Версия для печати
Воскресенье, 06 мая 2018 16:45

Карл Густав Юнг Современная психология Лекции в Швейцарской политехнической школе Цюриха. Зимний семестр: Октябрь 1933 – Февраль 1934 Лекции I - IV

Карл Густав Юнг

Современная психология

Зимний семестр: Октябрь 1933 – Февраль 1934

Лекции I - IV

К сведению читателя

Этот конспект лекций, прочитанных на немецком языке в Швейцарской политехнической школе Цюриха[1], не претендует на то, чтобы являться дословным отчетом или стенограммой. Он направлен на то, чтобы стать четким изложением основного содержания каждой лекции.

Сам профессор Юнг не читал эту работу, однако был весьма любезен и помог нам с некоторыми выкладками. Мы выражаем искреннюю благодарность мисс Тони Вольфф за ее бесценный критический взгляд, а также миссис Фирц, помогавшей ей.

В то время, когда лекционный курс еще шел, у нас не было идеи распространять его, поэтому наши собственные заметки оказались весьма скромны. Мисс Мари-Жан Шмид любезно предоставила нам свой потрясающий и почти стенографический отчет, ставший фундаментом этого издания. Однако, мы берем ответственность за любые возможные ошибки на себя.

Элизабет Уэлш

Барбара Ханна*

Январь 1938 года

* Как и в случае с последующими томами, она – единомышленник, реализовавший большую часть первых признаков работы.

Предисловие к новому изданию

В этом новом издании англоязычного конспекта лекций, прочитанных в Швейцарской политехнической школе Цюриха, было сделано лишь несколько исправлений и замен. Во всем остальном они в точности также же, как и в оригинальном издании.

Эти лекции были прочитаны на немецком языке в Швейцарской политехнической школе Цюриха профессором К.Г. Юнгом в период с 1933 по 1941 годы. В ходе первых лекций еще не было идеи о том, чтобы издать какой-либо конспект или отчет, хотя Элизабет Уэлш, Уна Томас и я записывали их со всем усердием, какое только позволяло нам владение английским языком. Мы делали это ради нескольких человек, которым было сложно воспринимать подачу на немецком. Этот поступок породил определенный спрос, приведший, в конечном итоге, к изданию первых двух томов несколькими годами позднее, а еще через некоторое время – уже трех. У нас были свои собственные заметки, позволившие проделать эту работу, но нельзя не отметить вклад фрау доктора Мари-Жан Боллер-Шмид и фрау доктора Ривка Клюгер-Шэрф в виде стенограмм на немецком языке, о которых мы упоминаем в предисловии к каждому тому.

Выражаю благодарность Элизабет Уэлш за вычитку всех трех томов и ценные предложения; Марии-Луизе фон Франц за ее терпение при ответах на мои вопросы. И, несмотря на то, что я старалась устранить все возможные ошибки, они часто неуловимы, поэтому я должна взять на себя полную ответственность за те, которым все же удалось сбежать из расставленных мною сетей!

Барбара Ханна

Декабрь 1958

Поскольку ни одно из этих изданий не было проверено самим профессором Юнгом, эти конспекты могут содержать ошибки или иные моменты, приводящие к неверному пониманию. Поэтому они предназначаются исключительно для персонального использования и не могут быть скопированы или процитированы без письменного разрешения профессора Юнга или Института К.Г. Юнга в Цюрихе.

Зимний семестр 1933-1934

Введение

Л Е К Ц И Я I

20 октября 1933 года

Психология не возникла внезапно. Можно сказать, что она столь же стара, как и сама цивилизация. Древняя наука астрология, появлявшаяся по всему миру вместе со становлением культуры, представляет собой некоторый вид психологии, а алхимия – еще одну бессознательную форму. В таких формах, однако, психэ рассматривается полностью вне человека, оно проецируется на звезды или на материю, но в мои планы не входит сейчас говорить о тех временах. В этом кратком введении в «Современную психологию» я свожу вас лишь только к ее первым сознательным истокам. Сама психология появляется с началом Эпохи Просвещения в конце XVII века, и мы кратко рассмотрим ее развитие через длинную цепочку философов и ученых, сделавших проявления психэ своей областью интереса.

В работах Декарта (1596-1650) психэ по-прежнему считается направляемым волей. В его времена весь научный интерес двигался «наружу» в сторону конкретного объекта. Внешний мир исследовался вдоль и поперек, но никто не заглядывал «вовнутрь». Предполагалось, что о душе уже все известно, поэтому все, что ее касалось, было отдано на попечение религии. Психологические феномены, такие как мистические реалии и религиозный опыт, происходили только в рамках церкви. Все психические проявления случались в догматическом символе, и до тех пор, пока этот символ оставался живой сущностью, полностью охватывающей собой человека и порождающей у него соответствующее ощущение, никаких психологических проблем не было. Это было характерно для всей Европы вплоть до первой половины XIX века, и такое состояние по-прежнему остается вполне целостным для тех, кто чувствует себя в безопасности внутри живой религиозной формы, имеющей силу.

В те времена, когда великие мореплаватели открывали новые континенты, нечто, что больше не могло содержаться внутри догматического символа, освободилось, и результатом этого невиданного события стало Возрождение – Ренессанс. Этот культурный феномен раскрывает психологическую проблему, нашедшую свое выражение еще в 1467 году, например, в книге Франческо Колонны «Гипнэротомахия» (буквально «любовное борение во сне»). Этот документ дает истинную картину о тайной психологии Эпохи Возрождения. Примечательно, что этот текст написан монахом, но выражен в языческой манере, что являлось характерным симптомом всей эпохи. Произведение Колонны было переведено на французский язык в конце XVI века Бероальдом де Вервиллем под названием «Сны Полифила»[2]. В то время история, рассказанная в книге, вызывала искренний восторг и даже считалась божественным откровением, но затем она обрела дурную славу и была отвергнута как бессмыслица и нонсенс.

Примечание переводчика. На самом деле, точное авторство текста не установлено, вокруг этого произведения ходит множество версий и теорий. Так, например, интернет-энциклопедия «Википедия» приводит следующую информацию. «Гипнэротомахия Полифила» (лат. Poliphili Hypnerotomachia, ubi humana omnia non nisi somnium esse docet, atque obiter plurima scitu sane quam digna commemorat, — «Любовное борение во сне Полифила, в котором показывается, что все дела человеческие есть не что иное как сон, а также упоминаются многие другие, весьма достойные знания предметы») — герметический роман эпохи Возрождения, впервые изданный Альдом Мануцием в 1499 году, первое художественное произведение современного автора и единственное иллюстрированное издание, отпечатанное типографией Альда. Роман написан на макаронической смеси итальянского и латинского языков и требует от читателя большой эрудиции, поскольку большинство собственных имён и топонимов имеет греческое происхождение. Текст сопровождался многочисленными иллюстрациями в технике ксилографии, в издании 1499 года их было 172; в последующих изданиях XVI века число иллюстраций увеличивалось. Авторство текста и рисунков точно не установлено, оригинал вышел без его указания. Возможно, роман написал доминиканский монах Франческо Колонна, но существуют и прочие версии, в частности, Леон Баттиста Альберти (в романе важна архитектурная составляющая), Лоренцо Медичи и другие. Сюжет преимущественно связан с антикварными и мистическими интересами итальянского Ренессанса. <…> Иную традицию прочтения текста «Гипнэротомахии» — дешифровку — предложил редактор французского перевода 1600 года, известный писатель и алхимик Франсуа Бероальд де Вервиль. Он объявил, что автор «Полифила», известный под именем Франческо Колонна, являлся истинным философом, то есть алхимиком, который намеренно ввёл читателей в заблуждение, ибо они никогда не смогут отыскать сущности за глубокой символической игрой образов.

Этот ранний психологический документ описывает историю любви монаха ко вполне определенной даме по имени Полия. Сцена открывается блужданием по Герцинскому лесу, далее разворачивается спасением от дракона, затем следует целая череда приключений, прежде чем герой сможет найти успокоение на благословленном острове с Полией. Под завесой такой аллегории монах описывает спуск в подземелья психэ. У Полии было нечто, чего он не мог отыскать у Мадонны.

Дойдя до философов, вставших на путь психологических открытий и ставших основателями этой сравнительно современной науки, мы обнаружим, что они почти все без исключения были протестантами. Ранее исцеление психэ считалось прерогативой Христа, эта задача относилась к религии, а наши страдания были лишь частью страданий коллективных. Попытка разобраться в индивидуальном психэ как в едином целом, учитывая его собственные страдания, стала новой точкой зрения. Протестант – это естественный искатель в области психологических исследований, поскольку у него больше нет символа, в котором он может выразить себя, поэтому он испытывает чувство незавершенности, оно заставляет его беспокоиться и подталкивает к поискам того, чего, как ему кажется, недостает. В этих попытках он часто обращается к другим конфессиям, таким как теософия, христианство, буддизм и другим. «Почему моя духовная жизнь больше не удовлетворяет меня?» - вот как, в частности, звучит проблема протестанта. Он полагает, что удовлетворение должно наступать, но этого не происходит, поэтому протестант часто подвержен невротической симптоматике. Психология, следовательно, в первую очередь связана с протестантом, скептиком. И – с врачом.

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716) был первым философом, занимавшейся тем, что мы сегодня называем психологией. Его теория рассматривает так называемые «малые перцепции», или «неосознаваемые восприятия». Слово «перцепция» здесь означает «представление», поскольку перцепция в то же время является цветным представлением или картиной. В качестве примера существования неосознаваемых восприятий Лейбниц приводит свой эксперимент с порошками синего и желтого цветов. Когда они были перемешаны лишь отчасти, синие и желтые вкрапления были все еще воспринимаемы. Стоило же смешать порошки более тщательно, и итоговый порошок-смесь казался зеленым, хотя он все еще состоял из синих и желтых частиц. Он выглядит зеленым, но он остается синим и желтым. Лейбниц пытался найти психологический смысл своих экспериментов, старался провести аналогию с подобными процессами, происходящими в человеческом разуме: «Во мне происходит нечто, чего я не ведаю».

Примечание переводчика. По Лейбницу, в психэ непрерывно происходит деятельность "малых перцепций", или неосознаваемых восприятий (perception - восприятие). В тех же случаях, когда они осознаются, это становится возможным благодаря особому психическому акту - апперцепции, включающей внимание и память.

Про желтый и синий порошки: «Если, например, смешать желтый и синий порошок таким образом, чтобы из этого образовался зеленый порошок, то душа воспринимает оба порошка, а именно как желтый, так и синий, ибо если бы часть смеси не воздействовала бы на нее, и это душевное состояние, это определение которое составляется под воздействием желтого и синего, и есть как раз соответствующее представление. Но это представление смутное и находится как бы в скрытом состоянии в восприятии зеленого цвета, ибо синяя и желтая краски замечаются нами лишь постольку, поскольку они скрыты в зеленом» (Фейербах, Людвиг. Изложение, развитие и критика философии Лейбница. (1836, 1847). Пер. с нем. П. С. Попова. - В кн.: Фейербах, Людвиг. Собр. произв. в трех томах, т. 2: История философии. Под общ. ред. М. М. Григорьяна. - М.: Мысль, 1967, 480 с.)

Наша повседневная жизнь изобилует конкретными психологическими примерами неосознаваемых восприятий по Лейбницу, как следует из вышеописанного эксперимента. Речь о множестве вещей, которые мы делаем бессознательно. Например, мы посмотрели на часы, но, если кто-то спросит у нас о времени буквально через минуту, то мы снова посмотрим на часы, и это мы восприняли бессознательно. Можно приводить и другие случаи, такие как езда на велосипеде, когда процесс практически полностью бессознателен. Но если во время езды мы внезапно задумаемся о тех неосознаваемых восприятиях, благодаря которым сохраняем равновесие, то ситуация может стать весьма опасной.

Анализируя малые перцепции, Лейбниц видит принципы интеллекта или идей, он распознает, как идеи рождаются внутри нас и говорит: «c'est ainsi que les idées et les vérités nous sont innées comme des inclinations, des dispositions, des habitudes ou des virtualités»[3]. Перцепции – это возможности и причины, с их помощью врожденные идеи и диспозиции могут быть осознаны.

Идеи Лейбница, весьма близкие к современной психологии, оставались скрытыми в течение очень долгого периода времени, как это часто случается с мыслями, к которым эпоха ещё не готова.

Христиан Август Вольф (1679-1754) отличается от своего великого предшественника своим полностью рациональным подходом: он остается «в сознании». В его работах мы находим начала эмпирической психологии. Психология Вольфа состоит из двух частей:

1. Эмпирическая психология, в которой особое внимание уделяется способности познания.

2. Специальная психология, касающаяся желаний и взаимоотношений тела и души.

Примечание переводчика. Вольфу принадлежит заслуга разработки немецкой психологической терминологии. Само слово «психология» стало в Европе общеизвестным после выхода книг Вольфа «Эмпирическая психология» (1732) и «Рациональная психология» (1734). Вольф является автором теории, получившей название «психология способностей». Ведущими положениям теории были рационалистический подход к познанию и идея спонтанной активности души. Спонтанная активность души становится ее главной характеристикой, которая придает активность и всем душевным процессам, прежде всего, процессам познания.

Иными словами, психэ обладает способностями представления, желания и познания, однако мышление – это сущность психэ. Психология Вольфа – один из первых видов психологии, основанный на опыте.

Иоганн Николас Тетенс[4] (1736-1805) – истинный создатель экспериментальной, физиологической психологии, вдохновленный английским физиологическим подходом, представленным Гартли[5]. Тетенс был первым, кто измерил ощущения света, звука, прикосновения. Его целостный эмпирический подход очень современен, он рассматривает все системы не более чем как гипотезы, которые еще предстоит доказать.

Л Е К Ц И Я I I

27 октября 1933 года

Продолжим следовать той линии развития, которую мы изучаем. Сейчас мы доходим до эпохи критики и знаний, начинающейся в конце XVIII века.

Иммануил Кант (1724-1804) выделяется как доминирующая фигура этого времени. Кант выступал против того, чтобы психология считалась наукой, он рассматривал ее в лучшем случае как «дисциплину».

Со своей концепцией «смутных представлений»[6] Кант продолжает ход мыслей Лейбница и развивает его идеи. В первой книге «Антропологии» он говорит о «представлениях», которыми мы обладаем, хотя и не осознаем их. Он приводит в качестве примера восприятие человеком другого человека, находящегося на некотором расстоянии, удалении. Какие-то детали, глаза, нос, рот и подобные еще не узнаваемы, но уже есть идея, что это – человек. Кант продолжает: «То обстоятельство, что сфера наших чувственных созерцаний и ощущений, которые мы не сознаем, хотя с несомненностью можем заключать, что мы их имеем, т. е. [сфера] смутных представлений у людей (а также у животных), неизмерима, а ясные представления содержат в себе только бесконечно малое количество точек их, открытых перед сознанием; что на большой карте нашей души, так сказать, освещены только немногие пункты, — это обстоятельство может возбуждать у нас удивление перед нашим собственным существом; ведь если бы некая высшая сила сказала: да будет свет!, то без малейшего содействия с нашей стороны перед нашими глазами открылось бы полмира. А посему сфера «смутных представлений» является величайшей в человеке»[7].

Нам может захотеться подумать, что все психэ – это отдельно взятые психэ, и что нет такой вещи, как коллективное психэ, иными словами, что психэ есть не что иное, как сознание, ведь сознание – явление индивидуальное. Но можем ли мы действительно быть насколько уверены в этом? Первобытные, примитивные умы, с другой стороны, вовсе не уверены в том, что они отличаются друг от друга или от их окружения; когда вы среди них, вы вряд ли отважитесь убить крокодила, потому что первобытно-примитивный скажет: «Я тоже этот крокодил». Мы осознаем лишь отдельные подсвеченные точки на карте, целое же – темно. Мне вспоминается один крупный ученый, сказавший: «Если бы мне было дано знать все, что я забыл, то я был бы самым умным человеком в мире». Кант был первым, кто признал огромное расширение неосознаваемого. Эпоха «эмпирической психологии» завершается в Германии после Канта и заменяется эпохой великий метафизических мыслителей. Гегель и Шеллинг на самом деле были метафизическими мыслителями, но когда вы внимательно изучите их труды, особенно Гегеля, то увидите, что они полны проективной психологии.

Георг Вильгельм Гегель (1770-1831) сегодня считался бы психологом, но он не осознавал этого и называл себя философом, несмотря на то, что им были высказаны некоторые очень существенные психологические идеи.

Фридрих Вильгельм Шеллинг (1775-1854) более позитивно относился к бессознательному и некоторым озарениям. Он смог сформулировать идею о том, что бессознательное является абсолютной основой сознания. Он говорит о «вечном бессознательном, которое, словно солнце в царстве духа, скрывается в собственном безоблачном свете». Далее он говорит: «И хотя бессознательное никогда не становится объектом, оно отпечатывает свою идентичность на все свободные действия, будучи одинаковым для всех умов; это невидимый корень, относительно которого все умы являются лишь потенциалами, и это вечный посредник между самоопределяющимся субъективным в нас и объективным, или созерцателем, одновременно это – основа законности в свободе и свободы в законности». Мы видим, что Шеллинг полностью акцентирует внимание на бессознательном. Он делает самое важное заявление, когда говорит: «Оно одинаково для всех умов»; первозданный фундамент не дифференцирован, он универсален.

В отличие от той линии развития, которую мы прослеживали в Германии, мы видим, что в Англии на передний план вышла эмпирическая психология, там она заняла свое место очень рано как важная линия мысли в современной науке.

Джордж Беркли (1685-1753) – первый английский эмпирический психолог. Беркли делает чувственное восприятие своей отправной точкой. Он убежден, что, когда кто-либо не видит, не слышит и ничего не чувствует, тогда ничего и нет. Но он обнаруживает, что восприятие его собственных чувств является фактором, эквивалентным воспринимаемому объекту. Из слияния субъекта и объекта Беркли строит концепцию психологического пространства.

Дэвид Юм (1711-1776) считает, что представления проистекают из ощущений. Он адаптирует идею Беркли о слиянии для своих представлений и задается вопросом: по каким законам вещи сливаются друг с другом? Он заключает, что они ассоциируются благодаря сходству, сосуществованию во времени и пространстве, а также причинности. Связь осуществляется посредством «мягкой силы», закона, подобного закону тяготения. Таким образом, представления взаимно притягивают друг друга.

Дэвид Хартли (1705-1757), являющийся современником Юма, отваживается на исследования сложных психических явлений. Он объясняет их слиянием быстро повторяющихся или одновременных ощущений в единое целое.

Джозеф Пристли (1733-1804) материализует попытку Хартли, он идентифицирует психические процессы с процессами в головном мозге.

Идея об инстинкте, так называемом здравомыслии, появляется вместе с шотландской философской школой.

Томас Рид (1710-1796) – ее первый представитель. По Риду, инстинкт здравомыслия является прямым и несомненным источником познания. Знакомимся со сложными психическими процессами мы также благодаря этому инстинкту. Следовательно, психология обязана ограничиваться описанием фактов, наблюдаемых через призму здравого смысла. Идея о том, чтобы взглянуть на все по-простому и объективно может показаться на первый взгляд банальной, но это, главным образом – эмпирическая точка зрения, и ее можно постичь лишь путем полного пожертвования суждениями и мнениями. Таким образом, этот способ взгляда на вещи – неоценимый вклад в психологию. Подобное мироощущение можно встретить в «Просто сказках» Редьярда Киплинга, и оно находится вполне на своем месте применительно к наполненным страхами сложностям человеческой психики: это «просто так» («just so»)[8], и с этим ничего не поделаешь. У вас будет правильное отношение к психологии вообще и к сложным вещам, которые вы услышите в ходе этих лекций, если вы сможете воспринимать их как «просто историю».

Дугалд Стюарт (1753-1828) убежден, что психология может стать естественной наукой через метод чистого описания, то есть, путем объективного описания психических процессов, принесением в жертву всех мнений и отказом от делания заранее известных выводов. Умение Стюарта разбираться в ассоциациях важно для патологии. Он делит их на:

1. Спонтанные простые ассоциации: аналогия, контраст, сосуществование и близость.

2. Произвольные ассоциации: посредством активного сознательного вмешательства.

Некоторые процессы психэ подчиняются воле, другие – нет, но следуют собственным априорным законам. Люди склонны идентифицироваться с одним из этих взглядов, но они оба верны. Глубокие истины, такие как существование добровольных и недобровольных действий, периодически утрачиваются и их необходимо вновь и вновь открывать.

Л Е К Ц И Я I I I

3 ноября 1933 года

Последовательность развития психологии, которую мы рассматривали, в прошлый раз привела нас на Британские острова, а сегодня мы обратимся к Франции, где первые психологи появляются в ранние дни французского просвещения в начале XVIII века. Это было время, когда при деле были «энциклопедисты», шло накопление знаний, а идеи философов, таких как Вольтер и Дидро, распространялись по странам. Франция была тогда очень католической страной, и в своей новой жажде знаний она ожидаемо качалась от одной крайности к другой, становясь очень просвещенной фундаментально.

Жюльен де Ламеттри (1709-1751) – первый французский психолог. Он был врачом и выдающейся личностью своего времени. В 1748 году Фридрих Великий позвал его в Берлин, где он прожил до своей смерти, наступившей через три года. Ламеттри – настоящий материалист и эмпирист. Его фундаментальная концепция заключается в том, что все живое проистекает из мертвой материи; он рассматривает психэ в определенной степени как приложение, как придаток к органической жизни, поскольку психэ зависит от мозга. Таким образом, открытие взаимосвязи психэ и мозга приносит здесь определенные плоды. Ламеттри говорит: «Мозг обладает думающей мускулатурой, так же как нога обладает мускулатурой для ходьбы». Он рассматривает живое существо как машину, состоящую из пружин, подобную часовому механизму. Его книга «Человек-машина» (1748 год) основана на точке зрения, что психэ – не что иное, как чувствительная материальная часть головного мозга. Эта точка зрения оставалась имеющей силу практически до наших дней.

Этьенн Бонно де Кондильяк (1715-1780) – современник Ламеттри. Кондильяк делает вывод, что вся жизнь происходит из ощущения, из опыта в делах любовных. Он отстаивает эту материалистическую точку зрения в своей главной научной работе «Трактат об ощущениях» («Traité des Sensations», 1754 год), впервые вышедшей в 1754 году, а перепечатанной лишь в 1885-м. Примечательно, что она не должна была быть переведена на немецкий язык до 1870 года, когда материализм был в полном расцвете. Вопреки расхожему мнению того времени о том, что некоторые идеи априорно врождены в человеке, Кондильяк утверждает, что психэ в целом – пустое.

При разработке своих теорий философы часто искали «реперную точку», идею, метафору или даже вполне материальный объект, на котором их можно развивать. Кант, читая лекции, нашел для себя такую точку фокусировки на пуговице рубашки одного из студентов, и однажды, когда молодой человек не явился на занятие, великий философ не смог продолжить свою лекцию[9]! Кондильяк во многом таким же образом полагается на образ человека, который является не настоящим человеческим существом, а подобием статуи, наделенной, тем не менее, способностями к ощущениям. Постепенно все его чувства пробуждаются, и первое из них – запах. Из этой статуи и ее ощущений он выстраивает все человеческое психэ. Этот подход характерен для психологического метода исследователя, вынужденного убить живое, иллюзорное, радужное качество человеческого психэ и превратить его в холодный камень. Разум убивает психологический материал, чтобы иметь возможность препарировать его. Это выражение определенного ментального отношения, продолжавшегося до конца XIX века. Кондильяк рассматривает всё то, что есть психэ, как «трансформированное ощущение». По его мнению, психэ – воспринимающая, нематериальная субстанция, восприятие, лишенное предмета, блуждающее во вселенной. Мы находим схожие идем в «эфирных мирах» Рудольфа Штайнера[10] и в стихотворении «Колено» Христиана Моргенштерна (нем. «Das Knie»)[11].

Абсолютный характер французской психологии основывается на латинской традиции. Его прототипом является Святой Отец латинской церкви Арнобий Африканский[12], живший примерно в 300 году н.э. Его учение заключалось в том, что человеческая душа пуста и имеет материальную природу, а все то, что входит в нее, зависит от опыта и ощущений. Он веровал в то (и это в целом разделяло христианство), что душа до момента крещения либо не существует, либо, если уж она существует, то пребывает в крайне прискорбном состоянии, вызванном первородным грехом, и взывает к просветлению. Человеческая душа действительно нуждается в просветлении, но, возможно, она не настолько пуста! Кондильяк же является истинным последователем Арнобия, когда говорит, что психэ требует своего заполнения извне. Это верование очень распространено и сегодня, люди все еще убеждены в своей полной безвредности, а самая утешительная мысль заключается в том, что все злое обязательно должно попадать в наши пустые и невинные души извне! Так мы можем заставить наших родителей или одноклассников отвечать за все то, за что мы не собираемся нести ответственность сами. Но истина же в том, что душа – не «tabula rasa»[13], она уже содержит добро и зло, когда мы входим в этот мир, хотя мы можем и не осознавать этого. А как иначе мы можем объяснить тот факт, что ум ребенка полон мифологических идей?

Идея о том, что душа приходит к человеку только через крещение – это христианское толкование, вплетенное в корни обряда крещения. Книга Анатоля Франса «Остров Пингвинов» написана в духе этого верования: когда близорукий аббат Маэль по ошибке принял пингвинов за людей и окрестил их, он вызвал массу сложностей на небесах, где разгорелся спор о том, был ли этот поступок кощунственным, ведь только у людей есть бессмертные души. На небесах держали совет, но чувства были слишком накалены, в итоге никакого решения принято не было. Тогда была приглашена Святая Екатерина, и мудрость этой женщины разрешила вопрос. Она воздала хвалу обеим сторонам, сказав, что пингвины, будучи птицами, не наделены бессмертными душами; но также верно и то, что бессмертие достигается через крещение. Поэтому она попросила Господа наделить их «бессмертными душами, однако лишь небольшого размера»!

Лично я считаю, что не только люди, но и животные имеют душу. Я также глубоко убежден в истинности всех вероисповеданий. Не существует никакого логического стандарта сравнения, все они содержат оригинальный и реальный психологический опыт, поэтому критиковать их с целью установления какой-то единой истины – затея весьма глупая. После Ламеттри и его человека-машины начали появляться реакции против этой абсолютной эмпирической психологии. Жак-Жак Руссо был одним из первый, кто отреагировал подобным образом.

Шарль Бонне (1720-1793), родившийся в Женеве в семье французов, представляет психофизическую точку зрения в своей главной работе «Essai analytique sur les facultés de l'âme»[14], где он поддерживает идею о том, что природа психэ не является ни чисто духовной, ни чисто телесной. Чтобы охарактеризовать эту «срединную» позицию, он вводит понятие эфира – материи, не являющейся материей, но заполняющей при этом пространство; то есть психэ обладает эфирным телом, где хранятся такие вещи, как воспоминания. Подобная идея об эфирном теле появляется в индийской философии, но не там ее обнаружил Бонне, поскольку Анкетиль-Дюперрон[15] намного позднее привнес в Европу первые переводы упанишад[16], открыв тем самым Западу новый мир. Взгляд Бонне проистекает из средневековых концепций и идеи о «тонком теле», напоминающем дым, воздух, дыхание жизни, живущее в нас. Мы находим параллели с этим в индийской традиции, когда сын вдыхает последний вздох умирающего отца, в традиции каннибализма, который практикуется не ради пищи, но для магических целей, чтобы поглотить жизненную энергию или добродетели противника.

Независимое возрождение идей из индийского мира у Бонне является примером палингенеза[17]. Другим примером этого явления может служить идея Бергсона о «творческой длительности» - «реанимации» утверждения Прокла: «Где есть творение, там есть и время».

Примечание переводчика. Анри Бергсон (фр. Henri Bergson; 1859-1941) — французский философ, представитель интуитивизма и философии жизни. Профессор, член Французской академии (1914). Лауреат Нобелевской премии по литературе 1927 года «в признание его богатых и оживляющих идей, и превосходного мастерства, с которым они были представлены». Бергсон утверждает в качестве подлинной и первоначальной реальности жизнь, которая, пребывая в некой целостности, отличается от материи и духа. Материя и дух, взятые сами по себе, являются продуктами её распада. Основные понятия, с помощью которых философ определяет сущность «жизни» — «длительность», «творческая эволюция» и «жизненный порыв» (по материалам интернет-энциклопедии «Википедия»).

В отличие от палингенеза (независимого возрождения идеи в другую эпоху) мы также сталкиваемся с явлением криптомнезии – появления чего-то, что когда-то было известно, а затем полностью забыто. Я могу привести вам пример криптомнезии, обнаруженный мною в работах Ницше.

В 40-й главе «О великих событиях» книги «Так говорил Заратустра» есть такой пассаж:

В ту пору, как Заратустра пребывал на Блаженных островах, случилось, что корабль бросил якорь у острова, где стоит дымящаяся гора; и люди его сошли на берег, чтобы пострелять кроликов. Но около полудня, когда капитан и люди его снова собрались вместе, увидели они вдруг человека, идущего к ним по воздуху, и какой-то голос сказал явственно: «Пора! Время пришло!». Когда же видение было совсем близко к ним, оно быстро пролетело мимо них, подобно тени, в направлении вулкана, тогда узнали они, к величайшему смущению, что это — Заратустра; ибо все они уже видели его, за исключением самого капитана, и любили его, как любит народ: мешая поровну любовь и страх. «Смотрите, — сказал старый рулевой, — это Заратустра спускается в ад!».

Читая этот отрывок, я был поражен стрельбой по кроликам, точнее – ее особенной неуместностью во всем контексте, и она, кажется, сыграла внутри меня какой-то забытый аккорд. Годы, проведенные в Базельском университете, медленно нахлынули на меня, а вместе с ними и воспоминания о небольшой зеленой книге Кернера «Листки из Префорста»[18]. Я прочел ее вновь и натолкнулся на очень похожий инцидент, описанный отрывком из судового журнала корабля «Сфинкс» в 1680 году в Средиземном море[19].

Четыре капитана и купец, мистер Белл, сошли на берег острова, где находилась гора Стромболи, чтобы пострелять кроликов. В три часа дня они созвали команду, чтобы подняться на корабль, когда, к своему неописуемому изумлению, они увидели, как два человека быстро летели по воздуху в их сторону. Один был в черном одеянии, другой – в сером. Они быстро приблизились, поспешно пролетели мимо них и, к величайшему ужасу команды, опустились в кратер ужасного вулкана горы Стромболи. В этой паре они узнали двух знакомых лондонцев.

Я написал сестре Ницше и спросил, читал ли он «Листки из Префорста». После длительного размышления она ответила, что ясно помнит, как он читал эту книгу, изучая дедушкину библиотеку, будучи еще одиннадцатилетним мальчиком. Какое отношение имели кролики к Заратустре? По-видимому, эта параллель и дает объяснение. Должно быть, память тайно подкралась и воспроизвела саму себя.

Примечание переводчика. Считаю важным привести толкование этого явления самим Юнгом в виде цитаты из его книги «Архетип и символ» (переводчик – Валерий Зеленский). Обращает на себя внимание некоторое несовпадение информации, полученной Юнгом от сестры Ницше, а также разные годы инцидента с кораблем – 1680 в конспекте лекций/1686 в книге Юнга. Возможно, это связано с неточным восприятием материала авторами конспекта лекций, а также с тем, что сам Юнг не читал этот конспект и не рецензировал, о чем было сказано в предисловии.

«Существует множество причин того, что мы забываем вещи, которые отметили или пережили, и точно так же существует множество путей, по которым они могут прийти на ум. Интересный пример представляет криптомнезия, или «скрытое воспоминание». Автор может писать произведение по заранее составленному плану, развивая свою мысль или линию повествования, как вдруг он внезапно сбивается в сторону. Возможно, ему на ум пришла свежая идея, или иной образ, или другой сюжет. Если вы спросите его, что же вызвало такое изменение, он будет не в силах вам ответить. Он даже может не заметить отклонения, хотя и начал создавать нечто совершенно новое и, очевидно, ранее ему не знакомое. Иногда то, что он пишет, поразительно похоже на работу другого автора – и это можно убедительно продемонстрировать, – работу, которую, как полагает первый автор, он никогда не читал. Я обнаружил показательный пример подобного рода в книге Ф. Ницше «Так говорил Заратустра», в которой автор почти дословно воспроизводит инцидент из судового журнала 1686 г. По чистой случайности я вычитал этот морской случай в книге, опубликованной в 1835 г. (за полвека до того, как писал Ницше).

Когда я обнаружил подобный пассаж в «Так говорил Заратустра», то был поражен его особым стилем, так отличным от привычного языка Ницше, и странной картиной корабля, бросившего якорь у мифического острова, образами капитана и его команды, отправившихся пострелять кроликов, и нисхождением в ад человека, который оказался им знаком. Перекличка с Кернером не могла быть простым совпадением. Сборник рассказов старых моряков, собранных Кернером, относится к 1835 году. Я был убежден, что Ницше тоже видел эту старую книгу, хотя и не делал на нее ссылок. Я написал его сестре, которая была еще жива, и та подтвердила, что она и ее брат действительно читали вместе эту книгу, когда ему было 11 лет. Исходя из контекста, я полагаю совершенно невероятным, чтобы Ницше сознавал, что совершает плагиат. Я считаю, что через пятьдесят лет эта история неожиданно оказалась в фокусе его сознания»

После Бонне, философская линия мысли во Франции была прервана Французской революцией. Это великое событие не было внезапным внешним «взрывом», оно давно готовилось философами и психологами, поскольку идеи всегда на первом месте, а уже потом следуют действия, даже если какой-либо идее потребовалось двадцать лет на то, чтобы пробиться в массы. Следовательно, мы не можем позволить себе оставаться равнодушными к мыслям учителя, ведь они могут материализоваться в истории. И Французская революция – яркий пример того, как это может происходить.

Л Е К Ц И Я I V

10 ноября 1933 года

Мы самоотверженно следуем по пути изучения предыстории психологии. Предыдущая лекция завершилась Французской революцией, породившей новый дух. Сейчас мы вернемся в Германию, где мы также увидим рассвет нового отношения.

Гербарт[20] (1776-1841) – следующий в цепочке тех, кто следует эмпирическому подходу. Он движется по линии английской школы, представляемой Юмом и Хартли, поэтому он также интересуется ассоциативной психологией. Принимая идею Берна о «мягкой силе», Гербарт устанавливает принципы притяжения и отторжения идей. Он – отец новой физиологической и экспериментальной психологии.

За Гербартом следуют Фехнер и Вундт. Последний из них привел к кульминационному моменту.

Густав Теодор Фехнер (1801-1887) является основоположником новой психологической точки зрения – психофизики, доказавшей свою необходимость для развития всей психологии. Его работа «Элементы психофизики» («Elementen der Psycho-physic», 1860) основана на законе Вебера, который позже будет назван законом Фехнера-Вебера. Этот закон гласит, что относительные различия в стимулах соответствуют таким же различиям в интенсивности ощущений. Следовательно, существует определенная возможность приблизиться к психэ посредством измерений. Фехнер приводит таблицы и вычисления, но его закон действует только в определенных пределах. Будь это его единственная книга, тогда его вообще можно было бы проигнорировать, но он также был философом, и даже названия его дальнейших работ говорят о его глубоком интересе к другой стороне.

В 1836 году выходит «Книжка о жизни после смерти» («Das Büchlein vom Leben nach dem Tode»), за ней последовала «Нанна, или духовная жизнь растений» («Nanna oder Über das Seelenleben der Pflanzen»), а в 1851 году – «Зенд-Авеста, или явления небес и потустороннего мира» («Zend-Avesta oder über die Dinge des Himmels und des Jenseits»). В этих работах, исповедующих его собственные психологические убеждения, Фехнер отстаивает точку зрения универсального психофизического параллелизма: психэ – это просто внутреннее проявление, «собственное проявление», «самопроявление» вещи, а тело – это внешнее проявление психического. Великая заслуга Фехнера состоит в том, что он различает эмпирический внутренний мир и эмпирический внешний мир. Далее он утверждает, что не только человеческие тела, но и все тела вне всякого сомнения обладают внутренним проявлением, «самопроявлением». Например, он говорит о матери-земле как о живой и обладающей душой, и эта душа, подобно ангелу, охватывает все человеческие души. Таким образом, совокупность всех человеческих голов составляет разум души Земли – высшего всезнающего божественного существа. Такой ход мысли не интересен как философия, но как психология – очень даже, поскольку Фехнер делает важное утверждение о том, что его отдельно взятая душа не изолирована, а содержится в целом. Он становится первым, кто задумывается о некоей психической сплоченности, управляющей всеми, которую можно постичь лишь мыслью, ведь она не содержится в отдельно взятом психэ.

Карл Густав Карус (1789-1869), врач и философ, придерживается той же линии мысли. Тем не менее, он отличается от Фехнера тем, что он, главным образом – философ и психолог, он не эмпирист, а пантеист, впечатленный работами Шеллинга. Его вклад – это сравнительная психология. В 1846 году выходит в свет его книга «Психэ. К истории развития души» («Psyche, zur Entwicklungsgeschichte der Seele»), а в 1866 году – «Сравнительная психология» («Vergleichende Psychologie»). Он первым называет всеобщую душу бессознательным, а его работы содержат в себе очень современные точки зрения относительного этого: «Ключ к пониманию природы сознательной жизни психэ лежит в области бессознательного». Он рассматривает психэ как созидательный принцип тела. Чтобы проиллюстрировать отношение бессознательного к сознанию, он использует аллегорию потока: жизнь психэ – это непрестанно петляющий великий поток, освещенный солнцем, то есть сознанием, но лишь в малой степени – на поверхности. Как поток несет в себе множество ценностей, остающихся необнаруженными, так и множество сокровищ скрыто от нас, и реальная динамическая, движущая сила расходуется в невидимом, в бессознательном. Это поразительно напоминает Канта, правда в его случае динамический аспект отсутствовал. Ключ к реальной психологии можно обнаружить лишь во тьме; как болезни разума, так и творческий, созидательный принцип берут свое начало в темной сфере бессознательного. Карус полагал, что бессознательные воля и разум существуют в космических масштабах. Эту философию далее развивал Э. фон Гартман[21]. Однако, следующая точка в этой длинной цепочке – Шопенгауэр.

Артур Шопенгауэр (1788-1860) – это величайший феномен, а его послание миру имеет чрезвычайно важное значение. До него было широко распространено мнение о том, что психэ может быть понято рационально, поскольку оно состоит, главным образом, из сознательных процессов. Гений Шопенгауэра смог дать миру ответ, который пытались найти тысячи и тысячи людей, в том числе напрасно обращаясь за этим к эмпиристам. Новой нотой в оркестре стал голос страдания: человеческое психэ – это не только порядок и намерение, это страдание. Вступая в противоречие со всеми рациональными убеждениями, Шопенгауэр выдвигает идею о существовании раскола между интеллектом с одной стороны и слепой волей, творческим порывом – с другой. Он мог бы тоже назвать эту волю бессознательным. Его концепция воли обладает характером хаоса, тогда как идея о творческой, созидательной воле Каруса весьма почтительна и очень сладка, она практически граничит с приторностью и скукой.

Шопенгауэр видит трагический конфликт между сознанием и темной, несчастной, страдающей волей. Таким образом, он делает на психологической ситуации акцент, который мы не должны упускать из вида, поскольку он очень близко касается современного человека. В своих более поздних работах, таких как «О кажущейся преднамеренности и о воле в природе» («Ueber die anscheinende Absichtlichkeit und über den Willen in die Natur»), он, кажется, приближается к Карусу, но в целом продолжает видеть мир как случайное и ошибочное творение, где лишь разуму дано навести порядок. Для этих целей интеллект должен посмотреть в зеркало и увидеть беспорядок, чтобы он мог признать свою разрушительную работу. Эта особенно пессимистическая философия подверглась сильному влиянию Востока.

Впервые мы встречаем подобное отрицание христианских идей во Франции, когда революция воздвигла Богиню Разума на престол Нотр-Дама – на место христианского Бога. Никогда еще христианство так публично не отрицалось, и этот удар потряс стены церкви до самого основания. Люди проснулись и оказались перед фактом того, что общепринятые истины подверглись открытому и официальному сомнению, но никто тогда не предвидел, что пошатнется вся цивилизация. И это было не одиночной «вспышкой», а целым движением, отразившимся эхом по всему миру; были освобождены силы, неспособные больше оставаться запертыми в прежних формах.

Но в этот час свержений и разрушений человеческий инстинкт работал над тем, чтобы добиться компромиссного действия: так француз Анкетиль-Дюперрон отправился на Восток в поисках истины. Казалось, что Европа превратилось в одинокого странника, ищущего новую надежду в обмен на ту, что он потерял. Первые лучики восточного света, привезенные Анкетилем-Дюперроном с упанишадами, начали вливаться в трещины, выдолбленные Французской революцией, и, поскольку разрушителем была сама Франция, то и Франция же стала первой, кто привнес что-то новое и живое в разрушенные надежды. Шопенгауэр был впечатлен этими посланиями и перевел их на тот язык, который мог понять Запад – на язык философии.

Эдуард фон Гартман (1842-1906) находился под влиянием своего великого предшественника – Шопенгауэра, а также Шеллинга и Хеббеля, но его собственная философия происходит прямо от Каруса. Гартман понимает бессознательное как единство воли и идем, в то же время оно – активная целенаправленная основа мира божественной и абсолютной природы. Он больше философ, чем психолог. Им в 1869 году написана работа «Философия бессознательного» («Die Philosophie des Unbewussten»).

Тем временем во Франции начинается новый виток развития.

Мен де Биран[22] (1766-1824) признает существование бессознательной сферы, которую он, однако, представляет с сознательными характеристиками.

Рибо[23] и Бине[24] следуют по его стопам. Представляет интерес концепция последнего о психэ как о тотальности. В его книге «Изменения личности» («Les altérations de la personnalité») можно увидеть, что точка зрения Бине по большей части вполне современна, поскольку он начинает не с отдельно взятых единиц, а с тотальности, совокупности человеческой личности.

Пьер Жане[25] и Льебо[26] – последователи Бине.

Сейчас нам нужно обратиться к Америке, чтобы продолжить эту линию развития.

Уильям Джеймс (1842-1910) выходит на передовую линию психологов со своей работой «Принципы психологии» и продвигает нас еще дальше. Он уводит психологию от академических кругов и ведет ее к исследованию самой личности, а также в царство врача.

И вот здесь мы входим в настоящую сферу этих лекций, именно к этому нас подводило все это введение. Люди, о ком я собираюсь поговорить с вами, не являются теми поразительными личностями, к которым обычно прикованы взгляды всего мира. До сих пор это были люди действия, привлекавшие внимание историков, умеющие удерживать внимание со сцены. Но существуют и другие люди, люди с особыми способностями, люди, чья активность направлена «вовнутрь» и находится внутри. Они не выделяются из толпы традиционными методами, но история также предоставляет нам аутентичные данные об их существовании: например, в Acta Sanctorum[27] в описаниях процессов над ведьмами, затем – в чудесных свидетельствах стигматистов и сомнамбулистов. В XVIII веке уже существовало достаточно большое количество литературы, посвященной ясновидящим и медиумам.

Юстинус Кернер (1786-1862) оставил нам одну из этих записей в своей работе «Ясновидящая из Префорста» («Die Seherin von Prevorst»), появившейся в 1829 году. Это история болезни его пациентки, история ясновидящей личности. Кажется, никто не думал о том, чтобы привести эту работу в соответствие с современной психологией, но мы обнаружим, что в ней содержатся очень интересные психические явления. Дальнейшие слова в названии книги «Откровения о внутренней жизни человека и о проникновении в наш мир духов» («Eröffnungen über das innere Leben des Menschen und über das Hereinragen einer Geisterwelt in die unsere») показывают нам, в чем заключается истинная притягательность этой истории для Кернера, а именно – в факте существования объективного и значительного мира духов.

Конец вводной части.



[1] Сейчас – Швейцарская высшая техническая школа Цюриха – вуз в швейцарском Цюрихе. Основана в 1855 году, является самым престижным вузом Швейцарии. – Прим. пер.

[2] Linda Fierz-David: The Dream of Poliphilo. (Bollingen Series.)

[3] «Таким образом, идеи и истины врождены нам подобно склонностям, предрасположениям, привычкам или естественным потенциям» - пер. с фр. – Прим. пер.

[4] Johannes Nikolaus Tetens – немецкий философ, математик и культуролог – Прим. пер.

[5] По всей видимости, речь идёт о Дэвиде Гартли (также известен как Хартли, 1705-1757) – английском мыслителе, одном из основоположников психологической теории, известной как ассоцианизм. Активно изучал физиологические основы психических процессов. – Прим. пер.

[6] Также может встречаться перевод «темные представления» – Прим. пер.

[7] Выделенное курсивом в данном абзаце – перевод на русский язык из издания 1966 года издательства «Мысль», г. Москва. И. Кант, Сочинения в 6 томах, том 6. – Прим. пер.

[8] Название сборника «Just-so stories» (1902) (в русском переводе – «Просто сказки») было превращено в ироничную характеристику ненаучного теоретического обоснования в англоязычной академической публицистике. «Just so» - «просто так». «Just-so story» – дословно – «Просто так история». Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[9] Мне известен другой вариант этой истории. В соответствии с ним, Кант всегда обращал внимание даже на незначительные детали в образе собеседника: он не мог спокойно беседовать с тем, кто неряшливо одет. Как-то раз Кант забыл, о чем рассказывал студентам на лекции, заметив, что у одного из них отсутствует пуговица на рубашке. – Прим. пер.

[10] Рудольф Штейнер (Штайнер; нем. Rudolf Joseph Lonz Steiner, 1861-1925) — австрийский доктор философии, педагог, лектор и социальный реформатор; эзотерик, оккультист, ясновидящий и мистик XX века, автор многих сочинений (1883—1925), давший более 6000 лекций по всей Европе (1900—1924); основоположник антропософии и антропософского движения. Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[11] Литературный перевод этого стихотворения на русский язык, выполненный А. Равиковичем, можно найти по адресу http://www.stihi.ru/2015/05/03/4393 - Прим. пер.

[12] Арнобий Старший (Arnobius Afer) — раннехристианский богослов и апологет IV века, автор сочинения «Против язычников». В начале IV века был учителем красноречия в Сикке (Эль-Кеф) в Нумидии, потому его часто называли Арнобий-африканец или Арнобий Афр. Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[13] «чистая доска» (лат.), по смыслу - «чистый лист» – Прим. пер.

[14] «Аналитическое исследование способностей души» (фр.) – Прим. пер.

[15] Абрахам Гиацинт Анкетиль-Дюперрон (1731-1805) — французский востоковед. – Прим. пер.

[16] Упаниша́ды — древнеиндийские трактаты религиозно-философского характера. Являются частью Вед и относятся к священным писаниям индуизма. В них в основном обсуждается философия, медитация и природа Бога. Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[17] Палингенез (др.-греч. πάλιν — снова, опять и др.-греч. γένεσις — происхождение, становление, возникновение): в биологии — появление у зародыша признаков, свойственных взрослым формам отдалённых предков, в философии — теория немецкого философа Артура Шопенгауэра о том, что воля человека никогда не умирает, но проявляет себя опять в новых индивидах. Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[18] Юстинус Кернер «Листки из Префорста» («Blätter aus Prevorst»), том 4, стр. 57.

[19] К,Г. Юнг. «Избранные труды по аналитической психологии», гл. 1.

[20] Иоганн Фридрих Гербарт (нем. Johann Friedrich Herbart) — немецкий философ, психолог, педагог. Один из основателей научной педагогики. – Прим. пер.

[21] Eduard von Hartmann – Прим. пер.

[22] французский философ и политический деятель, крупнейший после Декарта и Мальбранша метафизик Франции. Родоначальник французского спиритуализма, критик сенсуализма, один из основателей метода самонаблюдения в психологии. Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[23] Теодюль Рибо (Théodule Ribot; 1839 - 1916) — французский психолог, педагог, член Французской академии. – Прим. пер.

[24] Альфред Бине (Alfred Binet; 1857 — 1911) — французский психолог, доктор медицины и права Парижского университета, основатель первой во Франции Лаборатории экспериментальной психологии. Стремился утвердить объективный метод исследования в психологии. Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[25] Пьер Мария Феликс Жане (Pierre-Marie-Félix Janet; 1859 — 1947) — французский психолог, психиатр, невропатолог. – Прим. пер.

[26] Амбруаз Огюст Льебо (Ambroise-Auguste Liébeault; 1823 - 1904) — французский врач, получивший всеобщее признание как основатель знаменитой школы, которая стала известна как «Школа Нанси» или «Школа внушения». Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.

[27] Акты святых (Деяния святых, Acta Sanctorum) — многотомное издание житий святых. В основу положен историко-критический метод: тексты публикуются по всем известным источникам и снабжаются необходимыми исследовательскими введениями и комментариями. Идея издания принадлежит бельгийскому иезуиту Гериберту Росвейде (1569—1629). Издание осуществлялось в Антверпене, но было прервано Французской революцией, и работа над ним возобновилась только в 1845 году в Брюсселе. Изначально издание должно было содержать 18 томов, но в ходе работы объём был увеличен. Последний, 68 том, издан в 1940 году. Википедия: свободная энциклопедия. – Прим. пер.