Вторник, 03 марта 2015 19:34

Карл Густав Юнг Visions Семинары Часть тринадцатая [Из лекций, данных между 7 марта и 21 марта 1934 г.]

Карл Густав Юнг

Visions

Семинары

Часть тринадцатая

[Из лекций, данных между 7 марта и 21 марта 1934 г.]

Перестройка бессознательного

В сложившейся ситуации пациентка оставила анимуса и фигуру Самости и движется все ниже и ниже, из нематериального мира видений к земле, к осязаемой реальности Нью-Йорка. То, что ее путь вниз так долог, означает, что он не прост; на пути перестройки после анализа много ловушек и трудностей.

Видите ли, перестройка может быть относительно простым делом или крайне сложным. Естественно, если вы можете сделать это бессознательно, кажется, что все довольно просто. ... Вы просто делаете, все случается; это всегда происходит компенсаторно. Но если посмотреть на психологию ситуации, то вы увидите, что все крайне сложно; очень сложно сделать все сознательно, с усилием и полным осознанием того, что вы делаете. Если бы это была осознанная перестройка, она столкнулась бы со множеством трудностей, осознала бы страхи, нервозность и самые разные помехи. Но здесь происходит бессознательная перестройка, так что возникает опасность утратить все обретенные ценности, потому что ценности сохраняются только сознанием; в природе их нет.

Например, вы можете найти чудесный алмаз; да, если, конечно, вы удержите, оцените и отполируете его, тогда он будет ценным и прекрасным. Но если вы думаете, что это обычный камень, природа не помешает вам выбросить алмаз, она не придаст ему сияния; если выбросить его в реку, река его унесет, он быстро погрузится в ил. Или его найдет кто-то другой, и если сможет его оценить, алмаз сохранится; но природа не сохраняет. Если оставить что-то бессознательному, ценности исчезнут, бессознательное их не удержит. Вот почему появилось сознание, словно природа осознала, что нужен кто-то, умеющий сохранять то, что происходит, черт возьми. ...

Итак, этот спуск в Нью-Йорк, бессознательная перестройка, на самом деле, крайне осложнен, потому что все вещи, которые вы назвали, ухватили и подняли из хаоса, падают обратно. Они теряют имена и начинают плавиться, преображаться в бурлящую массу и исчезать, чтобы возродиться в другой форме. Это бессознательная перестройка или адаптация. Она сама претерпевает трансформацию и адаптируется как изменившееся существо. То, чем она была раньше, утрачено, алмаз исчез; он, возможно, остается бледным воспоминанием, но она сильно изменилась. Видите ли, это бессознательный способ адаптации первобытных людей, они просто плавятся, преображаются; потому они легко могут стать кем угодно, нужно просто надеть маску призрака, одежду призрака и танцевать призрачный танец, и вот они стали призраками или предками во временах альчеринга; они теряют свою идентичность в бессознательном процессе перестройки. Здесь мы видим этот процесс. Центром и целью ее развития прежде было, очевидно, предчувствие Самости; затем оно исчезло, потому что теперь ей нужно приспособиться к земле. Вместо того, чтобы осознанно удержать Самость, она ее утратила, попала в кипящий котел, где она и Самость преображаются, все преображается, потому что ситуация изменилась.

Такое можно наблюдать в жизни. В неком месте, на каком-то собрании, вы один человек. Вы покидаете это место и попадаете в другие обстоятельства, где становитесь совершенно другим, теряете свои прежние убеждения и создаете новые убеждения и ценности в новом окружении, это и есть бессознательная перестройка. Такое происходит, даже когда нечто определенно существовало в прошлом. Например, Самость точно существовала в форме живой женщины, а теперь преобразилась в собственный погребальный курган, пирамида в некотором смысле тот же символ, но материальный. Это больше не живой царь, его божественная или царская гробница сияет, как алмаз; но это длительное состояние, состояние долгой жизни. ...

Я сказал, что пирамида представляет Самость в ее преображении, поскольку настоящая пирамида представляет царя в его преображении. Когда он покинул мир живых и пересек горизонт, взошел на солнечную ладью и отправился в потусторонние земли, он стал пирамидой. Это словно его эквивалент в мире живых. Так что когда Самость исчезла, и индивидуум, наша пациентка, покинула мир левой руки и вошла в мир правой руки, первое, что она встречает, это пирамида, гробница Самости. Конечно, это очень необычно; словно она видит Нью-Йорк как пирамиду, и Самость точно погребена в этих коллективных зданиях, они как гробницы.

На самом деле, в этой идее кое-что есть. То, что небоскребы изобрели в Америке, не шутка, это неким образом свойственно этой стране. Например, индейцы юго-запада Америки достигли такого высокого уровня цивилизации, что имели города и пирамидальные очертания домов этих пуэбло, домики, рассыпанные на периферии, карабкающиеся к центру, где нагромождаются в шесть этажей – это напоминает очертания современного американского города. Очертания всех больших американских городов – Нью-Йорка, Чикаго, Кливленда, Сент-Луиса – лишь гиперболизация, они нагромождаются в центре. Другая странность, которую европеец замечает в Америке – это пожарные выходы, железные лестницы, спускающиеся по стенам домов, они сразу напоминают о пуэбло, у которых не было лестниц, только ступени с террасы на террасу; они пристроены по бокам домов.

Древние храмы ацтеков и майя тоже построены по пирамидальному принципу, как своего рода гробницы, и крутые лестницы снаружи ведут наверх, а сад на крыше и был самим храмом со священными алтарями и так далее. Они как ступенчатая пирамида в Саккаре. Так что это свойственно для американской земли. ...

Ну, пирамида – это, конечно, куча камней, но это настолько впечатляющая вещь, что кажется, будто в ней скрываются самые разные мистерии, если вы склонны в них верить. Но есть много людей, которые в них не верят и думают, что пирамида – это мощная тяжелая куча камней, причем очень древних, и единственное чудо в том, что они пролежали кучей так долго.

Так что Нью-Йорк может быть обиталищем демонов и богов, можно выдумать самые разные мистерии о Нью-Йорке; но вы бы не стали, потому что впечатлены техникой всего окружающего. Невозможно избавиться от мысли о тысячах тонн камня и стали, и сколько будет стоить жить на тридцатом этаже, и сколько займет времени спуститься по лестнице на первый этаж, если лифт не работает – все такое. Здесь аспект драгоценной субстанции, тело ваджра, изменяется на нечто, созданное человеком, недолговечное – ведь даже пирамиды не простоят вечно – но относительно древнее, созданное из прочного и хорошего материала, который просто столетия. Но он стал материей.

Итак, когда драгоценность исчезает, она превращается в нечто впечатляющее снаружи, величественный монумент человеческих достижений в форме огромных башен, впечатляющих дворцов или огромных городов. Великая Самость вавилонского Господа выражается в чудовищной башне Нимрода, храме Баала и самом городе Вавилоне с тысячью врат огромного размера и стенами поразительной толщины. Это материальное выражение величайшей вещи. В католической церкви есть такое же явление: громада св. Петра и величие Папы – это внешние выражения того драгоценного, что скрыто внутри. Но оно погребено; достигнув коллективного выражения, оно стало исключительно коллективным выражением, и тогда вся магическая или божественная сила в ваджре переместилась в коллективное.

Это я и подразумеваю под бессознательной перестройкой. Наша пациентка теряет свою драгоценную сущность, и тогда ею становится Нью-Йорк, огромная гробница; вместо живого царя появляется пирамида.

Жертвенное убийство

Это означает своего рода убийство, жертвоприношение, и в ее тексте говорится:

Видение: Я увидела нож, с которого капала кровь. На другой стороне было вырезано расколотое лицо, на третьей стороне был мужчина, лежащий лицом вниз на земле, отбивающийся от зелени, растущей вокруг него. Я вернулась к ножу. Кровь все еще капала с него, и поток крови покрывал мои ноги.

Это жертвоприношение – естественно, убийство вещей внутри.

Вопрос: Возможно, пирамида появляется вместо всех тех вещей, которые она пережила в анализе? – всех этих форм, полных жизни и крови? – Может быть, возвращаясь к реальности, она должна создать для нее абстрактный сконцентрированный символ, который включает в себя все?

Доктор Юнг: Если он действительно все в себя включает!

Предположение: Он больше [не включает в себя все], только в абстрактной, математической форме. Вместо живых существ появилась пирамида, в которой все внешние вещи сжались в геометрическую форму.

Доктор Юнг: Да, в некотором смысле это неизбежный процесс. Когда у человека бывает интенсивный внутренний опыт, он инстинктивно пытается сохранить его, выразить в некой формуле, которая, как аббревиатура, напомнит ему об изначальном опыте; он как минимум положит на землю камень в память о том, что случилось.

Видите ли, если бы такие вещи происходили постоянно, записи были бы не нужны, но такое случается очень редко. Часто случается так, что изначальный смысл таких воспоминаний теряется, остается только некое предчувствие, человек не знает, что оно означает. К восточным мандалам теперь относятся с суеверным удивлением, они действительно стали ритуальными инструментами для определенных целей; но изначально они были просто записями на память. Как в средние века, мандалы создавались без всякой традиции; было множество людей, которые естественным образом создавали мандалы, просто потому что хотели выразить поразительный внутренний опыт, переживание Бога. Например, когда святой Августин искал подходящую форму того, что значит быть Богом, он сказал: Бог – огромный круг, окружность которого нигде, а центр повсюду. Из таких естественных формул появилась мандала. Люди в средние века были склонны делать записи о своих переживаниях. Хильдегарда фон Бинген записала много подобных переживаний в своей книге о божественных тайнах; а Якоб Беме создал мандалу. И во время Theologia Deutch в начале XV в. мистики, находящиеся под влиянием Мейстера Экхарта и традиции мистерий Братьев свободного духа, тоже создавали мандалы.

Когда они были новыми, это были просто исповедания убеждений, попытки сформулировать непосредственный опыт. Позже они стали магическими формулами, и люди смотрели на них и думали, что делать такие рисунки может быть полезно; так что они начали подражать, думая, что случившееся со святым может произойти и с ними. Так что старый Риши, живущий отшельником где-то в Гималаях придавал большое значение таким поразительным внутренним переживаниям, и начинал делать рисунки на камне и дереве, потом покрывал краской, и последователи говорили: «Смотрите, что делает этот старик, вот его тайна, он пытается записать вещи, чтобы не забыть их», тогда как он просто пытался очистить мысли. Когда он умер, они взяли свои записные книжки и скопировали его работу, думая, что добились своего, начав делать такие же круги. Так что мандалы были просто попытками древних философов выразить свои смутные переживания. Видите ли, некоторые переживания просто неизбежно получают материальное воплощение.

Потому во все времена, когда религия расцветает, мы встречаем великое искусство; новый стиль в искусстве всегда нуждается в мощном религиозном переживании, чтобы стать действительно прекрасным. И всегда, когда религия угасает, искусство заметно вырождается. Например, светское искусство последних веков имперского Рима заметно угасало. Изучите пропорции зданий III и IV вв. н.э. – например, знаменитые римские врата Вероны, Порто Галлиени; тут сразу заметна непропорциональность, красота исчезла. Они сразу потеряли абстрактную красоту и стали более точными. Потому самое выдающееся римское искусство, кроме зданий, это бюсты, которые очень точны, очень материальны. Их до сих пор тысячи в музеях, и характер этих мещан угадать нетрудно. С тех пор абстрактное искусство умерло, остались только дурные имитации, копии старых мастеров.

Но пока шло вырождение языческой культуры, появлялся новый стиль со своей красотой и пропорциями, искусство ранних христиан, византийское искусство Равенны. Это было новое исповедание веры, и чем более оно развивалось, тем ярче дух воплощался в красоте картин, архитектуры и скульптуры. А потом пришла Реформация, которая отвергла все это; они сожгли монастыри и уничтожили чудесное, бесценное искусство, прекрасное цветное стекло в своей яростной попытке насадить жизнь наперекор этой caput mortuum современного искусства.

Если меня настигнет проклятье жить две сотни лет, уверен, мне нужно будет сжечь все имущество и убить всех вокруг меня; то, что человек нагромождает вокруг, ужасно. Я могу вообразить себя как пещерного человека в удобном месте, но со временем я бы пережил все то, что нагромоздил вокруг, кости всех животных, что я съел, горы ракушек, если бы я жил у моря. Я бы сидел в огромной куче, скопившейся вокруг, и не выжил бы из-за невыносимого зловония, я был бы погребен под ней. Вот почему некоторые места внезапно пустели – люди просто были погребены под собственными отходами; они, вероятно, строили селения возле воды, чтобы вода их уносила. Эти первобытные деревни задыхались от грязи, это можно прочитать в описаниях хижин эскимосов – это неслыханно, словно логово гиен. Человек там быстро исчезает.

Мы тоже накопили множество психологических отходов; лучшие идеи становятся механическими, принимают форму, становятся осязаемыми и опасными. Вы читаете о них в книгах и находите повсюду, куда бы ни пошли, от них просто тошнит, пока вы не смените свое имя. Вот почему, если бы я прожил так долго, то убил бы и сжег все вокруг меня, все книги и имущество; иначе не выжил бы. Потому люди время от времени впадают в некую лихорадку, потому что полностью погребены.

Подумайте, как было бы ужасно, если бы мы открыли совершенную религию! У нас были бы чудесные храмы невероятных размеров и красоты, они бы оставались такими вечно, человечество никогда бы не выбралось из этих дворов и колоннад, не изобрело бы ничего прекраснее древних убеждений. Или подумайте о высотах мудрости, которая не даст и призрачной возможности развиться дальше. Это потребовало бы самоубийства человечества и стало бы катастрофой.

Вопрос: Читая видение, вы говорили о крови, капающей с ножа, как о сентиментальности, словно ей жаль себя. Дело в том, что она должна принести жертву? Или в чем тут дело?

Доктор Юнг: Нет, оказывается, это и есть жертвоприношение. Пирамида как гробница Самости означает жертвоприношение Самости. Но здесь это жертвоприношение анимуса. В этой сентиментальности начинается нечто новое; скоро мы увидим, что вместо анимуса появится нечто иное. Вместо Самости появляется целая каменная и стальная гробница Нью-Йорка. А что будет лучшим эквивалентом анимуса?

Предположение: Если продолжить линию конкретизации, это будет реальный мужчина.

Доктор Юнг: Точно, анимус становится реальным мужчиной. Когда анимус погребен, его могила – это реальный мужчина, он ходит в живом человеке. Вот что человек чувствует, я мужчина и знаю это. Когда у кого-то возникает проекция анимуса на меня, я чувствую себя могилой с трупом внутри, неким мертвым грузом; я как один из тех гробов, кишащих червями. о которых говорит Иисус. Более того, будучи трупом, человек не чувствует собственной жизни. Настоящая проекция анимуса убийственна, потому что человек превращается в место погребения анимуса; он погребен в точности, как яйца осы в теле гусеницы, и когда они вылупляются, то начинают пожирать изнутри, что отвратительно. ...

Мы говорили о том погребенном анимусе, останки которого были на трех гранях пирамиды. Это было расколотое лицо мужчины, мужчина, лежащий лицом на земле, и нож, с которого капала кровь. Это три симптома произошедшего убийства, очевидно, исчезнувшего анимуса. А исчезнувшая Самость превратилась в материю, в пирамиду.

Вопрос: Значит ли это, что анимус и Самость погребены в пирамиде вместе?

Доктор Юнг: Да. В пирамиде определенно появляется мертвая и погребенная Самость, как мертвый фараон появляется в пирамиде. Это последнее, что вы видите, потому что мумия замурована внутри; древние египтяне придавали человеческую форму самому саркофагу, с головой, лицом и руками, максимально подобную самому царю, и затем ставили над ним внешний знак. Очевидно, анимус вообще не входит в святилище пирамиды, потому что его останки снаружи, но, очевидно, от него осталось немного, так что мы можем полагать, что жизнь его тоже погребена в пирамиде.

Конечно, когда вы разрываете те отношения с Самостью, какие были у пациентки, Самость исчезает в бессознательном, она погребена, и если бессознательное тоже угасает, исчезает и анимус, потому что анимус – это мост между вами и бессознательным, и этот мост тоже рушится. Словно вы пересекли реку и идете на другой стороне, оставив позади и реку, и мост, и берег.

Затем, как вы помните, я спросил, что выйдет из жертвоприношения, в какой форме переродится анимус, и я бы спросил, в какой форме появится Самость. Следующая часть видения посвящена этому вопросу, то есть, что случится с анимусом и Самостью, когда они остаются позади, когда появляются только косвенно? Ответ может прояснить очень важную проблему.

Видите ли, это что-то вроде eidola Пдатона, вечных идей, которые, как он полагал, сохраняются в небесах в изначальных формах, ожидая своей конкретизации или воплощения, пока не появятся и не отпечатаются в материи. Так что каждый объект в этом мире, скажем, стул, человек, дом, имеет свой eidolon, изначальный образ на небесах, и это реальный объект. Знаете, в средние века эта философия называлась реализмом, и это было совсем не то, что мы называем реализмом сейчас; это был реализм в противоположность номинализму, который был в точности противоположной точкой зрения, согласно которой идеи были только словами, концепциями, а не реальной и единственной сущностью. В платонической философии реальное существо, реальная сущность – это eidolon на небесах, а то, что мы видим здесь – лишь видимость. Например, этот стул – вырожденное подражание идее стула, как и человек лишь вырожденная, конкретизированная форма эйдолона, небесного человека, который однажды разделился на два, мужчину и женщину, на тех несчастных индивидуумов, которых вы видите повсюду. Так что небесный стул разделился на тысячи забавных моделей, как две тысячи мягких кресел, которые Рокфеллер хранит в своих гостиных. Eidola– это, конечно, архетипические образы, которые существуют в небесах, они всегда пребывают в коллективном бессознательном и оживают и воплощаются в каждом человеке.

Так что это своего рода психологический миф; психологический процесс, протекающий в развитии каждого человека. Эти вечные идеи приходят в действие, а потом, как здесь описано, приносится в жертву изначальная божественность идей.

Жертвоприношение и развитие

Например, первое страдание в человеческой жизни – это открытие, что отец и мать – это не единый гермафродитный Бог. Отсюда происходит так называемый комплекс кастрации, о котором вы слышали из фрейдистской литературы. Когда характеристики мужского пола отделяются от матери, которая была Богиней, совершенным человеком, и мужчиной, и женщиной, когда ребенок обнаруживает, что мать – это просто женщина, не что иное, как одностороннее существо, происходит кастрация, и это своего рода жертвоприношение. Это утрата изначальной божественности.

Ребенок рождается с вечными идеями и сначала живет в коллективном бессознательном, в котором правящие фигуры – это доминанты коллективного бессознательного, и все, происходящее снаружи, скажем, собака, родители или другие дети, совсем не таковы, как мы их называем. Напротив, у них есть ореол божественности, они в некотором роде магические и чудесные. У многих из нас есть такие воспоминания, и есть определенные вещи, у которых до сих пор есть магический ореол совершенной значимости или обаяние совершенства, золотой ореол. Впоследствии опыт разрушает ореол ранних дней, и каждый раз это своего рода кровавое жертвоприношение.

Всякий раз, когда вы снова входите в сферу вечных образов, скажем, в анализе или в некоторых переживаниях, такое жертвоприношение будет происходить всякий раз, когда вы возвращаетесь к реальной жизни; прекрасные вещи будут уничтожены, и вы будете чувствовать себя проклятым. Классический случай в истории немецкой литературы – это эффект, который чтение Критики чистого разума оказало на Клейста. В те дни эта книга считалась революционной, хотя Кант просто сказал, что есть некоторые вещи, о которых человек ничего не может знать; человек не может знать о потусторонних вещах, например, о природе Бога. Мы даже не можем сказать, есть ли Бог, потому что он по определению настолько выходит за рамки человека, что о нем ничего нельзя сказать. Для нас это так очевидно, что нас не заденет чтение Критики чистого разума, которая, по сути, довольно проста, настолько проста, что мы постоянно ищем что-то более сложное, скрытое за ней. Она настолько ужасно написана, что кажется крайне сложной, но такой стиль письма был необходим тогда, ведь чтобы проблема стала ясной для людей того времени, нужны были точные логические заключения.

...Итак, Клейст, поэт и философ, прочитал эту книгу и написал письмо, в котором сказал: «Мой единственный идеал, мое высочайшее убеждение разрушено, я потерял все». А потом застрелился. Это было убийство; он жил в магическом детском мире, в котором жило средневековье, а потом осознал, что человек, в конечном счете, ограничен в этом мире и не может делать выводы о другом мире, не может знать ничего вне себя, потому что заперт в собственных умственных категориях.

Это совершенно очевидно, но и столетие спустя люди возвращались к той же старой идее, что могут перепрыгнуть границы пространства и времени и утверждали вещи, которые человек утверждать не может; они не могли покинуть рай детства. Для Клейста это было такое жертвоприношение, что он просто прекратил существование. Такое часто случается, когда вера в человеческое совершенство или авторитет или в определенную религию погибает. Это жертвоприношение детского рая, и люди этого просто не выносят, заболевают или умирают. Они думают, что раз нельзя выносить суждения об определенных вещах, это не дает им возможности существовать.

Видите ли, они снова делают ту же ошибку. Говорю ли я: «Бог есть» или «Бога нет», это одно и то же; я не могу создать могу и не могу заставить его исчезнуть. То, что я скажу, просто неважно, мой голос не имеет силы, это просто ничто. Или если я утверждаю, что гора Эверест существует или не существует, все это тщетно; гора Эверест есть или ее нет, а то, что я говорю, не имеет значения. Но такие люди все еще думают, будто если кто-то говорит, что горы нет, то ее и в самом деле нет, и это глупость. Так что, когда мы говорим, что это детские идеи, которые мы давно оставили позади, потому что больше о них не думаем, это такой же инфантилизм, как если бы я утверждал, что они верны, потому что я о них думаю.

Процесс, который мы наблюдаем здесь, в точности подобен развитию ребенка, когда он покидает свой золотой мир и попадает в реальный. И дальнейшее развитие, в той мере, в какой ребенок начинает мыслить, это конечно, всегда спуск. …

Нисхождение в мир, будь то в начале существования человека или в дальнейшем, после фазы жизни в бессознательном, всегда характеризуется жертвоприношением, оно действительно стоит крови. Потому многие люди, прекращая анализ на некоторое время, цепляются за вещи, от которых лучше держаться подальше. Знаете, один из самых обычных предрассудков людей, которые некоторое время проходили анализ, заключается в уверенности, что отношение к миру и людям состоит в психологизировании всего; они думают, что все нужно анализировать. Будь то поход на концерт или путешествие, обо всем этом нужен сон – вот такая жалкая нелепица. Мы анализируем сны не для того, чтобы узнать о конкретных делах, а для того, чтобы узнать отношение бессознательного к этим делам, а именно, согласуется ли развитие сознания с коллективным бессознательным, или каковы причины для беспокойств, возникающих в сознании. Но это не значит, что вы должны жить в суеверном ужасе от того, что сон может сказать о происходящем, так что и шагу не сделаете, если сон не велит, дожидаясь, пока сон подскажет, когда стоит заняться подсчетом семейного бюджета, например. Я видел самые поразительные случаи. «Какого черта вы этого не сделали?» «Но у меня не было сна об этом». Что за чушь! Видите, это то же самое, человек цепляется за некие идеи и без них совершенно теряется. …

Так что люди, которые, оставив анализ, цепляются за аналитический стиль, когда все обсуждается и анализируется, становятся крайне неуклюжими. Совершенно очевидно, это нужно принести в жертву; такой стиль хорош для анализа, но не для жизни. И для них это кажется ужасным убийством, потому что они склонны думать, что полностью потеряли связь с бессознательным. Вы должны терять связь, ничего нельзя получить, не утратив чего-то. Так что рискните потерей связи с бессознательным! Видите ли, это крайне нелепо – мягко говоря – бояться потерять бессознательное, потому что оно цепляется за вас так сильно, что можно только радоваться, если вам удается тешить себя иллюзией его потери. …

Две разных точки зрения

Теперь наша пациентка замечает, что зелень прорастает вокруг анимуса, это означает, что он будет поглощен, растворен в природе, и она чувствует необходимость освободить его, защитить от полного исчезновения в природе. Значит, в фигуре анимуса есть что-то такое, что не должно исчезнуть, даже если он больше не действует как мост в бессознательное; он должен продолжать существование, должен появиться вновь.

Видите ли, если бы анимус или анима могли совсем исчезнуть, то, наверное, никакая психология была бы не нужна, потому что о существовании души вы узнаете только через некие возбуждения, потрясения. Если бы все шло гладко, вы бы никогда ее не нашли, она была бы настолько самоочевидной, что вы бы ее совершенно не осознавали. Более того, ни малейшей нужды в этом не было бы.

Замечание: Кажется, Клейст убил женщину в то же время, когда покончил с собой. Вероятно, в доведении анимы до смерти скрыта некая загадочная концепция.

Доктор Юнг: Именно, это связано с проблемой, которую мы тут обсуждаем. Анимус и анима – это бессознательные факторы, обсуждение которых не прекращается никогда; где бы вы ни были, в каком бы состоянии ни находились, они всегда проблема. Я бы даже рискнул утверждать, что без анимы и анимуса не было бы объекта, другого человека, потому что вы воспринимаете различия только через то, что подобно различиям внутри вас. Например, вы не воспринимаете красоту, потому что красота в объекте; не каждый увидит красоту, совсем не обязательно, чтобы картина была прекрасной сама по себе. Некоторые скажут, что она чудесна, другие назовут ее уродливой, так что мнения разделяются, и нельзя сказать, что она прекрасна сама по себе, мы можем только прийти к общему заключению. Большинство людей скажут, что она прекрасна, но мы совсем не уверены, действительно ли им так кажется, или они загипнотизированы мнением других.

Пойдите на выставку современного искусства и увидите ужасные вещи, но статья в газете будет утверждать, что это чудесная выставка, и люди стоят там, глазеют на экспонаты и говорят, что они изумительны, просто очаровательны – ну, они авторитеты, а вы никто. Но эти люди тоже боятся сказать что-нибудь не то, и вот вы встречаете их потом на улице и спрашиваете, как им понравилась выставка, и слышите в ответ: «На самом деле, мне эти картины не нравятся, они безумные, извращенные и уродливые, просто немыслимо». Так кто же большинство в таких вопросах? Нельзя увидеть красоту, если у вас ее нет, как нельзя увидеть уродство, не имея внутри чего-то уродливого. И нельзя воспринимать различие, если внутри вас это не различие; в психологической системе должна быть возможность воспринимать что-то параллельное или равное снаружи.

Состояние восприятия или установления различий предполагается фактом наличия двух разных точек зрения внутри. Одна из них – сознательная точка зрения. Вы говорите: «Мне это нравится». Но потом голос говорит: «Мне это не нравится». Поставьте эксперимент, попробуйте, это своего рода диалектический метод нахождения различий между вами и партнером. Выберите противоречивый объект, выставку современного искусства или точку зрения жены или мужа, и спросите себя, что вы думаете об этом. Обнаружив, что у вас есть мнение, защищайте его. Обычно люди воздерживаются от мнения, боятся иметь точку зрения; это неудобно, потому что предполагает определенные обязательства, люди говорят, что вы высказались так-то и так-то. Необязательно, чтобы кто-то еще слушал этот эксперимент, его можно провести в тишине своей комнаты. Скажите: «Я думаю так-то», а потом прислушайтесь, навострите уши, чтобы услышать другое мнение. Тут же появляется: «О нет, вовсе нет, я думаю иначе». …

Возможность диалектического метода или противоречивого процесса следует из того факта, что вам не избавиться от другой точки зрения, которую можно назвать точкой зрения анимы или анимуса, выражающей эту дуальность пола или противоположностей, постоянно в вас присутствующих. Нам это не нравится, но это так. Нельзя избавиться от противоположности, заявив, что ее не существует. Она существует, и прежде всего внутри вас, вы расколоты с самого начала, потому что гермафродитный образ человека, eidolon или изначальное существо, раскололся, когда вы родились. Вы снаружи, но внутри вы помните о двух, о мужчине и женщине, той стороне и этой, о противоположностях.

Так что, совершая самоубийство, человек часто убивает кого-нибудь еще, как это сделал Клейст; двойные самоубийства очень распространены. И если этого не происходит в реальности, часто это делают символически, то есть самоубийство совершается при яростном протесте с другой стороны, что часто ведет к так называемому automatisme t?l?ologique [целенаправленный автоматизм – фр.], который заключается в автоматических действиях, противоречащих осознанным.

Я помню случай мужчины, который пытался покончить с собой, и ему помешал голос матери, говорящий: «Если ты это сделаешь, я тебя задушу!» Еще был случай мужчины, который пытался броситься в ров крепости Шпандау. Стражник, увидев это, закричал: «Если прыгнешь, я буду стрелять!» Мужчина убежал. Это был его automatisme t?l?ologique, полная бессмыслица, как видите. Еще мужчина, страдающий общим параличом, пытался выпрыгнуть из открытого окна на четвертом этаже, и вот, когда он забрался на подоконник, по его словам, снаружи произошел громкий взрыв, так что некая физическая сила швырнула его обратно в комнату.

Я знал другого человека, дантиста с определенными познаниями в области анатомии и физиологии, который пытался покончить с собой, вдыхая газ, а потом пришел в себя на полу комнаты с ужасной головной болью и вспомнил, что случилось. Он запер окна и двери, включил газ и начал его вдыхать, затем неожиданно некая сильная рука обхватила его за грудь и отбросила в угол комнаты, где он упал под стену и потерял сознание. Видите ли, газ был сверху, а он на полу, где воздух оставался чистым, кроме того, газ, вероятно где-то выходил из комнаты, так что он не отравился. Я сказал, что это была галлюцинация, но он был абсолютно убежден, что его схватила сильная рука, так что оставались даже следы пальцев. Он расстегнул рубашку, и там ничего не было, но он клялся, что они тут и рассказывал, насколько глубоко они отпечатались. Мужчина был совсем не сумасшедший, он просто оказался в отчаянном финансовом положении, хотя были и другие причины, и он всегда заигрывал с идеей самоубийства, и потому носил с собой бутылочку яда на случай, если все пойдет не так. Это был automatisme t?l?ologique; он был решительно настроен положить конец жизни, но голос отшвырнул его, а поскольку он не знал о другом голосе, который хотел жить, то решил, что это чудо. Это просто сила на другой стороне, от которой вам никогда не избавиться, ни с помощью анализа, ни при помощи мирских средств вам не отделить противоположность. В этом смысл останков анимуса, которые остаются снаружи пирамиды.

Утрата сознания Самости

Вопрос: Когда вы говорите, что абсурдно бояться потерять бессознательное, вы подразумеваете, что так же абсурдно бояться утратить Самость или нет?

Доктор Юнг: Самость – это, конечно, дело другое, это не просто бессознательное; бессознательное всегда здесь, а Самость – совсем не обязательно. Самость – это архетипическая форма в бессознательном, и она может оказаться вне пределов досягаемости, несмотря на то, что вы всегда находитесь внутри нее; можно потерять сознание погружения в нее, сбиться с пути. Пусть даже вам не избавиться от бессознательного, вы все равно можете легко сойти с пути, как и в обычном мире. Но даже если вы потеряли свой путь на земле, с земли вы никуда не денетесь, вы до сих пор на этой планете; точно так же в бессознательном. С Самостью дело другое; тогда все зависит от того, осознаете ли вы связь с Самостью. Утратив сознание связи, вы сбиваетесь с пути, но, конечно, вы не можете сказать, что потеряли Самость, вы лишь утратили сознание отношений с ней. Суть в том, что невозможно потерять Самость, но можно утратить сознание Самости.

Вопрос: Я имею в виду, что, может быть, боясь за бессознательное, человек на самом деле боится утратить Самость?

Доктор Юнг: Точно, именно этот страх. Но нельзя потерять Самость, потому что вы навеки внутри нее; однако, можно потерять осознание погруженности в нее. Ведь насколько это возможно, цель развития человеческого ума заключается в расширении, усилении сознания.

Оглядываясь на прошедшие годы, вы видите, что произошедшее с тех пор – это усиление, расширение сознания. Мы называем это культурой, и, предполагая, что есть цель человеческого развития или истории разума, именно этого люди и ищут. Что такое увеличение знания? Что такое наука, исследование? Один из аспектов – это расширение сознания. Другой аспект – это, конечно, ценности, но это тоже дело сознания, ведь как вы можете воспринимать ценности, как можно приписывать и пользоваться ценностями без сознания? Нужно особое сознание для того, чтобы вообще осознавать и применять ценности; без сознания нет ценности, есть только естественные факты.

Так что в любом случае, смотрите ли вы на развитие человека исключительно с ментальной стороны, или с этической, это усиление сознания. Вопрос всегда заключается в большем свете, просветлении, прояснении. Даже религии предпочитают такую характеристику; изначально религия была источником просветления. В начале Евангелия от Иоанна автор говорит о свете, сияющем во тьме и о «свете истинном, который просвещает всякого человека». И когда Будда вступает в лотос через три дня после рождения, свет дхармакайи наполняет всю вселенную, пока он произносит первые слова закона. И было световое явление, когда Моисей спустился с Синая. Свет – это всегда символ сознания, когда есть свет, вы можете видеть, свет помогает видению и является целью.

Естественно, самое важное – это сознание, без него ничего нет. Так что суть в осознании отношений с Самость, ведь по определению мы все в руках Бога, осознаем того или нет. ... Это религиозный способ выражения. Психологический способ заключается в том, что мы принимаем определенный психологический принцип, который считается более исчерпывающим, чем сознание, то есть, психе, которая включает в себя и сознание, и бессознательное, все вместе.

Есть безграничная область бессознательных содержаний, о которых мы ничего не знаем, и они только время от времени поднимаются к сознанию, и целостность выражается Самостью, тем большим, в чем мы находимся. Этого нельзя утратить, но можно потерять осознание, говоря религиозным языком, потерять сознание присутствия Бога. Мистики говорят о лишении присутствия Бога, это определенное психологическое состояние, которое мы бы назвали удаленностью от Самости. Эта удаленность выражается в полной бессмысленности жизни. Чем ближе вы к этой тотальности, выраженной концепцией Самости, тем больше смысла в жизни. Тогда вы даже не задаетесь вопросом, есть смысл в жизни или нет, вы чувствуете его, убеждены в нем, как убеждены в своем существовании. Но начиная задаваться вопросом, есть ли в жизни какой-то смысл, вы оказываетесь в состоянии, которое мистики называют Gottesferne [удаление от Бога – нем.]

Эти следы все еще заметны, потому что нельзя избавиться от анимуса, то есть от собственной противоположности, другого голоса; как нельзя избавиться от человечества или объекта, оно всегда здесь, что бы оно ни было. Так что пациентка должна что-то сделать с этим, и потому она говорит:

Видение (продолжение): Я схватила нож, и там, где он был, появилась человеческая рука с кровью, капающей с пальцев. Ножом я отрезала руку.

Очевидно, рука появилась из пирамиды – плохой символизм, как видите. Человек, которому принадлежала рука – это анимус, и он, должно быть, убит. Отрезание руки – это, конечно, огромное увечье, так что она увечит ту жизнь, что осталась в форме анимуса. Теперь она говорит:

Видение (продолжение): Затем я ударила пирамиду ножом. Она растрескалась, и там, где была пирамида, я увидела мужчину.

Вот он! Пирамида – это видимый знак Самости или царя, который некогда жил, и теперь она разрушает пирамиду. Это, очевидно, акт магического уничтожения, и она делает это ножом. То есть чем?

Ответ: Логосом.

Доктор Юнг: Ну, Логос слишком прекрасный, слишком церковный. Я бы сказал, это интеллект, различающий разум, острый ум, острый, как нож; она начинает резать своим умом и разрушает пирамиду. Это мы и делаем; мы уничтожили эти вещи своими умами, и теперь они стали для нас просто историческими объектами. Мы развили почти болезненную манию сохранения реликвий как компенсацию отсутствия в них смысла. Мы больше их не понимаем, и вместо этого развивается некая историческая сентиментальность, вынуждающая сохранять все без разбора. Потому некоторые археологические связи несколько нелепы, они сохраняют древние столпы и Бог знает что. ...

Проекции

Кто среди живых способен больше, чем на сантименты в древнем храме? Да, он эстетичен, прекрасен, но вы понимаете, что означает античный бог? Как возможно, что они пришли к заключении о существовании Аполлона или Цереры? Конечно, мы можем испытывать сантименты по их поводу, но крайне редко переживаем на опыте.Древний Вотан возродился, но что он для нас значит? Он был пережит снова, но теперь это просто историческая сентиментальность. Наш интеллект, способность различать убила эти вещи. Когда христианские миссионеры срубили дубы Вотана и уничтожили столпы или священных идолов, именно различающие умы подсказали им, что в этих фигурах, созданных человеческими руками, в неуклюжих идолах, вымазанных кровью или грязью, не может быть божественного присутствия; умственный нож срезал их, они были стерты, расколоты.

Так что старый король ушел, изжил себя, и это сделано при помощи ножа. Значит, идея Самости изжила себя, была принесена в жертву, и вместо нее появился мужчина. Мужчина – это прежде всего анимус, потому что он воплощает останки анимуса, и теперь спроецирован на реального мужчину. Так что реальный мужчина – это представитель другого голоса, и так было с начала времен. Для женщины мужчина – это другой голос, как и женщина изначально была другим голосом для мужчины; заметьте, настоящая женщина, прошу заметить, жена или какая-то другая женщина. Этот мужчина появляется вместо пирамиды, так что воплощает Самость; он воплощает не только анимуса, но и Самость, и это тоже истина с начала времен.

Самость изначально на другой стороне; для женщины она в мужчине, для мужчины – в женщине. Это, конечно, многое объясняет. Видите ли, когда кто-то другой скрывает в себе самое ценное для меня, это опасная роль. Не завидую тому, кто обладает самым ценным для меня, то еще бремя, скажу я вам. Она продолжает:

Видение (продолжение): Его ноги и руки вросли в землю и были бесформенными.

Что это означает?

Комментарий: Как корни.

Доктор Юнг: Да, он укоренился, стал, так сказать, единым с землей. Так что ему угрожает опасность стать ни чем иным, как привязанным к земле существом. Это следует из того факта, что она постоянно спускается в мир, и мужчина, которого она встречает здесь, тот же, ее противоположность, тоже врастающая в землю, становящаяся бесформенной. И он говорит:

Видение (продолжение): «Ты освободила меня из пирамиды. Можешь дать мне конечности? Можешь освободить их и придать им форму?» Я ответила: «Подожди». Я ушла от него и села в одиночестве, размышляя, как освободить мужчину. Спустя какое-то время я встала и сказала ему: «Я должна вырвать тебя из земли». Он закричал: «Если ты меня оторвешь, я истеку кровью».

Видите ли, идея здесь заключается в том, что нужно что-то сделать. Этот мужчина врастает в землю, и он станет совсем изувеченным, станет деревом или чем-то еще, неспособным сдвинуться с места. И она чувствует некую ответственность, чувствует, что это нужно предотвратить. Что это значит? В чем опасность?

Предположение: Может быть, ее задача в том, чтобы пользоваться своими ногами и руками, быть независимой.

Доктор Юнг: Да, конечно, но вы возвратили проекцию; мы должны иметь дело с самой проекцией. Она проецирует что-то на Самость, на самое ценное, на мужчину, так что все, чем она обладает, может врасти в землю, даже исчезнуть в ней. Видите ли, когда у нее больше нет контакта с анимусом как психологической функцией и Самостью как психологическим фактом, они ускользают у нее из рук, спроецированы и появляются в материальном теле, и здесь есть опасность, что они будут захвачены силой земли и исчезнут. Тогда вопрос в том, не исчезнут ли они в полной бессознательности. Эта опасность есть всегда. Когда вы в начале жизни, с умом подростка, то не обладаете анимусом (или анимой в случае мужчины) и не осознаете Самость, потому что они спроецированы. Вы представляете из себя тонкую поверхность сознания, и потому склонны к одержимости тем, кто воплощает эти качества; вы попадаете под влияние кажущихся владельцев ваших сокровищ, и это, конечно, магическое влияние.

Чем более вы очарованы, тем менее способны к движению; и вещи становятся неподвижными, потому что вы больше не хозяин себе. Ваши сокровища снаружи, и вы как майский жук на нитке – когда дети привязывают нитку к лапам майского жука и дают ему улететь, но далеко улететь он не может. Вы в тюрьме, совершенно несвободны.

Вот почему люди боятся друг друга – они боятся, что кто-нибудь заточит их в тюрьму. Многие ужасно боятся привязываться, боятся утраты не только умственной свободы, но и моральной, духовной свободы, словно это угрожает их душам. Это самая кошмарная опасность, и потому они предпочитают держаться полностью отчужденными. Но если вы принимаете тот факт, что вы захвачены, то, конечно, вы в заточении, но, с другой стороны, есть возможность завладеть своими сокровищами. Другого пути нет; вам не овладеть ими, если вы держитесь отчужденно, если носитесь вокруг, как дикий пес. Но бесчисленное множество людей так боятся привязанности, что предпочитают оставаться бессознательными и жить как дикие собаки, страх иногда слишком силен из-за опасности врасти в землю.

Есть старая поговорка, что сокровище, скрытое в земле, поднимается на поверхность на девятую ночь девятого месяца девятого года, и если вы окажетесь на месте в это время, оно ваше. Но если на месте никого не будет, сокровище с грохотом опустится в землю, на неизмеримые глубины. Затем снова начинает медленно подниматься. Таков путь природы, и так происходит со всеми сокровищами; они попадают в бессознательное, где подчинены законам, особому медленному ритму бессознательного, которое через определенные периоды времени возвращает вещи на поверхность, а потом они исчезают снова.

Вопрос: Когда вы видите человека в первый раз, вы видите его, каков он есть на самом деле? Или вы видите то, что внутри вас, и вынуждены возвратить проекцию, поверив ее реальностью?

Доктор Юнг: Ну, естественно, мы никогда не видим людей такими, какие они есть на самом деле, мы всегда проецируем. Иначе мы обладали бы абсолютным знанием. Мы всегда обусловлены своей точкой зрения. Потому что воспринимающий индивидуум – это не просто обычная вещь; у него ограниченное понимание из-за предшествующих условий, и эти предпосылки всегда действуют в любом акте предположения или восприятия. Так что всегда есть некий предрассудок или исходная посылка, потому что понять, кто вы, можно только на основе того, что у вас есть. Конечно, это не то, что обычно называют проекцией, но действует точно так же. Обычная идея проекции заключается в том, что вы находите часть личной психологии в ком-то другом и полагаете, что там ей и место, тогда как это ваш предрассудок, который вы не осознаете. …

Вопрос: Вы не могли бы больше рассказать о символизме числа девять в связи с обретением погребенного сокровища? Мне кажется, у Пиндара была легенда - о ней говорит Уолтер Патер – что Персефона каждые девять лет возрождает души тех, кто дурно с ней обращался.

Доктор Юнг: Мне этого неизвестно, но идея, вероятно, та же самая, это типичный период беременности. Сокровище, которое растет в глубинах девять лет, девять месяцев и девять ночей – это просто своего рода перерождение сокровища. Естественно, оно обладает качества психологического сокровища, которое всегда символизируется ребенком, а для рождения ребенка требуется девять месяцев. Бессознательное обычно следует таким правилам. Например, за девять месяцев, прежде чем случится что-то важное, можно это предвидеть или увидеть сон об этом. Или же через девять месяцев после решительного действия могут появиться некие последствия. Через девять месяцев после начала анализа или принятия важного решения может произойти что-то значительное, пусть даже во сне. Я часто такое встречал. Людям часто снится ребенок девяти лет или девяти месяцев. Или же неожиданно происходят роды, и если вернуться на девять месяцев назад, то вы обнаружите, что случилось нечто, аналогичное зачатию. Обычно это ровно девять месяцев минус три дня; я помню случай, когда это было именно так.

Вопрос: Откуда та легенда, которую вы рассказали?

Доктор Юнг: О, это обычный немецкий фольклор.

Индивидуация и отношения

В прошлый раз мы говорили о мужчине, вросшем в землю, и замысел пациентки был в том, чтобы оторвать его от земли. Как вы помните, в предшествующей сцене она нашла следы человеческого жертвоприношения – анимуса принесли в жертву. И я сказал вам в этой связи, что мы не можем вместить всю психологию, неизбежно, кто некоторые части будут спроецированы. Вот почему нам нужны другие люди, всегда нужны объекты. Жизнь бессмысленна, когда мы полностью отстранены, мы целостны только в сообществе или в отношениях. Индивидуация невозможна на горе Эверест, где вас точно никто не побеспокоит.

Индивидуация всегда означает отношения. Конечно, сами по себе они не означают индивидуаиии, ведь отношения могут вас расчленить, вы можете расколоться на множество частей, разрушиться, если не сдерживаете себя. Но поскольку отношения заставляют вас цепляться за себя, это подстегивает индивидуацию. Так что коллективность – это страшный яд, если вы растворяетесь в ней; но если вы можете держатся себя, оставаясь в связи с коллективностью, это идеальное состояние. Если вы полностью отрезаете себя от коллективности, это так же плохо, как утонуть в ней, только вместо коллективного человечества вы попадаете в коллективное бессознательное, где растворяетесь так же, как в толпе.

Быть на коленках у толпы, учреждения или собрания – это то же самое, что быть в коллективном бессознательном, это его видимая часть. Чтобы узнать, как коллективное бессознательное выглядит снаружи, пойдите в церковь, на политический митинг или любое большое собрание. Эта толпа людей, зверей и вещей – коллективное бессознательное, как оно выглядит снаружи. Так что убегая от него, вы погружаетесь в него, и, оставаясь в нем, тоже погружаетесь в него, если хотите утонуть. Но если вы можете держаться за себя, то и внутренняя, и наружная сторона коллективного бессознательного поможет вам в индивидуации. Индивидуация невозможна без отношений.

Вопрос: Вы считаете, так происходит и на Востоке, где другая среда?

Доктор Юнг: О да, по всему миру происходит одно и то же.

Вопрос: Но как же йоги, например? Они в одиночестве уходили в леса.

Доктор Юнг: Да, они идут в коллективное бессознательное с огромным удовольствием. Это важный аргумент против восточной психологии, они просто идут туда, как в нирвану, и я не считаю это реальной индивидуацией. Видите ли, они проходят через зону индивидуации, в которой жили и добивались успеха, и внезапно оставляют мирские устремления и начинают жить в лесу, как люди здесь в Средние века. Даже сейчас бывают случаи, когда хорошо известный политик внезапно оставляет мирскую жизнь и уходит в монастырь.

Конечно, на Востоке это древний обычай. Человек, дожив, скажем, до сорока пяти, за плечами у которого полноценная жизнь, предположим, министра при дворе раджи, оставляет все и уходит в леса, где становится святым. Как он был растворен в мире прежде, точно так же теперь растворяется в бессознательном. Это тоже путь. Но Будда назвал оба пути ошибочными; он сказал, что есть срединный путь, имея в виду, конечно, путь индивидуации, который не уводит людей из мира. Даже те святые отшельники, что живут в джунглях или на склонах Гималаев, не те, кого Будда считал святыми. Его идея заключалась в том, что буддистский святой проживет не одну, а множество жизней на земле среди других людей, пока все они не достигнут более или менее совершенного состояния. И сам он не удалялся от мира, чтобы стать одним из отшельников на горе, а оставался среди толп людей, продолжая учить своих последователей.

Святой, удаляющийся от мира, таким образом, лишь повторяет древний индийский обычай; но это означает полный отказ, человек воздерживается вместо того, чтобы быть пьяницей, что не идеально. Сначала вы теряете себя в низости обычного успешного существования, а потом в экзальтации духовной жизни. В обоих случаях это поиск удовольствия, сначала в чувственности конкретных вещей, затем в наслаждении экстаза; так что это неизменно гедонизм. Естественно, двигаясь от чувственного существования к духовному, люди проходят все остановки на пути индивидуации, восходя от муладхары к аджне. Они словно жили в подвале, затем постепенно добрались до первого этажа, потом до шестого, откуда испарились через крышу. Но идея индивидуации заключается в том, что пока вы в плоти, вы пребываете в плоти и не испаряетесь через крышу, остаетесь в теле и страдаете от этого.

Мы узнаем это из христианства, и потому я не хочу подражать восточным путям. Христианство содержит потрясающие ценности, и мы должны придерживаться их, нельзя их отбрасывать, хотя, конечно, нужно сделать некоторые коррективы, потому что этот путь во многих формах стал абсурдом. Например, люди выдумали заблуждение, что нужно искать страдания, что страдать прекрасно; кажется, что в этом что-то есть, и потому это суррогат жизни. Но только дурак будет искать страдания. Страдания и так достаточно, его не нужно искать; это мазохизм, скрытая форма гедонизма. Восточный путь – это крайнее потакание себе от грубой чувственности до абсурдной духовности, когда тело полностью отрицается. Посмотрите на факиров, которые спят на гвоздях или морят себя голодом, вырабатывая духовные фокусы; в этом нет ничего ценного, то же самое можно увидеть в музее уродств. В индийских факирах нет ничего святого, их можно назвать духовными фокусниками.

Если идея индивидуации проникнет на Восток, они вынуждены будут признать идею страдания от банальности, страдание срединного пути. Учение Будды – это самый настоящий срединный путь, он даже пользовался этим выражением; он принес эту реформацию на Восток. Это не значит, что человек на одной стороне грязное обыденное животное, а на другой становится развоплощенным духом; он и то, и другое, и потому ни то, ни другое; в этом и заключалась идея Будды. Это учение крайней человечности. Христианское учение такое же. Христос ясно видел, что невозможно идти по срединному пути без страдания, и потому говорил о нем, ведь в то время весь мир был погружен в гедонизм, наслаждаясь распутной жизнью, ища удовольствие даже в жестокости по отношению к другим, равно как и в духовных наслаждениях. Но люди не поняли, они выдумали идею, что нужно искать страдания; они даже создали для себя телесные наказания, доходя до настоящей флагелляции, до самоистязания. Будто и так страданий было мало! Если вы живете обычной жизнью обычного человека – а вы, уж поверьте, самые обычные люди – то страдания у вас будет вдосталь, и больше искать не придется.

Убеждение, что нужно страдать больше – это своего рода мазохизм, искусственный извращенный гедонизм. Уже того достаточно, если вы можете вынести человеческую жизнь в теле; выдержав это, вы вынесли все, что можно, а остальное – оправдание, скрытый гедонизм.

Так что наличие символов индивидуации в восточной философии не доказывает, что для нас это верный путь. Все их предчувствия могут быть верными, но это не означает, что нужно достигнуть высшей чакры; мы лишь где-то в чакрах. Найдя себе место в какой-то чакре, что означает некое психологическое настроение, живите там, и это даст вам все необходимое удовольствие и боль.

Предположим, что мы преимущественно в анахате (хотя это не обязательное верно для большинства случаев) или, по крайней мере, на пути к ней; только очень хороший христианин находится в анахате, большинство людей на самом деле в манипуре или где-то между этими двумя чакрами. Это и есть наша истина в данный момент, все наши идеалы и убеждения, и если вы живете здесь, это вполне достаточная индивидуация. Если вы выходите в вишудху, это искусственно, потому что вы покидаете тот мир, в котором должны жить. Как вы знаете, определение и смысл вишудхи отрицает существование эго-сознания, потому что в вишудхе вас мыслит Бог. В анахате вы думаете о Боге или созерцаете его, но в вишудхе это вас созерцают, вы всего лишь мысль Бога. Если кто-то отважится считать себя всего лишь мыслью Бога, должно быть, это действительно великий человек. Сомневаюсь, что хоть один живой человек может на это осмелиться, разве что в своих мыслях. Важно и то, что пока он человек, сохраняется его свобода.

Видите ли, стадия анахаты совсем не завершена, нам предстоит огромная задача для достижения психологии анахаты; даже достигнуть того уровня, на котором вы можете сказать: «я зол, я печален, я в плохом настроении», занимает большую часть жизни.

Создание повествования

Вернемся к видению. Этот мужчина, чьи конечности вросли в землю, производное от принесенного в жертву анимуса, и, как вы помните, мы сказали, что он должен обязательно появиться в форме реального человека; точно так же бывает, когда принесена в жертву анима: если остались только кровавые следы ее прежнего существования, она появится в реальной женщине.

Так что это человек во плоти, обычный человек, который, вероятно, настолько бессознательный, что не может отделиться от земли. Это крайне характерно, потому что молодой человек должен обязательно стремится к видимому миру, к положению, деньгам, семье и так далее. Затем он говорит, что если она оторвет его, то он истечет кровью, то есть его кровь, жизненная субстанция полностью связана с вещами на земле, и он не хочет отрываться, стать подвижным; он хочет остаться привязанным. Видение продолжается:

Видение (продолжение): Ножом я отрезала его от земли. Он упал на лицо, кровь лилась из рассеченных рук и ног. Мне было страшно. Я смешала землю с его кровью и слепила руки и ноги вместо кровоточащих обрубков. Тогда он встал, поднял руки, и с рук и губ сорвалось пламя. Он пошел вперед. Призрачные формы поднялись из земли и последовали за ним. Он остановился. Я сказала ему: «Дай, чтобы они жили. Мне нужно спускаться дальше». Завесы упали и скрыли его от моего взгляда. Я осталась одна.

Ну, остаток видения можно описать как один из известных сюжетов, как самую ценную выдумку женского ума. Видите ли, женский ум, как правило, не занят полностью, и потому, как Пенелопа, когда ее старик путешествовал по Средиземноморью, женщины плетут сети, сплетают повествования, которые обычно оказывают настолько неадекватными, что от них приходится избавляться и начинать новые каждый день. Это не обесценивание женского ума; мужской ум действует примерно так же, когда ничем не занят. Более того, у мужчин есть анима, у который свои замыслы. Но бессознательный ум каждой женщины постоянно выдумывает сюжеты, и они, с точки зрения пристойности, обычно крайне аморальны. Потому каждая естественная женщина предпочитает хранить эти вещи во тьме и неспособна говорить правду хотя бы два часа, не говоря уже о двадцати четырех, потому что все должно оставаться скрытым. Так что обычно женщины крайне невинны и ничего не знают об этих замыслах, но они есть; и в анализе людей учат их осознавать.

Конкретно эта фантазия весьма величественная, одна из лучших. Она создает ноги и руки для мужчины, действие и точку зрения, он встает и, конечно, становится пророком и чудотворцем – слово Божье исходит с его уст, как жидкий огонь. Это как фантазия любой обычной женщины, беременной обычным ребенком; она питает фантазию, что ребенок, вероятно, станет Мессией или каким-то великим человеком. Но в данном случае замысел, видимо, не оправдывается, потому что в конце концом она остается одна. Видите ли, в этом есть своего рода миссионерский дух, который всегда слегка опасен, потому что добавляет особый пыл всему предприятию.

Миссионерский дух в наши времена абсолютно неуместен. У нас больше нет великих святых, великий святой – совсем не обычная ценность, потому что мы знаем, что это неправильно; это чрезмерно, и потому бесполезно. Это ведет к дурному гедонизму и проекции, когда всякий избавляется от своей ноши, но не за счет своих усилий, а за счет ближнего. Так что многие необходимые задачи остаются невыполненными, каждый сваливает свое дело и ответственность на кого-то другого. Они переносят свои проблемы на великого святого, живого Бога, и теперь это государство; если человек не справляется сам, государство должно о нем позаботиться. Так быть не должно, это ведет к катастрофе, потому что каждый человек цепляется за другого и никто не пытается помочь себе сам.

Так первая попытка пациентки справиться с нижним миром состоит в том, чтобы выдумать повествование. Это никак не действует на мир. Такие игры фантазии служат упреждающими жестами в попытке справиться с ситуацией; на какое-то время это может быть направляющая идея. Но ей приходит конец. Она осознает, что не достигла реальности, так что снова поднимает проблему спуска вниз. Отрезанная завесой, она остается одна, как и раньше.

Спуск во тьму

Начало следующей фантазии – это продолжение. Она говорит:

Видение (продолжение): Я стояла, окруженная завесами. Взглянув вверх, я увидела множество ступеней, по которым спустилась. Взглянув вниз – увидела ступени, уходящие все дальше и дальше.

Что означает множество ступеней, ведущих вниз?

Ответ: Что она очень далеко от реальности.

Доктор Юнг: Точно, она все еще в небесах или в мире образов. Так что она говорит:

Видение (продолжение): Я начала спускаться во тьму.

Что означает тьма?

Ответ: Она не понимает, куда идет.

Доктор Юнг: Да, вокруг нее тьма, и она не висела бы в воздухе, если бы осознавала, почему идет вниз; на самом деле, она, вероятно, не осознает даже, что висит в воздухе. Напротив, она думает, что вполне реальна и, наверное, считает свою выдумку самой практичной гипотезой на свете, поражаясь, когда она не работает. Потом она говорит:

Видение (продолжение): Я подошла к темному проходу в скалах.

Что это означает? Эти образы встречаются в сновидениях, иногда очень полезно вдаваться в детали. Поставьте себя на ее место, представьте, что видите ступени, ведущие вниз в непостижимую и неизмеримую тьму, а потом неожиданно наталкиваетесь на дыру в скале.

Комментарий: Это может быть убежище.

Доктор Юнг: Не обязательно; это может быть и змеиная нора.

Предположение: Значит, появится нечто совершенно новое, потому что это новый уровень.

Доктор Юнг: Ну, это что-то определенное. Такой проход всегда означает определенное место, возможно, рукотворное, в которое можно войти. Можно быть уверенным, что за ним есть определенный факт или приключение, или, по крайней мере, она приближается к определенной ситуации. Она продолжает:

Видение (продолжение): Вокруг валялись уродливые формы, похожие на людей. Я стояла на ступенях.

Снова вокруг лежат бесформенные люди. Что это означает?

Предположение: Тут может быть связь с тенями, которым мужчина должен был дать жизнь.

Доктор Юнг: Ну, весьма вероятно, что эти тени всегда будут разной формы, как бесформенна тень человека – я имею в виду не психологическую тень, хотя, конечно, для нее это тоже верно, а физическую тень, которая меняет форму и искажается все время. Так что естественное состояние тени – это бесформенность, неразличимость. И то, что эти безжизненные, неопределенные фигуры лежат на земле, имеет психологический смысл.

Видите ли, ее задача в том, чтобы проходить индивидуацию, и ей этого не сделать на вершине Эвереста, а спуск с Эвереста довольно долгий. Спускаясь, она, естественно, достигает мест обитания людей, и тут найдет существ, с которыми должна войти в определенные отношения. Поскольку эти отношения не установлены, люди для нее безжизненные и уродливые, лишенные либидо, искаженные формы. Она еще не смогла создать собственный мир посредством связанности. Видите ли, пока вы не оформите его и не достигнете соучастия, мир для вас будет уродливым, бесформенным и призрачным, это Аид, полный духов. Обратите внимание, как воспринимают мир сумасшедшие, например, особенно в начале шизофрении, когда либидо покидает мир более или менее полностью и порождает поразительное вторжение из бессознательного. Один из первых симптомов, как они говорят, заключается в том, что глаза перестают воспринимать яркость и сияние мира, все кажется ужасно уродливым; у других людей искаженные облики, они выглядят как призраки или демоны, иногда у них черепа мертвецов. Все дело в том, что устраняется чувство.

Не так давно я занимался случаем девушки примерно двадцати одного года. Она всегда любила природу, обожала кататься на лыжах и вполне могла оценить красоту сияния солнца и снега в горах. И единственный симптом, на который она жаловалась и из-за которого тревожилась, заключался в том, что все потеряло свою красоту, она видела, что все осталось прежним, но не могла больше реагировать так же. Вместо восприятия красоты природы ее мучили бессознательные замыслы. Она беспокоилась из-за взглядов и замечаний людей, из-за того, что сказала миссис Такая-то и так далее. Она подозревала, что люди шушукаются и высказывают неприятные замечания о ней. Идя по улице, она словно слышала какие-то восклицания в свой адрес, она не была уверена, но вполне могло быть так; а люди этажом ниже строили ей рожи.

Видите ли, так начинается мания преследования. В подобном состоянии человек не осознает, что вместо любви к людям испытывает ненависть; а поскольку не осознает, то проецирует идею ненависти на других и полагает, что они ненавидят и преследуют его. Когда человек говорит, что никто его не любит, то он неизбежно всех ненавидит; естественно, никто его не любит, ведь он всем отвечает ненавистью.

Так что этот более или менее полный уход либидо из мира приводит вещи в безжизненное и уродливое состояние. Это здесь и выражается. Вместо милой семьи или круга друзей пациентка входит в темное мрачное место, наполненное следами прошлых жизней, настоящий Аид.

Белые змеи

Видение (продолжение): Я подумала: «Я не могу войти в этот круг. Он слишком уродлив, слишком бесформен». Пока я медлила, из тел человеческих существ, лежащих на земле, выползли белые змеи.

Что это за белые змеи?

Комментарий: В сказках белые змеи – это своего рода царственные змеи, очень благородные, так что, возможно, жизнь в них лучше, чем ей казалось.

Доктор Юнг: Представьте, что вы в пещере, на полу которой навалены трупы, и тут из них начинают вылезать белые змеи. Сомневаюсь, что вам придут в голову такие ассоциации. Что бы вы стали делать?

Ответ: Бежать!

Комментарий: В сказках белые змеи иногда мстят человеку.

Доктор Юнг: Видите ли, белые змеи довольно спорные.

Комментарий: Они наводят меня на мысль о вещах, которые никогда не видели дневного света.

Доктор Юнг: Да, вещи, погребенные в земле, не имеют цвета, как побеги картошки в подвале; они довольно отвратительные. Или они могут быть как черви, выползающие из трупов, что тоже довольно неаппетитная идея. Нельзя не содрогнуться при мысли об этих белых ползучих тварях. Она говорит:

Видение (продолжение): Змеи, отвратительно бархатные на ощупь, кишели вокруг меня.

То, что эти отвратительные черви на ощупь бархатные, конечно, очень неприятно, так что это практически воплощенное отвращение или страх. Но важно то, что, хотя мы считали, будто из этих трупов ушла всякая жизнь, будто они абсолютно безжизненные, теперь в них зародилась какая-то жизнь. Что это за странная жизнь из них выходит? Тут требуется кое-что принять во внимание.

Как вы знаете, змеи распространены в фольклоре всех народов, и обычно представляют души мертвых, это змеи-духи. В Африке всегда считается, что у знахаря есть демонические змеи, которые знают все и говорят ему тайны, защищают жизнь и всегда следуют за ним; они живут вокруг хижины, и все их боятся. Это что-то вроде змеиной души Асклепия, великого врача. Если вы видите змею на могиле, значит, это душа мертвеца. Считалось, что у древнегреческих героев змеиные души. Под Эрейтейоном на Акрополе в Афинах был змеиный подвал, от которого остались следы, и считалось, что Эрехтей, древний герой, жил там в форме змеи. Кроме того, Кекропс, основатель Акрополя, как считалось, жил в форме змеи в камне, принял метафизическую форму змеи. Как вы помните, мы говорили о длинной ленте или змее, которая выражала длительность, метафизическую форму жизни человека; если взять время как расширение, то жизнь – это один длинный червь. Так что змея также обладает качествами существа души.

Можно изъять всю жизнь из этого мира и из людей, можно считать все человечество грудой трупов, но нельзя избавиться от того факта, что они живы; они содержат человечность и души, которые придут за вами. Потому, как я сказал, возникает идея преследования. Видите ли, из-за того, что она лишила эта тела жизни, она впала в полное отчуждение. Она живая плоть, обладающая эго-сознанием, но отрицает жизнь в этих телах, и потому жизнь, которой они наделены, преследует ее. Ведь в каждом человеке, в каждом животном, во всем сущем есть эта претензия на жизнь; есть особая жизнь, и, хотите вы того или нет, она схватит вас и что-то вытянет.

Во время шизофрении людей преследуют не только другие люди, но и предметы, например, мебель. Этот стул, для меня объект неодушевленный, для бессознательного совсем не таков; у него есть душа, которая говорит со мной, и в случае шизофрении он стал бы живым и обрел голос. Будь я великим провидцем, как Сведенборг, то, оставшись на какое-то время в этой комнате, услышал бы голос стола, все в комнате кишело бы духами. Он не говорил этого, потому что не знал, но он сказал, что забавным образом голоса всегда относились к предметам в комнате и, кажется, принадлежали им. Так что когда атмосфера в комнате становилась удушающей из-за множества замечаний о книгах, картинах и т.д., он просто выходил из комнаты и шел в другую. Там все было тихо, если только он не задерживался надолго, а потом, видимо, духи знакомились с вещами и в этой комнате. Но когда им не к чему было обращаться, то есть пока предметы были незнакомыми, духи не могли говорить.

Так что когда человек некоторое время находится в одной комнате с людьми или предметами, они становятся знакомыми, привычными, появляются своего рода отношения, пусть даже с неодушевленными предметами; и это не односторонние отношения, потому что они отвечают, это словно разговор. Потому в подобных случаях шизофрении с предметами происходят невероятные вещи. Например, шизофреникам нужно прикасаться к ним – они прикасаются пальцами к столу или окну, им нужно дотронуться до каждой линии, потому что они будут возражать, что их не тронули; говорит голос с другой стороны: ты жесток, ты совершаешь ошибку, мы тоже хотим, чтобы к нам прикоснулись, и приходится это делать, потому что объекты требуют.

Слишком тесные отношения с предметами утомляют. Можно сказать, что каждый человек, проходящий мимо по улице, каждое такси, каждый автобус что-то уносят с собой, потому что чего-то требуют; и это сильно утомляет из-за особого participation mystique. ... Если бы шизофреник был окружен полностью мертвым миром, то был бы удовлетворен. Но мир не остается таким, жизнь предметов настигает его, полностью беззащитного перед их влиянием. Так что здесь полная изоляция не помогает пациентке, она окружена тем, что мы можем назвать змеями-душами, особой темной жизнью в других людях, которая ползает вокруг нее, отвратительно бархатная на ощупь.

Это может напомнить вам о некоторых странных явлениях в парапсихологии; когда человек видит такие змееподобные формы, выползающие из человеческих тел. Эктоплазма в точности похожа на белесых червей; сфотографированная, она выглядит именно так, отвратительная, на ощупь как рептилия. Независимо друг от друга люди описывали это странное ощущение, говоря, что сравнить его можно только с кожей рептилии, мягкой, но прочной, без костей, как резина. Флурнуа однажды описывал мне руку, к которой прикасался. Она была не совсем похожа на руку, у нее было только три пальца, как твердые сосиски, и это было не человеческое прикосновение, костей в ней не было, но она была твердой и гибкой. Он схватил ее, и рука постепенно растаяла; это и впечатлило его больше всего – то, что она растаяла, изменила свое качество, становилась все тоньше и тоньше, пока не исчезла совсем. Это странные телеплазмические явления, которые мы не можем объяснить.

За много лет до того, как я услышал о телеплазме, до войны, у моей пациентки был необычный сон. У нее был пограничный случай шизофрении, когда удаляется огромное количество либидо, и могут произойти такие явления дупликации, ненормальной жизни мертвых вещей. Но вместо того, чтобы спроецировать эту дупликацию жизни на объекты, во сне она сделала это со своим телом. Ей приснилось, что из области шеи вышла белесая масса, словно некий туман, и постепенно превратилась в лицо, которое было словно вырезано в этой туманной массе, как на фотографиях в книге Шренк-Нотцинга. Она ничего подобного раньше не видела, потому что раньше о таком вообще не было известно. Но на той же неделе я наткнулся на первую публикацию о подобном явлении. Я мог понять этот сон только психологически и не думал, что он как-то связан с парапсихологией, но был под сильным впечатлением; я думал, это что-то типичное, потому что прежде сталкивался с подобными вещами в сновидениях. В работах художников, находящихся в пограничном состоянии, например, у Пикассо, встречаются эти странные фигуры с дупликацией форм, скажем, головой, торчащей не на своем месте; это то же самое явление, точно так же из этой фигуры могла вылезти змея.

На самом деле, в случае шизофрении случается так, что змеиное существо, Кундалини, великая загадка, экстериоризируется эктоплазмическим образом в форме жезлов. Я наблюдал такое у крестьянки-шизофренички примерно в 1906 г., когда никто о подобном представления не имел. Она рассказала мне, что в начале болезни у нее по спине взобралась змея и положила голову ей на макушку, где распахнулась, иными словами, открыла пасть. Несколько лет спустя я познакомился с этой фигурой в культе Митры, львиноголовым богом, обвитым змеей, которая поднимается над его головой так же, как в галлюцинации пациентки. Это своего рода психологическая экстериоризация змеи, то есть жизни, присущей телу, которая появляется, когда что-то не так, например, когда из окружающей среды ушло слишком много либидо. Тогда, как я сказал, оно может появиться на срединном пути в сновидениях. Я помню другую женщину, которая тоже была замкнута, и ей снилось, что она стоит под деревом, и тут налетел ветер, и тысячи и тысячи гусениц упали с дерева, в мгновение ока сожрав ее одежду, так что пациентка осталась голой и покрытой гусеницами.

Сон о том, как вас покрывают черви, улитки или слизняки – это то же самое; такое происходит с людьми, слишком удалившимися от окружающих, не осознающих, что вокруг есть другие люди. Это крайне субъективные люди, замкнутые на своей эгоцентричности, не замечающие, что есть и другие люди, имеющие право быть столь же эгоистичными. В этих снах души предметов падают на них самым отвратительным образом в форме этих эктоплазмических существ – бархатных на ощупь, скользких, покрытых слизью. И когда такие люди возвращаются к реальности, сначала они вырабатывают желания, связанные с тем, против чего они так яростно сопротивляются; у таких людей появляются сексуальные фантазии о людях, которые так же отвратительны, как эти слизняки. Это цена, которую они платят за возвращенное либидо, которое не смогут дать другим.

§

Постскриптум

Обрывки информации о поразительной женщине, в психике которой зародились описанные видения

Генри А. Мюррей

Источником видений была Кристиана Драммонд Морган. Только это – одно лишь имя, и больше ничего – было опубликовано в журнале Spring в 1968 г., через тридцать четыре года после того, как оно начало уст в уста передаваться в узком кругу как конфиденциальные цюрихские новости. Именно эта утечка из-за прискорбной путаницы, в которой никто конкретно не виноват, привела к внезапному прекращению захватывающего английского семинара доктора Юнга, изложенного в этих двух томах. Вместо финала, приносящего долгожданное чувство завершенности, читатель остался наедине с неразрешенной и, вероятно, неразрешимой загадкой.

Нужно прояснить две вещи: 1) закрытие семинара не связано с завершением всего, что доктор Юнг или миссис Морган могли предложить; 2) хотя миссис Морган была пациенткой доктора Юнга и от него научилась визионерскому искусству (активному воображению) как терапевтической процедуре, она и близко не была целью комментариев своего врача в этих томах. Суть в том, что семинар был посвящен не изучению отдельного случая, а исследованию универсальных преображающих процессов. После обязательного введения, которое включало в себя некоторые случайные замечания о ее ведущей функции мышления и подчиненном чувстве, а также о нынешнем состоянии ума, доктор Юнг практически ничего не говорит о пациентке, ее характере или переживаниях, прежних или нынешних. «Я намеренно опускаю личные детали», - заявил он, - «потому что они мало для меня значат».

Прояснив этот вопрос, я могу ответить на уместно осторожную просьбу редактора «черкнуть пару слов о миссис Морган». Поскольку все, что я о ней знаю, по определению «личное» (в том смысле, который подразумевал Юнг), и поскольку, исходя из сказанного выше, все личностное не имеет отношения к научным целям семинара, похоже, что «пары слов» будет достаточно для удовлетворения упорного любопытства тех читателей, которые поражаются, скажем так, каким образом эта женщина, закрыв глаза, запускала в своей голове такие странные и захватывающие воображаемые сценарии, порой безжалостно разрушительные, а потом так усердно и изысканно выражала их в печатных выражениях и рисовала красочные иллюстрации (в общем больше сотни записанных видений).

Страдала ли эта женщина шизофренией? Ответ: нет, хотя порой ее фантазии, казалось, выходили за грань «нормального», и доктор Беатрис Хинкль из Нью-Йорка предупреждала ее, что эти видения могут быть опасны для душевного здоровья. Как же объяснить поведение женщины, которая вразрез со всем прежним опытом проявляет такую степень производительности и настойчивости, можно сказать, такую силу воли, чтобы решиться стать инструментом на службе своего врача, ищущего истину? Разве вы не заподозрите, наряду с образованным и необразованным большинством, что ключом ко всему была любовь? Это предположение, по моему мнению, требует больше, чем «пары слов» о миссис Кристиане Морган (в девичестве Конселмен).

Кристиана родилась в Бостоне в 1897 г. и была второй из трех дочерей разной степени одаренности в семье образованных родителей. Их отец, доктор Уильям Конселмен, был выдающимся и горячо любимым непрофессиональным профессором патологии в Гарвардской медицинской школе. Кристиана, похоже, чувствовала, что связана со почтенным, комически мудрым, красивым отцом тайным взаимным пониманием, зародившимся от общего для них восхищения природой, которое они испытывали в семейном летнем домике неподалеку от реки Йорк, штат Мэн. В последующие годы в памяти Кристианы Эдем детства был составным образом отца и ее самой, первый с лопатой в руках – возможно, сажающий кусты или рассаду – делится с внимательно наблюдающей дочерью драгоценным ботаническим знанием, смешанным с фантазией. С возрастом ее роль в загадочном сценарии становилась все более активной в двух аспектах: она научилась работать вместе с отцом, повторяя за ним, и научилась задавать вопросы, разжигавшие страсть отца передавать все интеллектуальные новости, что были у него на уме. Одним из следствий явился долговременный отцовский комплекс наряду с готовностью вдохновлять множество страстных мыслителей, начиная с Хаима Вейцмана и заканчивая Альфредом Нортом Уайтхедом (который обожал восхищаться ею, например, настояв, чтобы она сидела по правую руку на праздновании восьмидесятого года рождения в Гарварде). В этом замечательном ряду Карл Юнг был, конечно, самым влиятельным.

Другим результатом отцовского комплекса было ее пожизненное почитание природы, которое подталкивало ее день за днем следить за возведением домика, а потом и башни на заросшем лесом склоне холма, спускающегося к реке, за которой лежал солончак (как я понял, это место значительно напоминало ее детский Эдем). Поскольку это владение предназначалось для мифопоэтической деятельности, где она вырезала и рисовала символы прожитой жизни, стиль ее времяпрепровождения здесь напоминал о том, чем был Боллинген для Юнга.

У нее было интуитивное понимание целей, методов и принципом естественных наук; но, строго говоря, у не было ни научного образования, ни математического склона ума, который предположил Юнг. Формальное образование, ограниченное частными школами, закончилось одним годом, проведенным в пансионе. Никакого колледжа. Вместо него была Первая Мировая война, курсы медсестер в Нью-Йоркском госпитале и брак с веселым и общительным человеком, закончившим Гарвард ветераном войны, который чувством юмора напоминал ее отца.

Осенью 1924 г. Морганы с пухлощеким сыном трех лет осели в Кембридже, Англия, а ее отец решил получить Ph.D. по физиологии. Отсюда годом позже Кристиана отправилась навстречу судьбе в Кюснахт, что на Цюрихском озере. После описанного выше вы легко можете себе представить, что ее восприятие доктора Юнга как Мудрого Старца было немедленным и абсолютным, она была полностью готова к прославлению после перечитывания его сочинений. Из детальных описаний аналитических сессий с доктором Юнгом мы узнаем, что после месяца работы над сновидениями она познакомилась с визионерской практикой (активного воображения). В качестве образцов доктор Юнг показал ей рисунки своей серии визуализаций, состоявшейся несколько лет назад, и в процессе она многое почерпнула из обширной критики своих первых изображений («недостаточно кроваво» и так далее). Наконец, поздней осенью, запомнив почти каждое слово великого человека, Кристиана Морган присоединилась к мужу и сыну в Англии и начала искать должное состояние духа, с которым могла бы снова встретить американцев.

В конце концов Морганы поселились в меньшей половине дома на две семьи в Кембридже, Массачусетс. Здесь они впоследствии проводили каждую зиму. Как многие другие анализанды с сильным позитивным переносом, она склонялась к тому, чтобы самой стать аналитиком. Когда это случилось, удача была на ее стороне. Знаменитый доктор Мортон Принс только что основал Гарвардскую Психологическую клинику, но, не имея достаточных средств для найма высоко квалифицированных исследователей или практиков, он был вынужден обратиться к менее квалифицированным кандидатам на роль обучающихся психотерапевтов или сотрудников на полставки. Короче говоря, это позволило мне стать ассистентом крупного дельца Мортона Принса и, в конечном счете, увлечься миссис Морган и пригласить ее в штат на полноценной основе. После множества тренингов, включая короткий фрейдистский анализ с доктором Саксом, Кристиана стала крайне эффективным психотерапевтом до конца своих дней, деля время между клиникой и домашним офисом.

Случилось так, что Кристиана вскоре после возвращения на родную почву (1927 г.) возобновила программу периодического визионерства, и к осени накопила весьма значительное портфолио акварельных рисунков, снабженных сопроводительным текстом, чтобы отправить его Старцу. Как обычно, рисунки мгновенно привлекли его внимание: «Я думаю, что ваша техника поразительно улучшилась. Один из ваших рисунков в точности напоминает рисунок св. Хильдегарды XIII в. – я совсем недавно обнаружил его». Большая часть письма Юнга, датированная 28 декабря 1927 г. (Letters, Vol. 1), дана ниже. Мимоходом хочу отметить (без восклицаний), что по моей шкале либидозного влечения это письмо имеет такой же рейтинг, как любое письмо, написанное более чем 450 респондентам, включенное в двухтомник писем Юнга.

Дорогая Кристиана Морган,

... Ваш материал крайне ценен для меня. Я часто думаю о том, чтобы поработать над ним, потому что мне кажется, что это прекрасный пример оригинального процесса посвящения.

В начале декабря меня некоторое время преследовало ваше лицо. Мне следовало написать вам тогда, но не было времени.

Спасибо вам за все. «Не вините меня!» Вы всегда остаетесь для меня живой реальностью, тогда как другие пациенты угасают в забвении, становясь призрачными тенями Аида. Вы продолжаете жить. Между нами остается некая живая связь (полагаю, мне следовало сказать это давным-давно). Возможно, вам нужно подтверждение и с моей стороны океана. ...

Но моя дорогая дорогая (!!)* Кристиана Морган, вы для меня как чудо. Не смейтесь, здесь не над чем смеяться. Вы были совершенно правы, когда бранили меня.

Со всей нежностью ваш, К.Г.

Первый параграф письма Юнга («Ваш материал крайне ценен для меня...») звучит так, словно это первый шаг к недвусмысленной просьбе разрешить использовать ее «крайне ценный» материал для основы семинара о толковании видений с упором на процесс посвящения. Как я помню, разрешение было дано на том условии (установленном мистером Морганом), что все участники будут придерживаться традиционного медицинского правила анонимности и конфиденциальности. Семинар начался осенью 1930 г. и был прерван ранней весной 1934 г. То, что доктор Юнг был раздражен, подчеркивается краткой запиской, которую он написал два года спустя, начав ее с беспрецедентно формального «Дорогая миссис Морган» и завершив словами «Искренне ваш, К.Г. Юнг». Но есть основания полагать, что его раздражение было вызвано не столько бесцеремонно сорванными лекциями, сколько вскрывшимся за два месяца до окончания фактом, что последние видения миссис Морган совершенно не соответствовали ожидаемой последовательности. В своей лекции 24 января 1934 г. доктор Юнг сказал:

Первая часть этих видений – это очевидный спуск в коллективное бессознательное, полностью согласующийся с правилами. Хотя, конечно, всегда есть определенные странности, обнаружилось все, что должно было обнаружиться. А затем пациентка вернулась на родину, и это полностью перевернуло ситуацию. Вещи больше не подчиняются никаким законам, это все больше похоже на индивидуальную реакцию. Конечно, если бы люди в большинстве реагировали так, как она, это был бы общий случай, но, к счастью, не все реагируют одинаково. Она неизбежно должна была стать беспокойной, потому что прежние видения были лишь прозрениями, так и не ассоциированными с эго-сознанием в достаточной мере. Кроме того, она, пожалуй, слишком молода, чтобы вынести такие прозрения, для их осознания нужна определенная зрелость личности.

Что касается вышеупомянутого очевидного раздражения доктора Юнга, от него нет и следа летом 1936 г., когда он и миссис Морган имели долгую беседу, пообедали и поужинали вместе, когда он прибыл в Кембридж прочитать лекцию и получить почетное звание.

Хотя полу-юнгианская психотерапия была ее главным профессиональным интересом в первые пятнадцать лет в Гарвардской клинике, Кристиана больше половины часов тратила на участие в перспективных совместных исследованиях личности, проводимых персоналом клиники. Ее сильной стороной был опрос, проведение и интерпретация некоторых проективных тестов, особенно ТАТ (Тематический апперцептивный тест), соавтором которого она была. Она также была моим соавтором в весомой монографии о клиническом исследовании сентиментов (1945 г.), а также опубликовала процедуры и открытия в труде, написанном всем персоналом клиники: Exploration in Personality (1938).

Эти исследования были настолько научными, насколько позволяли обстоятельства, но большинство из нас осознавали, что вклад Кристианы в наше общее предприятие был другого рода – беззвучный, неосязаемый, глубокий, частью юнгианского происхождения, частью идущий от нее самой – можно сказать, это было просто присутствие ее красоты. Роберт Уайт, в свое время наиболее восприимчивый член персонала, писал:

Работа в Гарвардской Психологической клинике была глубочайшим переживанием в моей жизни, и когда теперь я пытаюсь вообразить, что было бы, если бы с нами не было Кристианы, то вижу, что мы лишились бы неоценимого вклада. Она сама была естественной, спонтанно бездонной величиной, увенчавшей все предприятие. Могу вспомнить многое, что думал и мог сказать, но не сделал этого, потому что Кристиана была там, и потому я знал, что не прав.

Одна необычайно проницательная молодая женщина вынуждена была сказать о ней: «Этой зимой я посетила Кристиану, чтобы узнать тайну сложной красоты ее жизни, и на то, чтобы постигнуть сказанное ею той бесценной ночью, потребуется целая жизнь».

После Перл-Харбора отвращение Кристианы к войне превратилось в соматическое расстройство, выразившееся кровоизлияниями в сетчатку и головокружительными скачками давления за 200. Прогноз: один год жизни. К счастью, лучшая перспектива открывалась при помощи очень болезненной радикальной двухступенчатой операции, проведенной прямо здесь, в Бостоне. Кристиана, которая всегда была решительна в отношении собственной судьбы, приняла отважное решение и была награждена двадцатью четырьмя годами силы духа, несмотря на отказ соблюдать предписание врача о полном воздержании. Наконец, со смертельной фибрилляцией желудочков Кристиана Морган нашла место упокоения на любимом карибском пляже острова Св. Иоанна.

* Конечно же, это Юнг дважды написал «дорогая», потом зачеркнул и добавил восклицательные знаки.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики