MAAP_conf_2017_banner

IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Суббота, 28 февраля 2009 02:19

Soror A.L. Священная феминность в гностическом пантеоне

Soror A.L.

Священная феминность в гностическом пантеоне

Для каждого, знакомого с религиозной феноменологией, ясно, что хотя физические и духовные стремления смертельные враги, они тем не менее собратья по оружию, и потому малейшего прикосновения достаточно, чтобы превратить одно в другое. Реальны и те, и другие, и вместе они составляют пару противоположностей, которая является нескончаемым источником энергии.

К.Г. Юнг

Введение

Иерархии, развитые в гностических магических пантеонах, основаны на представлении о павшем, искаженном космосе. Происходя из синкретической эллинистической культуры с платоническими, еврейскими и христианскими влияниями, эти космологии были крайне многообразны; но обычно составлялись из 30, 12 или 8 пар эонов, называемых сизигиями. В этой статье мы изучим отношения между мужским-женским образами в магических пантеонах гностицизма, то есть сизигии Плеромы, или «Полноты». Особый упор будет сделан на основную женскую фигуру гностической мифологии, Софию, трансцендентную богиню, происходящую из эллинистического мира.

Для Платона истинный дом души был среди звезд, и целью человека было подниматься сквозь многочисленные планетарные сферы и вернуть душу к ее бестелесному духовному существованию. Эта философия дала начала западному дуализму. Во многих гностических построениях даже высшие уровни космоса были демоническими. Духовное благо высоко над небесами; оно обитает за пределами человеческого в мире «глубины и молчания». Высшая планетарная область часто рассматривалась как место обитания злых духов; небеса стали столь же небезопасны, как земля.

Человеческое бытие во многих гностических космологиях не может одновременно вместить жизнь земли и духа, поэтому повторяющейся темой был баланс трансцендентных и сексуальных сил. Это отражается в увлеченности гностических авторов историей книги Бытия, и мы обсудим это во второй части статьи.

В целом, герметические и каббалистические тексты, развившиеся из восточного эллинизма, отвергали гностическую тему антикосмического дуализма, вместо это предполагая космос выражением имманентного Бога, в котором человек занимает среднюю позицию, соединяя макрокосм и микрокосм. Я вижу несколько философских различий между магическими пантеонами каббалистической и гностической космологий, и главным из них является проблема дуализма. Однако многие ученые пытались найти в гностицизме некие оправдывающие аспекты, такие как роль женщины в социальной иерархии или философское откровение, которое укажет на более сложный взгляд на природу и космос, человека и Бога. В частности, как я продемонстрирую ниже, проблема дуализма прекрасно разрешается в Евангелии от Филиппа.

Большинство сизигий гностического пантеона составлены из двух типов пар: пар противоположного пола и тех, которые являются отражениями друг друга. Неопределенность плероматического бытия часто раскрывается в таких парах. В Апокрифе Иоанна, например, образ Софии, Пронойя, является высшим женским «я» и спутницей Софии: «Первочеловек», возможно, другое имя для Адама. На более низком уровне спутницей Адама является Эпинойя, чья функция в том, чтобы быть его духовным спасителем. В свою очередь, союз Адама и Евы выглядит основанным на отношениях Софии и Первочеловека. Главная интрига заключается в одухотворенном сексуальном партнерстве и идентификации низшей Софии с ее высшим плероматическим образом. Тем не менее, текст неясно (и даже двусмысленно) говорит о внутренней способности женщины спасти себя. Во многих гностических текстах она обманывается и нуждается в спасении; в других, как в этом, о ней часто говорят как о «мужчине», восстанавливающей себя в мире эонов и спасающей человечество. Этот пример демонстрирует всю трудность проблемы формулирования связного и непротиворечивого образа священной феминности и ее роли в процессе спасения в гностических космологиях.

Образ Софии/Мудрости как богини древнего мира и ролевая модель женщины наполнена двойственностью и вызывает сильные аргументы исследователей феминизма в обоих направлениях. Некоторые видят в ней только смешанный образ, созданный злобным патриархатом для усиления дуалистической парадигмы. Эта теория утверждает, что миф оскверняет тело, материю и все другие вещи, ассоциированные со словом «женский». Другая теория указывает на то, что гностицизм оставляет много возможностей для толкования, основанного на бесконечном количестве личностных вариаций, и как древняя религия открывает для женщин много возможностей, которых нет в традиционной христианской церкви. (1) Поскольку мифы содержат много образов Софии, иногда необычных и сбивающих с толку, открыта дорога для самых различных интерпретаций в противовес традиционным представлениям об «аниме» как богине плодородия, питающей Матери и пассивном приемнике мужского Логоса. Действительно, как мы увидим, образы Софии и Логоса в гностицизме весьма запутаны, и, по моему мнению, это происходит по причинам, отличным от социальных и политических, по причинам, открывающим эзотерические и священные измерения этой древней традиции.

Я начну с изучения двойной природы Софии и ее высших и низших аспектов, анализом амбивалентности образа Софии, ее отношениях с Марией Магдалиной, ее внутренней связи с Христом в роли «искупляющего Логоса» и закончу объяснением того, почему я верю, что ритуал брачного ложа был важным элементом в ранних гностических сектах. Попутно мы будем искать тему трансцендентной феминности и эволюции сознания в древнем мире.

Развитие космологии и двойственная роль Софии

Исследователь гностицизма Ганс Йонас утверждает, что основная идея, пронизывающая гностицизм, и возможно все мистические религии эллинистического мира – это дуализм и божественная трагедия. Он отмечает:

«Гностицизм без павшего бога, без слепого творца и злого творения, без чуждой души, космического плена и космического спасения, без само-искупления Божества, короче, гностицизм без божественной трагедии не является таковым.» (2)

Нет нужды напоминать, что «плохое» творение или Творец имеют демоническое происхождение: это лишь часть большей трагедии. Эта тема преобладала во многих древних традициях, которые утверждали магические инициации как средство освобождения души из ее пленения в материи. Возвращаясь к концепции платонова дуализма, мы должны взглянуть на нее в свете пробуждающегося сознания: если нечто все равно сохраняется в теле (вместо того, чтобы вернуться в землю, как в древних ритуалах плодородия), это нечто должно быть бессмертной душой. По Платону, рациональные способности человека есть предсуществующая часть души. Настоящая мудрость отворачивается от человеческих конфликтов, стремясь к архетипическим идеям.

Люди участвуют в жизни мира идей посредством Логоса, рационального Слова. Исследователь религий Рудольф Бультманн в книге «Примитивное христианство» видит в таком подходе к идеям настоящую новую религию эпохи, из которой происходит образ Трансцендентного Божества и вечно расширяющегося космоса. Перед лицом экзистенциальной дилеммы времени «жизнь перевернута и наполнена тревогой… человек потерял чувство безопасности перед внешним миром и чувствует себя сокрушенным тем, что его окружает. Поэтому он должен снова постигнуть свое происхождение и свою цель. Это объясняет принятие Платоном учения мистерий о путешествии души, ее предсуществовании и падении.» (3)

Образ Трансцендентного не может существовать без таких философских спекуляций, которые изначально дуалистичны, однако негативность этого дуализма еще нужно преодолеть. Эта радикальная природа дуализма влияет на все теологии, которые связывают себя с доктриной спасения. Гностицизм, в частности, искупительная религия, основанная на дуализме. В гностицизме, христианстве и философии Платона дуализм развился как важная часть доктрины спасения. Однако, в ортодоксальном христианстве тело не видится в таком негативном свете, как в гностицизме, так как воскрешение включает спасение тела. Это, возможно, одна из главных причин, по которым ортодоксия обвинила гностицизм в ереси.

Ганс Йонас выделяет три главных внешних влияния, имевшим место в этот революционный для эллинизма период: еврейская, вавилонская и персидская религии. (4) Из этих древних культур происходит теологическая абстракция, в частности, концепция монотеизма, космология и дуализм, которые многие связывают с развитием эго человечества. Оно принимает форму индивидуального духа, который осознает себя как уникальную душу и выбирает обратное путешествие к трансцендентному дому среди звезд. В позднем эллинистическом и раннем христианском мире, когда религия стала более индивидуалистичной, трансцендентной и ориентированной на спасение, мы можем найти богиню, отвечающую этим внеземным устремлениям и ожидания. И действительно, привязанные к земле богини плодородия уступают место трансцендентным образам священного феминного, например, Исиде, Софии, Марии, и т.д.

Гностицизм, как другие возникавшие движения к трансцендентному, был более индивидуалистичным, чем коллективным – его духовные принципы выходили за рамки этнических или конфессиональных ограничений. Ириней, ранний христианский отец, живший около 130 г. н.э., писал яростные тексты против гностиков, особенно «Против ересей», поскольку чувствовал, что они настолько погружены в созданный ими миф, что оставили сухую догматику ортодоксии на обочине. Однако, есть много сходств, связывающих гностицизм с христианством и иудаизмом, например, доктрина о спасении, а также представление о «безумии» этого мира по сравнению с трансцендентной мудростью или Софией.

Что наиболее ясно о гностицизме, так это то, что противоположные силы не могут быть примирены в одной личности; иначе это породило бы крайне двойственного творца. Если Яхве истинный бог, тогда он должен иметь мерзкую, завистливую сторону наряду с доброй и сострадательной. Поэтому гностики установили существование высшего, неизвестного Совершенного Отца и сделали библейского Яхве демиургом: создателем мира, ремесленником, а вовсе не высшим богом. Когда гностики говорят об «Отце», они имеют в виду этого высшего недостижимого Бога, а не библейскую личность.

Атрибуты этого Бога эманируют абстрактные качества, которые в то же время являются ипостасями; метафизические идеи, которые живут своей жизнью. Это эоны, и их пары зеркально отражают друг друга. Так, в этой схеме, Глубина составляет пару с Тишиной, Разум с Истиной, Слово с Жизнью, и т.д. Это небесное бытие наделено разными силами и функциями, руководя и управляя своими собственными небесами. Архонты, или управители, происходят из нижних небес. Они в основном враждебны. Первый архонт обычно демиург. Согласно известному гностическому учителю Валентину, космос обязан своим существованием ошибке и невежеству, то есть демиургу и архонтам. Архонты, управляющие планетарными зонами, это: Гордость (hubris), принадлежащий Юпитеру; Зависть, архонт луны; Гнев, ассоциированный с Марсом; Похоть, под покровительством Венеры; Лень, связанная с Сатурном; Жадность, архонт Солнца; Лживость, архонт Меркурия.

Низшие миры отделены отделены от высших при помощи «хороса», или Завесы. На вершине пантеона обычно тройственное божество, которое христиане называли Троицей; однако оно редко представлялось целиком мужским. Его тройственность обычно описывалась в таких категориях, как Нус (разум), Эннойя (Мышление) и Логос (Слово или Смысл).

Демиург Валентина имеет много общего с мифом Платона, и наследовал от него дуализм, выразившийся в разделении между трансцендентной Мудростью и Ахамот, проявлением или имманентной дочерью Софии. Однако, в отличие от Платона, гностические мифы часто представляют второго члена божественной триады как женщину. Результатом этого является то, что подчеркивается искупительная функция феминности, наряду с ее падшей природой. Однако, в гностической космологии падение и отчуждение от Бога не описывается как греховное не послушание, как это делается в мифе об Адаме и Еве. Вместо этого гностицизм старается объяснить разрыв между божественным миром и этим, и потому утверждает космологию, магический пантеон, который служит посредником между мирами, принося человечеству знание о божественном мире. Через гностическую литературу проходят описания падения и восстановления женской героини, Софии, хотя она часто предстает под другими именами: Барбело, Зои, Психе, Ахамот.

Как и в случае Исиды, существование Софии оказывается разделенным на множество форм; в действительности, Валентин, распространявший одну из самых популярных форм гностицизма, мог вдохновляться не только Платоном, но и Плутархом, автором «Об Исиде и Осирисе» и, конечно же, еврейским патриархом Филоном Александрийским (13 г. до н.э. – 45 г. н.э.).

Однако, хотя есть определенные сходства между филоновской и гностической антропологиями, есть также очевидные различия, которые нельзя упускать из виду: согласно Филону, человеческое бытие есть венец творения; согласно гностикам, люди чужаки в этом мире. Для Филона Бог монотеистический создатель и спаситель мира, для гностиков выделяется трансцендентный Бог и инфернальный Творец. Как объясняет Джун Сингер, гностический Бог «не является ни породителем, ни творцом миров, и в этом отношении он является противоположностью племенных богов и всех мировых богов в исторических религиях». (5)

Однако даже для Филона трансцендентный абстрактный Бог был непостижим, поэтому он считал, что необходимы посредники для связи с творением. Филон, вероятно, был первым, кто тщательно разработал связь между Словом или Логосом и Мудростью/Софией:

«Вот изгнанная из Рая София, премудрость Божья, а вот Логос Божий» (6)

В другом место он описывает Софию как «перворожденную Мать всех вещей», а Логос как «древнейший образ Бога» (7). Причины, побудившие его к такой ассоциации ясны, так как Ветхий Завет также связывал «премудрость, коей устроил человека» (Премудрость Соломона, 9:1-2) и Слово как божественного посредника, которым созданы все вещи. В другом месте Филон говорит об андрогинном божестве, называя его «метропатор» или «отце-мать». (8)

Исследователь гностицизма Жиль Куспель видит такую же андрогинную фигуру в отце-материнской фигуре Барбело в Апокрифе Иоанна и других до-Валентинианских текстах. Изучая ипостаси Софии, Куспель находит яркий образ ее в Симоне Маге и его спутнице Елене. Гнозис Симона связан с Софией, «являвшей себя архонтам, правителям мира, иногда в образе мужчины, иногда в образе женщины» (9). В более христианских гностических пантеонах эта андрогинная фигура Софии развита сильнее, например, в образе Христа, который мы обсудим ниже.

Ириней считал Симона основателем гностицизма. Для него прототипом Софии была эллинская Елена. И в «Наставлениях Клемента» мы читаем, что «Симон путешествует в компании с Еленой и до сих будоражит толпы. Он говорит, что принял эту Елену с наивысших небес, что она Царица, так как она праматеринское Бытие и Мудрость (София)».(10)

Под Еленой подразумевалась историческая персона, позднее мифологизированная. Она представлялась лунной девой, похищенной и вынужденной жить на земле. Таким образом, она является прототипом греческих представлений о душе, аниме. «Облачения славы», некогда утраченные душой при падении ее в этот мир, были постоянно повторяющейся в мифологии платоновской темой, появлявшейся во всех трансцендентных богинях этого периода. Позднее образ анимы считался приносящим свет Мудрости/Логоса: в Самарии была откопана статуя Елены с факелом в правой руке.

Считается, что Симон жил в Самарии, и там женился на блуднице по имени Елена. Симон Маг утверждал, что Елена была «главной идеей в его разуме, Матерью всего» (11), которая была заточена в женское тело и содержалась плену в низшего бытия своего же творения. Путешествуя из тела в тело, она наконец стала блудницей по имени Елена и освобождена великим магом Симоном. Здесь появляются ассоциации как с Софией Пистис (Вера), так и с Софией Пруникос (Блудницей), которые появлялись в гностической литературе в разных проявлениях своей двойственной натуры.

В гнозисе Валентина мы видим развитие двух эонов, которые носили имя София: высшая София, которая существует высоко в мире Плеромы и другая, иногда называемая дочерью девы света, живущая в самом низу.

Гностический миф космической драмы рассказывает нам о падении низшей Софии, которая пала жертвой искушения хиле (материи) и пала из Плеромы в нижние миры, где она пребывает в сияющем бытии. По некоторым версиям, София возжаждала познать Непознаваемого Отца из гордости; по другим, она пыталась создать творение без помощников, но у нее вышел бесплодный образ самой себя, Демиург. Эта павшая София оставалась связанной с духом (пневма), однако теперь она нуждается в искуплении. Как желание познать Бога превращается в такую извращенную космическую драму? Куспель объясняет это так:

«Желание становится чрезмерным и превращается в страсть. Это нечто вроде болезни, которая появляется в одной части тела, а затем проявляется в другой… Появление Зла, таким образом, становится процессом, происходящий в божественном. По Валентину, Зло это нечто вроде невроза Плеромы, развившегося в эоне Мудрости.»(12)

Поскольку основными проблемами гностицизма были зло и страдание в мире, их поглощенность книгой Бытия и происхождением, многие толковали мифы о Софии как более метафорические эзотерические объяснения текста Бытия (13). Для гностиков мир начался с беспорядка, с падения эонов из Плеромы и величие человека есть лишь инфернальная копия. Так что дуализм в некотором роде происходит из дуализма. Люди дуальны, поскольку они отпали от божественных энергий.

Таким образом, представление об андрогинности Адама-Евы играет важную роль в их космологии, поскольку все сизигии в их магическом пантеоне должны быть объединены вновь, чтобы восстановить полноту Плеромы. Есть много вариаций этого мифа в других гностических историях. В «Толковании души» (14) речь идет о душе, и утверждается, что душа есть падшая женственность, причем подчеркивается ее изменническая природа. Пока она остается с Отцом, она девственна и бисексуальна, когда она падает в тело, она теряет девственность и «оскверняется», «совращается» «распутными созданиями».

В «Ипостаси архонтов» София попросту обвиняется в попытке имитировать Отца, вместо того, чтобы познать его:

«София, называемая Пистис, пожелала сотворить нечто, отдельно от супруга ее… И то, что она сотворила, стало созданием в материи, подобно выкидышу» (Ип. Арх, 94:5-15)

В «Премудрости Иисуса Христа» она спасается своим духовным супругом, Иисусом. Здесь она также является феминным бытием, давшим жизнь миру. Перед «объединением» (conjunctio) она удерживается самонадеянным демиургом, Иалдабаофом, который заточает «световые капли» Софии.

В некоторых гностических текстах Иисус является потомком Софии; в других она его супруга или падшая женщина, которую он спасает. Отсюда выросла гностическая идея о связи Софии/Христа и Магдалены/Иисуса, и некоторые тексты указывают на интимность отношений последних. Марджори Мэлверн (15) утверждает, что в тексте «Пистис София» универсальный архетип святой блудницы проявляется в Магдалене, которая, как Елена, получает избавление от проституции и становится женщиной, которой Иисус открывает всю глубину своей мистерии. Мы вернемся к тщательному изучению темы Софии/Магдалены позже.

Это то «откровение слова», которое стало спасением для ранних христианских гностиков. Цитируя Куспеля:

«В интерпретации Валентином существующих гностических мифов, Христос принес и открыл осознавание бессознательной Самости человечеству. По Валентину, дух присутствует в человеке, но он дремлет. Только слово Христа пробуждает его и ведет к самопознанию… мы можем также сказать, что откровение есть также «раскрытие», которое можно сравнить с рождением. Через слово откровения мы рождаемся вновь и раскрываемся, чтобы принять Себя. В гностической интерпретации Валентином христианских постулатов мы обнаруживаем крайне оригинальный подход, основанный не на Слове и Духе, а на Слове и Самости»(16)

Мы обсудим отношения между Самостью и божественным образом во второй части.

Здесь возникает важная тема феминных характеристик, приписываемых Логосу как дающему рождение миру, открывающемуся Слову. Некоторые авторы-феминистки считали, что превращение Мудрости (Софии) в Слово (маскулинный Логос) было частью «патриархального поглощения», в котором Мудрость была присвоена Христом, и функции Мудрости поглощены Логосом. Однако существует естественная связь этих двух образов в андрогинной природе гностического божества. В «Апокрифе Иоанна» Спаситель, являющийся и Логосом, и Софией, спускается в мир ради искупления его. Он объявляет, что он Отец, Мать и Сын (2:10-15).

В «Трехчастном трактате» София изначально является Божественным Логосом, чей процесс инволюции является не крушением, а исполнением божественной воли. В «Троевидной Протенойе» она часто называется «Голосом». Она есть первая мысль, которая спускается как Слово и, в свою очередь, заключает в себе всю Троицу.

«Теперь Голос, произошедший из моей Мысли, существует как три постоянства: Отец, Мать (и) Сын. Существующий воспринимаемый как Речь, она (Речь) имеет в себе Слово, обладающее каждой <славой>» (Троев. Прот., 37:20-25)

Ее откровение связывается с истинным знанием, которое раскрывает невежество демиурга. Ее призыв к самопознанию открывает, что она стремится к поддержанию порядка во вселенной, произошедшей от нее. (17)

В «Ипостаси Архонтов» самые интересные сотериологические фигуры являются женскими, представленными как Святой Дух, Нетленность, Наставительница, Норея, и т.д. Норея несет в себе образ огня (традиционно маскулинного), чье дыхание опаляет демиургов, а София изображена как сеющая семя света в материю. Эти два образа явно противоречат стереотипным представлениям о феминном как пассивном приемнике спасения.

Для гностиков Христос имел и мужской, и женский аспект: Он был Перворожденным Сыном, а также «Перворожденной Софией, Матерью Вселенной». Исходя из божественной андрогинной природы Христа, нет ничего удивительного в том, чтобы мужская фигура явилась воплощением Мудрости. В удивительном множестве образов Христос и Мария считаются проявлениями Софии-Мудрости в христианской теологии и литургии. Образ Софии как божественного феминного посредника не был принят ортодоксальным христианством, хотя ту же роль в нем играет Мария, Мать Христа, которую в гностических текстах игнорировали.

И Ева, и Мария имеют тонкую связь с «низшей», более человеческой Софией: эта «приземленная» София была той ее ипостасью, которой были предначертаны уникальные отношения с фигурой Христа-Спасителя. «Дух» Ахамот происходит из света, излучаемого Христом. Как и Мария, человеческий посредник в спасении, Ахамот насыщает творение духом, позволяя ему восстановиться до примордиального единства. Кейтлин Мэтьюс замечает, что как Ева, София неумышленно становится виновницей Падения, и она же способствует возвращению всего того, что она, сама того не желая, породила.

В гнозисе Валентина Ахамот была той, кто вложил зародыш света в фигуру демиурга, так что с появлением людей материальный мир смог стать носителем и приемником Логоса. Демиург не мог вдохнуть пневму (Дух), душу жизни, в существ, которых он создал, но Ахамот сделала это, чтобы все материальные создания смогли найти свой путь назад в Плерому.

В «Трехчастном Трактате» странствие творения обратно к полноте Бога возможно, потому что дух нуждается в психе. Куспель (18) видит в этом трактате крайне важный документ, который придает критическое значение обучению и эволюции. Вселенная существует, чтобы обучать дух. Дух должен пройти через различные этические, религиозные и материальные испытания, чтобы обрести осознание себя, и мир будет существовать до тех пор, пока все человеческие существа не обретут познание Бога. Гностический философ, написавший это, смотрел на историю как на «эволюцию человечества из ада чувственности к свободе духа посредством религии и морали» (19). Такой образ гностицизма явно отличается от того, который рисовали отцы церкви, говоря об аморальности гностиков.

В раннем периоде развития Церкви гностические мистерии были также таинствами ортодоксальной церкви. Однако в основном гностики не были склонны принимать ритуальную или культурную деятельности, если она не вела к гнозису. Они верили, что ключом к спасению является не только крещение, но и знание. Однако священный язык был жизненно важен для гностического ритуала, как это было в других магических и герметических кругах того времени. В частности, в Евангелии от Филиппа был сделан упор на глубины священного значения Имени:

«Единственное имя не произносится в мире имя, которое Отец дал Сыну. Оно превыше всего. Это - имя Отца. Ибо Сын не стал бы Отцом, если бы он не облачился во имя Отца.» (Фил., 54:6-12)

В Новом Завете есть намеки на власть имени Христа (например, Ин. 17:11, Гал. 3:27), но Куспель отмечал, что необычная терминология «облачения» в Имя имеет параллели с еврейскими мистическими кругами (20). В «Песнях Соломона»онкую связь с "рировали.ика не был принят ортодоксальным христианством, хотя ту же роль в нем иг мы читаем: «Так облачись в Имя Наивысшего». В другом магическом еврейском писании инициируемому говорят:

«пропитайся им… Великим Именем Бога… и осуществи символический акт облачения в одежды, в которые превратилось Имя».(21)

Эти яркие образы схожи с метафорическими одеяниями в мифах об Исиде и Софии, которые сбрасываются при нисхождении, и в ритуале обретения новых одежд инициируемый получает их как символ восхождения души. В любом случае получение нового одеяния представляет трансформацию индивида. Эрнст Кассирер в «Философии символических форм» отмечал, что в мифах есть интересная связь между «именем» и его владельцем:

«Для изначально мифического мышления имя даже больше, чем кожа: оно выражает глубинную сущность человека. Имя и личность сливаются.»(22)

«Пистис София» насыщена образами «имен» и «одеяний» восхождения душ. В «Евангелии от Филиппа» сказано, что «в этом мире те, кто надевает одежды, - избранные по одеждам. В царствии небесном одежды избранные у тех, кто наложил их на себя» (57:15-20), указывая на сияние одеяний Света, в которые душа облачается, сбрасывая с себя плоть и навеки покидая круги этого мира.

Многие гностические таинства проводились в соединении с различными магическими формулами, символами и знаками. Гностики были знакомы с современными им оккультными практиками, связанными со звуком, числами и буквами, и некоторые их песнопения, несомненно, были заимствованы из древних источников или взяты из других мистических культов античности. «Деяния Иоанна» описывают мистическое заклинание, которому Иисус обучил своих последователей перед страстями, сопровождаемое круговым танцем.

Назначение фигуры спасителя не только в том, чтобы пробудить душу от ее глубокого сна в гробнице материи и напомнить ей о небесном доме, но и научить ее, как вернуться назад, при помощи тайных слов. Души должны пройти различные планетарные сферы, «дозорные башни» демонических космических сил. Часто гностический искупитель заявляет о себе как о «пастыре», «истине», и т.д., так приготовляя путь для тех, кто последует за ним. В Апокалипсисе Иакова Иисус наставляет учеников, как им миновать архонтов:

«Но я воскрешу в памяти нерушимое знание, являющееся Софией, которая в Отце (и) которая - мать Ахамот… А затем они впадут в замешательство (и) станут хулить свой Корень и Расу их матери. Но ты взойдёшь к тому, что твоё» (35:10-25)

Гностическая практика была организована также, как и другие ранние мистические культы, включая крещение, причастие и другие таинства, так же, как и разнообразные аскетические ритуалы очищения. Возможно, самым важным была традиционная формула, дававшаяся инициируемому, чтобы он приготовил себя к вознесению. Иногда чудеса считались доказательством власти над миром, как отмечает Бультман:

«Иногда превосходство являлось как чудесные ароматы, излучение света, которые исходили от человека, признаки, после ставшие очень важными в монашеском мистицизме.» (23)

Такого рода «ароматы» и «излучения» стали частью церковной традиции чудес, и стали настолько распространенными, что сейчас работает около 300 католических комиссий, изучающих такие чудеса и явления.

Сердцем этих мистерий являлась София, ведь, как нам говорит церковный автор Ипполит, это ради нее «Иисус просил Отца послать его и дать ему печати, чтобы пройти эоны и раскрыть Мистерии» (24). Другие гностические тексты представляют саму Софию как спасителя, пробудителя, Духа; в «Ипостаси Архонтов», например, Ева/София пробуждает Адама, который представляет психе, нуждающуюся в искуплении (89:11-20).

Здесь роли феминной психе и маскулинного духа меняются. Она зовется совершенным Разумом в «Апокрифе Иоанна», который является ясным воплощением принципа Логоса, свободно перемещающимся между мужскими и женскими инкарнациями.

С моей точки зрения, невозможно отделить фигуру Христа/Логоса от Софии или вообразить феминное захваченным маскулинным принципом с помощью каких-то женоненавистнических манипуляций. Это не значит, что женоненавистничество не проявлялось в некоторые моменты патриархального развития, особенно у многих отцов церкви. Я не верю, как многие авторы-феминистки, что София/Мудрость была поглощена маскулинным Логосом, но считаю, что между ними были некие симбиотические отношения, которые были необходимы для развития гностицизма как мистической религии древнего мира.

Юнгианский аналитик Джун Сингер говорит нам, что «отделение феминного принципа от маскулинного приводит к неполноценному одностороннему бытию… целостность и полнота появляются только в результате символического брака между Христом и Софией»(25)

Это ведет нас к одному из самых сложных гностических учений: отношениям между Иисусом и Марией Магдаленой, а также мистерии брачного чертога.

Мистерия брачного чертога и Евангелие от Филиппа

Евангелие от Филиппа является гностическим текстом, дающим нам важную информацию относительно «мистического брака». Оно раскрывает нам брачный чертог как таинство:

«Господь [создал] все в тайне: крещение, помазание, евхаристию, выкуп и чертог брачный.» (Ев. Фил., 68)

Некоторые исследователи видят ясную линию, пролегающую между двумя апостолами Петром и Филиппом: один был слушателем ортодоксального христианского послания, чья власть монархична – он был камнем, на котором должно было быть воздвигнуто строение, которому предстоит простоять столетия: другой, Филипп, представлял текучее лидерство гностических кругов. (26) Последняя группа, также произошедшая от апостолов, и к которой принадлежала Мария Магдалена – была выбрана слушателями особого христианского гностического послания. К кругу Филиппа приписываются такие трактаты, как «Книга Фомы Атлета», «Диалоги Спасителя», «Евангелие Марии», «Пистис София», «Премудрость Иисуса Христа», «Евангелие от Филиппа». Дуглас Пэррот, ученый, занимавшийся исследованиями этих евангелий, объясняет, что, в отличие от ортодоксального круга Петра, среди последователей Филиппа существовало «разделение света». Каждый «имел свое время, а затем отступал и уступал место другому… нет того, кого гностики считали бы основателем».(27)

Некоторые из этих текстов, по видимому, отражают стремление гностиков убрать апокалиптические утверждения из ортодоксальных евангелий и воспринять Царство Божье как текущую, настоящую эсхатологическую реальность. Как это возможно, часто является неясным. Одним из сбивающих с толку моментов в эллинистическом гностицизме является тот факт, что при этом крайнем дуализме Бога и материи все возможности космического обновления, присутствующие в иудаизме и христианстве, полностью исключаются. Многие ученые, в действительности, подчеркивали в гностицизме именно стремление к Гнозису, то есть стремление понять «кто он, откуда пришел и куда ушел» (28), наслаждение чем-то вроде «настоящей эсхатологии»; нечто, что, как мы можем добавить, присуще природе не всего человечества, и лишь немногих, имеющих Гнозис. Часто отмечалось, что гностик, в отличие от апокалипсиста, не смотрит на мир как на место некоего нового творения, но стремиться вырваться из него и вернуться в Плерому, место совершенства (29). Для гностиков мир был чужим местом, чем-то вроде вселенской больницы для умалишенных.

Однако, эта проблема разрешается в Евангелии от Филиппа, так как Царство обретается, когда инициируемый постигает мистерию единения в брачном чертоге. Прежде чем обратиться к мистерии брачного чертога, для которой в Евангелии от Филиппа есть весь необходимый материал таинства - т.е. молитвы, литургии, ритуалы, и т.д. – нам необходимо понять важность фигуры Марии Магдалены в гностическом круге Филиппа. «Возлюбленный наследник», появляющийся в Евангелии от Филиппа вовсе не Иоанн, а Мария Магдалена:

«[Господь любил Марию] более [всех] учеников, и он [часто] лобзал ее (уста]. Остальные [ученики, видя] его [любящим] Марию, сказали ему: Почему ты любишь ее более всех нас?» (Ев. Фил., 55)

В Евангелии от Марии сам Петр, обращаясь к Марии, признает, что «Спаситель любил тебя больше остальных женщин», а потом просит растолковать тайную мудрость спасителя, которую он открыл только ей. Мария описывает ему свое видение, которое было путешествием души сквозь эоны, от которых она освободилась, и окончательное постижение полноты Света.

Когда она открывала апостолам свой мистический опыт, Петр упрекнул ее, сказав: «Разве говорил он с женщиной втайне от нас, неоткрыто?» Возник диспут, в котором Петр явно представляет патриархальную позицию, подвергающую сомнению женское равенство в пастырстве. Однако, большинство апостолов признали силу Духа, говорившего через Марию и отправились проповедовать евангелие, в соответствии с последними словами Христа: «Не ставьте предела кроме того, что я утвердил вам, и не давайте закона как законодатель, дабы вы не были схвачены им» в противовес тем законам, правилам, и т.д. которые стали появляться в церкви в то время.

Этот конфликт вновь изображается в «Пистис София»: Петр жалуется на то, что Мария претендует на его авторитет и занимает время. Когда он просит Иисуса заставить ее умолкнуть, тот его упрекнул, однако Мария, напуганная, сказала «я опасаюсь Петра, ибо он грозит мне, и он ненавидит нашу Расу». (30) Ответ Христа был в том, что, не важно, кто вдохновлен духом на говорение, мужчина это или женщина. Здесь Мария появляется как героиня, которая, как и в Евангелии от Марии, становится причастной к тайному гнозису Иисуса. В этом тексте она также имеет признаки Софии, праматери-создательницы, которая пала в Хаос где потеряла свое имя. Мария появляется в этом образе как Елена, искупленной душой, которую Иисус освободит через мистерии.

Марджори Мэлверн отметила в этом мифе особую антифеминистскую тему, т.е. появление «Венеры во власянице» (31), которая была прототипом преображенной проститутки, доминировавшей в западном искусстве и литературе много столетий. Она убеждена, что гностические спекуляции о «павшей» Софии отражают их «озабоченность и страх перед сексуальным контактом, явившиеся следствием взгляда на материю как на женское и злое, и дух, как мужское и хорошее».(32)

В эпоху беспорядка и смешения, однако, неудивительно появление новых духовных движений, связанных уже не с богиней плодородия, но с небесной богиней.о " Более того, из дуализма гностических мифологий необязательно следует предубеждение относительно секса, женщины, тела, и т.д. Действительно, некоторые гностики считали сексуальный акт тем, что удерживает душу в рабстве, погружая ее бесконечный круг страданий, а потому практиковали суровую аскезу. Зло мира воспринималось столь непримиримо некоторыми сектами, что единственной формой освобождения они считали освобождение от сексуальности. Однако, сексуальность могла играть важную роль в некоторых сектах; в действительности, существуют только гипотезы относительно роли сексуальности в культе Филиппа, и сам ритуал столь скрытен для нас, что вряд ли можно сказать определенно. Многие исследователи считают, что ритуал брачного чертога является метафорическим. Однако, нам известно, что этот ритуал был важным таинством (не известным в ортодоксальной церкви); потому, вероятно, существовала некая ритуальная деятельность.

И тем не менее, проблема остается: каковы были отношения между Иисусом и Магдаленой в гностических евангелиях, и почему Магдалена выступает в роли проститутки в христианской традиции, хотя на самом деле не существует ни малейшего й.доказательства этого, как часто указывали исследователи Библии? Розмари Рейтер указывает на простую причину связи Магдалены с проституцией в мифе:

«Важная роль Магдалены как возлюбленного ученика и апостола апостолов после воскрешения Господа угрожала христианской церкви правом главенства женщин.»(33)

Здесь мы видим конфликт последователей линии Петра и Магдалены. Это предположение основано на Евангелии Иоанна, где, после прибытия к гробнице и встречи с Иисусом, Мария становится активным участником возвещения чуда воскрешения. Возможно, потому что она была первой в «возвещении» хороших новостей, она считается святой заступницей проповедников. Это объяснение занимательно, но это только политическое объяснение.

Есть другое, эзотерическое толкование. Те, кто входят в брачный чертог, уже «сделали два одним», возможно потому что в Евангелии от Фомы сказано, что инициируемые уже «единственные». В древности священные проститутки были теми, кто «едины в себе». В Евангелии Филиппа это стадия жизни с духом; это приравнивалось входу в Царство Небесное, в которое земные мужчины и женщины не могли войти, если только они не воссоздадут состояние до изгнания из рая посредством мистерии брачного чертога. Особые отношения между Иисусом и Марией отражают отношения между спасителем и инициируемым, которые считаются духовными супругами. Эта духовная цель балансирования отношений между мужским и женским виделась Карлом Юнгом необходимой для индивидуации. В Евангелии Филиппа Мария представляет сизигию с Христом, которая необходима для создания духовного потомства. В этом контексте гностический исследователь Джоран Бакли видел особое значение поцелуя: «Логос живет в тех, кого он поцеловал, потому последователи были завистниками! Ведь они не стоили поцелуя». (34) Особенность интимных отношений Иисуса и Марии указывается в Евангелии от Иоанна. Когда по воскрешении Христос предстал перед ней, она не узнавала его, пока он не произнес только одно слово: ее имя.

В действительности, представление о Марии как о проститутке возникло вследствие запутанных манипуляций с библейским текстом. Делаются ссылки на Луку, 7:36-50, на грешницу, отиравшую ноги Христа своими волосами, но этот отрывок никак не указывает на Магдалену – женщина остается безымянной. Наиболее часто ассоциируемый с Марией отрывок содержится у Марка, где женщина помазывает голову Спасителя. Это происходит в Вифании, где, по легендам, жила Мария. Что происходит в этой сцене? Женщина подходит с сосудом с благовониями, открывает его и помазывает голову Иисуса, к протестам всех стоящих рядом. Зачем тратить такие драгоценные благовония? Ответ Христа резок и сжат:

«Оставьте ее: что ее смущаете? Она доброе дело сделала для меня. Она сделала что могла: предварила помазать тело мое к погребению. Истинно говорю вам: где ни будет проповедовано Евангелие в целом мире, сказано будет в память ее, и о том, что она сделала.» (Мк. 14:3-9)

Ритуал помазания говорит нам, что Мария неким, возможно, пророческим образом, знала о грядущей смерти Иисуса, которую большинство апостолов не понимало или отвергало. Что значит этот жест? Помазание в древнем мире совершалось жрецом или жрицей по трем причинам: таинство конфирмации, сопровождаемое наречением новым именем, похороны и посвящение в духовенство.

Согласно Яну Бегу (35), Мария могла быть жрицей Астарты или Исиды (возможно отсюда пошла связь с «девственной блудницей»), прежде ее посвящения в мистерии Иисуса. Хотя Лука говорит, что Иисус изгнал семь духов из Марии, он не связывает ее с проституцией. Обычно исследователи связывают это с какой-то физической или душевной болезнью, вроде эпилепсии. Более гностическая интерпретация состоит в том, что Иисус спас Марию от планетарных архонтов, мешавших ее инициации в гнозис Иисуса.

Необязательно автоматически связывать предубеждение против сексуальных кстоит в том, что Иисус спас Марию от планетарных архонтови, сопровождаемое наречением новым ионтактов с девственностью или проституцией (и, следовательно, с женщиной как причиной падения в материальный мир) как обязательно злое в гностической мифологии. Хотя София часто описывалась и как девственница, и как блудница, это не умаляло ее эзотерического значения. София – это архетип, не поддающийся простому анализу. О том, кто познал трансформацию Мудрости, говорят, что он испил девственного молока Софии. В этом смысле нам следует найти более глубокое понимание девственности, чем «ненависти к телу», в котором феминистки обвиняли ранних отцов церкви, и ортодоксов, и гностиков. Озабоченность девственностью имела много причин.

Если мы остановимся на точке зрения «дуализм – это всегда плохо», нам никогда не постигнуть настоящих тайн гностицизма. В гностических мистериях состояние девственности противопоставлялось состоянию одержания архонтами. В Евангелии Филиппа, например, Мария, Мать Христа, является девой, «которой не владела никакая сила». Загрязнение бытия архонтами вызывает затемнение света души: это является противоположностью истинного гнозиса. Девственность указывает на то, что свет чист и непорочен.

Филон использовал термин «дева» в том же смысле: это состояние души, готовой к восприятию чистого сияния божественной милости. У Филиппа «дух», данный Адаму был его матерью. Этот архетипический образ связывает Софию с Марией. Для Марии девственность была состоянием, необходимым для принятия небесной вести о том, что ей предстоит стать матерью Бога. «Падение» человечества означает, что душа потеряла чистую связь с божественным источником. В ортодоксальном толковании в этом падении обвиняли Еву; однако гностическая интерпретация переворачивает историю Бытия с ног на голову. Когда в Апокрифе Иоанна Ева пытается пробудить Адама к истинной иллюминации, она говорит:

«Я мысль девственного Духа, который поднял тебя до места почитаемого. Восстань и вспомни, ибо ты тот, который услышал, и следуй своему корню, который есть я, милосердие, и укрепи себя перед ангелами бедности и демонами хаоса и всеми, кто опутал тебя, и стань, оберегаясь от сна тяжелого»

В Евангелии от Филиппа отделение духовного элемента (Евы) от психе (Адама) было настоящей причиной падения мира:

«Когда Ева была в Адаме, не было смерти. После того, как она отделилась [от него], появилась смерть.»

Как мы видим, во многих гностических текстах дух не связывается с «мужским и хорошим». Важно, однако, то, что совершенное человеческое существо – тот, кто получил спасение, – это тот, кто соединил в себе элементы обоих полов, союз духа и психе. Функция искупляющего Логоса в том, чтобы создать этот союз:

«Поэтому пришел Христос, дабы снова исправить разделение, которое произошло вначале, объединить обоих»

Важное высказывание об этом союзе содержится в Евангелии Фомы:

«Когда вы сделаете двух одним, вы станете Сыном человека, и, если вы скажете горе: Сдвинься, она переместится.»

Иногда девственница описывалась как андрогин, например, фигура метропатора, Отцематеринского Бога. Христос/София так оказывается прототипом совершенного единства мужского/женского, признаваемым и гностиками, и ортодоксами (например, Гал. 3:28, где Павел говорит: «нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно в Христе Иисусе»).

В юнгианских терминах это будет единством противоположностей, «coincidentia oppositorum» (36). Это состояние, достигаемое в таинстве брачного чертога, единство, характеризуемое состояние девственной невинности, в котором душа освобождается от дуализма.

В Евангелии от Филиппа об этом сказано так:

«Женихи и невесты принадлежат чертогу брачному. Никто не сможет видеть жениха и невесту, если он [не] станет таковым.»

И еще:

«Следует воистину возродить их через образ. Каково воскресение? И образ через образ, - следует, чтобы он воскрес. Брачный чертог и образ через образ, - следует, чтобы они вошли в истину»

Мы не знаем, каковы были эти «образы», и как в точности инициируемый переживал «истину» и «перерождение»; однако метафорический язык этого текста имеет много общего с современной символической психологией (большей частью потому, что Юнг всю жизнь интересовался гностицизмом). В другом месте автор Евангелия говорит: «Истина не пришла в мир обнаженной, но она пришла в символах и образах.»

Указания на брачный чертог содержатся также в других Евангелиях, например, у Марка, где Иисус говорит, что «сыны брачного чертога» не постятся, пока он с ними. Немаловажно также, что Иисус в Евангелии от Иоанна «проявил свою Славу» на свадьбе в Кане (Ин. 2:1-11). И Ин. 3:29 также описывает Иоанна Крестителя как «друга жениха». Павел говорит о том, что Бытие 2:24 («двое будут единой плотью») описывает «великую мистерию» для христиан.

В гнозисе Валентина совершенный брак был связан с эсхатологией. В конце мира, когда все будут совершенны, Мать (София) вновь войдет в Плерому и соединится с Женихом-Спасителем. Так брачным чертогом становится вся Плерома. Те, кто имеют истинный гнозис, станут невестами ангелов, когда они наконец оденут «свадебные одеяния» (Мф. 22:12) для небесной свадьбы. Роберт Грант указывает, что эсхатология Валентина основана на новозаветных метафорах этого священного союза. (37)

Ириней с своем полемическом трактате «Против ересей» цитирует валентинианскую формулу мистической имитации таинства брачного чертога:

«Укрась себя как невесту, ожидающую жениха так, чтобы ты стал как Я, и Я мог стать как ты. Помести семя Света в брачный чертог. Получи от меня жениха и растворись в нем, как он растворится в тебе. Узри благодать над собой!» (38)

Слова «Узри благодать над собой» подражают словам Габриэля Деве Марии, и это указывает на союз посредством мистерии «духовного брака», которая совершается в мистерии Воплощения: рождение Христа внутри.

Евангелие от Филиппа также говорит о Нетленной Славе, в которой христиане видели Христа, в словах, напоминающих нам о Шехине-Славе, покрывающей Святая Святых:

«Но чертог брачный скрыт. Это - святое в святом. Завеса утаивала сначала, как Бог правит творением. Но когда завеса разорвется и то, что внутри, откроется, - будет покинут тогда сей дом пустынный! Более того, он будет сокрушен. Божественность же вся не убежит в святую святых, ибо не сможет она соединиться со светом {не]соединенным и с Плеромой не [разорванной. Но] будет она под крылами креста [и под его] руками. Этот ковчег будет [для нее] спасением.»

Поскольку Христос стал новым Ковчегом, «завеса раздралась сверху донизу» и здесь Филипп напрямую цитирует Матфея.

Дева-Невеста, которая может представлять Софию, Марию или гностическую душу, метафорически является этой завесой, которая разрывается, чтобы осветить мистерию Гнозиса Христа. Автор Евангелия от Филиппа поясняет:

«Если дозволено говорить тайну, Отец всего соединился с девой, которая снизошла, и свет осветил его в тот день. Он явился в великом чертоге брачном. Поэтому его тело, которое появилось в тот день, вышло из чертога брачного, как то, которое появилось от жениха и невесты. Подобным образом Иисус воздвиг все в нем благодаря этому.»

Дальше Евангелие поясняет, что только инициированный сможет полностью осознать эту свершившуюся эсхатологию:

«Если некто становится сыном чертога брачного, он получит свет. Если некто не получил его в этих местах, он не сможет получить его в том месте.»

Это подражание Луке 16:26, где Авраам говорит с небес: «так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят».

Для Филиппа гностическому христианину не нужно ждать конца мира, потому что «он уже получил истину в образах. Мир стал эоном, ибо эон для него - плерома». Другими словами, правильная культовая практика является приложением к гнозису, который стирает различия между этим миром и тем, что по ту сторону. Чтобы принять таинство, необходимо постигнуть истину, скрытую в его символах. Поэтому мистерия должна быть пережита в обоих местах: получена внизу и постигнута наверху. Возможно, по этой причине многие считали таинство брачного чертога принимаемым один раз, перед смертью.

Другие видят в этом христо-центрический мистицизм, который позволяет преодолеть дуализм гностических текстов. Джорун Бакли видит в Евангелии от Филиппа нечто отличное от преобладавшего в то время гностицизма, утверждавшего чужеродного Бога и неискупаемую материю. У Филиппа есть «несколько описаний печальной участи павшей души на земле», но и «упорная убежденность в полном спасении в земном мире». (39) Воскрешенный инициируемый в таинстве брачного чертога отмечается единством образа и ангела: имя и форма становятся одним. Хотя творение начиналось в невежестве, истинный гностик знает, как использовать средства этого мира, чтобы превзойти его.

Легенда в книге Бытия, похоже, создала особый символизм одежды, т.е. «одежды кожаные» (Быт., 3:21), которые указывают на тело, это замена утерянного образа Бога, или утраченное тело и «одеяния света». Филипп говорит: «Нет другого способа вернуть это качество, кроме как облечься в совершенный свет». Восстановление Образа, по Филиппу, состоит в облачении в одеяния «воды и огня» (крещение и миро), которые, в отличие от земных одеяний, приготовляют душу к восхождению. Так одеяния света обнажают истинную природу души. Восстановление этого Образа ясно видно в другом гностическом тексте, «Гимне Жемчужины», в котором принцесса видит в ангеле света, пришедшем к ней, отражение ее собственной Самости, или Альтер эго, которое сохранялось в высших мирах. Возможно, что-то столь же гностическое утверждает Павел, говоря «и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол. 3:10).

В теологии валентинианцев корни человеческой дилеммы лежали не в истории с плодом, а в разделении полов. В мистерии объединения, данной Христом в ритуале брачного чертога, инициируемому передается андрогинная райская природа. Это интимно связано с таинством миро, которое в действительности относится к настоящему имени Христа:

«И Христос был (так) назван благодаря помазанию. Ибо Отец помазал Сына и Сын помазал апостолов, а апостолы помазали нас. Тот, кто помазан, обладает всем, он обладает воскресением, светом, крестом, Духом святым. Отец дал это ему в чертоге брачном; он получил (это).» (Ев. Фил. 95)

Для гностика брачный чертог представляет пространство, в котором совершается объединение души и духа, мужского и женского, т.е. конец космического дуализма:

«Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое - братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга. Поэтому и хорошие - не хороши, и плохие - не плохи, и жизнь - не жизнь, и смерть не смерть. Поэтому каждый будет разорван в своей основе от начала. Но те, кто выше мира; - неразорванные, вечные.» (Ев. Фил. 10)

Это мистическое послание: познающие и познаваемое сливаются во что-то иное. В другом месте сказано: «Бог - пожиратель людей» (Фил. 50) Бог поедает людей, поскольку они созданы по его подобию; разделяющие с богом божественность, люди становятся подходящей пищей для Бога.

В брачном чертоге противоположности смыкаются в Боге, представленном Светом и Волей:

«…н принадлежит не желанию, но воле. Он принадлежит не тьме и ночи, но принадлежит он дню и свету.» (Фил. 123)

Мария Магдалена является возлюбленным апостолом и прототипом совершенной души, поскольку через свои особые отношения с Христом она обрела совершенство Адама/Евы, затем, будучи совершенным человеческим существом, Мария становится, как Христос, андрогинном, истинным духовным существом. Миф о Магдалене повторяет падение Софии и Елены; и, раскрывая свою божественность, она становится прообразом для всех, кто стремится к тому же.

Было много споров, является ли ритуал брачного чертога видом «иерогамии», каким являлись ритуалы плодородия, проводившиеся физически. Однако прямой анализ оставляет тайной, что «действительно» происходило в любой мистической школе. Эзотерическое значение дает больше пространства для интерпретации. Образ брачного чертога обычный символ для «conjunctio» (объединения). Божественный союз, представленный в виде брака или священных отношений отражает архетипический союз, являющийся частью человеческой драмы. Он указывает на исходную андрогинность, которая в Евангелии от Филиппа означает спасение и равнозначна восстановлению разделенного Адама.

В еврейском «Адам» означает не «человек». «Человек» по-еврейски «ish». Адам означает «смертный» или «человеческое существо», указывая на андрогинное единство. Древний еврейских мидраш говорит: «Мужчины и женщины изначально были не разделены», то есть Адам первоначально был создан бисексуальным гермафродитом. (40) Филон писал, что исходное Человеческое Существо, называемое Адам Кадмон, предшествовавшее библейскому Адаму, это совершенный человек, который вернется на землю для искупления. (41) Мы видели, что этот мотив спасителя, часто появлявшийся в гностической литературе, имел очень много вариантов, как женских, так и мужских, так что трудно обозначить трансцендентный дух как маскулинный, а материальный мир как феминный. В «Троекратной Протенойе», например, маскулинность связана с павшим материальным миром, а духовный возносящий феминный принцип является открывающим Свет. Другие примеры были приведены ранее.

София – это архетип, не поддающийся стереотипным толкованиям. Юнгианец Эрих Нойманн считает, что София как существо является наиболее возвышенной формой феминного принципа:

«Как духовная Мать, она, в отличие от Великой Матери на ранней стадии, заинтересована не в инфантильном, в ребенке, в человеке, цепляющемся за нее на этих ранних стадиях… она управляет трансформацией из элементарного к духовному уровню… она желает человека, знающего жизнь во всей ее ширине» (42)

Такова функция Мудрости, терпеливо ждущей, ускользающей от нас, пока мы не будем полностью готовы; пока процесс индивидуации не будет завершен.

София/Магдалена – это парадоксальный образ, который мы до сих пор толковали в свете эзотерического значения брачного чертога. Я вижу сексуальные метафоры в этих мифах, связанные с труднопостигаемыми местами мудрости. Есть трудности и риски в приближении к ней. Она не так проста. Она, в конце концов, своего рода гетера, «девственница-проститутка», единая в себе. Она непостижима, возможно, потому что отделена. Она есть тайное знание, сохраняющееся для тех немногих, кто имеет достаточно храбрости и настойчивости, чтобы продолжать искать ее и встретиться с ней в мистерии. Прислушивающийся к истинному Гнозису призывается последовать за этой Мудростью, несмотря на то, что часто она не признается этим миром. Магдалена также может представлять темную сторону Девственницы.

Сама Мария в Церкви часто изображается снежно-белой. Она, возможно, является потаенной частью нашей души, которую не так просто анализировать, расшифровать и понять. Магдалена останется одним из самых таинственных гностических и христианских мифов, поскольку ее невозможно вместить ни в какие рамки: ни в рамки девственницы, ни в рамки шлюхи, ни в рамки христианства, ни в рамки феминизма. Она, в конечном счете, непостижима, и открывается только в мистерии.

В своем дуализме София является двойственным образом. Она символ жизни, земли и борющейся человеческой души в своем низшем аспекте Ахамот. Но даже в своем имманентном аспекте София остается активной, божественной и могущественной. Наконец, София есть отражение высшей силы спасающего Слова, Голос, зовущий изнутри. Она, возможно, тот свет в конце тоннеля, отблески которого становятся для нас с таким трудом отвоеванной Мудростью.

Ссылки

См., например, Марджори Мэлверн «Венера во Власянице: происхождение и метаморфозы Магдалены» (Marjorie Malvern, Venus in Sacksloth: The Magdalen's Origins and Metamorphosis), которая концентрируется на дуализме отношений гностической Софии и Магдалены; Джоан Энгельсман, «Феминное измерение божественного» (Joan Engelsman, The Feminine Dimension of the Divine), которая утверждает, что функция Софии как Мудрости была присвоена маскулинным Логосом; Карен Кинг «София и Христо» (Karen King, "Sophia and Christ") о социальном отношении гностицизма к эллинистическим женщинам. См. также «Издевательство и насилие, правила и восстание: Ипостась Архонтов» в сборнике «Гностицизм в раннем христианском мире» под ред. Джеймса Геринга ("Ridicule and Rape, Rule and Rebellion: the Hypostasis of the Archons" in Gnosticism and the Early Christian World, ed. James Goehring). Для более позитивного взгляда обратитесь к Элейн Пейджелс, «Гностические евангелия» (Elaine Pagels, The Gnostic Gospels), «Адам, Ева и Змей» (Adam, Eve and the Serpent) и Джун Сингер, «Взгляд сквозь видимый мир: Юнг, Гнозис и Хаос» (June Singer, Seeing Through the Visible World: Jung, Gnosis and Chaos).

Hans Jonas, "Response to G. Quispel's 'Gnosticism and the New Testament'"

Rudolf Bultmann, Primitive Christianity

Hans Jonas. Gnostic Religion: The Message of the Alien God and the Beginnings of Christianity

June Singer, Seeing Through the Visible World, 96

Цит. по Engelsman, Feminine Dimension of the Divine. 97.

Там же.

Gilles Quispel, Gnostic Studies, Vol. 1

Там же, стр. 163

Цит. по Robert Grant, Gnosticism: A Sourcebook of Heretical Writings

Grant, Gnosticism, 24.

Quispel , Vol. 1, стр. 166-67.

Например, Elaine Pagels, (#1, выше). Для более эзотерического объяснения Benjamin Walker, Gnosticism (Wellingborough, Northamptonshire: Aquarian Press 1983) и Caitlin Matthews, Sophia: Goddess of Wisdom (Bath, Avon, Great Britain: Mandala, 1991).

Все ссылки на гностические тексты взяты из Библиотеки Наг-Хаммади под ред. Джеймса Робинсона, если не указано иначе. (прим. перев. – ссылки преобразованы в соответствии с ее русским переводом)

Marjorie Malvern, Venus in Sackcloth, 43-51.

Quispel, Vol. 1, 164-5

Matthews, Sophia, 156

Quispel, Vol. 1, 169.

Там же

Там же, стр. 208

Там же.

Ernst Cassirer, The Philosophy of Symbolic Forms

R. Bultmann, Primitive, 169

цит. по H. Jonas, Gnosticism, 67.

J. Singer, Seeing, 91 & 101.

См., в частности, Douglas Parrot, "Gnostic and Orthodox Disciples" в Nag Hammadi, Gnosticism, and Early Christianity ed. Hedrick & Hodgson, (Peabody, Mass: Hendrickson, 1986).

Там же, стр. 218

Цит. по Hans Jonas, Gnostic Religion, p. 45.

См., в частности, Карен Кинг (#1)

Цит. по Elaine Pagels, Gnostic Gospels, p.65.

См. #1

Marjorie Malvern, Venus, p. 51.

Rosemary Ruether, Womanguides (Boston: Beacon Press, 1935),pp. 177-78.

Jorunn Buckley, ‘‘The Holy Spirit is a Double Name’’ в Images of the Feminine in Gnosticism ed. Karen King Fortress Press, 1988), p. 216.

Ean Begg, The Cult of the Black Virgin (London: Arcana, 1985), p. 100.

Например, Юнг «Mysterium Conjunctionis»

Robert Grant, "The Mystery of Marriage in the Gospel of Philip"

Irenaeus, цит. по Grant, p. 132.

Jorunn J. Buckley, "A Cult-Mystery in the Gospel of Philip"

Genesis Rabbah 8:1

Цит. по Samuel Sandmel, Philo’s place in Judaism

Erich Neumann, The Great Mother, стр. 321

Об авторе

Soror A.L. живет и пишет в своем доме в лесах, со своим котом и травяным садом. Она принадлежит к действующей герметической ложе западного побережья, и является автором книги «Западные мандалы в трансформации».

Перевод Sedric

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики