы пожрать ее младенца. Далее имеют место странные события: ребенок рождается, а затем он взят к Богу и престолу Его, и судьба его – управлять странами[4]. Жена убежала в пустыню, где ей было уготовлено место от Бога.

Юнг отмечает большое сходство между этим образом и обычно появляющейся в связи с раскрытием Самости парадигмой индивидуализированного эго. Женщина более не является конкретной Девой Марией, но, скорее, универсальной, космической Женой, равной Сыну Человеческому. Таким образом, в мифическом видении Юнга Явление теперь входит в новую и универсальную фазу. Юнг также указывает на то, что оно не прекратилось с Вознесением, как иногда принято считать, но продолжилось другим способом посредством деяний Святого Духа. Это означает, что в прогрессе воплощения Божественное может родиться в каждом человеке; в некотором смысле, все люди могут стать Явлением Бога.

Хотя Христос и представляет собой всеобъемлющий прототип Явления, в некотором смысле, все могут повторить его. Тем самым, Юнг находит третий ответ Иову. Первым было обещание Явления, как это указано в видениях Еноха; вторым была человеческая жизнь Иисуса и его отречение на кресте; третий же заключается в том, что Бог сегодня стремится прийти в сознание каждой человеческой души. Бог больше не воплощен в непорочной Деве, но – в архетипе земной женственности; Бог воплощается в экзистенциальном условии человеческого бытия и больше не ждет состояния исключительной чистоты и святости как необходимости для своего нисхождения в человеческую плоть. (Параллели можно найти в нашем исследовании, указывающем на изменение акцента с непорочности ессеев на экзистенциальное бытие гностиков в самые ранние времена нашей эры, как это было описано в главах 3 и 4.)

Юнг пишет, что этот третий ответ Иову, новая возможность воплощения, едва ли будет осознана в наше время. Ребенок пойман Богом, а Жена на долгое время бежит в пустыню. Однако присутствуют и ясные указания на то, что божественные и земные принципы могут еще раз объединиться в новом синтезе сознания, и поэтому Бог может воплотиться в обычном человеке, который был несовершенен, но еще не был готов к этому в предыдущие эпохи.

Воплощение Бога в человечестве, говорил Юнг, влечет за собой возвышение женского принципа и возвращение его божественного или полу-божественного статуса. Поскольку Создатель предпочел забыть о божественной женщине, Софии, Он стал односторонним и, в значительной степени, бессознательным существом, восстановлением и возвышением Божественной Женственности до уровня сознания. Забвение Демиурга может быть, наконец, уничтожено. С этими мыслями в голове Юнг и подошел в Ответе Иову к тому, чтобы расценить тогда еще недавний Папский догмат об Успении Пресвятой Девы[5] как самое выдающееся теологическое и религиозное событие, начиная с Реформации, так как он подразумевал то, что принципу земной женственности (физическому телу Девы) дозволяется союз, и потому, косвенным образом, равный статус с Божественностью.

Поскольку Юнг приветствовал провозглашение Успения Пресвятой Девы как непосредственное открытие бессознательного, он также признал, что для того, чтобы войти в Эон Водолея, человечество должно столкнуться с новой задачей. В начале нашей эры человечеству, прежде всего, были необходимы ценности, явленные в христианском откровении. Эти ценности касались, в большой степени, понятия светлой стороны Бога и непосредственно человеческой природы. Только когда это было сделано, другое столь же важное, но более неоднозначное признание могло подняться на уровень сознания. Автор Откровения узнал по-прежнему существующую темную сторону Бога и жизни, но Юнг счел его несколько наивным, особенно по сравнению с современным человечеством. У сегодняшнего человека есть способность лучше узнать опасность знания, попавшего к нему в руки, а также импульсов его психэ. Мы не обладаем более чистотой древних святых; мы, на самом деле, намного ближе к Тьме. Это может позволить нам противостоять нападению темных сил души и почувствовать то, чем они являются в действительности.

Чистота может держать Тьму в страхе и отчуждении эго, но экзистенциальное бытие, судя по всему, защищенное Иисусом и подтвержденное здесь Юнгом, рано или поздно приводит к столкновению с Тьмой. Нельзя сказать, что мы должны отказаться от нашей христианской традиции; доброта, добродетель и дары Света могут стать очень полезными средствами, уравновешивающими современную душу в ее попытках иметь дело с темными силами нынешней эпохи. Ответ Иову был написан после Второй Мировой войны, которую Юнг видел как извержение самого большого скопления зла, когда-либо происходившее в истории человечества. Увидев жуткую резню войны и, возможно, еще более жестокие ужасы нацистских концлагерей и Гулага, Юнг убедился в том, что моральной власти недостаточно для того, чтобы держать зло в страхе. Человеческая мораль потерпела неудачу; и теперь необходимо знание, мудрость Иова, ищущего ее в своих бедах.

Новый спаситель отличается от прежнего добродетельного Мессии мужского пола. Новая искупительница – это женщина по имени София, или Премудрость. Становясь детьми Госпожи Премудрости, мы вновь обретаем такое состояние, в котором противоположности близки друг к другу. Мы должны узнать, что в нас есть светлый и темный аспект. Мы должны развить возможности сознания, посредством которых мы могли бы иметь дело с силами зла. Действовать сознательно – наша самая главная потребность. Юнг напоминает нам о гностическом высказывании Иисуса: "Человек, если ты ведаешь, что творишь, ты благословлен, но проклят и нарушитель Закона ты, если не ведаешь, что творишь "[6].

Во времена Юнга, как и в наши дни, многие сожалеют о моральном упадке культуры и об отсутствии ценностей в человеческом поведении. Почти повсеместно заявлено, что человечество должно достичь более высокого морального уровня. По Юнгу, это означает, что мы должны достичь более высокого уровня сознания, поскольку этика без сознания неизбежно потеряется. Посредством своего учения Юнг привел многочисленные доказательства процесса индивидуации, а также того, что именно современное человечество, а не его счастливые предшественники, было избрано для того, чтобы произвести на свет искупительное воплощение Бога. Мы потеряли нашу чистоту, и этим самым фактом мы заслужили нисхождение Святого Духа в нашу порочную, убитую горем индивидуальность. В нашу историческую эру тот, кто считает себя непорочным, в действительности, не выплатил свой долг существованию и оградил себя от алхимического огня преображения.

Гностический миф Юнга напоминает нам о необходимых задачах нашей жизни, жизни современного человека: всеми силами бороться за достижение большей осознанности, не отрывая своих корней от духовных традиций западной культуры и, что более важно, не уступая опасностям, следующим за преображением, среди которых может быть и демоническое высокомерие раздутого эго. Личность, прошедшая путь индивидуации, по словам Юнга, "не создает свою собственную реальность", не берет в долг проявление трансцендентности в области имманентности. Как озвучил свой вывод Юнг в Ответе Иову, "... просвещенный человек остается тем, кто он есть, и никогда не тем, чем является его собственное ограниченное эго перед Тем, кто живет в нем; у его формы нет никаких узнаваемых границ, она опоясывает его со всех сторон, он бездонен как земная пропасть и широк как небо"[7]. Миф Юнга с его борьбой с предрассудками, открытиями и бесстрашием перед Гнозисом следует признать жизненно необходимым вкладом в осознанное бытие в наши смутные времена и в смутном мире.

Личный Миф: Сказка о неугомонном принце

Вся человеческая жизнь существует в мифе. Джозеф Кэмпбелл, который научил многих ценности мифа в нашей культуре, убедительно выразил это, написав: "Последнее воплощение Эдипа, непрерывный роман Красавицы и чудовища, стоит сегодня на углу 42-й стрит и 5-й авеню и ждет сигнала светофора для того, чтобы измениться"[8]. Ориентированное наружу сознание людей часто и, на самом деле, регулярно теряет связь с внутренними реалиями разума, и мифы на своем образном языке говорят человеческому эго, что эти реалии можно признать и впустить в свою жизнь. Диалог с этой внутренней реальностью – функция того, что в былые времена называли Гнозисом, и ясно, что этот диалог должен был иметь место здесь и сейчас, а не в давние и далекие времена.

Как отмечалось ранее, гностические мифы – это особая модальность само-понимания, не ограниченная каким бы то ни было историческим периодом. При этом они не являются единственной сферой наличия пророческих символов Юнга и его учения. Многими проницательными психологами было отмечено, что сны и фантазии людей в нашем современном мире часто ясно показывают личные мифы, которые обладают отчетливо гностическими мотивами. Когда следующий миф является результатом психологического анализа, он обладает такими впечатляющими и поучительными особенностями, что нам представляется достойным привести его здесь, особенно в качестве примера гностического мифотворчества в наше время.

L.V., мужчина между тридцатью и сорока годами, знакомый с гностическими мифами и учением, развил следующий личный миф как результат повторяющихся событий активного воображения в период полутора лет.

Сначала L.V. узнал то, что, казалось, он в прошлом жил в мире, сильно отличающемся от этого. Он был юношей, жившим в Небесном городе великой красоты и славы, потомком божественных и царственных родителей, которых он идентифицировал с Христом и Софией. Несмотря на то, что он жил в благодатном царствии целостности и мира, он был преисполнен определенной неугомонностью и духом авантюризма. На праздничном ужине в честь его дня рождения или совершеннолетия его представили дедушке, высшему Богу, который подарил ему волшебный ключик, отпирающий любую дверь в городе. Видимо, его родители ожидали, что он будет использовать ключик для изучения всевозможных тайных закоулков своего родного города, но случилось иначе.

Мальчик нашел дверь в стенах, отгораживающих город от внешней стороны. Часто в прошлом он пристально смотрел на эти стены, чувствуя за ними тьму. Теперь он хотел узнать о том, что существовало за ними. Он открыл дверь своим ключом и услышал вопль разрыва и нарушения равновесия. Через открытую дверь проникло целое облако сомнительных существ, и среди них – великий Темный Господь, в котором он узнал своего злого дядюшку (по-видимому, Антихриста), который жил в изгнании, будучи давно высланным из Небесного града. Злой дядюшка бросил на него высокомерный взгляд и стремительно вошел в город.

Подобие Горгоны с огромными руками и когтями схватило его и, почти проткнув грудь одним большим когтем, отшвырнуло его в область черной тьмы.

Постепенно тьма уступила место панораме, усыпанной миллионами близких и далеких звезд; он плыл в звездном космосе. А затем свет прибыл к нему и опустил его вниз, пока он не оказался на твердой почве. Первобытные джунгли, окружавшие его, отступили, и перед ним возникло странное существо, напоминающее ящерицу и пристально глядящее на только что прибывшего с приятным удивлением. Было ясно, что существо появилось, чтобы защитить его. Напуганный, одинокий мальчик обнял это существо и неудержимо заплакал. Будучи отделенным от своих всемогущих родителей и оторванный от дома в роскошном Небесном граде, он оказался в странном мире с неизвестным существом, его единственным другом и спутником.

На протяжении долгого времени мальчик и ящерица оставались в тесной связи. Затем произошло симбиотическое слияние, и они оба приняли подобную дракону форму и бродили по земле, успешно осваивая территорию и отгоняя потенциальных врагов. Прошли столетия и тысячелетия, изменились условия, и тело, которое они приняли, стало человеческим. Однако, ящерица оставалась в союзе с мальчиком, став своего рода духом-защитником, приставленным к нему и живущим в его теле. Произошло множество трансформаций, но дух ящерицы-защитника всегда оставался, проводя такую необходимую хитроумную и суетную разведку, недостающую его спутнику.

Тем временем, пребывая в отдалении, в нескольких видениях мальчик увидел, какая трагедия произошла в Небесном граде после его принудительного изгнания. Он видел сцену, в которой его злой дядюшка триумфально ворвался в палату Софии, намереваясь изнасиловать ее и смешать свое темное семя со светлой небесной сущностью. Сначала казалось, что этот ужасный и кощунственный поступок свершится, но вскоре стало ясно, что София освободила себя от своего противника с помощью волшебства, и мальчик услышал ее смех в отдаленной части комнаты. Причиной этого смеха было не просто ее спасение. С удовлетворением она указала на грудь Темного Господа, где она оставила огненную несмываемую печать: это был крест в круге, ее символ и печать, которую напавший на нее теперь обязан нести вечно. С ужасным воплем боли и оскорбления, Темный Господь сбежал из комнаты и из города.

Вторжение Темного Господа в город и в покои Софии не прошло без последствий. Некоторым таинственным образом и, по крайней мере, частично в результате отметки зла крестом Софии, доля небесного света вошла во тьму. Возник род существ, имеющих печать Софии и одновременно связанных с Темным Господом. Эти существа, несмотря на их хитроумное происхождение, имеют, однако, довольно мягкий характер и почитают Софию, а не какого-либо иного бога.

Несколько последующих событий послужили объяснением дальнейшего изгнания принца на земле. В одном видении он увидел себя в компании старого мудреца, который указал на особое светило на небесах и объяснил ему, что прибыл в сей мир со звезд. Мудрец, очевидно, был посланником, явившимся напомнить ему о его происхождении и научить его мудрости, которой обладал его род. Таким образом, был установлен и усилен контакт между ним и родным домом.

Дальнейшее развитие событий касается древней ящерицы, жившей в природе отверженного небесного ребенка. С желанием большего самопознания со стороны своего хозяина, ящерица выросла, вышла на свет, и вместе они смогли лучше и грамотнее взаимодействовать в процессе обретения той целостности, к которой стремились оба. Однажды ящерица сказала отверженному принцу: "Я – твое тело". Пропасть, отделяющая духовность L.V. от его психики уменьшалась все больше и больше, и обе стороны сосуществовали во взаимном доверии.

Осознание этого мифа сопровождалось большой эмоциональностью. L.V. пребывал, буквально, под воздействием истории и, особенно на ранних стадиях мифа, он, как и принц, часто чувствовал себя подавленным виной и раскаянием, потому что впустил врага в Царствие Небесное и спровоцировал свое собственное изгнание. По ходу разворачивания истории эти чувства постепенно прошли, и стало ясно, что даже опрометчивый, на первый взгляд, поступок неугомонного юного принца является следствием божественного замысла. В то же время, L.V. успешно преодолел искушения положительной и отрицательной инфляции, хотя и не без труда. Он пришел к тому, что личное не может ни взять в долг, ни принять на себя ответственность за над-личностное. Проблема высшего источника и происхождения не привела к инфляции эго, не ассоциировала эту историю с ящерицей, что является особенностью разносторонне развитой личности. После полутора лет проживания мифа, L.V. стал намного более спокоен, уравновешен и стал вести себя в жизни с большей непринужденностью, чем прежде. Интегральный эффект мифа, таким образом, ясен и очевиден.

Мы столкнулись здесь с личным мифом, который имеет определенный гностический подтекст и, в то же время, служит целям интегрального, индивидуационного характера. История начинается в детском состоянии примитивной целостности, когда эго и архетипическое психэ еще тождественны. Внутреннее и внешнее, высшее и низшее не обладают никаким разделением. Со своим безрассудством "неугомонный принц" становится движущей силой дифференцирования. Его склонность к шалостям и шуткам, достигающая высшей точки в открытии двери, вызывает катастрофу нарушения небесной целостности. Тем не менее, у этой катастрофы нет абсолютно страшных последствий для материнской премудрости (Софии) в Полноте. Скорее, темный злоумышленник, хотя и неохотно, становится переносчиком света в сферу его собственной тьмы. Сатана становится Люцифером; противник теперь, вопреки своей воле, является открывателем премудрости Света.

Когда каждый из нас исследует происхождение психэ, он находит двойное условие. С одной стороны – постижение состояния райской целостности, когда природа объединена с сущностью Бога (являясь дитем Христа и Софии); с другой стороны – состояние, когда творческий потенциал и рост исключены. Дети, вступая во взрослую жизнь, в конечном счете, сталкиваются с проблемой достижения союза с Полнотой и богами, не уступая инфляции после идентификации с ними. Чтобы достичь этой цели, целостность небес должна быть сломлена, а единство должен нарушить порок. Без потери психической невинности не может быть никакой индивидуальности, а без индивидуальности, в понимании глубинной психологии, невозможна и индивидуация. Неугомонный принц должен был пасть с небес для того, чтобы в назначенное время, обладая мудростью и опытом, он мог бы вновь возвратить славу Небесного града.

Нехватка места не позволяет нам исследовать всю гностическую и психологическую ценность этого мифа. Легко заметить, что окончательное равновесие Света и Тьмы – один из важных существующих мотивов. Интересно отметить, например, что событие, которое может привести к этой возможности, было вызвано к жизни Софией. Подобно тому, как в учении Римско-католической церкви Мария оказывается окончательным победителем демонического змея, так и здесь окончательное искупление предвещает Печать Света, которой София опечатала грудь Сатаны. Функция искупления Женской божественности, тем самым, ясно являет себя в этом мифе, как и в учении древних гностиков. Проблема тела, физического ''духа-хранителя" психэ является другой захватывающей особенностью этой сказки. Напоминающее ящерицу существо, провозгласившее в конце: "Я – твое тело", может научить нас понимать дихотомию разума и тела. Психэ (принц) и сома (ящерица) – не одна сущность, но две, и всё же их взаимодействие наиболее гармонично, оно приносит выгоду обеим сторонам и подвергает их творческому преображению. Хитрость и изобретательность ящерицы (разве не люди придумали понятие "мозг ящерицы"?) обеспечивает психэ защиту и возможность получения жизненного опыта. Соединение души принца с природой ящерицы гарантирует обеим сущностям множество полезных событий. Можно также отметить, что большая часть нео-гностического знания, которое можно найти в таких источниках, как работы Е.П. Блаватской, содержит ссылки на духовные монады из отдаленных сфер света, поселившихся в исходных телах земных животных и, таким образом, начавших свое долгое эволюционное путешествие.

Как всегда, возникает вопрос: как лучше всего рассматривать такого рода мифы? Многие люди в прошлом часто имели привычку представлять свой внутренний опыт в соответствии с собственными требованиями изложения метафизической истины. Сегодняшний мир также населен пророками, медиумами и "проводниками", которые требуют абсолютного признания своей способности мифического восприятия. Мы должны с теплотой воспринять следующие мудрые слова Юнга:

Принимая во внимание эту чрезвычайно запутанную ситуацию, мне представляется, что наиболее осторожным и разумным подходом будет признать факт существования не только психического, но также и психоидного бессознательного и воздержаться от высказывания метафизических суждений, неподвластных человеческому разуму. Не нужно бояться того, что в результате внутренние ощущения будут лишены своей реальности и жизненности"[9].

За бессознательным психэ и его мифологическими образами стоят непостижимые, транс-психические факторы. Мы можем назвать их эоническими существами, как это делали гностики, или психоидными архетипами, следуя аллюзиям Юнга. Основу и сущность мифов, поднимающихся на уровень сознания мужчин и женщин, нельзя объяснить при помощи понятий и слов, принадлежащих какой бы то ни было дисциплине. Миф, а с ним и рост, и преображение человеческого психэ продолжаются, и в этом может быть найдено сокровище Гнозиса, до сих пор помогающего пролить свет на темные глубины наших жизней и отыскать сокровища смысла и искупительные открытия.



[1] Впервые опубликована в Германии под названием Antwort auf Hiob (Zurich, 1952) и позже включена в Psychology of Religion: West and East, Collected Works, Vol. 11.

[2] В русском переводе – 88-й псалом. Вот фрагмент, на который ссылается автор:

88:20 – 88:52

Некогда говорил Ты в видении святому Твоему, и сказал: «Я оказал помощь мужественному и вознес избранного из народа... Рука моя пребудет с ним, и мышца моя укрепит его. Враг не превозможет его, и сын беззакония не притеснит его. Сокрушу перед ним врагов его, и поражу ненавидящих его. Истина моя и милость моя с ним… Однажды Я поклялся святостью моею: солгу ли я Давиду?»…

Но ныне Ты отринул и презрел, прогневался на помазанника Твоего, пренебрег завет с рабом Твоим, поверг на землю венец его, Разрушил все ограды его, превратил в развалины крепости его. Расхищают его все проходящие путем; он сделался посмешищем у соседей своих... Ты обратил назад острие меча его, и не укрепил его на брани;

Доколе, Господи, будешь скрываться непрестанно, будет пылать ярость Твоя, как огонь? Вспомни, какой мой век: на какую суету сотворил Ты всех сынов человеческих? Кто из людей жил, и не видел смерти, избавил душу свою от руки преисподней? Где прежние милости Твои, Господи? Ты клялся Давиду истиною Твоею. Вспомни, Господи, поругание рабов Твоих, которое я ношу в недре моем от всех сильных народов. Как поносят враги Твои, Господи, как бесславят следы помазанника Твоего. – Прим. переводчика.

[3] Имеется в виду Откровение Cв. Иоанна Богослова, известное также как Апокалипсис. – Прим. переводчика.

[4] «И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его» (Откр. 12:5). – Прим. переводчика.

[5] Папский догмат "Munificentissimus Deus" был провозглашен Папой Пием XII в 1950 году.

99 Высказывание Иисуса из Oxyrhynchus Papyrus.

100 Answer to Job in Psychology of Religion: West and East, Vol. 11, par. 758.

101 Joseph Campbell, Myths to Live By (New York: Bantam Books, 1975), p. i.

102 C.G. Jung, Mysterium Coniunctionis, Collected Works, Vol. 14, par. 788.

Пер Юлия Трусова

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaroклассические баннеры...
   счётчики