MAAP_conf_2017_banner

IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Вторник, 08 февраля 2011 00:34

Стефан Хёллер Юнг и потерянные Евангелия Глава 9 Небесный странник: Миф «Песни о жемчужине»

Стефан Хёллер

Юнг и Утерянные Евангелия

Глава 9

Небесный странник: Миф «Песни о жемчужине».

Введение: Песня о путешествии души

Ни один из многих документов, в мифической форме несущих и хранящих в себе гностический опыт, не сравним с прекрасной и выразительной историей "Песни о Жемчужине". Она содержится в Деяниях Фомы, апокрифическом священном писании, давно известном в христианском мире. Авторство этого гимна приписывают Фоме, апостолу Иисуса, наиболее высоко почитаемому у гностиков. Библиотека Наг-Хаммади содержит два основных священных писания, которые были приписаны этому апостолу (Евангелие от Фомы и Книга Фомы-Атлета), а также множество других книг, содержащих, как было указано, его высказывания.

В девятом стихе Деяний Фомы апостол едет в Индию, где встречается с важным чиновником по имени Харисий, жена которого, Мигдония, стала его последовательницей против воли своего мужа. Муж в ярости осудил Фому перед местным правителем, и апостол был брошен в тюрьму. В тюрьме Фома подошел к заключенным, чтобы дать им духовное утешение и ответить на их вопросы, и спел им гимн, или песню, которая представляет собой завуалированную версию гностического мифа об освобождении души из заключения во тьме материальности и бессознательного, а также о ее вхождении в царствие Света и Полноты. Так, эта история стала притчей и символическим моно-мифом, посыл которого можно найти во всех остальных гностических мифах.

Как и в большинстве случаев такого рода, указанное авторство этого гимна, вероятно, ошибочно. Часто предполагается, что истинным автором Песни о Жемчужине был Бардесан, великий светила сирийского гностицизма[1].

Деяния Фомы были признаны гностическим источником, но сохранены с ортодоксальными искажениями; однако подобные исправления, кажется, полностью отсутствуют в самой "Песне о Жемчужине". Кроме того, можно отметить также отсутствие любых явно христианских ссылок, что делает этот поэтический рассказ самым универсальным и наиболее понятным из всех гностических мифических повествований. Это священное писание можно поместить в совершенно особую категорию из-за отсутствия в нем какой бы то ни было терминологии вкупе с внушительной простотой его повествования. (Настоящий автор, открыв этот рассказ для широкой аудитории, может засвидетельствовать тот факт, что замысел его очень легко почувствуют люди, имеющие небольшое или не имеющие вообще никакого представления о гностицизме или о мифологии.) Текст нашего стихотворения доступен и на сирийском языке, и в греческом переводе[2]. Первый должен быть предпочтителен, так как кажется ближе к оригиналу, тогда как последний представляет собой перевод. История написана от первого лица, и, тем самым, сохраняется впечатление о том, что она была основана на личном опыте. Я перескажу ее в прозе, игнорируя оригинальную размерность стиха и передавая лишь его смысл.

Миф "Песни о Жемчужине"

Когда я был маленьким ребенком, обитая в царском доме отца моего и наслаждаясь изобилием и великолепием посреди тех, кто взрастил меня, мои родители отослали меня с Востока, нашей родины, с напутствиями к путешествию. Из богатств нашей сокровищницы они выделили мне ношу: велика она была, но легка, так что я мог нести ее один... Они сняли с меня одеяние славы, которое из любви своей они сделали для меня, и мою пурпурную мантию, что была выткана сообразно фигуре моей, и дали мне завет, и записали его в сердце моем, чтобы я не забыл его: "Когда ты спустишься в Египет и достанешь ту Жемчужину, которая лежит посреди моря, опоясываемого волшебным змеем, ты вновь облачишься в одеяния славы и в свою мантию, и с братом своим, следующим в нашей династии, будешь наследником нашего царства".

Я покинул Восток и пошел вниз, сопровождаемый двумя царскими посланцами, так как дорога была опасна и тяжела, а я был слишком молод для такого путешествия; я прошел границы Майшан, места сбора купцов Востока, и пришел в землю вавилонскую и вошел в стены Сарбуга. Я спустился в Египет, и спутники мои отделились от меня. Я пошел прямо к змею и тайно подступился к его двору, ибо, пока он дремал и спал, я мог бы забрать у него Жемчужину. Поскольку я был один и сторонился людей, для моих соседей по двору я был чужеземцем. Еще увидел я там одного порядочного и хорошо воспитанного юношу своего народа, сына королей [букв. – "помазанников сих"]. Он пришел и присоединился ко мне, и я сделал его своим доверенным другом, которому я сообщил о своей миссии. Я предостерег его от египтян и знакомства с неверными. Также облачился я в их одеяния, чтобы они не подозревали во мне пришедшего извне, чтобы взять жемчужину, и не подняли бы змея против меня. Но после неких событий они заметили, что я не их земляк, и втерлись они в доверие ко мне, и смешали мне [питье] со всей хитростью, и дали мне попробовать мясо свое; и забыл я о том, что я царский сын, и служил я их королю. Из-за тяжести пищи их впал я в глубокий сон.
И обо всем, что приключилось со мной, узнали родители мои, и глубоко опечалились они. И было провозглашено в нашем царстве, что все будут проходить в наши врата. И цари, и вельможи Парфы, и вся знать Востока замыслили план, как не оставить меня в Египте. И написали они письмо мне, и каждый из них указал в нем имя свое:
"От отца твоего, Царя Царей, и от матери твоей, государыни Востока, и от брата твоего, следующего в нашей династии, тебя, сына нашего в Египте, приветствуем. Пробудись же и восстань от сна своего, и вникни в слова письма нашего. Вспомни, что ты – царский сын: узри же, кому служишь ты в рабстве. Вспомни о Жемчужине, ради которой послали тебя в Египет. Вспомни свои одеяния славы, воскреси в памяти своей величественную мантию свою, которую ты мог надевать и украшать себя ею, и имя твое будет записано в книге героев, и станешь ты с братом своим, наместником нашим, наследником в царствии нашем".

Подобным вестнику было письмо, которое Царь скрепил печатью десницей своею супротив злых детей вавилонских и мятежных демонов Сарбуга. Поднялось оно орлом, царем всех птиц крылатых, и летело, пока не опустилось позади меня и не сделалось полностью речью. От голоса его и звука поднялся я и пробудился от сна своего, взял его, поцеловал его, сломал печать и прочел. Слова прочтенного письма отпечатались в сердце моем. И вспомнил я, что я сын царей, и что жаждет вернуться к истокам свободнорожденная душа моя. Я вспомнил Жемчужину, за которой послали меня в Египет, и начал околдовывать ужасного и необычного змея. Я погрузил его в сон, назвав имя отца своего, имя следующего в роду нашем, и имя матери моей, государыни Востока. Я завладел Жемчужиной и собрался отправиться домой, к отцу своему. Их мерзкие нечистые одежды снял я и оставил позади на земле их, направившись своим путем, чтобы прийти к свету отечества нашего, Востока.

Письмо же, пробудившее меня, нашел я пред собою на пути своем; и как пробудило меня оно гласом своим, так вело меня оно светом своим, сиявшим предо мною, и гласом своим удерживало оно страх мой, и любовью своей тянуло оно меня вперед. Я шел дальше... Одеяния славы мои, что снял я, и мантию мою, последовавшую за ними, послали мои родители... чтобы встретить меня своими сокровищами, которые тотчас были вручены мне. Их величие забыл я, оставив их ребенком в доме отца своего. Когда же теперь взирал я на одежды свои, то казалось мне, что стали внезапно они отраженьем зеркальным меня самого: свою целостность видел я в них; и целостность сию узрел я в себе, что оба мы были разделены, и снова стали одним в подобии наших форм... И образ Царя Царей отображался в них... Увидел я также трепещущие над ними волны Гнозиса. Я увидел, что хотят они заговорить, и постиг звуки их песен, которые шептали они на пути вниз: "Я – то, что действует во имя того, ради которого меня принесли в дом моего Отца, и постиг я то, как вырос я благодаря его усилиям". И своими царственными движениями они вливались в меня, и через них принесшие меня торопили меня принять их; и страстная любовь моя побуждала меня бежать к ним и получить их. И дотянулся я до них и взял их, и украсил себя красотою их цвета. И осознал я мантию царскую как знак цельности моей. Одевшись здесь, поднялся я к вратам приветствия и поклонения. Я склонил свою голову и преклонился пред величием отца моего, который послал их мне, и когда выполнил я повеленья его, он также сделал то, что обещал он... Он радостно приветствовал меня, и пребывал я с ним в царствии его, и все слуги его торжественно хвалили его за то, что обещал он мне прибытие ко двору Царя Царей, и за то, что, взяв Жемчужину свою, пребуду я вместе с ним.

Интерпретация мифа

Ганс Йонас в своей знаменитой работе «Гностическая религия» пишет о "Песне о Жемчужине" следующее:

Непосредственное превосходство этого рассказа в том, что он трогает читателя всей глубиной своего смысла. Тайна его послания заявляет о себе со своей собственной силой, которая, кажется, почти обходится без потребности в подробной интерпретации. Возможно, больше нигде основной гностический опыт не выражен в более подвижной и простой форме. И всё же этот рассказ, в целом, символический и использует символы как составляющие, и необходимо объяснить его полную символику[3].

Мы же, между тем, откликнемся на предложение Йонаса и добавим к этой истории свою интерпретацию.

Дом Отца на Востоке – это Плерома, или Полнота духовной силы, откуда происходит душа и к которой она жаждет вернуться. Существование и память об этой необычайной родине являются ключевой особенностью всех гностических мифов, имеющих дело с человеческим бытием. Небесные царь и царица представляют собой высшую пару, которая понимается как истинная и окончательная Божественность. Наместники царя и великие царства – эонические силы, которые, наряду с царем и царицей, являют всю Полноту.

В противовес этому пространству небесного блаженства мы находим землю Египта с жемчужиной, охраняемой морским змеем. Древнее название Египта – Khem, что означает "Темная Земля". Египет, таким образом, – это символ земной жизни с сопутствующей ей темнотой бессознательности и отчуждения.

Ревущий морской змей – символ, весьма отличающийся от мудрого змея Книги Бытия. Скорее, он – змееподобный дракон, понимаемый как окружение земли, животное изначального хаоса, враг Света и Гнозиса. В книге Пистис София мы читаем: "Тьма внешняя – огромный дракон, хвост которого находится у него во рту". Море, в котором живет дракон-змей, является водянистым телом развращенности и забвения, на которое снизошло божественное. И всё же, посреди этого моря, которое охраняет ужасный монстр, находится жемчужина, так горячо желаемая правителями небесного царства.

Многие из этих элементов мифа имеют отношение к теориям Юнга, касающимся возникновения и развития человеческого эго. Именно эго, живущее в состоянии единения с архетипическим психэ и Ее Величеством Самостью, и подразумевает ребенок небесной царской семьи. Чтобы получить личное сознание, эго должно, по необходимости, покинуть эту мощную матрицу психической первичности. Так, оно было отправлено из своего божественного дома с некоей миссией. Хотя мы оставляем небесный архетипический мир Самости, мы "обеспечены", неся долю его власти и отдаленную память о его возвышенной природе. Поэт Вордсворт в своей оде "Аллюзии Бессмертия" говорит о психологических импликациях земного путешествия небесного дитяти:

Наше рождение –

лишь сон и упущение:

Душа, восходящая с нами,

Звезда нашей жизни,

Она в другом месте берет начало.

И явилась издалека.

Но все позабыла.

Не в полной наготе,

Но в облаке славы

Мы приходим от Бога,

Который является

нашим домом...

И, касаясь "нисхождения в Египет" с сопутствующими ему превратностями, поэт продолжает:

Полумрак темницы рассеивается

Подрастающий мальчик

Созерцает и свет, и откуда течет он,

Он видит его в своей радости;

О, Юность, что с каждым днем

Все дальше от востока должна уйти.

Священник Природы прекрасным видением

Встает на пути;

Человек его чувствует и замирает,

Но оно исчезает в свете всеобщего дня.

Это – "прекрасное видение, исчезающее в свете всего дня", которое точно отображается в "Песне о Жемчужине" посредством метафоры о пище и питье чуждой земли, поданной небесному страннику. Душа – чужеземец среди обитателей мира сего. Принятие экзистенциального условия отчуждения приносит, так или иначе, полезные последствия. Это – появление услужливого спутника, присутствие и совет которого помогают главному герою в достижении его цели. Гностику, таким образом, в его затруднительном положении помогает общество людей "его рода", а именно, тех, кто участвует в этих поисках сознания и знает об их духовной миссии. И, тем не менее, мир банальности, "мелочь будничности" (как назвал бы его Хайдеггер), в конечном счете, берет верх над человеком. Узкий мир личных забот заставляет нас забыть мир относительно более широкого смысла и значения, который живет в глубине нашей души. Эго отдаляется от Самости и от всего архетипического психэ, а отчуждение толкает его к подчинению и согласию с реальностью внешнего мира и, рано или поздно, в угнетенное состояние, и именно в этом заключается почти всеобщее несчастье современного человечества.

У людей есть два пути, при помощи которых они могут расширить магический круг своей индивидуальности: один из них направлен наружу, другой – внутрь. Экстраверсия психической энергии обращает внимание личности на внешний мир ощущений с сопутствующими ему чувствами и мыслями. Но в области глубокого внутреннего понимания и психической проницаемости имеет место другой вид расширения. Вдруг наступает миг – и мы уже не маленькие люди, пойманные в ловушку в сером тумане понятий и образов; скорее, мы пребываем в центре паутины сознания, мы узнаем много смыслов, колеблющих сети, и, лишь немногим отличаясь в подобной ситуации от паука, мы развиваем способность ухватываться за причины этих колебаний. Употребив другой образ, мы становимся деревом, которое внезапно узнает, что его корни, глубоко внизу, тянутся из подземного мира власти, смысла и трепетного волнения, и мы готовы признать, что именно эта подземная сфера дает жизнь нашим ветвям, простирающимся ввысь, в мир дневного света сознательного эго. Таким образом, осознается связующее звено между эго и высшей личной, изначальной индивидуальностью.

В "Песне о Жемчужине" эта связь эго и Самости, личного и надличностного, выражена при помощи письма. Это письмо имеет чрезвычайно загадочный характер; оно содержит слова: «муха на крыльях орла» и «как посланник». Без сомнения, эта часть стихотворения обладает сотереологическим подтекстом: посланник, который также является Вестью, является исконным символом агента спасения – Иисуса, Будды или любого другого спасителя, отправленного Светом. Но способность человека открыть печать такого письма означает полное искупление сознания, от которого зависит искупление души.

В Одах Соломона, важном священном писании гностиков[4], мы встречаем тему письма, где получатель не способен использовать в своих интересах Весть об искуплении:

И мысль Его уподобилась письменам,

И воля Его снизошла свыше.

И послана была она подобно стреле из лука,

Выстрелившего с усилием.

И множество рук поспешили к письму,

Дабы похитить его,

А позже взять и прочесть его.

Но ускользнуло оно из пальцев их,

И испугались они его,

И печати, пребывавшей на нем.

Ибо не дозволялось им терять печать его,

Ибо власть печати сей была величественнее их[5].

Когда в "Песне о Жемчужине" душа оказывается готовой постичь весь смысл символической связи, эта готовность приводит ее к великому пробуждению и преображению личности. В психологическом отношении письмо символизирует ось, которая объединяет эго и Самость. Без этой жизненной оси ей недостает психической энергии, которая обязана решать задачи и благополучно переживать личный миф души. Невозможно завладеть "жемчужиной большой цены" в бурном море этого мира, не будучи пробужденным силою психодуховного искупления.

Но кем или чем является эта жемчужина, в поисках которой душа, и даже эго, погружается в конфликт и занимается тяжким трудом? И как нам следует понимать змея, применив его символический образ к внутренней жизни личности? Ответ на эти вопросы, в некотором смысле, и определяет значение всей истории.

Как указывал Ганс Йонас, в гностическом символизме "жемчужина" – это одна из основных метафор понятия души в ее трансцендентном смысле[6]. В этом случае значение мифологемы определено экзистенциальной судьбой, которая суждена жемчужине. Жемчужина нашей истории утеряна, и ее следует найти и вернуть обратно. Во время явного творения семена Божественного, искры вечно сияющего пламени оказались рассеяны и сокрыты. Огромное море материального и психического забвения накрыло драгоценную небесную жемчужину. Ужасные и жестокие хранители следят за ней и считают ее пленницей. Жемчужина сокрыта в раковине; также и рассеянные искры света сокрыты в природе и в материальной вселенной. Змей-дракон, как было отмечено ранее, является формой Уоробороса, монстра, глотающего свой хвост, образ которого означает (среди прочего) цикличность нескончаемой естественной жизни во времени. Символ змея служит той же самой цели, что и Колесо Жизни в Буддизме; он означает отчаянно и автоматически возобновляемые прототипы воплощенного бытия, которые держат формы трансцендентной жизни в плену.

Небесный странник, таким образом, является человеческой душой, снизошедшей на землю, чтобы спасти божественный Дух, запертый в структурах и трудах проявления. Человеческий дух как спаситель Духа божественного проиграл в космическом море. В то же самое время силы проявленного космоса влияют на небесного странника; они пересиливают его и навлекают на него сон бессознательного. Искупитель теперь должен быть искуплен; спаситель остро нуждается в спасении, благо которого даруется ему посланием свыше. (Существуют разные варианты этой истории, такие как гностическая версия мифа о раненом целителе, искалеченном короле-рыбаке и тому подобных персонажах.) Люди действуют как искупленные искупители Духа от материи и природы, тогда как божественные посланники Света, в свою очередь, приходят на помощь человеческой душе в бедствиях, которые она терпит в ходе своей искупительной миссии.

Эти мотивы гностической метафизики были усилены психологически уместными мифологемами и символами. Это – освященное веками откровение гностиков и связанное с ними мировоззрение, согласно которому больший мир (макромир) совершенства был продублирован в меньшем мире (микромире) внутренних качеств, и этот последний может быть справедливо определен как непосредственно человеческое психэ. Таким образом, эго выступает как внутри-психический представитель человеческой души, тогда как Самость является символической парадигмой трансцендентного посредника искупления.

Так, Юнг никогда не переставал утверждать, что Христос – это высший символ Самости в нашей культуре, и искупление является религиозной формулировкой индивидуации. Одеяние славы личности, прошедшей путь индивидуации, глубоко связано с аспектом одеяния в его окончательном метафизическом значении. Как всегда, духовное и психологическое не являются взаимоисключающими. Они – всего лишь две стороны одной и той же величайшей монеты целостности.

В заключение этой интерпретации, необходимо повторить еще один важный ключевой мотив. Для любого, кто читает "Песню о Жемчужине" без пропусков, которые автор допустил, исходя из дидактических мотивов, становится очевидным, что поэт был вдохновлен яркими личными впечатлениями, пережитыми на собственном опыте. Прежде всего, описание одеяния, когда оно вернулось к первоначальному владельцу, имеет все признаки измененного и/или мистического состояния сознания с сопровождающим его визуальным рядом. Символический смысл, исходящий из этого превосходного гимна, является, возможно, самым лучшим доказательством эффективности гностической функции мифа. Почти невозможно не почувствовать долю изначального понимания и даже восторга, испытанного автором, лишь прочитав и усвоив это поразительное мифическое стихотворение. Сегодня, как и ранее, мы всё еще можем почувствовать в этой работе, как и на одеянии славы, описанном в нем, "трепетание святого Гнозиса".



88 О жизни и учении Бардесана см. главу 5.

[2] Возможно, д-р Хёллер ошибается. Многие полагают, что именно греческий язык является оригинальным языком этого произведения. – Прим. редактора.

[3] Hans Jonas, The Gnostic Religion: The Message of the Alien God and the Beginnings of Christianity (Boston: Beacon Press, 1963), p. 116.

[4] Следует отметить, что большинство ученых считают ныне этот текст не гностическим, но «новозаветным апокрифом». – Прим. редактора.

[5] Оды Соломона, ода 23.

[6] Hans Jonas, The Gnostic Religion, p. 125.

Пер Юлия Трусова

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики