Поделиться
06.01.2017 Автор:

Кристофер Миктош

Элиафас Леви и возрождение французского оккультизма

Глава 14. Наследники Элифаса Леви.

(156-159 страницы отсутствуют)

Я мог бы, и я проводил свои дни в Национальной Библиотеке (Bibliothèque Nationale) . . . Годы что мои коллеги провели в научных работах своих исследований, я посвятил изучению алхимических работ, старых магических гримуаров и элементам Иврита, с тех пор мое будущее было определено. Это открытие, которое как мне казалось сделал я, я вновь открыл в работах Луи Лукаса (Louis Lucas), затем в Герметических текстах, затем Индийских традициях и Кабале. Язык только был разным; где мы пишем HCL, алхимики изобразили бы зеленого льва, и где мы пишем

2HCL + Fe = Fe CL2 + H2

алхимики изобразили бы воина (Марс, Железо) пожираемого зеленым львом (кислота).

‘Короче говоря, эти известные гримуары для меня так же легко читались, как и еще более туманные работы педантичных химиков современности. Более того я научился владеть этим чудесным аналогическим методом, так мало знакомым современным философам, который позволяет все науки объединить воедино и который показывает, что древние были чисто и просто оклеветаны с научной точки зрения беспредельным историческим невежеством современных профессоров.'

Этот абзац красноречиво выражает восхищение любого юноши или девушки, впервые уловивших проблеск магической вселенной. Такой опыт часто приводит к тому что исследователь теряет себя в фантазиях, но Энкосс (Encausse), не смотря на его оккультные исследования, возможно благодаря им, представил блестящую диссертацию к своему Докторату по Медицине и соответственно удостоился степени в 1894 году.

К тому времени он уже обрел свою славу как оккультный писатель под псевдонимом Папюс. В 1891м в возрасте двадцати шести, он опубликовал увесистый том под названием Traité méthodique de science occulte, который стал классикой оккультизма конца девятнадцатого века. В своей речи сопутствующей присвоению степени Профессор факультета медицины Матиас Дюваль (Mathias–Duval) сделал следующее обращение к своему студенту:

‘M. Энкосс, вы необычный студент. По философским и медицинским предметам и более того по сложным вопросам на которых я здесь задерживаться не буду, под собственным именем или под псевдонимом, который вы уже сделали знаменитым, вы написали работы высокой ценности, и я горд быть экзаменатором вашей диссертации. ’1

Получив степень доктора, Папюс, следуя примеру

(страницы 160-161 отсутствуют)

в госпиталь. Фотография 1915 года изображает его, к этому времени уж седым, выдающегося вида, нарядно одетого с щегольской тростью. Позднее он был отправлен на фронт и продвинулся до звания майор. Заботясь о своих компаньонах, он заработал туберкулез и был демобилизован и отправлен обратно в Париж для лечения. Он достаточно выздоровел чтобы продолжать свою медицинскую службу, но в 1916м его недуг и инсульт стали причиной его смерти.

Папюс оставил после себя не только большой объём работ на тему оккультизма, но и внушительное число работ по медицине. Последние вероятно по большей части забыты на сегодняшний день, но его оккультные работы до сих пор широко читаемы, в частности Le Tarot des Bohémiens (Цыганское Таро), в которой он выдал гениальную теорию корреляции между Таро и Кабалой, связывая четыре масти с четырьмя буквами Тетраграмматона. Эта работа вероятно сделала больше чем любая другая для того чтобы увековечить идею связи между Кабализмом и Таро – идею которая занимает такое важное положение в современном оккультизме.

Одним из основных наставников Папюса в его ранние годы был некто Saint-Yves d’Alveydre, чье настоящее имя было Joseph-Alexandre Saint-Yves (1842-1910), (Александр Сент-Ив д’Альвейдр) еще один странный и колоритный персонаж. Сент-Ив, именовавший себя ‘Маркиз’ был учеником Фабра д’Оливе и автором ряда работ смеси политики и оккультизма в которых он продвигал идеальное общество, управляемое интеллектуальной элитой. Его наиболее известными работами являются Mission de ouvriers (1883) и Missions des Juifs (1884).

Жюль Буа (Jules Bois), в своем Le Monde invisible сообщает о его встрече с Сент-Ив д’Альвейдром.

‘Он тогда жил в прекрасном доме на Рю Верне (Rue Vernet). Никогда даже в домах наиболее древних семьях аристократов я не видел столько торжественных родовых портретов с их париками и геральдическими знаками. Ему было привычным сидеть напротив света чтобы производить более глубокое впечатление . . . У него были красивые седые волосы, лукавая улыбка, все руки в кольцах, и носил сюртук. Он, с видом серьезной убежденности сказал мне, что он за три дня написал 400 страниц и что имел телепатический сеанс с Великим Ламой Тибета . . .

‘Некоторые его друзья шептались что он сделал золото. “Это правда?” Я спросил Маркиза де Сен-Ив . . . Уставившись на меня он сказал: “Не хотели бы вы посетить мою лабораторию и стать моим учеником?” Я имел неосторожность сказать да . . . Однако я больше не видел Маркиза де Сен-Ив снова, я не проник в его лабораторию, которой возможно не существует. Я бы никогда не научился делать золото – ибо не был ли я нескромен поставить его в неловкое положение буквально интерпретируя простую формулу алхимической вежливости? ’

Сен-Ив утверждал прошел инициацию у Брамина, который бежал из своей деревни во время восстания и обосновался в Гавре (Le Havre) как торговец птицами и учитель восточных языков. Сен-Ив брал у него уроки, но противодействовал своему учителю своей склонностью к спиритуализму и другим Западным феноменам, которые Брамин опровергал. Отношения подошли к концу, когда как заявляет Сен-Ив, Брамин угрожал ему ножом.

К концу его жизни он развил одержимость по поводу свей мертвой жены. Комнату в доме в Версале где она умерла он превратил в часовню, и получил разрешение от Папы справлять в ней мессы. У покойницы оставалось ее место, помещенное для нее на столе и Сен-Ив, утверждал, что он находился в постоянном контакте с ней.

Папюс познакомился с Сен-Ивом вскоре после того как оставил Теософское общество в 1888 году для того чтобы учредить его собственную независимую группу эзотерических исследований (Groupe Indépendant d’Etudes Esotériques). Папюс был впечатлен заявлением Сен-Ива о том, что он являлся Гранд Мастером ордена Мартинистов, это орден, составленный последователями Паскуалиса и Сен-Мартена, и активно отстаивал вопрос Мартинистов в сотрудничестве с его другом Огюстом Шабосо (Augustin Chaboseau). Ложи стали множится и в 1891м по адресу No. 29 Rue de Trevise (Рю де Тревизо), в Париже проводилась встреча, чтобы учредить Верховный Совет, члены которого были бы выбраны навечно. Папюс был избран Гранд Мастером.

Тем временем Папюс оказался вовлеченным в другой орден которому надлежало стать одним из ведущих оккультных обществ того времени. Это был Кабалистический Орден Розы и Креста, который возглавляли два любопытных персонажа, Маркиз Станислас де Гуайта (Stanislas de Guaita) и Жозеф Пеладан (Joséphin Péladan).

Предполагалось что эти двое были приемниками уникальной Розенкрейцерской инициации, ведущей свое существование со времен истоков братства. Роберт Амбелен (Robert Ambelain), в его Templiers et Rose-Croix (1955), утверждает, что Элифас Леви принял посвящение от Английских Розенкрейцеров во время его поездки в Лондон в 1853м, по возвращении во Францию передал его Аббату Лакуриа (Abbe Lacuria), который передал его Доктору Адриену Пеладану (Dr. Adrien Péladan), выдающемуся гомеопату и герметическому ученому, который в свою очередь передал его своему брату Жозефу. Правда в том, что Эдвард Бульвер-Литтон (Edward Bulwer-Lytton) какое-то время был достопочтенным Гранд Патроном общества Розенкрейцеров в Англии (Societas Rosicruciana in Anglia) и он вероятно мог передать Леви некого рода посвящение, но все это спекуляции, и это в высшей степени сомнительно чтобы Кабалистический Орден Розы и Креста был частью такой цепочки посвящений.

Тем не менее, де Гуайта, который умер внезапно в раннем возрасте тридцати шести в 1897м году, был важной фигурой в оккультизме Франции и главные факты из его короткой и романтичной жизни стоят того чтобы быть записанными.

Гуайты были старой семьей в Ломбардии. Пра-пра-прадедушка Станисласа женился на дочери Французского барона и таким образом унаследовал имение в Альтвиле (Alteville) в Лотарингии. Это именно тут родился Станислас де Гуайта 6го апреля 1861го года. Школьное образование он получил от Иезуитов, сначала в Дижоне (Dijon) и позднее в Нанси (Nancy). В 1878 он поступил в Лицей в Нанси (Lycée at Nancy) где одним из его компаньонов был Морис Баррес (Maurice Barrès), который позднее станет плодовитым писателем, выдающимся политиком и Академиком Франции. Баррес был одним из ранних членов Кабалистического Ордена Розы и Креста, но покинул его из-за того, что орден противоречил его строгому католицизму.

Станислас был проворным, но в некотором роде ленивым учеником, который прилагал усилия только в предметах, которые его интересовали – литература, Латынь и естественная наука. Его интриговала химия, и развилась страсть к поэзии с особым предпочтением к творчеству Бодлера.

С намерением получить юридическое образование, он отправился в Париж и вскоре завел дружбу с поэтами Латинского Квартала. В 1881м он опубликовал свой собственный сборник поэзии, Oiseaux de passage, которому последовали два других тома, La Muse noire (1883), и Rosa mystica (1885). Одним из его поэтических наставников был Катюль Мендес (Catulle Mendès) кто рассказал ему об Элифасе Леви. ‘Прочти его, ’ советовал Мендес; ‘это того стоит; он мыслитель исключительных идей и неординарного стиля, но большой артист. ’2

Де Гуайта последовал совету и работы Леви стали для него откровением. С этого момента, как он говорит в письме от 30 августа 1893 года, ‘ я полностью посвятил себя оккультизму, и я приступил к исследованиям, и чтению всего что было написано на тему оккультных наук. Немногим спустя я познакомился с Пеладаном, затем с Барле (Barlet) и Папюсом. ’3

Пеладан (1858 – 1918) персонаж который чувствовал бы себя как дома в одном из наиболее богемных анклавов Калифорнии двадцатого века. Бывший банковский клерк он рассматривал себя в качестве пропагандиста оккультизма и называл себя Sar Mèrodack Pèladan; Sar это Ассирийское слово, означающее царя; имя Mèrodack происходило от Merodach Baladan, царя Вавилона опоминающегося в книге пророка Исайи xxxix, и также от Мардука (Marduck), Халдейского бога, ассоциировавшегося с планетой Юпитер.

Царь (The Sar) был человек поразительного вида, с густой, черной бородой, огромной копной курчавых волос и большими, темными слегка навыкате глазами, пристально смотрящими из-под кустистых бровей. В кафешках Монмантра он вырисовывался причудливой фигурой где он представал в различных вариациях экзотических костюмов. Иногда он появлялся в робе монаха, иногда в средневековой двойке с бархатными бриджами окаймленными белым кружевом. Пеладан был разносторонней личностью и среди прочего, писал серии экстраординарных романов где смешивались оккультизм и эротизм, и в которых сам автор фигурирует в роли Меродака, мага, который прочитал ‘всю чувственную литературу от Военной до де Сада’. Серии романов были названы La Décadence latine.

Одной из очевидных навязчивых идей в этих романах была фигура гермафродита, уже виденная в Бальзаковской Séraphita. В работе Пеладана идея андрогина занимает особое оккультное значение, которая многим должна Элифасу Леви. Пеладан видел в андрогине превосходное слияние сластолюбия и ума, активного и созерцательного дарований. Одним из романов в котором подчеркнута эта идея, выступает Curieuse (1886), который вдохновил де Гуайту написать в своих Essais des sciences maudites:

Curieuse напоминает о Séraphitus-Séraphita, но эта загадка, которую Бальзак высказал чисто интуитивно, М. Пеладан формулирует с безмятежной смелостью и властью знающего, не с лихорадочным энтузиазмом предсказывающего. ’

Героиней Curieuse выступает Принцесса Паули Рязань (Paule Riazan), у которой было любовное приключение с индивидом, называемым Нево (Nébo), художником-эстетом, который был учеником Меродака. Возможно, что Нево был отдаленно списан с де Гуайты, который тоже использовал имя Нево в своих письмах Пеладану. Нево сначала сопротивляется подкатам Русской принцессы, но в конце концов уступает после должных приготовлений к такому событию своей студии. Комната залита ослепительным светом медных ламп и благоухает ароматами веществ, курящихся на треноге. Стены исписаны Еврейско-Финикийскими фаллическими символами. В этой экзотической обстановке, Нево, в Халдейской тиаре и размахивая кадилом, приближается к принцессе, приятно возбужденной запахом фимиама, представляющей себя ‘великой Иштар, Афродитой Халдеи’.

Первым томом La Décadence latine [название серии романов] был Le Vice supreme, который вышел в 1884. Работа произвела на де Гуайту сильное впечатление, и он написал Пеладану.

‘Твой Vice supreme открыл мне (мне, скептику, хотя и уважающему святое) что Кабала и Высшая Магия могут быть чем-то большим чем простая мистификация. Я знал Элифаса Леви по имени; я непосредственно получивший его законченные работы размышлял над ними – слишком поверхностно – во время моей грубой ссылки вместе с моей матерью (в имении в Альтвиле) . . . Разреши мне вновь сказать тебе, мой дорогой Сир, что я никогда не забуду сей факт: что я предпринял изучение Герметической науки из-за твоей книги, которая на первый взгляд кажется мне такой красивой и плодородной в возвышенных символах. ’

Это слегка конфликтует с письмами, процитированными ранее в которых он говорит, что работы Элифаса Леви дали ему его оккультное пробуждение. Больше похоже, что он хотел польстить Пеладану, ведь он заканчивает письмо говоря:

‘Через две недели, Сир, я буду снова в Париже. Если вы будете столь добры чтобы позволить мне, я прийду чтобы просить совета направить меня в исследованиях, которые я надеюсь совершить. ’4

Очевидно Пеладан ответил, приглашая своего юного обожателя увидеться, так как в последующем письме Гуайта сказал:

‘Вы были столь добры предложив общение с вами о Герметизме, то, о чем я желал долгое время. Я не утверждаю, что не был до сей поры не более чем обожателем высших наук, который изучал их внимательно и стойко; таким образом будет великим удовольствием для меня иметь возможность говорить с истинным посвященным – который намного дальше меня зашел в изучении кабалистики. ’

После интервью с Пеладаном де Гуайта написал:

‘Я благодарен вам что пожертвовали несколькими драгоценными часами . . . вы доставили мне удовольствие, заинтересовали и удовлетворили меня. ’

Цитируемая корреспонденция чрезвычайно интересна так как показывает отношения учитель - ученик между двумя людьми, отношения, которые приуменьшались некоторыми писателями о де Гуайте и несомненно самим де Гуайтой после того как эти двое расстались.

Встречи Пеладана с его учеником стали частыми, и характер переписки стал более личным. В одном письме де Гуайта сказал:

‘Я очень беспокоюсь о вас и был бы намного спокойнее увидев вас снова. Мы стали редко видеться. ’

В другом он расписывал похвалу Пеладану:

‘Я знаю, я чувствую, что ваш интеллект превосходит мой . . . в вас есть гений спонтанности и синтеза; у меня есть талант терпения и анализа. ’

Позднее дружба стала более походить на общение между равными и в конечном итоге де Гуайта почувствовал себя достаточно близким чтобы позволить себе критику Пеладана. Одна особенность против которой де Гуайта возразил, была чрезвычайная ненависть Пеладана к Германии и всему немецкому, ненависть которая была обострена смертью его брата Адриена благодаря ошибочному предписанию немецкого доктора. В похоронной речи которую он написал по этому случаю, он костерил немецкую нацию. Когда де Гуайте выслали копию речи он написал своему другу напоминание о том, что у немцев есть и хорошее и просил не забывать о Месмере, Гете и Альбрехте Дюрере (Albrecht Dürer).

Де Гуайта так же призвал Пеладана к ответу за его амурные перегибы.

‘Твоя душа’, писал он ‘бесконечно посещаема и одержима нелепыми сентиментальными влечениями. Разве ты не можешь хоть неделю прожить без того чтобы твой дух не был озабочен этими тщетностями? ’

Они не соглашались и по поводу астрологии, которая вновь становилась популярной под влиянием работы Эли Стар (Ely Star) Les Mystères de lhoroscope (1887); он учил ономантической [ономантия - гадание по имени. Примечание переводчика], кабалистической астрологии похожей на ту что у Пола Кристиана (Paul Christian). Пеладан в своих работах полагал большой акцент на астрологию и часто ссылался на доктрину (подписей) ‘signatures’ согласно которой все земные вещи имеют свои небесные копии. Позиция де Гуайты проявилась в письме:

‘. . . я не верю в астрологию по причинам, которые я обозначал, хотя я действительно верю в возможное действие талисманов и в одическую медицину Парацельса, потому что тут направленное воздействие доктора на больного человека, приложение воли с целью исцелить, воли которая сформулирована соответствующим знаком. ’

Однако не смотря на его скептицизм, де Гуайта все еще выражает желание, чтобы оккультист, и прорицатель Эжен Ледос (Eugène Ledos) составил его гороскоп, хотя не особо хотел расставаться с деньгами, которые просил Ледос за свои услуги, при том, как он писал Пеладану, он сомневался в том, что результат будет настолько же точным как результат анализа почерка.

В определенный момент дружбы де Гуайта стал адресовать свои письма ‘Меродаку’ а себя подписывал как ‘Нево’ (отсылка к Набу (Nabu), бог Вавилона, ассоциируемое с Меркурием). В некоторых случаях эти имена сопровождаются планетарными сигилами. Многие из писем также усеяны другими эзотерическими знаками: среди них буквы еврейского алфавита, Хи-Ро монограммы и однажды Индийский лингам и йони (yoni) символ, знаменующие сексуальное единение. Это сопровождается вопросом: ‘Какие новости? Волчеягодник (Daphne)? Линга- Йони? ’ – другая колкость па тему сексуальной активности Пеладана.

В другом письме де Гуайта написал Пеладану предупреждение о надвигающейся угрозе.

‘. . . Вполне определенно, хотя этого можно и избежать, надвигается опасность; ЛОВУШКА; Таро поведает тебе как поведала мне если ты осветишь обращение с молитвой – Les lusides idem. Я получил положительное подтверждение этому из трех разных источников, каждый из которых подтверждает другой. В этой борьбе – потому что это будет борьба – Я в Духе с тобой. Пещера, пещера, (Cave, Cave) . . . Отнесись к этому без легкомыслия.

‘Погрузи себя в הריצירפס (Сефер Йецира). Не знаю полностью ли ты осознаешь ее значение. Она чрезвычайно показательна.

‘Сердечно приветствую тебя в (Иегова Элохим Саваоф = Иегова Бог воинств).

‘Живой Бог Победы (Zayin (Зайн)=7).

Нево

Видимо Пеладан преодолел угрозу, потому что вскоре де Гуайта снова написал, полный энтузиазма после прочтения Le Vice supreme. Де Гуайта вскоре и сам почувствовал себя в состоянии внести свой вклад в оккультную литературу и в 1886 году он опубликовал статью в LArtiste озаглавленную Au seuil du mystère (На пороге тайны) которая была заявлена как первая в серии под названием Essais des sciences maudites.

Французская ветвь Теософского Общества не привлекла де Гуайту, который предпочел Западную оккультную традицию Махатмам Мадам Блаватской. Однако он все же написал одобрительно о Теософах в статье в La Jeune France за декабрь 1887го:

‘Пусть будет позволено дитю Запада, смиренному наследнику Иудео-Христианской традиции обратиться . . . братское и дальнее почтение адептам Гималаев – не забывая так же послать его поздравления и добрые пожелания этому доблестному Теософскому Обществу, которое растет с тенью его распространяющихся ветвей, доктрин истины, справедливости и мира. ’

В том же году, 1887, де Гуайта встретил человека которому впоследствии предстояло стать его секретарем и наиболее преданным последователем. Это был молодой швейцарец по имени Освальд Вирт (Oswald Wirth), который практиковал как гипнотический лекарь. В своих мемуарах5 Вирт отзывается о своем первом знакомстве с де Гуайтой.

‘В то время практикуя целебный магнетизм, я работал с больной женщиной, которая под моим воздействием погрузилась в сон и передавала мне свои видения . . . Я был поражен тоном ее исключительной убежденности, с которым она сказала мне: “Я вижу письмо, опечатанное красной печатью с гербовыми эмблемами. Вы его получите; оно очень важно для вас.”

‘Я хотел узнать кто планировал написать мне и с какой целью.

‘ “Это был молодой человек вашего возраста, но ниже вас, блондин, чисто-кожий, с голубыми глазами. Он очень эрудирован и интересуется теми же вещами что и вы. Он сказал мне о вас и озабочен знакомством с вами.” ’

Несколько недель спустя пришло предсказанное письмо с геральдической печатью:

‘Сир, Мой превосходный брат, Кэнон Рока (Canon Roca), говорил со мной о вас в таких оборотах что я чрезвычайно заинтересован наладить с вами контакт.

‘Если вы соблаговолите посетить меня завтра, в Субботу, в шесть часов, мы могли бы отужинать вместе в неформальной обстановке, и я смог бы познакомиться с вами. ’

Письмо было подписано Станислас де Гуайта и адресом значилось № 24 Рю де Пигаль (Rue de Pigalle). Вирт принял предложение и был сильно впечатлен познаниями хозяина дома о целебном магнетизме. Вирт, не смотря на то что он баловался Теософией и был посвящен в масонство в 1884м, знал о предмете мало и был благодарен де Гуайте за то, что тот обратил его внимание на Таро как на магическую систему. Отношения между ними вскоре стали близкими, и Вирт в свое время предпринял свою попытку изучения Таро, результаты которой он подал на одобрение де Гуайте и которые были опубликованы в 1889м под заголовком Les Vingt-deux clés kabbalistiques du Tarot.

Тем временем де Гуайта задумал идею о создании собственного оккультного ордена. В 1888 году в Париже он собрал вместе группу друзей и тем самым был рожден Кабалистический Орден Розы и Креста. Его возглавил верховный совет двенадцати. Имена шестерых из них были известны; остальные шесть остались неизвестными с той идеей что они могли бы тайно восстановить орден если обстоятельства попытаются уничтожить его. Однако похоже на то что эти ‘неизвестные’ шестеро никогда не существовали.

Основными участниками ордена были: де Гуайта, верховный глава; Пеладан; Папюс; Марк-Хейвен (Marc Haven); аббат Альта (Abbè Alta), настоящим именем которого было Аббат Мелинг (Abbè Mélinge) и который являлся викарием в Версальской епархии и религиозным автором; писатель Поль Адам (Paul Adam); и Франсуа-Шарль Барле (François-Charles Barlet), чье настоящее имя было Альфред Фачо (Alfred Faucheux). Последний из вышеупомянутых, которому надлежало стать приемником де Гуайты в качестве главы ордена, был мелким гражданским служащим, и жил в крохотной комнатушке недалеко от Сены заполненной алхимической атрибутикой; он так же был автором большого количества книг об оккультизме.

Члены ордена проходили три стадии посвящения: бакалавриат, лиценциат и докторат Кабалы. Каждая ступень требовала прохождения экзаменов. Цель ордена была тройной: во-первых, изучение классики оккультизма; во-вторых, войти в духовное общение с Божественным посредством медитации; в-третьих, распространять слово среди не посвященных.

Но если де Гуайта мечтал об объединении всех оккультистов в одно большое братство под знаменами Розы Креста, вскоре он был разочарован. Оккультный мир Франции вскоре превратился в театр боевых действий между враждующими группировками.

 

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики