Вторник, 07 ноября 2017 15:31

Джордж Пендл Странный Ангел Джек Парсонс Глава 9 Степени Свободы

Джордж Пендл

Странный Ангел Джек Парсонс

Глава 9

Степени Свободы

Взрыв: 1. Стремительное высвобождение сжатой энергии, как правило, сопровождающееся громким звуком и ударными волнами. 2. Акт, с силой проявляющийся из пределов или ограничений. 3. Внезапная импульсивная экспрессия, как, например, эмоций.

- Словарь Рожета

Уверенность Парсонса была на рекордно высоком уровне. Он только что изобрел полностью новый тип ракетного топлива, и само ракетное дело было всецело ратифицировано продолжающимися инвестициями военных сил; работа в Аэроджет собиралась взойти на свои вершины, и его шансы возрождались. С юристом Энди Хэйли, он стал послом Аэроджета по особым поручениям, обедая с членами Бюро Аэронавтики и впечатляя их возможностями JATO. Он был, в свою очередь, свидетелем стремительно меняющегося восприятия ракет в армии и правительстве. Новый ракетный проект, финансируемый морской авиацией, был начат в Аннаполисе, Мэрилэнд, и во время визита туда, Парсонс уверился в том, что группа GALCIT имела преимущество над новыми конкурентами, и он не выражал склонности принимать во внимание их намеки. «Кажется, мы впереди в плане производства обоих видов топлива (и жидкого, и твердого) в Калифорнии… но я познал многое, у меня есть несколько новых ракурсов видения на хранение.»

Он находил время, чтобы сочетать его ракетную работу с личными командировками. В первый раз путешествуя в Нью Йорк, он встретил Карла Гермера, заместителя Кроули и взыскателя долгов. Будучи в Вашингтоне, округ Колумбия, он встречался с доктором Ауслэндером, лауреатом поэзии Библиотеки Конгресса, и подарил некоторые поэтические работы Кроули в книжные стенды Библиотеки. Ему было 27, он жил богемной жизнью, вкушая «черепаховый суп, жареные креветки + краб + ликер и все виды устриц в Вашингтоне», и, ему приятно было заметить, что из-за войны в столице государства было по четыре женщины на каждого мужчину. «Это больше чем жизнь», - писал он Элен с Восточного Побережья; «активность, возбуждение, концентрация, одиночество, дружба, фрустрация, преисполненность, опьянение, похмелье, взлеты и падения, все это вместе в прекрасной мозаике опыта». Самым волнующим из всего, о чем он говорил, был его первый полет на аэроплане. Он никогда ранее не видел свою страну в таких масштабах, и писал в восторженном экстазе: «Парсонс открывает Америку!»

Энтузиазм Парсонса игнорировал семейные проблемы, которые назревали дома, в Пасадене. В июне 1941 Элен уехала в отпуск со своей матерью и одной из сестер. Во время ее отсутствия Парсонс начал отношения с ее полукровной сестрой Бетти. Ей было семнадцать лет – на десять лет младше его. Насколько скромной и сдержанной была Элен, Бетти была ее прямой противоположностью. Темпераментная и неукротимая, гордая и своевольная, она была ростом 5 футов 9 дюймов, имела грациозное тело и светлые волосы и была чрезвычайно откровенной – она часто утверждала, что утратила свою девственность в возрасте десяти лет. Возмущенная Джейн Вольф описывала Бетти как натуру, наделенную «быстрым, проворным умом, духом брать то, что она хочет, не считаясь ни с чем; и я думаю, ее главный интерес в жизни – это развлечение. И она думает, что она совершенно права». Действительно, о Бетти можно было сказать, что она как-то слишком прямолинейна и разговорчива, слишком нечувствительна к эмоциям естественной жизни. Когда Элен доверилась ей о жестоком обращении ее отчима, Бетти оставалась холодной и безразличной; она высказалась, что это едва ли является предметом для переживаний Элен. У двух сестер всегда были напряженные взаимоотношения. По прибытии в их дом Бетти привела Элен в неистовство тем, что стала носить ее платья, сшитые ею самой «как будто они ей принадлежали». Теперь казалось, что Бетти пыталась похитить у Элен также и ее мужа. Когда Элен вернулась из ее отпуска, она нашла Бетти носящей ее одежду, и утверждающей, что она – новая жена Парсонса. Она была в смятении. «Вы только подумайте, - вспоминала она годами позже, - моя собственная сестра, в моем собственном доме, с моим собственным мужем».

Ожесточенные бои вспыхнули между Парсонсом и Элен. Посетители замечали «растрескавшиеся двери и деревянные перегородки… - молчаливое свидетельство сражений Элен с Джеком». Но Элен не могла уговорить себя покинуть своего мужа. Возможно, она помнила все те письма, которые Парсонс писал на протяжение многих лет, подписывая их «Siempre Fidelis» - «Навсегда Верный», или, возможно, она не хотела завершать отношения, которые пережили столь много трудностей. Парсонс знал, что он был неправ. «Все это моя вина – мой промах», - признавался он, но так и не приносил извинений. «Я делал это преднамеренно, и сделал бы это снова». Действительно, столкнувшись с Элен лицом к лицу, непосредственно на эту тему, он мог оказаться невероятно бестолковым. «В сексуальном плане я предпочитаю Бетти», - говорил он ей.- «Это факт, с которым я ничего не могу поделать. Я лучше подхожу ей по темпераменту – мы хорошо ладим. Твой характер исключительно превосходен. Ты более великая личность. Я сомневаюсь, что она сможет проявить себя со мной так же, как ты – или так же хорошо выносить меня.»

Такая беспощадная откровенность поощрялась в ОТО, который санкционировал его поведение. Для Кроули супружество было «отвратительным институтом», а моногамия была «одним из самых идиотичных и зверских образцов тщеславия в человеческой психологии». «Люди должны вступать в брак ради комфорта и благоприятных возможностей, - продолжал он, - и быть согласными идти своими раздельными путями без ревности». Со своего первого визита в Ложу, Парсонс увидел, что жены и мужья безнаказанно меняются друг с другом местами. Типичным отношением к таким обменам была небрежность и беспечность, такие, как проявлял Макс Шнайдер, «тайный агент» Кроули в Ложе Агапе. В своем дневнике Шнайдер бесстрастно описывает после-мессовые игривые шалости своей жены Джорджии с другим членом Ложи, Роем Леффингуэлом: «Джорджия позвала Роя разделить с ней ложе; Р. поначалу был немного удивлен, но потом последовал приглашению без лишней суеты. Прекрасно!»

Но тем дальше, чем Парсонс действовал в соответствии с законами Кроули, взаимоотношения с Бетти также кормили его собственное видение себя самого. Роман, не только физиологически приятный и религиозно приемлемый, для Парсонса он был также и поэтически обоснован. В письме тех времен, адресованном Элен, он писал: «Поэт, мужчина, должен быть живым, быть хмельным, потерпевшим предательство в любви, раненым, поднятым от вершины к вершине». Обращая свой взор в прошлое, на это время, немногими годами позднее, обращаясь к себе как к мифологизированному «Ты», Парсонс изображал свой роман с Бетти как судьбоносный шаг в неумолимом течении, которое приведет к его становлению великого практика магики: «Бетти служила для того, чтобы повлиять на переход от Элен к критическому периоду… Твоя страсть к Бетти также дала тебе магическую силу, необходимую в то время, и акт супружеской измены, окрашенный инцестом, послужил в качестве твоего магического подтверждения закона Телемы». Тем не менее, не взирая на все устремления Парсонса жить с Бетти в открытых отношениях, избыток меняющихся любовниц не мог защитить его от влюбленности в нее.

Однако, Элен, хотя и неохотно, ничего не оставалось кроме как покинуть Парсонса, и неважно, сколь настойчиво Парсонс оправдывал свой роман учениями ОТО, Элен не могла отделаться от чувства, что он нарушил неписанный договор, тем, что стал спать с ее полукровной сестрой. Вскоре после этого Элен писала в своем дневнике «там, где должно быть мое сердце, я несла больное место». По своей природе более сдержанная, чем ее муж, она не приняла доктрину ОТО о супружеской измене с такой готовностью. Тем не менее, она нашла свое утешение в объятиях Уилфреда Смита, наставника Парсонса и главы Ложи Агапе.

Казалось, Парсонс не был обеспокоен этим романом – незадолго до этого он писал Элен, говоря ей «раздобыть девушку для Уилли» - и, во всяком случае, дружба между двоими мужчинами становилась все крепче. При этом, их личные драмы вызывали смятение и нестабильность в Ложе ОТО. Старшие члены были раздосадованы «возрастающей распущенностью» и Парсонса, и новых членов, привлеченных им. Они все еще беспокоились о том, что это новое поколение оттесняет в сторону саму Телему, и просто потакает своим сексуальным прихотям. В апреле 1942, на Винонском Бульваре было созвано официальное собрание «в силу разногласий по некоторым взглядам Ордена, в особенности, касающихся Секса до начала Мессы». Возможно, более, чем кто бы то ни было другой, Регина Каль, громогласная оперная певица, которая была любовницей Смита вплоть до этого момента, была в ярости от этого нового положения дел. Ее вспышки свирепости резонировали раскатами по всему дому, особенно когда Смит объявил, что Элен должна была заместить Каль в ее роли жрицы на еженедельной мессе. Каль когда-то помогла Смиту основать Ложу Агапе в Калифорнии. Действительно, ее страсть и доминирующая преисполненность сил были всем, что сдерживало Ложу от исчезновения среди притеснений и раздоров тридцатых годов. Но теперь дул новый ветер; не только Элен заменила Каль в кровати Смита, но и Парсонс также захватил ее роль, как динамический лидер и организатор ложи. Неважно, сколько членов роптали на секс, когда Парсонс говорил на собраниях группы, многие из них были явно тронуты его словами. Многие из них, со слезами на глазах, уподобляли его обращение словам самого Президента Рузвельта.

В Нью Йорке, Карл Гермер, второй после Кроули в команде, слышал хорошие новости о Парсонсе. Гермер знал Кроули еще в Берлине и был ранним членом ОТО. Он показал себя верным учеником Кроули, регулярно посылая ему деньги, и претерпел великие страдания за свою преданность, когда в 1935 нацисты арестовали его, как члена нелегального культа, и поместили в концентрационный лагерь. Он как-то умудрился устроить свое освобождение в 1940, и теперь обрел себя в совершающим служение личного представителя Кроули в Америке. Он был ответственным за регистрацию авторских прав на публикации Кроули и сбор взносов от участников для Публикационного Фонда Кроули. Известный как Брат Сатурнус в структуре Ордена, он славился тем, что его вера в работу Кроули и его преданность Кроули были абсолютными. Было широко известно, что он женился на обеих своих женах не ради любви, а ради денег, которыми они могли спонсировать его наставника. В письме Джейн Волф, Гермер давал некий совет новому чудо-ребенку организации. Он говорил, что Парсонсу «нужен Гуру, особенно потому, что он живет в духовной атмосфере Лос Анджелеса, которая не обладает хорошей репутацией; и если он предрасположен к науке, то тем лучше. Позвольте ему применять лучшее из общих ценностей и идти за своим внутренним светом.» Он намекал на то, что знакомство Парсонса с самим Кроули было не за горами.

Между тем, Парсонс считал, что у него есть способ успокоить гул недовольства в ОТО. Он высказал настоятельное мнение о том, что группа должна переехать с их нынешнего места проживания на Винонском Бульваре в Пасадену. Этот переезд не только позволит ему уделять больше времени ОТО, но и даст им возможность найти более просторные и благоприятные для здоровья варианты размещения, на случай, если Орден будет расширяться. Смит и Элен поддержали его, и другие члены согласились, особенно, поскольку Парсонс предложил большую часть своей зарплаты, чтобы посодействовать финансированию движения. Через контакты его матери Рут, он нашел подходящее здание на улице его детства – Авеню Апельсиновой Рощи.

Цены на Аллее Миллионеров драматически упали. Богатства минувших времен Пасадены канули в Лету во время депрессии, перенесены в другое месторасположение войной, или переместились в совершенно другой Рай. Великолепные домовладения, которые в иные времена оценивались в 300000 долларов или более, могли теперь быть куплены за одну десятую этой цены. Было заметно, что газоны стали уже не такими нарядными и аккуратными, как в былые времена, и раскраска домов – совсем не такой яркой, поблескивающей в золотистых сумерках 1920-х, но улица все еще излучала тишину и величие, означавшие, что гость входит на территорию изысканной аристократичности.

Эта атмосфера нигде не была так заметна, как в доме 1003 Авеню Апельсиновой Рощи, бывшем доме лесного миллионера и калтехского бенефактора Артура Флеминга. Человек поразительных филантропических действий, он оставил свой след в интернациональных делах покупкой, восстановлением и предоставлением французскому правительству железнодорожного вагона-ресторана, в котором было подписано прекращение военных действий первой мировой войны. В 1940, однако, его щедрость была жестоко погашена, когда Адольф Гитлер, в акте политического экзорцизма, заставил поставленное под угрозу французское правительство подписать свою капитуляцию в точно таком же железнодорожном вагоне. После того, как унижение было достигнуто, вагон был разрушен. Это был смертельный удар для Флеминга. Менее чем через два месяца после этого карикатурного отражения его великодушия, он покинул этот мир, будучи сломленным человеком.

Если бы Флеминг мог видеть новых жильцов своего дома, это нанесло бы еще один удар, в довершение к смертельной ране. 9 июня 1942, когда Парсонс придавал завершающие черты GALCIT 53 в Арройо Секо, странная процессия держала свой путь в старый дом Флеминга. Путь возглавляла седовласая Джейн Волф с изображением Алистера Кроули в руках, за ней следовал Уилфред Смит с Книгой Закона, Регина Каль с египетской скрижалью, и Элен Парсонс с маленькой моделью ковчега. Войдя в дом, Смит, своим самым звучным и торжественным голосом, объявил: «Делай что изволишь, в этом весь Закон».

Джейн Волф, которая поначалу не испытывала желания покидать Винонский Бульвар, была достаточно сильно впечатлена новым домом, хотя окружение в некоторой мере внушало ей страх и трепет. «Что будет делать с нами столь сильно закрытое общество Апельсиновой Рощи – нам еще предстоит увидеть, - размышляла она, - Возможно, наше нахальство движения в верном направлении прямо у них перед носом, заставит их замолчать». Парсонс, казалось, не имел таких беспокойств; действительно, ирония арендования дома 1003 сильно удивила его. Именно в этом самом доме в былые времена Флеминг развлекал величайших светил Калтеха, включая и самого Альберта Эйнштейна. Сейчас Парсонс, столь длительное время удерживаемый на перифериях научной и социальной жизни Калтеха, провозглашал дом величайшего бенефактора института как свой собственный. Возможно, для него переезд был также и возвращением на его личную игровую площадку его юности, на природные ландшафты, которые дали начало миру его фантазии. Он, Элен и Бетти вошли внутрь немедленно; действительно, Парсонс страстно желал этого и стремился сюда, ведь он оставил многие из своих химикатов и эксплозивов на заднем дворе своего старого дома на Террас Драйв, к большой настороженности домовладельцев.

Дом на Апельсиновой Роще стоял пустующим со времен смерти Флеминга, двумя годами ранее, но большая часть его блеска и великолепия была в сохранности. Построенный в 1899 для Флеминга и его жены архитектором Фредериком Роеригом, это был один из первых домов Пасадены, созданный в стиле «искусства и ремесла». Входя в дом, гость сначала оказывался в просторном зале, обшитом богато украшенными кедровыми панелями, с массивными широкими лестницами красного дерева ручной работы, над которыми Волф повесила портрет Кроули. Гардины из натурального шелка все еще украшали окна по обе стороны от входной двери. Зал открывался в просторную овальную столовую с декоративными гобеленами поверх березовых панелей. Расположенная рядом музыкальная комната разместила пианино Регины Каль и фонограф с музыкой Парсонса. Гигантский резной камин располагался в длинной гостиной, за которой начинался тайный коридор, один из многочисленных в этом доме. Стеклянные двери вели наружу, на просторную террасу. Было решено, здесь будут происходить собрания Ложи и совершаться Месса. Но самой величайшей комнатой из всех была библиотека, ее четыре стены, сплошь покрытые многочисленными полками. Над ними стены были покрыты узорами из тисненой кожи, изображающие сцены из сельской жизни Германии. Любуясь этими стенами, гость мог почти не заметить золотую листву, осыпающуюся с потолка. Большая кухня этого дома должна была стать центром повседневной жизни в новой Ложе Агапе. Она выходила на крытую веранду позади здания, где ежедневно происходили трапезы. Лестницы вели вниз на полуэтаж, пространство достаточно просторное, чтобы «с легкостью вместить 50 человек», но которое предназначалось стать хранилищем значительной винной коллекции ОТО.

На втором этаже было шесть спален, каждая с персональной ванной. Комнаты были распределены в соответствии с иерархией ОТО. Парсонс и Бетти делили двухкомнатный люкс, размещение, которое давало им хоть какое-то уединение на случай, если они захотят иметь отдельные ночные авантюры. Парсонс покрыл стены ножами и мечами, которые он собирал многие годы. «Он не был счастлив, только если в комнате не находился нож», - вспоминал один из членов ложи. В то время как это давало знать о его мачизме, другие элементы интерьера свидетельствовали о его мистической природе, такие как например, статуя греческого бога Пана, стоящая в углу комнаты. Главная спальня была зарезервирована для Уилфреда Смита и Элен. На верхнем этаже находились еще пять комнат, места расположения бывшей прислуги, зарезервированные для менее экзальтированных и мало платежеспособных членов Ложи.

Немного поодаль от главного дома стоял гараж и прачечная, двухэтажная конструкция, в которой Парсонс решил построить себе новую домашнюю лабораторию. Двадцать пять акров садов, перемежающихся с плиточными стенами, простирались вниз, по направлению к Арройо. Идя вдоль одной из тропинок, можно было выйти к крытой колоннаде, украшенной вьющимися растениями, с мозаичным плиточным полом, и стеклянным плиточным фонтаном десяти футов в диаметре, который служил детям Ложи плавательным бассейном. Большая конструкция, известная как Чайный Домик, выходила окнами на рощи лавровых деревьев в глубине сада; это будет излюбленным местом для романтических свиданий, тайных и явных, обитателей дома. Парсонс часто будет брать с собой на прогулку детей Ложи, чтобы поискать кольца в траве, которые, как он говорил, были оставлены танцующими феями (на самом деле, вызванные неконтролируемым ростом гриба «кольцо фей», который растет кругами), уверяя детей, что сад заколдован. И если это чудо оказывалось недостаточным, прямо за стенами лежали зачарованные развалины Садов Буша.

Это был дом, достойный короля, но стоил он всего лишь 100 долларов в месяц. Парсонс, выросший, окруженный этим фантастическим и экстравагантным богатством, теперь пытался повторить эту жизнь. На 1003 Апельсиновой Рощи он содействовал развитию эпикуреанских и интеллектуальных наслаждений. На этих землях он фехтовал со своими друзьями, прежде чем в уединении отведать вкус фруктовых брэнди из своей заветной коллекции на кухне. В этом прекрасном домовладении он мог и предаваться сладким распутствам ловеласа, и с легкостью практиковать свою магику. Он создал стиль жизни, который эхом отдавался от байроновских героев прошлого, в созвучии с вечно присутствующей структурой мифа и учениями Кроули о Новом Эоне.

Вместе с Каль и Волф, другие члены ОТО, прибывшие в дом 1003, были разноплановой группой. Фред и Грейс Миллер были старыми мастерами пародийного искусства, но в то время как Грэйс была к тому же и танцовщицей в различных странствующих ансамблях, Фред активно работал на судоверфи, чтобы финансировать содержание их двоих юных сыновей, кто жили в этом доме, и скорей часто, чем нет, были оставлены под присмотром Бетти. Фредерик Меллингер был актером фоновых сцен в отставке и писателем из Берлина. Другие экспатрианты Германии помогали ему найти случайные эпизодические роли в Голливудских фильмах, но большую часть времени он был незанят работой. Считая домашнюю работу ниже своего достоинства, он нашел себя в составлении астрологических карт для жильцов дома. Рослый Лэпп, называемый Джонас Эриксон, старый друг Уилфреда Смита, также жил в доме. Будучи эпилептиком, он был склонен к приступам, ужасавшим детей, живших в доме. Глубоко расположенный к Смиту, он играл роль самого сильного домработника, занимаясь рубкой и заготовлением лесоматериала для отопления жилища. Филлис Секлер, жена заключенного Поля Секлера, также оставалась здесь, на верхнем этаже, с двоими своими детьми.

Дом и сады очень нуждались в заботе. На веранде было найдено пчелиное гнездо, а на чердаке обнаружена инвазия крыс. Водопроводные трубы имели привычку лопаться. Джейн Волф озвучила несколько необходимых дел в своем дневнике: «Винты, электрические соединения, распиловка, регулировка, полив, подстригание живой изгороди, посадка кустов роз, которые мы привезли с собой, чистка, циклевка.» Обитатели дома выделили пространство для большого огорода и посадили свеклу, морковь, фасоль и помидоры. Они купили кроликов, цыплят и коз, чтобы содержать их в качестве продуктов питания или продавать на рынке, или, если возникнет необходимость, чтобы располагать кровью животных для ритуалов и для печений света Гностической Мессы. Мать Парсонса, Рут, иногда приходила навестить сына и помочь ему с домашними делами. К сожалению, то, что она думала о странных друзьях и окружении своего сына, неизвестно.

Группа представляла, что они будут делить всю ответственность друг с другом; они рисовали в своем воображении дом 1003 как «Дом Просвещения», утопическую миссию, которая давала прибежище обществу истинных Телемитов. Неизбежно, проживание коммуной стало шоком для всех. Самая старшая, Джейн Волф, оказалась оставлена сама совершать покупки для всего дома, в то время как от Филлис Секлер все ожидали, что она полностью будет заниматься всей кухней, так же как и присматривать за своими собственными детьми. Обязанностью Меллингера была поливка сада, но он часто ускользал от работы, и сад начинал умирать. Смит, покинувший свою работу газового клерка, должен был присматривать за животными и овощами; работы, на которые он сетовал, были больше похожи на дела разнорабочего, нежели на деятельность священника ОТО. Между тем, многие чувствовали, что Бетти отлынивает от ее доли труда. Непрестанные крики детей группы усиливали напряжение; этот шум приводил всегда благодушного Парсонса в самое скверное из его состояний. На протяжение всех лет супружеской жизни с Элен, Парсонс настаивал, что он никогда не хочет иметь ребенка, и практиковал прерванный половой акт, чтобы предотвратить это.

Несмотря на все эти сложности, Парсонс был призван привести работы в действие. Он заключил соглашение со Смитом и Элен (которая выступала в роли распорядительницы средств организации), что он будет посвящать всю свою зарплату Церкви Телемы, чтобы помочь с управлением делами в доме, оставляя только 10 долларов в месяц для себя. Поскольку Парсонс был единственным членом группы, кто мог предоставить такую финансовую поддержку Ложе, он никогда не жаловался, что его щедростью злоупотребляли. Он предоставлял деньги ОТО, а ОТО предоставляло ему семью.

К концу 1942 эта семья выросла. Сверх сорока новых членов было инициировано в Ложу Агапе, во многом благодаря Парсонсу, кто показал себя заметно успешным в привлечении людей присоединиться к Ордену. Его непреклонный энтузиазм к философии Кроули был очевиден, как показывает письмо к Эдду Форману, бывшему в отпуске:

«Я великий умелец говорить, и могу это делать долго, но суть в том, что самое время для тебя выйти из-под доминирующего влияния твоих эмоций… ты должен быть способен сказать своему темпераменту, своим навязанным предрассудкам, своим старым конфликтам и импульсам: «Я здесь хозяин – вы делаете, что Я скажу» - и заставить их подчиняться. Было бы славно для всех нас научиться быть более толерантными друг к другу, и более категоричными к себе… плюс ко всему этому, всего тебе хорошего. Ты живешь только один раз.»

Это было незадолго до того, как Парсонс заманил Формана и его вторую жену Филлис стать членами ОТО, вместе с его старым другом Томом Роузом из Пороховой Компании Геркулес, а также Барбарой и Ричардом Кэнрайт, экспертами математики из Калтеха, которые работали над некоторыми испытаниями JATO. «Джек делает более, чем кто бы то ни было другой, стараясь заинтересовать аутсайдеров на этом поле деятельности», - писала Джейн Волф Гермеру. Поскольку большая часть Калифорнии была наводнена солдатами и моряками в отпуске, этот регион был захвачен их заразительным духом стремления поймать свой шанс встретиться с кем-то. Парсонс, таким образом, нашел восприимчивую аудиторию для своих движений рекрутинга. Ложа Агапе обещала возможность сбежать от треволнений мира. «Единственный резон, в силу которого люди присоединились бы – это только ради забавы – потому что это была разновидность “драйва”», - вспоминала третья жена Формана Джин. «Это было время в обществе, когда все представлялось новым и разнообразным – и сумасшедшим, и странным, и чудесным!» Взяв пример со странных внутрисемейных отношений Парсонса, Бетти, Смита и Элен, многие из новых членов и жителей дома 1003, начали свои собственные отношения. Фред Миллер начал спать с Филлис Секлер, как делал и Смит от случая к случаю. Миллер, мужчина 38-и лет, также начал отношения с Джейн Волф, которой на данный момент было 67, и двое начали вместе выполнять ритуалы сексуальной магии. Несмотря на военную работу, Парсонс тоже был вовлечен в это, несмотря на сообщения Тихоокеанского флота, оттесняющего японцев в Мидуэй, и союзные эскорты, с боем прокладывающие свой путь через нестабильный Атлантический Океан, война казалась очень далеко от дома 1003.

Телемиты планировали Праздник Равноденствия на осень 1942. Они пригласили друзей и коллег из Калтеха и Аэроджета, чтобы приятно провести время в роскошной атмосфере их нового дома. Встреча должна была проходить как светская вечеринка, без священнодействий, но в дни, предшествующие ей, Парсонс был несколько обеспокоен идеей совмещения этих двух сфер его жизни. Минуя Уилфреда Смита, Кроули написал ему, что он должен принять некоторые обязанности вышеназванного, в особенности, распространение нового манифеста ОТО Кроули, именуемого Liber Oz. Кроули верил, что эта работа активно посодействует росту популярности братства Ложи Агапе в Калифорнии, тому, как он думал, чего Смит не в состоянии достичь самостоятельно. Это была большая честь – получить персональное письмо от Кроули, но Парсонс был выведен из душевного равновесия содержанием манифеста.

Немногим более чем памфлет, Liber Oz проповедовал хорошо знакомое учение Кроули: «Человек имеет право жить по своему собственному закону, жить и идти тем путем, которым он соизволит: работать, как он желает; играть, как он желает; отдыхать, как он желает; умирать, когда и как он желает». Но то, что было необычным, следовало далее: «Человек имеет право убить тех, кто препятствует ему реализовывать эти права». Если один из военных компаньонов Аэроджет увидит такой экземпляр на вечеринке, Парсонс, вероятно, будет признан неподходящим для своей работы. Парсонс попросил других членов устранить все свидетельства Liber Oz. Его просьба оказалась чем-то разочаровывающим для тех, кто считал его главным новым агитатором ордена, но Парсонс переформулировал свою предосторожность как доказательство своего грандиозного видения. Он сказал им, что он не был сверхкритичным, а также не проявлял неодобрения к работе Кроули; скорее, когда он бы стал мучеником или отправился в тюрьму, он хотел бы «создавать заголовки, а в настоящем такое действие не вызовет даже ряби на поверхности общественного сознания.» Жест был типично романтическим и самовозвеличивающим, но Парсонс преуспел в завоевании длительной лояльности многих жильцов дома, включая и Джейн Волф. «Он знает свою силу, он знает, что он хочет, и он знает свое королевство», - писала она. Вечеринка была успешной и завершилась пьяными танцами в цветочной галерее. Один за одним, будь то члены ОТО или нет, гости сбросили свои одежды и стали весело проводить время, прыгая вокруг фонтана обнаженными.

Опасения Парсонса насчет Liber Oz были небеспочвенными. Вскоре после вечеринки полиция Пасадены получила письмо из Сан Антонио, Техас. Подписанное «Настоящий Солдат», оно утверждало, что культ «черной магии» процветал в доме 1003 на Авеню Апельсиновой Рощи, практикуя «Кроулеизм» и «Сексуальные извращения». Письмо также называло имя одного из жильцов дома, Фредерика Меллингера, как «гражданина враждебного государства». Когда служащие ФБР пришли совершить расследование, Парсонс предложил им осмотреть дом и без запинки объяснил им, что дом 1003 населяла братская исследовательская группа, обсуждавшая «философию, религию, личную свободу и тайны жизни и вечности». В последующие годы полиция и ФБР проводили расследование в доме 1003 снова и снова, но они никогда не находили ничего криминального. Тем не менее, ФБИ завели дело на Парсонса, называя его принадлежность к «культу любви». К завершению его жизни, дело растянулось примерно на 200 страниц.

Сердитые жильцы дома высказывали свои колкие подозрения, обсуждая, кем же был этот «Настоящий Солдат». Многие предполагали, что все еще ревнующая Регина Каль или один из ее скандальных родственников послали это письмо: Каль накануне уехала в Техас, чтобы исцелиться от хронического недуга, который обострился от воздействия политики Ложи и тяжелого труда жизни коммуны. Однако, также и некоторое число недовольных персон могли сообщить о Ложе. Во-первых, друг Парсонса по научной фантастике, Грэйди МакМертри, был огорчен событиями в доме 1003. Вскоре после того, как МакМертри вместе со своей женой Клер были инициированы в ОТО, их супружество распалось на части, поскольку Клер предалась распутствам Ложи, начав спать и с Парсонсом, и со Смитом. Парсонс, в итоге, помог оплатить аборт, когда Клер обнаружила, что она беременна (нечто, что он позже сделал для Бетти). МакМерти был шокирован бессердечием своего бывшего кумира.

Кроули старался уладить взаимоотношения двоих мужчин, призывая МакМертри сражаться с ревностью, которую он чувствует. Даже и при этом, с разрушенным супружеством, и будучи призванным в армию, МакМертри мог совершать только редкие путешествия обратно, в дом 1003. Когда он делал это, его посещения наполняли его тревогой. Он был довольно удивлен, когда говоря со Смитом, обнаружил, что Месса не совершалась с того времени, как ОТО переехал в дом 1003. Со своей армейской базы он писал Парсонсу письмо, описывая группу, которая сейчас зависала в доме 1003, как «кучу пустоголовых афинян» (фраза, которую он, несомненно, взял из Konx Om Pax Кроули), и он описывал Парсонса, как «накачанного Смитом кокаином, как заядлый наркоман».

Хотя казалось, МакМертри намекает, что влияние Смита на Парсонса было наркотическим, его бывший друг, действительно потакал себе в то время в различных видах наркотиков. Регулярно пьющий домашний абсент и эпизодически употребляющий марихуану, теперь, казалось, он стал прибегать к кокаину и амфетаминам, чтобы справиться с давлением работы в Аэроджет и GALCIT. Его коллеги замечали, что в течение дня он вымокал от непрестанного пота, что является общим побочным эффектом злоупотребления амфетаминами. «Джек был экспертом по наркотикам, - вспоминал Роберт Корног, друг тех времен, - он знал их со всех сторон». Возможно, что он начал экспериментировать с изготовлением своих собственных наркотиков в его домашней лаборатории. Такие субстанции были не предназначены исключительно для восстановления сил. Кроули проповедовал, что наркотики могут помочь в исполнении магических ритуалов, и облегчить «астральные путешествия», когда маг, предположительно, покидает свое тело и воссоединяется со вселенной и существами, населяющими эти высшие планы.

Когда новости о вечеринке, расследовании ФБР, наркотиках и постоянном обмене партнерами достигли слуха Карла Гермера, он увидел эту суматоху как доказательство плохого влияния Смита. Задыхаясь от ярости, он писал Кроули:

«Я бы лучше сбавил темп. Мне становится жарко от всего этого. Я даже не могу печатать прямо. Однако, как это звучит в Американском слэнге, «меня приводит в ярость» видеть Орден, и все, за что он стоит, представленным как Социальный Клуб Седьмого Авеню, со всеми «кто с кем спит», соперничающими с пьяным эксгибиционизмом, как тема настоящего момента. Я не ханжа, но я и не стремлюсь к непристойности и вульгарности в моей сексуальной жизни. Также я не думаю, что это хороший фундамент, на котором можно построить стабильную, достойную Ложу Ордена. А Вы?»

Казалось, это был странный вопрос, чтобы задавать его Кроули, человеку, который в прошлом целенаправленно отвергал каждый моральный стандарт, к которому сейчас взывал Гермер. Более актуальным казалось то, что эти распутства все разрастались, буквально, за счет Ордена – ежемесячные пожертвования Кроули были намного ниже, чем он хотел бы, тем более, что он начал новый, жизненно важный проект. С помощью одного из своих британских учеников, Кроули создавал колоду карт таро, богатую астрологическим, нумерологическим и каббалистическим символизмом. «Я думаю, это будет по праву считаться самой важной вещью, которую я сделал в жизни», - писал он. Он рассчитывал на Америку и на Ложу Агапе, как на источник финансовой поддержки для реализации этого проекта, но со Смитом во главе Ложи, такая помощь все не осуществлялась.

В январе 1943 Кроули приказал Смиту покинуть пост главы Ложи Агапе, до того, пока Смит не предпринял « некоторые определенные личные действия, задуманные и выполненные им самим в одиночку, для продвижения работы в Ордене. Парсонс был смущен этим требованием. Смит инициировал его не только в религию, но также и в преисполненный наслаждения сексуальный стиль жизни. И что более того, шарм и проницательность Смита сохраняли сердечные взаимоотношения между ним и Элен. Парсонс и Элен написали совместную телеграмму Кроули, настаивая на том, что он был дезинформирован насчет Смита: «Помните, что у нас тяжелая работа, и мы не можем позволить себе терять Уилфреда. Дела развивались хорошо… Не верьте всему тому, что слышите. С любовью и преданностью. Джек и Элен.» Им не нужно было беспокоиться. Смит, как фокус для всех разочарований Кроули в несостоятельности Ордена, был последней причиной.

Ложа Агапе разделилась на тех, кто защищал Смита, и на тех, кто хотел перемен. Парсонс проявлял нерешительность. Он всегда был слегка наивным и чувствительным к категорично высказанным аргументам. Кто бы ни приседал ему на уши, в результате обретал его поддержку, по крайней мере, пока его энтузиазм не исчерпывался. Противостояние между Смитом и Кроули напоминало ситуацию, которую Парсонс сам встретил в свои 10 лет перед поступлением в Университетскую Школу, когда он был втянут в мятежный акт поддержки своего строптивого и непокорного школьного учителя против директора школы. Будет ли он на стороне мятежников или мастера?

Надеясь вернуть Смиту расположение Кроули, Парсонс предложил, чтобы он и Смит основали еженедельный журнал. Они бы назвали его Орифламма. Наполненный статьями, написанными, в основном, Парсонсом и Смитом, он бы показал их преданность Великой Работе распространения евангелия Кроули. Несмотря на эти добрые намерения, в руках Парсонса Орифламма выражала не страстное вдохновение Кроули, но его собственное. Главным элементом первой статьи было неименованное стихотворение Парсонса, сумасшедший гимн распутству, который, казалось, открывает истинную причину существования Ордена:

Я превзошел Дон Кихота, я живу на пейоте,

Марихуане, морфине и кокаине.

Я никогда не знал печали, только сумасшествие,

Что пламенеет в сердце и мозгу

Я вижу каждую метельщицу экстатической, сверхчеловеческой

Ангельской, демоничной, божественной,

Каждый вагон – драконом, каждую пивную кружку – графином,

Наполненным неземным вином.

Все горы – это дворцы, все женщины – граали,

Предназначенные для того, чтобы

Быть изведанными и не продаваться,

Пустыня – это банкетный холл,

Украшенный для праздника,

Созревший для свободных и храбрых;

Ветер и небо – наши, небеса и все его звезды,

Пробудись и делай что изволишь;

Разрушь эти узы, порожденные демонами,

И навеянный адом ночной кошмар –

Магия лежит за ближайшими холмами.

Говорили, я сумасшедший, двусмысленный, ленивый,

Отвратительный, фантастический, непристойный,

Поэтому я спешу за моей полынью и кактусом и кукурузой,

Чтобы увидеть, что воздух все еще прозрачен.

О, я превзошел Дон Кихота, я живу на пейоте,

Марихуане, морфине и кокаине,

И будь я дважды проклят за банковского клерка или кладовщика,

Если я снова навещу этот город.

Если Парсонс думал, что это стихотворение улучшит взгляд Кроули на действия Ложи Агапе, то он достаточно сильно заблуждался. Получив этот экземпляр, Кроули свирепо написал Джейн Волф: «Что могло быть лучше для торговли наркотиками и всего в таком духе, чем оживить древние истории!»

Временами Кроули мог быть невероятно противоречив; и плюс ко всему, его Liber Oz настоятельно призывала к убиению тех, кто станет препятствовать человеку в осуществлении его телемитских прав. Но для его последователей он был так же непогрешим, как Папа Римский, и они должны были принять его многочисленные противоречия, без лишней суеты. Это правда, он хотел видеть своих учеников воспламененными страстью, но эта страсть должна была фокусироваться на самом Кроули. «Проблема Джека – в его слабости, - писал Кроули, - и его романтическая сторона – поэт – в настоящее время – препятствие». Кроули, несомненно, также возмущал факт, что в то время, как он жил в маленькой квартире в перенаселенном Лондоне, вдали, в безопасной Калифорнии, жители роскошного дома 1003 Апельсиновой Рощи в высшей мере наслаждались Дионисийской атмосферой и климатом.

Смущенный и разочарованный Парсонс быстро отложил Орифламму на неопределенное время. Она ничего не сделала для сокращения враждебности по отношению к дому 1003. Никто не осмеливался спорить с самим Кроули, поэтому они обвинили Карла Гермера и Макса Шнайдера в разжигании враждебности по отношению к Смиту. Все согласились, тем не менее, что Парсонс был единственной альтернативой. Хотя он был юным и являлся протеже Смита, он был интеллигентным, и что наиболее важно – хорошим пропагандистом ОТО. Но даже он начал чувствовать некоторое беспокойство под руководством Смита. И на настоящий момент он проявлял нетерпение продемонстрировать магику, которая могла произвести определенные физические феномены. А Смит, при этом, призывал его сбавить темп, продолжая вносить в «магический дневник» самые базовые ритуалы, которые он предпринял, чтобы придерживаться устойчивой прогрессии через систему степеней ОТО. Тем не менее, нетерпеливый Парсонс, уже начал выполнение магических ритуалов, которые далеко превосходили его настоящий уровень в Ордене. Так же как и в ракетной работе, он оставил теорию позади, в свете своей воли экспериментировать.

К началу 1943, внутренние распри последних месяцев, не упоминая о натянутости в свободных сексуальных отношениях, привели к массовому исходу первоначальных жителей дома 1003. Только пятеро телемитов сейчас жили в доме – Парсонс, Бетти, Элен, Смит и Джейн Волф. Парсонс начал приглашать друзей из Пасадены и Калтеха, чтобы заполнить свободные места. Хотя Смит продолжал опротестовывать свою невиновность, Парсонсу был предоставлен самим Кроули временный контроль над Ложей, и Гермер вручил ему некоторые тайные документы магики, чтобы гарантировать его приверженность и верноподданность. Хотя Парсонс все еще поддерживал Смита, он становился все более заинтересован в создании непосредственных взаимоотношений с Кроули, кому он посылал 300 долларов из своих собственных денег на публикацию таро. Вскоре после этого он протянул оливковую ветвь примирения Максу Шнайдеру, величайшему критику Смита. Шнайдер был приятно удивлен, и после присутствия на собрании ложи, он размышлял, что «Джек, как Мастер, действует очень хорошо, у него есть самообладание и достоинство».

Когда Смит был смещен на периферию, Парсонс стал неистово заниматься организацией. Он основал класс по изучению таро, класс по изучению Кроули, даже класс по бриджу, чтобы привлечь в свой круг новые лица. Магические достижения будут обладать всепревосходящей ценностью, хотя вакханалии на вечеринках ложи будут продолжаться. Протоколы о еженедельных собраниях ложи, педантично создаваемые добросовестной Джейн Волф, предлагают краткий обзор деятельности ОТО в это время:

«Сестра Форман (вторая жена Эда Формана, Филлис), спрашивала о Втором Ежегодном Празднике. Саладин (Парсонс, кто принял прежнее магическое имя Смита), установил 22 июня днем Празднования Солнцестояния, говоря, что он должен пройти в малом кругу избранных, и будут приглашены только потенциальные кандидаты. Брат Кэнрайт предложил сделать акцент на братской стороне Ордена, прибыли, спорте, Клубном Доме, нежели на философской стороне. Саладин предложил бадминтон и фехтование. Также и то, что Вторая Степень должна быть продвинута через формирование специальной группы, которая будет подталкивать вперед Третью Степень.

Праздник Летнего Солнцестояния 1943 года привлек более 40 человек, и конечно, дал возможность почувствовать вкус преимуществ жизни ложи. Парсонс произнес короткую речь от имени ОТО, но танцы и угощения привели тему в настоящее движение. Примерно в районе полуночи процессия со свечами, возглавляемая Парсонсом и сопровождаемая звучанием там-тамов извилистыми тропами прошла по двору и остановилась в галерее растений. Здесь пары прыгали через костер, держась за руки. Танцы у огня были традиционным политеистическим ритуалом плодородия, и в течение 1943 года пять женщин – членов Ложи Агапе родили детей. Одной из них была Элен. Она дала жизнь мальчику по имени Куэн, в апреле того года. Хотя ребенок носил фамилию Парсонса, никто не сомневался, что отцом был Смит.

Парсонс просил Кроули не предпринимать никаких действий против Смита, пока Элен не родит его ребенка. Когда Кроули услышал новости о рождении, однако, он замыслил оригинальный план, как освободить Ложу Агапе от проблематичного Смита навсегда.

Вскоре после того, как родился Куэн, Кроули послал Смиту 12-страничное письмо, названное «Liber 132», соответственно магическому номеру Смита. Это была работа византийской сложности, представляющая самую замысловатую смесь каббалистических расчетов, пророческих предсказаний и чтения оракулов, какие только мог собрать Кроули, и включающая гороскоп Смита, составленный с перекрестными ссылками и пространными цитатами из Книги Закона. В ее завершении Кроули провозгласил, что его расчеты могли указывать только на одну вещь: «Уилфред Т. Смит – не человек вообще: он – Инкарнация некоего Бога».

С оскалившейся улыбкой удовлетворения, украдкой выглядывая из-за невозмутимой каменной маски мрачных интонаций, Кроули объявил, что миссией Смита было выяснение, инкарнацией какого бога он является. И чтобы сделать это, он должен будет покинуть 1003, нанеся на свой лоб татуировку 666, и удалиться в пустыню, чтобы созерцательно сфокусироваться на своей задаче. Что наиболее важно, однако, он не должен был иметь контактов с другими членами Ложи, потому что «божественная природа никогда не должна омрачаться или размениваться на человеческое общение».

Члены Ложи Агапе были сражены наповал. Никто не мог сказать, было ли это письмо благословением или проклятием. Расчеты были точными до мельчайших деталей, но стоило задуматься, не было ли здесь злоупотребления системой. Тем не менее, слово Кроули было прописной истиной. Что касается Кроули, он настаивал, что «Liber 132» была самым что ни на есть серьезным и подлинным писанием – по крайней мере потому, что оно соответствовало его целям. В моменты своего великодушия, он даже утверждал, что верит в возможное возвращение Смита. В письме Максу Шнайдеру вскоре после этого события, однако, он был достаточно откровенен о своем плане. «Несомненно, к этому времени ты получишь мое решение его (Смита) вопроса», - сообщал он. «Его отбытие должно существенно прояснить вещи, хотя освобождение от старого влияния займет некоторое время.» Смит не был обожествлен, он был пойман в ловушку подтасованных фактов. В своем письме Кроули, поверженный Смит, казалось, принял свой рок: «Множество раз в течение этих многих лет я размышлял о том, когда и при каких условиях прийдет мой черед, как это случалось с другими, и вот момент истины настал».

Смит не ушел так быстро. У него был маленький сын и Элен, и он должен был заботиться о них. Следование требованиям Кроули буквально означало стать отшельником и отправиться в изгнание от всего тепла и уюта дома 1003 навсегда. Но чем больше он медлил, тем больше возрастало напряжение в доме. Бетти и Элен враждовали более, чем когда бы то ни было, и Бетти говорила своей единоутробной сестре: «Какого дьявола ты не убираешься отсюда? Это не место для неимущих матерей и внебрачных детей». Парсонс сам был смущен и рассержен этой дуальной силе своих эмоций. После неисчислимых неудачных стартов, Смит, Элен и их сын, в результате, покинули дом и отправились к своему собрату по ОТО, Рою Леффингуэлу, на его ферму индеек в пустыне, чтобы начать свое магическое уединение.

Изощренный план Кроули фактически оставил его без нового лидера. Парсонс, чувствующий себя отделенным от Смита и брошенным на произвол судьбы, уставший от своей непрестанной ракетной работы, подал Кроули заявление о своей отставке практически немедленно после того, как это сделал Смит. Ему надоели внутренние распри, «ужасающий эгоцентризм, плохой вкус, плохие суждения и педантизм» Кроули, и он объявил, что он рад будет действовать некоторое время в одиночку. Кроули понадобилось все его коварное змеистое искусство, отеческое обаяние и отъявленное хулиганство, чтобы заманить его обратно. Говоря «Дорогой Джек», он писал ему как «старший брат и истинный друг», и отказывался принять его отставку. «Я надеюсь, ты очень внимательно поразмыслишь надо всем и примешь решение продолжить нести величайшую ответственность, и заслужить великую честь, которая принадлежит тебе», - писал он, играя на элементе самовозвеличивания в характере Парсонса.

Парсонс не был слеп к уловкам Кроули, но ему все еще кружила голову и владела его умом философия и магика этого человека. Он взял обратно свое прошение об отставке. В течение длительного времени Кроули был труднодоступной фигурой, действующей дистанционно, его присутствие действовало как эрозионный и разрушительный фактор в анти-смитовском плане, и осуществлялось через Шнайдера и Гермера. Сейчас Парсонс обрел очень близкие отношения с человеком, которого он начнет называть «отцом». Для 28-летнего Парсонса Кроули был последним в длинном ряду отеческих фигур, не упоминая величайшей степени магии века, в то время как Кроули нуждался в продолжении финансирования пасаденской ложей, и Парсонс виделся ему и богатым благодетелем, и преисполненным энтузиазма новичком. Может быть, этот ученик, юный и интеллигентный, преуспеет там, где многие другие, в особенности Смит в недавнее время, потерпели крах.

В то время, как Парсонс проводил свои вечера, стараясь восстановить порядок в ОТО, он проводил свои дни в новых помещениях Аэроджет с Форманом и Саммерфилдом, содействуя переходу от экспериментального к полномасштабному производству твердо- и жидкотопливных ракетных двигателей. Это не было легким, поскольку их оборудование являлось простым, в лучшем случае. Создание Парсонсом топлива, основанного на асфальте, было интенсивной трудоемкой работой; асфальт должен был разрубаться топором на тонкие пластины, до того как быть добавленным в плавильные тигли, в которых его требовалось помешивать вручную, большими деревянными лопатками.

Аэроджет был организацией в состоянии суровой финансовой дисциплины. Компания получала много заказов, но на то, чтобы их выполнить, прилагала все свои силы. Прибыль от одного заказа покрывала расходы на выполнение другого. Новые контракты отчаянно разыскивали этот зарождающийся бизнес, и все члены старого Отряда Самоубийц теперь чувствовали себя, как и сам Парсонс накануне, как в некоторой степени амбассадоры, путешествующие по стране, чтобы убедить авиакомпании и военных в пользе их продукции. На этом пути они испытали несколько разочарований. Парсонс запланировал демонстрацию их JATO на борту авианосцев USS Чарджер в Норфолке, Вирджиния. Представители из военно-морской авиации заняли свои места вдоль палубы, и боевой самолет Грумман, снаряженный твердотопливными JATO, приготовился ко взлету. Когда Парсонс отдал приказ запустить ракеты, Грумман с ревом поднялся с палубы. Потом, по словам Кармана, «Произошло что-то, чего мы не приняли во внимание. Ракеты выпустили клубы дыма прямо на собрание представителей морской авиации и превратили их безупречные синие униформы в пыльно-желтые. Один человек поднялся и прогрохотал, что устройство было невыносимым. Большинство из них, однако, восприняли его благосклонно, но сказали, что мы должны встретиться с ними снова, когда найдем способ избавиться от дыма».

Аэроджет работал на головокружительной скорости, и в плане исследований, и в плане производства. «Все так быстро движется вокруг меня, и это ошеломляет, - писал Малина. – Будет ли компания иметь потрясающий успех или грандиозную неудачу, между этим не будет разницы. Практически все старые бригады работают от 10 до 12 часов ежедневно». Когда к концу 1943 военно-воздушные силы запросили 2000 JATO, в этом были задействованы все сотрудники. Аэроджет, на данный момент, имел приблизительно сотню рабочих, но даже Эндрю «Бог» Хэйли мог быть увиден в своей спецодежде, работающим глубокой ночью, перекатывая JATO по полу, чтобы заказ мог быть завершен своевременно. Компания преуспела в том, чтобы выполнить его в первые часы Нового Года.

В силу близости Аэроджета к Калтеху, как филиала Кармана, и неоспоримого успеха вышеназванного, многие из профессоров и механиков Института теперь страстно желали быть принятыми в качестве консультантов. Фриц Цвики, кто шестью годами ранее сразу покинул Ракетную Исследовательскую Группу, был возвращен как глава Исследовательского Отдела компании. Даже Кларк Милликан умолял Кармана впустить его работать в компании. Деятельность GALCIT предполагала занятия исследованиями и развитием ракет, и Аэроджет предназначался для того, чтобы сфокусироваться на производстве и продаже JATO. В действительности, сложно было провести различие между двумя видами деятельности; работы так накладывались друг на друга, что Парсонс, Форман, Малина и Саммерфилд свободно перемещались между ними.

Подобно Аэроджету, проект GALCIT продолжал расширяться, даже несмотря на то, что приходилось проделывать путь вдоль сухого русла Арройо, чтобы найти его. Стиль построек в Арройо не изменился, но каждую неделю казалось, что новое здание неожиданно появлялось, словно, вырастая из земли. Для посетителей, пройтись вдоль этих шатких хижин, зная, что в данный момент там происходит какой-то рискованный эксперимент, было самым устрашающим опытом в их жизни. Воздушные войска хотели развивать боевые ракеты, которые могли быть запущены с самолета и двигались с высокой скоростью под водой – гидробомбы – и таким образом, буксирный канал длиной 500 футов, 12 футов шириной и 16 футов глубиной, также пребывал в процессе создания. Ракеты, испытываемые в этом канале, будут самыми большими из тех, что Парсонс запускал на асфальтном топливе. Малина писал домой о наступивших переменах. «В этой ситуации есть один новый аспект – в то время как незадолго до этого, лишь немногие из нас беспокоились обо всех проблемах, теперь же о каждой проблеме беспокоится группа людей. Это, я полагаю, показывает некоторый прогресс.»

Малина руководил действиями GALCIT в Арройо. Он делил офис площадью 8 на 10 футов со своей секретаршей Дороти Льюис и техническим сотрудником Джин Пирс. «У нас было два письменных стола, у меня был стул, - вспоминала Пирс. – Я могла пользоваться столом, когда Фрэнка не было в офисе. Если у нас был посетитель, я вставала и уходила». Условия работы были столь непрактичными, что большинство решений были приняты, как вспоминал Мартин Саммерфилд, под ближайшим деревом. Испытательные котлованы находились по соседству со зданиями, поэтому, когда ракета запускалась, что происходило каждые несколько минут, все разговоры прекращались. Когда рев затихал, он сменялся на интенсивное жужжание многоканального телефона здания, поскольку жители всего Арройо яростно звонили со своими запоздалыми жалобами на шум. В течение нескольких минут после запуска многие из секретарш отказывались выходить наружу; токсичный дым от жидко-топливных ракет имел скверную привычку расплавлять их нейлоновые колготки.

Несмотря на высокую организацию системы безопасности, окружавшую его, проект GALCIT все еще сохранял привычное хаотичное настроение старого Отряда Самоубийц. Дороти Льюис вспоминала трудолюбивую, и при этом мягкую и раскованную семейную атмосферу. «Джек Парсонс был клоуном группы. Он любил шутки и розыгрыши.» Как в юности Парсонса, эти шутки состояли, главным образом, из стратегически расположенных эксплозивов. Инженер безопасности, высокий военнослужащий в отставке, был одним из самых несносных новобранцев в проекте GALCIT, всегда допрашивающий Парсонса и других о безопасности их действий. Ракетчики решили, что ему нужно дать что-то, о чем он действительно может беспокоиться. Они спрятали дымные бомбы в особенно опасных испытательных ямах, и потом, когда все ели ланч, взорвали их одну за другой. Шокированный инженер по безопасности неистово бросился из буфета в огромное облако дыма, которое казалось эффектом от взрыва целого ряда испытательных камер. Конечно, розыгрыши, как и ракеты, могут дать и обратную вспышку. Когда петарды в жестяных банках были разложены рядом с некоторыми ямами, содержащими высоко-эксплозивное жидкое топливо, этот взрыв не просто обманул раскритикованного инженера безопасности. Многие механики, работавшие над двигателями, испугались, что месяца исследований были разрушены. Они не рады были обнаружить, что это была всего лишь шутка. А когда он не саботировал тестовые ямы проекта GALCIT, Парсонса можно было найти заглядывающим в офисы, в поисках хорошеньких юных секретарш, которые выполняли свой военный долг в Калтехе, и которые могли быть соблазнены и заманены в восторги дома 1003.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики