MAAP_conf_2017_banner

Пятница, 06 января 2017 08:20

Кристофер Миктош Элиафас Леви и возрождение французского оккультизма Глава 14. Наследники Элифаса Леви.

Кристофер Миктош

Элиафас Леви и возрождение французского оккультизма

Глава 14. Наследники Элифаса Леви.

Одной из тем для обсуждения в оккультных кругах в 1884м году был интересный феномен, который появился в Париже в форме пространной системы Мадам Блаватской, чье Теософское Общество к этому времени хорошо обосновалось в Америке, и которая прибыла во Францию проповедовать свое евангелие. Ко времени ее прибытия французская ветка общества уже была сформирована и управлялась Леди Кейтнесс (Lady Caithness) Герцогиней Помара, состоятельной женщиной которая верила в то что является реинкарнацией Марии Стюарт (Mary Queen of Scots). Привезти теософию во Францию было все равно что привезти уголь в Ньюкасл, и общество никогда не имела особого успеха среди французов. Тем не менее оно обрело достаточно приверженцев чтобы проводить регулярные встречи и печатать журнал.

В 1888м Petit bulletin Théosophique сделал доклад о речи данной для ложи Исиды принадлежащей обществу, никем иным как полковником Олкоттом (Colonel Olcott), со-основателем и правой рукой Мадам Блаватской. В своем обращении полковник объявил, что он предпринял необычный шаг назначения двух членов Исиды делегатами в штаб квартиру общества в Адьяре, в Индии.

‘Избрание господина Турманна (M. Thurmann) и господина Энкосса (M. Encausse) в Верховный Совет Теософского Общества, ’ сказал он ‘является просто личной почестью и не наделяет правом вмешиваться в дела Исиды или в дела тех 150 существующих отделений Теософского общества . . .

‘Я пользуюсь случаем подтвердить, что господин Энкосс является добрым и постоянным членом Теософского Общества. Его прошение датировано Октябрем 1887го и контрассигновано господином Драмардом (M. Dramard) и господином Габорио (M. Gaboriau), было одобрено мной 2го ноября того же года. ’

Этот господин Энкосс вскоре покинет Теософское Общество и станет одним из лидеров другого оккультного движения и плодовитым эзотерическим автором. Мир узнает его под писательским псевдонимом Папюс. На то время, когда полковник Олкотт говорил свою речь он был молодым студентом медицинского. Ввиду его важности как оккультиста тут приводится некоторый обзор его жизни.

Он родился 13го июля 1865го в Корогне (Corogna) Испания, сын отца француза и матери испанки. Закончив школу, он поступил на факультет медицины в Париже и в 1884м опубликовал свою первую письменную работу. Озаглавленная Hypothèses, это была совершенно приземлённая писанина без намека на его будущие оккультные интересы.

Его переход от материалистических взглядов на жизнь описан в коротком мемуаре озаглавленном Comment je devins mystique из которого я цитирую следующий проливающий свет абзац:

‘Они сказали мне: “Эти минеральные соли, эта земля, медленно разлагаясь и усваиваясь корнем овоща будут развиваться и станут клетками овоща. Этот овощ в свою очередь, трансформируясь секретами и ферментами желудка животного . . . трансформируется в клетки этого животного.” Но рефлексия вскоре дала мне понять, что они забыли один наиболее важный фактор в проблеме.

‘Да минерал развивается и его основные элементы становятся материальным базисом растительной клетки. Но при одном условии, которое в том, что физико-химические силы и само солнце придут на помощь этому явлению, другими словами, при условии, что высшие силы, своим развитием жертвуют собой для развития низших сил.

‘Да, переваренный овощ вскоре становится материальным базисом животной клетки, но при условии, что кровь и нервная сила (другими словами, высшие силы в эволюционной лестнице) приходят чтобы жертвовать собой для эволюции растительной клетки. . .

‘Короче говоря, каждый шаг в цикле, каждая эволюция требует жертвы одной, или что еще чаще двух, высших сил. Доктрина эволюции является не полной. Она представляет только одну сторону фактов и игнорирует другую. Она проливает свет на закон борьбы за жизнь, но она забывает закон жертвы, который преобладает над всем явлением.

‘Одержимый этой идеей, которую я освятил, и которую я твердо провел, я решил углубить свое исследование насколько я мог бы, и я проводил свои дни в Национальной Библиотеке (Bibliothèque Nationale) . . . Годы что мои коллеги провели в научных работах своих исследований, я посвятил изучению алхимических работ, старых магических гримуаров и элементам Иврита, с тех пор мое будущее было определено. Это открытие, которое как мне казалось сделал я, я вновь открыл в работах Луи Лукаса (Louis Lucas), затем в Герметических текстах, затем Индийских традициях и Кабале. Язык только был разным; где мы пишем HCL, алхимики изобразили бы зеленого льва, и где мы пишем

2HCL + Fe = Fe CL2 + H2

алхимики изобразили бы воина (Марс, Железо) пожираемого зеленым львом (кислота).

‘Короче говоря, эти известные гримуары для меня так же легко читались, как и еще более туманные работы педантичных химиков современности. Более того я научился владеть этим чудесным аналогическим методом, так мало знакомым современным философам, который позволяет все науки объединить воедино и который показывает, что древние были чисто и просто оклеветаны с научной точки зрения беспредельным историческим невежеством современных профессоров.'

Этот абзац красноречиво выражает восхищение любого юноши или девушки, впервые уловивших проблеск магической вселенной. Такой опыт часто приводит к тому что исследователь теряет себя в фантазиях, но Энкосс (Encausse), не смотря на его оккультные исследования, возможно благодаря им, представил блестящую диссертацию к своему Докторату по Медицине и соответственно удостоился степени в 1894 году.

К тому времени он уже обрел свою славу как оккультный писатель под псевдонимом Папюс. В 1891м в возрасте двадцати шести, он опубликовал увесистый том под названием Traité méthodique de science occulte, который стал классикой оккультизма конца девятнадцатого века. В своей речи сопутствующей присвоению степени Профессор факультета медицины Матиас Дюваль (Mathias–Duval) сделал следующее обращение к своему студенту:

‘M. Энкосс, вы необычный студент. По философским и медицинским предметам и более того по сложным вопросам на которых я здесь задерживаться не буду, под собственным именем или под псевдонимом, который вы уже сделали знаменитым, вы написали работы высокой ценности, и я горд быть экзаменатором вашей диссертации. ’1

Получив степень доктора, Папюс, следуя примеру Парацельса, провозгласил что он ничего не знает и решил вылечить свое невежество туром по Европе. Посетив Англию, Голландию и Бельгию, изучая гомеопатию и другие неортодоксальные медицинские системы, он направился в Россию где был уже достаточно известен благодаря русскому изданию его Traité méthodique. Он был представлен императорской семье и пользовался определенной известностью, которая доводится в истории рассказанной M. Paléologue (Морис Палеолог), французским послом, и опубликованной в Revue des deux mondes [Обзор обоих миров] от 5 марта 1922го, хотя обрывок должно быть был написан недолгим после смерти Папюса в 1916м.

‘Газета которая недавно прибыла во Францию через Скандинавию сообщает что Папюс умер 25го октября.

‘Я клянусь, что эта новость не привлекла мое внимание на один момент; но это вызвало великий ужас, мне сказали, среди людей, которые прежде знали “духовного мастера”, как называли его между собой восторженные последователи.

‘M.R. . ., который одновременно адепт спиритуализма и фанатик Распутина, объяснил мне, что весь этот страх, из-за странного пророчества, которое ничего не стоит: а именно, что смерть Папюса, предвещала ничто иное как неизбежный крах царизма. И это все объяснение.

‘В начале октября 1905го, Папюс был призван в С. Петербург одним из его верных и высоко поставленных, который сильно нуждался в блеске его ума, в условиях ужасного кризиса, который переживала Россия в это время. Маньчжурская катастрофа спровоцировала революционные проблемы во всех уголках империи. Кровавые удары, мародерство, резня и поджоги. Император жил в состоянии злой тревоги, не в силах выбирать среди противоречивых советов своей семьи, своих министров, своих сановников, своих генералов и всех придворных, досаждавших его каждый день. Некоторые внушали ему что он не имел никакого права отрекаться от наследственной автократии и увещевали его не уклоняться от применения строгих мер непримиримой реакции; другие рекомендовали ему признать остроту современности и лояльно ознаменовать конституционный режим.

‘В то самый день, когда Папюс сошел с трапа в Петербурге, в Москве вспыхнул бунт распространяя террор, в то время как таинственный синдикат объявил об ударе по главной железной дороге.

‘Мага немедленно вызвали в Императорский Дворец. После скорого разговора с Императором и Императрицей, он к следующему дню организовал великий ритуал колдовства и некромантии. Кроме государей, на тайной литургии присутствовал только один человек, молодой адъютант Его Величества, Капитан Мандрыка (Captain Mandryka), который теперь генерал майор и губернатор Тифлиса. Посредством интенсивной конденсации его воли и чудовищной экзальтации его текучего динамизма, “духовный мастер” преуспел в эвокации духа очень набожного Царя Александра III; присутствию невидимого духа свидетельствовали несомненные знаки.

‘Подавляя эмоции, Николай II серьезно спросил своего отца, должен ли он, или нет, реагировать на течение либерализма, угрожавшего поглотить Россию. Фантом ответил:

‘ “Ты должен любой ценой сокрушить начинающуюся Революцию; но она однажды возродится, и степень ее жестокости будет пропорционально больше чем если бы нынешние репрессии были бы более суровыми. Не имеет значения! Мужество, сын мой! Не прекращай борьбу!”

‘Пока изумленные государи обдумывали ошеломляющее предсказание, Папюс утверждал, что его магические силы позволяли ему изгнать предсказанную катастрофу, но действенность его заклятий прекратится, поскольку его самого не будет на “материальном плане”. Затем он торжественно прекратил ритуалы экзорцизма.

‘Что ж, с 25 октября, раз маг Папюс отсутствует в “материальном плане”; действенность его экзорцизма упраздняется. Следовательно, Революция близка . . .'

Эта история получила следующее горячее опровержение в октябрьском выпуске журнала Le Voile dIsis, за 1922й год, журнале, который основал сам Папюс в 1890м. ‘По мнению людей осведомленных (au courant) о событиях в России, эта статья кишит заблуждениями. Сцена с колдовством чистый вымысел, как и сообщение о том, что Папюс обладал силами изгнать угрозу, которая нависла над Россией и двором . . .’

Тем не менее, тот факт, что история, правдивая или ложная, получила столь широкое обращение, сам по себе интересен. Человек, который стал сюжетом такой легенды, не мог быть заурядным фантазером, особенно в стране, которая вырастила мага величины Распутина.

В начале Первой Мировой Войны, Папюс вступил в армейский медицинский корпус в звании капитана и был прикомандирован к госпиталю. Фотография 1915 года изображает его, к этому времени уж седым, выдающегося вида, нарядно одетого с щегольской тростью. Позднее он был отправлен на фронт и продвинулся до звания майор. Заботясь о своих компаньонах, он заработал туберкулез и был демобилизован и отправлен обратно в Париж для лечения. Он достаточно выздоровел чтобы продолжать свою медицинскую службу, но в 1916м его недуг и инсульт стали причиной его смерти.

Папюс оставил после себя не только большой объём работ на тему оккультизма, но и внушительное число работ по медицине. Последние, вероятно по большей части забыты на сегодняшний день, но его оккультные работы до сих пор широко читаемы, в частности Le Tarot des Bohémiens (Цыганское Таро), в которой он выдал гениальную теорию корреляции между Таро и Кабалой, связывая четыре масти с четырьмя буквами Тетраграмматона. Эта работа вероятно сделала больше чем любая другая для того чтобы увековечить идею связи между Кабализмом и Таро – идею, которая занимает такое важное положение в современном оккультизме.

Одним из основных наставников Папюса в его ранние годы был некто Saint-Yves d’Alveydre, чье настоящее имя было Joseph-Alexandre Saint-Yves (1842-1910), (Александр Сент-Ив д’Альвейдр) еще один странный и колоритный персонаж. Сент-Ив, именовавший себя ‘Маркиз’ был учеником Фабра д’Оливе и автором ряда работ смеси политики и оккультизма в которых он продвигал идеальное общество, управляемое интеллектуальной элитой. Его наиболее известными работами являются Mission de ouvriers (1883) и Missions des Juifs (1884).

Жюль Буа (Jules Bois), в своем Le Monde invisible сообщает о его встрече с Сент-Ив д’Альвейдром.

‘Он тогда жил в прекрасном доме на Рю Верне (Rue Vernet). Никогда даже в домах наиболее древних семьях аристократов я не видел столько торжественных родовых портретов с их париками и геральдическими знаками. Ему было привычным сидеть напротив света чтобы производить более глубокое впечатление . . . У него были красивые седые волосы, лукавая улыбка, все руки в кольцах, и носил сюртук. Он, с видом серьезной убежденности сказал мне, что он за три дня написал 400 страниц и что имел телепатический сеанс с Великим Ламой Тибета . . .

‘Некоторые его друзья шептались что он сделал золото. “Это правда?” Я спросил Маркиза де Сен-Ив . . . Уставившись на меня он сказал: “Не хотели бы вы посетить мою лабораторию и стать моим учеником?” Я имел неосторожность сказать да . . . Однако я больше не видел Маркиза де Сен-Ив снова, я не проник в его лабораторию, которой возможно не существует. Я бы никогда не научился делать золото – ибо не был ли я нескромен поставить его в неловкое положение буквально интерпретируя простую формулу алхимической вежливости? ’

Сен-Ив утверждал прошел инициацию у Брамина, который бежал из своей деревни во время восстания и обосновался в Гавре (Le Havre) как торговец птицами и учитель восточных языков. Сен-Ив брал у него уроки, но противодействовал своему учителю своей склонностью к спиритуализму и другим Западным феноменам, которые Брамин опровергал. Отношения подошли к концу, когда как заявляет Сен-Ив, Брамин угрожал ему ножом.

К концу его жизни он развил одержимость по поводу свей мертвой жены. Комнату в доме в Версале где она умерла он превратил в часовню, и получил разрешение от Папы справлять в ней мессы. У покойницы оставалось ее место, помещенное для нее на столе и Сен-Ив, утверждал, что он находился в постоянном контакте с ней.

Папюс познакомился с Сен-Ивом вскоре после того как оставил Теософское общество в 1888 году для того чтобы учредить его собственную независимую группу эзотерических исследований (Groupe Indépendant d’Etudes Esotériques). Папюс был впечатлен заявлением Сен-Ива о том, что он являлся Гранд Мастером ордена Мартинистов, это орден, составленный последователями Паскуалиса и Сен-Мартена, и активно отстаивал вопрос Мартинистов в сотрудничестве с его другом Огюстом Шабосо (Augustin Chaboseau). Ложи стали множится и в 1891м по адресу No. 29 Rue de Trevise (Рю де Тревизо), в Париже проводилась встреча, чтобы учредить Верховный Совет, члены которого были бы выбраны навечно. Папюс был избран Гранд Мастером.

Тем временем Папюс оказался вовлеченным в другой орден которому надлежало стать одним из ведущих оккультных обществ того времени. Это был Кабалистический Орден Розы и Креста, который возглавляли два любопытных персонажа, Маркиз Станислас де Гуайта (Stanislas de Guaita) и Жозеф Пеладан (Joséphin Péladan).

Предполагалось что эти двое были приемниками уникальной Розенкрейцерской инициации, ведущей свое существование со времен истоков братства. Роберт Амбелен (Robert Ambelain), в его Templiers et Rose-Croix (1955), утверждает, что Элифас Леви принял посвящение от Английских Розенкрейцеров во время его поездки в Лондон в 1853м, по возвращении во Францию передал его Аббату Лакуриа (Abbe Lacuria), который передал его Доктору Адриену Пеладану (Dr. Adrien Péladan), выдающемуся гомеопату и герметическому ученому, который в свою очередь передал его своему брату Жозефу. Правда в том, что Эдвард Бульвер-Литтон (Edward Bulwer-Lytton) какое-то время был достопочтенным Гранд Патроном общества Розенкрейцеров в Англии (Societas Rosicruciana in Anglia) и он вероятно мог передать Леви некого рода посвящение, но все это спекуляции, и это в высшей степени сомнительно чтобы Кабалистический Орден Розы и Креста был частью такой цепочки посвящений.

Тем не менее, де Гуайта, который умер внезапно в раннем возрасте тридцати шести в 1897м году, был важной фигурой в оккультизме Франции и главные факты из его короткой и романтичной жизни стоят того чтобы быть записанными.

Гуайты были старой семьей в Ломбардии. Пра-пра-прадедушка Станисласа женился на дочери Французского барона и таким образом унаследовал имение в Альтвиле (Alteville) в Лотарингии. Это именно тут родился Станислас де Гуайта 6го апреля 1861го года. Школьное образование он получил от Иезуитов, сначала в Дижоне (Dijon) и позднее в Нанси (Nancy). В 1878 он поступил в Лицей в Нанси (Lycée at Nancy) где одним из его компаньонов был Морис Баррес (Maurice Barrès), который позднее станет плодовитым писателем, выдающимся политиком и Академиком Франции. Баррес был одним из ранних членов Кабалистического Ордена Розы и Креста, но покинул его из-за того, что орден противоречил его строгому католицизму.

Станислас был проворным, но в некотором роде ленивым учеником, который прилагал усилия только в предметах, которые его интересовали – литература, Латынь и естественная наука. Его интриговала химия, и развилась страсть к поэзии с особым предпочтением к творчеству Бодлера.

С намерением получить юридическое образование, он отправился в Париж и вскоре завел дружбу с поэтами Латинского Квартала. В 1881м он опубликовал свой собственный сборник поэзии, Oiseaux de passage, которому последовали два других тома, La Muse noire (1883), и Rosa mystica (1885). Одним из его поэтических наставников был Катюль Мендес (Catulle Mendès) кто рассказал ему об Элифасе Леви. ‘Прочти его, ’ советовал Мендес; ‘это того стоит; он мыслитель исключительных идей и неординарного стиля, но большой артист. ’2

Де Гуайта последовал совету и работы Леви стали для него откровением. С этого момента, как он говорит в письме от 30 августа 1893 года, ‘ я полностью посвятил себя оккультизму, и я приступил к исследованиям, и чтению всего что было написано на тему оккультных наук. Немногим спустя я познакомился с Пеладаном, затем с Барле (Barlet) и Папюсом. ’3

Пеладан (1858 – 1918) персонаж который чувствовал бы себя как дома в одном из наиболее богемных анклавов Калифорнии двадцатого века. Бывший банковский клерк он рассматривал себя в качестве пропагандиста оккультизма и называл себя Sar Mèrodack Pèladan; Sar это Ассирийское слово, означающее царя; имя Mèrodack происходило от Merodach Baladan, царя Вавилона опоминающегося в книге пророка Исайи xxxix, и также от Мардука (Marduck), Халдейского бога, ассоциировавшегося с планетой Юпитер.

Царь (The Sar) был человек поразительного вида, с густой, черной бородой, огромной копной курчавых волос и большими, темными слегка навыкате глазами, пристально смотрящими из-под кустистых бровей. В кафешках Монмантра он вырисовывался причудливой фигурой где он представал в различных вариациях экзотических костюмов. Иногда он появлялся в робе монаха, иногда в средневековой двойке с бархатными бриджами окаймленными белым кружевом. Пеладан был разносторонней личностью и среди прочего, писал серии экстраординарных романов где смешивались оккультизм и эротизм, и в которых сам автор фигурирует в роли Меродака, мага, который прочитал ‘всю чувственную литературу от Военной до де Сада’. Серии романов были названы La Décadence latine.

Одной из очевидных навязчивых идей в этих романах была фигура гермафродита, уже виденная в Бальзаковской Séraphita. В работе Пеладана идея андрогина занимает особое оккультное значение, которая многим должна Элифасу Леви. Пеладан видел в андрогине превосходное слияние сластолюбия и ума, активного и созерцательного дарований. Одним из романов в котором подчеркнута эта идея, выступает Curieuse (1886), который вдохновил де Гуайту написать в своих Essais des sciences maudites:

Curieuse напоминает о Séraphitus-Séraphita, но эта загадка, которую Бальзак высказал чисто интуитивно, М. Пеладан формулирует с безмятежной смелостью и властью знающего, не с лихорадочным энтузиазмом предсказывающего. ’

Героиней Curieuse выступает Принцесса Паули Рязань (Paule Riazan), у которой было любовное приключение с индивидом, называемым Нево (Nébo), художником-эстетом, который был учеником Меродака. Возможно, что Нево был отдаленно списан с де Гуайты, который тоже использовал имя Нево в своих письмах Пеладану. Нево сначала сопротивляется подкатам Русской принцессы, но в конце концов уступает после должных приготовлений к такому событию своей студии. Комната залита ослепительным светом медных ламп и благоухает ароматами веществ, курящихся на треноге. Стены исписаны Еврейско-Финикийскими фаллическими символами. В этой экзотической обстановке, Нево, в Халдейской тиаре и размахивая кадилом, приближается к принцессе, приятно возбужденной запахом фимиама, представляющей себя ‘великой Иштар, Афродитой Халдеи’.

Первым томом La Décadence latine [название серии романов] был Le Vice supreme, который вышел в 1884. Работа произвела на де Гуайту сильное впечатление, и он написал Пеладану.

‘Твой Vice supreme открыл мне (мне, скептику, хотя и уважающему святое) что Кабала и Высшая Магия могут быть чем-то большим чем простая мистификация. Я знал Элифаса Леви по имени; я непосредственно получивший его законченные работы размышлял над ними – слишком поверхностно – во время моей грубой ссылки вместе с моей матерью (в имении в Альтвиле) . . . Разреши мне вновь сказать тебе, мой дорогой Сир, что я никогда не забуду сей факт: что я предпринял изучение Герметической науки из-за твоей книги, которая на первый взгляд кажется мне такой красивой и плодородной в возвышенных символах. ’

Это слегка конфликтует с письмами, процитированными ранее в которых он говорит, что работы Элифаса Леви дали ему его оккультное пробуждение. Больше похоже, что он хотел польстить Пеладану, ведь он заканчивает письмо говоря:

‘Через две недели, Сир, я буду снова в Париже. Если вы будете столь добры чтобы позволить мне, я прийду чтобы просить совета направить меня в исследованиях, которые я надеюсь совершить. ’4

Очевидно Пеладан ответил, приглашая своего юного обожателя увидеться, так как в последующем письме Гуайта сказал:

‘Вы были столь добры предложив общение с вами о Герметизме, то, о чем я желал долгое время. Я не утверждаю, что не был до сей поры не более чем обожателем высших наук, который изучал их внимательно и стойко; таким образом будет великим удовольствием для меня иметь возможность говорить с истинным посвященным – который намного дальше меня зашел в изучении кабалистики. ’

После интервью с Пеладаном де Гуайта написал:

‘Я благодарен вам что пожертвовали несколькими драгоценными часами . . . вы доставили мне удовольствие, заинтересовали и удовлетворили меня. ’

Цитируемая корреспонденция чрезвычайно интересна так как показывает отношения учитель - ученик между двумя людьми, отношения, которые приуменьшались некоторыми писателями о де Гуайте и несомненно самим де Гуайтой после того как эти двое расстались.

Встречи Пеладана с его учеником стали частыми, и характер переписки стал более личным. В одном письме де Гуайта сказал:

‘Я очень беспокоюсь о вас и был бы намного спокойнее увидев вас снова. Мы стали редко видеться. ’

В другом он расписывал похвалу Пеладану:

‘Я знаю, я чувствую, что ваш интеллект превосходит мой . . . в вас есть гений спонтанности и синтеза; у меня есть талант терпения и анализа. ’

Позднее дружба стала более походить на общение между равными и в конечном итоге де Гуайта почувствовал себя достаточно близким чтобы позволить себе критику Пеладана. Одна особенность против которой де Гуайта возразил, была чрезвычайная ненависть Пеладана к Германии и всему немецкому, ненависть которая была обострена смертью его брата Адриена благодаря ошибочному предписанию немецкого доктора. В похоронной речи которую он написал по этому случаю, он костерил немецкую нацию. Когда де Гуайте выслали копию речи он написал своему другу напоминание о том, что у немцев есть и хорошее и просил не забывать о Месмере, Гете и Альбрехте Дюрере (Albrecht Dürer).

Де Гуайта так же призвал Пеладана к ответу за его амурные перегибы.

‘Твоя душа’, писал он ‘бесконечно посещаема и одержима нелепыми сентиментальными влечениями. Разве ты не можешь хоть неделю прожить без того чтобы твой дух не был озабочен этими тщетностями? ’

Они не соглашались и по поводу астрологии, которая вновь становилась популярной под влиянием работы Эли Стар (Ely Star) Les Mystères de lhoroscope (1887); он учил ономантической [ономантия - гадание по имени. Примечание переводчика], кабалистической астрологии похожей на ту что у Пола Кристиана (Paul Christian). Пеладан в своих работах полагал большой акцент на астрологию и часто ссылался на доктрину (подписей) ‘signatures’ согласно которой все земные вещи имеют свои небесные копии. Позиция де Гуайты проявилась в письме:

‘. . . я не верю в астрологию по причинам, которые я обозначал, хотя я действительно верю в возможное действие талисманов и в одическую медицину Парацельса, потому что тут направленное воздействие доктора на больного человека, приложение воли с целью исцелить, воли которая сформулирована соответствующим знаком. ’

Однако не смотря на его скептицизм, де Гуайта все еще выражает желание, чтобы оккультист, и прорицатель Эжен Ледос (Eugène Ledos) составил его гороскоп, хотя не особо хотел расставаться с деньгами, которые просил Ледос за свои услуги, при том, как он писал Пеладану, он сомневался в том, что результат будет настолько же точным как результат анализа почерка.

В определенный момент дружбы де Гуайта стал адресовать свои письма ‘Меродаку’ а себя подписывал как ‘Нево’ (отсылка к Набу (Nabu), бог Вавилона, ассоциируемое с Меркурием). В некоторых случаях эти имена сопровождаются планетарными сигилами. Многие из писем также усеяны другими эзотерическими знаками: среди них буквы еврейского алфавита, Хи-Ро монограммы и однажды Индийский лингам и йони (yoni) символ, знаменующие сексуальное единение. Это сопровождается вопросом: ‘Какие новости? Волчеягодник (Daphne)? Линга- Йони? ’ – другая колкость па тему сексуальной активности Пеладана.

В другом письме де Гуайта написал Пеладану предупреждение о надвигающейся угрозе.

‘. . . Вполне определенно, хотя этого можно и избежать, надвигается опасность; ЛОВУШКА; Таро поведает тебе как поведала мне если ты осветишь обращение с молитвой – Les lusides idem. Я получил положительное подтверждение этому из трех разных источников, каждый из которых подтверждает другой. В этой борьбе – потому что это будет борьба – Я в Духе с тобой. Пещера, пещера, (Cave, Cave) . . . Отнесись к этому без легкомыслия.

‘Погрузи себя в הריצירפס (Сефер Йецира). Не знаю полностью ли ты осознаешь ее значение. Она чрезвычайно показательна.

‘Сердечно приветствую тебя в (Иегова Элохим Саваоф = Иегова Бог воинств).

‘Живой Бог Победы (Zayin (Зайн)=7).

Нево

Видимо Пеладан преодолел угрозу, потому что вскоре де Гуайта снова написал, полный энтузиазма после прочтения Le Vice supreme. Де Гуайта вскоре и сам почувствовал себя в состоянии внести свой вклад в оккультную литературу и в 1886 году он опубликовал статью в LArtiste озаглавленную Au seuil du mystère (На пороге тайны) которая была заявлена как первая в серии под названием Essais des sciences maudites.

Французская ветвь Теософского Общества не привлекла де Гуайту, который предпочел Западную оккультную традицию Махатмам Мадам Блаватской. Однако он все же написал одобрительно о Теософах в статье в La Jeune France за декабрь 1887го:

‘Пусть будет позволено дитю Запада, смиренному наследнику Иудео-Христианской традиции обратиться . . . братское и дальнее почтение адептам Гималаев – не забывая так же послать его поздравления и добрые пожелания этому доблестному Теософскому Обществу, которое растет с тенью его распространяющихся ветвей, доктрин истины, справедливости и мира. ’

В том же году, 1887, де Гуайта встретил человека которому впоследствии предстояло стать его секретарем и наиболее преданным последователем. Это был молодой швейцарец по имени Освальд Вирт (Oswald Wirth), который практиковал как гипнотический лекарь. В своих мемуарах5 Вирт отзывается о своем первом знакомстве с де Гуайтой.

‘В то время практикуя целебный магнетизм, я работал с больной женщиной, которая под моим воздействием погрузилась в сон и передавала мне свои видения . . . Я был поражен тоном ее исключительной убежденности, с которым она сказала мне: “Я вижу письмо, опечатанное красной печатью с гербовыми эмблемами. Вы его получите; оно очень важно для вас.”

‘Я хотел узнать кто планировал написать мне и с какой целью.

‘ “Это был молодой человек вашего возраста, но ниже вас, блондин, чисто-кожий, с голубыми глазами. Он очень эрудирован и интересуется теми же вещами что и вы. Он сказал мне о вас и озабочен знакомством с вами.” ’

Несколько недель спустя пришло предсказанное письмо с геральдической печатью:

‘Сир, Мой превосходный брат, Кэнон Рока (Canon Roca), говорил со мной о вас в таких оборотах что я чрезвычайно заинтересован наладить с вами контакт.

‘Если вы соблаговолите посетить меня завтра, в Субботу, в шесть часов, мы могли бы отужинать вместе в неформальной обстановке, и я смог бы познакомиться с вами. ’

Письмо было подписано Станислас де Гуайта и адресом значилось № 24 Рю де Пигаль (Rue de Pigalle). Вирт принял предложение и был сильно впечатлен познаниями хозяина дома о целебном магнетизме. Вирт, не смотря на то что он баловался Теософией и был посвящен в масонство в 1884м, знал о предмете мало и был благодарен де Гуайте за то, что тот обратил его внимание на Таро как на магическую систему. Отношения между ними вскоре стали близкими, и Вирт в свое время предпринял свою попытку изучения Таро, результаты которой он подал на одобрение де Гуайте и которые были опубликованы в 1889м под заголовком Les Vingt-deux clés kabbalistiques du Tarot.

Тем временем де Гуайта задумал идею о создании собственного оккультного ордена. В 1888 году в Париже он собрал вместе группу друзей и тем самым был рожден Кабалистический Орден Розы и Креста. Его возглавил верховный совет двенадцати. Имена шестерых из них были известны; остальные шесть остались неизвестными с той идеей что они могли бы тайно восстановить орден если обстоятельства попытаются уничтожить его. Однако похоже на то что эти ‘неизвестные’ шестеро никогда не существовали.

Основными участниками ордена были: де Гуайта, верховный глава; Пеладан; Папюс; Марк-Хейвен (Marc Haven); аббат Альта (Abbè Alta), настоящим именем которого было Аббат Мелинг (Abbè Mélinge) и который являлся викарием в Версальской епархии и религиозным автором; писатель Поль Адам (Paul Adam); и Франсуа-Шарль Барле (François-Charles Barlet), чье настоящее имя было Альфред Фачо (Alfred Faucheux). Последний из вышеупомянутых, которому надлежало стать приемником де Гуайты в качестве главы ордена, был мелким гражданским служащим, и жил в крохотной комнатушке недалеко от Сены заполненной алхимической атрибутикой; он так же был автором большого количества книг об оккультизме.

Члены ордена проходили три стадии посвящения: бакалавриат, лиценциат и докторат Кабалы. Каждая ступень требовала прохождения экзаменов. Цель ордена была тройной: во-первых, изучение классики оккультизма; во-вторых, войти в духовное общение с Божественным посредством медитации; в-третьих, распространять слово среди не посвященных.

Но если де Гуайта мечтал об объединении всех оккультистов в одно большое братство под знаменами Розы Креста, вскоре он был разочарован. Оккультный мир Франции вскоре превратился в театр боевых действий между враждующими группировками.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики