IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Суббота, 08 января 2011 11:31

Стефан Хёллер Юнг и потерянные Евангелия Глава 6 Иная реальность Переходящая Мудрость:Миф о Софии

Стефан Хёллер

Юнг и Утерянные Евангелия

Глава 7.

Наследуемая Мудрость:Миф о Софии.

Введение: Гнозис, Метафора и Миф

Традиция всегда берет начало в опыте. В основе любой конструкции, сотканной из теологии, философии и выведенной из них морали лежит трансцендентный опыт. Моисей поднялся на гору Синай и пережил явление Иеговы, получив Скрижали Завета. Будда достиг просветления под священным деревом Бодхи, а затем продолжил путь, чтобы возвестить Дхарму. Мухаммед беседовал с ангелом Джабраилом в пещере перед тем, как начать свою пророческую миссию. Но все же неоспорим тот факт, что господствующие религиозные традиции существенно отличаются от альтернативной традиции, поскольку первые стремятся обратить опыт откровения в веру и заповеди, а вторая усиленно сопротивляется превращению опыта в теологию и проповедь морали. Таким образом, гностическая традиция, берущая начало от ессеев и получившая развитие в христианстве, всегда сопротивлялась превращению опыта в теолого-моральные конструкции и предпочитала этому другой путь.

Как было отмечено ранее (в главе 5), гностики регулярно занимались "мифологизацией опыта Самости", как назвал его Жиль Киспель. Он же пояснил этот процесс более подробно следующим образом:

В своей работе «Гнозис как Западная религия» [Gnosis ах Weltreligion (1951)] я предположил, что гностицизм выражался определенным религиозным опытом, который часто превращался в миф. Например, история, когда Мани, основателю религии манихейства, в двенадцать лет Бог послал ангела, чтобы вдохновить его. Когда ему исполнилось двадцать четыре года, ангел явился к нему вновь и сказал: "Теперь пришло время тебе выступить перед людьми и провозгласить свое собственное учение". Имя ангела означало "близнец", и он был братом-близнецом Мани, или его «Божественной Самостью».

Этот манихейский миф выражает столкновение я, т.е. эго, и божественной Самости. В системе Валентина мы находим сходное понятие об ангеле-хранителе, который сопровождает человека в течение его жизни, открывает ему Гнозис, подводит его к вечному блаженству, а затем покидает его[1].

В основе альтернативной традиции гностицизма лежит внутренний опыт Самости, которая, имея божественную природу, естественным образом объединяет человеческое сознание с божественным. На личный опыт гностиков ссылалась профессор Элайн Пэйджельс в названии шестой главы своей книги «Гностические евангелия», которая звучит следующим образом: "Гнозис: самопознание как знание Бога". Этот опыт самопознания, которое в то же время является и знанием Бога, гностики обратили в самое творческое из всех символических выражений реальности – в миф.

Один из самых великих современных мифологов, венгерский ученый К. Кереньи, уподоблял мифологию музыке. Музыка и мифология объединены тем же способом, каковым слиты воедино искусство и материя. Искусство композитора и используемый им материал, который является миром звуков, едины. Создающий миф и созданный мифом материал, в этом случае – мир образов, связаны друг с другом наиболее глубоко. Миф, таким образом, не сотворен, но прожит, и в этом случае опыт дает начало потоку мифологических образов, выражающих его смысловые оттенки. Кроме того, истинное содержание мифа, или мифологема невыразима никаким иным способом. Нельзя заменить мифологию способом выражения иного рода. Объективный опыт может быть выражен только в форме мифа и никаким иным образом.

С этой точки зрения, миф приобретает новое значение. Он становится выражением духовных принципов, которые имеют первостепенную важность для всех людей, поскольку эти принципы выражают в относительном мире опыт Абсолюта. Этот опыт, каким мы находим его в гностическом учении о внутреннем Я, в области разума был отражен в форме мифа, который проявляет себя одновременно и как завеса Истины, и как Путь, ведущий к ее постижению. "Тайное становится явным." Это изречение указывает на то, что за символом стоит реальность, связанная с этим символом, и что за мифами, в свою очередь, стоит действительность, опирающаяся на опыт, имеющий прямую связь с исконным опытом (названным Юнгом Urerfahrung, т.е. архаичным опытом), который и дал начало мифам.

Более чем вероятно, что гностики были первыми сознательными творцами мифов и теми, кто использовал миф, чтобы выразить свой оригинальный мистический опыт и тонко подвести других к подобному опыту. Уже во времена античности греческое слово «миф» [mythos] означало легенду о древних временах, рассказ, повествующий о жителях доисторических времен, а именно, о богах, богинях и героях. В сравнительно недавние времена, в эпоху романтизма, тот же самый термин был повторно введен для обозначения историй о необычайных людях или событиях ранее неизвестной эпохи. Многие современные словари определяют миф как нечто "полностью вымышленное". Но нужно вспомнить, что слово «вымышленное» [fictitious] происходит от латинского “fingere”, что значит «сформулировать» или «определить», таким образом, предполагая, что миф хоть и не верен исторически, но всё же представляет собой формулировку вечных истин. Мифические события происходят, как говорится на латыни в Евангелии, in illo tempore, в «те времена», которые, вероятно, подобны временам, которые австралийские аборигены имеют привычку называть "dreamtime"[2]. Гностические мифы нужно понимать как существующие в категориях вечности.

Все случаи, как говорят на латыни, sub specie eternitatis по сравнению с вечностью. Именно из таких глубинных и таинственных источников черпали поддержку и вдохновение создатели гностических мифов.

Творческая часть современной науки давно подозревала, что гностики были именно такими искушенными в психологии опытными мифотворцами. Задолго до Юнга, Киспеля и Джозефа Кэмпбелла, уже в 1932 году, Ф.К. Баркитт писал:

Вполне очевидно, что он [Валентин] всё время описывает происхождение материи в форме мифа... и далее, что его идея происхождения материи является психологической, родственной умственной деятельности нашего собственного разума, которая на деле является единственным умственным процессом, о котором мы знаем"[3]. (Курсив наш – S.A.H.)

Вслед за Бёркиттом, Юнгом и другими психологическая ценность мифотворчества была признана Гансом Йонасом и Рудольфом Бультманом в качестве "экзистенциальной объективизации", или, проще говоря, гностические мифы представляют собой объективное понимание человека и его бытия. В борьбе за индивидуацию психэ или в важнейшей потребности людей понять свое роковое отчуждение и сделать выбор в связи со своим дальнейшим существованием, огромная ценность гностических мифов признана обеими сторонами.

Опыт преобразовался в миф, и миф стал внутренним, как и психологическое самопознание: таково великое достижение Гнозиса в плане психической реальности. Но всё же, существует еще и третий компонент, позволяющий мифу снизойти от психологического до уровня материального проявления, где он может произвести впечатление не только на интуицию, но и на функцию чувства, а также на функцию ощущения. Этот третий элемент – ритуал, несущий знание истины, который инсценирует или проигрывает смысл мифа на обычном, чувственном уровне. Значимая потребность гностиков в священном ритуале свидетельствует о важной роли ритуализации мифа в вышеупомянутом гностическом движении. Эта потребность заложена в самой природе этого направления, так что мы сразу можем ощутить великое различие, отделяющее такие господствующие традиции, как иудаизм, не гностическое христианство и ислам от альтернативной традиции гностицизма.

Тенденция господствующих традиций заключается в том, чтобы превратить изначальный опыт в догму и заповеди путем исторически интерпретируемых Священных Писаний, которые обычно представляют собой моральные проповеди. Тенденция альтернативной традиции состоит в том, чтобы перейти от изначального опыта к выражению опыта в мифе, а оттуда – к ритуальной мифической игре во всецело реальном физическом проявлении, где отражаются образы Самости, еще раз открывая, тем самым, путь к оригинальному и изначальному опыту.

Любопытное подтверждение трансцендентальных корней гностических мифов мы находим у вышеупомянутого мифолога К. Кереньи. В своем «Эссе о науке мифологии» (написанном совместно с К.Г. Юнгом) он указывает на то, что гностики были мистиками, занимающимися мифологизацией мистического опыта. Следуя примеру ныне покойного ученого Лео Фробениуса (1873–1938), Кереньи признает существование определенных основных мифических структурных направлений, которые он называет "монадами". Эти мифические монады представляют собой основные формы, которые принимает исконный опыт мифической реальности. Отметим, что немецкий философ Освальд Шпенглер признавал восемь подобных культурных монад (вот некоторые из них: египетская, греко-римская, ведически-арийская и майя-ацтекско-инкская). Все эти мифические монады строились на основных мифологемах, являвшихся до-монадическими. Эта категория, как говорит Кереньи, включает в себя гностические мифологемы:

Мифологемы, которые ближе всего соприкасаются с Божественностью, мы понимаем как основные мифологемы... они в своем чистом состоянии, например, чистая идея мандалы, ее "архетип", если можно так выразиться, до-монадичен. Они имеют природу не только исторически существующей монады, то есть принадлежащей в пространстве и времени к определенной культуре, но также действуют как некий архетип на определенных людей. С другой стороны, каждый народ показывает свою истинную природу наиболее ясно, когда сталкивается лицом к лицу с Абсолютом... именно поэтому Плотин может сказать нам о чистом мистическом опыте, и поэтому его современники, гностики, могут сказать нам о том, что мистицизм ближе всего к мифологии[4]. (Курсив наш – S.A.H.)

Эта мистическая мифология, которую мы находим у гностиков, и является тем самым весьма уникальным явлением. Будучи основанной на чрезвычайно сильном личном опыте глубинных состояний сознания, она обладает качествами, которые редко встречаются в традиционном фольклоре и культурно обусловленной мифологии. В отличие от последней, она способна к передаче значительной доли своего изначального характера, в отношении которого Юнг и другие применяли термин "нуминозный", т.е. несущий силу Нумена, или божественности. Гностические мифы принадлежат к особой категории, и, как таковые, они обладают силой, способной особым образом повлиять на человеческое психэ. Самый успешный популяризатор мифологии, Джозеф Кэмпбелл, писал (в значительной степени используя существовавшие ранее исследования Эммануила Канта), что a priori трансцендентальная сфера может временно связать себя с областью проявления этого феномена только по аналогии, и что инструментом, посредством которого эта аналогия выражена, является метафора[5]. Этот посредник, который Кэмпбелл определил как "психический эмоциональный образ, проводящий трансцендентность", нужно понимать как истинный краеугольный камень гностического мифа. Гнозис, миф и метафора, тем самым, составляют триаду влияния на сознание, посредством которого факты, увиденные гностическими провидцами, становятся доступными для смертных, все еще стремящихся к такому видению. Теперь давайте позволим некоторым из гностических мифов и метафор говорить с нами своим собственным способом, хотя и несколько измененным и усиленным нашими современными восприятием и языком. Мы, таким образом, обратимся к первой из главных мифологем, к истории о Божественной Женской Премудрости, Софии.

Миф о Софии

Высоко, в невыразимом и трансцендентном мире света существовала изначальная пара, явленная как Глубина и Тишина. Вместе они ясно представляли прекрасную сферу баланса и творческой силы, состоящую из тридцати архетипических форм сознания под названием Эоны. Самая юная и самая предприимчивая из них, по имени София (Премудрость), влюбилась в своего царственного прародителя, великого невидимого всеобщего Царя по имени Глубина и захотела понять его вечную непостижимую природу. Сбитая с толку своей любовью, она бросала взгляд во все стороны от своего эонического дома в Полноте. На расстоянии она увидела великолепный свет, сияющий с величественным изяществом. В замешательстве, вызванном любовью, она больше не могла различать высшее и низшее и подумала, что обольстительный свет, который находился ниже ее, был ничем иным, как величественным сиянием великого Царя, ее отца, который жил в самой вышине небес. Так она спустилась в безотрадную пустоту, где в безграничном и бездонном озере отражался небесный свет, манивший ее. Ее эонический супруг, Христос, был неспособен удержать ее, поэтому после последнего болезненного объятия она погрузилась в темную глубину – лишь для того, чтобы понять, что отраженный свет обманул ее. Огорченная и испуганная, она была пленена пустотой, лишенной преимуществ и силы Гнозиса, к которому она привыкла в Полноте. Жаждущая родственного существа рядом с собой, она непорочно породила создание по имени Иисус. Она задумывала его как носителя изначального Гнозиса, но Иисус смешался с тенью тьмы, которая влилась в него из-за пагубного влияния темной пустоты, в которой он родился. Иисус же затем освободился из плена тьмы и поднялся в Полноту, оставив Софию в отчаянии.

Оставшись вне божественной духовной вселенной, в одиночестве и печали, София пережила и породила психическую бурю. Переживания, горе, страх, отчаяние и невежество сформировали огромные облака, уплотнившиеся в четыре элемента – землю, воду, огонь и воздух, а также во многих существ, которые позже стали известными как Демиург и правители (архонты), все до единого бывшие жестокими и неприятными духами. Самый могущественный из них, существо с обликом льва, исполненный гордостью и желанием власти, уподобил себя тому, кто создал мир духа, и из сырья земли, воды, огня, и воздуха он с архонтами построил мир внешнего проявления, преисполненный немалыми изъянами, созданными по подобию его создателей. Горе, страх, невежество и прочие болезненные и разрушительные переживания были вплетены в ткань этого несовершенного мира, поскольку материал, используемый творцами, был явлен чувствами, испытанными Софией. Смотря вниз на ошибочный и беспокойный мир, гордо вылепленный ее собственным невежественным потомством, София была полна жалости к творению и решила помочь ему всеми способами, которые будут ей доступны. Она, тем самым, стала Духом мира, с тревогой заметив, что она подобна матери, ухаживающей за болезненным и уродливым ребенком.

Тем временем, наверху, в Полноте, Иисус с тревогой наблюдал за печальной судьбой своей матери, Софии. Он соединился с эоническим супругом Софии, Христом, и стал Иисусом Христом, Мессией и посланником Бога. Вокруг него сплотились все возвышенные и сострадательные силы Полноты, даруя ему силу и славу принадлежащих им благ. Таким образом, в Иисусе Христе собралась вся сила Полноты, подготовив его для великого акта искупления и освобождения Софии из ее печального пленения пустотой. Непрерывные мольбы Софии поднялись как облака сладостно-горького ладана, проникнув сквозь преграды Полноты и пробуждая сострадание всех царственных эонических существ, пребывающих в вечной славе в царствии совершенства. Столетиями и тысячелетиями земной истории София молилась и горевала о своей судьбе, судьбе ошибочного мира и искр света, связанных сетями архонтов, уподобившихся чудовищным паукам, плетущим паутины материи, эмоций и мыслей с тем, чтобы пленить глиняными телами искры высшей природы Софии.

Наконец, силы Полноты были собраны в Иисусе Христе и спустились на землю, чтобы освободить Софию и принести искупление ее духовным детям, представителям человеческого рода. После преодоления препятствий, ниспосланных ему архонтами и обманутыми ими людьми, Иисус Христос триумфально возвысился над землей, держа Софию за руку. В радости они поднимались в разные небесные обители, стучали во врата духовных стражей и получали допуск к наивысшим и тончайшим областям бытия. Перед каждыми вратами София пела песни славы и благодарности свету, спасшему ее от хаоса низших областей.

Когда Мировой дух, София, подошла к границе, отделяющей низшие миры от Полноты, она еще раз посмотрела вниз на ошибочный и беспокойный мир, остающийся в пустоте и хаосе, и сострадание наполнило ее разбитое, но теперь искупленное сердце. Нет, она не имела возможности вернуться назад, к этим странным созданиям. И при этом она не могла оставить своих истинных детей, женщин и мужчин, которые были сильнее и глубже связаны с нею, чем остальные существа за пределами Полноты. Так она применила свою магию и разделила свою природу пополам: первая половина поднялась к эонам Полноты, чтобы жить там с Иисусом Христом, а вторая осталась ближе к творению и продолжала помогать ему с милосердной мудростью. Ее второе Я, созданное из сострадания, стало известно как Ахамот, Странствующая или низшая, все еще находящаяся в контакте с человечеством и областями мира сего.

Случилось же так, что Вселенная образовала три уровня. Первым из них является подлунный или материальный мир, которым управляет Князь, известный древним под именем Пан, которого другие неточно называют дьяволом. Этот Князь управляет землей, растениями и живыми существами и, как терпеливый пастух, следит за тем, чтобы все эти проявления жизни Софии могли однажды достичь высших миров, независимо от того, как далеко они находятся. Не будучи посвященным в события и замыслы могущественных эонов света, Князь мира сего попросту крутит большое колесо рождения, смерти и возрождения, надеясь, что, если он и его стадо не выйдут за пределы биологической жизни, то не наступит и час их освобождения, и они останутся без надежды на искупление.

Выше находится нематериальный мир души, или разума, которым управляет главный архонт, также известный как Демиург, обладающий многочисленными именами, включая имена Иалдабаоф (Бог-дитя) и Сакля (Слепой). Именно от этого высокомерного и властолюбивого божка исходят многие понятия и предписания, которые ослепляют разум и волю людей. У слепого бога есть большая симпатия к тому, что он рад называть законом. Правила, предписания и инструкции всех видов были вылеплены им для того, чтобы умалить свободу, которая является неотъемлемым правом Духа. Основные положения и идеологии всех видов также привнесены в сферу человеческого разума Демиургом, наряду с жадностью, властью и другими навязчивыми идеями, затеняющими и искажающими духовную чистоту мужчин и женщин.

В третьем мире, находящемся выше планет, но ниже врат могущественной Полноты пролегает область, где возведена на престол София-Ахамот, эоническая мать и мудрая помощница человечества. С ней пребывают ангелы света и святые, праведные души, которые когда-то были пленены человеческими телами. Это – мир Духа, где также живут ангелы-близнецы людей, и где находится космический Брачный Чертог, в котором низшее я человека может встретиться и вступить в супружескую связь со своим духовным Я, своим ангелом-близнецом. Когда людям предстает Богиня в различных своих аспектах, то она – никто иной, как София-Ахамот, их мудрая хранительница. Не осознавая эту едва уловимую тайну, многие преисполненные благих намерений последователи христианства увидели проявление Софии в Марии, Царице Небесной. И в этом образе наша госпожа Премудрость, искупленная и помогавшая Иисусу Христу в деле искупления, даже по сей день недалека от детей своих.

У трех космических областей, о которых мы говорили, есть свои соответствующие доли, рожденные в природе человека. В каждом есть материальная область (hyle), явленная царствием Пана и содержащая в себе инстинкты и представления материальной жизни с ее интенсивной выживаемостью и физической непрерывностью, обеспечиваемой потомством. Есть также область разума и эмоций, часто упоминаемая как душа (psyche). Эта часть была получена из сферы Демиурга и потому содержит более чем одну опасную особенность. В то время как она является областью этического понимания и разумного расчета, она также восприимчива к влиянию и убеждению архонтов с их одержимостью заповедями, фанатическими идеологиями, гордостью и высокомерием души. Третья область – человеческий Дух (pneuma), принадлежащий Полноте, хотя он и является даром Софии. В большинстве людей эта духовная искра тлеет и дремлет, подсознательно ожидая дыхания посланников Полноты, которые раздуют ее в пламя. Это – Дух Софии; с ней и вне ее он имеет высшую природу, подобно Царю и Царице, Глубине и Тишине в себе.

В этом проявленном существовании мы находим некоторых людей, которых можно назвать гиликами, которыми управляют инстинкты, убеждения и эмоции, которые обитают, в значительной степени, в сфере Пана. Других назвали психиками, и они обычно поклоняются Демиургу как Богу, не имея понятия о духовном мире выше него. Их гордость и радость – закон и доктрина, и они воображают, что они выше других людей из-за своих законов. Таким образом, духовная история человечества является, в значительной степени, развитием от примитивной инстинктивности к поклоняющемуся пантеизму (где Пан – theos, то есть, Бог), к догматической религии и морали, а от них – к истинной духовной свободе Гнозиса. Чтобы достичь царства света и стать пневматиком, человек должен сначала отказался от своего материального рабства, а затем, часто с большим трудом, также отказаться от неволи Демиурга и его архонтов в форме идеологического рабства. Идеи порабощают настолько же, насколько и страсти; и те и другие – препятствия для Духа. Тем самым, появляется Великий отказ (apolytrosis), когда люди ломают кандалы архонтов, связывающие их тела и умы. После этого остается всего лишь один главный шаг: Брачный Чертог, или трансформирующий союз низшего человека с вышедшим из тени ангелом-близнецом.

Превосходя материальный мир и переживания разума, мужчины и женщины поднимают глаза и созерцают вечные высоты царства духовного света Софии-Ахамот. Ангел-близнец опускает сияющую руку на землю и возносит человеческую душу наверх, в Брачный Чертог, в котором заключается духовный союз или небесное супружество. Одного за другим София привлекает своих духовных детей к себе, предлагая им присоединиться к армии избранных. Таков дар Софии, явленный из вечного хранилища света и ставший доступным для людей посредством ее сострадания и премудрости. Она, оставшаяся преданной истинному свету, призывает своих детей сделать то же самое. Верность духовной жизни в самых глубоких и самых высоких проявлениях своей природы приведет к отказу от иллюзии и к постижению реальности.

Интерпретация Мифа

Вышеупомянутая версия мифа о Софии основана, прежде всего, на интерпретации Валентина в том виде, в каком она была представлена в Пистис Софии, главном священном писании о Софии, но эта версия была упрощена и расширена для удовлетворения потребностей современного человека. Также ее можно назвать продуктом "свободомыслящего" подхода к гностицизму, как говорят некоторые, судя по всему, пуритане, однако следует учесть, что подобный подход здесь явно недопустим. Показная и догматическая образованность может получить выгоды от пуританского подхода, но этот способ ни в коем случае не подходит с точки зрения целей, поставленных автором.

Давайте тогда обратимся к некоторой наглядной схематичной интерпретации мифа Софии. София – это Мировой Дух, или коллективный архетип Полноты всеобщей и личной жизни, роста и развития. Также она наиболее тесно связана с природой и судьбой человечества из-за изначального разделения и последующей индивидуации души и ее союза с Духом. Сначала она пребывает в пространстве неразделенной психической энергии, в небесном мире, где все вещи существуют в полной потенциальной возможности. Полнота (Pleroma) походит на еще не оформившийся фрагмент даосской китайской метафорической мысли: полнота бытия, из которой личность и проявленная реальность появляются путем вычитания, а не посредством creatio ex nihilo (творение из ничего). Нисхождение, а не творение – это закон проявления, очевидный в сфере психэ и, по всей вероятности, в сфере всеобщего проявления[6]; единая изначальная природа психэ делится и нисходит в глубины, удаляясь от своего первоисточника света и силы. На психологическом уровне это отчужденное разделение лежит в основе тайны падения Софии во тьму.

Любовь Софии к своему Отцу, царю небесной Полноты, и ее попытка быть ближе к его свету часто интерпретировалась как метафора для гордости, посредством которой человеческий разум, или каждое частично ограниченное сознание испытывает желание постичь извечно непостижимое и невыразимое совершенство бытия. В нашем желании знания мы больше не осознаем и не видим, восходим ли мы к совершенству или спускаемся в низшие сферы разума, где оно лишь отражено. Снова и снова в нашей жизни мы принимаем отраженный свет за свет истинный. Это особенно верно в отношении весьма высокомерных попыток многих психологий развития и так называемого Движения Нью-эйдж в слишком сглаживающей и поверхностной манере постичь великие тайны бытия, как будто они легко поддаются манипуляциям личного сознания. Полезный, хотя и относительно приземленный пример можно найти в области использования сновидений. С одной стороны, Юнг и другие авторитетные аналитические психологи понимают сновидения, прежде всего, как откровения бессознательного и относятся к ним с большим вниманием и уважением. С другой стороны, мы находим попытки менее почтительных людей эксплуатировать и управлять сновидениями людей для исполнения сугубо личной цели. Всякий раз, когда психо-духовное явление, обладающее ценным трансцендентным потенциалом, подчинено личным целям, можно сказать, что мы, как и София, принимаем отраженный свет за божественное сияние и, тем самым, подвергаем себя опасности.

В ходе дифференциации психэ все мы, в конечном счете, оказываемся в пустоте, не обладающей Гнозисом. Здесь наш ужас, мучения и прочие эмоции производят сомнительные эманации, которые проистекают из нашего собственного психэ и, в свою очередь, принимают форму тиранов и демиургов-мучителей нашей истинной природы. Как только человеческое эго попадает в пространство, сильно удаленное из психической целостности, аспекты эго (или, в представлении некоторых, само эго) становятся демиургами. Иэн Бегг, рассуждая о гностических мифах, пишет:

Архонты – планетарные боги... помогающие демиургу в создании преград для человека с целью помешать ему осознать свое истинное происхождение. Они – архетипическое ядро, комплексы или суб-личности, которые живут нашими жизнями за нас, в то время как мы не осознаем их... Сознательное эго является сознанием эго демиурга, а его ограниченное восприятие считается единственной реальностью. Человек – пленник пространства и времени. Его архонты реальны не только как временные деления, но и как комплексы. Солнце, комплекс эго, главный архонт, управляет днем, а его свет и высокая температура уничтожают скрытое влияние другого архонта. Луна – огромный маятник, который сдерживает всё, будто бы постоянно тикая и непреклонно фиксируя всё в пределах своего собственного цикла[7].

Не только Солнце и Луна, но также и другие планеты понимались гностиками как символы различных ограничений, наложенных архонтами на свободу человеческого духа. Зачастую мелочный, хотя и разумный интеллектуализм Меркурия, всепоглощающее и внушающее иллюзии желание Венеры, жестокая воинственность Марса, барская беспечность Юпитера и, конечно же, ограниченность и малодушие Сатурна (часто сравниваемого с Демиургом) – всё это великолепно символизирует тенденции и склонности личного эго человека, отделяющего земную жизнь от света истинного смысла. Живя на земле, под луной, мы, судя по всему, попадаем в плен к планетарным архонтам, как и София, которую также завлекли и пленили архонты.

Тайна спасения заключается в освобождении от бессознательности и ограничений, а также во внутренней связи с нашим собственным божественным происхождением. С одной стороны наш спаситель – Христос, божественный архетип, истинный дом которого – в Полноте. С другой стороны, Иисус несет в себе частицу человеческого, поскольку он был рожден в долине слез, которую поэт Джон Донн также называл "долиной сотворения души". Мы не можем полностью зависеть от внешнего и трансцендентного Спасителя, как к тому уже очень давно привычен христианский мир, потому что, таким образом, мы теряем свое неотъемлемое право на духовную свободу. Однако созданный нашим же тяжким трудом Спаситель поможет нам не в большей степени, если не будет обладать высшими архетипическими силами. Поэтому София порождает Иисуса в своем изгнании, но она же искуплена Иисусом, объединившимся с божественной вечностью Христа.

Триумфально освободившись из плена, София всё же не забывает про человечество, своих маленьких и слабых детей, и решает остаться и помогать им. (Очень похожую аналогию можно найти в идеале Бодхисаттвы буддизма Махаяны, где искупленный становится искупителем. Фактически, небесный Бодхисаттва Авалокитешвара, чье имя буквально означает "тот, кто смотрит вниз с высоты", чаще всего явлен в женской форме – как Бодхисаттва Гуань Инь, из сострадания дающая всем нуждающимся жителям земли возможность искупления, и она имеет такое сильное сходство с Софией, что все готовы предположить, что эта связь неслучайна. Также можно вспомнить Гаутаму Будду, который, согласно учению Махаяны, также оставил после себя свое проявление, чтобы и дальше помогать живым существам в деле освобождения. Именно это проявление, согласно некоторым легендам, и является один раз в год во время буддистского праздника Весак – тем, кто способен его узреть).

Таким образом, София, спасенный Спаситель, продолжает оберегать и спасать жителей земли. В личном, психологическом смысле можно сказать, что главный шаг к индивидуации всегда заключается в необходимости освобождения еще не интегрированной области самого себя, так же как и в сострадании и милосердии к близким нам людям. У мифа о Софии также есть более прямой и близкий человеку смысл. Симон увидел свою супругу Елену как проявление Мировой Души; есть также некоторые доказательства того, что Мария Магдалина, которую гностические священные писания описывают как "любимую ученицу", возможно, понималась как земное проявление Софии, а ее отношения с Иисусом, возможно, были ритуальным разыгрыванием на земле освободительного союза Небесного Мессии и Софии.

Итак, мы подошли к концу наших рассуждений, касающихся мифа о Софии. Само собой разумеется, что предлагаемое здесь минимальное толкование никоим образом не может отдать должное этому обширному и вдохновляющему мифу. Психологический акцент этих комментариев, которых, самих по себе, недостаточно, отражает лишь одну грань великолепного драгоценного камня, которым является история и тайна Софии. (Подобные заявления могут быть весьма оправданы и в отношении других гностических мифов, которые будут рассмотрены в последующих главах.) Тем не менее, в заключение вторгается еще одна мысль: «Но ведь можно было бы спросить, почему вообще было полезным или даже необходимым для Софии, Мировой Души, души и эго, обмануться обманчивым светом и подвергнуться таким испытаниям и печалям, так же как радостям и триумфам?» Никто иной, как К.Г. Юнг предложил нам один из лучших ответов, когда написал: "Если не будет резких перепадов и мерцания души, человек глубоко погрязнет в его самой большой страсти, праздности"[8]. Действие и риск важны для гностического поиска. Предпринимающие его должны знать, что рискуют погружением в пропасть одиночества и отчуждения. Гностический риск ведет индивидуальное психэ ко многим приключениям и может привести к возможности воплощения такого вида сострадания, который способна проявить лишь премудрость, несмотря на вновь возникающие наивные идеи многих об исправлении всех ошибок бытия путем одних только экстравертных коллективных решений (попытка, достойная спеси демиурга). Сострадание и мудрость объединяются в одном человеке за другим. Коллективные решения в действительности не являются вовсе никакими решениями для людей в целом как носителей истинной жизни, потомства нашей госпожи, Премудрости. Благословленные сиянием Софии, они могут посвятить свои жизни борьбе на общественной арене, или просто осветить милосердным светом Софии человеческие задачи своей повседневной жизни. Тем не менее, в любом случае, к ним могут быть обращены слова, написанные Мигелем де Унамуно в его «Трагическом смысле Жизни»: "И, быть может, Бог не дал тебе мира, но дал тебе славу".



60 Ж. Киспель, "Гностицизм". Человек, миф и магия: из Иллюстрированной энциклопедии сверхъестественного, Ричард Кавендиш.

[2] Дословно – «время сна».

[3] F.C. Burkitt. Church and Gnosis (Cambridge, England: Cambridge Univ. Press, 1932), p. 45.

[4] C.G. Jung and C. Kerenyi, Essays on a Science of Mythology (Princeton: Bollingen Foundation and Princeton Univ. Press, 1949), pp. 22–23.

[5] Joseph Campbell, The Inner Reaches of Outer Space: Metaphor as Myth and Religion (New York: Alfred Van Der Marck Editions, 1986), pp. 56–57.

[6] Авторитетный нео-гностический миф о создании мира путем воплощения посредством нисхождения близок метафизическим теориям индуизма и буддизма Махаяны, как было отмечено в выдающемся произведении Е.П. Блаватской «Тайная Доктрина».

[7] Ean Begg, Myth and Today's Consciousness, p. 71.

[8] К.Г. Юнг, Архетипы коллективного бессознательного (сборник).

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики