Версия для печати
Понедельник, 07 октября 2013 20:30

Frater IAO 131 Психология Liber All Психологическая модель неудачи

 

Frater IAO 131

Психология Liber All

Психологическая модель неудачи

Телема создает полностью практическую психологическую систему, которая основывается на конкретных физиологических законах. В теле, если всё находится в гармонии - если тело здорово – сознание свободно продолжает свою работу. Только тогда, когда имеет место определенная помеха, дисфункция органа, когда кожа пронзается ножом - разум осознает функционирование тела. В физиологическом смысле, тело извещает сознание о проблеме сигналом боли. Книга Закона применяет эту закономерность и для функционирования психики:

 

«Не справился? Сожалеешь? Страх в сердце твоём? Там, где я, этого нет».

 

Кроули комментирует эту строку следующим образом: «Этот стих выявляет то, что давно является психологическим фактом: связь между скорбью, печалью и ошибкой». По аналогии с появлением боли, которая говорит об определенной ошибке в гармоничном функционировании тела, появление печали и страха говорит о том же в отношении психе. Кроули пишет: «Скорбь, боль, сожаление - симптомы пораженной болезнью мысли; только те, кто утратили возможность с радостью приспосабливаться ко всем Переменам и расти таким образом, или те, кто реагируют на перемены, но слабо и тщетно, воспринимают Скорбь, боль и сожаление как нечто реальное». Бытие понимается в Телеме как чистая радость, где все скорби не более, чем тени, они проходят и исчезают, но бытие остается.

 

В другой Святой книге Телемы написано: «Только если вы скорбите, или устали, или гневаетесь, или пребываете в неудобстве, вы должны знать, что потеряли золотую нить, ту нить, которой Я веду вас в сердце рощей Элевсина». Это подтверждает мысль, что появление скорби, боли, сожаления, усталости, злости и дискомфорта представляют собой, так же как и в физиологии, сигналы об ошибке в функционировании психе. Кроули снова подчеркивает это, когда пишет: «Скорбь появляется в виде результата любой неуспешной - а значит, неверно воспринятой - борьбы. Молчаливое согласие с законами Природы – высочайшая мудрость».

 

Это определение возникновения скорби как следствия неудачной ассимиляции опыта перекликается с одним из положений клиентоцентрированной терапии Карла Роджерса. В прошлых статьях мы увидели как телемитский закон «Любви в согласии с Волей» представляет собой ту же концепцию, которую Роджерс в своих 19 положениях называет психологической адаптацией - ассимиляцией опыта в соответствии с личной самостью. Всякий раз, когда это не удается, имеет место то, что Роджерс называет психологической дезадаптацией:

 

«Психологическая дезадаптация возникает, когда организм отвергает значимые сенсорные (внешние) и висцеральные (внутренние) опыты, которые не символизированы и не организованы в целостный гештальт структуры самости. Когда это происходит, возникает базовое или потенциальное психологическое напряжение. Любой опыт, который несовместим с организацией структуры самости может быть воспринят как угроза, и чем больше подобных восприятий возникает, тем более ригидной и жесткой становится структура самости».

 

Это «психологическое напряжение» является «скорбью», которую упоминает Кроули, но применимой именно к области психе, тогда как «скорбь» вообще может относиться также к телу или разуму. Если опыты не ассимилированы, они порождают психологическое напряжение и могут быть восприняты как угроза, что делает структуру самости еще более дезадаптивной, негибкой, и порождает новые ошибочные действия на пути «любви, направляемой Волей» или психологической адаптации.

 

В сущности, скорбь, боль, сожаление, страх и другой психологический феномен – жалость, представляют собой сигналы об ошибке в функционировании «Любви, направляемой Волей», то есть гармоничной ассимиляции опыта.

 

В отношении жалости во второй главе Книги Закона написано: «Падших не жалеть! Я никогда не знал их. Я не за них. Я не утешаю: ненавижу утешаемых и утешителей». И также в третьей главе читаем: «Милосердие да будет оставлено: будь прокляты сострадающие!»

 

Кроули комментирует эти строки таким образом: «В этой Книге несколько раз подчеркнуто, что по существу никакое «падение» невозможно. Все остается так, как и было». Сочувствовать иллюзии не только абсурдно, но и несправедливо увековечивает ложное представление. Неверно, например, думать, что можно «испортить» ребенка. Мы должны, наоборот, прогонять любые тени зажиганием огня, огня слов «Твори свою Волю». Кроули утверждает, что жалость по отношению к другому сродни согласию с иллюзией, ведь в Книге Закона сказано, что бытие есть чистая радость и «все скорби всего лишь тени, они пройдут и нет их больше; но есть то, что остаётся». Этот подход имеет много общего с настроениями, выраженными Фридрихом Ницше в его обсуждении христианства как религии сострадания.

 

«Сострадание противоположно тоническим аффектам, повышающим энергию жизненного чувства; оно действует угнетающим образом. Через сострадание теряется сила. Состраданием ещё увеличивается и усложняется убыль в силе, наносимая жизни страданием. Само страдание делается заразительным через сострадание; при известных обстоятельствах путём сострадания достигается такая величина ущерба жизни и жизненной энергии, которая находится в нелепо преувеличенном отношении к величине причины».

 

Он продолжает: «Сострадание вообще противоречит закону развития, который есть закон подбора. Оно поддерживает то, что должно погибнуть, оно встаёт на защиту в пользу обездоленных и осуждённых жизнью; поддерживая в жизни неудачное всякого рода, оно делает саму жизнь мрачною и возбуждающею сомнение. Осмелились назвать сострадание добродетелью (в каждой благородной морали оно считается слабостью); пошли ещё дальше: сделали из него добродетель по преимуществу, почву и источник всех добродетелей, конечно, лишь с точки зрения нигилистической философии, которая пишет на своём щите отрицание жизни, — и это надо всегда иметь в виду. Шопенгауэр был прав: сострадание отрицает жизнь, оно делает её более достойной отрицания, — сострадание есть практика нигилизма. Повторяю: этот угнетающий и заразительный инстинкт уничтожает те инстинкты, которые исходят из поддержания и повышения ценности жизни: умножая бедствие и охраняя всё бедствующее, оно является главным орудием decadence — сострадание увлекает в ничто!.. Не говорят «ничто»: говорят вместо этого «по ту сторону», или «Бог», или «истинная жизнь», или нирвана, спасение, блаженство... Эта невинная риторика из области религиозно-нравственной идиосинкразии оказывается гораздо менее невинной, когда поймёшь, какая тенденция облекается здесь в мантию возвышенных слов, тенденция, враждебная жизни. Шопенгауэр был враждебен жизни — поэтому сострадание сделалось у него добродетелью... Аристотель, как известно, видел в сострадании болезненное и опасное состояние, при котором недурно кое-когда прибегать к слабительному; он понимал трагедию — как слабительное. Исходя из инстинкта жизни, можно бы было в самом деле поискать средство удалить хирургическим путёмтакое болезненное и опасное скопление сострадания, какое представляет случай с Шопенгауэром (и, к сожалению, весь наш литературный и артистический decadence от Санкт-Петербурга до Парижа, от Толстого до Вагнера)... Нет ничего более нездорового среди нашей нездоровой современности, как христианское сострадание».

 

Жалость не только приводит к идентификации с «тенями» страдания, но и сохраняет то, что созрело для уничтожения, потому что это «инстинкт, который уничтожает те инстинкты, которые исходят из поддержания и повышения ценности жизни» - те инстинкты, которые, очевидно, должно быть у каждого, кто желает достичь физического и психологического здоровья.

 

Кроме появления скорби, боли, сожаления, страха и жалости в качестве сигналов дезадаптации или «Любви не в согласии с Волей», существуют и опасности, связанные с понятием греха и разума, которые мы рассмотрели в предыдущих статьях. Осознание себя грешным - заблуждение в Телеме, а разум должен занимать верное место в качестве переводчика и исполнителя Воли, которая должна проявляться с неутомимой энергией, без оглядки на цель и страсти к результату. Любое отклонение от этого пути неизбежно ограничивает Волю, ведь сказано не только «Слово греха - это ограничение», но и «Нет у тебя иного права, кроме как исполнять свою волю. Делай так, и никто не скажет «нет».

 

«Ничего не бойтесь: ни людей, ни Судеб, ни богов, ни чего иного. Не бойтесь ни денег, ни смеха глупости людской, ни иной какой-либо силы небесной, подземной или земной» – Книга Закона.