Четверг, 08 октября 2015 12:28

Дейдра Бир Карл Юнг Глава 1 Как Юнги стали швейцарцами

Дейдра Бир

Карл Юнг

ГЛАВА 1

КАК ЮНГИ СТАЛИ ШВЕЙЦАРЦАМИ

Ребёнок, который стал всемирно известным психологом Карлом Густавом Юнгом (Сarl Gustav Jung), был крещён как Карл Густав II Юнг (Karl Gustav II Jung), в честь своего знаменитого деда Карла Густава I Юнга (Сarl Gustav I Jung), но с осовремененным написанием первого имени. Его родители соблюли старый швейцарский обычай, указав, что он был вторым, то есть, внеся римскую цифру между его именами и фамилией. Родился Юнг 26 июля 1875 года, в доме священника в Кесвиле. Он был четвёртым по рождению, но первым выжившим ребёнком Пауля Ахиллеса Юнга, бедного деревенского священника швейцарской реформаторской церкви, и Эмилии Прейсверк, его несчастной и неуравновешенной жены.

Оба родителя были тринадцатыми детьми своих хорошо известных родителей, а союз тринадцатого ребёнка Прейсверков и тринадцатого ребёнка Юнгов считался чрезвычайно благоприятным в общественном сознании швейцарцев, культура которых пронизана почитанием символизма равных частей и благоговением перед приметами любого рода. С обеих сторон было так много видных священников и врачей, что, если бы пришлось говорить о фамильных профессиональных сферах, эти два рода мог ли бы претендовать на религию и медицину. И всё же, хотя каждая семья имела высокий социальный статус в городе Базель, их личные странности и оригинальные родословные были более говорящими, чем их профессиональные успехи.

Матери Юнга, Эмилии Прейсверк, был двадцать один год в день её свадьбы, 8 апреля 1869 года, и по меркам того времени она была уже близка к статусу старой девы. Церемония состоялась в освящённом Базельском соборе (Münster), потому что отец невесты, Самуил Прейсверк, был антистэсом1 Базеля – главой пастырей местных реформаторских церквей. Жениху Эмилии, Иоганну Паулю Ахиллесу Юнгу, было двадцать семь – хороший возраст для мужчины, чтобы вступить в брак, согласно швейцарским нравам последней четверти девятнадцатого века. Его отец, доктор медицинских наук Карл Густав I Юнг,2 был врачом и деканом медицинского факультета Базельского университета. И хотя оба отца занимали высокое социальное положение, имелась разница в уровне их престижа в обществе, что усугублялось их скудными финансовыми ресурсами. Они оказывали незначительную поддержку своим младшим детям, когда те начинали семейную жизнь, так что свадебная церемония и праздничный обед были скромными. Различия, как явные, так и неочевидные, присутствовавшие в начале, создавали проблемы в течение всего брака. Они оказывали продолжительный эффект и на сына Пауля и Эмилии, известного в зрелости как Карл Густав, влияя на многие аспекты его жизни и работы.

В последней четверти девятнадцатого века Базель был самым консервативным из всех городов всех двадцати шести кантонов Швейцарской Конфедерации. Общество так жёстко расслаивалось, что, хотя антистэс Прейсверк был доволен браком дочери, все знали, что для Эмилии это был самый настоящий мезальянс. Пауль Юнг, возможно, был хорошо образован, но он всё ещё был бедным сельским священником, едва могшим обеспечить жену. Социальное положение супруга, однако, не было наиважнейшей заботой Эмилии, так как не было никаких других претендентов на её руку.

Прейсверки были швейцарскими гражданами с безупречной традиционной родословной, пошедшей от рода vom Tieg, старейшего аристократического рода в Базеле. Юнги же были пришельцами, ставшими швейцарцами случайно, когда их немецкий патриарх, д.м.н. Карл Густав I Юнг, был выслан из страны за политическую агитацию. Он получил дурную славу среди добропорядочных бюргеров Базеля не только за свои либеральные политические взгляды, но и за историю, которую он с таким наслаждением рассказывал: будто бы он был внебрачным сыном поэта Гёте.3 Его репутация в протестантском Базеле была и далее подпорчена, когда любопытные горожане проследили историю его семьи и обнаружили, что немецкие Юнги были римскими католиками, что в Базеле был почти так же опасно, как и быть потомком поэта.

Пауль и Эмилия дали своему сыну современное написание его имени, Карл (Karl), но он вернул его к первоначальной, традиционной форме (Carl), когда был студентом университета. Насколько ещё в истории семьи Юнга и генеалогии можно проследить, примерно 1650 году, в Майнце, Германия, имя Карл (Carl) было популярным. Незадолго до 1654 года самые первые записи города описывают уважаемого доктора медицины и доктора юридических наук Карла Юнга (Carl Jung) как соборного врача, юриста и ректора университета.4 Его внук, Франц Игнац (1759-1831), стал прадедом Юнга и был ответственен за перемещение семьи Юнгов в Мангейм, когда стал врачом полевого госпиталя во время наполеоновских войн. Его жена, Софи Юнг-Циглер,5 как утверждается, имела связь с Гёте, что привело к слухам об отцовстве Карла Густава I (1794-1864), деда Юнга и первого швейцарского гражданина в семье.6

Карл Густав I был больше, чем реальная фигура, вокруг которой изобиловали легенды.7 Он учился в Университете Гейдельберга с 1813 по 1816 год, и окончил его, получив диплом с отличием и с докторской степенью в медицине и естественных науках, был награждён за диссертацию под названием «Эволюция человеческого тела». Мужчина «высокий, крепкого телосложения, с красивыми, почти по-девичьи мягкими чертами»,8 он обладал многими наклонностями и талантами. Будучи студентом, он держал небольшую, ярко-розовую свинью как домашнее животное, шокируя добропорядочных людей Гейдельберга, когда ворковал с ней ласково, выгуливая её на поводке, как собаку.9 Он был талантливым сочинителем стихов и песен, некоторые из которых были опубликованы в «Teutsche Liederbuch» («Немецкий Песенник»). Ведущие литераторы призывали его отказаться от медицины и сосредоточиться на поэзии, но этому совету он не последовал, хотя он продолжал публиковаться анонимно. Очень мало кто знал, что он любил детективы (как и его внук и тёзка) так сильно, что под псевдонимом Mathias Nusser он написал популярную комедию «Die Verdachtigen» («Подозреваемый»). Он был также Demius’ом – автором пьесы, носящей провокационное название «Революция».10

Медицинская карьера Карла Густава I расцвела с самого начала: когда ему было только двадцать четыре года, он был вызван в Берлин, чтобы стать ассистентом-хирургом легендарного офтальмолога госпиталя Шарите Иоганна Непомука Руста, а также параллельно занять должность лектора по химии в Koniglich-Preussischen Kriegsschule (Прусский королевский военный колледж).

В Берлине Карл Густав I жил в доме издателя Георга Андреаса Реймера и его жены, и оба относились к нему как к сыну. Через Реймера Юнг стал частью группы интеллектуалов, которые включали лидеров романтического движения, таких как Людвиг Тик и братья Шлегель. Большее влияния, однако, оказывал Фридрих Шлейермахер – наиболее значительный протестантский теолог романтического движения, способствовавший созданию Берлинского Университета и первый профессор теологии.11 Он также был пастором Dreifaltigkeitskirche (Церковь Троицы), куда стекались толпы, чтобы услышать его проповеди, «почитаемые за их искренность и религиозный пыл, а также, в это время национальной депрессии, за их патриотизм».12

Связь между семьями Юнга и Шлейермахера укрепилась, когда сестра Шлейермахера вышла замуж за старшего брата Карла Густава I, Сигизмунда, и перешла в католичество, исповедуемое в семье Юнга13 Глубоко религиозные родители Карла Густава I были сильно огорчены, когда тот ослабил семейные узы, поддавшись влиянию Шлейермахера – подстрекателя от реформатского протестантизма – течения, лучше всего описываемого как политический активизм, базирующийся на демократических идеях немецкого романтизма.

18 октября 1817 года Карл Густав I был среди большого скопления студентов в Йенском университете, чтобы отпраздновать трёхсотлетие протестантской Реформации. Как член националистического гимнастического корпуса, возглавляемого Фредериком Людвигом Яном (1778-1852),14 он совершил паломничество на Wartburgfest в Вартбург, где Лютер ранее отвечал за свои 95 Тезисов. Как и большинство студентов, он заплатил скорее дань уважения политике, чем религии, чтя этим паломничеством четвёртую годовщину Битвы под Лейпцигом, которая положила конец Наполеоновской империи в Германии. Wartburgfest вызвал широкое распространение среди студентов протеста против деспотической политики правительства, результатом чего были дальнейшие жёсткие ограничения общих гражданских свобод. Когда 23 марта 1819 года друг Карла Густава I Карл Людвиг Занд убил реакционного поэта Августа фон Коцебу,15 любые студенческие братства и клубы были запрещены, и многие преподаватели, которые отстаивали либеральные взгляды, были арестованы. Среди них был и Карл Густав I, преступлением которого было просто владение особого рода молотком, используемым в минералогических исследованиях и подаренным ему Зандом.16 «Демагог» Юнг был приговорён к тринадцати месяцам в тюрьме Hansvogtai, и, когда его выпустили, в Германии он стал считаться нетрудоспособным.

Он отправился в Париж, чтобы попытаться построить карьеру в сфере медицинских исследований, и в этот момент его жизнь становится смесью «правды и вымысла».17 Единственной константой в нескольких легендах о том, как Карл Густав I Юнг стал швейцарским гражданином и поселился в Базеле, является фигура известного естествоиспытателя Александра фон Гумбольдта (1769-1859).18 В настоящее время семья Юнгов рассказывает ту же историю облагодетельствования их прадеда Карла Густава I, но они делают это со здоровой долей скептицизма, в то время как Карл Густав II Юнг якобы считал это фактом.19 В первой версии, Карл Густав I, «голодающий»,20 дрожащий, бедно и неряшливо одетый немецкий политический беженец, сидел на парижской скамейке в парке, когда незнакомец (фон Гумбольдт) завёл с ним разговор. Гумбольдт был настолько встревожен безнадёжными обстоятельствами своего случайного знакомого и так впечатлён его научными знаниями, что предложил кандидатуру Юнга на низкую медицинскую должность в Swiss Berner Akademie. Берн не нанял Карла Густава I, так что Гумбольдт, к этому времени ставший Юнгу другом, устроил тому вторую и уже успешную номинацию в более престижной медицинской школе при Университете Базеля.21

Ещё одна версия того, как Юнги стали швейцарцами, более грандиозная, повествует о том, как Карл Густав искал работу в Париже, вооружившись рекомендательным письмом от доктора Иоганна Непомука Руста французскому хирургу Гийому Дюпюитрену. Дюпюитрен пригласил Карла Густава I на банкет, устраиваемый в честь Дюпюитрена, и посадил Юнга рядом с видным человеком средних лет, которого Юнг так впечатлил, что ему предложили профессуру по анатомии, хирургии и акушерству в Базельском университете. Как сообщает эта версия, только после того, как Карл Густав I согласился, он узнал, что его благодетелем был Александр фон Гумбольдт.

Третья версия является самой приземлённой, но, вероятно, и самой близкой к истине: Карл Густав I жил в берлинском доме издателя Георга Андреаса Реймера,22 который был другом и часто переписывался с Гумбольдтом. Карл Густав, вероятно, отправился в Париж с хорошими рекомендациями Реймера и, вполне возможно, Шлейермахера, который также знал Гумбольдта. Юнг также имел финансовую поддержку своего отца, который позволил ему жить комфортно и жениться на первой из трёх жён Юнга, Вирджинии де Лясолк (1804-1830).23 Без родительской помощи он не смог бы поддерживать себя, не говоря уже об обеспечении жены, живя на зарплату на низкооплачиваемой должности, которую он занимал, пока не уехал в Базель. Однако, единственный поддающийся проверке факт из этих трёх историй – это то, что Гумбольдт действительно написал одно из нескольких писем Бургомистру Базеля Виланду, в котором рекомендовал Карла Густава I в качестве профессора.24

18 марта 1822 года Карл Густав I приехал на свою новую родину,25 и последующие десять лет своей жизни посвятил своим героическим усилиям по реорганизации медицинской школы. Когда он и Вирджиния прибыли, Базель представлял собой сообщество менее чем из двадцати пяти тысяч человек, «жизнеспособный анахронизм» с «преобладанием аристократии в социальной структуре»,26 чопорной в преклонении перед коммерцией и перед жёсткой, ограничивающей общепринятой протестантской религией. По большей части культурный климат был настолько интеллектуально бесплоден, что даже бюрократические чиновники кантона понимали, что что-то нужно делать со столь жалким состоянием университета, в который тогда поступило менее чем двадцать восемь студентов.27 В 1818 году они приняли широкомасштабные законы, направленные на полную реорганизацию университета, но когда четыре года спустя Карл Густав был назначен на руководящую должность, большинство из этих законов ещё не были реализованы. Юнг использовал застой в свою пользу: медицинская школа имела четыре полные ставки для профессоров, но только три из них были заняты; после одного семестра в качестве лектора, он убедил своих коллег назначить его на последнюю вакансию. Коллеги избрали ленивый способ действий как акт целесообразности, и Юнг перехватил инициативу, чтобы стать первым среди равных. В городе, известном как «сердитый (дующийся) угол Европы», Юнг заручился поддержкой других радикальных профессоров-беженцев, которые разделяли его видение «национального возрождения через изучение классических языков и культуры», чтобы помочь реструктурировать учебную программу.28

Несмотря на все решительные преобразования в мире во всех процедурах и теориях, медицинская программа в Базеле не изменилась с конца восемнадцатого века, когда ещё великий профессор Иоганн Якоб Буркхардт учил одного полноценного студента и нескольких подмастерьев цирюльника. Другие преподаватели учили студентов-не-медиков и были полностью заняты своей личной практикой. Неудивительно, что между 1806 и 1814 годами ни одна медицинская степень не была присвоена. Такова была ситуация, с которой столкнулся Карл Густав I в 1823 году, когда стал председателем-по-умолчанию.29 Он проявил полную силу своей дерзкой личности, чтобы превратить медицинскую учебную программу в наиболее жёсткую в университете, включив в неё новые курсы по анатомии и патологии и начав родственную учебную программу по Therapie – эдакое сочетание новейших медицинских технологий и философии, что использовалось для лечения психических расстройств.30 Он также назначил себя Oberarzt (главным врачом) в госпитале Biirgerspital, где расширил возможности и улучшил качество медицинской помощи. Шесть коротких лет спустя, в 1828 году, он был назначен ректором – главным чиновником всего университета. Будучи первопроходцем в медицинских делах всю свою жизнь, он в 1857 году основал учреждение для умственно отсталых детей Anstalt zur Hoffnung («Дом надежды»), который стал образцовой моделью в своём роде и который Карл Густав I Юнг называл своим счастливым достижением.

Юнг заимел лишь нескольких друзей из числа важных горожан, гордившихся только «написанием шести нулей после их имён».31 Он был неохотно уважаем, но не вызывал симпатии, потому что публично агитировал за свои два основных яблока раздора: немецкие политики и очень ограниченные гражданские права Базеля, вызывавшие периодическую вооруженную борьбу между жителями города и отдалёнными землями.32 Даже если он получил швейцарское гражданство в 1824 году, в необычайно короткий период времени,33 о нём всё ещё пренебрежительно отзывались как о deutscher Demokrat und Liberaler (немецкий демократ и либерал). До тех пор, пока в 1830 году34 он не получил временную передышку от критики и капельку сочувствия, но только потому, что его жена Вирджиния после рождения трёх (или четырёх) дочерей умерла в возрасте двадцати четырёх лет, оставив его растить только ту единственную дочь, что выжила.35

Вскоре после этого он начал ухаживать за Софи Фрей, что принадлежала одной из лидирующей семей города и была дочерью мэра Базеля, Иоганна Рудольфа Фрея. Несмотря на растущий престиж Карла Густава I, мэр Фрей не был доволен. Согласно свидетельству их современника Якоба Буркхардта, Базель был «дырой», где «ни слово никогда не забывается или не прощается, [и] скандальные слухи распространяют яд над всем».36 Радикальные изменения, которые Карл Густав I спровоцировал в медицинской школе, были очернены клеймом его революционных студенческих мероприятий и записью о его тюремном заключении. Мэр Фрей имел так же более личные опасения: Карл Густав I был на восемнадцать лет старше Софи, и у него уже была дочь. Мэр был готов отказаться от своих претензий, но это стало неактуальным, когда сама Софи вдруг отклонила предложение руки и сердца.37

Семейная легенда гласит, что Карл Густав I ворвался в ближайший студенческий паб и предложил первой же увиденной там женщине, официантке Элизабет Катрин Райнталер, простой усталой женщине из рабочего класса, на несколько лет старше, чем он, выйти за него замуж.38 Она приняла предложение, к развлечению нынешнего поколения Юнгов, но к огорчению их деда Карла Густава II, считавшего, что это хорошо, что Элизабет Катрин «умерла вскоре от туберкулёза, как и её дети».39 Младший Юнг ошибался, так как только один из трёх детей Элизабет Катрин умер; она тоже умерла через три года после вступления в брак. Карл Густав I снова получил сочувствие окружающих в это время, теперь уже как вдовец и отец трёх маленьких детей от двух жён. Наконец, он стал по-настоящему уважаемой фигурой, хотя по-прежнему таковым его признавали с неохотой. Теперь он описывался в Базеле как «человек неотразимого обаяния, добрый, тактичный и с чувством юмора».40 Помогло и то, что он также имел намного больше денег от его процветающей частной практики. Многие его публикации по анатомии и физиологии повысили его репутацию, как и сообщения, приносимые студентами и врачами в Базель из других стран, о распространении его нового учебного плана. К 1838 году Юнг уже был членом городского совета и в 1841 году стал председателем академической гильдии. В 1850 году он был уже так известен по всей Швейцарии, что был избран Великим Мастером Объединённого швейцарского масонского общества.41

Карл Густав I был плодовитым писателем в эти годы. Интересна одна его анонимно напечатанная статья, которая служит любопытным прототипом постоянной страсти его внука. В ней Юнг указал, что врачи начали концентрироваться на «психологическом аспекте медицины», и отметил распространение специальных журналов, посвящённых исключительно развитию этой области. Он предложил – косвенно и незаметно, так как Базель оставался консервативными до крайности – чтобы особый самостоятельный отдел или департамент имел дело с этой дисциплиной, что будет отличным дополнением к любому медицинскому университету. «Я думал не о сумасшедшем доме обычного вида, – писал он, – но об институте, который сможет принимать разного рода больных людей, которых можно попытаться вылечить психологическими средствами».42 Когда учреждение было создано, он и в самом деле настаивал на лечении, а не содержании под стражей требующих ухода пациентов.

Последние несколько десятилетий его жизни имели более ориентированное внутрь семьи содержание, потому что Софи Фрей сразу после смерти Элизабет Катрин передумала и стала третьей женой Карла Густава и мачехой трёх его детей от первых двух браков. Между 1836 и 1852 годами Софи родила пятерых детей, в результате чего общее число отпрысков Карл Густав I – живых и мёртвых – достигло тринадцати.43

В доме он был действительно патриархом, главой семьи, командный дух которого вызывал страха больше, чем любви от членов его большой семьи. Общество оправдывало его «вспыльчивость», потому что «на дне своего сердца он был хорошим», но, по словам его сына Эрнста (от Софи), он был «суровый, безжалостный сторонник дисциплины», чьи дети были готовы покинуть свой дом.44 Анна (дочь от Вирджинии) вышла замуж очень молодой и переехал в Германию. Двое выживших детей Элизабет Катрин были в таком конфликте с отцом, что Каролина уехала жить к родственниками в Дармштадт, где она умерла вскоре после тифа, а Карл, называвший отца «беззаконником», сбежал в Америку и навсегда исчез из истории семьи Юнга. Никто никогда больше не слышал о нём.45

Иоганн Пауль Ахиллес, которого в семье называли Пауль, тринадцатый ребёнок и отец Карла Густав II, родился 21 декабря 1842 года, когда его отцу было уже сорок восемь лет – весьма почтенный возраст в те времена. Самым сильным воспоминанием Пауля Юнга об отце, чем он поделился потом со своим сыном, был момент, когда Пауль сидел с остальными членами семьи в полной тишине после каждого обеда, в то время как Карл Густав уходил вздремнуть. Никто не осмеливался покинуть стол, переместиться по комнате или заговорить, пока отец не проснётся.46 Пауль также вспомнил, как отец с каждым годом всё больше погружался в «меланхолию», как отец тщательно вёл дневники о состоянии своего здоровья, о постоянном кашле, частой лихорадке, тошноте, расстройстве желудка и депрессии.47

В таком домохозяйстве отца Пауль усвоил, что ребёнок должен быть скромным и тихим. Когда он подрос, между ними появилась естественная близость, потому что оба были счастливы, когда погружались в какой-нибудь из научных фолиантов, которые заполнили кабинет Карла Густава. Пауль видел собственными глазами, насколько ценны классическое языки, чтение и сочинительство, так как наблюдал, как его отец уединяется после полудня и вечером в одиночестве погружается в изучение. Разница между ними, однако, была в том, что Паулю не хватало огромного эго отца и его уверенности в себе. Хотя их земляк и современник историк Якоб Буркхардт проповедовал, что индивидуальная «личность – есть наивысшая вещь»,48 конформизм был ведущим принципом Пауля Юнга. Он проявлял благодушие и покладистость на публике, но когда оставался один, его часто охватывали тихий гнев и бурлящая яростью. Он держал эти эмоции в узде, когда находился в окружении других, потому что был чрезвычайно застенчив и приходил в ужас от мысли продемонстрировать подозрительное поведение в городе, где он был всем известен и со всех сторон наблюдаем.

В чём граждане Базеля могли усмотреть решительно не-швейцарский жест, но во что Карл Густав I скорее верил как в представляющее интернациональную развитость и утончённость, чем выражал свой истинный взгляд на гуманитарные науки в Базельском университете – он послал Пауля в Германию изучать восточные языки в Гёттингенском университете. Там Пауль специализировался на арабском языке и написал диссертацию о комментариях на «Песнь Песней» Соломона, написанных учёным десятого века Ефетом Бен Эли.49 Паулю, казалось, предначертана блестящая карьера в качестве учёного и педагога, но, ко всеобщему удивлению, он отверг жизнь в науке и объявил о своём намерении стать священником в швейцарской реформаторской евангелической церкви. Он был достаточно осторожен, чтобы создать впечатление, что он хотел быть рукоположен, но в действительности он не имел другого выбора: финансовая ситуация Карла Густава I долго была ужасной и теперь казалась совсем безнадёжной.

Как и будущий тесть Пауля, антистэс Прейсверк, Карл Густав I пользовался большим профессиональным уважением, что, однако, не принесло ему значимого финансового состояния. Академическая профессия, как и сейчас, была плохо оплачиваемой, и преподаватели, чьи семьи не были богатыми, могли рассчитывать лишь на подарки от меценатов, чтобы быть в состоянии поддерживать самих себя. В Базеле, например, лучшие семьи (среди них Бахофен, Буркхардт и Бернулли), как правило, имели по крайней мере одного члена в каждом поколении, который выбирал университетскую карьеру, но всегда находился в комфорте, потому что были деньги семьи. К сожалению для Пауля, Карл Густав I знал ещё 20 марта 1849 года, что неудачные инвестиции его тестя мэра Фрея оставляют его и, следовательно, его сыновей «без перспективы наследства». Он уже позаимствовал более 6 000 швейцарских франков у «старейшин семьи» Софи, так что он был благодарен, когда его богатая покровительница Сусанна Вишер убедила своего брат, полковника Бенедикта Вишера-Прейсверка, дать Юнгу эту сумму, чтобы погасить его долг перед родственниками и его ипотечный кредит и внести свой вклад в образование его сыновей.50 Когда его друг и коллега-беженец теолог Вильгельм де Ветте51 упрекал Юнга за игнорирование своей «настоящей и грядущей печальной экономической ситуации», Карл Густав I ответил: «Это правда, что я провёл много времени над книгой [книгами], но… у меня есть сыновья, и я надеялся, что один из них будет стремиться следовать по моим стопам… теперь мой тесть потерял своё состояние, а мои сыновья имеют лишь средний интеллект и беспокоят меня». Он уже отчаялся «обеспечить их физическое благополучие», делая вывод о том, что детям придётся самостоятельно обеспечивать себя. Вскоре после того, как Карл Густав I написал это, полковник Вишер-Прейсверк умер, оставив небольшое наследство, «которое должно быть использовано для образования членов семьи, которые выразят желание стать священниками».52 Пауль неохотно отставил свою мечту о жизни в науке и был рукоположен.

Ко времени своего брака Пауль был пастором швейцарской реформатской евангелической церкви в отдалённом поселении Кесвиль в кантоне Тургау, недалеко от Боденского озера. Он стал примером того, что Карл Барт, знаменитый богослов и земляк Пауля, описал столетие спустя как «базельский богослов… с самого начала и во всём существенном консерватор, в основном застенчивый человек… лёгкого гуманистического скептицизма» и «практической мудрости», что мешало ему «отклоняться слишком вправо или слишком влево». Теолог Барта может наслаждаться «несколько свободным мышлением» или «несколько набожным энтузиазмом», но внешне и во все времена Пауль стремился не делать «ничего непрактичного» и оставлял «вступительные и заключительные заявления другим».53

Пауль встретил свою будущую жену, когда стал студентом её отца, Самуила Прейсверка (1799-1871). Научные интересы двух пасторов были схожи, но их личности и траектория их карьеры – нет. Самуил Прейсверк обладал ярким характером, был общительным, очень жизнерадостным, имел множество разнообразных интересов. «Я всегда подозревал, что мой благословенный дед положил очень странное яйцо (клетку) в мою смесь», – полагал его внук Карл Густав.54

Как и Пауль, антистэс Самуил также начал свою карьеру в качестве студента-лингвиста – в его случае иврита – и изучал ветхозаветное богословие. Его внук Карл Густав писал, что Самуил Прейсверк первоначально выучил иврит, потому что он верил, что это был язык, на котором говорят на Небесах, и он хотел иметь возможность читать божественные послания, как только он получит таковые.55 Антистэс Прейсверк сегодня рассматривается как предшественник сионистов, ибо он верил, что Палестина должна быть передана евреям, чтобы стать их родиной. В Базеле, в городе, известном своим базовым оппозиционным отношением ко всем евреям и с глубоко укоренившейся культурой антисемитизма, Прейсверк открыто бросил вызов статус-кво, защищая столь непопулярные идеи. Он упрекал швейцарских евреев за их отсутствие интереса к палестинской родине в своём «Das Morgenland»,56 ежемесячном журнале, который он публиковал, несмотря на осуждение своих коллег не-евреев.

Карьера антистэса Прейсверка прогрессировала бессистемно и через крайности. Первоначально пастор маленькой церкви в Муттенце, промышленном пригороде Базеля, он переехал в город, надеясь найти более высокооплачиваемый приход, когда город и его окружающие земли были разделены на два отдельных кантона Базель-Штадт (город) и Базель-Ланд (пригороды). Этот шаг оказался неудачным, так что он взял свою растущую семью в Женеву, где он стал профессором толкования Ветхого Завета и восточных языков в Theologenschule der Evangelischen Gesellschaft (Евангелический богословский институт).57 За это время он написал принёсшую ему большое уважение грамматику древнееврейского языка, которая была перепечатана много раз на территории всех германских стран. Его учение снискало ему много хвалы и стала причиной того, что его отозвали в Базель как пастора прихода Св. Леонарда, с постоянной должностью в университете в качестве профессора иврита и литературы.

Он был женат дважды: сначала на Магдалене Хопф, которая родила ему сына, Самуила Готтлоба, прежде чем умерла в 1825 году.58 К тому времени, как антистэс Самуил устроился в Базеле, его женой была Августа Фабер (1805-1862), дочь другого пастора, которая чуть было не обрекла себя на участь старой девы и была освобождена, выйдя замуж – так же, как её дочь Эмилия поколение спустя.

Семья Августы Фабер прибыла в Вюртемберг из Нюртингена; это были потомки французских эльзасских протестантов, которые переселились в Германию в 1685 году после отмены Указа Нанта.59 В семье Августу назвали Густили, она стала матерью двенадцати других детей антистэса Самуила и известным персонажем ввиду некоторых своих особенностей. Её заслугой считается принесение в семью «оккультного штамма», ибо она была первой, заговорившей о «личностях №1 и №2». Карл Густав II Юнг позже описал свой «№ 1» – обычного сознательного персонажа, «безвредного и гуманного»; и также описал свой «№ 2» – бессознательного, «странного... непредсказуемого и пугающего».60 В случае Густили две её личности представляли собой двух монахов, которых она делила на Хорошего монаха и Плохого и которые, как она настаивала, сопровождали её повсюду. Густили также послужила прототипом концепции её внука Карла Густава о коллективном бессознательном – о той части бессознательного, что содержит не личное и частное, но, скорее, «вездесущие, неизменные и всюду идентичные качества или субстраты психики как таковой».61 Густили принесла уважение своему мужу, когда описала различные инциденты, которые выпали на её долю когда-то в компании монахов в прошлых жизнях, и антистэс Самуил сверил эти рассказы с различными историческими источниками, которые Густили не могла читать. Младший Юнг вспоминал об этом, когда начал свои собственные исследования коллективного бессознательного.

Прямолинейная, энергичная и полная решимости не быть задушенной подавляющей личностью антистэса Самуила, Густили не стеснялась рассказывать людям в Базеле, кто посещает её дом и что она была не в восторге от специального кресла, которое муж держал в своём кабинете и где никто не мог сидеть, кроме как призрак его дорогой первой жены. К огорчению Густили, антистэс Самуил уединялся в своём кабинете каждую неделю в определённый час для «интимного разговора» с призраком Магдалены. Ещё более надоедливой была его привычка брать одну из его четырёх дочерей, отрывая от хозяйственных дел и обучая каждую по очереди сидеть с ним, пока он изучал или записывал свои проповеди. Их задачей было время от времени делать отмахивающие движения, чтобы отогнать призраков, которые, как он настаивал, назойливо цеплялись за его мысли.62 Эмилия, ставшая матерью Карла Густава, потчевала сына рассказами об этой и других странностях родителя. Она была на десять лет младше, чем её предыдущая сестра, которая рано вышла замуж, чтобы поскорее уйти из дома, так что Эмилия стала тем, кто провёл много лет, сидя рядом со своим отцом и ненавидя каждую из этих скучных минут.

Одной из причин, почему антистэса Самуила привлекла Густили Фабер, было её «второе зрение». Возможно, причина этого её дара кроется в том, что мать Густили однажды выбрала её из числа множества братьев и сестёр, чтобы сделать из неё «расходную» дочь и принести в жертву в качестве медсестры для старшего брата, который болел скарлатиной – очень заразной болезнью, которая почти всегда заканчивается смертельным исходом. Когда болезнь брата достигла печального финала, восемнадцатилетняя Густили впала в транс неизвестного происхождения, и лечащий врач признал её также мёртвой. В течение следующих нескольких дней, хотя её на самом деле положил в гроб, и похороны были неизбежны, мать Густили отказывалась верить, что её дочь умерла. Как гласит семейная история, удерживая горячий утюг на затылке Густили, мать вернула её к жизни.63 Это стало одной из любимых историй Эмилии, которую она рассказывала своему сыну, каждый раз во всё более драматичных тонах.

С того момента, как Густили вернулась к жизни, она стала пророчицей, чьи предсказания удивляли всех. Это сделало её идеальной спутницей для антистэса Самуила, который также имел «галлюцинации наяву» (в основном видения, часто целые драматические сцены с диалогами и т.д.). Видения Густили обычно происходили после обмороков, становившихся результатом чего-то, что возбуждало её эмоции, и почти всегда сопровождались «недолгим сомнамбулизмом, в течение которого она произносила пророчество». Антистэс Самуил на самом деле поощрял эмоциональные эпизоды жены и последующие видения. Он вполне привык к такому поведению, поскольку у его брата Александра (1801-1872), которого семья считала «слабоумным», были видения экстраординарной ясности и понимания, которым Самуил придавал большую значимость, а его сестра Доротея (1798-1881) также имела богатую фантазию, но в основном «своеобразный, странный характер».64

Таким образом, Эмилия Прейсверк (1848-1923), младшая из тринадцати детей супругов, выросла, думая, что визионерские переживания были обычной составляющей каждого дня семейной жизни. В молодом возрасте она начала ежедневно вести дневник, в котором, как правило, писала о чём-то пророческом, что происходило в доме Прайсверков и касалось её.65 Детство Эмилии было любопытным сочетанием одиночества и неистовой активности семьи. Хотя большинство из её братьев и сестёр переселились в собственные дома, когда она была ещё юна, случались частые семейные праздники среди всех членов большой семьи Прейсверк, а у Эмилии было много племянниц, племянников, двоюродных братьев и сестёр. Многие из них имели подобные видения и верили в призраков и различных духов. Тем не менее, несмотря на коллективность таких обменов опытом и убеждениями, по характеру Эмилия была одиночкой. Она была больше удовлетворена, когда пребывала сама по себе, наедине со своими мыслями и дневником.

К тому времени, когда она и Пауль Юнг решили пожениться, Эмилия была тихой, необщительной молодой женщиной больших размеров, с угловатой наружностью, равнодушная к своей внешности и, похоже, к своему жениху тоже. Ухаживание было спровоцировано Паулем, который впервые увидел Эмилию, когда ей было шестнадцать лет, а ему двадцать два. Он недавно прочитал свою первую проповедь на Пасху, в 1864 году в церкви Св. Иакова, где антистэс Самуил предстал в своём официальном качестве главного пастора в Базеле. Отец Пауля присутствовал, хотя был серьёзно ослаблен проблемами с сердцем, что отняли его жизнь несколько месяцев спустя, 12 июня. Два отца знали друг друга профессионально, по университету, но не было никакого другого контакта между ними. После того, как Карл Густав I умер, антистэс Самуил взял осиротевшего Пауля под своё пастырское крыло, и двое мужчин завели взаимно приятный обычай проводить долгие часы чтения текстов на иврите в кабинете в доме Прейсверков.

Пауль, вероятно, заметил Эмилию в эти годы, но так как он не мог содержать жену, он не рассматривал её или кого-либо ещё как серьёзных кандидаток для вступления в брак. Теперь, когда ему было двадцать шесть и он возглавлял местный приход, его нужда в помощнице стала существенной. Он, вероятно, принял спокойствие Эмилии и кажущуюся уступчивость за приметы безмятежной и приятной личности; также, в её пользу, она была дочерью пастора и привыкла к спартанскому образу жизни. Так как никто другой не просил руки его дочери до Пауля и так как антистэс Самуил наслаждался компанией Пауля и разговорами с ним, отец и мать Эмилии горячо приняли предложение Пауля Юнга и призывали Эмилию согласиться. Эмилия написала в своём дневнике о предложении Пауля, но с немного смущающими комментариями, которые девушки используют обычно для записи в таких случаях. Если там и было сватовство, то оно пересеклось с ожиданием свадьбы, которую сыграли в назначенный срок, 8 апреля 1869 года.

Сразу же после свадьбы молодая пара переехала в Кесвиль и поселилась в приходском доме. Пауля любили его прихожане, и Эмилия изначально рассматривалась как наиболее подходящая невеста, которая должна стать со временем ещё более правильной матроной, добродетельной «фрау доктора пастора»,66 и которая будет работать рядом со своим мужем. На самом деле её жизнь вскоре стала тоскливой и грустной. Она вызвала много симпатии от других женщин, когда одна трудная беременность следовала за другой, и все они заканчивались мёртвыми младенцами. Первая дочь родилась мёртвой 19 июля 1870 года; так же, мёртвой, родилась 3 апреля 1872 года и вторая дочь. 18 августа 1873 года Эмилия родила сына, названного Паулем в честь отца. Ребёнок умер через пять дней, 23 августа. Эмилия, уединившись, искала успокоения и убежища во внутренних видениях духов; это занятие она предпочитала оживлённой деятельности в маленькой деревенской общине. Если обстоятельства заставляли её принимать участие в приходской жизни, она обычно сидела одна, отталкивая своим едким юмором и острым языком тех, кто пытался проникнуть под оболочку, выстроенную ею вокруг себя. Вскоре каждый считал, что проще оставить Эмилию совсем одну. Её муж, казалось, был в недоумении от жестокости судьбы, которая мешала их счастью. Добрый и заботливый, он всё же не мог вынести её едких колкостей, и ему, наряду с другими, было легче оставить жену в покое.

Эмилия всё более небрежно относилась к своей внешности и стала ещё толще, так и не потеряв этой массы за всю оставшуюся часть своей жизни.67 Её современники характеризовали её как «способную и дружелюбную леди», но также и как «тучную, уродливую, авторитарную» или «надменную» и «страдающую депрессивными настроениями».68 Пауль казался съёжившимся и ошеломлённым неистовым гневом своей жены, но, несмотря на их растущее взаимное равнодушие и отдельные спальни, Эмилия снова забеременела.

На этот раз всё было иначе. И 26 июля 1875 года в доме кесвильского священника Эмилия произвела на свет крепкого, здорового сына.69 Пауль настаивал на том, что мальчик не должен быть назван в его честь, как тот мёртвый сын (чего хотела Эмилия), но должен быть наречён в честь отца Пауля. Эмилия была так удивлена, что ребёнок родился живым, что её особо не волновало, как он будет назван. Всё, что имело для неё значение – это то, что мальчик должен жить.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики