Среда, 08 августа 2018 14:28

Георг Милонас Элевсин и Элевсинские мистерии Приложение Теория и факт Записи ранних христианских отцов и современные интерпретации

Георг Милонас

Элевсин и Элевсинские мистерии

Приложение

Теория и факт

Записи ранних христианских отцов и современные интерпретации

Период перехода от язычества к христианству – является одной из самых интересных и важных глав в жизни нашего западного мира. Данный период был охарактеризован возросшим престижем культа Элевсина, который постепенно стал ослабевать, пока в конце концов не был уничтожен ликующим христианством. Возможно, что это была удача, что христианство появилось в то время, когда сила олимпийских богов уменьшилась, и люди устали от мифов об их подвигах. Тайные обряды, а в особенности элевсинские, все еще оказывали глубокое влияние на умы людей и против этих обрядов  крестоносцы новой религии направили свою борьбу и воодушевление. В трудах ранних христианских отцов находятся упоминания о Мистериях, и эти довольно короткие высказывания  послужили вдохновением для формирования ряда теорий, которые все еще актуальны среди ученых.

Упоминания начинают появляться в конце второго века нашей эры. К этому времени христианство твердо упрочило свои позиции в Римской империи, и из борющегося братства превратилось в воинствующую церковь, стремящуюся доказать, что язычество это не истинная религия, а несерьезная небылица развращенных представлений, объединенных аморальными людьми. Из полемики, составленной научными писателями, доказывающей эту точку зрения,  возникает экстраординарная ситуация. Ни один из отцов, по видимому, не был посвящен в Мистерии, и никто из них не утверждает, что он повторяет то, что было сказано посвященными, обращенными в христианство. На самом деле странно, что высказывания высших посвященных не были доступны. Служит ли это указанием на то, что среди тысяч и тысяч новообращенных не было ни одного  поклонника Деметры? Если это так, то следует отдать должное силе культа Деметры. Или, мы можем предположить, что новообращенные к новой вере, даже после своего обращения в христианство, сохранили ее тайну, потому что Богиня продолжала внушать им благоговение?

Мы должны помнить, что ряд тайных культов, помимо элевсинского, были в ходу в ранние века христианства и что в изобилии присутствовала литература по телете Орфических Мистерий и доктрин. Кроме того, мы должны помнить, что у каждого из таинственных культов была одна особая божественность, в честь которой и под чьим особым наблюдением свершались обряды. Иногда к основной божественности тесно привязывалась еще одна; как это было в случае с Деметрой и Персефоной в культе Элевсина. Но Деметра и Персефона были главными Богинями, почитаемыми в Элевсине, и вокруг их переживаний и учений проводились ритуалы, и больше никаких других божеств. Плутон, как мы уже видели, играл лишь второстепенную роль. Деметра не принимала участие ни в каких других мистериях: Орфических, Дионисийских или Митраических. Божеством Орфических мистерий был Дионис Загрея и никого другого, и ему не было места в элевсинском культе. Следовательно, когда делаются заявления о Деметре и ее тайном культе, они действительно ссылаются, или имеют ввиду упоминания, на Элевсинские мистерии. Еще один момент, который следует помнить, заключается в том, что синкретизм и концепции гностиков в ранние века христианства достигли пика своей популярности, и приравнивание идей и практик, первоначально независимых друг от друга и даже противоречащих друг другу, было тогда очень распространенной практикой. Общие тенденции, преобладавшие в данный период, раннехристианские отцы адаптировали под свои собственные замыслы. Это не было чем то экстраординарным, поскольку они не писали научные или философские очерки, а вели полемику против того, что они искренне считали сложившейся глупостью язычества. И судя по всему, поэтому они приписали  Элевсинским Мистериям все, что они узнали или услышали о практике любого из других культов, пытаясь таким образом дискредитировать культ Деметры.

 

Климент Александрийский (150 – приблизительно 211 гг. нашей эры)

Этот одаренный защитник христианства является одним из самых ранних и самых важных отцов, в чьих писаниях мы находим упоминания об Элевсинских Мистериях. Он много путешествовал и учился у многих известных учителей, как христианских, так и языческих, до того, как он был назначен пресвитером в Александрии. Он обладал глубокими знаниями по древней литературе и философии, и был хорошо знаком с традициями и религиозными практиками языческого мира, но он не был посвящен в Элевсинские Мистерии.

Мистерии Део.

Упоминания об Элевсинских мистериях можно найти во второй главе Протрептика, или увещевание к эллинам 13ff (Loeb edition, перевод G. W. Butterworth): «Мистерии Део устраиваются в честь сладострастия, насильственного нападения Зевса на его мать Деметру и гнева Деметры (я не знаю, как называть ее на самом деле, мать или жена) из-за которого она, как говорят, зовется Бримо; также просьбы Зевса, желчный напиток, вырывание сердца жертв; и невыразимые непристойности. Те же обряды совершаются в честь Аттиса и Кибеле и Корибантов фригийцами. Они (фригийцы) распространили миф о том, что Зевс вырвал семенники у овна, а затем принес и бросил их в лоно Део, таким образом, понеся подложное наказание за свое жестокое нападение, притворившись, что он таким образом искалечил себя. Если я продолжу и дальше ссылаться на символы посвящения в мистерии, которую они, я знаю, вызовут у вас смех, даже если вы не обладаете чувством юмора, если ваши обряды подвергнуться разоблачению. «Я ел из барабана; я пил из кимвала; я носил священные керносы; я проник в брачную опочивальню».

Део было поэтической формой имени Деметры, а также в литературе мы уже находим это имя в Гимне. Не может быть никаких сомнений в том, что Део происходит от Деметра, и об этом, конечно же, говорит и сам Климент. Но отец не указывает конкретно, что «мистерии Део», которые он описывает, являются Мистериями Элевсина. Ученые, однако, помня, что Деметра была  главной божественностью только в этих Мистериях, и что элевсинские были единственными известными мистериями Богини, предположили, что упоминание указывает на элевсинский культ и приписали Деметре эпитет Бримо, данный Климентом божеству «мистерий Део». Давайте же посмотрим, применимы ли утверждения из отрывка к обрядам Деметры, проводимыми в Элевсине, без затрагивания вопроса о том, хотел ли Климент или нет подразумевать такое приравнивание.

Содержание «мистерий Део» было в «сладострастии, насильственном нападении Зевса на его мать Деметру и гнев» последней. Однако, а было ли насильственное нападение предметом элевсинского культа? К счастью, сам Климент преподносит нам общий сюжет этого культа в кратком утверждении и в самом Протрептике: «Деметра и Кора стали предметом мистической драмы, и Элевсин празднует с факелами похищение дочери и печальные блуждания матери» (1). Этот сюжет полностью отличается от содержания «мистерий Део» из другого отрывка. Заметно также отсутствие Коры в мистериях  Део. Кроме того, Климент утверждает, что мистерии Део отмечают в память о нападение Зевса на свою мать Деметру; мы должны отметить эти три слова «πρός μτέραη Δήμητρα». Согласно Теогонии Гесиода, Рея, а не Деметра, была матерью Зевса, и концепции Гесиода из Теогонии придерживались в Элевсине. В Гимне Деметре, который, как мы уже видели, мог бы считаться воплощением местной элевсинской традиции,  Деметра - дочь Реи, а следовательно, сестра, а не мать Зевса (2). Насильственное нападение и последующий гнев не подходят в качестве любовных отношений Зевса и Деметры, которые привели к рождению Персефоны (3,) но они превосходно описывают ситуацию, сложившуюся между Зевсом и Реей, преподаваемую Орфиками. Согласно их доктрине: «Зевс преследовал свою мать Рею, возмущенный ее приказом, запрещающим его брак; и когда она превратилась в дракона, он также превратился в дракона и связал ее  так называемым узлом Геракла, он вступил с ней в половые отношения, и символом формы данного полового акта является (переплетенный) жезл Гермеса» (4). Это насильственное нападение, несомненно, вызвало гнев Реи, «вследствие чего, она, как говорят, зовется Бримо », и попытки Зевса успокоить свою мать.

Очевидно, что Климент представляет не элевсинскую, а орфическую традицию, которая применима не к Деметре, а к Рее, матери Зевса. Об этом говорится в утверждении: «Те же обряды совершаются в честь Аттиса и Кибелы и Корибантов фригийцами». Конечно, мы даже не можем предположить, чтобы оргиастические обряды, проводимые фригийцами в честь Аттиса и Реи-Кибелы, к которым афинские интеллектуалы выражали такое пренебрежение, были похожими на  те, что были в Элевсине, или содержали учения, которые каким-либо образом были связаны с элевсинским культом. Кроме того, «отрывание яичек» относится исключительно к мистериям Аттиса. В этом месте, на самом деле, Климент говорит о фригийских обрядах, которые в типичной синкретической манере он приравнивает к обрядам Део; он говорит об обрядах, в которых Рея-Кибела была почетной Богиней, которой было дано название или эпитет Бримо.

(1) Протрептик, II, стр. 12

(2) Гесиод, Теогония, стих 453, 458. Гимн, стих 60 и 75.

(3) Ср. Гесиода, Теогонию, стих 912-914.

(4) O. Kern, Orphicorum Fragmenta, No. 58 (4 1), стр. 139.

Символы, на которые ссылается Климент, также служат указанием на культ фригийцев. Барабаны, тарелки, брачная опочивальня являются важными инструментами данного культа. Кроме того, далее сам Климент несколько иначе определяет «пароль» или синтему элевсинского культа. То, что «символы» относятся к культу Реи, что становится очевидным из заявления Юлия Фирмика Матерна: ͗ϵκ τυμπάνου βέβρωκα, ͗ϵκ κυμβάλου π΄ϵπωκα γ͗ϵγονα μύστης ˟Αττϵως: Я
ел из барабана; Я пил из кимвала; Я стал мистем Аттиса » (5). Последние семь слов не оставляют сомнений в том, что «мистерии Део» Климента были мистериями фригийцев в честь Реи-Кибелы-Аттиса. Приравнивая Рею к Деметре, Климент опять же следовал Орфическим учениям, согласно которым «Богиня, которая раньше была Реей, когда она родила Зевса, стала Деметрой». Или, как сказал Прокл: Орфей учил, что Деметра была Реей; когда она была с Кроносом, прежде чем она стала Реей, но когда она родила Зевса, она стала Деметрой (6).

История Баубо.

Второе утверждение, которое для нас важно, и которое усиливает инсинуацию, что «мистерии Део» были элевсинскими, - это рассказ Климента о Баубо. «Более того мы можем задаться вопросом, - утверждает он, - что этруссы, которые были варварами, таким образом связаны низменными страстями, тогда когда афиняне и остальная Греция - я даже краснею, говоря об этом, - знают эту постыдную историю о Део? В ней рассказывается о том, как Део, блуждая по Элевсину, входящему в состав Аттики, в поисках своей дочери Коры, выбивается из сил и садится у источника в состоянии глубокой скорби. Представление данной печали запрещено до наших дней тем, кто инициирован, чтобы верующие не могли подражать Богине в ее горе. В то время Элевсина населяли коренные жители, чьи имена были Баубо, Дисавл, Триптолем, а также Эвмолп и Эвбулей. Триптолем был пастухом, Эвмолп - пастухом, а Эвбулей - свинопасом. Это были прародители Эвмолпидов и Кериков, которые составляют священнический класс в Афинах. В продолжении я воздержусь от рассказа остальной часть истории. Баубо, приняв Деметру в качестве гостя, предлагала ей глоток вина и еды. Та отказывалась принять это, не желая пить из-за своего траура. Баубо очень обиделась, думая, что ей пренебрегли, и затем оголяет свои половые органы и показывает их Богине. Деметра получила удовольствие от увиденного, и наконец то съела небольшой кусочек, будучи под впечатлением от зрелища! И это тайные мистерии афинян! И это же сюжеты стихов Орфея. Я приведу вам сами строки Орфея с тем, чтобы вы могли лицезреть создателя мистерий в качестве свидетеля этого бесстыдства:

(5) Юлий Фирмик Матерн, De errore, 18, стр. 102 (Holm ).

(6) Orphic. Fragm., 145 (106.128), стр. 188 (Керн). Прокл о Кратиле, 403с и 403c

and 401 c.

Так изрекла и, одежды подняв, показала Деметре

То, что показывать стыд не велит; был Иакх там малютка.

Этого Иакха, смеясь, теребит под подолом рукою.

Тут улыбнулась богиня, улыбкою сердце согрела

И приняла благосклонно сосуд, где напиток был налит.

 

К этому необыкновенному представлению Климент приводит цитаты из орфической, а не элевсинской традиции и литературы. Правда, больше нигде он столь нескромен, как в своем заявлении о том, что сцена Баубо являлась частью Мистерий, и впечатление, которое он оставляет, безошибочно. Размещение истории в Элевсине; пребывание Деметры у источника в глубокой скорби; ее временное пребывание со смертными правителями; ее первоначальный отказ выпить предложенный ей глоток напитка; ее окончательное согласие сделать это; священнические касты Эвмолпидов и Кериков, характерные только для элевсинского культа, все эти детали отражают традицию Элевсина, хорошо известную всем посредством Гомеровского гимна. (8) Тем не менее, он не использует ключевое выражение элевсинцев, но вместо этого он восклицает: «Эти тайные тайны афинян». Конечно, Климент должен был быть осторожным со своими заявлениями, ценность которых была бы сведена к нулю, если бы он был пойман язычниками, рассказывающим неправду. Но можем ли мы подвергать сомнению то, что он имел в виду элевсинские ритуалы? Думаю, нет. И это может служить указанием на то, что «мистерии Део», описанные в первом отрывке, должны быть приравнены к Мистериям Элевсина. Ибо в противном случае похожая Богиня Део была бы представлена ​​в качестве главного героя в отличных мистериях.

(7) Протрептик, II, стр. 16-18. Следует помнить, что у Орфиков было обширное количество литературы, малая часть которой относилась к Орфическим мистериям. В свою Теогонию они включили истории и гимны практически о всех богах. Однако, это является указанием на то, что все боги занимали важное место в Орфических мистериях; как и не указывает на то, что их истории отображали тайные ритуалы, которые проводились в честь других богов, как например Деметра.

(8) Сравнение Орфиков с отрывком из Гимна Гомера, стихи 195-205. В последнем вместо развратной Баубо мы видим заслуживавшую доверие Иамбе, а вместо позорной представления у нас «много шуток и острот», от которых сердце Деметры возрадовалось.

Мы должно изучить более подробно историю Баубо, потому что на ней современные ученые основали свою концепцию существования «κτϵίς» или женских внешних половых органов, среди священных объектов Hiera элевсинского культа, что в свою очередь привело их к «теории подтасовки», которую рассмотрим вкратце. Можно категорично утверждать, что в элевсинской традиция нет места для Баубо на месте Деметры. Место ее возникновения, которое удовлетворило бы всех, все еще не установлено. Малтен утверждал, что орфики, но не элевсинцы, заимствовали Баубо с острова Парос, где ей поклонялись вместе с Деметрой, Корой и Зевсом Эвбулеем, а Керн добавил, что поклонение Баубо нам известно только с Пароса (9). Гатри, следуя давнему предложению Группэ, выступает за малоазиатское – фригийское происхождение Баубо (10). Наша концепция происхождения Баубо должна, я полагаю, основываться на более твердой почве. Преобладающая точка зрения такова, что имя «Баубо» означает «та, которая выставила себя на показ Деметре, та, показала наружные половые органы» (11). Если данная точка зрения верна, то очевидно, что имя было основано по факту для персонификации мифа. Поэтому я говорю о том, чтобы создание Баубо происходило в местности, где поднятие одежды женщинами и показ своих сокрытых частей тела, сопровождаемое подшучиванием, непристойным языком и жестами, были связаны с поклонением некоторому Богу или Богине. Насколько я знаю, не существует записи, указывающей на то, чтобы такой обычай существовал в Греции или Малой Азии. Но Геродот нашел подобный обычай в Бубастисе в дельте Египта, где поклонялись богине с кошачьей головой - Бастет, приравненной историком к Артемиде.

(9) Malten, «Altorpische Demetersage»,  ArchFR (1909), стр. 4415 O. Kern,

RE, III, cтр. 15off,  под названием Баубо, IG, XII, 5, 227.

(10) W. K. C. Guthrie, Orpheus and Greek Religion, стр. 135-136. Gruppe, Gr.

Mythologie und Religion, стр. 1437 прим. 2, и 1542 прим. 1. Гютери предоставляет нам хорошую библиографию и кучку статуэток, которые согласно его мнению представляют Баубо.  Не ясно, действительно ли статуэтки изображают Баубо.

(11) A. Dieterich, Philologus, 52 (1893), стр. 1ff, и Eine Mithrasliturgie, 1903,

стр.  125ff. Сравни Исихия, под названием Баубо.

 

«Когда люди держат свой путь в Бубастис», пишет Геродот – «они следуют по реке, мужчины и женщины вместе, огромное количество и тех и других в лодке … Всякий раз, когда они приближаются к какому либо городу, они причаливают к берегу; и затем некоторые из женщин делают то, о чем я уже говорил (то есть, шумят и поют), некоторые выкрикивают непристойности по отношению к женщинам этого города; другие танцуют, иные же встают, сбрасывают свои одежды и выставляют на показ свои секретные части тела».  И подобную демонстрацию делали только женщины-пилигримы для женщин прибрежных городов.

У Диодора также сохранилась традиция, согласно которой, если после смерти священного быка Аписа, находился новый, то только женщины могли лицезреть Бога в течение сорока дней, и они проделывали это «тогда как поднимали свои одежды и показывали свои интимные части тела Богу» (13). Действия паломников к Бубастису и женщин священнослужителей Аписа отражают очень давнюю практику, которая могла бы привести к рождению Баубо и ее истории. Поэтому ее действия, как указано в Орфическом Гимне и Климентом, не могут быть истолкованы как указание на детали элевсинских обрядов и их Hiera.

Синтема.

Рассказывая историю Баубо, Климент утверждает, что он назывался синтема, поэтому по-видимому я связываю историю с обрядами Элевсина: «И синтема (пароль) Элевсинских мистерий таков: «Я постился; Я пил кикеон; Я брал из кисте; выполнив мою задачу, я уложил ее в корзину, а из корзины в кисте» (14). По этой определенной атрибуции, добавленной к истории Баубо, ученые построили ряд теорий, призванных объяснить саму природу Мистерий; поскольку многие полагали, что в синтеме содержится сама суть тайного культа Деметры. Однако до того, как мы рассмотрим ее содержание, и также до того, как мы попытаемся установить, действительно ли она относится к Элевсину, мы должны определить, если это возможно, когда синтема могли быть произнесена посвященными.

Мы должны отметить, что Климент использовал слово «символы», когда он передал формулу фригийских мистерий, а синтема, когда он говорил об Элевсинских мистериях. Мы считаем, что таким образом двумя словами Отец указал на два разных отношения участниками к телете. «Символы», аналогичные убежданиями христиан, были символами веры, доказательством совершенных действий и полного посвящения. Слова, которыми заканчивается формула в написании Фирмика Матерна: «Теперь я стал мистом Аттиса», определенно указывает на этот факт. Напротив же, слово «синтема» означает пароль, высказывание, используемое для распознавания и идентификации. Поскольку посвященные в Элевсинские мистерии после телете не объединялись в thiasoi или коллегии, то они не нуждались в идентификационных формулах, или synthemata. Поэтому они не заучивали пароль по окончании телете. Но им явно была нужна идентификационная формула в самом начале Великих Мистерий, служащая указанием к тому, что они были надлежащим образом подготовлены и готовы получить благословенное откровение. Они завершали очистительные действия Малых Мистерий, они принимали участие в приготовлениях, проводимых в Афинах в течение четырех первых дней празднования, они присутствовали на предварительных мероприятиях в Элевсине, и теперь они были готовы начать самое важное действие для полного посвящения. Прежде чем они допускались в священный предел, они должны были идентифицировать себя и провозгласить, что они готовы к великому событию; и синтема была создана именно для этого. На самом деле, схоласт Платоновских Горгий (стр. 123) утверждает, что возможно, «символы», которые он использовал, вместо синтемы, размещались в Малых Мистериях!

(12) Геродот, II, 59 и 60. Перевод A. D. Godley, Loeb edition.

(13) Диодор, I, 85.

(14) Протрептик, II, стр. 18.

Теории, основанные на синтеме, можно разделить на две основные группы, подвергшиеся исправлению Лобеком деепричастия    ͗ϵργασάμϵνος Климента в ͗ϵγγϵυσάμϵνος, от «выполнившего мое задание» до «испробовавшего» (15).  Последователи Лобека утверждают, что «синтема» означала «употребление причастными к действу  некой священной пищи, которая хранилась в мистической циста, благословенный хлеб, вероятно содержащий в себе злаки и фрукты» (16). Ученые, которые придерживаются формулировки Климента, утверждали, что синтема указывает на касание руками некоего объекта или объекта, хранящегося в кисте. Но что может быть этим объектом?

(15) A. Lobeck, Aglaophamus, стр. 25.

(16) Фарнелл, Культы греческих государств, III, стр. 186.

А. Дитрих был первым, кто утверждал, что объект, взятый из киста, был фаллосом; что посвященный, взяв его, клал фаллос на грудь, а затем возвращал его в кисте. Данным символическим актом он воссоединялся с Богиней и становился ее ребенком (17). Эта концепция стала центром огромного количества споров и породила еще более дикие и более непристойные фантазии. Ученые отказались согласится с присутствием фаллоса в культе Деметры, и поэтому Корте утверждал, что не фаллос, а женские наружные половые органы, κτеís, согласно истории про Баубо, содержались в кисте. Согласно Корте, проведя  κτеís по своему телу, посвященный полагал, что он переродился, чтобы стать ребенком Деметры (18). Керн, являясь поклонником Корте, шаг за шагом, отстаивал, что посвященный фактически вступал в символический союз с Богиней, манипулируя собственным генитальным органом в κτеís (19). Пикард выступал за то, что мистический союз посвященного с Деметрой и Дионисом достигался манипуляцией с фаллосом и κτеís; фаллос брался из кисте и помещался в корзину, в которой находился κτеís, и наоборот; таким образом каждый посвященный совершал  действие, достигая слияния с божествами (20). Виламовиц предположил, что, просто лицезрея или касаясь κτеís, посвященный воссоединялся с Богиней посредством уз, которые благословляли и освящали его (21).

Против этих предложений выступили несколько ученых (22), указав, что κτеís и фаллос чужды элевсинскому культу; что их манипуляции должны были быть символом творения, а не возрождения; что принятие требовало особого ритуала, известного из принятия Гераклом Hiera (23), не требующего синтему или обусловленного манипуляцией с половыми органами. Конечно же Теодор приписывает κτеís к Элевсину, но в том же трактате он также утверждает, что κτеís принадлежал к Тесмофории (24). Следует также помнить, что он жил в пятом веке нашей эры (423-458), когда традиция Мистерий стала нечеткой и перегруженной атрибутами, чуждыми ее природе. Климент, который был намного ближе к языческой традиции и к периоду процветания языческого культа, не упоминает κτеís среди объектов, содержащихся в кисте; на самом деле он приписывает κτеís, как мы увидим позже, Фемиде. Прежде чем мы примем теорию Корте, мы должны доказать существование этих объектов в кисте.

(17) A. Dieterich, Eine Mithrasliturgie, стр. 123, и опять же в Mutter Erde, стр.

110ff (изд. 1925).

(18) A. Körte, ArchFR , 18  (1915), стр. 116ff.

(19) О.Керн, Die Griechischen Mysterien der Classischen Zeit, стр. 10.

(20) Ch. Picard, RHR, 95 (1927), pp. 237ff.

(21) Wilamowitz-Moellendorff, Der Glaube der Hellenen, II, стр. 53.

(22) Loeff, Mnemosyne, 45 (19 17), стр. 364. Maass, ArchFR, 21 (1922), стр. 260.

Ziehen, Gnomon, j (1929), стр. 152ff, Фарнелл, цит. произведение, стр. 185 обрати особое внимание. Смотри дискуссию о различных точках зрения D. N. Goudi’s Τά μυστήρια τἢς Έλϵυσȋνος, стр. 88-93. P. Roussel, BCH, 54 (1930), стр. 67ff. Deubner, Attische Feste, стр. 79ff.

(23) Диодор, IV, 39. Отрывок в псевдоплатонического Axiochos (раннего эллинистического периода, 371 век до нашей эры, в котором описывается обитель благочестивых, служит указанием как доказательство «теории усыновления». «Посвященный», читаем критические строки из отрывка, «обладает особым местом чести (проэдра) здесь (в обители благочестивых), и там также свершаются священные церемонии. Таким образом, вы (посвященный), несомненно, первым разделите эту привилегию, будучи «gennetes» богов. Слово«gennetes» укрепило спекуляции тех, кто верит в «теорию усыновления », потому что оно может быть истолкован в значении, которое подходит к их точке зрения. Они утверждают, что это слово означает «усыновленного ребенка Деметры» или принятого в семью Богов посредством Деметры, через посвящение в Элевсинские Мистерии. Однако истинное значение этого слова, давно упомянуто Фукаром (Les Mysteres, стр. 565 - «toi qui est un des fidéles des déessess»), является: верующий Деметры, одной из группы мужчин, которые вместе поклонялись Деметре. См. Francis R. Walton, «Kinsman of the Gods», CP, 48 (1953), стр. 24-28 для подробного обсуждения проблемы. Следовательно, отрывок Axiochos не является доказательством веры в божественное принятие посвященного.

(24) Феодорит, Έλληνικῶν θϵραπϵυτική παθημάτων, 7, II (стр. 104) и 3, 84 (стр. 51).

(25) Ноак, Элевсин, стр. 236ff.

Ноак, следуя высказанным мнениям, утверждал, что синтема является  для нас источником содержание телете (25). Каждый посвященный, утверждает он, с покрытой головой, подобной Гераклу на урне Лователли, подходил к столу, на котором был поставлен кисте. С помощью Иерофанта, он выполнил манипуляции с kteis, фактически не видя его или другие священные предметы, а затем возвращался на свое место. Покрытие головы было необходимостью, потому что созерцание священных предметов было кульминационным моментом телете, которое никто не должен был видеть до этого момента. Тем не менее, другие посвященные в Телестерионе видели бы действие, в то время как человек, производящий манипуляции с kteis не мог их видеть. Более того, повторение этой индивидуальной манипуляции сотнями посвященных привело бы к долгой и утомительной работе, которая бы лишила телете ее вдохновляющей ценности. И тогда Ноак должен доказать, что kteis действительно был среди предметов кисте.

Другие важные соображения делают эти предложения несостоятельными. Манипуляция с фаллосом и kteis - это аморальное действие, как бы мы ни пытались его объяснить. И все же целомудрие было предпосылкой для посвящения. Среди посвященных мы видим не только женщин - молодых и старых, замужних и одиноких, но даже детей - мальчиков и девочек, и разоблачение подобного действа детям было бы преступлением. Чтобы преодолеть это затруднение, сторонники теории манипуляций утверждают, что она входила не в состав телете, а в эпоптею; однако они не приводят никаких доказательств, подтверждающих их предположение. Поскольку, согласно их теории, данная манипуляция приводила к перерождению посвященных и принятию их Богиней, действие не могло быть исключено из телете. Мы уже видели, что фактически телете было важным праздником, в котором должны были участвовать все посвященные; эпоптея была необязательной и только для тех, кто хотел дополнительного просветления. Перерождение и усыновление, безусловно, были наиболее важными и подходящими действиями, и если бы они были частью только эпоптеи, все посвященные должны были принимать участие в этой последней степени посвящения. Мы уже видели, что синтема, пароль, на котором основывались эти теории, более подходящим образом относится к самому началу телете. И в телете наверняка присутствовали мальчики и девочки, ͗αϕ͗ ʹϵστίας посвященные. Так как воздержание от полового акта и очищение после, это было требованием даже верующих среднего поколения, (26) как же мы можем признать даже символический акт такого рода в святом храме Деметры? Такое действие вряд ли ускользнуло бы от внимательного Климента, который в конце концов цитирует синтема. Я принимаю во внимание тот факт, что это действие можно считать символическим и что его можно считать священным по отношению его к божеству, но, тем не менее, это кажется крайне неуместным в Храме Деметры и Коры, который в Андании был известен как «целомудренные». К счастью, мы не зависим исключительно от морального теоретизирования вследствие нашего отказа принять теории манипуляции.

Все утверждения относительно Hiera обращаются к их откровению, а не к манипуляциям. Первосвященник Элевсина называется Иерофантом, потому что он показывает Hiera. Исихий определяет Иерофанта как священника, который показывает Мистерии. По словам Плутарха, импичмент Алкивиаду был «за свершенные преступления против Богини Элевсина … подражая таинствам и демонстрируя их своим товарищам в своем доме, в халате, подобном, что носит Иерофант, когда он показывает священные секреты посвященным» (27). Глаук, Иерофант «показал всем смертным оргии Деметры» (28). Павсаний, чтобы объяснить имя Киамита, утверждает: « Любой, кто видел Мистерии в Элевсине или читал то, что называется работой Орфея, знает, что я имею в виду» (29). Андокид, обращаясь за самого себя к тем, что его судит, кто был посвящен в Мистерии, сказал: «Вы были посвящены, и вы видели Hiera Богинь, поэтому вы должны наказать нечестивых, но спасти тех, что не совершил никакой несправедливости». И автор выступления против Андокида пишет:« Этот человек, носящий платье (Иерофанта) и подражая ему, показал Hiera непосвященным и произнес вслух запрещенные слова» (31). Геракл, не имея возможности увидеть мистерии, потому что он не был очищен от смерти кентавра, был очищен Эвмолпом, а затем Посвящен (32); и поэтому он восславлен у Еврипида (τά μυστῶν ηὑτύχησʹ íδών) (33). Дадучос Калий, обращаясь к спартанцам, напоминает им, что Триптолем показал (δϵîξαι) Hiera Деметры и Коры Гераклу и Диоскурам, их предшественникам (34). Софокл восклицает: «Трижды счастливы те смертные, которые, увидев эти обряды, отправляются в Аид»; и в продолжение Пиндар отвечает: «Счастлив тот, кто видел, как эти ритуалы уходят ниже земной пустоты» (35). Наконец, мы читаем в самом Гимне: «Счастлив он среди людей на земле, кто видел эти тайны» (36). Всех этих свидетельств, собранное наугад, достаточно, чтобы убедить серьезно изучающего Мистерий, что Hiera показывались посвященным, но не давались им в руки. Следовательно, сама основа теорий манипуляции несостоятельна и гипотезы, построенные на ней, маловероятны и необоснованны.

(28) Prott-Ziehen, Leges graecorum sacrae, Nos. 91, 92, 148, 117. Геродот,

II, 64.

(27) Плутарх, Алкивиад, 19-22.

(28) Ephem, 1883, стр. 81.

(29) Павсаний, I, 37, 4. Отметьте разницу между «наблюдал» и «зачитывал».

(30) De  Myster., 31.

(31) [Лисий]  VI,  51.

(32) Аполлодор, II, 5, 12.

(33) Hercules Fur., стих 613.

(34) Hellenika, vi, 3, 6.

(35) Софокл,  Fragm., 719.  Пиндар, Fragm., 102.

(36) Гимн, стих 480.

Климент утверждал, что синтема относится к Элевсинским мистериям. Однако, он также намекал на то, что и сцена с Баубо была частью Мистерий Элевсина, как мы уже видели. Последнее является доказательством вопреки фактам; да и предшествующее тоже не может быть применено к нашим Мистериям. Мы можем задаться вопросом, являются ли «Элевсинские мистерии» Климента мистериями, проводимыми в Элевсине в Аттике, несмотря на его утверждение. Мы знаем, по крайней мере, из двух надежных источников, что Мистерии Деметры и Коры проводились в пригороде Александрии, известным как Элевсин. Ливий определяет местность: «ad Eleusinem … qui locus quattuor milia ab Alexandria abest»; и Тацит сообщает нам, что Птолемей «спросил Тимофея, афинянина из клана Эвмолпов, которого он призвал из Элевсина для того, чтобы возглавить священные ритуалы …» (37). Из учебника Арата мы узнаем, что похищение Коры отмечалось «египтянами» (38). Синтема, данная Климентом, могла принадлежать ритуалам, отмечаемым в Элевсине Александрийском, которые, таким образом, можно было бы законно назвать «Элевсинскими мистериями».

Много лет назад Прингсхейм указывал на то, что синтема Калатоса фактически относится к мистериям, проводимыми в Элевсине в Александрии (39). Действительно, единственно известный ритуал, в котором Калатос имел мистическую роль, упоминается в гимне Деметре Каллимахом, и он проводился в Александрии. В данном гимне βʹϵβηλοι, нечестивому и непосвященному, было приказано «смотреть вниз», не поднимая глаз на Калатоса, проносившегося по улицам этого города на колеснице, запряженной четырьмя белыми лошадьми (40). Насколько я знаю, аттическо-элевсинская традиция, ссылки древних авторов и даже несколько изображений в искусстве, изображают и упоминают только кистаи. Калатос, в действительности используется Климентом в мистической роли, не известной в Элевсине. Даже Климент упоминает только кистаи, когда он говорит о Hiera Элевсина. Недавно наш главный авторитет по греческой религии, профессор Мартин П. Нильссон, заявил, что только первые шесть слов синтемы: «Я постился; я пил кикеон», могут  принадлежать Элевсинским мистериям, проводимым в Аттике. И другие: «Я взял из кисте; выполнив свою задачу, я переместил ее в корзину, а из корзины в кисте», часть синтемы, используемой для развития теории манипуляции, возможно, принадлежала к мистериям, проводимым в окрестностях Александрии в честь Деметры (41). Я полностью согласен с профессором Нильсоном.

(37) Ливий, XLV, 12. Тацит, IV, 83.

(38) Арат, Phaenomena, 150. Полибий, XV, 29, 8, ссылается на Тесмофорион в Александрии.

(39) G. H. Pringsheim, Archaeologische Beiträge zur Geschichte des eleusinischen

Kults, стр. 49 n. 1.

(40) Каллимах, Гимн Деметре, стихи 1-6 и 120-123. Безусловно был фестиваль, проводимый в Афинах, известный как τά κανâ, в котором, согласно схоласту Эсхину (πϵρí παραπρϵσβϵíας, стр. 90, Dindorf), девственницы Афин несли κανâ  или корзины на своих головах, с которых были некие священные объекты Деметры и девственницы назывались κανηφόροí.  Но такие фестиваля с девушками, несущими корзины, проводились в Афинах и в честь других божеств – Афины, например, Артемиды и Диониса – которые не обладали мистическим созначением. По видимому, что даже обычных жертвоприношения девушка несла на своей голове корзину, содержащую подношения и необходимый инвентарь (ср. рис. 72).

Эти новые элементы и местные вариации были добавлены в Мистерии Элевсина в ряде мест после того, как их введение стало общепризнанным фактом. Когда Павсаний упоминает о праздновании «мистерий Деметры в Келее в подражание мистериям, наблюдаемым в Элевсине», добавляет он, «они празднуют… каждый третий год, а не ежегодно. Иерофант не назначается пожизненно, а на каждом празднике избирается новый Иерофант, который может, если он захочет, жениться. В этом отношении их обычай отличается от того, что соблюдался в Элевсине» (42). Еще большие вариации характеризуют мистерии, проводимые фенеатами в честь «Деметры, прозванной Элевсинией … утверждая, что обряды идентичны тем, что исполнялись в Элевсине … Возле святилища элевсинской есть так называемая Петрома, две огромных камня установлены один на другой. Каждый второй год, когда они празднуют то, что они называют Великими Мистериями, они открывают эти камни и достают из них некие писания, которые имеют отношение к мистериям, они читают их вслух посвященным и возвращают их на место той же ночью … На нем есть круглая вершина, на которой находится маска Деметры Кидарии: Эту маску священник одевает себе на лицо в Великие Мистерии и выбивает тайный фолк с помощью прута. Я полагаю, что существует легенда, которая объясняет данный обычай» (43).

В мистериях, отмечаемых анданийской Аркадии, Мефал, «изобретатель мистерий и всех видов оргий», кажется, добавил несколько богов рядом с Деметрой и Корой (44). Интересно отметить, что Павсаний, который был столь сдержанным по теме Элевсина и который избегал упоминания даже о памятниках в пределе Деметры, был столь открытым с информацией о праздновании в другом месте, особенно у фенеатов. По видимому, дополнения сделанные к изначальным ритуалам не охранялись с такой же строгостью. Подобным же образом в Александрии местные традиции или другие иностранные практики могли добавляться время от времени к изначальным ритуалам, взятыми в Элевсине. Тот факт, что Птолемей специально вызвал «афинского» иерофанта, чтобы тот председательствовать на тайных ритуалах, а не привносил их, как представляется, указывает на беспокойство по поводу оговорок, существующих в Александрии, оговорок, вызванных, возможно, нововведениями и изменениями, внесенными в изначальный культ. Отличительная черта Эвмолпов заключалась в том, чтобы знать patria, законы предков и обычаи, управляющие тайными ритуалами Деметры, и в его обязанность входило наблюдать за тем, чтобы ритуалы отмечались в строгом соответствии с patria. В этой связи будет интересно отметить отрывок из Панариона Эпифана.

(41) М.П. Нильссон, Greek Popular Religion, стр. 45.

(42) Павсаний, II, 14, 1.

(43) Павсаний, VIII, 15, 1. Интересно отметить, что здесь жрец исполняет роль Деметры, а не жрица.

(44) Sylloge4, том 2, номер 736. Павсаний, IV, 1, 5 и 7.

«В Александрии» пишет он «есть так называемый  Корион, и это очень большой храм, который является теменосом Коры. [Верующие], проведя ночь в бдениях с песнями и флейтой, воспевая идола … После крика петухов они спускаются с факелами в руках в подземную камеру, и из нее они поднимают на носилках деревянного идола, восседающего обнаженным, с нанесенным на лоб отпечатком креста, покрытого золотом … и они переносят этого идола примерно семь раз, делая круг вокруг самого центрального храма с флейтами, барабанами и гимнами, исполняя пение и танцуя они снова спускали в его подземное отведенное место … и они говорят, что в этот час сегодня Кора, то есть Дева, родила Афона» (45). Даже если бы мы попытались намеренно сделать, то на самом деле было бы трудно получить более полную смесь различных и противоположных элементов, чем Персефона с крестом на лбу, ставшей Девой и рождающей гностического Афона. Конечно же, невозможно доказать, что рассказ Епифана отображает его версию Мистерий Деметры и Кореи, но его изложение служит иллюстрацией легкости, с которой традиции и обряды разных культов и даже христианства сливались вместе в четвертом веке.

(45) Епифан был епископом Элетрополиса Палистины и Константии Кипрской и жил в 367-403 гг. нашей  эры. Panarium in Philologus, 16, стр. 354. Ср. Фарнелла, цит.произведение, III, стр. 375.

Подводя итог нашему обсуждению, мы можем предположить, что вся синтема или, по крайней мере, вторая часть синтемы, начинающаяся со слов «я взял из кисте», была придумана в Александрии и не имела никакого отношения к обрядам Деметры, проводимыми в Элевсине; возможно, это было придумано в подражание фригийским «символам» в то время, когда синкретизм был в самом разгаре, а «теокразия» (путающая и приравнивающая богов) стала обычной практикой.

Если бы нам пришлось признать синтему в ритуалах Элевсина, мы могли бы придерживаться направления Нильссона и утверждать, что пароль, установленный в самом начале телете, фактически, когда посвященные впервые входили в священный предел Деметры, в ответ на вопрос официального лица, если они соблюдали предписанные окончательные подготовительные обряды, был: «Я постился; Я пил кикеон», и, возможно, женщины-посвященные добавили бы «я носил кернос», как мы видим, как они это делают на Ниннийской табличке. Эти слова действительно описывали акты благочестия и подготовки, непосредственно предшествовавшие секретным ритуалам, проводимым в Телестерионе. Теории Дитриха, Корте, Керна, Пикарда, Ноака и их последователей доказаны, но я считаю, что они не соответствуют ритуалам Деметры, проводимыми в Элевсине в Аттике, и не были частью дромены как в телете, так и в эпоптеи.

Содержимое Священного Кистая. «Подумайте, - утверждает Климент, - «содержимое мистического кистая; Надо разоблачить их святое и сокровенное придать огласке. Разве это не сесама, не пирамидки ли и колобки, пузырчатые лепешки и крупинки соли и змея – атрибут таинства Диониса Бассарского? Кроме того, не гранаты ли, не ветки ли фигового дерева, и нартековые жезлы и плющ, а также хлебцы из пшеничной муки и сыра, и мак? Это и есть их святыни …» И добавляет он: «Вдобавок тайные символы Геи-Фемиды: душицы, светильник, меч, женский гребень, который, говоря эвфемистически и мистически, является женским половым органом. О явное бесстыдство! (46). То, что Климент приписывает Мистериям, современные ученые взяли и отнесли к Hiera Элевсина, к единственной сакра, которая ревностно хранилась в кисте, и это была выпечка не слишком определенного характера. На этот счет и на основании довольно неопределенного отрывка Полемона, сохранившегося в подержанном переводе Афинея (47),  Лобек основывал свое восстановление первоначального текста синтемы и утверждал, что оно указывает на священную еду. Поскольку ни один авторитетный источник  не может быть отнесен к списку Климента, Hiera из Элевсина остается неизвестной (48).

(46) Протрептик, II, стр. 19. Включение змея в сакра в кисте доказывает то, что Климент не знал об Hiera Элевсина. Возможно, на него повлияло его заявление о «цистофорических монетах» Малой Азии, которые были очень распространены в последнее столетие язычества. Ср. Чарльз Сельтман, Греческие монеты, 1955, место в книге LVII, Nos. 7 и 9. В лучшем случае его заявление можно было бы принять за отражение дионисских практик.

Тщательное рассмотрение указаний Климента на Мистерии Део и Элевсина и то, что было приписано этим Мистериям современными учеными, я считаю, что служит доказательством того, что его заявления применимы либо к мистериям Реи-Кибелы-Аттиса, либо к тем же празднованиям, возможно, в Александрии; что он черпает свою информацию в основном из орфических источников или по слухам местных традиций; что ни один из этих двух источников не имел ничего общего с Элевсином; что он приравнивает обряды разных тайных культов, следуя в этом отношении практике гностиков своего времени; что в своем Протрептике он пытался показать, что «мистерии - это не более чем обычай и поверхностное убеждение, что это уловка змея, которому поклоняются люди, с ложным благочестием они обращаются к этим священным посвящениям, которые на самом деле являются профанациями и темными обрядами, лишенными какой либо святости».

Важно отметить, что Климент, который не испытывал особых трудностей в распространении клеветы об  языческих обрядах, не мог найти никаких доказательств и не предъявлял прямых обвинений в аморальных действиях, проводимых в праздновании Элевсинских мистерий, хотя он, по-видимому, подразумевает, что они берут свое начало из аморального акта, жестокого нападения Зевса на Деметру. Его знаменитое обращение к Иерофанту и факелоносцам, часто цитируемо современными учеными, является всего лишь риторическим увещеванием; «О иерофант, потуши огонь! О факелоносец, устыдись факелов! – ведь на свету виден позор твоего Иакха; позволь ночи покрыть мистерии. Пусть она почтит оргии мраком! Огонь не лицемерит: он призван уличать и карать» (49). С другой стороны, в своем апострофе к христианским тайнам он использует терминологию Элевсинских мистерий: « О поистине священные мистерии! О чистый свет! В пламени факелов пред о мной предстает видение эпоптом  неба и Бога. Я становлюсь праведным через инициацию. Бог - Иерофант, раскрывающий тайны; Он знаменует миры своей печатью, дарит свет, чтобы вести по своему пути, и благодарю его за то, что он поверил, в любовь Отца, той что ограждает на долгие годы» (50). Климент никогда бы не осмелился совершить святотатство, назвав Христа Иерофантом, если бы был первосвященником Элевсина или, по слухам, был виновником аморальных действий, как это было предложено Астерием. Поэтому можно заключить, что по существу мы можем очень мало узнать, и по сути ничего важного об Элевсинских мистериях из высказываний Климента; но мы получаем из них уверенность в том, что никакие действия, которые даже по христианским стандартам могут считаться аморальными, не были включены в эти ритуалы.

(47) Афиней, XI, 56, стр. 478.

(48) Delatte,  he Cyceon breuvage rituel des mystères d’Éleusis, предлагает, что среди объектов находящихся в кисте был точильный камень, возможно приписываемый Богине, примитивный вид которого мог внушить трепет на посвященного; то, что на самом деле посвященные могли допускаться  к шлифовке зерна с его помощью, таким образом, повторяя священное действо; пища из этого помола употреблялась на общинном ужине. Однако, жернова и шлифовальный инструмент сохраняли свой первозданный вид на долгие времена. Л.А. Моритц в своих Жерновах и муке в классической античности, 1958, стр. 41, приходит к заключению, что обыкновенные седловые жернова раннего бронзового века, выполненные достаточно топорно посредством удлинения верхнего камня и прокладыванию бороздок на обоих камнях, широко использовались в Греции вплоть до классического периода и, возможно, до конца классической эпохи. В Олнтосе и в домах, разрушенных Филиппом (348 г. до н.э.), покойный профессор Дэвид М. Робинсон и я обнаружили седловые жернова, которые ничем не отличаются от тех, которые я нашел в раннем доэллинском поселении Агиос Космас, датируемом приблизительно 2300-1900 гг до нашей эры. Следовательно, микенские жернова не впечатлили бы посвященных, потому что они были почти идентичны тем, что использовались в то время.

Ипполит

Пшеница. Ипполит, ученик Иринея Лионского и поклонник Оригена Адаманта, несколько позже Климента. Он жил в Риме в качестве  пресвитер в первой половине третьего века нашей эры. Важным для наших поисков является пятая книга его Лабиринта или Обличение всех ересей, известная как Философумена (51). В этой книге мы находим следующий отрывок, представляющий для нас особый интерес: «Фригийцы, сообщает Наассен, утверждают, что Бог это новый колос пшеницы, а после фригийцев афиняне, когда они посвящаются в элевсинском представлении в отношении эпоптаи  могущественном и чудесном и самой главной эпоптской тайны, нового колоса пшеницы». Вскоре после этого Ипполит заявляет: «В течение ночи иерофант в Элевсине посреди блестящего огня, празднующего Великие и Непознанные Мистерии, кричит и выкрикивает вслух: «Священная Бримо родила священного ребенка Бримоса, то есть могущество породило могущественного».

(49) Протрептик, II, стр. 19.

(50) Протрептик, XII, стр. 92.

(51) Эта работа дошла до нас под именем Ориген, но нет никаких сомнений в том, что она была написана Ипполитом. Наши ссылки взяты из Migne's Patrologia, том 16, стр. 3150.

В главе 9 (стр. 275) мы изучили первое из этих утверждений и пришли к выводу, что на самом деле пшеница не может быть тем, что утверждает отец. Здесь также можно добавить, что в своей Философумена Ипполит очень старался показать, что доктрины еретической секты Наассена были получены из учения греческих философов и из ритуалов фригийских мистерий и доктрин. Посреди своего перечисления этих доктрин неожиданно и без видимой связи он выдает свои высказывания в отношении Элевсинских мистерий. Было бы абсурдным, я считаю, утверждать, что элевсинцы последовали за фригийцами в принятии символа Аттиса, колоса пшеницы, как их самой чудесной тайны

Бримо и рождение Бримоса.

Ко второму утверждению Ипполита, к его формуле Бримо, приписывается большее значение. Утверждается, что эта формула провозглашалась вслух на кульминации телете. Нам следует задастся вопросом, как отец мог знать, что происходило в Телестерионе, если он не был посвящен в Мистерии. Откуда он мог знать, что произносил Иерофант? Его описание Иерофанта, выступающего посреди блестящего огня, напоминает о «великом свете» Плутарха àπαρχαί , исходящего из открытого Анакторона, когда Иерофант раскрывал Hiera (62). Ипполит мог знать труд Плутарха и из многих древних источников он знал, что самая важная функция Иерофанта - это откровение Hiera. Следовательно, следуя известной традиции, он мог представить, что первосвященник, стоящий посреди яркого света, раскрывает Hiera. Он конечно же знал, что формулы, которые нельзя было публично оглашать, использовались в Мистериях. Разве Гимн не утверждал, что «ужасные тайны, которые никто не может каким-либо образом нарушать или подглядеть или произносить»? Разве не был обличен Андокид в том, что совершил великое преступление, олицетворяя Иерофанта, раскрывающему Hiera и произносящему тайные слова, которые никогда не должны быть произнесены? Что легомена или слова, которые произносились, формируя часть телете были в основном известны, и Сопатр в своем риторическом научном диспуте утверждает, что некий юноша, который не смог услышать, что сказал Иерофант, не считался посвященным, хотя он внимательно следил за телете. Все это Ипполит мог знать, но он не знал, что же на самом деле раскрывалось, и произносил Иерофант. В этом огромном пробеле в своих знаниях он привнес Бримо и ребенка Бримоса, чтобы завершить картину священника Иерофанта, чье появление в ярком свете было точно установлено.

(52) Плутарх, De profect. virt., стр. 81. Об этом и трех упоминаниях легомена, ср. выше стр. 272-273.

Ученые согласились с утверждением Ипполита, потому что до недавнего времени они принимали уравнение Климента Деметры с Бримо. Но мы уже видели, что название Бримо не относится к Деметре, а к Рее; что Рея – это Бримо. Поэтому Богиня, которая родила могущественного Бримоса, если бы такое событие имело место, - это Рея, а не Деметра; следовательно, формула не может относится к Элевсину, несмотря на конкретное указание Ипполита. Ученые также полагали, что эта формула сформировала последовательность действий, совершаемых в подземной камере, упомянутой Астерием. Но мы вскоре увидим, что утверждение Астерия фактически безосновательно.

Мы придет к такому же выводу, следуя другому подходу: задав простой вопрос, кем был этот Бримос? В английских переводах формула, как правило, истолковывается «священный ребенок Бримос или святой ребенок Бримос», и непосредственный вывод о поле ребенка не является очевидным. Грек читает Βριμώ, Бримос был мальчиком. Если Бримо - Деметра, тогда мы должны найти в мифах сына этой Богини. Однако, согласно известной элевсинской традиции, единственным потомком Деметры был не Корос, а Кора, Персефона; в мифе гимна мы не находим сына. В Теогонии Гесиода и в Одиссее мы находим традиционную историю любви к божественной Деметре и смертному Ясону, что привело к легендарному рождению Плутоса (53). Можно ли приравнять Бримоса Ипполита к Плутосу Гесиода? Я так не думаю. Разумеется, в рассказах Гесиода и Гомера у нас есть поэтическое и аллегорическое выражение веры человека в благодеяния, связанные с культивированием почвы - Деметра мать Плутоса, богатства. В подобной аллегорической тенденции скульптор Кефисодот представлял Мир, воспитывающий Плутоса. Можно вспомнить, что в Гимне обе богини являются дарителями богатства, а не только Деметра (54). Кроме того, рождение Плутоса, как и миссия Триптолема, изображено на вазах четвертого века до нашей эры (55). Это было бы невозможно, если бы рождение Плутоса стало кульминационным актом Мистерий. Исократ, как мы видели, ясно заявил, что Деметра даровала людям Афин двойной дар: дар телете (таинства мистерий) и дар творения земли (56). Оба дара являются раздельными и отчетливыми, Плутос, как и Триптолем, был частью дара продукта земли, основного источника богатства в древних сельскохозяйственных сообществах. Плутос не упоминается в надписях, которые дают нам имена элевсинских божеств и героев, и он не представлен в обетном барельефе Элевсина. Конечно, он не может быть Бримосом Ипполита. Триптолем не мог исполнить эту роль, поскольку в Гимне он включен в число «царей, которые занимаются правосудием». Он уже был взрослым, когда Деметра пришла в Элевсин, и поэтому Богиня не могла иметь никакого отношения к его рождению.

(55) Одиссея, 5, стихи 125-127. Теогония, стихи 969-972.

Некоторые ученые узнали в Бримосе Иакха из Мистерий. Это совершенно несостоятельно. Иакх не упоминается в Гимне и сравнительно позже пришел в Элевсин; его популярность увеличилась после битвы при Саламине. Он был олицетворением криков и энтузиазма посвященных, и его обязанности ограничивались приведением процессии из Афин в Элевсин. У него не было святилища в Элевсине, и он был гостем, которого гостеприимно должны были размещать официальные лица из Афин (57). В более поздние годы он был спутан с Дионисом, а в Афинах, на фестивале Ленеи, афиняне приветствовали его как сын Семелы, а не Деметры (58). В искусстве Иакх представлен как юношеская божественность, а не как ребенок (ср. рис. 88). Безусловно, Иакх не мог быть Бримосом

(54) О статуи Кефисодота ср. G. M. A. Richter,  Sculpture and Sculptors of Greece, рис. 659. Гимн, стих 488.

(55) Ср. гидрию с Родоса, которая сейчас находится в Музее Стамбула (М.П. Нильссон, Greek Popular Religion, рис. 24. Л.Р. Фарнелл,  цит. произведение III, место в книге XXIb), и пелике из Эрмитажа (Фарнелл, цит. произведение,  III, место в книге XVIII) и тюбингенскую вазу vase (Watzinger, Griechische Vasen in Tubingen, место в книге 40) среди других.

(56) Исократ, Paneg., 28. О Трпиптолеме ср. Гимн, стихи 473-475.

(57) Sylloge4, vol. 2, No. 540.

(58) Схолия к Лягушкам Аристофана, 479. Об Иакхе смотри выше стр. 238.

Дионис не мог быть удачным кандидатом для приравнивания. Согласно Теогонии Гесиода, за которым по-видимому последовала элевсинская традиция, он был сыном Семелы (59). Согласно Орфической традиции, Дионис Загрей, он был сыном Персефоны и Зевса. Затем, как мы видели, Дионис не принимал участия в Элевсинских Мистериях, и все ссылки на его участие датированы позднее и являются результатом его смутного уравнения с Иакхом. В поздней Орфической традиции, согласно Гатри, Дионис, похоже, приравнивается к Эвбулею (61). Заключение Гатри основано на доказательствах, принадлежащих, скорее всего, к третьему столетию нашей эры, когда традиции были смешаны, и теокразия стала обычной практикой в орфической литературе.

В Элевсине у нас есть божество, известное как Эвбулей, которому причиталась часть от жертвоприношения «первого плода» àπαρχαí, и Лакратид на своем барельефе называет сам себя священном Бога, Богини, Эвбулея, Деметры и других богов (62). Но мы знаем из надписей, найденных на Паросе, Амаргосе, Миконосе и Делосе, и от Диодора, что элевсинское божество Эвбулей наиболее вероятно являлся хтоническим Зевсом и как таковой он не мог иметь родственных связей с Бримосом. Конечно Эвбулей свинопас не упоминается в Гимне и даже в Орфической традиции он был сыном Дисавла и Баубо (63).

(59) Гесиод, Теогония, стихи 940-942.

(60) Данный факт особенно проиллюстрирован Дельфийским гимном. BCH,  19 (1895), стр. 403, и надпись в CIL, VI, 1780, датируемая 342 годом нашей эры. Цицерон, De Nat. Dear., 2, 62, не может быть приписан к Элевсинским мистериям это точно; наиболее вероятно ссылается на Орфическо-Дионисские ритуалы. Некоторые авторитетные источники считают, что Дионису поклонялись в Элевсине вместе с Деметрой: ср. H. Metzger, BCH , 68-69 (1944-45), стр. 323-339, но следите за моим предстоящим следованием по теме Ephemeris.  Однако, ни один ученый никогда не пытался связать с Элевсином рождение Диониса.

(61) W.K.C. Guthrie, цит. произведение, стр. 179-180. Его предложение базируется в частности на надписи на золотом канте с могилы последователя орфизма, найденном в Риме и находящемся сейчас в Британском Музее. Она датируется вторым или третьим веком нашей эры.

(62) Sylloge1, том 1, номер 83. О барельефе Лакратида выше стр. 197 и рис. 71.

(63) Ср. Историю Баубо, выше стр. 291ff. Компетенции Триптолема и других в необычных взаимоотношениях Деметры и ее сонма, отражены у более поздних христианских писателей и не заслуживают внимания. О Зевсе Эвбулее смотри у Фрейзера по Павсанию, I, 14, 3, и VIII, 9, 2. Также АМ, 1 (1876), стр. 334; 16 (1891), стр. 1-29. Диодор, V, 72. Ср. выше стр. 293.

 

факелы затем погасали, и огромная толпа полагает, что ее вечное блаженство зависит от тех двоих, что действуют во тьме?». По этому утверждению и его непристойным намекам, усиленным Бримо по формуле Ипполита, ученые построили свою теорию о принятии «Священного Брак», и даже рождение ребенка в Элевсинских Мистериях. Фукарт утверждал, что посвященные выкрикивали другую формулу Ипполита, «дождь - зачинай, собравшись перед Katabasion, в котором Иерофант и жрица «on ce la naissance de l'enfant divin» (71)/

Прежде чем мы сможем проанализировать утверждение Астерия, необходимо понять условные позиции христианства и язычества во времена епископа. Астерий жил приблизительно у 400 года нашей эры, в период, когда христианство не просто основательно заложено, но и занимало избранное и привилегированное положение в Римской империи, как восточной, так и западной. Недолгое царствование Джулиана отступника (361-362), в ходе которого язычеству оказывалась помощь, ушло, и какие либо преимущества, которые достались верующим в олимпийских богов, исчезли, конечно, в течение сравнительно длительного царствования Феодосия (379 - 395). Христиане, особенно в крупных городах Антиохии и Александрии, во времена Астерия стали преследователями, а язычники преследуемыми; храмы и идолы уничтожались огнем, и их ревностные поклонники подвергались жестокому обращению (72). Феодосий издал последовательные имперские указы против жертвоприношений, поклонения идолам и особенно против тайных teletai. Христианские службы становились все более и более демонстративными и великолепными, вселенские синоды проводились под эгидой самого Императора, (73) и Феодосий покорился унизительному публичному покаянию, наложенному епископом Амбросием. Христианство стало господствующим и в своей уверенности потеряло некий боевой дух, характерный для периода Оригена и Климента. Усилия князей были в основном посвящены защите своих доктрин и укреплению своих последователей в вере.

Даже случайное сравнение проповедей Астерия с трудами Климента покажет изменение отношения лидеров христианства. Проповеди Астерия являются апологетическими, составленными, чтобы предоставить членам его паствы аргументы в защиту веры в ответ на критику язычника и еврея. Можно также отметить, что его проповеди, и у нас есть всего двадцать одна, не характеризуются знанием древних источников и традиций, чем замечательны работы Климента. То, что епископ был сравнительно невежествен в великих труда прошлого, не говоря уже об авторах второстепенного значения, широко признано, но его сторонники утверждают, что заявления Астерия должны соответствовать действительности, потому что иначе он был бы обвинен язычниками в неправде, и это нанесло бы ущерб делу, которое он пытался защитить. Этот аргумент справедлив для периода Климента, как мы уже говорили выше, но не для периода Астерия. Его проповеди были адресованы его пастве, жителям района Амасия. Сколько язычников его провинции в течение примерно 400 лет имели достаточно ясное, из первых рук знание Мистерий Элевсина, чтобы быть в состоянии осудить притязания епископа? Законы Феодосия с его денежными санкциями и другими наказаниями практически на протяжении целого поколения, конечно, не поощряли совершение долгого паломничества к месту, которое официально не считалось святым. Слава Святилища к тому времени почти померкла, и даже его исполнительная власть достигла наинизшей точки унижения, так как ее последний известный иерофант уже не был Эвмолпидом или даже афинянином, а человеком из Феспии, который на самом деле был священником Митры. Период Астерия был благополучным; епископ мог включать в свои проповеди любые свои фантазии или слухи, доступные людям высшего света, диктуемые без страха порицания или противоречия со стороны язычников.

(71) Фукарт, Les mysteres, стр. 496.

(72) K. Amantos, Introduction to Byzantine History (на греческом), стр. 173. К тому же Серапиум Александрии был сожжен.

(73) В 381 Феодосий созвал в Константинополе второй вселенский синод.

Торжественное собрание Иерофанта и жрицы полностью контрастирует в своих инсинуациях с тем, что мы знаем о святости и целомудрии, требуемых от первосвященника Элевсина, о котором говорит сам Ипполит, и было защищено от применения антиафродизиактивных препаратов. Конечно, Климент не посмел бы присвоить титул «Иерофант» Христу, если бы это высокое должностное лицо элевсинского культа даже подозревалось в таком действии. Мы не можем предположить, что Астерий получил больше информации о Мистериях, которые стали доступны в последние годы жизни Святилища. В его трудах не указаны такие знания. Конечно, у него было меньше возможностей вступить в контакт с посвященными, чем его предшественники. Он также не утверждает, что его информация исходила из такого источника. Когда Климент бросил тень на языческие практики, он процитировал Орфический гимн, который его слушатели и читатели могли принять во внимание для самих себя. Что это за источник, из которого Астерий черпает? Это был Епифан и его заявление о корионе? Было ли это из слухов о мистериях Реи-Кибелы-Аттиса, популярных на его родине Малой Азии? Или это было его воображение? Мы можем отметить его слово   σωτηρíα- «спасение» толпы, которое, как считалось, зависело от действия, выполняемого священником и жрицей, и заметить, что идея спасения не была языческой, а христианской концепцией.

Кроме того, епископ Амасии с уверенностью поддерживает существование Катабазиона в Святилище Деметры, где Иерофант и жрица встречались в темноте. Несмотря на все разъяснения, выдвинутые сторонниками Астерия, слово «Катабазион» для ранних христиан означало: подземную камеру или склеп, к которым некто нисходил; «место для реликвий под алтарем» (Лидделл и Скотт). Если утверждение Астерия истинно, то такая камера должна существовать в Святилище Элевсина ниже уровня Телестериона, где посвященные собрались для заключительных и наиболее важных церемоний Мистерий. Финальные раскопки места Курюниотисом и его сотрудниками не смогли обнаружить такую ​​камеру (74). И нет ни одного шанса для того, чтобы Катабазион был обнаружен в будущем; территория Телестериона была полностью расчищена и расчистка дошла вплоть до скальной породы. Поэтому можно с абсолютной уверенностью утверждать, что в Элевсине нет Катабазиона, как утверждает Астерий. Эта подземная камера, центральная точка его обвинения, была продуктом его воображения; и такими же были действия, совершенные в несуществующем Катабазионе. Таким образом доказано, что его утверждение не соответствует реальностям, известным из литературы, истории и особенно непреклонно в связи с фактической работой современных археологов.

В заявлении Астерия была заложена концепция существования Священного брака в Элевсине. Теперь, когда заявление опровергнуто, понятие «Священный брак» становится сомнительным. Утверждения других отцов, которые были приняты для содействия и укрепления этого понятия, также доказано, что обладают сомнительной ценностью и, возможно, ошибочны. Формула Ипполита о Бримо и Бримосе, исходя из предположения о последующем действии по Астерию конечно, не может быть доказана, что она принадлежала к Мистериям Элевсина; представляется более вероятным утверждать, что он относилась к фригийским мистериям. Название Бримо, которое, по видимому, связывало формулу Ипполита с историей Астерия, подтверждается заявлением Климента и источниками, которые не принадлежат Деметре, а Рее. На риторический вопрос Тертуллиана может ответить тот факт, что похищенная жрица Деметры олицетворяла Персефону в результате изнасилования Коры Плутоном. Ипполитов «дождь - зачни» не может быть секретной формулой, связанной с важным действием Великих Мистерий, потому что мы находим ее записанной на источнике в Афинах, представленному на всеобщее обозрение. На самом деле нет доказательств, подтверждающих или даже предполагающих существование Священного брака в праздновании Мистерий Деметры в Элевсине.

(74) Было высказано предположение, что Плутонион мог быть Катабазионом. Однако, пол этой пещеры находится на высоте в два метра от уровня Священного пути, с которого в нее входили паломники. Когда они это делали, на самом деле они поднимались вверх, а не спускались вниз, как того требует определение. Пещера не могла быть Катабазионом.

В заключение, возможно, нам следует коротко прокомментировать использование произведение Лукиана Александр или лжепророк в качестве доказательства для принятия Священного брака в Элевсине. Было бы слишком долго пройтись по этому труду и указать на его истинную природу, хотя чтение текста Лукиана является самым восхитительным переживанием. Я подробно изучил это предположение в своем исследовании о писаниях ранних христианских отцов, и читатель, который заинтересован в этом вопросе, найдет там полный анализ труда (75). Если мы прочитаем все эссе и внимательно отследим последовательность событий, мы обнаружим, что митсерии, созданные Александром, были лишь драматизацией его собственных приключений и тератологических притязаний. Его цель состояла в том, чтобы утвердиться в качестве героя и подчеркнуть свой важный вклад в благоденствие человечества, введя в его состав Гликона, τρίτον αῗμα Διος, ϕάος άνθρώπων (Гликон, внук Зевса, яркий свет для смертных). В этих так называемых мистериях у нас есть не один, а три брака: Аполлона и Корониды, Подалария и матери Александра, лжепророка и Селены, луны. Его целью было показать свое божественное происхождение и его подвиг вдохновляющей любви в Селене. Его отношения с Селеной, следует напомнить, были востребованы самозванцем задолго до того, как он задумал идею развития своих собственных мистерий. Все эти свадьбы и поступки не имели ничего общего с Мистериями Элевсина, и то, что было порождено как отражение Мистерий, было заимствовано из деталей, известных всем, так как они принадлежали к публичной части Мистерий. Они могут даже отображать заявления Аристофана в Лягушках. Александр не был посвящен в Мистерии и не утверждал, что принадлежал к божественному кортежу посвященных, к группе Геракла – Диоскура –Асклепия - Диониса. Конечно, если бы он мог это сделать, он бы заявил права на такую ​​связь, которая была бы добавлена к его генеалогическим тератологиям. Возможно, он не знал о секретном телете, и это мы можем установить это даже по его деталям так называемых мистерий. Таким образом, работа Лукиана не содействует теории о существовании «Священного брака» в Элевсине, как бы ее не отстаивали.

(75) Милонас, “Early Christian Fathers on the Eleusinian Mysteries, «Yearbook», 1959, стр. 50-55.

Подводя итог нашему обзору значительно важных утверждений в отношении Элевсинских мистерий, которые можно найти в трудах Климента, Ипполита, Тертуллиана и Астерия, мы можем заключить, что эти утверждения не отражают идеи, действия или практики, отмечаемые или исполненные в Элевсине и в Мистериях Деметры; они не дают нам содержания или какой-либо части сути этих Мистерий. Следовательно, теории современных ученых основанные на них, являются необоснованными и поэтому несостоятельны. Они не отражают действительность, они не дают нам действий, составляющих часть мистерий; они являются спекуляциями, подтверждающими, что был допущен промах. Наше общее заключение остается тем же: мы не можем знать, по крайней мере, мы до сих пор не знаем, каково было полное содержание и значение Мистерий Деметры, проводимых в Элевсине. Мы знаем детали ритуала, но не его значение. Древние сохранили свою тайну хорошо. И Элевсин все еще лежит под его тяжелой мантией тайны.

(Элевсин) где Дева и Богиня,  внушающие благоговейный страх,

Взрастив  мистические ритуалы

Что никому не выдают

До времени, что на уста не будут наложены

Златые тайные ключи

Прислужниками их 

Эвмолпами Жрецами

 

Χρυσέα

κλᾑς ἐπì γλώσσạ βέβακϵ προσπόλων Εὐμολπιδâν.

 

(Софокл, Эдип в Колоне, 1052)

(76) Ср. для примера Пролегомена  Джейн Хиррисон, стр. 550.

 

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики