MAAP_conf_2017_banner

IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Среда, 04 мая 2011 13:28

Стефан Хёллер Гностицизм Глава 12. Гностицизм Запада и Востока

Стефан Хеллер

Гностицизм

Глава 12.

Гностицизм Запада и Востока: настоящий гностик, пожалуйста, встаньте

В своем постскриптуме к переводу Марвина Майера «Евангелия от Фомы» Гарольд Блум («Reading», 120) пишет: «Никто не станет учреждать гностическую церковь в Америке, я имею в виду явную гностическую церковь, которой освобождение от налогов не будет дарована в любом случае». Со всем почтением, позволю себе не согласиться. Гностические церкви существуют в Европе с конца девятнадцатого века, а в двадцатом веке они также появились в Америке.

На самом деле, в гностической церкви нет ничего невероятного. Как мы видели, гностические институты с церковными помещениями, таинствами и линиями преемственности и власти, процветали во времена манихеев, богомилов и катаров, а также все еще существуют в мандейской вере. Обычные верующие могут посчитать их еретическими вражескими церквями, но это, конечно, уже другой вопрос. Несмотря на ряд уникальных особенностей, гностическая традиция может быть образована в виде некоей организации, и при благоприятных условиях нет никаких причин, этого не допускающих.

Возрождение гностической церкви

История современного церковного гностицизма вновь возвращает нас во Францию, где на протяжении многих веков различные гностические традиции сохранялись преимущественно в среде Римского Католичества. Еще около 180 н.э. множество гностиков существовало в Галлии – римской провинции, ныне известной как Франция. Ириней, который был Епископом Лионским, горько жаловался на последователей Валентина в своей епархии. Франция, казалось бы, практически всегда имела с Католической Церковью отношения по принципу любовь-ненависть. Каждый раз, когда церковная власть над правительством ослабевала, гностические религиозные организации появлялись из укрытия, но только чтобы в конечном итоге быть снова подавленными другим влиятельным церковным руководством. Мы видели, как религия катаров возникла на границе Франции (в те времена), как тайный гнозис расцвел внутри Ордена Тамплиеров, этой якобы Католической организации. С восемнадцатого века масонские и другие посвятительные братства, многие из которых были посвящены в эзотерические и даже гностические учения, сыграли важную роль в стране.

Именно в этой среде древняя гностическая традиция возродилась во Франции в конце девятнадцатого века. Жюль-Бенуа Дуанель дю Валь Мишель, ученый эзотерик, который был посвященным исследователем свидетельств катарской веры, имел мистическое откровение в 1890 году, которое даровало ему расширенные духовные возможности для восстановления гностической церкви прошлого. Это откровение произошло в прекрасной часовне, в резиденции Герцогини де Помар, графини Кейтнесса, в Париже. Сия выдающаяся дворянка была другом мадам Блаватской, а также ранним теософом и покровительницей эзотерических движений (из-за путаницы в общественных мыслях в связи с теософией и связанных со спиритизмом движений, существовало ошибочное мнение, что откровения Дуанеля произошли на спиритическом сеансе).

Жюль Дуанель собрал последователей и учредил «Eglise Cnostique», которая была организована по посвятительному принципу. Учения новой церкви были строго гностическими, и в память о Валентине Дуанель принял на себя церковный титул патриарха Тау Валентина II. Его следующим прогрессивным шагом стало рукоположение женщин на пост священника и полномочия епископа. Он также возродил таинство «Consolamentum», напоминающее о катарах.

Новая Гностическая Церковь вскоре стала ассоциироваться с Орденом Мартинистов, реорганизованным ранее известным французским эзотериком Папюсом (доктором Жераром Анкоссом), который был посвящен в гностические епископы Дуанелем. Несколько позднее один из преемников Дуанеля, Жан Брико, добился для Гностической Церкви признанной линии апостольского преемства, так как Дуанель обладал только духовным посвящением.

Учреждение Гностической Церкви со своим собственным духовенством, епархией, таинствами и апостольским преемством стало благодеянием для множества французских эзотериков и масонов, которые были отлучены от Римской Католической Церкви. Эти люди могли теперь приобщиться к таинствам в традиционной манере на службах Гностической Церкви, которые часто проводились внутри масонских храмов. Таким образом, Гностическая Церковь стала известна как «церковь посвященных».

Рис. 24. Одеяния духовенства Французской Гностической Церкви около 1890 года. На рисунках изображен мужчина-дьякон, епископ, священник и попадья Гностической Церкви, возрожденной епископом Дуанелем во Франции в конце девятнадцатого века.

К началу двадцатого века гностические церкви существовали по Франции, Германии, Бельгии, Англии и других европейских странах. Гностическая Церковь проникла в Соединенные Штаты во второй половине того же столетия как результат гаитянской иммиграции. Благодаря культурным связям с Францией на Гаити уже некоторое время существовали гностические церкви. В настоящее время есть две гностические линии преемственности, действующие в Соединенных Штатах: французская и английская. Они состоят в дружественной связи друг с другом.

Гностицизм и восточные религии

Издавна известно о сходстве Гностицизма с некоторыми великими религиями Востока. Слово gnosis близко к санскритскому jnana, что означает «знание» - в первую очередь, духовное знание. Одна из великих классических школ Йоги фактически называется jnana yoga, что значит «путь к единению через знание». Посвящение в непосредственное знание духовных реальностей является стандартной практикой высших форм Йоги и, таким образом, хорошо известно в Индии. На самом деле, в этом отношении Гностицизм сильнее всего напоминает древнюю религию Индии, называемую западными людьми индуизмом. Индуизм не столько религия в том смысле, как это понимают на Западе, как семейство религий. Их существует большое многообразие, и некоторые элементы с трудом ассоциируются друг с другом. Таким образом, философский адвайтин, кажется, имеет мало чего общего с религиозным вайшнавом или магическим тантриком. И все же они разделяют общую традицию. Аналогично существует разнообразие гностических традиций.

Есть несколько особенностей, объединяющих гностицизм и индуизм. Одно из них – это учение о присутствии Божественного в человеческом духе. Атман идентичен Брахману, и это означает, что универсальная Божественность представлена в миниатюре внутри каждой личности. Аналогично, в гностицизме pneuma является искрой, возникшей из божественного пламени, и посредством познания pneuma гностик автоматически познает духовный источник, из которого он произошел. И индуист, и гностик будут солидарны в том, что познание собственных глубин равносильно познанию Бога.

Во-вторых, и гностицизм, и индуизм признают существование множества духовных существ в реальностях между конечным и материальным измерениями. Индуизм является первостепенной политеистической религией в нынешнем мире, тогда как гностицизм функционирует внутри монотеистической матрицы. Но гностицизм вряд ли можно назвать монотеистической религией безупречности и простоты. Кроме того, некоторые из Ведических существ Индуизма, такие как Индра и Праджапати, обладают качествами, сходными с гностическим Демиургом.

В-третьих, индуистские учения много говорят о том, что являет собой двойственность (двайта) и недвойственность (адвайта). Хотя гностицизм часто называют дуалистическим, его видение этих двух категорий, на самом деле, сопоставимо с индуистским. Таким образом, в реальности того, что в Индуизме называется майя (иллюзорная манифестация), преобладает двойственность, и происходит борьба света и тьмы, тогда как на плане конечной реальности существует полнота бытия, которая сопоставима с гностической Плеромой.

Гностицизм также имеет сходства с буддизмом, другой великой религией Востока. Прежде всего, высшая цель буддизма идентична с конечной задачей гностицизма – это освобождение, означающее свободу от телесного существования и в силу этого от всех будущих страданий (идеал бодхисаттвы и другие многообразные учения являются только разработками этого простого учения). Следующий перечень точек соприкосновения между гностицизмом и буддизмом (особенно буддизмом Махаяны) основан на утверждениях покойного известного буддистского ученого Эдварда Конзе:

- Спасение достигает через гнозис (jnana). Озарение в зависимом порождении проявленного существования есть то, что освобождает.

- Неведение есть истинный корень зла. В Гностицизме это называется agnosis, а в Буддизме avidya.

- И Гностическое, и Буддистское знание приходит не обычными способами, но как результат внутреннего откровения.

- Существуют различные уровни духовного достижения, начиная с состояния глупого материалиста (гилика) и заканчивая озаренным святым (пневматиком).

- И в Гностицизме, и в Буддизме женский принцип мудрости (София и Праджа соответственно) играет важную роль. Конзе цитирует Хеваджра-Тантру: «Праджа называется матерью, потому что она дает рождение миру». Есть и другие буддистские божества, которые могут быть близки к Софии – такие как Тара и Гуань Инь.

- И гностицизм, и буддизм отдают предпочтение мифам, а не данным. Христос, как и Будда, предстают как архетипические существа, а не просто исторические фигуры.

- Тенденция к антиноминализму (игнорированию правил и заповедей) присуща обеим системам. Хотя на низших ступенях духовной лестницы правила поведения считаются важными и даже решающими, в высших духовных состояниях важность этих правил становится относительной.

- Обе системы презрительно относятся к легкой популярности и ориентируют свои учения на духовную элиту. Скрытые значения и тайные учения распространены в обеих традициях.

- И гностицизм, и буддизм метафизически монистичны, что означает их стремление к преодолению многообразия проявленных вещей и достижению условий окончательного единения.

Все эти сходства могут быть особенно интересны в связи с нынешней популярностью Тибетской (Варджаяна) формы Буддизма Махаяны на Западе.

Сложность определения Гностицизма

Гностицизму всегда было трудно дать определение, в основном, из-за того, что он является системой, основанной на переживаниях неординарных состояний сознания и часто ими корректируемой и, таким образом, чуждой богословской строгости. Большинство ученых, изучающих гностицизм, были людьми религии, и они, понятное дело, расценивали этот предмет посредством стандартов их собственной системы верований. Но гностицизм никогда не был религиозной конструкцией, которая могла бы сопоставляться с западной, особенно христианской, теологией. Он всегда был птицей иного полета - или, пожалуй, отличной формой жизни вообще.

Сегодня мы имеем множество своеобразных определений гностицизма, сосуществующих с несколькими весьма корректными. Одно частное мнение (Майкл Уильямс, «Переосмысление гностицизма») даже предполагает, что ввиду гностического разнообразия в реальности нет никакого гностицизма! Однако большее беспокойство вызывает разнообразие современных интерпретаций гностицизма, что способствует путанице определений, в которой растворяются вся ясность и весь смысл. Покойный Иоанн Цилиани (который был одним из наиболее перспективных ученых в этой области) писал в европейской публикации:

«Когда-то я верил, что Гностицизм представляет собой четко определенный феномен, принадлежащий к религиозной истории поздней античности. Конечно, я был готов согласиться с идеей о различных продолжениях античного Гностицизма, и даже что из спонтанного формирования взглядов на мир в разные времена отличительные гностические черты проявлялись снова.

Однако вскоре я понял, что был, на самом деле, наивен. Не только Гнозис был гностическим, но католические авторы также были гностическими, и Неоплатоники тоже, Реформация была гностической, коммунизм был гностическим, нацизм был гностическим, либерализм, экзистенциализм и психоанализ тоже были гностическими, современная биология гностична, Блейк, Кафка, Йейтс были гностиками… Я также познал, что наука является гностической и суеверия тоже… Гегель – гностик, Маркс – гностик. Все вещи и их противоположности в равной степени гностичны» (JacobTaubes, ed., «Gnosis und Politik» 290)

Одно важное обстоятельство, связанное с этим заявлением, сильно упускается из виду в Америке. В Европе термины «гнозис» и «гностицизм» почти всегда используются как синонимы. Предположения о том, что термин «гнозис» должен описывать состояние сознания, а «гностицизм» - указывать на гностическую систему, никогда не возникало. Использование классического определения Гностицизма сохраняется в европейской литературе, включая работы современных ученых, таких как Жиль Киспель, Курт Рудольф и Джованни Филорамо. Покойный Роберт МакЛахлан выдвинул предложение делать различие между этими терминами, но нынешнее словоупотребление в Европе осталось прежним. Слово, используемое в таких противоречивых случаях, может потерять свой смысл. Неудивительно, что проницательный писатель Чарльз Коломб выразил свое отчаяние по поводу этой ситуации:

«В реальности «гностицизм», как и «протестантизм» - это слово, которое потеряло большую часть своего смысла. Как мы нуждаемся в точности относительно того, кем именно был «протестантский» автор – кальвинистом, лютеранином, анабаптистом или кем-то еще, - та же определенность требуется нам в отношении «гностиков» (New Oxford Review, 1991, 28-29)

Политическая путаница, традиционалистские фантазии и академические неясности

Одно из самых запутанных мнений о гностицизме пришло из области политической науки. В своих лекциях для фонда Уолгрин в Чикагском Университете в 1951 году, ученый-эмигрант Эрик Вогелин встал на защиту того, что он называл «классической и христианской традицией», и против того, что он воспринимал как «рост гностицизма». Он продолжил этот начальный залп в нескольких книгах («The New Science of Politics», многотомной «Order and History», и «Science, Politics, and Gnosticism») и стал пророком новой теории истории, в которой гностицизм играл скверную роль. По словам Вогелина, все современные тоталитарные идеологии в некотором смысле духовно связаны с гностицизмом. Марксисты, нацисты и все остальные, кого славный профессор нашел достойными порицания, на самом деле являются гностиками, вовлеченными в «воплощение эсхатона» посредством преобразования общества в рай на земле. Так как гностики не признавали обычный христианский эсхатон рая и ада, Вогелин заключает, что они должны были быть вовлечены в милленаристский переворот земного существования. В то же время Вогелин признает, что гностики считали земную реальность безысходно дефектной. Можно только гадать, как такая реальность может быть преобразована в условиях земной Утопии. То, что предполагаемые гностики Вогелина ничего не знают об историческом гностицизме и ему не симпатизируют, нисколько не тревожит автора. Они гностики и все тут.

Путаница, созданная Вогелином, только усугубилась благодаря многочисленным консервативным политическим мыслителям, большая часть которых была связана с католицизмом. Томас Молнар, Тило Шаберт и Стивен МакНайт были последователями теорий Вогелина, несмотря на очевидные противоречия. С точки зрения Молнара, гностики несут ответственность не только за весь современный утопизм, но также за современную чрезмерную людскую привязанность к науке и технике. Научный мир, говорят эти люди, по сути, гностическое мировоззрение, из-за которого людей считают за машин, а общества превратились в механистические коллективы.

У политизированного взгляда на Гностицизм по сей день есть свои приверженцы, хотя они все чаще набираются из рядов фанатичных экстремистов. Гностики по-прежнему предстают как опасные подрывные элементы в желтой прессе и запутанных конспирологических памфлетах, «разоблачающих» масонов, сатанистов и прочих вредителей. Между тем, уважаемые консервативные мыслители отбросили гностическую проблему. Некоторые, подобно ученому и бывшему американскому сенатору С.И. Хаякава, подвергли Вогелина и его теории жесткой критике и насмешке.

Другие мнения, которые вызывают путаницу, принадлежат писателям, стремящимся доказать, что внутри имеющегося множества религий существуют тайные традиции гнозиса, которые не тождественны «еретическому» гностицизму ранних христианских веков. Олдос Хаксли в своей работе «Вечная философия», выпущенной в 1947 году, пропагандирует вид гнозиса, который является, в сущности, тайным, отведенным для элиты, обнаруженным на рассвете истории и переданным через различные религиозные традиции, где он по-прежнему присутствует, несмотря на его якобы несовместимость с официальными догмами этих традиций. Точка зрения Хаксли почти соответствует более радикальной позиции, разделяемой традиционалистами, такими как Рене Генон и Фритьоф Шуон (той частью биографии Генона, которую его последователи, как правило, склонны скрывать, является период, когда он был епископом в Гностической Церкви Франции, а также видным масоном и эзотериком. Он повернулся спиной не только к гностицизму, но также и к христианству, когда обратился в сунитский ислам).

Хаксли никогда не осуждал никого, кто называл себя гностиком. Остается только пожелать, чтобы подобное можно было бы сказать и о традиционалистах. Последователи Генона часто жестко критиковали ранних гностических учителей в манере, напоминающей древних полемистов подобных Иринею. Традиционалистское разделение ранних гностиков на «ложных» и «подлинных» отражает критерии, которые нереальны, если вообще не своевольны. Современные исследования показывают, что в течение первых трех или четырех столетий после Рождества Христова еще не существовало никакой подлинной ортодоксии и, таким образом, также не было и ереси. Вместо этого, многие религиозные учения, включая гностицизм, процветали бок о бок. Конечно, существовали разногласия, но произвольное экстраполирование критериев ложности и достоверности из этих полемик не представляется оправданным.

Редакция 1988 года библиотеки текстов Наг-Хаммади содержит длинное послесловие, озаглавленное «Современная обоснованность гностицизма». Его автор, Ричард Смит, делает обзор множественных изменений западной культуры, которые проявляют связь с гностицизмом. Мы могли бы надеяться, что именно здесь наконец-то нам удалось бы отыскать правильное определение гностицизма и перечень современных писателей и мыслителей, которых можно рассматривать как его представителей. К сожалению, это не так.

Смит перечисляет множество важных фигур восемнадцатого века и далее, которые сочувствовали Гностицизму. Однако, он, кажется, предполагает, что мало у кого из их этих мыслителей было адекватное понимание гностицизма, и поэтому они скорее злоупотребляли этим термином. Смит обвиняет историка восемнадцатого века, Эдварда Гиббона, к примеру, в «злонамеренной лжи» из-за ссылки на гностиков в лестных терминах (очевидно, что Гиббон не был согласен с презрением, которым гностицизм одаряли церковные отцы, но разве это делает его лжецом?). И гностические, и манихейские симпатии Вольтера представлены как мотивированные исключительно его противостоянием церковной власти. Но, может быть, великий философ имел и другие причины для своих взглядов? Хорошо известно, что Вольтер был ярым масоном; он мог почерпнуть подходящую информацию о гностиках из эзотерических течений тайных братств его времени. Может быть, он был причастен к знаниям, не известным Смиту. В том же ключе Смит предполагает, что Юнг присвоил гностицизм, превратив его в психологическую теорию: «Юнг взял дуалистический миф целиком и поместил его внутрь психики», пишет Смит.

Подобные обвинения критикуются в первой главе. Как ни странно, среди критики, направленной против Вольтера, Юнга и других, Смит не предоставляет нам то, что он считает подлинным определением гностицизма. Гиббон неправ, Вольтер и Юнг неправы, но кто же тогда прав? Мы не находим ответа на этот вопрос.

К счастью, существует также множество информированных и справедливых мнений о гностицизме среди писателей. Итальянский ученый Джованни Филорамо в «Истории гностицизма» обращает внимание на тот факт, что писания Наг-Хаммади были положительно восприняты широкой общественностью, в частности потому, что «определенные области культурной панорамы продемонстрировали склонность и определенную чувствительность к текстам, рассматривающим феномен, который они и сами некоторым образом помогали сохранить».

Одним из людей, сохранивших жизнь гностицизму, был близкий товарищ Юнга, гностический исследователь Жиль Киспель, который долго и упорно работал над связью между древним валентинианским гнозисом и другими учителями современного гнозиса и современной аналитической психологии. Он видел, что гностические усилия были направлены на постижение онтологической самости, идеально в этом соответствуя глубинной психологии. Основная работа Киспеля по этой теме называется «Gnosis als Weltreligion» (1972), и в ней детально объясняется взаимосвязь юнгианской модели с гностическими учениями. Киспель, подобно самому Юнгу, не сводит гностические учения к глубинной психологии, но скорее указывает на глубинную психологию как на ключ к пониманию гностицизма.

Другой ключевой фигурой в переоценке античного гностицизма является Ганс Йонас. Будучи учеником философа-экзистенциалиста Мартина Хайдеггера в 1930-е годы, Йонас обратил свое внимание на мудрость гностиков и увидел в них древнее родство с экзистенциалистской философией. Экзистенциалистский пессимизм земного существования и его высокая оценка опыта в противовес теориям, таким образом, нашли своего предка и аналога. Несмотря на критику гностического «нигилизма», Йонас был одной из наиболее значимых фигур, наряду с Юнгом привнесших гностические учения в современные перспективы. Его книга «Гностическая религия» остается одной из классических работ в этой области.

Связь, осуществляемая Киспелем и Йонасом между гностицизмом прошлого и живой философией настоящего, имела критическую важность и вплотную подошла к тому, чтобы обеспечить гнозис и Гностицизм жизненно-необходимыми определениями. Вопросы, которые ставили древние гностики (и на которые давали ответы), оказались вовсе не нелепыми и странными, скорее это были ранние рассуждения на темы, которые в нашей современности подняли Фрейд, Юнг, Кьеркегор, Хайдеггер и многие другие.

В поисках определения

Поиск определений никогда не был легок, особенно в области социальных наук. В этих дисциплинах большое внимание должно быть уделено тому историческому контексту, в котором развивались убеждения и деятельность. Решающие различия и сходства в нюансах, тоне и тонкостях настроения представляются более важными, чем суровые и жесткие определения. Дискуссии о гностицизме, казалось бы, включают в себя такие тонкости, и вполне возможно, что не так-то много может быть решено посредством определения. Тем не менее, существующий хаос вокруг определений гностицизма служит основанием для попытки сделать это.

Для понимания гностицизма, пишет Ганс Йонас, необходимо иметь нечто подобное музыкальному слуху. Этот вид внутренней чувствительности действительно является более важным, чем любой набор определений. Тем не менее, природа мыслящего ума требует определений, а когда их нет, появляется тревожность. Настоящий гнозис, конечно же, не имеет отношения к ним. Осмыслить задачу можно только тогда, когда воздействие гностического опыта угасает. Великий переводчик Д.Р.С. Мид очень хорошо выразил это, когда написал: «Просветленная душа, покидающая свою тюрьму, чтобы погрузиться в свет бесконечности, может вспомнить проблески Видения Славы только когда снова вернется на землю» («Simon Magus», 49). Следующее краткое изложение гностических представлений следует рассматривать как сборник таких «проблесков Видения Славы», а не как перечень религиозных догматов в обычном смысле:

1. Существует первоначальное и трансцендентное духовное единство, из которого исходит бесконечная манифестация множественности.

2. Проявленная вселенная материи и разума создана не первоначальным единством, но духовными существами, владеющими низшими силами.

3. Одной из целей этих создателей является вечное отделение человека от единства (Бога).

4. Человек состоит из смешанных элементов: внешний его аспект – творение рук низших создателей, тогда как высший аспект есть падшая искра конечного божественного единства.

5. Искры трансцендентной святости спят в своих материальных и ментальных тюрьмах, их самосознание притуплено силами материи и ума.

6. Дремлющие искры не были оставлены конечным единством; наоборот, к их пробуждению и освобождению прилагаются постоянные усилия, исходящие из этого единства.

7. Пробуждение сокровенной божественной сущности в человеке происходит через спасительное знание, называемое «гнозисом».

8. Гнозис не обретается благодаря вере, или выполнению добродетельных поступков, или послушанию заповедям. Все это, в лучшем случае, служит лишь подготовкой для получения освободительного знания.

9. Среди тех, кто осуществляет пособничество дремлющим искрам, особо почетную и важную позицию занимает женская эманация единства, София (Мудрость). Она принимала участие в сотворении мира и с тех пор остается проводником сирот человеческих.

10. С древнейших времен истории посланники Света отправляются из конечного единства с целью продвижения гнозиса в людских душах.

11. Величайшим из этих посланников в нашей исторической и географической матрице был нисходящий Логос Божий, проявленный в Иисусе Христе.

12. Иисус осуществлял двойное служение: он был учителем, сообщающим инструкции касательно пути гнозиса, а также иерофантом, передающим мистерии.

13. Мистерии, дарованные Иисусом (которые также известны как таинства), являются могучими средствами постижения гнозиса и были возложены им на его апостолов и их преемников.

14. Через духовную практику мистерий (таинств), а также неустанное и стойкое стремлению к гнозису люди постепенно могут продвигаться к освобождению от всех ограничений, материальных и других. Конечной целью этого процесса освобождения является достижение спасительного знания и вместе с этим свободы от воплощенного существования, а также возвращение в конечное единство.

Знаменитый социолог Макс Вебер писал в «Протестантской этике и духе капитализма», что «идеальное концептуальное определение не может появиться в начале, оно не должно появиться до конца исследования». Поэтому уместно, что мы рассматриваем это определение близко к окончанию нашего исследования. Претендуют ли эти положения на то, чтобы быть «совершенным концептуальным определением» Вебера, остается вопросом. Тем не менее, в целом, они исторически более верны и терминологически точнее, чем может предложить большинство современной литературы, академической или широкодоступной. Здесь была предпринята попытка избежать таких различий, как «ортодоксальный гнозис» и «апостольский гнозис», а также категорий вроде «ложные гностики» и «подлинные гностики». Подобные разделения возникают на основе ортодоксии и не имеют никакого отношения к гнозису или гностицизму.

Безусловно, что четырнадцать пунктов, представленные здесь, были частью гностической традиции и признавались гностиками в тот или иной момент времени. По крайней мере, первые десять из них можно считать вполне авторитетными даже в нехристианском гностическом смысле и, таким образом, исключение любого из них из мировоззрения человека может дисквалифицировать его как гностика. Гностикам, предпринявшим попытку понять себя, следует согласиться с большинством из этих принципов, но будет ли их интерпретация буквальной, психологической, философской или другой – это следует решить индивидуально.

Во всяком случае, нам больше не придется пользоваться цитатой «Алисы в Зазеркалья» (глава 6) в отношении определения Гностицизма:

- Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, - сказал Шалтай презрительно.

- Вопрос в том, подчинится ли оно вам, - сказала Алиса.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики