MAAP_conf_2017_banner

Среда, 05 августа 2015 02:17

Герберт Зильберер Проблемы мистицизма и его символизма. Глава 3 Интерпретация сна и мифа

Герберт Зильберер

Проблемы мистицизма и его символизма.

Глава 3

ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СНА И МИФА

[Читатели, знакомые с психоанализом Фрейда, могут пропустить это главу, поскольку встретят здесь только известный им ранее материал.]

В рассказе, который мы только что исследовали примечательно его подобие сновидению. От чего это зависит? Очевидно, Притча содержит признаки, которые являются специфическими для сновидений. Мы находим такие соответствия даже в результате поверхностного исследования.

Наиболее примечательно полное и внезапное изменение места. Странник, как я в дальнейшем буду называть рассказчика притчи, неожиданно перемещается от логова льва на вершину стены и не знает, как он там оказался. Позже он снижается столь же внезапно. В остальных частях истории происходит такая же быстрая смена обстановки, подобно сновидениям. Объекты также изменяются или исчезают; изменение сцен, их полное преобразование происходит как в сновидении. Например, как только странник покидает стену, она исчезает, не оставляя следа, будто ее никогда и не было. Подобное преобразование мы также наблюдаем в сцене сада, где на месте непреступной стены вдруг удивительным образом возникает лишь небольшая преграда.

Далее, нас удивляют случаи знания без восприятия. Часто во сне мы знаем что-то, не испытав этого лично. Мы просто знаем, не зная, например, что в таком-то доме произошло нечто определенное и полное тайны; или мы знаем, что человека, которого мы видим впервые, зовут так-то; мы находимся в некотором месте впервые, но вполне уверены, что за стеной находится фонтан, к которому мы должны подойти любой ценой и т.п. Примеры такого спонтанного знания мы встречаем в притче несколько раз. В начале рассказа странник знает, что прекрасный луг его обитатели называют "Pratum felicitatis". Он интуитивно знает имя одного человека из группы людей, незнакомого ему. В сцене сада он знает, хотя заметил только юношей, что некоторые девушки (кого в силу особенностей места он не мог тогда видеть) желают войти в сад к юношам. Можно было бы сказать, что все это - просто особенности изложения, которые автор использует для удобства или из-за нехватки умения, или из соображений краткости; он не учел некоторое связующее звено, которое облегчило бы нам обретение этого необъяснимого знания. Тогда рассказ не был бы похож на сон. На эти аргументы можно ответить, что, возможно в том и состояла задумка автора. Наше исследование в основном касается продукта воображения и раскрывает перед нами (независимо от причин), что у притчи и сновидения есть определенные общие “особенности построения”.

В отличие от удивительного знания мы встречаем в сновидении специфическую неясность многих вещей, особенно в тех, которые касаются индивидуальности странника. Когда старики сообщают страннику, что он должен жениться на женщине, которую он выбрал, он не знает точно, касается ли вопрос его или нет вообще; происходит примечательное колебание его отношения. Интересно, взял ли он на себя роль жениха или, наоборот, жених взял на себя роль странника. Аналогичным образом мы поражаемся подобной неуверенности, когда во время прогулки по вершине стены странник сопровождается кем-то, о ком он не знает, является ли мужчиной или женщиной его попутчик. Сюда же относятся отрывки из рассказа, начинающиеся словами “как будто” и т.д. В поиске дома садовника он случайно встречает многих людей и “кажется”, что он самостоятельно сделал то, чем там заняты эти люди.

Довольно характерны различные преграды и другие трудности на пути странника. Даже в первом параграфе рассказа мы слышим, что он ошеломлен и с радостью возвратился бы, но не может из-за сильного ветра, мешающего ему. Вдобавок к стене перилла осложняют ему путь; в других случаях стена или дверь. Описание первого подобного опыта, вызывает в памяти те частые моменты сновидений, когда, с тревогой поворачиваясь в полете или угнетаемые мучительной поспешностью, мы не можем двинуться. Сложные задачи и требования связаны с тем, что беспокоит, угрожает и представляется как крутой наклон стены и узкая доска мельницы, которые встречает странник - все это довольно типично для мифов и сновидений. Среди таких задач или опасностей я упомяну серьезное испытание старших, борьбу со львом, обязательство жениться и бремя ответственности за брачную пару; каждая из них вызывает у странника много беспокойства.

К очевидной аналогии со сновидением относится, наконец (однако, на том их список не заканчивается), специфическая логика, которая кажется довольно обычной страннику или сновидцу, но редко удовлетворяет читателя или механизм здравого рассуждения. Например, мертвый лев, что должен ожить вновь, если странник женится на женщине, которую он недавно выбрал; влюбленная пара, которую в качестве наказания за кровосмешение помещают в тюрьму, сняв с их тел всю одежду и там они любовно обнимаются.

Таковы внешние сходства притчи со сновидением. Более глубокая общность, которую можно наблюдать в их самой глубинной структуре, сначала отразится в рассмотрении вопроса с точки зрения психоаналитического подхода. И теперь мне следует снабдить читателя, не знакомого глубоко с психологией сновидений некоторой информация относительно современных исследований данного вопроса, и в особенности относительно психоаналитических доктрин и открытий. Естественно, я могу сделать это только в самой краткой манере. Для более полного исследования я должен отослать читателя к работам Фрейда и его школы. Самые важные книги упомянуты в библиографии в конце.

Современное научное исследование сновидений, в котором Фрейд был пионером, пришло к выводу, что у сновидениям присуще значение, но в ином смысле, чем принято об этом думать. В то время как широко распространенное мнение говорит, что сны предсказывают будущее, наука показывает, что они исполнены значения, существующего в психике и определенного прошлым. Сновидения тогда, как демонстрируют результаты Фрейда, всегда желают фантазии. [Я привожу здесь только обзор, а не критику. Мое более позднее применение психоаналитического метода покажет, какую оценку я делаю доктринам Фрейда.] В них реализуются желания, стремления и импульсы, поднимаясь на поверхность из глубин психики. Являемые в бодрствующем состоянии, фантазии и желания иногда называют воздушными замками. В сновидениях исполняются желания, которые не реализованы или не могут быть реализованы.

Но импульсы, к которым взывают сновидения - преимущественно такие желания и импульсы, что мы не можем самостоятельно признать в состоянии бодрствования, мы их отклоняем, как только они пытаются заявить о себе. Они состоят из животных тенденций или таких сексуальных желаний, которые мы не хотим признавать и являются подавленные или "вытесненными" импульсами. В результате подавления они становятся недоступны сознанию. [Фрейд говорит в особенности о несуразно эгоистических побуждениях. Запретный элемент в них подчеркивает Штекель.]

Несведущий в анализе сновидений может обратиться к очевидным доводам против этой теории. Большинство сюжетов сновидений довольно безобидны и не имеют никакого отношения к импульсам и страстям, отклоняющимся от морали или какой-либо иной почвы. Возражение, кажется, на первый взгляд хорошо обоснованным, но терпит крах, как только мы узнаем, что критическая власть этики, которая не покидает нас днем, сохраняет свое присутствие и ночью; и потому запретные импульсы и тенденции, которые ищут тьмы и не осмеливаются показаться днем, не осмеливаться также и ночью предстать в своем истинном содержании, но приближаются, в действительности, будучи загримированными, или замаскированными, как символы или аллегории, чтобы явить себя и при том не вызвать возражений. Контролирующую силу, которую я назвал властью морали, будет уместно сравнить с цензором. Содержание нашей психики, если можно так выразиться, подвергается цензуре прежде, чем ему будет позволено появиться в свете сознания. И если подавленные элементы желают явить себя, они должны быть соответственно замаскированы, чтобы преодолеть цензуру. Фрейд называет эту маскировку или процесс перефразирования искажением сновидения. Они являют себя опечатками и намеками, сообщаемыми через туманную атмосферу. Таким образом, следующий пример демонстрирует неосознанное пожелание смерти. В исследовании сновидения одной женщины мое внимание привлекло, что образ мертвого ребенка неоднократно возникал во взаимосвязи с пикниками. Во время анализа женщина заметила, что когда она была девочкой, другие дети, ее младшие братья и сестры, часто препятствовали устроению вечеринок или празднований и т.п. Ассоциация Kinder (= нем., дети) Hinderniss (= нем., препятствие) снабдила ключ к понимание стереотипного мотива. Как показало дальнейшее исследование, он касался детей женатого человека, которого она любила. Дети не давали этому человеку расстаться с женой, и женится на новой возлюбленной. В бодрствующей жизни она, конечно, не допустила бы пожелание смерти детям, но в сновидении желание прорвалось и представило тайно желаемый исход. Дети мертвы, и ничто теперь не стоит на пути "вечеринки" или празднования (свадьбы). Двойное значение слова "вечеринка" примечательно в данном случае. (На немецком языке “eine Partie machen” означает и идти на экскурсию, и сделать хорошую партию в браке.) Такая игра слов с готовностью использована сновидениями, чтобы заставить нежелательное казаться приемлемым и так преодолеть цензуру.

Психоаналитическую процедуру, используемую в толковании сновидений любого человека, можно назвать с научной точки зрения организованным подходом, который с бесконечным терпением исследует даже самые маленькие разветвления, духовный резерв, скрытый от разума человека, подвергающегося ему. Психоанализ используется в медицинской практике для обнаружения и излечения духовных причин невротических явлений. От пациента требуется рассказывать все больше и больше, начиная с конкретного момента, вдаваясь в самые глубокие подробности, и так мы обнаруживаем в паутине обнаженных мыслей и воспоминаний определенные связи, доминирующие в эмоциональной жизни пациента. Здесь путь становится трудным, поскольку затрагивает глубоко личные моменты. Тайные области души оказывают сильное противодействие стремлению проникнуть в них, даже без осознанного действия пациента. Тут же сосредоточены, если можно так выразиться, больные области (патогенные "комплексы") души, к которым направлено исследование. Решительно продвигаясь, несмотря на сопротивление, мы раскрываем эти корни души, которые стремятся остаться скрытыми в бессознательном. Это и есть упомянутые искаженные элементы; слагаемые духовного резерва, от которого рассматриваемый человек с трудом "закрыл себя" и от которого он предполагает освободиться. Они должны быть тихими, потому что противоречат образу, в который человек облачил себя; и если эти подземные элементы пытаются напомнить о себе, он немедленно отбрасывает их назад в их запретный мир; он позволяет себе не думать ни о чем, что нарушает спокойствие, противоречит его морали и чувствам. Он не допускает словесного выражения нарушителей спокойствия, что живут в глубине его души.

Будучи источниками вреда, они, однако, просто подавляются, но не уничтожаются. Они походят на Титанов [поэтому психологический термин, "титанический", часто используется мной в дальнейшем], которые не были сокрушены богами Олимпа, но лишь замолкли в глубинах Тартара. Там они в течение долгого времени ожидают возможности появиться вновь и показать лица при свете дня. Земля дрожит от их попыток освободиться. Подобным образом борются титанические силы души. И поскольку они не могут явить себя в свете сознания, они бредят в темноте. Они принимают главное участие в формировании сновидений, производят в некоторых случаях истеричные симптомы, навязчивые действия и идеи, тревожные расстройства, и т.д. Исследование этих психических расстройств снабжает ценным материалом и наши более поздние исследования.

Психоанализ, который никогда не ограничивался медицинской практикой, будучи воспламененным от ее огня и ставящий своей задачей осветить деятельность человеческого духа во всех его формах (поэзия, создание мифа, и т.д.), порицали как пагубный во многих областях. [Рассмотрение вопроса границ использования психоанализа сейчас увело бы нас слишком далеко, все же он будет рассматриваться в Разделе I синтетической части этого исследования.] Теперь очевидно, что он обнаруживает все виды духовных отходов. И совершается это в интересах правды, и было бы неверным отказать правде в ее праве быть явленной. Всякий, решающий поступить так, мог в таком случае защищать теорию, что венерические заболевания приобретаются вследствие простуды.

Духовные отходы, которые раскрывает психоанализ, походят на удобрение, при помощи которого процветают наши культивируемые фрукты. Темные титанические импульсы - сырье, присущее каждому человеку, из которого работой цивилизации формируется этический характер. Где есть яркий свет, есть и глубокая тьма. Мы должны быть столь неискренними, чтобы отрицать тьму в сокровенной глубине своей души из-за воображаемой опасности. Разве, поступая так, мы не сокращаем свет? Мораль, в отношении которой мы так скрупулезны, превыше всего остального, требует правдивости и искренности. Но начало всей правды в том, чтобы не лгать себе. "Познай себя" написано на входе в Дельфийский Оракул. И именно этот вдохновляющий зов сияющего бога Дельфы психоанализ стремится услышать.

После такого вводного замечания будет возможно должным образом понять следующий поучительный пример, который содержит изящную сексуальную символику.

Сон г-на Т.: "Мне приснилось, что я находился в железнодорожной поездке. Около меня сидел деликатный, женоподобный юноша или мальчик; его присутствие вызвало некое эротическое чувство во мне. (Появилось оно в тот момент, когда я обнял его.) Поезд зашел в тупик; мы прибыли к станции назначения и вышли. Я пошел с мальчиком в долину, сквозь которую тянулся маленький ручей. Вдоль берега ручья росла земляника. Мы собирали ягоды. После того, как я собрал большое количество, я возвратился к железной дороге и проснулся".

Дополнительное сообщение: "Я припоминаю, что чувство неловкости не покидало меня в компании мальчика. Долина отклонилась влево от железной дороги".

В ходе обсуждения сновидения затем выяснилось, что T., насколько я знал, питавший явное отвращение к гомосексуализму, прочитал незадолго до того отчет о печально известных испытаниях, продолжающихся в Германии, которая была обеспокоена реальными гомосексуальными действиями. [В сознании, конечно. В вытесненных глубинах бессознательного, разумеется, будет найден инфантильный гомосексуальный компонент.] Неосознанный импульс, порожденный этим событием, проявился в сновидении как эротическое желание, потому и появилась нежная сцена в железнодорожном поезде. Мы погружались в данный вопрос все глубже, и, не смотря на появления образа мальчика во сне как выражения существующей сексуальной тенденции, Т. решительно отклонял ее. Как другие процессы сновидения связаны с ней? Они на первый взгляд не кажутся несвязанными или бессмысленными?

И все же в них осуществляется исполнение желания, подразумеваемого в эротическом волнении в компании мальчика. Исполнение желания выраженное в гомосексуальном действии было бы невыносимо цензуре сновидения; это должно быть сообщено символически. И увиденное в сновидении - соответственно только ловкая маскировка действий, враждебно воспринимаемых цензурой.

Даже то, что поезд заходит в тупик, является деликатным перефразированием. [Перефразирование, как мне стало очевидно из рассказа сновидца, касается физического состояния эрекции.] Подобное значение передается и словом "станция", которое напоминает о своем латинском происхождении (стоять). Сцена в поезде напоминает, кроме того, шутку из истории, которую часто рассказывал T. "Дама устроила прием, где были молодые девушки, венгр [это следует подчеркнуть] (типичный венский шутник), которого боятся вследствие его колоритного остроумия. Она сказала ему, ввиду присутствия девушек, не баловать их своими острыми шутками. Венгр согласился и появился на вечеринке. К изумлению дамы он предложил следующую загадку: 'Можно войти и спереди, и сзади, только один должен встать'. Наблюдая отчаяние дамы, он с хитрым, невинным взглядом сказал: 'Но хорошо тогда, что это? Просто трамвай'. На следующий день дочь хозяев дома появилась перед своими одноклассниками в школе со следующими словами: 'Девочки, я вчера услышал отличную шутку; можно войти и спереди, и сзади, только один должен быть твердым''. [между прочим, красноречивое явление психологии невинного девичества.] Анекдот был рассказан T. человеком, позже известным ему как гомосексуалом. T. был знаком с немногими венграми, но гомосексуализм был любимым предметом разговора с теми немногими.

В вышесказанном мы находим много весьма наводящих на размышления элементов. Самым наводящим на размышление является, однако, земляника. T., как это выяснилось во время процесса анализа, за несколько дней до сновидения прочитал французскую историю, где встретил выражение (в новинку для него) «cueillir des fraises». Он пошел к французу для объяснения этой фразы и узнал, что это был тонкий способ говорить о половом акте, потому что любовникам нравится уходить в лес под предлогом сбора земляники, и таким образом отделяться от остальной части компании. Любым способом сновидение стремится удовлетворить желания, долина (между двумя холмами!), через которую тек ручей, предоставляет собой довольно определенное предложение. Здесь также, вероятно, вышеупомянутое "сзади".

То обстоятельство, что сновидения, на самом деле имеют два лица, одно из которых открыто являет себя наблюдению, подразумевает, что следует различать заявленный и латентный материал. Открыто показываемое лицо - явное содержание сновидения (поскольку формулировка отчета о сновидении раскрывает содержание сновидения); то, что скрыто, является скрытыми мыслями сновидения. По большей части обширная паутина мыслей сновидения сжимается. Часть мыслей сновидения (не все) принадлежит титаническим элементам нашей души. Формирование сновидения из мыслей сновидения Фрейд называет работой сновидения. Ей управляют четыре принципа: Конденсация, Смещение, Изобразимость и Переработка.

Механизм Конденсации был только что упомянут. Многие мысли сновидения сжимаются до небольшого объема, потому образы наполнены смыслом. Каждый образ (человек, объект, и т.д.) стремится к "детерминированности" несколькими мыслями сновидения. Следовательно, мы говорим о многократной детерминированности или "Сверхдетерминированности".

Смещение проявляется в факте, что сновидение (очевидно, в процессе искажения) стремится к нереальному и отвергает реальное; короче говоря, перестраивает ценности психики (интересы) таким образом, что сновидение по сравнению с его скрытыми мыслями становится смещенным или "сосредоточенным на другом".

Поскольку сновидение - перцепционное представление, оно должно поместить в перцепционно понятную форму все, что оно хочет выразить, даже то, что является самым абстрактным. Тенденция к ярко перцепционному или пластичному выражению, которое характерно для сновидения, соответствует принципу Изображаемости.

К Переработке мы относим последнюю обработку ткани сновидения. Она обеспечивает логическую связь иллюстрируемого материала, который создан смещением. "Эта функция (т.е., переработка) свершается тем способом, в котором поэт злонамеренно обвиняет философа; своими клочками и заплатками переработкой скрываются промежутки в структуре ткани сновидения. Результат этого процесса состоит в том, что сновидение теряет свою внешнюю нелепость и бессвязность, и приближается к стандарту понятного опыта. Но усилие не всегда завершается полным успехом". (Фрейд, "Traumdeutung", стр. 330.) Переработку также можно сравнить с установкой фасада.

О работе сновидения Фрейд обобщенно говорит ("Traumdeutung", p. 338), что она "не просто более небрежна, более неправильна, более легко забываема или более фрагментарна, чем пробуждение мысли; это нечто, качественно очень отличающееся и поэтому нисколько не сопоставимое. Эта работа, фактически, не думает, оценивает или судит, но ограничивает себя реструктурированием. Ее можно исчерпывающе описать, если нам известны побуждения, которые продукты ее работы должны удовлетворить. Этот продукт, сновидение, должен будет в первую очередь избежать цензуры, и с этой целью работа сновидения прибегает к смещению психической интенсивности даже на грани изменения всех психических ценностей; мысли должны быть исключительно или преобладающе поданы в материале визуальных и слуховых образов, существующих в памяти, и тогда работа обращается к изобразимости, на которую отвечает новыми смещениями. Здесь достигается большая интенсивность, чем это возможно в мыслях сновидения ночью, и этой цели служит чрезвычайная конденсация, которая затрагивает элементы мыслей сновидения. В материале мыслей немного логических связей; они находят наконец косвенное представление в стандартных особенностях сновидений. Аффекты мыслей сновидения не сильно меняются по сравнению со своими образными представлениями. Они обычно подавляются. Там, где они сохраняются, они отделены от образов и сгруппированы подобно им."

Кратко характеризуя природу сновидения, Штекель приводит в одном месте ("Sprache des Traumes", стр. 107) такое описание: "Сновидение - это игра образов, удовлетворяющая аффекты."

Почти точная формула сновидения была предложена Фрейдом и Ранком: "Основываясь на подавляемом инфантильном сексуальном материале, сновидение обычно представляет собой исполнение фактических желаний, и обычно также эротических желаний в замаскированной и символически скрытой форме". (Jb.; PS. F., p. 519, и Trdtg., стр. 117.) В этой формуле исполнение желания, исходя из точки зрения Фрейда, является преобладающим, и все же мне кажется, данному аспекту отводят слишком важную роль (в основном аффективному) в формировании сновидения. Важный момент - инфантильное в сновидении, в связи с чем мы должны упомянуть Регресс.

Регресс - своего рода психический регресс, который проявляется в сновидениях различными способами (и связан с психическими событиями). Сновидение возвращается к инфантильным воспоминаниям и желаниям. [Иногда это распознаваемо в явном содержании сновидения. Обычно, однако, его возможно выявить лишь в ходе психоанализа. Этот инфантильный сексуальный материал сильно подавляется, и поэтому труднодоступен. Касаемо инфантильных форм сексуальности, см. Фрейда "Три очерка по теории сексуальности."] Регресс проявляется в стремлении назад от сложного и законченного к более примитивной функции, от абстрактного мышления до воспринимаемых образов, от практической деятельности до характеризующегося галлюцинациями исполнения желания. [Последнее особенным образом проявляется в сновидениях, связанных с базовыми потребностями. Мы заснули, например, когда хотели пить, затем вместо того, чтобы взять стакан воды, нам снится питье.] Сновидец, таким образом, приближается к своему собственному детству, потому как своим действием возвращается в детство человеческого рода, уходя назад к более примитивному перцепционному способу мышления. [Касаемо второго виде регресса цюрихский психиатр, К. Г. Юнг, совершил интересные экстраординарные открытия. Его сочинения будут рассмотрены нами позже.]

Ницше пишет ("Menschliches, Allzumenschliches"): "Во время сна и в сновидениях мы проходим через все развитие примитивного человечества … Я имею в виду, что так, как мы думаем во сне сегодня, человечество думало в бодрствующем состоянии в течение многих тысяч лет; Когда дух впервые пробудился и это пробуждения потребовало объяснений многого, то первое объяснение удовлетворило его и было воспринято как истинное. В сновидениях эта часть древнего человечества продолжает действовать в нас, поскольку она - зародыш из которого возникает более высокий разум, развиваясь в каждом человеке. Сновидения погружают нас в отдаленное состояние человеческой культуры и помогают понять его лучше. Сновидение сейчас так легко мыслит, потому что, в течение долгого развития человечества мы так хорошо обучались этой простой форме размышления, доступной первой приятной фантазии. В этом отношении сновидения - средство восстановления мозга, который днем должен удовлетворить напряженные требования мысли, выдвигаемые более высокой культурой." (Труды, издание 2, стр 27 и последующие)

Если мы помним, что объяснение природы и философствование необученного человечества осуществлялось в форме мифов, мы можем найти аналогии между образованием мифов и сновидений. Эта аналогия развивалась психоанализом. Фрейд освещает путь следующими словами: "Исследование данного явления народной психологии [мифы, сказания, сказки] в настоящее время ни в коем случае не завершены, но очевидно что они соотносятся со смещенными остаткам фантазий и желаний всех народов, сны о юности человечества." (Samml. kl. Lehr. II, стр. 205.) Позже будет показано, что сказки и мифы фактически могут быть подвергнуты той же самой психологической интерпретации, что и сны, и по большей части они опираются на те же самые психологические побуждения (подавленные желания, характерные для всех людей), и что они схожи со сновидениями по структуре.

Абрахам (Traum und Mythus) (1) пошел дальше в развитии параллелизма сновидения и мифа. Для него миф - сновидение человечества и сновидение - индивидуальный миф. Он говорит, например: "Сновидение, согласно Фрейду, часть вытесненной инфантильной, ментальной жизни" и "миф - часть вытесненной, инфантильной, ментальной жизни людей"; также:"Сновидение, следовательно, индивидуальный миф." Ранк рассматривает мифы как промежуточное звено между коллективными сновидениями и коллективной поэзией. "Также, как и назначение сновидений или стихотворений состоит в том, чтобы снять неосознанные эмоции, которые подавляются в ходе развития цивилизации, подобным образом и в мифических или религиозных фантазиях все люди освобождаются от давления тех основных импульсов (титанических), к которым невосприимчива культура, и в то же время они порождают коллективное стремление поднять всю подавленную эмоцию." (Inz-Mot, стр. 277. Cf. also Kunstl., стр. 36.)

1 - См. переводы "Nervous and Mental Disease Monograph Series" касаемо этого исследования и других, процитированных в данном разделе.

Психоанализ уделяет особое внимание определенной группе таких подавляемых основных импульсов. Я обращаюсь к так называемому Эдиповому комплексу, который играет важную роль в жизни сновидения, а также мифа и, очевидно, поэзии. Известны басни (сказания, драматургия), рассказывающие об Эдипе, убившим своего отца и женившимся на своей матери. Согласно наблюдениям психоанализа, в каждом из нас много Эдипа. [Эти элементы Эдипа в нас, как я должен заметить после прочтения Имаго (январь 1913), можно назвать "титаническими" в более узком смысле, следуя за Лоренцем. Они содержат побуждение к отделению ребенка от родителей.] Связанные с этим конфликты, которые в своей полноте составляют Эдипов комплекс (почти всегда неосознанный, вследствие активного подавления), проявляются в волнующем отношении к родителям, окрашенном первыми и самыми ранними сексуальными переживаниями."Если образ короля Эдипа может глубоко затронуть современное человечество не меньше, чем современные греки, объяснение может быть только в факте, что воздействие греческой трагедии не основывается на противопоставлении между судьбой и человеческой волей, но в особенности материала, в котором развилось это противопоставление. Внутри нас существует голос нашей внутренний жизни, который явно проявился в силе судьбы в случае Эдипа, в то время как мы не хотим слышать его. И такой элемент действительно содержится в истории короля Эдипа. Его судьба трогает нас только потому, что она схожа с нашей, потому что оракул наложил такое же проклятие на нас до нашего рождения. Это относится, вероятно, к каждому из нас - мы должны направить первые сексуальные чувства на наших матерей, первую ненависть и желание насилия на отцов. Наши сновидения убеждают нас в этом. Король Эдип, убивший своего отца Лая и женившийся на своей матери Иокасте, является только исполнением желания нашего детства. Но более удачным, чем в истории Эдипа, поскольку мы в состоянии отделить наши сексуальные чувства от своих матерей и забыть ревность, направленную на отцов, не становясь психоневротиками. К человеку, исполнившему это инфантильное желание, мы испытываем отвращение со всей силой подавления, так как эти желания пострадали в нашей внутренней душе. В то время как поэт обнаруживает вину Эдипа, он взывает к нашему вниманию по отношению к нашей собственной внутренней жизни, в которой всегда присутствует этот импульс, хоть он и подавляется. Антитеза, с которую хор оставляет нам:

Смотрите, это - Эдип,

Решивший великие задачи и несравненный в своем могуществе,

Чье положение вызывало восхищение и завис всех горожан,

Смотрите, какое ужасное наводнение неудачи его охватило.

Это замечание наносит удар нам и нашей гордости. Мы, ставшие согласно своей собственной оценке, настолько мудрыми и могущественными по сравнению с детскими годами. Подобно Эдипу, мы живем в неведении относительно желаний, которые вложены в нас природой и являются настолько неприемлемыми для морали, что после их раскрытия, мы все хотели бы отвести свой пристальный взгляд от сцен нашего детства." (Фрейд, Trdtg., стp. 190 и последующие)

Веря, что к настоящему моменту я достаточно подготовил читателя, который был незнаком с психоанализом для психоаналитической части моего исследования, я обойдусь без дальнейших трудоемких объяснений.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики