MAAP_conf_2017_banner

IZM – баннер

Shop.castalia баннер

Что такое Касталия?

     
«Касталия»
                – просветительский клуб и магазин книг. Мы переводим и издаём уникальные материалы в таких областях как: глубинная психология, юнгианство, оккультизм, таро, символизм в искусстве и культуре. Выпускаем видео лекции, проводим семинары. Подробнее...
Четверг, 07 июля 2011 17:43

Сону Шамдасани «Введение к семинару Карла Юнга по Кундалини Йоге 1932года»

Сону Шамдасани

«Введение к семинару Карла Юнга по Кундалини Йоге 1932года»

С 3 по 8 октября 1932 г. индолог Вильгельм Хауэр представил в Психологическом клубе Цюриха шесть лекций параллельно на английском и немецком, озаглавленных «Der Yoga, im besondern die Bedeutung des Cakras» («Йога, в особенности значение чакр»). Вслед за этим Юнг посвятил четыре лекции психологической интерпретации кундалини-йоги.

Английские лекции Хауэра, английские лекции Юнга 12, 19 и 26 октября, а также немецкая лекция Юнга 2 ноября (которая была переведена Кэри Ф. Бейнс) были скомпилированы Мери Фут из стенографических записей ее секретаря Эмили Коппель и частным образом опубликованы в мимеографической форме под названием «The Kundalini Yoga: Notes on the Lecture Given by Prof. Dr. J. W. Hauer with Psychological Commentary by Dr. C. G. Jung» (Цюрих 1933). В своем введении Фут отметила, что текст корректировался и Хауэром, и Юнгом.

Немецкое издание, отредактированное Линдой Фирц и Тонь Вольф, озаглавленное «Bericht über das Lecture von Prof. Dr. J. W. Hauer. 3–8 October» (Цюрих, 1933) с названием «Tantra Yoga» на корешке, отличалось по содержанию от английского издания. Вдобавок к немецкому переводу английских лекций Юнга оно содержало текст немецких лекций Хауэра, содержание лекции Тони Вольф «Tantrische Symbolik bei Goethe» («Тантрический символизм у Гете»), представленной клубу 19 марта 1932 г., а также лекции Юнга «Westliche Parallelen zu den Tantrischen Symbolen» («Западные параллели тантрических символов») от 7 октября 1932 г.

Лекции Юнга были опубликованы в сокращенной форме без аннотаций в Spring: Journal of Archetypal Psychology and Jungian Thought (1975 и 1976).

Настоящее полное издание основано на тексте первого издания Мери Фут. Здесь не воспроизводятся лекции Хауэра, за исключением его последней английской лекции, на которой присутствовал Юнг и которая служит мостом к его лекциям. Эта отдельная лекция демонстрирует связь между подходами Хауэра и Юнга. Там, где к лекциях Юнга содержится ссылка на описания Хауэра, контекст снабжен сносками.

Кроме того, комментарии Юнга к немецким лекциям Хауэра в издании Фирц и Вольф и резюме его лекции 1930 г. «Индийские параллели», содержащееся в издании Ольги фон Кёниг-Фахсенфельд «Bericht über das Deutsche Seminar von C. G. Jung, 6–11. Oktober 1930 in Küsnacht-Zürich» (Штутгарт:1931) были заново переведены Катериной Роувольд и Михаэлем Мюнхоу соответственно и, наряду с переводом Sat-cakra-nirupana сэра Джона Уодроффа, содержат тантрический текст, который был объектом комментариев Хауэра и Юнга. Он был воспроизведен по пятнадцатому изданию «Serpent Power» Уодроффа (Мадрас 1992), по которому также были воспроизведены иллюстрации чакр (цитаты, если не указано иначе, приводятся по этому изданию). Для экономии места его обширные разъяснительные замечания не были воспроизведены.

В редактировании этого транскрипта мелкая правка ограничилась незначительными изменениями в пунктуации, орфографии и грамматике. Издание Spring в этом отношении очень поспособствовало. За некоторыми исключениями использовалась орфография санскритских терминов в издании Фут. Написание этих терминов в Sat-cakra-nirupana и других текстов цитировалось без изменения оригинальной формы.

Сону Шамдасани

Благодарности

Я бы хотел поблагодарить Ульриха Хоерни и Петера Юнга за их бесконечную помощь в подготовке этого семинара, в частности первого за многочисленные полезные советы и замечания относительно рукописи; Франца Юнга за благосклонное разрешение обращаться к библиотеке его отца и помощь в нахождении нужного; К.А. Мейера и Тадеуша Рейхштайна за их воспоминания о произошедшем; Пауля Бишопа за помощь в нахождении Тадеуша Рейхштайна; Бит Глаус за помощь в работе с перепиской Юнга; Эрика Доннера, Майкла Мюнхоу и Катерину Роувольд за переводы; Натали Бэрон за помощь в работе с рукописным текстом; Энтони Стедлена за предоставление копии письма Джона Лайярда; Эрнста Фальцедера и Андрэ Хейнела за приглашение на лекцию в отделении психиатрии университета Женевы, что позволило мне провести исследования в Швейцарии; Дэвида Хольта за подаренные копии немецких семинаров и лекций Юнга в Eidgenössische Technische Hochschule; Уильяма Макгайра за его замечания относительно конспекта; и саму Мэри Фут за ее бесценный труд по записи и редактированию английских семинаров Юнга. Наконец, я бы хотел поблагодарить Erbengemeinschaft К.Г Юнга (Сообщество наследников) за разрешение обращаться и цитировать из неопубликованных рукописей Юнга и его переписки с Вильгельмом Хауэром и Сурендранатхом Дасгуптой.

С.Ш.


Члены семинара

В нижеследующем списке перечислены люди, чьи имена появляются в оригинальном размноженном конспекте, а также другие, об участии которых известно. В конспекте даны только фамилии. Здесь же указаны полные имена наряду с местом проживания, где это возможно. Настоящая посещаемость была гораздо выше. Биографические детали многих из этих людей недавно были собраны вместе Паулем Бишопом.

Мистер Фриц Аллеман (Швейцария)

Миссис Бейлуорд

Мистер Ханс Бауманн (Швейцария)

Доктор Калвер Баркер (Великобритания)

Миссис Кэри Ф. Бейнс (США)

Доктор Элеонора Бертин (США)

Миссис Элис Льюисон Кроули (США)

Мистер Стенли У. Делл (США)

Миссис Дайболд

Миссис Линда Фирц (Швейцария)

Мэри Фут (США)

Мисс Барбара Ханна (Великобритания)

Доктор Вольфганг Крейнфилд (Германия)

Миссис Роуз Мелих

Доктор К. А. Мейер (Швейцария)

Доктор Тадеуш Рейхштейн (Швейцария)

Миссис Кэрол Фишер Сойер (США/Швейцария)

Доктор Хелен Шоу (Великобритания/Австралия)

Миссис Марта Боддингаус Зигг (Швейцария)

Доктор Фредерик Шпигельберг (Германия)

Миссис Шпигельберг (Германия)

Мисс Тиле

Доктор Ханс Труб (Швейцария)

Мисс Антония Вольф (Швейцария)

Список сокращений

Analytical Psychology = «Analytical Psychology: Notes of the Seminar Given in 1925 by C. G. Jung». Edited by William McGuire. Princeton (Bollingen Series XCIX) and London, 1989.

CW = The Collected Works of C. G. Jung. 21 vols. Edited by Sir Herbert Read, Michael Fordham, and Gerhard Adler; William McGuire, executive editor; translated by R.F.C. Hull. New York and Princeton (Bollingen Series XX) and London, 1953–83.

ETH = Jung papers, Wissenschaftshistorische Sammlungen, Eidgenössische Technische Hochschule, Zürich.

HS = Wilhelm Hauer, “Yoga, Especially the Meaning of the Cakras”. По Mary Foote, ed., «The Kundalini Yoga: Notes on the Lecture Given by Prof. Dr. J. W. Hauer with Psychological Commentary by Dr. C. G. Jung». Zürich, 1932.

Interpretation of Visions = C. G. Jung, «Interpretation of Visions: Notes of the Seminar in Analytical Psychology», Autumn 1930–Winter 1934, ed. Mary Foote. 11 vols. Zürich.

Jung: Letters = C. G. Jung «Letters». 2 vols. Отобраны и отредактированы Герхардом Адлером совместно с Аниэлой Яффе; пер. R.F.C. Hull. Princeton (Bollingen Series XCV) and London, 1973 and 1975.

MDR = C. G. Jung, «Memories, Dreams, Reections». London, 1983.

Modern Psychology 3 and 4 = «Modern Psychology. The Process of Individuation». Vols. 3, «Eastern Texts. Notes on the Lectures Given at the Eidgenössische Technische Hochschule», Zürich, by Prof. Dr. C. G. Jung, October 1938–March 1940,and 4, Exercita Spiritualia of St. Ignatius of Loyola. 2d ed. Zürich, 1959.

Tantra Yoga = «Bericht über das Lecture von Prof. Dr. J. W. Hauer. 3–8 October». Edited by Linda Fierz and Toni Wolff. Zürich, 1933.


Введение

Путешествие Юнга на восток

26 января 1930 г. По всей Индии собрания подхватили лозунг, который гласил:

Мы верим в неотчуждаемое право индийского народа, как и всякого другого народа, обладать свободой, результатами своего труда и иметь необходимое для жизни, чтобы получить все возможности для роста. Мы считаем также, что любое правительство, лишающее народ этих прав и подавляющее его, может быть с полным право изменено или смещено народом. Британское правительство в Индии не только лишало индийский народ его свободы, но и основывалось на эксплуатации масс, уничтожило Индию экономически, политически, культурно и духовно. Мы считаем, что Индия должна разорвать связь с Британией и овладеть Пурна Сварой или полной независимостью.

Было объявлено о гражданском неповиновении, Ганди начал свой соляной марш, а Неру посадили в тюрьму.

*

Мюнхен, 30 мая. На панихиде усопшего коллеги, синолога Рихарда Вильгельма, Юнг отозвался на эти драматические события:

Оглянемся на Восток: решается непреодолимая судьба… Мы подчинили Восток политически. Вы знаете, что случилось, когда Рим политически подчинил Ближний Восток? Дух Востока вошел в Рим. Митра стал римским военным богом. … Разве трудно вообразить, что подобное происходит и сегодня, и мы окажемся так же слепы, как и образованные римляне, которые дивились суевериям христиан? … Я знаю, что наше бессознательное переполнено восточным символизмом. Дух Востока уже ante portas. … Я считаю тот факт, что Вильгельм и индолог Хауэр были приглашены на лекцию по йоге на конгрессе немецких психотерапевтов в этом году, исключительно важным знаком времени. Подумайте, что это значит, когда практикующий доктор, непосредственно имеющий дело со страдающими и, следовательно, восприимчивыми людьми, устанавливает контакт с восточной системой исцеления!

Эта великая аналогия заключает в себе то, в чем Юнг видел эпохальное политическое и культурное значение влияния восточного мышления на западную психологию, и подготовило сцену для его встречи с кундалини-йогой.

В шестидесятые Юнг оказался гуру движения нью-эйдж. Не последней из причин для этого была его роль в продвижении исследования восточного мышления, помощи в его усвоении и разработке современных психологических истолкований. Он стал предшественником путешественников на Восток. В то же время, эти интересы Юнга наряду с их принятием в контркультуре рассматривались многими как подтверждение мистического обскурантизма его психологии.

Йога и новая психология

Появление глубинной психологии исторически шло параллельно переводу и широкому распространению текстов йоги. И то, и другое было жизненно важной новинкой. Новоприбывшие гуру и йогины соревновались с психотерапевтами за ту же клиентуру, искавшую то, что им не могла дать западная философия, религия и медицина. Потому соревнование между ними было вполне ожидаемо (не в последнюю очередь потенциальными потребителями). Хотя было много написано о сравнении восточного и западного мышления, пришествие новой глубинной психологии провозгласило появление нового и гораздо более многообещающего мерила для сравнения. Ведь глубинные психологии стремились освободиться от отупляющих ограничений западного мышления, чтобы разработать карты внутреннего опыта, основанные на трансформирующем потенциале терапевтической практики. Похожее примирение «теории» с «практикой», похоже, воплотилось в йогических текстах, которые, кроме того, развивались независимо от пут западного мышления. Более того, посвятительная структура, принятая институтами психотерапии, привела их социальную организацию к схожести с устройством йогических организаций. Так открылась возможность новой формы сравнительной психологии.

Уже в 1912 г. в «Трансформации и символах либидо» Юнг предложил психологическую интерпретацию отрывков из Упанишад и Ригведы. Хотя это открыло возможность для сравнения между практикой анализа и практикой йоги, возможно, первое обширное сравнение было проведено Ф. Й. Уинтером в «The Yoga System and Psychoanalysis». Он противопоставлял психоанализ, как он представлен в работах Фрейда и Юнга, с Йога-сутрами Патанджали. Еще до того, как Юнг обратился к этой теме, его работу уже сравнивали с йогой – и «новые пути в психологии», которые он стремился открыть с тех пор, как вышел из-под крыла Международной Психоаналитической Ассоциации, обещали быть самым плодотворным пересечением восточного и западного подходов.

Описание встречи Юнга с восточной мыслью было бы неполным без упоминания о графе Германе Кейзерлинге и его Школе Мудрости в Дармштадте, который предоставил университетскую среду для исследований Юнга. Кейзерлинг обращался к йоге в своей работе «The Travel Diary of a Philosopher», которая получила широкое признание. Он предполагал, что современная психология на самом деле является открытием заново того, что уже было известно древним индусам: «Индийская мудрость – глубочайшая из всех существующих. … Чем дальше, тем теснее мы сближаемся со взглядами индусов. Психологическое исследование шаг за шагом подтверждает предположения, содержащиеся… в древней индийской науке о душе». Что отличало подход Кейзерлинга, так это то, что он рассматривал йогу как психологическую систему, превосходящую всякую западную: «Индусы больше всех сделали для усовершенствования метода тренировки, который ведет к увеличению и углублению сознания. … Йогу… можно считать высочайшего положения среди путей к самосовершенствованию». Некоторые из его характеристик различий между Востоком и Западом параллельны характеристикам Юнга, например: «Индус считает психическое развитие фундаментальным; эти феномены для него реальнее физических».

Именно в Дармштадте в начале 20-х годов Юнг познакомился с синологом Рихардом Вильгельмом, и их совместный труд в 1928 г. над китайским алхимическим текстом «Тайна Золотого Цветка», который Вильгельм перевел на немецкий и для которого Юнг написал психологический комментарий, дал Юнгу возможность оценить сравнительную психологию Востока и Запада. Юнг (не знавший санскрита) впоследствии занимался подобной работой с такими фигурами, как Генрих Зиммер, Уолтер Эванс-Венц, Дайсецу Судзуки и, в этом случае, с Вильгельмом Хауэром, являвшимся ведущим комментатором восточной мысли во времена Юнга.

Сравнение между йогой и психоанализом было продолжено коллегой Кейзерлинга, Оскаром Шмитцом в «Psychoanalyse und Yoga», которую Шмитц посвятил Кейзерлингу. Шмитц утверждал, что среди школ психоанализа ни Фрейд, ни Адлер, а Юнг был ближе всего к йоге: «С юнгианской системой впервые появилась возможность того, что психоанализ сделает серьезный вклад в дальнейшее развитие человека. … Это не метод йоги, и не пытается им быть, но, может быть, система Юнга такова». Ответ Юнга на работу Шмитца был двусмысленным:

В той мере, в какой я считаю психоаналитические и психосинтетические методы средства самосовершенствования, ваше сравнение с методом йоги кажется вполне убедительным. Однако, мне кажется, как я считаю, следует подчеркнуть, что это лишь аналогия, поскольку сегодня слишком много европейцев стремятся привнести некритично привнести восточные идеи и методы в нашу западную ментальность. По моему мнению, в этом нет пользы ни нам, ни этим идеям. Ведь то, что родилось из восточного духа, основано на совершенно особой истории этой ментальности, которая самым фундаментальным образом отличается от нашей.

Тантризм и кундалини-йога

Вездесущность классов йоги наряду с аэробикой, подъемом тяжестей, массажем и другими сектами современного культа тела в спортивных и фитнес-центрах позволяет легко забыть, что йога – это древняя духовная дисциплина.

Йога разделяет две идеи, считающиеся общими для индийской философии и религии – реинкарнацию и поиск освобождения из цикла рождения, смерти и перерождения. Мирча Элиаде утверждал, что для йоги и философии санкхьи, к которой она относится, в противоположность другим школам индийской мысли, «мир реален (не иллюзорен – как, например, в Веданте). Тем не менее, если мир существует и длится, то только из-за «невежества» духа». Что отличает йогу, так это ее исключительная практичность. Сурендранатх Дасгупта отмечал: «Философия йоги имеет по сути практический тон, а ее объект по большей мере состоит в демонстрировании средств достижения спасения, единства, освобождении пуруши». Было предложено много различных определений и описаний йоги. Элиаде утверждал: «Этимологически yoga происходит от корня yuj, «связывать вместе», «удерживать», «соединять». … Слово yoga служит, в основном, для обозначения любой аскетической техники и метода медитации». Для Фойерштейна «Йога – это специфически индийская традиция, состоящая из набора различным образом кодифицированных и/или систематизированных идей, подходов, методов и техник по большей мере направленных на вызывание трансформации в практике (йогине), передаваемая от учителя к одному или нескольким последователям в более или менее формальной обстановке». Самые ранние следы йоги можно найти еще в третьем тысячелетии до н.э. Есть несколько основных школ йоги: раджа-йога, хатха-йога, джняна-йога, бхакти-йога, карма-йога, мантра-йога, лайя-йога и кундалини-йога. Чтобы охарактеризовать последнюю будет полезно учесть некоторые основные особенности тантрического движения.

Тантризм был религиозным и философским движением, которое стало популярным с четвертого столетия и повлияло на индийскую философию, мистицизм, этику, искусство и литературу. Аджехананда Бхарати утверждал: «Что отличает тантрическое учение от другого индийского или буддистского учения, так это его систематический упор на тождественность абсолютного [paramartha] и феноменального [vyavahara] миров, рассмотренных через призму опыта поклонения [sadhana]». Тантризм был анти-аскетичен и анти-спекулятивен и представлял трансгрессивный противоток в общепринятом индуизме. Он отрицал превалирующую кастовую систему и предлагал переоценку ценностей. В тантризме наличествовало поклонение телу, которое рассматривалось как микрокосм вселенной. В противоположность маскулинистскому настрою традиционного индуизма, как отметил Элиаде. в тантризме «впервые в духовной истории арийской Индии Великая Богиня обрела доминирующее положение. … Мы также наблюдаем нечто вроде нового религиозного открытия мистерии женщины». Другой взгляд на тантризм отражался в его практике, которая часто использовала элементы, отсутствующие в традиционных религиозных ритуалах. Зиммер утверждал, что тантризм «настаивает на святости и чистоте всех вещей; отсюда «пять запретных вещей»… составляющих сакраментальное подношение в определенных тантрических ритуалах: вино, мясо, рыба, поджаренная пшеница и половой акт». В школах так называемой «правой руки» они использовались символически, а в школах «левой руки» буквально.

Что касается современного восприятия тантризма Якоб Нидлмен уместно отметил, что «как только западный человек слышит слово «тантризм», в его разуме появляются различные дикие и зловещие ассоциации, дополняющие попурри из психодуховной научной фантастики и сексуальной акробатики, повергнувшее бы в стыд даже наделенных самым богатым воображением порнографов и полностью затмившее бы достижения даже самых стойких наших сексуальных воинов». Смешение движения нью-эйдж с сексуальной революцией шестидесятых породило все увеличивающийся интерес к тантризму на Западе, сопровождающийся многочисленными руководствами «как это сделать», ориентированных на ритуализированных сексуальных практиках – часто по пути замалчивающих то, что в тантризме такие практики были направлены не на освобождение сексуальности per se, а на освобождение из цикла перерождения.

Юнг уточнял свое психологическое понимание тантра-йоги следующим образом:

«Индийская философия и есть интерпретация, данная самому состоянию не-эго, которая воздействует на нашу личностную психологию, хотя и остается независимой от нас. Она видит цель человеческого развития в создании подхода и связи между особой природой не-эго и сознательным эго. Тантра-йога дает описание условий и фаз развития этой безличностности, так как она сама по себе производит свет высшего сверхличностного сознания».

Во времена, когда психологией правил бихевиоризм, позитивистская экспериментальная эпистемология и растущее доминирование психоанализа, и когда фазы развития едва ли можно было ассоциировать с чем-то, кроме альфы и омеги в изучении личности – ребенком, - кундалини-йога представила Юнгу модель чего-то полностью отсутствующего в западной психологии – описание фаз развития высшего сознания.

В кундалини-йоге тело представлено состоящим из последовательности чакр: муладхары, свадхистханы, манипуры, анахаты, вишудхи, аджны и сахасрары. Они расположены в разных частях тела и связаны каналами (нади), важнейшие из которых ида, пингала и сушумна. Многие комментаторы возразят, что чакры и нади не предполагаются физиологическими описаниями тела в современном западном смысле, а представляют тонкое или мистическое тело. Фойерштейн описывал их как «идеализированную версию структуры тонкого тела, предназначенными для направления визуализации и созерцания йогина».

В лекциях Юнг в основном обсуждает современную психологическую интерпретацию чакр. Нарендра Натх Бхаттачарья утверждал, что чакры лучше всего понимать, рассматривая их различные компоненты представляющими процесс исторического наслоения:

«С исторической точки зрения можно предположить, что падмы и чакры изначально воспринимались в терминах человеческой анатомии с целью физиологического изучения. … На следующей стадии, в соответствии с тантрической идеей о том, что человеческое тело – это микрокосм вселенной, мирские объекты, такие как солнце, луна, горы, реки и т.д., были связаны с этими чакрами. Каждая чакра снова считалась состоящей из грубых и тонких элементов… в соответствии с тантрической идеей о том, что божества находятся в человеческом теле и практик должен ощутить божество в самом теле. Эти чакры стали рассматриваться как местоположение мужского и женского начал, символизированных мужским и женским органами. … Главенствующие божества чакр изначально были тантрическими богинями. … Также была привита теория букв, алфавита, символизирующего различные таттвы, и так мы приходим к функционированию весьма детально разработанного и сложного процесса, который чакры представляют в своем качественно преобразованном объеме».

Кундалини представлена в форме змеи, обвившейся вокруг позвоночника, спящей в муладхаре, низшей чакре. Фойерштейн определял кундалини как «микрокосмическое проявление изначальной
Энергии, или Шакти. Это Универсальная Сила, связанная с конечным телом-разумом». Цель в том, чтобы пробудить кундалини посредством ритуальных практик и дать ей подняться по сушумне через систему чакр. Когда она достигнет высшей чакры, произойдет блаженное слияние Шивы и Шакти. Это ведет к дальнейшей трансформации личности.

Встреча Юнга с йогой

В «Воспоминаниях, сновидениях, размышлениях» Юнг вспоминал, как во время «столкновения с бессознательным» незадолго до Первой Мировой войны «зачастую я был так взвинчен, что приходилось справляться с эмоциями при помощи йогических практик. Но поскольку моей целью было понять, что же происходит внутри меня, я делал их только чтобы успокоиться и продолжить работу с бессознательным».

В последней лекции Хауэра на английском (см. приложение 3) Юнг рассказал, как его интерес к кундалини появился после встречи с европейской женщиной, жившей на Востоке, которая предоставила ему сны и фантазии, которые он не мог понять, пока не столкнулся со «Змеиной силой» сэра Джона Вудроффа, которая состояла из перевода Сат-чакра-нирупаны и Падука-панчаки, наряду с обширными комментариями.

Тантрические тексты стали известны на Западе в основном благодаря переводам и комментариям Вудроффа. Он утверждал: «Весь мир (я, конечно, говорю о заинтересованных в этом предмете) начинает говорить о Кундалини-Шакти». В не меньшей мере это было благодаря его благосклонному отношению к предмету, который ранее подвергался насмешкам. Он описывал свое намерение так: «Мы, чужестранцы, должны влезть в шкуру индийцев и взглянуть на их учение и ритуал сквозь их глаза, а не через свои».

Юнг утверждал, что символизм кундалини-йоги предполагал, что странная симптоматология, которая порой проявлялась у пациентов, на самом деле была результатом пробуждения кундалини. Он считал, что знание этого символизма позволило понять то, что иначе считалось бессмысленными побочными эффектами болезненного процесса, как значимые символические процессы и изложил зачастую необычные физические локализации симптомов. При гегемонии биохимического подхода к так называемым умственным расстройствам и появлению бесконечного потока «чудесных» лекарств вроде Прозака упорство Юнга в признании психогенного и символического знания таких состояний еще более своевременно. Доктор Р. Д. Лейнг утверждал в этом отношении: «Именно Юнг был здесь новатором, но мало кто последовал за ним».

Опубликованные сочинения Юнга, посвященные индийской тематике состоят из двух эссе «Йога и Запад» (1936) и «Психология восточной медитации» (1948), наряду с предисловием к книге «Der Weg zum Selbst» (1944) Зиммера («Путь к себе»), которую Юнг редактировал. Его наиболее обширный труд на эти тему был представлен на его семинарах – начиная с «Западных параллелей» в 1930 г. (см. приложение 1), 1931 г. и 1932 г. и семинаров о кундалини в 1932 г. и заканчивая его комментариями на Йога-сутры Патанджали, Амитайюр-Дхьяна-Сутра и Шричакрасамбхара в 1938-39 гг. в Eidgenössische TechnischeHochschule в Цюрихе. С учетом формата утверждения Юнга на этом семинаре можно считать условными, составляющими проводимую работу.

В 1937 г. британское правительство пригласило его принять участие в двадцать пятой ежегодной церемонии в Университете Калькутты. Юнг воспользовался возможность отправиться в Индию на три месяца, в течении которых он получил степень почетного доктора в университетах Аллахабада, Варанаси и Калькутты. Вернувшись, он изложил свои впечатления в двух статьях: «Сказочный мир Индии» и «Чему Индия может нас научить». Фаулер Маккормик, сопровождавший Юнга в этом путешествии, вспоминал о переживаниях Юнга с тантрическими тонами:

Проходя мимо храмов Кали, которых великое множество почти в каждом городе Индии, мы видели следы жертвоприношения животных: места были очень грязными, подсохшая кровь оставалась на полу, повсюду были осколки красных бетелевых орехов, так что красный цвет ассоциировался с разрушительностью. Одновременно в Калькутте у Юнга началась серия снов, в которых подчеркивался красный цвет. Это было незадолго до того, как Юнг подхватил дизентерию, и мне пришлось отвезти его в английский госпиталь в Калькутте. … Более важным оказалось то, что впечатления от разрушительности Кали дали ему эмоциональную основу для убежденности, что зло было не негативной, а позитивной вещью. … Эти переживания в Индии, как я думаю, оказывали на Юнга сильное влияние и в последующие годы.

В работе «Йога и Запад» Юнг ограничился следующим:

Я умолчу о значении йоги для Индии, поскольку не могу осмелиться высказывать суждения о том, чего не знаю из личного опыта. Я, однако, могу кое-что сказать о ее значении для Запада. Наше отсутствие направления граничит с психической анархией. Следовательно, любая религиозная или философская практика равна психологической дисциплине и, следовательно, методу психической гигиены.

Таким образом, интерес Юнга, в противоположность интересу Дасгупты, был связан не с йогой как «философией и религией», но как с психологией. Потому он определял йогу психологически: «Йога изначально была естественным процессом интроверсии. … Такие интроверсии ведут к характерным внутренним процессам изменения личности. В течение нескольких тысяч лет эти интроверсии постепенно организовались в методы самыми разнообразными путями». Юнга по большей части интересовали не канонические и организованные методы и учения йоги, а предполагаемые естественные процессы интроверсии, которые изначально лежат в их основе. Эта точка зрения оправдывает вольности, которые он допускает в отношении методов и учений на этих семинарах. Юнг считает порождаемые йогой внутренние процессы универсальными, а частные методы, используемые для их достижения – культурно специфическими. Для Юнга йога представляла собой богатую сокровищницу символических описаний внутреннего опыта и процесса индивидуации в частности. Он утверждал, что «появились важные параллели между йогой [и аналитической психологией], особенно с кундалини-йогой и символизмом тантрической йоги, ламаизма и даосской йоги Китая. Эти формы йоги с их богатым символизмом предоставили мне бесценный сравнительный материал для интерпретации коллективного бессознательного». Целью Юнга было развитие кросскультурной сравнительной психологии внутреннего опыта. Потому он стремился дифференцироваться от местного восточного понимания, представленного в миссионерских усилиях движения Рамакришны и таких его защитников, как Ромен Роллан, западного присвоения восточных учений, например теософами, историко-экзистенциальным подходом Хауэра и повышения духовной ценности восточной мысли Школой Мудрости Кайзерлинга и в противовес им продемонстрировать особенность психологической точки зрения.

В своих сочинениях о восточной мысли Юнг, продвигая и одобряя ее исследования, предупреждал против ее практики людьми Запада: «Есть много различных типов йоги, и европейцы часто становятся ею загипнотизированы, но она исключительно восточная, ни один европеец не обладает необходимым терпением, и она для него не верна. … Чем больше мы изучаем йогу, тем больше осознаем, как она от нас далека; европеец может только имитировать ее, и приобретаемое им этим путем не представляет подлинного интереса». Юнг видел опасность в миметическом безумии: «Европеец, практикующий йогу, не знает, что делает. Она дурно действует на него, рано или поздно он испугается, а иногда она даже доводит его до грани безумия». Это привело его к заключению, что «в течение столетий Запад произведет собственную йогу, и она будет основана на фундаменте, заложенном христианством».

С учетом взрывного распространения йоги и медитативных практик на Западе такие утверждения следует принять с изрядной долей критицизма. Однако, подобные увещания можно часто встретить в трудах о йоге авторов, современных Юнгу как на Востоке, так и на Западе. Так, Дасгупта писал:

Тому, кто хочет методически следовать курсом, который может привести его к окончательной цели йоги, следует посвятить ему всю свою жизнь под строгим практическим наставничеством продвинутого учителя. Настоящая работа ни в коем случае не может рассматриваться как практическое руководство для таких целей. … Философские, психологические, космологические, этические и религиозные учения … крайне интересны сами по себе и занимают вполне уверенные позиции в истории развития человеческой мысли.

Аналогично, Элиаде писал:

Мы не намерены подтолкнуть западных исследователей к практике йоги (которая, кстати, совсем не так проста, как может показаться некоторым новичкам) или предположить, что различные западные дисциплины практикуют йогические методы или принимают йогическую идеологию. Нам кажется гораздо более плодотворной другая точка зрения – изучать, настолько внимательно, насколько это возможно, результаты, достигнутые такими средствами исследования души.

Кайзерлинг также критически относился к усвоению йогических практик на Западе:

Весьма значимо, что индийские дыхательные упражнения, которые были популяризированы Свами Вивеканандой на его лекциях в Америке, не помогли ни одному американцу достигнуть каких-то высших результатов, но, напротив, как сообщается. привели многих в больницы и клиники для душевнобольных. … Никак не доказано, что даже самые безвредные упражнения … подходят для организма европейца.

Заключение Юнга, что нечто аналогичное йоге может возникнуть на основе христианства, было близко взглядам Кайзерлинга на христианский фундамент западной психологии:

Индийские концепции чужды для нас, людей Запада; большинство людей неспособны – как раз теософы это доказывают – приобрести какую-то внутреннюю связь с ними. Более того, физиологически мы все христиане, признает наше сознание этот факт или нет. Таким образом, любое учение, которое развивается в христианском духе, обладает большими шансами захватить наше внутреннее существо, чем даже наиглубочайшие учения чуждого происхождения.

Вильгельм Хауэр

Вильгель Хауэр родился в Вюртемберге в 1881 г., на шесть лет позже Юнга. Он получил протестантское теологическое образование и в 1906 г. был отправлен Базельской Миссией в Индию. Как и Рихарда Вильгельма, Хауэра гораздо сильнее впечатлила та духовность, которую он встретил там, нежели та, которую он привез с собой. Позднее он вспоминал:

Пятилетний опыт проживания в Индии расширил и углубил мои религиозные взгляды так, как я и не ожидал. Я прибыл в Индию как миссионер в обычном смысле этого слова, а вернулся из Индии совсем другим миссионером. Я узнал, что мы имеет право утверждать, свидетельствовать только о том, что в нас, и не должны ожидать, что другие обратятся к нашей точке зрения, и уж тем более не должны пытаться их в нее обратить.

Наряду с пасторством Хауэр предпринимал исследования в сравнительном религиоведении. Некоторое время они проходили в университете Оксфорда. В 1921 г. он его покинул и занял пост лектора в Тюбингене. В 1927 г. он стал профессором индийских исследований и сравнительного религиоведения и широко публиковался по этим темам. Внимание Юнга привлекла речь Хауэра «Der Yoga im Lichte der Psychotherapie» (Йога в свете психотерапии). Хауэр начал ее со слов:

Я, вероятно, знаю достаточно, чтобы осознать, что йога в целом является поразительной параллелью западной психотерапии (хотя есть и некоторые фундаментальные различия), но – как я скоро заметил - мне не хватало детального знания и, прежде всего, ключевого опыта для сравнения отдельных частей йоги с различными направлениями западной психотерапии с ее особыми методами.

Далее в лекции он представил фактическое описание йоги и привел аудитории задуманное сравнение. Хауэр представился как индолог, ищущий психотерапевтов, с которыми мог бы вести диалог о сходствах и различиях между йогой и психотерапией. Это приглашение принял Юнг.

Среди исследователей ходят различные мнения о Хауэре. Зиммер вспоминал:

Мое личное знакомство с Юнгом состоялось в 1932 г. В то время внимание врачей-психиатров-психологов к теме йоги привлек другой исследователь Индии, совершенно ненадежный как исследователь и как человек в целом, но наделенный демонической, чудаковатой энергичностью, состоящей в примитивных возражениях и амбициях. Сейчас, после долгого сотрудничества с Рихардом Вильгельмом над исследованием китайской мудрости, Юнг был готов заняться тем же с исследователем Индии. Хауэр вел семинар [sic] о кундалини-йоге в Цюрихе, и на этом форуме я заявил о себе с лекцией о типах йоги в индийской традиции, весной 1932 г.

Напротив, Фойерштейн утверждал, что «И.В. Хауэр … которому мы многим обязаны в изучении йоги и санкхьи … не только обладал глубоким знанием индийской мысли, но и был хорошо знаком с западной культурой. … Центральная тема всех его работ – человек как религиозное существо, и сам Хауэр был искренним бого-искателем и мистиком». К.А. Мейер описывал Хауэра как «типичного сухого немецкого ученого», «прекрасного санскритолога» и «крайне милого парня».

Происхождение семинаров о кундалини

Согласно Барбаре Ханне,

Осенью 1932 г. индолог И.В. Хауэр, в то время профессор по своему предмету в Тюбингене, прибыл в Цюрих, чтобы провести семинар о кундалини-йоге. Это была захватывающая параллель процессу индивидуации, но, как всегда случается, когда законченная индийская философия представляется европейской аудитории, мы все ужасно вышли из себя и вконец запутались. Мы привыкли к тому, что бессознательное вводит нас в этот процесс очень постепенно, с каждым сном являя еще частичку процесса, но Восток трудился над такими медитативными техниками многие столетия, и потому собрал гораздо больше символов, чем мы были способны переварить. Более того, Восток слишком далек от нашей повседневной реальности, устремленный к нирване, а не к настоящей, трехмерной жизни. Юнг столкнулся с весьма дезориентированной группой, которая была крайне благодарна, но не способна переварить потрясающее изложение кундалини-йоги Хауэром. Когда все закончилось, Юнг посвятил первые три лекции английского семинара психологическому комментарию лекций Хауэра, которые привел нас, обогащенных опытом, в чувство.

Ханна дает нам впечатление, что семинары Юнга были спонтанной импровизацией для терапевтического утешения дезориентированной аудитории. Последующие комментаторы некритично приняли это на веру. Напротив, Мейер, который тоже присутствовал, утверждал, что хотя Ханна нашла семинары Хауэра запутанными, ему самому они показались вполне ясными, и добавлял, что никакого всеобщего смятения не было. Он также утверждал, что психологический комментарий Юнга с самого начала был запланированной частью совместной работы. Хауэр, как специалист, должен был представить научный филологический и исторический отчет, который стал бы основой психологических интерпретаций Юнга.

Дальнейшее свидетельство того, что семинар Юнга ни в коем случае на был спонтанной импровизации заключается в том факте, что и в 1930 г., и в 1931 г. он представлял лекции о кундалини-йоге и символизме чакр. Первая из них появляется на первой публичной презентации Юнга, посвященной этой теме (см. приложение 1). Поскольку вторая во многом дублирует ее, она не была включена в этот том. Существует также серия недатированных рукописей Юнга, которые демонстрируют тщательную подготовку к этим семинарам. Юнг читал лекции на тему кундалини-йоги и давал символические интерпретации чакр до совместной работы с Хауэром, что дало ему возможность скорее расширить, чем начать свою работу над этим предметом.

13 июня 1931 г. Хауэр представил лекцию «Ueberblick über den Yoga» (Обзор йоги) в Психологическом клубе Цюриха. Переписка Юнга с Хауэром проливает новый свет на активную организационную роль, которую он принял в этих семинарах. Самое раннее упоминание о лекциях Хауэра я встретил в письме Эммы Юнг к Шмитцу 12 октября 1931 г., в котором она писала: «Сейчас я переписываюсь с проф. Хауэром на предмет семинара, который он провел бы для нас в течении недели и в Цюрихе. Он предлагает вторую половину марта, а в качестве темы практики йоги, я думаю. А вы будете присутствовать?» В первом найденном письме между Хауэром и Юнгом Хауэр благодарит Юнга за присланную им новую книгу: «Уверен, что я и сам извлеку много пользы из грядущего семинара. Снова и снова я получаю глубокое впечатление, что для психотерапии в целом путь лежит в направлении, которое вы указываете». Хауэр упоминал свою готовящуюся книгу о йоге и писал:

Я хотел спросить вас (будучи убежден, что ваша аналитическая психология и те элементы йоги, которые могут стать действенными для Запада, тесно связаны самым глубочайшим образом), могу ли я посвятить свою книгу вам. Если вы не против, я пошлю вам отпечатанные листы для просмотра так скоро, как только смогу. Надеюсь, книга будет напечатана самое позднее к моему семинару в Цюрихе. … Что касается моего семинара, я бы хотел снова выразить пожелание, чтобы он был проведен, если возможно, между 15 и 30 апреля, так как к тому времени я смогу уйти с поста декана факультета философии».

Юнг ответил, что известие о том, что Хауэр хочет посвятить ему свою новую книгу, стало для него приятным сюрпризом, и что «я осознаю глубокое родство между моими взглядами и йогой». О времени проведения семинара он добавил: «Я бы хотел назначить ваш семинар на весну, если к тому времени будет присутствовать необходимая аудитория. Но если этого не случится, нам придется перенести его на осень». По-видимому, необходимая аудитория так и не смогла присутствовать, так как впоследствии Юнг писал Хауэру: «Кстати, что вы думаете по поводу предложения провести запланированный семинар осенью? Было бы замечательно, если бы получилось его назначить. Интерес к нему здесь очень живой. Я был бы очень благодарен, если бы вы вскоре смогли проинформировать меня, какая дата была бы для вас удобна. Нам больше всего подходит начало октября». Хауэр ответил: «Я с радостью проведу семинары осенью. Начало октября мне вполне подходит». Несколькими месяцами позднее Юнг писал Хауэру:

Вслед за нашими недавними дискуссиями в Клубе относительно вашего семинара осенью, я хотел бы вежливо попросить вас дать свое мнение о нашем предложении: в свете нынешней экономической ситуации организация семинара – дело не легкое. Психологический клуб в этих условиях готов взять на себя организации и, прежде всего, дать в ваше распоряжение зал совершенно бесплатно. Наш лекционный зал насчитывает 60 мест. На собрании мы сошлись на том, что цена не должна превышать 20 фр. за человека. Равным образом было подчеркнуто, что было бы нежелательно проводить курс, исчерпывающийся одной неделей (6 лекций). В этом случае одна неделя полностью заполненного семинара принесет вам вознаграждение в размере 12000 фр. Что касается метода, я бы предложил по меньшей мере час на лекцию и час или полтора для ответов на вопросы и обсуждение.

Согласно инструкциям, я прошу вас дать ваше мнение относительно этого предложения, чтобы Клуб имел определенность в организации семинара.

Что касается английских лекций, проводимых наряду с немецкими, я пока не могу сказать ничего определенного. Американский экономический кризис, как вы, должно быть, знаете, чувствуется и здесь в том, что число посетителей значительно уменьшилось. Но, тем не менее, нет ничего невозможного в том, чтобы собрать для вас английскую аудиторию. Однако, я бы советовал вам, не в последнюю очередь для экономии времени и усилий, читать не больше часа лекций на английском. На немецком семинаре я буду ассистировать вам с психологической стороны».

Из всего этого очевидно, что Хауэру получал плату за регистрацию на семинаре. Кроме того, есть указания на то, что присутствие многих на английских семинарах Юнга сорвалось из-за американского экономического кризиса и что двуязычный формат использовался для того, чтобы максимизировать сборы. В течение лета Юнг писал Хауэру:

Слухи о вашем семинаре уже порождают шевеление. Зиммер в Гейдельберге спросил меня, может ли он посетить его. Поскольку я знаю его лично, я согласился. Однако, Шпигельберг из Хеллерау тоже спрашивал меня и ссылался на вас. Другая информация, которой я владею в отношении доктора Шпигельберга, не вдохновляет, потому я хотел спросить вас, близки ли вы с этим Шпигельбергом, который кажется вполне образованным евреем. Должен признать, что я немного сомневаюсь и боюсь за качество атмосферы. Однако, я оставляю это решение полностью за вами, поскольку вы, кажется, его знаете.

Лекции Хауэра были озаглавлены «Der Yoga, im besondern die Bedeutung des cakras» (Йога, и значение чакр в частности) и проведены 3 и 8 октября. В 1930 г. Юнг представил немецкий семинар 6-11 октября и тем же образом он провел семинар 5-10 октября 1931 г. Потому лекции Хауэра следовали этому формату и времени проведения.

По приглашению Эммы Юнг Хауэр остался в доме Юнгов на время лекций. Мейер утверждал, что немецкий семинар Хауэра проходил с 10 утра до полудня с перерывом на чай. Рейхштейн утверждал, что на лекциях Хауэра присутствовало от тридцати до сорока человек, а на семинарах Юнга от сорока до восьмидесяти, и на его семинарах часто было трудно найти свободное место. Он вспоминал, что на семинарах Юнга было трудно присутствовать, потому что многие из присутствующих хотели сохранить исключительную атмосферу и мешали другим присутствовать. В результате Рейхштейн (получивший Нобелевскую премию по физике) пришел прямо к Юнгу, который и разрешил ему присутствовать. После каждой лекции Юнг, Хауэр и Тони Вульф вместе обедали. Миссис Хауэр нарисовала увеличенные копии иллюстраций чакр из «Змеиной силы», которые впоследствии использовались на лекциях.

Немецкие и английские лекции Хауэра были посвящены одной и той же теме. Последние были сокращенными версиями первых. В английских лекциях он опускал его собственный немецкий перевод Сат-чакра-нирупаны, которые представлял на немецких лекциях.

Пока продолжались лекции, собственный семинар Юнга о видениях был прекращен. Юнг также представил сводную иллюстрированную лекцию, озаглавленную «Западные параллели тантрическим символам» вечером 7 октября.

Лекции Хауэра

Хауэр начал с исторического обзора йоги и объяснения его подхода в целом. Он определял йогу так: «Йога означает схватывание подлинной сути, внутренней структуры материи, в ее живой реальности как динамического вещества, и законов этой материи». Он утверждал, что глубина кундалини-йоги заключалась в том, что она рассматривала реальность как «уравновешенную полярность женской и мужской сил». Он считал, что ее практика развивалась следующим образом: «Сначала схватывалась внутренняя реальность, затем для ее кристаллизации в воображении использовался символ, а затем начиналась реальная практика медитирования на шести чакрах». Он видел в ней преимущество перед классической йогой Патанджали, в которой усматривал тенденцию к потере бога в человеческом «я», и перед хатха-йогой, в которой видел «психотехническую склонность, уводящую от центральных сил к более психическим, даже физиологическим силам». Он объяснял эту склонность так:

Человек медитирует над символом и присваивает его содержания частично интеллектуально, частично психически, и таким образом достигает некоторого психического изменения; возможно, он может достигнуть слоя, на котором происходит радикальное развитие разума. Но не часто. Опасность для людей, работающих с чакрами снаружи, заключается в том, что они остаются в области этих психических процессов … и реального изменения глубочайшей структуры их бытия не происходит.

Для Хауэра в этом заключалась главная сложность, лежащая на пути обретения понимания кундалини-йоги. Он считал, что она преодолевалась постижением основы внутреннего опыта: «Я понимаю внутреннюю реальность только в той мере, в какой обладаю ею внутри себя и способен рассматривать эту реальность, приходящую к моему сознанию из глубин подсознания; а если она пришла ко мне снаружи, она должна стать всемерно живущей в моем собственном сознании». Потому он утверждал: «С самого начала я в большой мере освободился от индийского взгляда на вещи. Я обнаружил, что не постигну их внутреннего смысла, если не буду рассматривать их моим собственным образом, с моей точки зрения». Остаток лекций Хауэра был посвящен изложению метафизики, лежащей в основе кундалини-йоги и символизма чакр.

Мейер вспоминал, что тон немецких лекции был сухим, и для диалога оствалось мало времени, лишь во время перерывов на чай. Напротив, семинары Юнга были живыми. Рейхштейн утверждал, что Хауэр был фанатиком, и настоящих дискуссий не было, потому что он был «так убежден в своих взглядах» и «принимал только то, что говорил сам». Рейхштейн описывал семинар Юнга как «крайне впечатляющие» и отмечал, что на них была «возможность для реальной дискуссии». Шпигельберг вспоминал, что Юнг задавал «много вопросов индологам об индийских практиках йоги … и о взаимосвязях индийской системы и западной психологии в целом. Я думаю, этот семинар – последнее, что было сказано о глубинном психологическом смысле практики йоги». Новости о лекциях широко распространились. Вскоре после этого Ханс Труб писал Мартину Буберу: «Я хочу поговорить с вами о семинаре Хауэра. Прежде всего он был очень вдохновляющим для меня, как и предполагалось. «Пуруша»-атман был для меня совершенно новым откровением – прежде всего, совершенно иным путем (кундалини-йога) к нему для нас».

Метод Хауэра, похоже, повлиял на метод Юнга. В своем семинаре Юнг попытался вести участников к пониманию кундалини-йоги на основе их собственного внутреннего опыта, а именно, процесса индивидуации. Затем знания о кундалини-йоги, которые они представили, были трижды отфильтрованы – сначала через переводы и комментарии Вудроффа, затем Хауэра, и наконец Юнга. Не удивительно, что все три варьировались, и в терминологии, и в понимании происходящих процессов. Потому эти различия подняли массу вопросов.

Важно отметить, что для тех, то посещал семинары Юнга они были не просто курсом герменевтики, а плодотворным опытом. Так, Рейхштейн вспоминал о снах, которые изображали движение змеи кундалини во время и после семинаров, и что «по крайней мере, некоторые» участники имели похожие переживания.

Психология и йога: проблемы сравнения и сотрудничества

Вскоре после лекций Хауэр писал Юнгу: «Неделя в Цюрихе немного стимулировала меня, и, возможно, я могу тешить себя надеждой, что нити нашего сотрудничества тоже немного укрепились». Это чувство, похоже, было взаимным, так как Юнг ответил: «Я бы хотел особым образом расширить наше сотрудничество», и пригласил его участвовать в междисциплинарном журнале, который ему предложил Дэниел Броди из Рейн-Верлаг.

На следующий год Хауэр основал Движение Германской Веры. В своей работе «Germanic Vision of God» (Немецкое видение Бога) Хауэр объявил о пришествии особой германской (или индо-германской) религии, которая даст освобождение от «чуждого» семитского духа христианства. Хауэр утверждал: «Новая фаза Движения Германской Веры, начавшаяся с собрания в Эйзенахе в июле 1933 г., должна быть понята в тесной связи с национальным движением, которое привело к основанию Третьего Рейха. Как и последний, Движение Германской Веры – это прорыв из биологических и духовных глубин германской нации». Он безуспешно пытался добиться его признания как официальной религии национал-социализма.

В 1935 г. Хауэр выпустил эссе под названием «Die indo-arische Lehre vom Selbste im Vergleich mit Kants Lehre vom intelligiblen Subject» (Индо-арийское учение о самости по сравнению с учением Канта о постижимом субъекте) в праздничном томе, посвященном шестидесятилетию Юнга.

В своем эссе 1936 г. «Вотан» Юнг взял Хауэра и его Движение Германской Веры как примеры его тезиса, что политические события в Германии могут быть психологически интерпретированы как происходящие из возобновившейся активности древнего германского бога «Вотана».

В 1938 г. Хауэр снова представил серию лекций в Психологическом Клубе в Цюрихе между 7 и 12 марта о «Der Quellgrund des Glaubens und die religiöse Gestaltwerdung» (Основной источник веры и развитие религиозных форм). Мейер вспоминал, что Хауэр читал лекцию о «символическом значении флага (свастики), что было встречено жестокой критикой и протестом». Расхождения во взглядах на религиозно-политическую ситуацию в Германии привели к разрыву между Хауэром и Юнгом и его кругом. О поведении Хауэра в этот период Мирча Элиаде вспоминал: «Я слышал от Шолем, что Хауэр все равно оставался хорошим человеком, поскольку во время нацистских чисток он усыновил трех еврейских детей или еврейскую девочку. Он сказал, что Хауэр был одним из немногих ученых в Германии, симпатизирующих нацистам, о котором Шолем сказал: «Я ничего против него не имею».

Хауэр в своем диалоге с Юнгом со своей стороны продолжал сравнения между йогой и психотерапией в последующих публикациях. В «Der Yoga: Ein Indischer Weg zum Selbst» (Йога: индийский путь к себе) он начал с задавания вопросов, важность которых сильно увеличилась в пришествием новой эры и расцветов альтернативных религий:

Эта проблема, является ли и до какой степени этот восточный «путь к спасению» ценным для западных людей, остается в состояния постоянного изменения, и она серьезно меня занимает. Нет ли ошибки или даже опасности в том, что люди на Западе ради своего «пути к спасению» борются с йогой? Почему бы этим людям не держаться научных исследований, философских размышлений на западный манер, жизни и дела, как единственного «пути к спасению»? Разве сам Запад не имеет в своем мистицизме пути к внутреннему, который более полезен, чем йога? Почему развивающейся глубинной психологии и психотерапии для этого не достаточно? Нам действительно нужен новый импульс с Востока? Эти проблемы порождены лекциями и исследовательскими семинарами в «Психологическом клубе» К.Г. Юнга.

По его мнению, аналитическая психология Юнга стала методом и потому подверглась опасностям психотехнической экстернализации, которые были опасны и для йоги. В «Der Yoga» он посвятил главу критике работы Юнга. Он писал: «Лично я критически настроен в отношении гипотезы о врожденных и наследованных «Архетипах». Кроме всего прочего, историко-религиозная эмпирическая основа для тезиса об «архетипах» крайне слаба». Он также отрицательно отзывался об интерпретации Юнгом кундалини-йоги: «По моему мнению, в юнгианском круге мифические образы тантрической йоги слишком поспешно смешивают с «Архетипами», что не помогает ясному пониманию ни того, ни другого».

Однако, огромные проблемы возникают при любой попытке интерпретировать тантрические тексты ввиду сложности их устройства. Элиаде отмечал, что «тантрические тексты зачастую составлены на «ментальном языке» (sandha-bhasa), тайном, темном и неясном языке, на котором состояние сознания выражается эротическим термином, а словарь мифологии или космологии заряжен хатха-йогическими или сексуальными смыслами». Это ведет к ситуации, когда

тантрический текст может быть прочитан со множеством ключей: литургическими, йогическими, тантрическими и т.д. … Читать текст с «йогическим» ключом значит расшифровывать различные стадии медитации, на которые он указывает. Тантрический смысл обычно эротичен, но трудно решить, где указание на конкретный акт, а где сексуальный символизм. Точнее, деликатная проблема заключается в том, чтобы различить между «конкретным» и «символическим», когда тантрическая sadhana имеет своей целью именно преображение всякого «конкретного» опыта, трансформацию физиологии в литургию.

Последующие оценки психологических интерпретаций Юнга вращаются вокруг вопроса, можно ли считать их верным дополнительным «ключом». Они критиковались и исследователями, и адептами кундалини-йоги. Гароль Коуорд заключал:

С сегодняшним гораздо лучшим знанием восточного мышления весьма сомнительно, чтобы допускались фокусы Юнга с переворачиванием кундалини-йоги с ног на голову и последующим отбрасыванием последних двух чакр как «избыточных спекуляций без всякой практической ценности». Что в «Комментарии» Юнга было и остается приемлемым, так это дополнительное введение в его понимание процесса индивидуации, а не точное описание Кундалини.

Если оценивать семинары Юнга с перспективы понимания кундалини-йоги в ее социоисторическом контексте эта критика, без всякого сомнения, верна. Однако, в контексте сотрудничества Юнга с Хауэром это была работа последнего; целью Юнга было прояснить психологический смысл спонтанного символизма, напоминающего символизм кундалини-йоги. В этом отношении Юнг утверждал в письме, что «вхождение Востока [в Запад] – это скорее психологический факт со стоящей за ним долгой историей. Первые признаки можно найти у Мейстера Экхарта, Лейбница, Канта, Гегеля, Шопенгауэра и Э. фон Гартмана. Но мы имеем деле вовсе не с настоящим Востоком, а с фактом коллективного бессознательного, которое вездесуще». Таким образом, для Юнга западное «открытие» Востока представляло собой критическую часть «открытия» коллективного бессознательного. Психологическая интерпретация Юнга основана на предположении, что кундалини-йога представляла собой систематизацию внутреннего опыта, который спонтанно проявился на Западе таким образом, который напоминал, но не обязательно был идентичен тому, как это произошло на Востоке. Это родилось из взаимообмена вскоре после семинаров о Кундалини на продолжении семинара о видениях:

Миссис Сойер: Но в чакрах Кундалини всегда разделена.

Доктор Юнг: Верно, но в этом случае они, по-видимому, не разделены, но это не имеет значения. Не следует забывать, что система Кундалини – это особый индийский продукт, а нас следует работать с западным материалом; так что будет мудро работать с реальными вещами, а не с индийским материалом, который дифференцировался и абстрагировался на протяжении тысячелетий.

Также ошибкой было бы рассматривать комментарий Юнга состоящим из перевода терминов кундалини-йоги в психологические концепции, значение которых уже ограничено: ведь в процессе перевода терминов кундалини-йоги в термины аналитической психологии последние изменялись и расширялись. В основе своей символизм чакр позволил Юнгу развить архетипическую региональную топографию психики и дать описание процесса индивидуации в терминах воображаемого перехода между этими областями. Это также привело его к утверждению, что для индивидуальной трансформации необходима сопутствующая трансформация онтологии, на которую ориентируется эта работа. В своих главных работах по западным религиозным традициям, последовавших за знакомством с кундалини-йогой, Юнг представил свои психологические интерпретации алхимии и христианства. В них его исследования йоги послужили жизненно важным ориентиром, и в методе понимания практик алхимиков – чему свидетельство его утверждение, что «каждый, глубоко изучающий алхимию, знает, что изготовление золота не было реальной целью и что этот процесс был западной формой йоги» - и в его взглядах на алхимию с высоким значением, которое она придавала телу и женскому – тому, что имеет абсолютное превосходство в тантризме, представляя собой противоток ортодоксальному христианству.

С опытной точки зрения Гопи Кришна критиковал взгляды Юнга:

К.Г. Юнг в своем комментарии к книге [«Тайна Золотого Цветка»], всецело занятый собственными теориями о бессознательном, несмотря на однозначную природу утверждений в этой работе, находит в ней только материал для дополнительного подтверждения своих собственных идей, и ничего кроме. То же происходит в проведенном им семинаре о Кундалини, письменный отчет о котором можно найти в Институте Юнга. Никто из присутствующих ученых, что очевидно по выражаемым ими взглядам, не выказывал ни малейшего знания реального значения древних документов, обсуждаемых ими.

Фундаментальное различие между туземным пониманием кундалини-йоги и интерпретацией Юнга лежит в том, что первые тексты, такие как Sat-cakra-nirupana преимущественно изображают глубокие видоизменения опыта и олицетворения, происходящих в особых ритуальных практиках, а не символические описания универсального процесса индивидуации. Однако, проблемы, стоящие перед интерпретациями Юнга на более общем уровне относятся и к другим попыткам перевести термины кундалини-йоги в современные концепции. В процессе таких попыток термины гибридизируются, и конечная смесь уже не является ни «восточной», ни «западной». В конечном счете семинары Юнга должны быть оценены в терминах цели, которую он поставил в следующих утверждениях:

Западное сознание – это ни в коем случае не сознание вообще. Это скорее исторически обусловленное и географически ограниченное измерение, представляющее только часть человечества.

Знание восточной психологии именно формирует неоценимую основу для критики и объективного рассмотрения западной психологии.

Таким образом, с точки зрения Юнга исход встречи западной психологии с восточной мыслью – вопрос во всех отношениях значительный, ибо на нем покоится сама возможность психологии, достойной своего названия. Сохраняющаяся важность этого семинара сегодня – в несравненно преобразившемся историческом климате – по большей части лежит в методе, которым выделяется его главный вопрос и предпринимается попытка установить его на переднем плане психологической программы, принимаем ли мы предварительные решения Юнга или нет.

О Мери Фут см. Edward Foote, «Who was Mary Foote» Spring: An Annual of Archetypal Psychology and Jungian Thought (1974): 256-68.

Ее лекция, содержащая интерпретацию работы Гете посредством символизма кундалини-йоги, были полностью опубликована в ее «Studien zu C. G. Jungs Psychologie» (Цюрих: Daimon, 1981), 285-318.

См. Paul Bishop, «The Members of Jung’s Seminar on Zarathustra» Spring: A Journal of Archetype and Culture 56 (1994): 92-112.

Jawaharlal Nehru, «An Autobiography» (London 1989), 612.

Хауэр читал о «Der Yoga im Lichte der Psychotherapie» («Йога в свете психотерапии») в «Bericht über den V. Allgemeinen Ärztlichen Kongress für Psychotherapie in Baden-Baden, 26–29th April, 1930» ed. by E. Kretschmer and W. Cimbal (Leipzig, 1930).

“Richard Wilhelm: In Memoriam”, в CW, vol. 15, §90. перевод изменен. В другом месте Юнг полемизировал о том, что жестокость колониального империализма предоставила Западу императив для понимания восточного мышления: «Европейское вторжение на Восток было актом насилия огромного масштаба. Оно оставило нам долгnoblesse obligeпонять дух Востока». “Commentary on ‘The Secret of the Golden Flower,’ ” in CW, vol. 13, §84; перевод изменен. Где указано, я для буквальности и точности изменял переводы из CW. В качестве введения к рассуждением о переводах Хала см. мое “Reading Jung Backwards? The Correspondence between Michael Fordham and Richard Hull Concerning ‘The Type Problem in Poetry’ in Jung’s Psychological Types”, Spring: A Journal of Archetype and Culture 55 (1994): 110–27.

Обзор появления йоги на Западе см. у Georg Feuerstein, “East Comes West: An Historical Perspective,” в Feuerstein, Sacred Paths (Burdett, N.Y., 1991). О знакомстве с восточным мышлением в целом см. «Eastern Spirituality in America: Selected

Writings», ed. by Robert Elwood (New York, 1987). Современное изучение положения дел см. у Peter Bishop, «Dreams of Power: Tibetan Buddhism, the Western Imagination and Depth Psychology» (London, 1992).

См. в особенности монументальное исследование Raymond Schwab «The Oriental Renaissance: Europe’s Rediscovery of India and the East, 1680–1880», tr. by G. Patterson-Black and V. Renning (New York, 1984).

Гопи Кришна позже критиковал юнговскую интерпретацию ведического гимна о получении огня методом трения палочек, в котором Юнг увидел «несомненный символизм коитуса» (см. «Psychology of the Unconscious», tr. by Beatrice Hinkle, CW, supplement B, §§243–45), утверждая, что «использованные термины ясно указывают на огонь, производимый кундалини». «Kundalini for the New Age: Selected Writings of Gopi Krishna», ed. by Gene Kieffer (New York, 1988), 67.

F. I. Winter, «The Yoga System and Psychoanalysis», Quest 10 (1918–19): 182–96, 315–35. У Юнга в библиотеке была подборка этих журналов с 1910 по 1924 гг. и с 1929 по 1930 гг.

Count Hermann Keyserling, «The Travel Diary of a Philosopher», translated by J. H. Reece (New York, 1925), 255–56. О встрече Кейзерлинга с Индией см. Anne Marie Bouisson-Maas, «Hermann Keyserling et L’Inde» (Paris, 1978).

Keyserling, «The Travel Diary of a Philosopher», 124–25.

Ibid., 95. Ср. Юнг: «Восток основывается на психической реальности, то есть на психике как главном и уникальном условии существования». «Psychological Commentary on ‘The Tibetan Book of the Great Liberation,’» в CW, vol. 11, §770. (Комментарий Юнга был написан в 1939 г. и впервые опубликован в 1954 г.) Такие характеристики следуют все той же линии ориенталистских спекуляций, в которых индийское мышление описывалось как сноподобное (Гегель), или подчиненное воображению (Шлегель). См. Ronald Inden, «Imagining India» (London, 1990), 93–97.

Jung, CW, vol. 13.

Этот период исследований все активнее подвергается пересмотру. См. «Heinrich Zimmer: Coming into His Own», edited by Margaret Case (Princeton, 1994) и «A Zen Life: D. T. Suzuki Remembered», edited by Masao Abe (New York, 1986). Выражения обоюдного почтения были частым явлением между Юнгом и его коллегами. Например, получив комментарий к «Тибетской книге Великого Освобождения» Эванс-Венц написал Юнгу, что для него честь сделать вклад в работу «передового западного авторитета в области Науки о Разуме» (Эванс-Венц – Юнгу, 13 июля 1939, ETH).

Oskar Schmitz, Psychoanalyse und Yoga (Darmstadt, 1923).

Ibid., 65, tr. by Eric Donner.

Jung to Schmitz, 26 May 1923, «C. G. Jung: Letters to Oskar Schmitz, 1921–31», Psychological Perspectives 6 (1975): 81; перевод изменен.

Mircea Eliade, «Yoga: Immortality and Freedom», translated by Willard R. Trask (Bollingen Series LVI; reprint, London, 1989), 9.

Surendranath Dasgupta, «Yoga as Philosophy and Religion» (London, 1924), 124. О переводе слова пуруша, которое часто передается словом «самость», см. лекцию 2, сн. 11 и 12. Юнг встретился с Дасгуптой, когда был в Калькутте в 1938 г. (Jung to Dasgupta, 2 February 1939, ETH). На следующий год Юнг пригласил Дасгупту на лекцию в Цюрих: «Мы будем очень обязаны, если вы произнесете речь о связи ума и тела согласно йоге на вашей субботней лекции в Психол. Клубе. В качестве темы для лекции в Политехникуме я бы предложил Психологию и Философию Йоги (в особенности Патанджали Йога Сутру)». (Jung to Dasgupta, 17 April 1939, ETH). Дасгупта читал лекцию в Психологическом Клубе в мае.

Eliade, «Yoga: Immortality and Freedom», 4.

Feuerstein, «The Yoga-Sutra of Patanjali: An Exercise in the Methodology of Textual Analysis» (London, 1979), 1.

Vivian Worthington, «A History of Yoga» (London, 1989), 11.

Agehananda Bharati, «The Tantric Tradition» (London, 1992), 18. Нарендра Натх Бхаттачарья утверждал, что «хотя тантра в своей ранней стадии противостояла ведантической философии иллюзии и признавала реальность мира… [позже] наложенные элементы привели ее в согласие с Ведантой». «History of the Tantric Religion: A Historical, Ritualistic and Philosophical Study» (New Delhi, 1982), 14.

Eliade, «Yoga: Immortality and Freedom», 202. О переоценке роли женщин в тантризме см. Miranda Shaw, «Passionate Enlightenment: Women in Tantric Buddhism» (Princeton, 1994).

Heinrich Zimmer, «Philosophies of India», edited by j25eph Campbell (London, Bollingen Series XXVI, 1953), 572.

Jacob Needleman, “Tibet in America”, in Needleman, «The New Religions» (London, 1972), 177.

Резюме лекции Юнга «Indische Parallelen» (Индийские параллели) от 7 октября 1931 г. в «Bericht über das Deutsche Seminar von Dr. C. G. Jung, 5–10. Oktober in Küsnacht-Zürich», ed. by Olga von Koenig-Fachsenfeld (Stuttgart, 1932), 66–67, перевод мой. О связи этой лекции с лекцией под тем же названием, данной в приложении к этому тому, см. ниже.

Feuerstein, Yoga: «The Technology of Ecstasy» (Wellingborough, 1990), 258.

Bhattacharyya, «History of the Tantric Religion», 324–25.

Feuerstein, «Yoga: The Technology of Ecstasy», 264.

Захватывающее описание поднятия кундалини из первых рук наряду с ясными психологическими комментариями см. Gopi Krishna, «Kundalini: The Evolutionary Energy in Man» с психологическим комментарием Джеймса Хиллмана (London 1970). Полное руководство по практике кундалини-йоги см. в Swami Satyananda Saraswati, «Kundalini Tantra» (Bihar, 1993).

Jung, MDR, 201; перевод изменен. Неизвестно, какие именно практики использовал Юнг. Однако, Фаулер Маккормик, вспоминая аналитическое интервью с Юнгом в 1937 г., говорил о рекомендациях Юнга относительно процедуры не без сходства с шавасана-асаной в хатха-йоге: «Доктор Юнг сказал, что в периоды сильного стресса единственное, что было полезным, это лечь прямо на кушетку или кровать и просто спокойно лежать, спокойно дышать с ощущением, что … тебя минует ветер беспокойства». Fowler McCormick interview, Jung Oral History Archive, Countway Library of Medicine, Harvard Medical School, 17.

Arthur Avalon (псевд. Sir John Woodroffe), «The Serpent Power» (London, 1919). Копия в библиотеке Юнга из первого издания, содержит множество замечаний на полях. Вудрофф родился в 1865 г. Он учился в Оксфорде и стал адвокатом. Он работал адвокатом в суде Калькутты и был другом и учителем права у Тагора в Университете Калькутты. С 1904-22 гг. он был неизменным советником в правительстве Индии и младшим судьей в суде Калькутты. Он получил степень рыцаря в 1915 г. и возвратился, чтобы читать лекции об индийском праве в Оксфорде с 1923 по 1930 гг. Он умер в 1936 г. (Из «Who

Was Who», 1929–1940 [London, 1941], 1485). Нет никаких свидетельств того, что у него был личный контакт с Юнгом.

Сат-чакра-нирупана (Описание шести центров) была шестой главой труда «Шри-таттва-чинтамани» Пурнананда Свами, составленного в 1577 г.

Генрих Зиммер вспоминал: «Значение индийской традиции раскрылось для меня благодаря невероятным трудам сэра Джона Вудроффа, псевд. Артур Авалон, пионера и классического автора исследований Индии, непревзойденного, который впервые сделал доступным в публикациях и книгах обширное и сложное сокровище индийской традиции: Тантры, период столь же великий и богатый, как и период Вед, эпической литературы, Пураны и т.д.; последняя кристаллизация индийской мудрости, бесценное завершающее звено цепи, дающее ключи к бесчисленным проблемам в истории буддизма и индуизма, в мифологии и символизме». Some Biographical Remarks about Henry R. Zimmer”, «Artistic Form and Yoga in the Sacred Images of India», tr. by G. Chapple and J. Lawson (Princeton, 1984), 254.

Ibid., 639.

John Woodroffe, «Shakti and Shâkta: Essays and Addresses on the Shâkta Tantrashâstra», 3d ed. (London, 1929), x. У Юнга в библиотеке была копия этой книги.

Об отношении кундалини-йоги к вопросу о местонахождении сознания см. C. A.Meier, «The Psychology of Jung», vol. 3.: Consciousness, translated by D. Roscoe (Boston, 1989), chap. 4, “The Localization of Consciousness,” 47–64.

R. D. Laing, «The Politics of Experience and the Birds of Paradise» (London, 1985), 137. Мнение Юнга, что так называемые патологические переживания на самом деле могут быть неверно истолкованными переживаниями поднятия кундалини подтверждается и развивается у Lee Sannella, «The Kundalini Experience: Psychosis or Transcendence?» (Lower Lake, Calif., 1992).

Jung, CW, vol. 11. Вдобавок, интервью Юнга Шин’ичи Хисамацу в 1958 г. было опубликовано под названием «Gespräch mit einem Zen-Meister» (Беседы с мастером Дзен), в «C. G. Jung im Gespräch: Interviews, Reden, Begegnungen» (Zurich, 1986), edited by Robert Hinshaw and Lela Fischli.

Modern Psychology 3. В 1933 г. Юнг дал серию семинаров в Берлине на тему анализа снов, в которых определенную роль играл контраст между восточным и западным мышлением, и на которых Зиммер представил речь о психологии йоги. (Bericht über das Berliner Seminar von Dr. C. G. Jung vom 26. Juni bis 1. Juli 1933 [Berlin, 1933]). Вдобавок, с 1933 по 1937 гг. конференции Эранос, где Юнг представлял основные работы об архетипах, процессе индивидуации и алхимии, были посвящены различиям между восточным и западным мышлением: «Йога и медитация на Востоке и Западе» (1933), «Символизм и духовное наставничество на Востоке и Западе» (1934 и 1935 гг.), «Оформление идеи искупления на Востоке и Западе» (1936 и 1937 гг.), и эти различия продолжили играть важную роль в последующие годы. Недавно обнаруженные заметки оригинальной немецкой редакции семинаров Юнга в Eidgenössische Technische Hochschule все еще изучаются, и окончательный текст готовится к публикации.

Заместитель секретаря Индийского Университета Варанаси писал Анри Элленбергеру 28 марта 1967 г., что «профессор К.Г. Юнг был награжден степенью D. Litt (Doctor of Letters) Honoris Causa 20 декабря 1937 г. в этом университете». Секретарь Университета Калькутты писал Элленбергеру 10 мая 1967 г., что «степень Доктора Права (Doctor of Law Honoris Causa) была присуждена доктору Чарльзу Густаву Юнгу in absentia в этом университете 7 января 1938 г…. Доктор Юнг не мог присутствовать на собрании ввиду нездоровья». Ellenberger archives, Hôpital Sainte-Anne, Paris.

Jung, CW, vol. 12 (1939). Дальнейшее повествование о пребывании Юнга в Индии можно найти в MDR, 304-14. Юнг часто пересказывал анекдоты о своих переживаниях там на семинарах и в письмах. Впоследствии он продолжал переписку со многими людьми, с которыми там познакомился.

Fowler McCormick interview, Jung Oral History Archive, Countway Library of Medicine, Harvard Medical School, Boston, 25–26.

Jung, “Yoga and the West”, in CW, vol. 11, §866; перевод изменен. Однако, после путешествия в Индию Юнг стал менее осторожен в этом отношении: «Тантрическая йога имеет достаточно плохую репутацию в Индии; она повергается критике, поскольку связана с телом, в частности, с сексом», «Modern Psychology» 3, 42; и «йога, которую можно найти в Индии сейчас, во многом является бизнес-проектом, и горе нам, когда она достигнет Европы», ibid., 69.

Jung, “Yoga and the West,” §873; перевод изменен.

Читая сообщения Гопи Кришны о его переживаниях, юнгианский аналитик Джон Лайярд отмечал, что его описания пробуждения Кундалини «так точно соответствуют тому, что я считал своими «ложными переживаниями» с похожими шумами и ощущениями, которые были действительно пугающими, смешанными с высоко мистическими, тоже психосексуальной природы, что мне интересно - а не происходило ли со мной что-то в этом роде – дьявольский исход почти божественного переживания. Нам на Западе так не хватает подлинной религиозности, что мы утратили нити и смешали хорошие вещи с дурными и утратили чистоту божественной грязи!» (Джон Лайярд – Энтони Стедлену, 17 октября 1968 г.; личная собственность Энтони Стедлена).

Jung, “Yoga and the West,” §875; перевод изменен.

Romain Rolland, «Prophets of the New India», translated by Malcolm Smith (London, 1930).

Jung, Modern Psychology 3, 17.

Ibid., 71.

Jung, “Yoga and the West,” в CW, vol. 11, §876.

Dasgupta, «Yoga as Philosophy and Religion»,vii.

Eliade, «Yoga: Immortality and Freedom», xvii.

Keyserling, «The Travel Diary of a Philosopher», 276. Обращение Свами Вивекананды на Мировом Конгрессе Религий в Чикаго в 1893 г. произвело большое впечатление, и наряду с его последующим лекциями, сильно повысило интерес к индийской мысли. Его лекции были опубликованы в «Yoga Philosophy: Lectures Delivered in New York, Winter of 1895–96 by the Swâmi Vivekânanda on Râja Yoga, or Conquering the Internal Nature», 5th ed. (New York, 1899). См. также Eugene Taylor, “Swami Vivekânanda and William James,” Prabuddha Bharata 91 (1986): 374–85. У Юнга в библиотеке было несколько работ Вивекананды.

Ibid., 165.

Информация о Хауэре были заимствована из его собственных работ, а также из исчерпывающей биографии, написанной Маргарет Диркс (которая включает в себя полную библиографию сочинений Хауэра), «Jakob Wilhelm Hauer, 1881–1962» (Heidelberg, 1986).

«The World’s Religions against War. The Proceedings of the Preliminary Conference Held at Geneva, September 1928, to Make Arrangements for a Universal Religious Peace Conference» (New York, 1928), 60.

Hauer, “Der Yoga im Lichte der Psychotherapie,” 1; мой перевод.

Zimmer, “Some Biographical Remarks about Henry R. Zimmer,” в «Artistic Form and Yoga in the Sacred Images of India», 259–60. Лекция Зиммера, «Einige Aspekte des Yoga» (Некоторые аспекты йоги) была 18 июня 1932 г. и предшествовала семинарам о кундалини.

Feuerstein, “The Essence of Yoga,” в «A Reappraisal of Yoga: Essays in Indian Philosophy, edited by G. Feuerstein and J. Miller» (London, 1971), 6.

Интервью с редактором, 30 июня 1994 г.

Barbara Hannah, «Jung: His Life and Work: A Biographical Memoir» (New York and London, 1976), 206. Общее описание семинаров Юнга см. во введении Уильяма Макгайра к «Dream Analysis: Notes of the Seminar Given in 1928–1930 by C. G. Jung» (Princeton, Bollingen Series XCIX, 1984).

Harold Coward, «Jung and Eastern Thought» (при участии J. Borelli, J. Jordens, и J. Henderson) (Delhi, 1991) (цитаты по индийскому изданию), 110–11; John Clarke, «Jung and Eastern Thought: A Dialogue with the Orient» (London, 1994), 110.

Мейер, интервью с редактором. О смятении Ханны см. приложение 3.

Мейер, интервью с редактором.

11 октября 1930 г. лекция Юнга была об индийских параллелях (см. приложение 1). 7 октября 1931 г. Юнг представил лекцию, посвященную той же теме (тоже на немецком) под тем же названием: см. «Bericht über das Deutsche Seminar von Dr. C. G. Jung, 5–10. Oktober in Küsnacht-Zürich, 66–73». Об этом событии Эмма Юнг писала Оскару Шмитцу 12 октября: «Семинар снова был проведен очень хорошо – мы весьма удивлены тем, что, несмотря на критическое время, много участников прибыло и из Германии. Снова велась использовались рисунки и фантазии различных женщин-пациенток, но все они содержали символизм кундилини». «C. G. Jung: Letters to Oskar Schmitz, 1921–31» 94–95.

Рукописи, которыми, по-видимому, Юнг пользовался прямо на этих семинарах: 1) трехстраничный рукописный текст, озаглавленный «Тантризм»; 2) четырехстраничный рукописный текст, озаглавленный «Авалон Змея», состоящий из ссылок и цитат 1-76 стр. и 210-72 стр. из «The Serpent Power» (1st ed.); 3) трехстраничный рукописный текст, озаглавленный «Чакры»; и 4) двухстраничный рукописный текст, озаглавленный «Die Beschreibung der beiden Centren Shat-chakra Nirupana» (Описание каждого центра Чат-чакра Нирупана) – эта рукопись кажется незаконченной, поскольку прерывается посреди описания анахата-чакры. Рукописи 1) и 3) близко соответствуют тексту «Indische Parallelen» (см. приложение 1), это позволяет предположить, что Юнг использовал их прямо на лекции. Вдобавок, существует двухстраничная рукопись, озаглавленная «Тантр. тексты. VII Шричакрасамбхара», которую он, по-видимому, использовал при подготовке к лекциям в Eidgenössische Technische Hochschule на эту тему («Modern Psychology 3»), и двухстраничная рукопись, озаглавленная «Прапанчасара Тантра», которая состоит по преимуществу из ссылок и цитат 23-87 стр. «Artistic Form and Yoga» Зиммера. «Prapanchasvratantram» была 18 т. «Tantrik Texts» Вудроффа (Calcutta, 1935), в ETH.

Эмма ЮнгШмитцу, 12 октября 1931 г., «C. G. Jung: Letters to Oskar Schmitz», p. 95. Шмитц умер в этом же году, и потому не смог присутствовать. Юнг написал предисловие к его сказке о выдре в «Märchen aus dem Unbewussten» (Сказки из бессознательного) (Munich, 1932), которое приняло форму речи в память о Шмитце. См. CW, vol. 18,§§1716–22.

ХауэрЮнгу, 20 ноября 1931 г. ETH, tr. by Katherina Rowold. Упомянутой работой, по всей видимости, было собрание статей Юнга «Seelenprobleme der Gegenwart» (Проблемы души нашего времени) (Zurich, 1931).

J. W. Hauer, «Der Yoga als Heilweg» (Йога как путь спасения) (Stuttgart, 1932).

Книга Хауэра «Der Yoga als Heilweg» открывалась посвящением «К.Г. Юнгу, исследователю нового пути для человечества». Копии этой работы, наряду с «Die Bhagavadgita in neuer Sicht mit Uebersetzungen» (Бхагавадгита в новом свете, с переводом) (Stuttgart, 1934) хранятся в библиотеке Юнга, подписанные лично для него. Ни в одной нет примечаний на полях.

Хауэр – Юнгу, 20 ноября 1931 г., в ETH; перевод Катерины Роуволд.

Юнг – Хауэру, 30 ноября 1931 г., ibid.

Ibid.

Юнг – Хауэру, 1 марта 1932 г., ibid.

Хауэр – Юнгу, 22 марта 1932 г., ibid.; перевод мой.

Вероятно, здесь должно стоять «1200 фр.» Членский лист Психологического клуба в 1933 г. насчитывает шестьдесят членов и двадцать восемь гостей, из которых около дюжины проживало за пределами Швейцарии. Профессор Тадеуш Райхштейн, присутствовавший на семинарах, вспоминал, что плату брали и за семинары Хауэра, и за семинары Юнга (интервью с редактором, 23 ноября 1993 г.)

ЮнгХауэру, 10 мая 1932 г., в ETH, translated by Katherina Rowold.

ЮнгХауэру, 23 июня 1932 г., в ibid. Фридрих (позже Фредерик) Шпигельберг, написавший обзор на «Yoga als Heilweg in the Deutsche Allgemeine Zeitung 71» (1932) Хауэра, присутствовал на семинаре со своей женой.

Письма Эммы Юнг Хауэру, цит. по Dierks, Jakob «Wilhelm Hauer, 1881–1962», 283.

Рейхштейн, интервью с редактором.

Мейер, интервью с редактором.

Мейер пожертвовал их Институту Юнга, когда он был основан, и они до сих пор остаются там (интервью с редактором). Юнг описывал их как «очень замечательные». (Юнг – миссис Хауэр, 11 января 1933 г., ETH).

«Westliche Parallelen zu den tantrischen Symbolen», в «Tantra Yoga», 153–58.

Hauer, HS, 1.

Ibid., 8.

Ibid., 14.

Ibid., 13. Различия, которые Хауэр проводил между этими двумя типами йоги, оспаривались Зиммером, который считал, что Хауэр преувеличивает различия. См. 13-16.

Ibid., 14.

Ibid., 1–2

Ibid., 19.

Мейер, интервью с редактором.

Рейхштейн, интервью с редактором.

Интерью Фридриха Шпигельберга, Архив Устной Истории Юнга, Countway Library of Medicine, Harvard Medical School, Boston, 1–2.

Ганс Труб – Мартину Буберу, 27 ноября 1932 г., Архив Бубера, Еврейский Университет в Иерусалиме; перевод мой.

Рейхштейн, интервью с редактором.

ХауэрЮнгу, 11 ноября 1932 г.; в ETH; translated by Katherina Rowold

Юнг - Хауэру, 14 ноября 1932 г., «Jung: Letters», vol. 1, 103. Проект так и не воплотился. Броди был издателем деятельности конференции Эранос, «Eranos Jahrbücher».

Hauer, “Origin of the German Faith Movement,” в J. W. Hauer, K. Heim, and K. Adam, «Germany’s New Religion: The German Faith Movement», translated by T. Scott-Craig and R. Davies (London, 1937), 29–30.

«Die kulturelle Bedeutung der komplexen Psychologie» (Культурное значение психологии комплекса), edited by the Psychological Club, Zurich (Berlin, 1935).

CW, vol. 12.

Мейер, письмо к редактору, 25 октября 1993 г. В своем дневнике 11 марта Хауэр записал, что темой лекции в тот день был духовный и религиозный фон политической ситуации в Германии (цит. по Dierks, «Jakob Wilhelm Hauer», 1881–1962, 297). Это, предположительно, и была та лекция, о которой говорит Мейер.

В дневниковой записи от 8 марта Хауэр писал: «Я слишком «германец» для этих людей». Цит. по Dierks, «Jakob Wilhelm Hauer», 1881–1962, 297; перевод мой.

Интервью Мирчи Элиаде, Jung Oral History Archive, 11.

Hauer, Der Yoga: Ein Indischer Weg zum Selbst (Leipzig, 1958).

Ibid., 5; перевод мой. Есть большое количество литературы, сравнивающей йогу с психотерапией. Два ранних исследования см. Geraldine Coster, «Yoga and Western Psychology: A Comparison» (London, 1934); и Alan Watts, «Psychotherapy East and West» (New York, 1961).

Цит. по Dierks, «Jakob Wilhelm Hauer», 1881–1962, 298.

Hauer, «Der Yoga», 419; перевод мой.

bid., 421; перевод мой.

Eliade, «Yoga: Immortality and Freedom», 249.

Ibid., 252. О проблемах, вызываемых этим языком, см. Bharati, «The Tantric Tradition», 164–88.

Coward, «Jung and Eastern Thought», 123. Коуорд упоминает утверждение Юнга о том, что не было нужды разрабатывать символизм последних двух чакр, поскольку они находились вне восточного опыта (см. ниже, 57). Можно добавить, что их достижение дело не вполне обычное и в Индии. Этот текст, включающий «Аннотированную библиографию Юнга и восточных традиций» Джона Борелли (John Borelli, “Annotated Bibliography of Jung and Eastern Traditions”) остается одним из самых полезных исследований Юнга и индийской мысли, на которой она концентрируется. «Юнг и восточная мысль: Диалог с Востоком» Джона Кларка (John Clarke, «Jung and Eastern Thought: A Dialogue with the Orient» – это неудачная попытка отнести работы Юнга о восточной мысли к категории гадамеровской герменевтики. О критике юнговского подхода к восточной мысли см. Richard Jones, «Jung and Eastern Religious Traditions» Religion 9 (1979): 141–55. О его принятии см. F. Humphries, "Yoga Philosophy and Jung,” в «The Yogi and the Mystic: Studies in Indian and Comparative Mysticism», edited by Karl Werner (London, 1989), 140–48.

ЮнгА. Веттеру, 25 января 1932 г., Jung: Letters, vol. 1, 87; перевод изменен. О Шопенгауэре и Индии см. Schwab, «The Oriental Renaissance», 427–35. Шопенгауэр сравнивал сочинения Мейстера Экхарта с Ведантой (ibid., 428). Буддизм представлен по преимуществу в «Philosophie des Unbewussten» (Психологии бессознательного) фон Гартмана (Berlin, 1870).

Jung, «The Visions Seminar», vol. 7, 30–31. В своем описании спонтанного переживания Кундалини на Западе Ли Санделла также подчеркивал примечательное расхождение с западными описаниями: «Согласно классической модели, Кундалини пробуждается, или ее пробуждают, в основании позвоночника, она путешествует вверх по центральной оси тела, и завершает свое путешествие, достигая макушки головы. … Напротив, клиническая картина такова, что энергия Кундалини путешествует вверх по ногам и спине до макушки головы, затем вниз по лицу, через глотку до конечной точки в абдоминальной области». Lee Sandella, «The Kundalini Experience: Psychosis or Transcendence?» 106.

По вопросу архетипической топографии см. Edward Casey, “Toward an Archetypal Imagination,” Spring: An Annual for Archetypal Psychology and Jungian Thought (1974): 1–33; и Peter Bishop, “Archetypal Topography: The Karma-Kargyuda Lineage Tree,” ibid. (1981): 67–76.

Jung, CW, vols. 11–14.

Jung, Modern Psychology 3, 107.

Gopi Krishna, «Kundalini for the New Age», 43. О критической оценке комментария Юнга к «Тайне Золотого Цветка» см. новый перевод Томаса Клири (наряду с комментарием) «The Secret of the Golden Flower: The Classic Chinese Book of Life» (San Francisco, 1991).

Таким, как теоретические попытки Гопи Кришны перевести ее на современные пост-дарвинистские категории: «На языке науки Кундалини представляет собой механизм эволюции в человеческих существах», Gopi Krishna, «Kundalini for the New Age», 87.

О современном значении гибридности в постколониальном контексте см. Homi Bhabha, «The Location of Culture» (London, 1993)

Jung, “Commentary on the ‘Secret of the Golden Flower’ ,” в CW, vol. 13, §84; перевод изменен.

Jung, “Foreword to Abegg: ‘Ostasien Denkt Anders’ ” (Восточная Азия думает иначе), в CW, vol. 18, §1483; перевод изменен.

О встрече западной психологии и восточной мысли см. Eugene Taylor, “Contemporary Interest in Classical Eastern Psychology,” в Asian Contributions to Psychology, edited by A. Paranjpe, D. Ho, and R. Rieber (New York, 1988), 79–119.

Пер Sedric

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Что такое оккультизм?

Что такое Оккультизм?

Вопрос выведенный в заглавие может показаться очень простым. В самом деле, все мы смотрели хоть одну серию "битвы экстрасенсов" и уж точно слышали такие фамилии как Блаватская, штайнер, Ошо или Папюс - книги которых мы традиционно находим в "оккультном" разделе книжного магазина. Однако при серьезном подходе становится ясно что каждый из перечисленных (и не перечисленных) предлагает свое оригинальное учение, отличающееся друг от друга не меньше чем скажем индуисткий эзотеризм адвайты отличается от какой нибудь новейшей школы биоэнергетики.

Подробнее...

Что такое алхимия?

Что такое алхимия?

Душа по своей природе алхимик. Заголовок который мы выбрали, для этого обзора - это та психологическая истина которая открывается если мы серьезно проанализируем наши собственные глубины, например внимательно рассмотрев сны и фантазии. Мой "алхимический" сон приснился мне когда мне было всего 11 и я точно не мог знать что это значит. В этом сне, я увидел себя в кинотеатре где происходило удивительное действие. В закрытом пространстве моему внутреннему взору предстал идеальный мир, замкнутый на себя.

Подробнее...

Малая традиция

Что есть Малая традиция?

В мифологии Грааля есть очень интересный момент. Грустный, отчаявшийся Парсифаль уходит в глубокий лес (т.е. бессознательное) и там встречает отшельника. Отшельник дает ему Евангелие и говорит: «Читай!» И в ответ на возражения (а ведь на тот момент Парсифаль в своем отчаянии отрекся и от мира, и от бога), уточняет: «Читай как если бы ты этого никогда не слышал».

Подробнее...

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики