Среда, 07 декабря 2016 00:23

Кристофер Миктош Элиафас Леви и возрождение французского оккультизма Глава 11 Ученый муж

Кристофер Миктош

Элиафас Леви и возрождение французского оккультизма

Глава 11

Ученый муж

 

В июле 1861го итальянский аристократ оккультных пристрастий, прогуливался мимо книжного магазина в Марселе, и через окно заметил копию книги Леви Dogme et rituel de la haute magie. Он купил книгу и вскоре уже стремился связаться с ее автором. Завязавшаяся переписка позднее вылилась в то, что он стал ближайшим последователем Леви.

Этим человеком был Барон Николас-Джозеф Спедальери (Nicolas-Joseph Spedalieri), родившийся в Сицилии в 1812м году, в старинной выдающейся семье. В свои двадцать с небольшим он заинтересовался магией и мистицизмом и прочитал работы Сен-Мартена. Позднее он присоединился к обществу Мартинистов в Неаполе. В возрасте примерно тридцати он переехал жить во Францию.

Леви должно быть был очень впечатлен Спедальери, ведь одной из первых вещей что он послал Барону, была копия его рукописной работы, Clés majeures et clavicules de Solomon, написанной в 1860м. Эта работа была опубликована посмертно в 1896м, но в оригинале состояла по большей части из иллюстраций, раскрашенных от руки, большинство из которых в печатном издании утрачено, оно не содержит цветных картинок.1 В конце книги есть пометка о том что рукопись была ‘скопирована для эксклюзивного и личного пользования Господина Барона Спедальери в октябре и ноябре 1861го’. Книга содержит некоторые важные данные о доктринах Леви, и позднее я буду обсуждать их более детально.

Водном из своих писем Барону Леви писал: ‘У меня двенадцать учеников, но не все они находятся в Париже. Из двенадцати четверо, включая вас, мои преданные друзья. Один из этих четверых доктор в Берлине; два оставшихся великие польские дворяне. Из этих четверых вы наиболее продвинуты в Теософии; берлинский доктор далеко шагнул в вопросах Каббалы, один из польских дворян первоклассный ученый в вопросах герметической философии, другой влюблен в науку; и наука превратила его из человека удовольствий, которым он был, в человека долга и разума. ’

Два польских дворянина о которых говорилось были Граф Александр Бражинский и Граф Жорж-де-Мнишек (Georges de Mniszech). Доктором в Берлине был человек польского происхождения по имени Новаковский (Nowakowski), который пришел в оккультизм через интерес к дервишам.

В другом письме Спедальери, Леви дает собственный рецепт упорядоченной жизни. ‘Великое спокойствие духа, великая чистота тела, постоянно даже температура, лучше ниже чем слишком горячо, сухое и хорошо проветриваемое жилье, где нет ничего неуместного и ничего не напоминает о базовых нуждах жизнедеятельности (мне было бы одинаково стыдно показать умывальник в своих апартаментах, как и если бы я вышел на улицу без штанов), четко организованные приемы пищи, соразмерно аппетиту, для насыщения, а не для пресыщения. Простая и сытная пища; не работать до усталости; умеренные и регулярные упражнения; никогда не позволяй себе перевозбуждения от впечатлений вечером, чтобы обеспечить насколько можно большее спокойствие перед сном. ’

Трезвая жизнь, рекомендованная Леви, контрастировала с общими настроениями Парижа 1860х. Вторая Империя находилась в своем крайнем зените. Наполеон III и его красивая Императрица Эжени (Eugénie) задавали тон для веселой жизни, которой Париж упивался. Все же эта пирушка несла оттенок отчаяния, будто страна пыталась не впускать угрожающее громыхание из-за границы, как например Русское подавление польского восстания, в котором братья Бражинские потеряли большую часть своего имущества. Многие люди должно быть понимали, что золотые годы правления Наполеона III не могут долго продолжаться и стремились отвлечь себя от будущего, как только могли. Одним из симптомов этого настроения был растущий интерес к спиритуализму, и в ранних 1860х весь Париж говорил о подвигах американского медиума Дэниела Дангласа Хьюма (Daniel Dunglas Home), чья книга, Revelations of my Supernatural Life, была опубликована во французском издании в 1863м. Хьюм был незаконнорождённый сын 11го графа Хьюмов и горничной из Саутгемптона; Сер Алек Дуглас-Хьюм (Alec Douglas-Home), следовательно, является его внучатым племянником.

Элифас Леви рассматривал Хьюма с презрением и включил в свою книгу La Clé des grandes mystères много нападок на медиума. Ниже приведен анекдот чтобы отразить поддельный характер утверждений Хьюма:

‘Мистер Хьюм . . . снова собирался покинуть Париж, тот Париж в котором даже ангелы и демоны, если бы они явились в любой форме, долго бы не протянули как чудесные существа, и не нашли бы ничего лучше, как на максимальной скорости вернуться в Рай или в Ад, чтобы сбежать от забывчивости и безразличия человеческого рода.

‘Мистер Хьюм, его вид печален и разочарован, тогда прощался со знатной леди чье доброе гостеприимство было одним из первых счастливых моментов, которые он вкусил во Франции. Мадам де Б – была очень добра к нему в тот день, как и всегда, и предлагала остаться на ужин; человек загадка уже было принял предложение, когда кто-то проронил, что они ожидали каббалиста, хорошо известного в мире оккультной науки после публикации книги под названием Haute magie (Высокая магия), мистер Хьюм вдруг изменился в лице и сказал, заикаясь и с видимым конфузом, что он не сможет остаться, и что приближение этого Профессора Магии вызвало в нем несравнимый страх. Любые попытки его успокоить оказались бесполезными. “Я не позволю себе судить человека,” сказал он; “я не утверждаю, что он добр или зол, я ничего об этом не знаю; но обстановка его присутствия вредит мне; возле него я буду чувствовать себя, так сказать, без силы, и даже без жизни.” После этого объяснения мистер Хьюм поспешил откланяться и удалился. ’

Конечно же ‘Профессором Магии’, был сам Леви. После изложения этой истории, в виде пояснения Леви добавляет: ‘Этот ужас торговцев чудесами, в присутствии подлинных посвященных в науку, является не новым фактом в анналах оккультизма. ’

Продолжая свои нападки на Хьюма, Леви говорит; ‘Мы далеки от того, однако, чтобы осудить мистера Хьюма в том, что он низкопробный чародей, то есть шарлатан. Прославленный американский медиум мил и естественен как дитя. Он бедное и сверхчувствительное существо, без хитрости и без защиты; он игрушка в руках ужасной силы, о природе которой он не знает, и первый кого он дурачит это безусловно он сам . . .

‘Мистер Хьюм подлежит трансам, которые по его собственному мнению, приводят его к прямой связи с душой его матери, и через нее со всем миром духов. Он описывает, лунатиков Кахагнета (Cahagnet), людей которых он никогда не видел, которые узнаются теми, кто призвал их; он скажет вам даже их имена, и от их имени ответит на вопросы, понятные только вам и призванной душе. ’

Леви продолжает описывать некоторые странные явления, происходившие на сеансах Хьюма:

‘Видимые и осязаемые руки вышли из столов, или как будто бы вышли, из столов; но в этом случае столы должны быть покрыты. Под невидимым должно скрываться некоторое оборудование как у умнейших приемников Жан Эжен Робер-Удена (Robert Houdini).

‘Эти руки проявляются прежде всего в темноте; они теплые и светящиеся, или черные и холодные. Они пишут глупости, или касаются пианино; и когда они его коснулись сразу нужно звать настройщика, их прикосновение всегда губительно влияет на точность инструмента.

‘Один из наиболее значительных персонажей в Англии, Сер Бульвер-Литтон, видел и касался этих рук; мы читали написанное и подписанное им свидетельство. Он утверждает, что схватил их и потянул на себя со всей силой, для того чтобы оторвать их от настоящих рук которым они принадлежат. Однако невидимые руки оказались сильнее английского романиста и ускользнули от него.

‘Русский дворянин, покровитель мистера Хьюма, чья персона и добрая вера не могут подвергаться какому-либо сомнению, Граф А. B -, так же видел и с силой тянул таинственные руки. “Они”, говорит он, “идеально повторяют формы человеческих рук, теплых и живых, но словно без костей.” Схваченные железной хваткой, эти руки не пытались высвободится сопротивляясь, но становились все меньше, и каким-то образом плавились так что все заканчивалось тем что в какой-то момент Граф не ощущал, что вообще за что-то держался.

‘Другие люди которые видели их и прикасались, говорят, что пальцы надутые и тугие и сравнивают их с перчатками из каучука надутыми теплым и светящимся воздухом. Иногда вместо рук высовываются ноги, но стопы никогда не бывают обнажены. Дух, у которого вероятно недостаток обуви, уважает (по крайней мере в этом конкретном случае) деликатность дам, и никогда не показывает своих стоп, они всегда покрыты одеждой или тканью. ’

Леви лично присутствовал на сеансах спиритуалиста, что следует из анекдота в письме к Спедальери:

‘Я должен рассказать тебе совсем недавнюю историю о медио-мании. Я инкогнито пошел в круг спиритуалистов; юноша не здоровый на вид держал карандаш и писал, словно судорожным движением, угадывая мысли и отвечая на сложные вопросы. Я приблизился к нему, и он написал, что я причинил ему боль. Я приказал ему успокоиться и отвечать на мои вопросы. “Чего ты хочешь от меня?” спросил он наконец. “Скажи, как меня зовут.” Его рука немного поколебавшись написала крупными и немного неровными буквами: Ривоэль (Rivoel). Я был странным образом поражен от того что имя совпало с именем, которое дал другой медиум, хотя возможность их знакомства исключена. Я спросил, что могло бы это имя означать, и он наскоро написал:

‘ “Разве ты не знаешь, как читать, глупец?” И ниже он написал подпись: “Osphal”.

‘Это было для меня лучом света. Я прочитал слово наоборот и получил: Leo vir. Теперь главным символом гравюры Лафатера представляющей Alphos, the Maphon of Gablidom, был посвященный опирающийся на льва. Я хорошо позаботился о том, чтобы не объяснять все это поклонникам Об (Ob), и в их глазах я остался раздавленным под тяжестью, от обиды которую притворный дух адресовал мне. С этого момента так называемы дух безнадежно бредил и диктовал медиуму фразы, лишенные смысла и полные безумства. ’

Очевидно дух распознал присутствие истинного мага в лице Леви, и был расстроен этим опытом, как и Хьюм. История иллюстрирует полную неспособность Леви сопротивляться всякого рода символам, даже если они идут от пера презренного медиума. Как бы там не было, слово которое дух сообщил Леви могло иметь перевод или быть анаграммой, полными для него смысла.

Если ‘торговцы чудесами’ вроде Хьюма, старались избежать общества Профессора Высшей Магии, то подлинные искатели эзотерической мудрости продолжали придерживаться его наставлений. Одним из таких был ученик по имени Жан-Батист Питуа (Jean-Baptiste Pitois), политический редактор Moniteur Parisien, который пришел к Леви где-то в 1852м. Питуа надлежало стать лидером среди множества оккультистов которые шли по следам Леви. Мир знал его под его псевдонимом Пол Кристиан (Paul Christian).

Он родился в Ремирмоне (Remiremont), Вогезы (Vosges), в семье среднего класса, и, как и Леви, с раннего возраста был направлен в священство. В возрасте восемнадцати он оказался в монастыре Траппистов и после года послушничества был готов принять свои клятвы. Однако в последнюю минуту он передумал и продолжил светскую жизнь став студентом в Страсбурге под руководством его дяди, который служил ректором в тамошней академии.

В 1846м Кристиан (Christian) отправился на Мартинику (Martinique) где оставался три года. Вернувшись во Францию, он получил пост в библиотеке Министерства народного образования (Ministry of Public Instruction) где ему поручили привести в порядок нагромождение книг и манускриптов, взятых из опальных монастырей. В процессе выполнения поставленной задачи ему на глаза попались несколько работ на запрещенную тему оккультного содержания. Их эзотерический язык сначала озадачивал, а затем очаровывал, так как любопытство повело его все глубже за знанием их содержания.

Вскоре он запоем читал все, что только мог получить на предмет оккультизма, и это было незадолго до того, как он и сам был готов внести свой собственный вклад в оккультную литературу. Его ранние работы выходили под множеством колоритных псевдонимов: Гортензий Фламель (Hortensius Flamel), Сибилл (Une Sybille), Фредерик де ла Гранж (Frédéric de la Grange), Ясный (Lucidès). В конечном итоге он остановился на более заслуживающем доверия имени Пол Кристиан (Paul Christian).

Какое-то время он, баловался политикой левого крыла, председательствуя в Центральном якобинском клубе (Central Jacobin Club) и учредил журнал Journal des Jacobins, который просуществовал недолго. В 1853м он женился на итальянке, относившейся к семье сера Вальтера Скотта.

В 1854м он опубликовал работу по астрологии под заголовком Carmen Sybillum. Двумя годами позднее сбылось предсказание, которое он сделал в книге, когда у Наполеона III и Императрицы Эжени родился имперский принц. Это сделало ему имя, и вскоре он стал излюбленным астрологом в салонах и при дворе. Некоторое время он жил по соседству с Леви и брал у него несколько уроков по Каббале и Таро.

Наиболее известные работы Кристиана LHomme rouge des Tuileries (1863) и Histoire de la magie (1871). Название предыдущей относится к легенде о демоне, который посещал Тюильри (Tuileries Palace) в обличье маленького красного человека, с которым предположительно советовался Наполеон Бонапарт и который ответственен за его победы. Он так же упоминается ясновидящей Мисс Ле Нормэнд (Mlle Le Normand) в ее книге Le Petit Homme rouge des Tuileries.

Книга Кристиана в форме истории о чудаковатом старике, живущем в Париже, в ветхом доме, и рекламирующем себя как Proffesseur des Mathématiques cèlestes’. (Профессор небесной математики). Его ценное приобретение — манускрипт о котором он говорил, что это ‘фрагмент утраченной книги’ секретной мудрости. Манускрипт, который полностью котируется и несет в себе основную часть текста и служит для Кристиана как проводник для того чтобы объяснить его особенную и в высшей степени неортодоксальную форму астрологии. Документ представляет на обсуждение своего рода кабалистическую астрологию согласно которой ‘семь духов, которые обладают своими тронами, планетами Сатурн, Юпитер, Марс, Солнце, Венера, Меркурий и Луна являются посредниками, через которые вселенский Разум осуществляет свое господство над людьми и вещами’. Далее согласно манускрипту, под этими семью есть еще тридцать шесть низших демонов, соответствующих деканам; те в свою очередь правят над 360ю разумами управляющими градусами зодиака. Планеты и знаки связаны с кабалистическими ангелами и ключами Таро.

Система гадания, предложенная Кристианом является ономантической, другими словами она использует имя человека за отправную точку для построения выводов о его будущем. Гороскоп строится на буквах имени и на цифрах года рождения.

Кристиан был одним из немногих астрологов, практиковавших во Франции на то время. Традиционный вид астрологии, использовавший тщательные вычисления для определения положений небесных тел на момент рождения человека временно пропала из виду, главным образом по той причине, что в течении века или даже дольше очень мало публиковалось на эту тему, за исключением Англии где происходило возрождение. Познания Леви в астрологии были поверхностными как показывают его упоминания о предмете.

В LHomme rouge des Tuileries [Красный человек Тюильри] появляется следующий абзац:

‘Только два человека в Париже читают будущее как открытую книгу.

‘Для этих двух людей не существовало невидимого мира. Невидимое существует только в пропорции к восприимчивости наших органов.

‘Первый из этих людей, молчаливый словно орел в своем гнезде, обдумывал в свете своего гения, планы, диктуемые его миссией славы.

‘Второй, одинокий маг, возрос в изучении беспредельного и медитировал над алгеброй небес. ’

Орлом в этом абзаце был Кристиан. ‘Одиноким магом’ был Леви.

В 1864м Леви переехал на Рю де Севр (Rue de Sèvres) номер 155, где ему предстояло оставаться до конца своей жизни. У него было милое трехкомнатное жилье на третьем этаже с видом на сады и заполненное книгами, картинами и эзотерическими атрибутами. Там была кровать, установленная в алькове, увенчанная пышным балдахином на колонах, прикрепленных к покрытому бархатом уступу; там были портреты Рабле, Вольтера, Руссо и Св. Софии; и на почетном месте, на столе рядом с письменным столом стоял прогнометр Вроньского. Хотя, как упоминалось ранее, к практической магии Леви относился с некоторой неохотой, тем не менее он кажется осуществлял несколько подвигов полу магического лечения. Один из них описан в письме к Спедальери.

‘Ты заешь как сильно я обожаю детей; у меня есть юная соседка одиннадцати лет по имени Мари, белокурая и розовощекая, которая любит меня больше чем свою куклу. У этого дорогого маленького создания слабые легкие, и она часто кашляет по ночам. Итак, во время холодов, которые мы только вот пережили ее мать, которая положила ребенка спать рядом с собой, услышала ее кашель. Мать была в полудреме; ей показалось что она видела меня у кровати и сказала мне: “Вы, который исцеляете тех, кто болен, избавьте мою малютку от кашля.” Я ответил (само собой в своем сне): “Отлично. Я желаю ей перестать кашлять.” При этом мать полностью проснулась, маленькая девочка больше не кашляла; она не кашляла ни этой ночью ни в последующие, и сейчас она свежа как роза и весела как белка . . .

‘Несколько дней спустя я мгновенно исцелил от головной боли эту же леди (мать маленькой Мари) взяв ее две стопы в свои руки и подув слегка ей на лоб.

‘Я тронут этим явлением, и я бы очень хотел исцелять таким образом всех, кто болен, но мне хорошо известно о том, что эта сила идет не от меня. ’

Одной из учениц Леви в то время была миссис Хатчинсон (Hutchinson), жена английского консула в Париже, которая брала уроки у Профессора Высшей Магии дважды в неделю в течение года. Вот что она написала о своем учителе:

‘Элифас Леви единственный человек из всех, кого я знала, который достиг состояния глубокого мира. Его добрый юмор был нерушим, его веселость и живость неистощимы. Его блестящее раблезианское остроумие, глубоко для тех, кто понимал философское значение его слов, равно увлекало и простых людей, которые замечали в них забавные шутки поддавшись шарму этого любезного человека. Какими бы не были способности душ, которые приближались к его душе он ставил себя на один уровень с ними в то же самое время, не обманывая себя возвышал их до уровня, которого они могли достигнуть. Говоря много, никогда не позволяя себе нескромного слова он в то же самое время проявлял полную откровенность при максимальной сдержанности; его сознание — священническое святилище.

‘Глубоко привязанный к Католической религии, он говорил мне много раз: “Католицизм единственная религия чьи таинства действенны.”

‘Он посвятил меня в святую Науку без учета моего уровня, без изнурения и напряжения моего ума. Если он видел мою увлеченность идеей он подводил меня к учету противоположной идеи таким образом создавая равновесие. Равновесие было его целью до такой степени что я иногда восставала против очевидных противоречий. Он сохранял свою улыбающуюся серьезность, заставляя меня колебаться между Рассудком и Верой, прекрасно зная, что посеянное таким образом в мое сознание семя принесет желаемый ему плод. ’

Репутация Леви привлекла к нему не только учеников, но также и очень странных посетителей. Одного из таких Леви описал своем письме к Спедальери:

‘Между тремя и четырьмя часами после полудня я услышал, как кто-то стучит в мою дверь легко стукнув семижды, как-то типа: оо-о-оо-оо. Я открыл, и в комнату со слегка злобной улыбкой вошел хорошо одетый молодой человек видный лицом и фамильярно произнес: “Мой дорогой мсье Констан, я рад найти вас дома.” Сказав это, он как у себя дома прошел в мой кабинет и уселся в мое кресло. “Но, сер,” сказал я “я вас совсем не узнаю.” Он засмеялся “Охотно верю; вы видите меня впервые, по крайней мере в этой форме. Но что касается меня, я хорошо знаю вас. Я знаю всю вашу жизнь, прошлую, настоящую, будущую; она управляется неумолимым законом чисел. Вы человек пентаграммы, и годы, отмеченные числом пять для вас всегда судьбоносны. Вспомните и посудите сами: в 1815м начинается ваша смертная жизнь, потому что ваша память не простирается далее в прошлое. В 1825м вы поступили в семинарию. В 1835м вы покинули семинарию и вошли в свободу сознания. В 1845м вы опубликовали La Mère de Dieu, ваше первое эссе по религиозному синтезу, и вы порвали с духовенством. В 1835м вы свободны, оставив женщину, которая поглощала вас и двоила вас. Заметьте, если бы вы остались вместе, она бы вас полностью уничтожила или как вариант сошла бы с ума. Затем вы отправились в Англию; а что такое Англия? Это йод современной Европы; вы отправились туда чтобы вновь пропитаться сильным и активным принципом. Это там вы видели Аполлония, печального, раздраженного и измученного, каким и вы были тогда, по сему Аполлоний которого вы видели и были вы; он вышел из вас и вновь в вас вошел и остается там.

“Вы вновь увидите его в этом 1865м, но на этот раз красивого, сияющего и триумфального. Естественный конец вашей жизни (за исключением несчастных случаев) отмечен 1875м годом, и если вы преодолеете этот срок, то проживете до 1885го. Аполлоний, когда вы видели его, боялся острия мечей, и вы так же, как и он боитесь этого, так как в этот самый момент вы принимаете меня за сумасшедшего, как кого-то кто пришел однажды с намерением вас убить;2 и вы тревожитесь узнать, завершу ли я свое сумасбродное поведение подобным поступком (и тут он засмеялся).” ’

Испуганный этими откровениями, Леви спросил его, не дух ли он. На что посетитель ответил:

‘Духи суть скорпионы, сосущие трупный яд под надгробиями. Они притягивают к ним мертвецов, но не оживляют их. Скоро земля покроется ходячими мертвецами. Мы находимся в эпохе смерти. Луи- Филипп был Меркурием без крыльев на своих храмах – он имел их лишь на своих ногах, и он пролетел. – Наполеон III суть Юпитер без Солнца; после него придёт хромой Сатурн король выживших из ума старых дураков и священников, - M. le comte de Chambord (Граф де Шамбор) . . .’

Выяснилось, что посетителя Леви звали Жулиано Капелла (Juliano Capella). Внешне, ‘его лицо напоминало портреты Лорда Байрона, если не присматриваться; у него были очень белые руки, все в кольцах, уверенный взгляд полный иронии, красные губы и ровные зубы’.

Капелла спросил о повторном визите, но Леви, который ощутил конкретную антипатию к этому любопытному индивиду, вежливо указал на дверь, и Капелла удалился, как он сказал, в рискованное путешествие. Больше его не видели.

В июне1865го вышла в свет La Science des esprits, последняя из книг Леви опубликованная при жизни. Эта книга закрепила его репутацию среди оккультистов Европы.

В 1865 будучи гостем миссис де Бальзак в замке Борегар он выздоравливал от серьезного заболевания гриппом. Пока он был там он дал несколько уроков в Каббале зятю миссис де Бальзак, Графу де Мнишек.

С возрастом, Леви стал страдать от сильных головных болей, которые полностью выводили его из строя во время приступов. Тем не менее он все еще принимал множество людей, которые стекались к нему за обучением или советом в оккультных вопросах.

Однажды его посетили два фермера с Джерси, отец и сын, которые утверждали, что подверглись атаке черной магии, сотворенной тремя враждебно настроенными соседями. Ка следствие этих атак умерли животные, погибли посевы, и сами жертвы пережили серию личных неудач. Леви их не разочаровал. Он дал им талисман со знаками микрокосма и священными письменами, а также магнетизированную фотографию, по-видимому собственную. Два фермера щедро отблагодарили его и обещали написать ему отчет об эффективности его помощи.

Около двух недель спустя он получил письмо от сына, в котором говорилось, что после ухода от Леви, его отец почувствовал, что две противные силы работают над ним, он воззвал к помощи Леви и добрая сила тотчас восторжествовала. Были замечены и прочие положительные эффекты, но все же они страдали от злых сил по определенным дням, когда полная луна, и просил у Леви, дальнейшей помощи которую он предположительно оказал, возможно другой талисман.

В начале 1868го Леви задумал идею о новой книге по магии и смежным предметам, которая бы называлась Le Grande Arcane. Первые две части были окончены в 1868м, к этому времени его головные боли усилились и вынудили его закрыть свои двери даже для последователей. Однако к концу 1868го года его состояние улучшилось.

Ближе к концу 1869го года Леви посетил старый друг, актер Байёль (Bailleul), который годы назад пришел к нему на помощь предложив ему место в турне, когда он нуждался и был безработным. Байёль прочитал работу Леви и стал пылким последователем. Но его энтузиазм завел его в проблему. Он попытался читать стихи Леви в театрах Руана и Эльбёфа, но ему запретили тогда он стал декламировать их в кафе. Это вызвало вражду со стороны духовных властей, и вскоре он стал объектом диких обвинений, таких, например, что он агитатор под защитой Иудеев (в счет имени его героя). В конечном итоге он прибыл в Париж в надежде лучшего приема.

Байёль один из наиболее трагичных среди множества, странных людей, которые появлялись и исчезали в жизни Леви. Что стало с ним - загадка, так как Леви писал, что однажды он просто пропал без следа.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики