Поделиться
17.05.2016 Автор:

К олглавлению

Маг

Маг — это единица. Начало творения. Первое проявление, первый импульс, первая жизнь. Жизнь, которая существует во имя только одной цели — игры. Игра — слово, определяющее природу Мага. Речь идет об особого рода концепции Deus Ludens: если человек создан по образу и подобию Бога то почему бы не представить Бога азартным игроком с самим собой (коль больше не с кем) и со своими творениями, в которых он хочет видеть не послушных рабов, но партнеров по игре?

Главный парадокс Мага заключается в том, что этот первый аркан соответствует второй букве иврита. Буква Бет, которой соответствует Маг, очень непроста. Именно с этой буквы начинается Тора. И именно эта буква постоянно оказывалась в центре внимания каббалистов. Будучи второй, она одновременно первая — с нее начинается Библия. Первое слово «Книги Бытия» — берешит, что означает «в начале». Начало, первое проявление. Этот очень важный символ раскрывает нам сложную диалектику нуля и единицы, Дурака и Мага.

Как первый аркан, Маг является началом творения и кристаллизации. Он тот, кто проявляет форму. Если Дурак — это путь между сфирами Кетер и Хокма (источником и звездным светом), то Маг, находящийся прямо напротив него, связывает сфиры Кетер и Бина. Свойство Бина связаны с идеей материализации и формирования — она есть предвечное время, великое море и матерь всех форм. В «Книге Мага» Алистер Кроули пишет: «Маг властен над матерью и напрямую, и через любовь», имея в виду великое море Бина, из которого Маг извлекает нужные эйдосы для сотворения мира. Таким образом, Маг — это самый совершенный образ Бога в его единстве, включающий в себя все противоположности до разделения.

Двойственность положения Мага — в том, что он одновременно первый и второй аркан. Эта двойственность позволяет нам выстроить немало интересных конструктов, связанных с различным пониманием Бога.

Например, понимая под изначальным Богом «отчую бездну», которой соответствует аркан Дурак, можно счесть, что Маг — это своего рода узурпатор, иллюзионист, ложный творец — именно в такой, трагической перспективе это представлялось древним гностикам. В ведической же картине мира все представляется более гармоничным — из безличного «нулевого» Абсолюта-Парабрахмана (Дурак) проявляется Ишвара (Маг) как протоформа и создатель всех форм.

Следует обратить внимание, что во многих колодах Таро Маг изображается как фокусник и даже мошенник, наперсточник. Все проходящее — иллюзия. А создатель оказывается иллюзионистом. Это соответствие напрямую коррелирует с ключевым соотнесением Мага с Гермесом — божеством более чем двойственным. Гермес, или Меркурий, Бог воров и мошенников, одновременно является высочайшим носителем сокровенного слова — Гермесом Трижды Величайшим.

На самом деле здесь все зависит от того, как мы смотрим на проявленный мир: чем больше пессимизма и отторжения он у нас вызывает, тем больше его создатель осмысляется как грандиозным мошенник. В его теневом аспекте Мага можно соотнести с буддийским Марой — демоном, который создает колесо сансары. Однако такой взгляд приемлем только в том случае, если мы однозначно и радикально отвергаем дары этого мира и уходим в пустыню. Пока же мы играем в эту игру, всякие проклятия в сторону ее создателя звучат несколько нелогично, и даже препятствия, которые воздвигает Мара на пути Будды, в сущности, есть игра Будды с самим собой, ведь именно он сотворил все формы.

С этой точки зрения очень символично, что на коробках Таро Алистера Кроули (как и на колодах Уэйта), как правило, изображается именно первый аркан. Дурака еще не существует. Начало — это Маг.

Каббалистически ключевая здесь — идея творения. Творящий луч исходит из Кетер в Великое Море Бина, переводя это хранилище вечных образов из пассивного, потенциального состояния в активное. Здесь же и появляется идея Абсолютного Божества — Божества, которое властно над судьбой.

Маг — это первый субъект. До некоторой степени мы можем провести параллель с идеей божественной индивидуальности. Бога. Если Дурак — это ничто, то Маг — первое Нечто. По большому счету, он единственный, кто существует. Помните, у БГ: «В кого ты стреляешь? Ведь, кроме Бога, здесь никого нет». Он — Маг и Бог — пребывает во всех формах. В принципе эту фразу можно отнести и к Дураку, и к Магу (а также к Жрице, ибо первые три аркана отличаются тем, что они связаны с Кетер предвечной связью).

Карл Густав Юнг во второй главе «Семи наставлений мертвым» очень четко сформулировал суть этого архетипа сущности, определив его как «Абраксас». Мы приведем большой отрывок из этого текста, который почти идеально выражает его природу:

Абраксас есть Бог, которого мудрено распознать. Он имеет наибольшую часть, ибо она незрима для человека. От Солнца зрит человек summum bопum, то есть высшее благо,

от Дьявола infinum malum, то есть беспредельное зло,

от Абраксаса же непреодолимую ни в коей мере жизнь, каковая есть мать доброго и дурного.

Жизнь кажется слабосильнее и меньше, чем summum bonum, посему даже в мыслях трудно представить, что Абраксас во власти превосходит Солнце, кое само есть сиятельный источник всякой жизненной силы.

Абраксас есть Солнце и наравне заглатывающее вековечное жерло Пустоты, все умаляющей и расчленяющей, жерло Дьявола.

Власть Абраксаса двукратна. Но вы не зрите ее, ибо в ваших глазах уравнивается противоположная направленность той власти.

Что говорит Бог-Солнце, есть жизнь,

что говорит Дьявол, есть Смерть.

Абраксас же говорит слово досточтенное и проклятое, что есть равно жизнь и смерть.

Абраксас творит истину и ложь, добро и зло, свети тьму в том же слове и в том же деянии. Оттого Абраксас грозен.

Он великолепен подобно льву во мгновение, когда тот повергает ниц свою жертву. Он прекрасен, как день весны.

Да он сам великий Пан, что значит Всё, и он же малость. Он и Приап.

Он есть монстр преисподней, многоногий, тысячерукий, воскрыленный, змий извивистый, неистовство само.

Он же — Гермафродит низшего начала.

Он господин жаб и лягушек, в воде обитающих и насушу выходящих, ополудни и ополуночи поющих хором.

Он есть Наполненное, что воссоединяется с Пустым.

Он есть святое совокупление.

Он есть любовь и ее умерщвление.

Он есть святой и предающий святого.

Он есть светлейший свет дня и глубочайшая ночь безумства.

Его зреть — слепота.

Его познать — недуг.

Ему молиться — смерть.

Его страшиться — мудрость.

Ему не противиться — спасение.

Античная гемма с изображением Абраксаса

Здесь следует обратить внимание на важную деталь — две строки этого текста почти дословно цитируют «Книгу Мага» Алистера Кроули: «Он говорит слово достопочтенное и проклятое». В «Книге Мага» сказано, что «вначале он говорит истину, чтобы иллюзия и ложь поработили души людей, но в том же — и таинство искупления». Это трагедия Мага, вызванная разрывом связи между словом и контекстом, в котором это слово произносится. Часто бывает, что, оказавшись вырванным из контекста, слово становится своей противоположностью. Об этом мы более подробно поговорим применительно к пятому аркану.

Таким образом, амбивалентность первого аркана — в том, что он одновременно спаситель и обманщик. Хотя каждая карта больших арканов имеет амбивалентную символику, столь определенные слова Кроули говорит исключительно по отношению к Магу.

Потому мы можем сказать, что Маг обладает бытием, но не обладает сознанием. В сущности, архетип Мага — это архетип бессознательного, младенческого богообраза. Что такое состояние младенца? Есть тело как отдельный объект, имеющее свои потребности. Но сознания — нет. Задача человека — в своем сознании стать зеркалом, через которое Бог познает самого себя.

В этом ответ на один из важнейших вопросов теологии и философии: в чем смысл человеческой жизни? Согласно Юнгу, человек является сотрудником Бога: именно человек оказывается тем, кто помогает Богу постичь самого себя. Можно сказать, что человек выступает здесь как своеобразное зеркало, в котором Божество видит себя, или сосуд, из которого пьет Божество. На достижение этого состояния указывает люминофания XIX аркана, здесь же пока существует только бессознательный Бог как движущий первопринцип бытия.

В идее бессознательного Бога, порождающего «порочное и святое», мы видим новый тип религиозности, который объединяет нонконформистскую духовность. Карл Юнг, Алистер Кроули, Герман Гессе, Мигель Серрано и многие другие оказываются выразителями этой парадигмы, суть которой — в исключительном статусе человека, оказывающегося «братом-близнецом» и «спасителем» Бога от его же бессознательности.

Начиная с аркана Маг, мы наблюдаем принципиальный парадигмальный разрыв между тем Амбивалентным Единым, чье слово есть Абраксас, и коллективным антропоморфным образом Доброго Бога. Для инфантильного существа очень важно верить в Доброго Бога, который становится кем-то вроде строгого, но справедливого отца. Все проблемы высокого мистицизма — в этом досадном смешении архетипа Бога и образа отца. Когда мистик говорит о Боге как об отце, он лишь имеет в виду, что достоверно переживает процесс рождения своего «я» из божественного лона. Для более же поверхностных личностей упоминание «отцовства» Божества означает лишь перенос образа земных отцов на небесных.

Для зрелого сознания очевидно, что любое представление человека о Божестве будет наивным и ограниченным. Однако новый богообраз (как бы и он ни был ограничен, ибо порожден человеком) представляет собой куда более целостную и реальную картину, нежели образ инфантильных религий. Человеку здесь выпадает задача сотрудника этого всесильного, но отчасти бессознательного Бога, которому человек становится зеркалом и посредством которого Бог познает самого себя. Таков высший ответ о предназначении человека. И здесь Маг ставит нас перед задачей, которая будет решена только в одном из последних арканов — в Солнце.

Но как осуществить это? Ответ очевиден уже из названия аркана — посредством магии. Магии как науки и искусства совершать изменения в своей природе посредством метафоры. Первый аркан называется Магом, и здесь мы должны поставить вопрос: что же такое магия и кто есть маг в человеческом мире — маг, становящийся сотрудником Бога? Мы уже писали о том, что магия, которая нас интересует (теургия), не имеет отношения к вульгарному простонародному колдовству. Мы не заклинаем скот и не занимаемся приворотами; единственная тайна, которая интересует нас, — тайна внутренней бесконечности, тайна сотворения Бога. Но, ступая по пути к этой тайне, мы видим, как сама реальность начинает изменяться в соответствии с потоком, в который входит наше сознание.

В изображениях Мага есть интересный парадокс. В древнейших колодах Таро, таких как Висконти и карты марсельского типа, Маг изображается в качестве ярмарочного мошенника. Именно эти колоды, с очень незначительными вариациями, имели хождение в Европе в течение почти четырех веков, пока новые интерпретации Папюса не вдохновили художников и магов на грандиозное переосмысление символики Таро.

Маг изображен перед столиком, на котором находятся небольшой ножик, несколько стаканчиков (или наперстков) и шарики. Первая ассоциация, которая приходит при рассмотрении этих изображений, — известная игра в «наперстки», в которую мошенники раздевали доверчивых простаков до нитки.

Какой разительный контраст между этим «магом», которого точнее было бы называть «фокусником», и хорошо известным Магом из Таро Уэйта! Стол чудесным образом преобразован в алтарь, наперстки в чашу, шарики в пантакль, а ножик «вырос» до благородного меча. Да и в лице самого Мага что-то неуловимо изменилось, словно перед нами святой, у которого даже появился свой нимб в форме лемнискаты (∞), символизирующей бесконечность.

В некоторых последующих колодах образ еще сильнее изменился и Маг превратился в древнего старца, убеленного сединами — ни дать ни взять Гэндальф!

Итак, Таро дает нам два заведомо противоположных образа Мага. С одной стороны, это «маг-фокусник-мошенник», с другой — «маг-мастер-просветленный». Мы уже понимаем архетипические корни этого противоречия. Маг как небесный образ — это первотворец, спаситель и губитель, отец и убийца. Абраксас.

Но попробуем пойти по другому пути и от чистой метафизической реальности обратимся к реальности человеческой. Что мы понимаем под словом маг? Кто такие маги? Какова история этого слова?

У древних вавилонян и персов маг был жрецом. Именно маги стояли у истоков первых астрономических и астрологических исследований в Древнем Вавилоне, и в массовом сознании образ мага до сих пор неразрывно связан с образом вавилонского жреца: мантия, расшитая в стиле звездного неба, заостренная шляпа — все это первоначально символизировало богоподобие мага. Его одеяние — небесный свод, а его заостренная шляпа — ось мира.

Итак, первоначально не было принципиальной разницы между понятиями жрец и маг. Русский синоним слова «маг» — волшебник — происходит от волхва, то есть жрец славянских богов, так что имеет ровным счетом ту же природу. Кстати, именно этим аргументом воспользовался один из первых известных в истории магов Аполлоний Тианский, когда недоброжелатели вызвали его в суд по обвинению в использовании черной магии.

Однако язык — это не застывший монолит вроде египетской пирамиды, а подвижная и живая реальность. Начиная с ранних времен Римской империи, понятие маг «обрело независимость». В Таро архетип жреца-священника представлен другой картой — пятым арканом, Иерофантом, который в некоторых колодах называется Жрецом, Первосвященником или даже Папой (римским). В чем же принципиальная разница между магом и жрецом? И почему в Таро и в жизни архетип мага, кажется, включает в себя столь разительные противоположности?

Давайте рассмотрим наиболее известные исторические примеры магов. Для беглого обзора я выбрал трех — Симона, Фауста и Мерлина. И начну с первого в истории мага, ставшего «антигероем» иудео-христианской мифологии.

Краткое упоминание о Симоне содержится в Новом Завете. Согласно «Деяниям апостолов», Симон был самаритянским колдуном и чародеем, который, увидев могущество чудес, творимых апостолами, попытался купить у них силу Святого Духа, но был с позором отвергнут. После чего Симон якобы покаялся и вступил в христианскую общину<$FСм. Деян. 8, 9-24.>.

Куда богаче мифологическими подробностями апокрифические сказания и писания отцов церкви.

Апокрифы излагают мифологическую историю Симона, согласно которой он выдавал себя за Иисуса Христа, говорил, что способен воскреснуть из мертвых, а своими чудесами потряс воображение римской знати и самого Императора. Ему прислуживали демоны в виде псов. Апостол Петр вступил в схватку с Симоном, которая закончилась тем, что Симон попытался полететь, но молитвами Петра был сброшен на землю и разбился насмерть. Значительно позже именно симонийский миф стал каркасом другой — фаустовской — легенды.

Отцы церкви несколько более сдержаны в описании цветистых мифологических эпизодов. Симон оказывается философом, который объявил себя Богом. Взяв из борделя проститутку, он объявил ее эпифанией «падшей Софии», которую держали в плену «дурные управители этого мира». Симон называл себя посланником «иного» Бога, который пришел спасти всех, кто верит в него. В конце концов из Симона сделали «отца всех ересей», и прежде всего ереси гностицизма.

История Симона и его роль в формировании малой традиции заслуживают отдельного исследования. Если говорить кратко, в начале нашей эры произошел раскол на внешнюю, экзотерическую и догматическую традицию и традицию тайную, запретную, еретическую. Подробно феномен малой традиции мы рассмотрим в следующей главе, а пока вернемся к мифологическому материалу. Интересно, что в Симоне фактически сочетаются два образа мага. Одна грань мифа рисует его как мошенника, создающего иллюзии, а другая — как вероучителя чужой, иной (с точки зрения отцов церкви, ложной) религиозной доктрины. То есть, опять-таки, как жреца.

Нет ли здесь необходимой для нас подсказки? Маг действительно оказывается равен жрецу, но он оказывается жрецом ИНОГО или ЧУЖОГО Бога. Бога, о котором нельзя ничего сказать, кроме того, что он — Сущий. Абраксас.

Маг находится в очень сложных отношениях с непосредственным окружением. С одной стороны, как жрец чужого Бога, он враг, но как тот, кто имеет знание иного, он единственный, кто может обеспечить посредничество между этим и тем, связать разделенное. Маг — это тот, кто пребывает на границе, кто добровольно поселяется на таможне между мирами. Но именно эта чуждость позволяет ему всегда оставаться выразителем Великого Неизвестного.

Эта двойственность положения мага приводит к его особым отношениям с Божеством. В конечном счете он отчасти отождествляется с ним — становится его сотворцом, этакой иконой Бога на Земле. Маг как личность представляет своего рода манифестацию того принципа, с которым он оказывается связан.

Первые библейские упоминания магов в осуждающем ключе связаны как раз с этим: маги были жрецами, которые служили ИНЫМ богам, и все, что связано с их деятельностью, последовательно осуждалось в границах очерченного библейской сакральностью круга. Ужасные демоны, общение с которыми приписывает магам народная молва, на самом деле лишь ИНЫЕ боги, и это несложно понять, если мы хотя бы бегло проследим этимологию их демонических имен: Астарта — Астарот, Аполлон — Абаддон, Вельзевул — Баал Зебуб.

Примитивное сознание по определению не может воспринять иное как сложносоставное. Иное — это всегда либо нечто безусловно враждебное (отсюда образ Мага как мошенника или «черного мага»), либо идеализируемое и романтизируемое (отсюда «гэндальфизация» Мага). Поэтому от прямого познания ускользает сама суть архетипа Мага, ключевое свойство которого в том, что в нем добро и зло, свет и тьма оказываются неразрывно спаяны.

Традиционное средневековое изображение мага — волшебник, стоящий в круге и призывающий демона. И вторым эталонным образом мага в нашей культуре, который мы рассмотрим, будет Фауст. Все мы читали вечную трагедию Гете, однако не многие подозревают, что «Фауст» является куда более оккультным, чем, скажем, какая-нибудь «Тайная Доктрина». Первоначальное народное предание о Фаусте было фактически скопировано с легенд о Симоне Волхве и являлось любимым сюжетом балаганных кукольных представлений.

И только в бессмертном произведении Гете Фауст обрел всю полноту своего величия. Этот Фауст с самого начала парадоксален, он переживает разрыв между Небом и Землей и с помощью призванного магией Мефистофеля пытается преодолеть этот разрыв.

Фауст восклицает:

Ах, две души живут в больной груди моей,

Друг другу чуждые, — и жаждут разделенья!

Из них одной мила земля —

И здесь ей любо, в этом мире,

Другой — небесные поля,

Где тени предков там, в эфире (Перев. Н. Холодковского.).

Титульный лист книги Кристофера Марлоу «Трагическая история жизни и смерти доктора Фауста» (Лондон, 1620)

Снова амбивалентность. Кажется, что в аркане Маг, который имеет порядковый номер 1, уже произошел раскол — первичное ничто разделилось на проявленное и непроявленное. И его конфликт — это конфликт двух душ. Двух устремлений. Двух начал, которые чуть далее раскроются нам в образах Жрицы и Императрицы. Но это разделение, этот конфликт необходимы, ибо, пройдя все арканы, Дурак непроявленного вернется к себе самому, но на новом уровне. Алистер Кроули формулирует один из парадоксальных коанов: «Ноль равен двум»!

В Дураке — единство всех противоположностей. В Маге — единство и борьба противоположностей. Как и Дурак, он по ту сторону добра и зла, когда произносит «слово благословенное и проклятое».

Классические изображения Мага явно не улавливают этой двойственности — по-видимому, сознание человека прошлой эры могло видеть Мага либо как великого мошенника (Таро Висконти, Марсельское Таро) либо как идеализированного посвященного. Однако Кроули удалось передать эту двойственность, введя в карту Мага второй образ — обезьяну, которая представляет собой тень самого Мага.

Третий архетипический образ мага, который мы рассмотрим, — Мерлин. В нем парадоксальная спаянность света и тьмы манифестируется уже в самом факте его рождения — от сатаны и невинной, фактически изнасилованной сатаной монахини. Данная мифологема одновременно зеркально отражает христианский миф о непорочном зачатии (вспомним, что и Симон называл себя Христом) и вносит идею непримиримой дуальности (Дьявол и святая монахиня), которая в конечном счете становится единством. Мерлин оказывается универсальным агентом, медиатором, посредником, соединяющим Верх и Низ.

{merlin.jpg}

$Мерлин играет роль Мага в «Артурианском Таро» (1991).$

Поэтому его действия в артурианском цикле легенд очень характерны. С одной стороны, Мерлин помогает благородному королю Артуру занять свой трон, помогает ему решать сложные задачи, создавать круглый стол (метафора мандалы или зодиака) и всячески противостоит козням его врагов. С другой стороны, когда по звездам Мерлин прочел, что Артур будет убит тем, кто рожден в этом году, он пошел по пути библейского Ирода — посоветовал Артуру истребить всех новорожденных младенцев. И что интересно — ни Артур, ни Мерлин не стали после этого негативными персонажами!

Исторически имя Мерлин является прямой отсылкой к алхимической ртути — меркулину, или меркурию. Мы вновь возвращаемся туда, откуда начали: к двойственности Гермеса-Меркурия, являющегося одновременно творцом, учителем и мошенником.

И действительно, архетип Мага очень тесно связан с архетипом Меркурия. Следует перечислить их общие черты. Во-первых, оба тесно связаны с идеей границы между этим и тем. Меркурий — единственный бог, спокойно пересекающий границу между царством небесных богов, людей и богов подземных (на другом языке — между мирами ангелов и демонов). Он — одновременно свой и иной в каждом из этих миров. Как уже было сказано, Меркурий сочетает в себе высший и низший аспекты и связан с идеей божественной игры. В системе магических соответствий планетарная сила, соответствующая первому аркану, — опять-таки Меркурий.

Меркурий со своим кадуцеем. Гравюра XVI века.

Архетип Меркурия исследует Карл Юнг в своей работе «Дух Меркурий». Не вдаваясь в сложные символические сплетения и цитаты, мы приводим резюме, которое Юнг дает исследуемому им архетипу:

   а) Он состоит из всех мыслимых противоположностей. Таким образом, он есть ярко выраженная двойственность — но постоянно именуется единством. b) Он и материален, и духовен. c) Он — процесс превращения низшего, материального в высшее, духовное, и наоборот. d) Он — черт, спаситель и психопомп, неуловимый трикстер, наконец — отражение Бога в Матери Природе. e) Он также — зеркальное отражение мистического переживания алхимика, которое совпадает с opus alchymicum.

Символ Меркурия, которому соответствует первый аркан Таро, — кадуцей, две змеи, обвивающие жезл. Этот символ можно интерпретировать метафизически как соединение добра и зла в едином источнике Меркурия, а можно рассмотреть его с точки зрения «тонкой физиологии» — ведь само строение кадуцея на удивление напоминает йогические схемы основных каналов нашего тела. Однако мне кажется, что к символу такого масштаба какая-либо интерпретация мало применима. Ведь интерпретация появилась во времени как слово мага, а символ, архетип пребывает изначально.

Всего один забавный факт. Китайский шаман, когда идет за своими целебными травами, превращает себя в подобие кадуцея. Он находит двух змей — красную и зеленую, ловит их и, держа их головы пальцами, идет туда, куда указывают их хвосты. Из этого примера мы видим, что архетипические образы являются чем-то гораздо бо’льшим, нежели рациональное построение. Некоторые эзотерические традиции, увлекаясь интерпретацией, утверждает, что символы были даны нам некими высшими существами, которые зашифровали в них свои доктрины. Это соблазнительная идея опровергается тем, что символ превыше любой интерпретации и концепции. Вначале переживается символ, и только потом появляется теологический или эзотерический трактат для его осмысления.

Маг дает нам возможность работать с символами без интерпретаций. Оказавшись на пути Бет Древа Жизни, мы уподобляемся «самому динамическому импульсу творения» (Кроули), который идет от источника в первичную материю и извлекает из нее нужные ему идеи. Суть Мага — в балансе. На большинстве изображений этого аркана Маг держит свои руки так, что одна указывает на небо, а другая — на землю. Он как бы говорит нам, что только ему, как Гермесу, доступны все три мира, и только он может скользить между ними.

Разница между Магом и Иерофантом, между жрецом здешних богов (архетипов) и жрецом иных богов, прекрасно уловлена в книгах Карлоса Кастанеды. С одной стороны — учитель-тональ Дон Хуан, который воплощает архетип Иерофанта. Нельзя сказать, что он обучает тому, что Карлос уже знает. Нет. Но он обучает тому, что тот хотя бы отчасти может услышать, тому, что можно описать словами, или хотя бы тому, на что можно направить слова. С другой стороны — маг-нагуаль Хенаро. Тот, кто не учит почти ничему, но вызывает животный ужас одним своим присутствием. Не потому, что он специально пугает героя. И не потому, что он враждебен. А потому, что для героя он — выразитель Нагуаля — Тотально Иного.

Кроули — пожалуй, один из последних, кто смог в полной мере воплотить архетип Мага, испив эту чашу до дна. Тот, кто был «скрыт под маской скорби» («Книга Закона») окружен ореолом черного мага, «приносившего в жертву младенцев», и провокатора, «нарушившего все нормы», на самом деле, как и Симон Волхв, был прежде всего жрецом ИНЫХ богов. В своем жречестве Кроули создал уникальную теологическую и символическую систему, которая стала точкой отсчета для целого направления в культуре. Кроули было суждено стать скрытым идеологом новой сакральности — сакральности плоти.

Кроули создал свою, неповторимую символьную систему Таро, в которой ему удалось передать сразу оба аспекта. Маг-Слово — и Маг-Иллюзия. Маг-Мошенник — и Маг-Бог. Леди Фрида Харрис под мудрым руководством Кроули изобразила Меркурия, рассекающего на серебряных крыльях многомерное пространство. В Таро Кроули Маг — не просветленный Гэндальф и не базарный мошенник. Он и то, и другое. Его артефакты больше не лежат на столике перед ним, словно спящие, — они танцуют свой танец, силой его освобожденной мысли творя окружающую реальность. «Жезлом создает, чашей сохраняет, кинжалом убивает, диском воскрешает». Но все это — лишь его игра.

Игра — важнейшая идея, связанная с архетипом первого аркана. Что было в начале? Игра. «Вечность есть играющее дитя, которое расставляет шашки»,— заявил Гераклит, один из первых философов человечества. «Что наша жизнь? Игра!» — вторит ему Пушкин. Игра — начало всякого бытия, потому и Бог есть прежде всего великий Игрок, крутящий небесную рулетку и иногда заставляющий себя забыть, что ему известны все комбинации, — ведь иначе игра лишена смысла.

Во что играет Маг Таро? Его игрушки — жезл, чаша, меч (иногда кинжал) и диск. Или, если угодно, — огонь, вода, воздух, земля. Согласно легендам, маг может ходить по воде и плавать в земле. Или, как точно сказано в инициатическом романе Густава Майринка, «думать сердцем и чувствовать мозгом». Ибо стихии мага — это не просто земные стихии, которые мы каждый день видим перед собой. Это модусы сознания, режимы бытия.

Мы уже упоминали о связи малых арканов со стихиями. Жезлы-трефы-огонь, чаши-черви-вода, мечи-пики-воздух, диски-бубны-земля. Но мало кто делает правильный вывод из этого очевидного факта: четыре инструмента Мага — это вся колода малых арканов. Его орудия, его продолжение. Он — повелитель всех игр, которые может вести судьба.

Красивое подтверждение тому: прорвавшийся в XIX веке в игральную колоду карт Джокер — не кто иной, как Дурак и Маг в одном лице. Кстати, в некоторых игральных колодах есть две карты-Джокера, которые отличаются по цвету — красный и черный Джокеры. Маг и Дурак. Ноль и единица. И в этом — вся реальность, вся суть.

Игральная колода — это горизонтальное бытие. Игра. Лила. Майя. Вот почему хорошая цыганка сможет погадать на обычной игральной колоде на любой житейский вопрос, вот только духовная реальность останется для нее закрыта. Потому что духовная реальность, мир архетипов — это большие арканы. И не случайно явная нецелостность игральной колоды (горизонтального измерения), выраженная в троичной структуры фигурных карт (король-дама-валет) естественным образом превращается в четверичность в колоде Таро, где добавляется принцесса. Три — число религии Этой Стороны. Четыре (точнее, три плюс один) — Иное.

С арбалетом в метро,

С самурайским мечом меж зубами,

В виртуальной броне, а чаще, как правило, без,

Неизвестный для вас,

Я тихонько парю между вами

Светлой татью в ночи,

Среди черных и белых небес.

На картинах святых

Я незримый намек на движенье,

В новостях CNN я черта, за которой провал,

Но для тех, кто в ночи,

Я звезды непонятной круженье

И последний маяк

Тем, кто знал, что навеки пропал.

Все верно. БГ, как подлинный художник, прекрасно чувствует теургию Мага. «Среди черных и белых небес» — этот образ живо напоминает недавно переведенный на русский язык ритуал Исрафель: «О ты, звезда востока, которой были ведомы маги! Ты, что всегда была в аду и в небесах! Ты, что между светом и тьмой трепетала! Отец твой — Солнце, мать твоя — Луна». Это скольжение ночной звезды, этот последний маяк, о котором одновременно возвещают Кроули (в эссе «Звезда видна») и Юнг (в финале «Семи наставлений мертвым»). Звезда ведет Магов к колыбели играющего Бога — это сюжет древнего мифа, который обречен оставаться непонятым. Ибо, чтобы увидеть Звезду, нужно уже стать Магом. Нужно уметь поставить себя на его место.

Одна из современных масок Мага — Сверхчеловек. Мне видится восхитительная улыбка богов в том, что Ницше подсознательно выбрал для своего «сверхчеловека» имя Заратустры, первого в этимологическом смысле мага (слово маг происходит из зороастризма — религии, основанной Заратустрой). Само имя говорит нам о магии.

В идее сверхчеловека — великая красота и великая ловушка. Поместив себя на место мага, мы обречены оказаться в состоянии инфляции. Нужно иметь силу встретиться с магом. И выдержать его взгляд с той стороны зеркального стекла. Тогда — ты тоже станешь магом. Малым магом, посвященным, избранным. Но это невозможно сделать по своему желанию, волевым усилием. Этого можно достичь, только осознав, что колесница, которой ты управляешь, — управляема иным.

Свою встречу, свой дар магии прекрасно описал Юнг в 19-й главе «Красной Книги», которая называется «Дар Магии». Там есть потрясающе точный диалог между Юнгом (получившим в дар от своей души жезл Гермеса) и его душой:

Душа: «Магия не легка, и она требует жертвы».

Я: «Она требует жертвы любви? Или человечности? Если требует, забери жезл обратно».

Душа: «Не спеши. Магия не требует таких жертв. Она требует другой жертвы».

Я: «Что это за жертва?»

Душа: «Жертва, которую требует магия — это утешение».

Я: «Утешение? Я правильно понял? Понимать тебя невыразимо трудно. Скажи мне, что это значит?»

Душа: «Утешение следует принести в жертву».

Я: «Что ты имеешь в виду? Следует принести в жертву утешение, что я даю или утешение, которое я получаю?»

Душа: «И то, и другое».

Я: «Я запутался. Это слишком неясно».

Душа: «Ты должен принести в жертву утешение ради черного жезла, утешение, которое ты даешь и которое получаешь».

Я: «Ты говоришь, что мне непозволительно получать утешение от тех, кого я люблю? И нельзя давать утешение тем, кого люблю? Это означает утрату части человечности, и ее место занимает то, что называют жестокостью к себе и другим».

Душа: «Так оно и есть».

Очевидная параллель, которая сразу приходит в голову, — «Книга Закона»: «Ненавижу утешаемых и утешителей». Но все параллели — игра ума. Попробуйте почувствовать, что для вас значат эти слова.

Подлинный магический ритуал — всегда трансгрессия. Выход за грань. Нарушение, жертва и отречение в одном лице. Такой ритуал делается два раза в жизни. Первый и десятитысячный раз. Первый раз, когда мы все-таки делаем над собой усилие. И совершаем ритуал. Выполняем Малый ритуал пентаграммы (кстати, в одной из посттелемитских колод Маг изображен выполняющим МРП), принимаем причастие Гностической мессы или просто садимся в йогическую асану. Выполняя ритуал в первый раз, мы переходим границу между человеческим и иным. Мы заявляем о своей готовности перейти границу. В десяти-, пятнадцати-, двадцатитысячный раз — мы обретаем мастерство. И понимаем, что’ мы сделали тогда, в первый раз, на самом деле.

Жаль, что сейчас так мало тех, кто действительно способен совершить трансгрессию. Потому Книги Мага всегда останутся «для всех и ни для кого»…

К олглавлению

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики