MAAP_conf_2017_banner

Понедельник, 07 сентября 2015 23:56

Герберт Зильберер Проблема мистицизма и его символизма Глава 4 Психоаналитическая интерпретация параболы

Герберт Зильберер

Проблема мистицизма и его символизма

Глава 4

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПАРАБОЛЫ

ХОТЯ мы знаем, что притча была написана последователем герметического искусства, и очевидно с целью наставления, мы продолжим исследование рассказа, не вдаваясь в его герметическое содержание, которое будет рассмотрено позже, и будем расценивать его только как игру свободной фантазии. Мы будем пытаться рассматривать притчу сквозь призму психоаналитического толкования сновидений, и найдем, что притча, как продукт воображения, имеет в своей основе ту же самую структуру, что и сновидения. Я еще раз повторю, что в настоящее время мы будем руководствоваться лишь психоаналитической точкой зрения и продолжим двигаться в исключительно односторонней манере.

В интерпретации притчи мы не можем применить основной метод психоанализа. Он подразумевает проведение серии сеансов со сновидцем, чтобы вызвать свободные ассоциации. Сновидец притчи, или скорее ее автор, давно ушли из жизни. Мы обязаны отбросить подготовительный процесс и придерживаться методов, производных от психоаналитического. Существует три таких метода.

Первым является сравнение с типичными образами сновидений. Было показано, что сновидениям всех людей свойственны определенные фазы и образы, символика которых универсальна, потому что они явно основаны на универсальных человеческих эмоциях. Их образное выражение создано согласно психическому закону, который в довольно большой степени не затрагивается индивидуальными различиями.

Вторым методом является сопоставление с народной психологией. Внутренняя близость сновидения и мифа подразумевает, что для интерпретации индивидуальных продуктов воображения, могут быть с пользой проведены параллели с продуктами народного воображения и наоборот.

Третьим являются непосредственные заключения из особенностей структуры сновидения (мифа, сказки). Работа воображения проявляет себя в сказочной манере в сновидениях, и еще более значительно в мифах и сказках, где каждый вообще находит побуждения, которые несколько раз повторяются в подобных историях, трансформируясь и проявляясь с различными степенями отчетливости. [Поймите это правильно. Я не намериваюсь воскресить ложное понимание, согласно которому мифы - просто игра воображения, требующего занятия. Моя точка зрения касательно интерпретации мифов будет разъяснена в Части I синтетической части настоящей работы.] Тогда становится возможным посредством сравнения индивидуального в проявления побуждения сделать заключение относительно их истинного характера. Каждый импульс, в действительности, стремится к нарастанию отчетливости в различных примерах, и, таким образом, в своем развитии они образуют перекрестки, в которых может быть постигнута цель процесса, к которой стремится сновидение, однако, ее нельзя обнаружить в самом сновидении, но только в его интерпретации.

Мы будем использовать три метода интерпретации совместно. В конце концов, мы продолжим двигаться точно так, как психоанализ это делает в интерпретации фольклора, где также нет авторов, к которым мы можем обратиться и задать вопросы. Мы преуспели достаточно неплохо, применяя данные методы. Нехватку фактического живущего человека компенсирует в некотором смысле живущий народный дух и бесконечная серия его проявлений (фольклор, и т.д.). Результаты подобных исследований, разумеется, помогут нам в изучении нашей притчи, кроме того, я должен рассматривать некоторые заключения психоанализа с учетом того, что они являются сомнительными.

Давайте теперь обратимся к притче. Давайте последуем за автором, или как я назову его, странником, в его лес, где он встречает свои необычные приключения. Мы покидаем дороги повседневной жизни, чтобы бродить в джунглях фантазии. Если мы помним, то странник использовал ту же самую метафору в начале своего рассказа. Он наталкивается на лесную чащу и теряет привычный путь... Он также выражается фигурально. Встречаем ли мы почти неосознанное, раскрывающее свой символизм в нашем собственном, частично открывающее завесу тайны? Факт, подтвержденный многими наблюдениями, [См. мои работы касательно пороговой символики Schwellensymbolik, Jahrb. ps. F. Ill, стр. 621 и последующие, IV, стр. 675 и следующие] состоит в том, что во время гипнотических галлюцинаций (сновиденческие образы, предшествующие засыпанию), помимо всех видов материала мысли, состояния засыпания изображают себя точно таким же образом, что и по завершению сновидений, или гипнотических иллюзий в момент пробуждения, акт пробуждения представляется иллюстрировано. Символика пробуждения действительно содержит сцены взятия отпуска, отъезда, открытия двери, понижения, выхода на свободу из темного окружения, прихода домой, и т.д. Сцены засыпания связаны со снижением, вхождением в комнату, сад или темный лес.

Притча также использовала подобную символику леса. Когда при засыпании я вижу сцену входа в темный лес, или когда герой истории входит в лес (что также имеет и другие интерпретации), или странник из притчи входит в спутанный подлесок, все это свидетельствует об одном; это всегда - введение в жизнь фантазии, вход в театр мечты. Странник, если бы он не выбрал для своей притчи форму повествования от первого лица, возможно, начал бы следующим образом: жил был когда-то король, больше всего любивший охотиться. Однажды, преследуя со своими компаньонами шустрого оленя в глухом лесу, он отделился от своих спутников и сбился с привычного пути настолько, что заблудился. Тогда он шел все дальше и дальше в лес, пока не увидел дом вдалеке....

Странник выходит через лес к Pratum felicitatis, Лугу Счастья, и там начинаются его приключения. Здесь также содержится символизм; засыпая, мы входим в сновидение и сферу сказки, землю, куда нас влечет возможность исполнения наших самых острых желаний. Сфера сказки действительно, и всякий психоаналитик может это подтвердить, представляет собой Pratum felicitatis, несмотря на все опасности и несчастья, которым мы можем там подвергнуться.

[Начинается игра сновидения, и интерпретация, легкая до настоящего момента, становится более трудной. Мы едва будем в состоянии продолжить двигаться в строго хронологическом порядке. Понимание нескольких фаз рассказа не следует за последовательностью их событий. Давайте рассмотрим их в произвольном порядке].

Странник знакомится с жителями Pratum felicitatis, которые обсуждают изученные темы, он вовлекается в научный спор и подвергается серьезному испытанию, чтобы они допустили его в свое сообщество. Допуск, таким образом, не получается легко, а скорее содержит в себе препятствие. Странник говорит нам, что его экзаменаторы провели его по углям, используя это как аллегорическую метафору, возможно, испытания огнем. Подобные трудности встречаются на протяжении всего повествования, и прежде всего они описываются в серии аналогичных событий, где странник сталкивается с препятствиями, которые порой болезненны и даже опасны. После фазы, отмеченной тревогой, приключение продолжается спокойно, и странник достигает некоторых успехов, преодолев первоначальную преграду. Мы можем расценивать препятствия на пути в первом разделе притчи, которые успешно преодолеваются, как первый намек на приближающиеся события, поскольку странник вскоре после этого достигает прекрасного места (Раздел 3).

Психология сновидений свидетельствует, что препятствия в сновидениях соответствуют конфликтам желаний сновидца, подобно болезненной сдержанности невротиков. Беспокойство развивается, когда подавленный импульс стремится к удовлетворению, однако другой импульс, определенный нашей культурой, требует отклонить его. Затруднения при удовлетворении порождают беспокойство вместо удовольствия. Беспокойством можно также назвать либидо с отрицательным знаком. Только когда импульс находит как прорваться без болезненного конфликта, он может достичь удовлетворения, что является психической (не биологической) тенденцией всякого импульса, происходящего из глубин души. Степени удовлетворения, которые таким образом реализуются в психике, могут очень отличаться, быть очень небольшими. Если исполнение желания осуществляется через слишком быстрый рост символики, оно теряет почти всю свою первоначальную форму. Если мы рассматриваем появление мотива преграды в притче и находим удовлетворение импульса состоявшимся, то мы можем расценивать это как особенность рассматриваемого продукта фантазии не только в его конкретной части, но также и в движении всего действия, что демонстрирует тенденцию от беспокойства к беззаботному исполнению желаний.

Что касается эпизода испытания, к которому мы теперь подошли в нашем постепенном исследовании рассказа, мы можем рассмотреть часто встречающийся тип сновидений; Сон об Испытании. Почти всех, кому доводилось выдерживать серьезные экзамены, даже в далекие от детства времена, когда экзамены средней школы или университета были в прошлом, беспокоят сновидения, заполненные тревогой, которая предшествует экзамену. Фрейд (Trdtg., стp. 196 и последующие) утверждает, что этот вид сновидений - незабываемые воспоминания о наказаниях, которые мы перенесли в детстве за проступки, и которые напоминают о себе снова из глубины нашей души в критические периоды нашего обучения, подобно судному дню. После того, как мы прекратили быть учениками, ни родители, ни воспитатели, ни учителя не могут нас наказать. Непреклонный причинно-следственный характер самой жизни взяд на себя наше дальнейшее образование, и теперь нам сняться сны об испытаниях или финалах; такое происходит всякий раз, когда мы ожидаем, что результат наших действий накажет нас, потому что мы не сделали что-то, или сделали неправильно, или когда мы чувствуем давление ответственности. Штекель заметил, и его наблюдение подтверждается практикой других психоаналитиков, что сновидения об испытаниях часто имеют место, если в жизни человека присутствует момент проверки сексуальной силы. Двойное значение слова «matura» (= зрелый) (которое также означает сексуальную зрелость) может также прийти на ум, как словесное связующее звено ассоциации. Вообще сновидения об испытаниях могут быть выражением беспокойства о неудаче или неспособности преуспеть; по большей части они представляют собой выражение страха перед бессилием. Нужно отметить здесь, что не только в прежнем, но и в последнем случае у страха есть преобладающе сила психической преграды.

Для интерпретации сцены испытания нам также следует вспомнить часто повторяющийся в сказках мотив с трудом завоеванной награды, то есть, любая история, в которой король или властелин предлагают загадку или задачу герою. Если герой решает или разгадывает ее, он побеждает, а также получает драгоценное имущество, женщину или принцессу, на которой он женится. В случае героини награда - красивый принц. Мотив с трудом завоеванной награды соответствует более позднему появлению препятствий в Притче. Природа награды, во всяком случае, пока - незначительный момент.

Вторую сцену испытания мы встречаем в 6-ом Разделе в образе сражения со львом. Движение от фазы беспокойства к фазе исполнения желания проявляется явно, и эмоции странника нарастают. Трудность обозначается в предшествующей тому беседе, когда он узнает, что никто не будет советовать ему, как он должен поступить с животным, но позже он получает указания, что должен будет связать льва. Начало борьбы вызывает трудности у странника. Он "поражен своим собственным безрассудством" и с удовольствием отказался бы от этой затеи. Он едва может сдерживать слезы от страха. «Он превозмогает себя, затем проявляет блестящую сноровку и побеждает в борьбе». Удовлетворение, полученное от собственных возможностей, несомненно. Сцена со львом, как и предшествующее испытание, добавляет некоторые новые детали. Смена прежних противников (то есть, старших) другим (львом) в действительности не является чем-то новым. Перед нами пример простой компенсации, хотя, как мы поймем позже, очень поучительный. Новый результат сражения. После убийства льва победитель обнажает белые кости и красную кровь его тела. Заметьте антитезу белого и красного, мы будем встречать ее и дальше. Если мы озадачимся поиском параллелей со сказаниями и сказками, то, естественно, на ум приходит борьба с драконом. Победивший герой должен освободить деву, которая томится во власти людоеда. Анатомирование мертвого льва находит многочисленные аналогии с мифами и сказками, где происходит расчленение тела. Позже это будет рассмотрено подробнее.

В качестве следующего препятствия в притче мы встречаем трудности с передвижением на вершине стены (Раздел 7 и 8.). Здесь перед нами снова преграда на пути в более узком смысле как в Разделе 1, но с несколькими дополнениями. Стена, сам тип препятствия, достигает облаков. Чем выше поднимаешься, тем страшнее упасть. Ширина дороги на вершине меньше ступни и металлические перила занимают часть того места. Ходьба потому неудобна и опасна. Перила, находящиеся в середине, делят путь и, таким образом, образуют два пути - правый и левый. Правый путь - более трудный. Кто бы не вспомнил в этой ситуации о Геркулесе на распутье? Концепция правого и левого как правильного и неправильного, хорошего и плохого встречается в мифической и религиозной символике. То, что правый путь - более узкий [Matth. VII, 13, 14], или полный шипов вполне постижимо. В сновидениях символика правого типична. В данном случае эта символика имеет значение, подобное религиозному, однако, с той разницей, что она используется преимущественно в отношении сексуальных волнений такого характера, что право представляет собой дозволенное (то есть, воспринимаемое сновидцем как допустимое), а лево - запретное сексуальное удовольствие. Так, например, в сновидении о собирании земляники, описанном в предыдущей части книги, долина, разыскиваемая сновидцем и мальчиком, "чтобы собрать там землянику", простирается слева от дороги, а не справа. Половой акт с мальчиком появляется даже в сновидениях как нечто непозволительное в допустимом, запретное. В притче странник идет справа налево, встречает трудности и всегда знает, как преодолеть их.

От стены странник переносится к розовому кусту, с которого он срывает белую и красную розы. Обратите внимание, белый и красный цвет. Победа надо львом завершилась белыми костями и красной кровью, прохождение через опасности стене теперь завершается появлением белой и красной роз. Подобие в последнем случае особенно отмечено тем, что странник украшает ими свою шляпу.

В следующих разделах (9-11) вновь встречаются препятствия. Там стена настроена против странника. Тогда, чтобы проникнуть в сад с девами, он должен пройти длинным окольным путем. Добравшись до двери, он обнаруживает, что она заперта и боится, что люди, стоящие рядом, будут препятствовать или смеяться над ним. Но первая трудность исчезает с волшебным открытием первых ворот, когда происходит известная нам смена фазы беспокойства фазой исполнения. Странник преодолевает проход без затруднений, но видит все еще закрытую дверь, будто стекло в сад. В чем смысл этого успеха? Где обычная бело-красная награда? Нам не придется долго искать ответ - в Разделе 11 написано: "Когда я зашел в небольшой сад [в центре более крупного сада] и направлялся в то место, где я должен был помочь девам, я знал, что вместо стены там было теперь лишь небольшое препятствие, и когда прошел мимо розария, то встретил самую красивую девушку, одетую в белую атласную ткань с самым величественным молодым человеком, который был облачен в алое, они держали друг друга за руки и несли много ароматных роз. “Это, мой возлюбленный жених помог мне и теперь из этого прекрасного сада мы направляемся в наше жилище наслаждаться удовольствиями любви.’” Здесь параллель со сказками очевидна, и показывает особенность награды. Красный и белый цвет символизируют мужчину, женщину, и, как следует из процитированного отрывка, последующий сексуальный союз обоих. Даже другие награды сказки не вызывают чувство неудовлетворения от нехватки королевств, богатства, счастья. И если они не мертвы, они живы... Рассказ привел к полному исполнению желания; тоска по любви и силе достигла своего конца. То, что странник немедленно не испытывает обретенное счастье в своем собственном существе, но счастливая любовь представлена в иллюстративной манере, развитой в союзе двух других людей, является, естественно, особенностью повествования. Так происходит в сновидениях достаточно часто. Эго сновидца «раскалываясь» в таком случае заменяется другим человеком, через которого сновидение вызывает свое драматическое зрелище. Будто притча попыталась сказать, что герой заслужил свою счастливую любовь через борьбу; для любви, однако, необходимы двое, мужчина и женщина, и потому необходимо создать пару. Кроме факта, что награда должна достаться герою, который заслужил ее, идентификация странника с королем в притче в изобилии продемонстрирована, даже будучи несколько перефразированной. Тайна ремесла драматизации рассказа наиболее ясно демонстрируется в заключении Раздела 11, где старшие, держа в своих руках письмо от совета, сообщают страннику, что он должен жениться на женщине, которую он выбрал, и тот бодро обещает им это сделать.

Мы могли бы подумать в результате поверхностного исследования, что психоаналитическое исследование притчи завершено. Но до завершения очень далеко! Мы интерпретировали только верхний слой, и будем наблюдать, как раскрывается проблематика, приглашая нас к изучению более глубоких слоев ткани фантазии.

Мы заметили, что все, наиболее важное сообщается только символами и намеками. Ранее установленное скрытое содержание притчи [соответствующее скрытым мыслям сновидения] будет расшифровываться через постепенное уменьшение различных маскировок. Также имело место смещение (смещение сновидения). Теперь сновидение или воображение, работающее в сновидении ничего не делает без цели, и даже при том, что согласно своему характеру (из "соображений приемлемости") визуальное представление должно быть в любом случае одобрено. Стремление к иллюстрированному представление не объясняет такой систематический ряд маскировок, и ту явную тенденцию, что мы наблюдаем. Изображение союза мужчины и женщины поразительно перефразируется. Сначала в образе крови и костей, как тип близкой физической связи; они принадлежат одному телу, и позже свадебная пара также тает в одно тело. А также два вида роз, которые цветут на одном кустарнике. И едва завеса предыдущей маскировки приподнимается, и мы с трудом понимаем, что странник взял женщину (Раздел 11), когда сюжет снова видоизменяется так, будто это некто другой наслаждается удовольствиями любви. У этого последовательного укрывательства должна быть причина. Давайте не забывать поразительные препятствия, которые странник встречает снова и снова, и которые мы полностью еще не исследовали. Символика сновидения говорит нам, что такие препятствия соответствуют конфликтам желания. Что за внутреннее сопротивление испытывает странник на каждом шаге на пути к счастливой любви? Мы подозреваем, что здесь присутствует этический момент. Он проявляется в символике левого и правого; событиях сцены с мельницей, которые мы еще не изучили, где странник должен пройти по очень узкой доске; этическая символика этой доски будет обсуждена позже; и в тягостном чувстве ответственности, которую странник несет за действия свадебной пары в хрустальной тюрьме. Все это производит впечатление, что у него была нечистая совесть. В целом мы не можем сомневаться, что подобная сновидению манера изложения притчи пыталась из-за цензора маскировать сексуальные события странника. Мы можем решить, будто сексуальное как таковое будет запрещено цензором. Это, однако, не тот случай. Описание достаточно откровенно и не отличается излишней скромностью; супруги обнимают друг друга, будучи нагими, проникают друг в друга и распадаются любя, тая в восторге и боли. Кто мог просить большего? Поэтому сам половой акт, возможно, не был неприемлемым для цензора. Целый механизм скрупулезности, укрывательства и сдерживающих объектов, стоящих как ужасные сторожа перед дверьми запретных комнат, не может быть беспричинным. Таким образом, возникает вопрос: на что цензор сновидения в самых различных формах [лев, опасные пути, и т.д.] так серьезно наложил запрет?

В сновидении о землянике, схожим с предшествующим разделом, мы видели, что перефразирование скрытого содержания сновидения появляется, когда форма половых сношений, запрещенных сновидцу цензурой сновидения, должна была осуществиться (гомосексуальный контакт.) Наиболее вероятно, в притче также есть некоторая форма сексуальности, отклоненная цензурой. Какой она может быть? Ничто не указывает на гомосексуальное желание. Мы должны будем искать другую эротическую тенденцию, которая отклоняется от нормальной. Исходя из нескольких признаков, мы могли бы предположить эксгибиционизм. Он, как почти все ненормальные эротические тенденции, также является элементом нашей нормальной психосексуальной конституции, но если он проявляется слишком заметно, то цензура атакует его. Моменты притчи, которые указывают на эксгибиционизм, те, где странник видит через запертые двери (Раздел 10) или стены (Раздел 11), объекты, которые могут интерпретироваться как сексуальные символы. Исполнение желания предстает в причудливом виде. Гипотеза, что эксгибиционизм - запрещенный эротический элемент импульса, который мы искали, однако, окажется необоснованной, если мы вспомним, что эти самые элементы появляются наиболее открыто в притче. В Разделе 14 у странника есть свободная возможность поступить, как ему хочется. Тем не менее, остается вопрос, какова запретная тенденция? Ответ найти нетрудно. Слова самой притчи информативны. В Разделе 14 мы читаем: "Теперь я не знаю, в чем согрешили эти двое, кроме того, что, они, хотя и были братом и сестрой, их соединяла столь глубокая любовная связь, что они не могли быть разделены, и так, на самом деле, хотели быть наказанными за кровосмешение." И в другом месте (Раздел 13): "наш жених... со своей самой дорогой невестой... достиг брачного возраста. Этих двух схватили так быстро, и я был немного озадачен вопросом о том, что девушка, которая, как предполагалось, была матерью жениха, оставалась все еще настолько молодой".

Сексуальная склонность, запрещенная цензором, является инцестом. То, что об этом упоминается в притче, несмотря на цензора, очень любопытно. Сновидения очень ловки в этом отношении, и тот же самый ум (очевидно не сознающий со стороны автора) обнаруживается в притче, аналогичным его проявлению в сновидении. Кровосмешение может быть явно упомянуто, потому что оно приписано людям, которые очевидно не имеют никакого отношения к страннику. То, что король в хрустальной тюрьме - никто иной, как сам странник, мы знаем благодаря нашему критическому анализу. Сновидец не знает этого. Для него король - другой человек, который ответственен за свои действия; хотя, несмотря на явную маскировку, некоторое чувство ответственности все еще омрачает странника, и теперь это специфическое чувство объяснено.

Позже мы поймем, что с самого начала притчи символы кровосмешения очевидны. Появляясь лишь смутными намеками вначале, позже они становятся более прозрачными, и в тот самый момент, когда с них снимается последний покров и они достигают силы, невыносимой для цензора, в тот психологический момент, запретное действие совершается другим человеком.

Подобным процессом, конечно, является изменение ситуации в сновидении о землянике в тот момент, когда события начинают казаться неприятными сновидцу. Подобное становление неприятным обнаруживается в нашей притче. Критический переход происходит в одном из тех мест, где изображаемое кажется самым запутанным. Так обычно происходит с самыми слабыми местами поверхности сновидений. Местами, где внешнее покрытие изношено, и нагота предстает перед взглядом аналитика.

Критическая фаза притчи начинается в 11 Разделе. Старшие обсуждают письмо совета. Странник замечает, что содержание письма касается его, и спрашивает: "Господа, это имеет отношение ко мне?" Они отвечают: "Да, ты должен жениться на женщине, которую недавно выбрал". Странник: "Это не проблема; поскольку я, если можно так выразиться, родился [как тонко!] с ней и провел детство с ней". Теперь тайна кровосмешения почти раскрыта. Но от этого сразу благоразумно отрекаются. В Разделе 12 мы читаем: "Затем меня озарило, и я подумал про себя, что по особым причинам [эти особые причины - цензор сновидения, управляющий в бессознательном и производящий последующие смещения], это не должно касаться меня, но кого-то другого, кто известен мне [действительно, знакомый другой]. Тогда я увидел, что наш жених и его невеста идут мимо в своих прежних одеяниях, готовые к соединению, что глубоко порадовало меня, поскольку я был в большом смятении, что вопрос мог касаться меня." Беспокойство вполне понятно. Здесь имеет место смещение от странника к другому человеку. Далее в Разделе 13: «Теперь после... наш жених... с его самой дорогой невестой... достиг брачного возраста» [Цель, с которой цензор выполняет свои обязанности и производит смещение сновидения, как утверждает Фрейд (Trdtg., стp. 193): «предотвратить развитие беспокойства или другую форму болезненного аффекта».] «Они совокуплялись... и я был немного озадачен вопросом о том, что девушка, которая, как предполагалось, была матерью жениха, оставалась все еще настолько молодой...» Теперь, когда свершилось смещение, мысль о том, что это была мать, стала возможной; тогда, как прежде предполагалось, что это была сестра. Раздел 14 явно упоминает кровосмешение и даже устраивает наказание за повинность. В этой форме вопрос может рассматриваться не беспокоя совесть, или будучи далее представленным иллюстрировано.

Сестра, чередующаяся в рассказе с матерью, только подготавливает к последнему. Поскольку мы находим, что Эдипов комплекс [ослабление которого часто происходит, не просто в психологии сновидений, но также и в современной мифологии] возрождается в притче. Давайте рассмотрим его в контексте сказок и мифов, с которыми мы сравнили его. Появление женщины, искавшей и боровшейся за героя в более глубоком психологическом значении, всегда представляет собой мать. Значимость мотива кровосмешения была обнаружена, с одной стороны, психоаналитиками (в особенности Ранком, исследовавшим обширный материал), с другой - исследователями мифов. То, что много современных мифологов делают больший акцент в этом открытии на звездное или метеорологическое содержание, и не делают психологических выводов, является другим вопросом, который будет обсужден позже. Но мимоходом стоит отметить, что схожесть в обнаруженном материале (мотивы) является примечательной, поскольку следует из работ, очень отличающихся в своих целях.

Теперь пора исследовать детали притчи в соответствии с главной темой, только что заявленной, и перейти к конкретной интерпретации. Впредь мы можем придерживаться хронологического порядка.

Пороговая символика в начале притчи уже была пояснена, а также препятствия, которые свидетельствуют о психологическом конфликте. Мы могли бы этим удовлетвориться, и все же возможна более полная интерпретация, которая пояснит особые образы, являющиеся сверхдетерминированными. Узкая тропинка, поросшая кустарниками, приводит к Pratum felicitatis. Это место, согласно типичной символике сновидений, также является частью женского тела. Препятствия в пути мы рассматриваем как препятствия для кровосмешения; таким образом, очевидно, что имеется в виду определенное женское тело, а именно, тело матери. Проникновение приводит к Pratum felicitatis, к блаженному удовольствию. В сказках пребывание в лесу вообще изображает жизнь или смерть в подземном мире. Вильгельм Мюллер, например, пишет: "Как символы подобного значения, мы встречаем мотив преобразования в лебедей или других птиц, в цветы, испытания в лесу, жизнь в стеклянной горе, в замке, в лесах... Все они подразумевают жизнь и смерть в подземном мире". Подземный мир, если рассматривать его мифологически, это не только земля, куда отправляются мертвые, но также и та, откуда приходят живые; таким образом, для человека, и в особенности для нашего странника, это матки матери. Существенно, что странник, идя вперед, думает о падении наших прародителей и оплакивает его. Падение родителей было сексуальным грехом. То, что это было кровосмешение, кроме того, будет рассмотрено позже. Сын, который видит в лице отца соперника в борьбе за мать, сожалеет, что родители принадлежат друг другу. Сексуальное нарушение (кровосмешение) привело к потере рая. Странник входит в рай, Pratum felicitatis. [Сад Радости, Сад Мира, Гора Радости, и т.д. являются названиями рая. Теперь особенно примечательно, что теми же самыми словами можно описать возлюбленных. (Grimm, D. Mythol., II, стр. 684 и последующие, Глава XXV, 781 f.)]

Путь туда не слишком труден для странника (Раздел 2). В Разделе 3 странник входит в свой рай (кровосмешение). Он встречает в отце препятствие своим отношениям с матерью. Старшие (отколотая фигура отца) не допускают его, запрещают ему вход в коллегию. Однако, он сам, молодой человек, уже среди них. Молодой человек, имя которого он знает, не видя его лицо, он и есть. Он помещает себя на место своего отца. (Другой молодой человек с черной бородой может быть намеком на определенного человека, понятным небольшому кругу читателей притчи, современникам автора. Или имеется ввиду фигура дьявола или смерти, все же я не могу утверждать однозначно.)

В Разделе 4 начинается экзаменация. Сначала экзаменация в более узком значении слова. Родительская атмосфера каждого экзамена была уже подчеркнута в отрывке Фрейда, процитированного выше. Каждое испытание связано с ранними впечатлениями от родительских указов и наказаний. Позже (в сцене со львом) странник, окажется экзаменатором, сейчас старшие - экзаменаторы. В отношениях между родителями и ребенком игра вопросов важна с психологической точки зрения. Удивительно рано любопытство ребенка обращается к сексуальным вопросам. Он желает знать как, откуда берутся дети. Необщительность родителей временно подавляет этот интерес, однако, он не прекращает пробуждать сильное желание объяснения. Уклонение от проблемы порождает далее характерную потерю доверия со стороны ребенка и ироническое мнение или чувство, что он знает лучше. Мы наблюдаем у странника понимание вопроса, превосходящее отцовское. Все переворачивается. Вместо ребенка, желающего (сексуального) объяснения от родителей, отец должен учиться у ребенка (исполнение желания быть отцом, как сказано выше). Старшие знакомы только с фигуративным языком ("Similitudines ", "Figmenta", и т.д.); но страннику явно сообщают, что на практике, он - знаток. Родители в их неопределенном ответе на вопрос "Откуда происходят дети?" дают фигуративный ответ (однако, это может быть фигура речи) в высказывании, что их приносит аист, в то время, как ребенок ожидает ясную информацию (из опыта). Касаемо образности и информативности метафоры, согласно которой аист приносит младенца из воды, мы можем отметить следующие наблюдения Kleinpaul. Фонтан - матка матери и красноногий аист, который приносит младенцев, не является ничем другим, как забавным фигуральным обозначением органа (фаллоса) с длинной шеей как у гуся или аиста, что фактически вытаскивает маленьких младенцев из тела матери. Мы понимаем также, что аист укусил Маму в "ногу".

Мы познакомились выше со страхом перед бессилием как одним из аспектов беспокойства об экзаменах. Психосексуальные преграды вызывают бессилие. Страх перед инцестом - такая преграда.

Согласно Laistner мы можем рассматривать болезненные испытания, пытку вопросом как типичный опыт героя в бесчисленных мифах. Laistner, начиная с этого ключевого мотива, прослеживает, что большинство мифов восходят к сновидениям о демонах. Решением мучительной загадки, волшебным словом, которым изгоняется призрак, является крик пробуждения, освобождающий спящего от угнетающего сновидения, демона. Прототипным образом мучителя, загадывающего загадки, согласно Laistner, является Сфинкс. Сфинкс, дракон, гиганты, людоеды, и т.д., являются аналогичными фигурами в мифах. Они представляют собой то, что сокрушает героев, и с чем они должны бороться. Соответствующий образ в нашей притче - лев.

Хотя странник блестяще выдержал испытание, старшие (Раздел 5) не допускают его в свое сообщество (возвращается мотив отклонения); но подготавливают его к сражению со львом. Это - конечно, персонификация таких же преград, как сами старшие. В них мы видим, если можно так выразиться, дракона (которого нужно подчинить) во множественной форме. Мы знаем, что для странника собрание старших главным образом символизирует отца, и то же самое верно теперь в отношении льва (царь зверей, королевское животное, также в герметическом смысле. Кайзер, король, гигант, и т.д., обычно представляют фигуру отца в сновидениях. Соответственно, большие животные, особенно дикие животные или хищники, имеют аналогичное значение в сновидениях.

Штекель [Spr. TR] описывает следующее сновидение своего пациента : "Я был дома. Моя семья держала мертвого медведя. Его голова была деревянной, и из его живота росло могучее дерево, которое выглядело очень старым. Вокруг шеи животного была цепь. Я тянул его, и впоследствии боялся, что возможно задушил его, несмотря на то, что он давно был мертв."

И следующую интерпретацию посредством анализа: "Медведь могущественнее, то есть, это его отец, который сообщил ему много лжи о происхождении детей. Он оскорбляет его за это. Он был дебилом, у него была деревянная голова. Могучее дерево - фаллос. Цепь - брак. Он был подкаблучником, прирученным медведем. Мать держала его цепью. Эту цепь (связь брака) пациент желал порвать (мысли об инцесте). Когда отец умер, пациент держал свою руку у рта отца, чтобы узнать, дышал ли он еще. Тогда его преследовали навязчивые идеи, что он убил своего отца. В сновидениях появляется тот же самый упрек. Мы понимаем, насколько сильным был его импульс к убийству. Его упреки оправданы. Поскольку у него было огромное желание умереть, сосредоточенное на той самой драгоценной жизни."

Девочка около шести лет рассказала своей матери следующее сновидение: «Мы были вместе и увидели верблюда на скале, ты забралась на утес. Верблюд хотел продолжать слюнявить тебя, но ты ему не позволила и сказала: «я бы хотела сделать это, но если ты похож на это, я не буду этого делать».

После рассказа о сновидении мать спросила девочку, может ли она вообразить, что значит верблюд в сновидении, и она немедленно ответила: "Папа, потому что он еле плетется и волнуется как верблюд. Ты знаешь, Мама, когда он хочет слюнявить тебя, он как будто говорит: «Пожалуйста, играй со мной. Я женюсь на тебе; я не позволю тебе уйти.» Скалы, на которых ты находилась, были очень круты, тропинка была четкой, но ограждения были очень грязными и была глубокая пропасть и кто-то упал в пропасть сквозь ограждение. Я не знаю, был это дядя или папа.»

Штекель замечает относительно этого сновидения : «Невротический ребенок полностью понимает конфликт родителей. Мать отказалась от совокуплений с отцом. Поэтому она не будет играть с верблюдом. Верблюд хочет жениться на ней. Это довольно озадачивающее, откуда ребенок знает, что мать долго вынашивала мысли о разрыве.... Дети, очевидно, видят намного более проницательно и точно, чем мы подозревали. Заключение сновидения - довольно прозрачная символика совокупления. Но мысли сновидения все же идут глубже. Человек падает в пропасть. Отец отправляется в небольшую горную экспедицию. Ребенок желает, чтобы отец упал? Отец плохо обращается с ребенком и иногда ударяет ее несправедливо. Во всяком случае, нужно отметить, девочка говорила матери: «Мама, а когда Папа умрет, вы поженитесь с доктором Штекелем? В другой раз она сказала: «Ты знаешь, Мама, доктор Н. лучше, чем папа; он подошел бы тебе намного больше». Также мы видим здесь противопоставление чистого и грязного, что позднее играет важную роль в психической жизни невротиков».

Не только верблюд, но также и ограждение, и пропасть интересны, касательно интерпретации Разделов 7 и 8 притчи, где присутствует опасная стена с перилами. Люди падают с нее. Очевидно, мы встречаем здесь родственную примитивную символику (также, как и в сновидении ребенка). Но я не буду забегать вперед.

Нет необходимости добавлять что-либо к сновидению про медведя, все довольно ясно. Только один момент стоит отметить - в притче мы встретим беспокойство по поводу мертвых, хотя его испытывает не странник, а старшие, желающие оживления льва.

Странник описывает льва (Раздел 6) как "старый, свирепый и большой" (рычащий медведь сновидения). В его взгляде выражается укоризненный взгляд отца.

Странник побеждает льва и "рассекает" его. Обнажаются красная кровь и белые кости, мускулинное и феминное; появление этих двух элементов, во всяком случае, сверхдетерминированно в своем значении, поскольку отражает, с одной стороны, разделение пары, отца и матери, первоначально объединенной в одно тело; и с другой стороны - освобождение сексуальности в уме странника (победа матери или охраняемой драконом девы).

Мы не должны понимать фигуры льва и старших только как отцовские. Такие сложные фигуры обычно представляют собой собирательные образы. Старшие не просто представляют отца, но также и старых, или старейших = родителей вообще, поскольку они строги и недоступны. Очевидно, мать также окажется недоступной, если взрослый сын возжелает ее как жену. [У мальчика, с другой стороны, часто случаются эротические события, связанные с матерью. Родители потворствуют им, потому что они не понимают значения даже собственной нежности. Они вообще не знают, как установить пределы между сдержанностью и чрезмерностью.] Уговоры странника не заканчиваются успехом в случае со львом. Он начинает ласкать его (Раздел 6), но лев смотрит на него грозно своими яркими, сияющими глазами. Он не любезен; странник должен бороться с ним. Мотив использование силы в отношении матери часто появляется в мифах. У нас будет пример этого позже. Характерно, что странник поражен его собственной смелостью.

Между борьбой с драконом, расчленениями, кровосмешениями, разделениями родителей, и другими побуждениями есть близкая связь в мифологии. Я обращаюсь к сравнению побуждений, собранных Штукеном из множества материала. [Я привожу выдержку из его трудов в конце этой части, Дополнение А.] Мотив расчленения имеет большое значение для последующей работы над данной темой, потому я должен более подробно на этом остановиться сейчас.

У частей, следующих из расчленения, есть сексуальное или относящееся к воспроизводству значение. Это очевидно из анализа притчи даже без проведения мифологических параллелей. Тем не менее, обратите внимание, что многие из представлений о происхождении Вселенной, или по крайней мере мира и его жизни восходят к разделенным частям тела великого животного или гиганта. В Младшей Эдде описывается расчленение гиганта Имира:

"От плоти Имира была создана земля,

От его пота море,

От его скелета горы, деревья от его волос,

От его черепа небеса,

От его бровей Асес сердечно сотворил

Митгарда, сына человеческого.

Но от его мозга были созданы все скверные облака"

В иранской мифологии существом, от которого произошли все творения, является бык Абудад. "От его левой стороны произошла Goschorum, его душа, и вознеслась до звездных небес; от его правой стороны произошел затем Kajomorts (Gayomard), первый человек. Из его семени земля вобрала одну треть, но луна две трети. Из его рогов выросли фрукты, из его носа - лук, из его крови - виноград, из его хвоста - пять и двадцать видов зерна. Из его очищенного семени были сформированы два новых быка, от которых произошли все животные". Так же, как в иранском мифе изначальное существо, Gayomard, подразумевает объединение человека и его предка быка. Таким образом, мы находим в северном мифе корову Audhumla, связанную с Имиром. Имира следует расценивать как гермафродита (мужчину и женщину), а примитивную корову как удвоение его существа. Иранский примитивный бычий предок происходит также, как корова. Этому соответствуют белый и красный цвета, мужское и женское в теле льва.

В индийском Asvamedha части принесенного в жертву коня соответствуют элементам видимого творения (см. Брхэдараньяка Упанишада I, i). Примитивная ведическая космогония рассматривает мир как производное от частей тела гиганта (Риг-веда пуруша-шукта).

Так же, как и мертвый прародитель является принесенным в жертву быком, Митра, растительной жизнью и растениями, таким образом, в сновидении Омикрона, дерево растет из живота мертвого медведя. В мифологии множество деревьев произрастает из могил, которые в некотором роде воплощают творческий принцип или жизненный принцип мертвых. Любопытно, что мир, или новый усовершенствованный мир, берет начало из мертвого тела. Кто-то убивает существующее и тем самым создает усовершенствованное творение (Кстати, согласно Штукену, все мифы - мифы о сотворении). Это усовершенствование теперь идентично, в психологическом отношении, с вышеупомянутым превосходящим знанием сына (говоря обобщенно, существующее новое поколение, противопоставленное предкам). Сын покончил с отцом (дети пересиливают предков), и создает, как из обломков, усовершенствованный мир, основанный на превосходящем знании и превосходящей эффективности. Первоначальные существа уничтожены, но не творческая сила (фаллос, дерево, красный и белый цвет). Она переходит к потомству (сыну), который использует ее в свою очередь.

Расчленения в мифах о создании не всегда множественные, но иногда дихотомические. Таким образом, в вавилонской космогонии Мардук раскалывает монстра Тиамата на две части, которые впредь становятся верхней и нижней половиной небес. Winckler приходит к заключению, что Тиамат - мужчина-женщина (первоначальная пара). Это подводит нас к типу сказания о сотворении, где творец (усовершенствованного) мира разделяет первоначальную пару, своих родителей. Китайский миф о сотворении говорит об архаичном Хаосе как пенящейся воде, в которой эти две силы, Ян (небеса) и Инь (земля), два первоначальных предка, смешаны и объединены. Pwanku, ответвление этих первоначальных сил (сын родителей), разделяет их, и, таким образом, они становятся явными. В египетском мифе мы читаем ("Maspero, Histoire des Peuples de 1'Orient, Stucken, Astral Myth" стp. 203): "Земля и небеса в начале были влюбленной парой, потерянной в Сейчас, держащей друг друга в крепком объятии, бог ниже богини. Теперь в день создания новый бог [тип сына], Шоу, вышел из вечных вод, скользнул между ними и захватил Ноуит [богиню] своими руками, и поднял ее на расстояние вытянутой руки над своей головой. Так звездная грудь богини простерлась космосом, голова западом, поясница востоком, и стали небом, ее ноги и руки [как четыре столба небес] упали тут и там на нашу землю." Молодой бог или сын прокладывает свой путь между родителями, разъединяет их союз, так же, как сновидец Омикрон стремится к разъединению цепи медведя (брачная связь родителей). Этот случай - вполне типичен для аналитической психологии и мифической космогонии. Ребенок - фактически злоумышленник, даже при том, что косвенно он делает узы брака более крепкими. По сути, ребенок появляется как конкурент отца, который больше не является единственным любимым своей жены. Он должен разделить любовь с вновь пришедшим, которому уделяют больше нежности. У растущего сына вторжение порождает эдипов мотив (желание кровосмешения).

Самой откровенной и также обычно наблюдаемой формой мифологического разделения первоначальной пары является кастрация отца сыном. Мотив, выражающийся кастрацией сына отцом в психологическом отношении столь же постижим. Последний - в психологическом отношении необходимый коррелят первой формы. Конкуренты, отец и сын, угроза сексуальной жизни друг друга. То, что мотив кастрации работает именно так между отцом и сыном (зятем, если дочь занимает место матери), выражается во многих словах мифов или через соответствующие типы смещений.

Очевидный случай - кастрация Урана его сыном Кроносом, который, таким образом, предотвращает дальнейшее сожительство первоначальных родителей. [Архетип мотива Титана в узком смысле] Важный факт для нас состоит в том, что в мифах кастрация иногда представляется как разрывание конечности или полное расчленение. (Stucken, Astral Myth, стр/ 436, 443, 479, 638 и последующие; Rank, Incest Motive, стp. 311 и последующие)

Миф об Адаме также содержит мотив отделения от первоначальных родителей. В Книге Бытия мы, конечно, не видим миф в его чистой форме. Его необходимо восстановить. Штукен делает это, рассматривая Адама и Еву как первоначальную мировую родительскую пару и Яхве-Элохим как разделяющего бога сына. Сравнивая Адама и Ноя он, рассуждая аналогично, неожиданного приходит к идее кастрации Адама. В связи с "мотивом спящего первоначального отца" он замечает позже (Astral Myth, стp. 224), что кастрация (или бесстыдное деяние, Хам с Ноем) выполняется, в то время как первоначальный отец лежит и спит. Таким образом, Кронос кастрирует Урана ночью, в то время как он спит рядом с Галой. Штукен демонстрирует, что мотив сновидения содержится во 2-ой главе Книги Бытия. "И Господь Бог заставил Адама заснуть глубоким сном, и он спал; и он взял одно из ребер и закрыл то место плотью" (11:21.) Согласно Штукену, ребро эвфемистически обозначает детородный орган, которое был отрезан у Адама, пока как он спал.

Трактовка Ранка иная. Он рассматривает создание Евы из Адама как инверсию. Он обращается к мифам диких народов о мировых родителях, в которых сын порождает новое поколение от матери. Он приводит вслед за Фробениусом сказание африканского народа Йоруба, где сын и дочь первоначальных родителей женятся и рождают сына, который влюбляется в свою мать. Поскольку она отказывается уступить его страсти, он преследует и пересиливает ее. Она немедленно подпрыгивает и убегает в слезах. Сын следует за ней, чтобы успокоить ее, и когда он ловит ее, она падает, растягиваясь на земле, ее тело начинает раздуваться, из ее груди хлынуло два потока воды, а тело рассыпалось на части. Пятнадцать богов возникли из ее разрушенного тела. [Мотив расчленения материнского тела. Расчлененный лев также, естественно, содержит этот мотив. Из искалеченного тела возникают дети - мужчина и женщина (красный и белый).] Ранк предполагает, что библейское описание мировых родителей служит маской для кровосмешения (и, естественно, в то же самое время символическое осуществление кровосмешения). Он продолжает: "Необходимо, чтобы инфантильная теория рождения [Рождение из заднего прохода, пупка, и т.д. Посредством изъятия ребра], которая игнорирует женские половые органы и относится к обоим полам, взошла в мыслях ребенка к следующему более высокому уровню понимания, согласно которому только лишь женщина способна произвести дитя на свет раскрытием своего тела. В противоположность библейскому описанию имеет место подлинно естественный процесс, согласно которому Адам вышел из раскрытого тела Евы. Если по аналогии с другими традициями, мы будем рассматривать их как первых людей, то становится ясно, что у Адама были половые сношения со своей матерью, и что маскировка этого отвратительного кровосмешения послужила причиной смещения сказания и символического представления ее содержания". Представления о рождении из части тела, из пупка, из заднего прохода, и т.д., являются распространенными теориями рождения среди детей. В мифах, аналогичных библейскому эпизоду с яблоком, мужчина почти всегда предлагает яблоко женщине. Библейский рассказ - вероятно, инверсия. Яблоко - яблоко любви и символ оплодотворения. Оплодотворение едой - также инфантильная теория рождения. Для Ранка поэтому именно Адам повинен в разделении первоначальных родителей [Яхвы и Евы] и кровосмешении с матерью. Контраст между двумя предыдущими концепциями мифа об Адаме не стоит преувеличивать. Они дополняют друг друга, потому что сама Книга Бытия собрана из гетерогенных частей и различных уточнений мотива первоначальной пары. Такой материал содержит смещения, инверсии, и потому очевидные противоречия. Кроме того, интерпретация зависит не столько от описания обнаруженных побуждений, столько о самих побуждениях. [On the interpretation of the mythological motives cf. Lessmann, Aufg. u. Ziele, стp. 12.]

Давайте возвратимся теперь к мотиву расчленения. Один из самых известных примеров расчленения в мифологии - расчленение Осириса. Осирис и Исида, брат и сестра, уже страстно любящие друг друга в матке их матери, как повествует миф, совокуплялись так, что в итоге Arueris родился от еще не родившихся. Таким образом, эти два бога уже вошли в мир как женатые брат и сестра. Осирис странствовал по земле, даруя пользу человечеству. Но у него был злой брат, полный ревности и зависти, Тифон (Сет), который с удовольствием воспользовался в своих интересах отсутствием брата, чтобы занять место на его троне. Исида, правившая во время отсутствия Осириса, действовала так энергично и решительно, что были разбиты все его злые замыслы. Наконец Осирис возвратился, и Тифон со своими многочисленными союзниками (число изменяется) и эфиопской королевой Асо организовал заговор против Осириса. Он устроил пир под маской дружбы. По его велению был изготовлен великолепный гроб, и во время веселья в ходе пиршества Тифон приказал внести его, и предложил отдать его человеку, которому гроб придется в пору. До того он тайно снял мерки с Осириса и подготовил гроб соответственно. Все попробовали лечь в него, но никому он не соответствовал. Наконец Осирис лег в него. Тогда Тифон и его союзники рванули, закрыли гроб и бросили в реку, которая унесла его в море. (Creuzer, L., стp. 259 и последующие). Братоубийство, которое было совершено, согласно оригинальной версии, из-за желания власти, более поздняя традиция заменяет неосознанным кровосмешением, которому Осирис предается со своей второй сестрой, Нефтидой, женой Сета. От этого союза рожден Анубис (бог с головой собаки). Сет и Нефтида, согласно H. Schneider, очевидно, не являются первоначальными женатыми братом и сестрой как Осирис и Исида, но, возможно, были представлены посредством дублирования, чтобы объяснить войну между Осирисом и его братом. С помощью Анубиса Исида находит гроб, возвращает его в Египет, открывает в уединении и уступает нежным чувствам и горю. Вслед за этим она скрывает гроб с телом в лесной чаще в уединенном месте. Тифон устраивает охоту и находит гроб. Он разрезает тело на четырнадцать частей. Исида вскоре обнаруживает потерю и отправляется на поиски расчлененного тела Осириса на папирусном каноэ, путешествуя через все семь устьев Нила, пока она наконец не находит тринадцать частей. Только одной недостает - фаллоса, его унесло в море, и он был проглочен рыбой. Она соединила части, заменила пропавший мужской детородный орган сделанным из платана и прирастила его к телу. С помощью своего сына Гора, который, согласно более поздним традициям, был порожден Осирисом после смерти, Исида отомстила за убийство своего супруга и брата. Между Гором и Сетом, которые изначально были братьями, начинается война, во время которой каждый отрывал от другого различные части тела как дающие силу амулеты. Сет вырвал глаз своего противника и проглотил его, но потерял в то же самое время собственные гениталии (яички), которые в оригинальной версии, вероятно, проглотил Гор. Наконец Сет был побежден и вынужден отдать глаз Гора, с помощью которого Гор оживил Oсириса, и тот смог войти в королевство мертвых как правитель.

Расчленение, с заключительной потерей фаллоса, явно символизирует кастрацию. Вырывание глаза также должно быть расценено как кастрация. Этот мотив представлен как самонаказание за кровосмешение к концу мифа об Эдипе. О расчленении Oсириса как кастрации Ранк пишет (Inz. Mot, стp. 311): "Характерное освящение фаллоса Исидой показывает нам, что ее горе в наибольшей степени касается потери фаллоса (и это также выражается в факте, что согласно более поздней версии, она была таинственным образом оплодотворена ее кастрированным супругом), так и с другой стороны, поведение жестокого брата показывает нам, что в расчленении он особенно интересовался фаллосом, и это была единственная ненайденная часть тела, очевидно спрятанная намеренно. Действительно, оба мотива кажутся родственными в версии, процитированной Jeremias (Babylonisches в N. T., стp. 72 1), согласно которой Анубис, сын виновного в измене Осириса с его сестрой Нефтидой, нашел фаллос Осириса, расчлененного Тифоном с 27 помощниками, который Исида спрятала в гробу. Только так можно было скрыть от Тифона фаллос, породивший новое поколение. Если это версия ясно демонстрирует, что Исида изначально сохранила в гробу настоящий фаллос своего мужа и брата, который был сделан невредимым и не просто деревянным, то с тогда увеличивается вероятность, что история изначально касается одной только кастрации из-за различных ослабляющих и мотивирующих попыток, которые встречаются в мотиве расчленения".

В форме сказания об Осирисе расчленение появляется, однако, не просто как кастрация. Явно распознается также разделение основных родителей, смерть первоначального существа, приводящая к возникновению основной рождающей силы для нового мирового творения. Это - очень интересный момент, и по одной из версий из трупа Осириса вырастает могучее дерево. Позже мы впервые познакомимся с мощным мотивом восстановления расчлененного, возвращения к жизни мертвых.

Например, в финском эпосе Калевала, Нашут бросает Лемминкяйнена в воды реки мертвых. Лемминкяйнен был расчленен, но его мать извлекла части, одна из которых отсутствовала, соединили их, и оживила в своей матке. Согласно объяснению Штукена, мы узнаем в Нашут образ отца, а в Лемминкяйнене образ сына. В традиции не упоминаются никакие отношения между ними. Таким образом, однако, "Дифференцирование и ослабление черт встречается в каждом мифе". (S. A. M., стp. 107)

В Эдде это изображено так: "Тор собирался в путь со своей колесницей, козами и ослом по имени Локи. Они прибыли вечером к крестьянину и нашли у него приют. Ночью Тор взял своих коз и убил их; вслед за этим они были освежеваны и помещены в чайник. И когда они сварились Тор сел ужинать со своими попутчиками. Тор пригласил крестьянина, его жену и двух детей есть с ним. Сына крестьянина назвали Тьялфи, а дочь Росква. Тогда Тор положил шкуры коз около очага и сказал, что крестьянин и его семья должны бросить кости на кожу. Тиялфи, сын крестьянина, взял бедренную кость одной козы и разрезал на две части ножом, чтобы достать костный мозг. Тор остался там той ночью, а утром он встал на рассвете, оделся, взял молоток, Miolner, и поднял его, чтобы освятить шкуры коз. Вслед за этим козы встали; но одна из них была хромой на заднюю ногу. Он заметил это и сказал, что крестьянин или кто-то из его домашних, должно быть, был небрежен с костями коз, поскольку он видел, что бедренная кость была сломана". Мы должны особенно подчеркнуть здесь, что молоток - фаллический символ.

В сказках расчленение и возвращения к жизни происходит часто. Например, в рассказе о Можжевельнике [Machandelboom] (Grimm, K. H.M., № 47) молодой человек казнен, расчленен, приготовлен и подан своему отцу, чтобы быть съеденным. Отец считает блюдо исключительно хорошим. Когда отец поинтересовался, где сын, ему сказали, что молодой человек отправился посетить родственников. Отец бросает все кости под стол. Их собирает сестра, оборачивает небольшим количеством ткани и кладет под можжевельник. Душа мальчика взлетела в воздух как птица и позже переселилась в живого молодого человека. Братья Гримм проводят параллель: "Собирание костей встречается и в мифах об Осирисе и Орфее, и в легенде об Адальберте; возвращение к жизни во многих других рассказах, например, в рассказе Брат-Весельчак (K. H. M., № 81), Vogel Fichter (№ 46), в старой датской песне Maribo-Spring, в немецком сказании об утопленном ребенке, и т.д." Кроме того, В. Маннхардт (Germ. Mythen., стp.57-75), собрал многочисленные сказания и сказки такого типа, где происходят оживления расчлененного рогатого скота, рыбы, коз, баранов, птиц и людей.

Ужасная еда в истории можжевельника напоминает нам об истории Тантала и еде Thyestes. Деметра (или Thetes) съела плечо расчлененного Пелопа, который был пожертвован богам своим отцом Танталом, и плечо, после оживления, было заменено слоновой костью. В истории из северо-восточного Кавказа замша, так же расчлененная и оживленная, как козы Тора, получает искусственное плечо (из древесины).

С целью возвращения к жизни части расчлененного животного обычно помещаются в судно или некий контейнер (чайник, коробка, ткань, кожа). В случае чайника, который соответствует животу или матке, они вообще готовятся. Таким образом, в рассказе о можжевельнике происходит волшебное омоложение Медеи. Я должен упомянуть и другие относящиеся к этому вопросу наблюдения Ранка (стp. 313 и последующие). Мотив возвращения к жизни, наиболее глубоко связанный с расчленением, кажется, не только во вторичной роли дает компенсацию для успокоения, но представляет также простой приход в себя, то есть, рождение. Ранк полагает, что возвращение в себя снова применяется первоначально к разрезанной змее (позже к другим животным, в основном птицам), что может быть оживлена снова посредством воды жизни, и в которой мы легко узнаем символическую компенсацию за фаллос в истории Осириса. Идея, что сам человек при рождении собирается из отдельных частей, нашла выражение не только в типичных широко распространенных сексуальных теориях детей, но и в бесчисленных историях (например, Balzac's Contes drolatiques) и мифических традициях. Особенно интересно для нас старинное выражение, сообщенное Маннхардтом (Germ. Myth., стp. 305), который говорит о беременной женщине, что "у нее живот полон костей", и это поразительно иллюстрирует особенность, подчеркнутую во всех традициях, что кости расчлененного человека собираются в кучу, или в чайник (живот), или оборачиваются в ткань. [Даже мертвый Иисус, который должен воскреснуть, был окутан тканью.] В нескольких моментах это соответствует признакам истинного мифа об оживлении. Важный момент состоит в том, что конечности, которые помещаются в ткань должны быть неповрежденными, и только так восстановление может свершиться должным образом (как в истории о птице, где кости мертвой птицы должны быть тщательно сохранены). Неполнота (шрам) также появляется после восстановления.

От Иоанна, 19:33: "Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней" 40-41. "Итак, они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи. На том месте, где Он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен".

[Мы возвратимся позже к значению сада и могилы. Оно применимо к той ткани.]

Ранк полагает, что обстоятельство, что расчлененный человек или животное, возрожденное вновь, испытывают недостаток части тела, указывает без исключения на кастрацию.

Опираясь на сказанное им о расчленении, мы можем теперь подвести итог в отношении льва в притче в виде формул: разделение родителей; борьба с отцом; кастрация отца; занятие его места; освобождение творящей силы; усовершенствование. В связи с мотивом желания кровосмешения, кастрация - действительно лучший перевод "анатомирования" льва. Покоритель дракона должен освободить женщину. Идея, что мать необходимо освободить, и что это - благодеяние, чтобы освободить ее от угнетателя, отца, является, согласно психоанализу, типичным элементом тех неосознанных фантазий человечества, которые отпечатаны глубоко с самым большим значением в образном "семейном романе" невротиков. Типичному сюжету борьбы с драконом соответствует, однако (согласно правильной формулировке Штукена), мотив опровержения. Фактически герою нашей притчи отказывают в награде, входе в сообщество, несколько из старших настаивают, что странник должен оживить льва (Раздел 7). В мифах, где дракон должен бороться со многими людьми разногласия часто встречаются, он производит их среди своих противников. (Ясон бросает камень между людьми в зубы дракона, они борются из-за камня и унижают друг друга.) Разногласие имеет место также среди стариков. Они оборачивались (Раздел 7) "отчаянно друг на друга" со словами.

Странник, в действительности, преодолевает препятствие борьбой, разрушает стену или сдержанность. Этот символ часто встречается в сновидениях; полетам или перепрыгиванию через стены присуще подобное значение. Странник вознесся, будто в полете на вершину стены. Тогда впервые возвратились колебания. Символика этих двух путей, правого и левого, была уже упомянута. Человек, который идет впереди странника (Разделы 7 и 8) вполне может символизировать отца; поскольку странник оказывается на пути к матери (что является тенденцией сновидения), и на этом пути отец – естественно, предшественник. Отец - однако, наставник, также, показывающий пример и модель выбора правильный пути. Отец следует правильным путем к матери; он - законный муж. Сын может достигнуть ее, придерживаясь левого пути. Он ступает на него с целью усовершенствования. Кто-то следует за странником с другой стороны (Раздел 8), мужчина это или женщина не известно. Образ отца перед странником - его будущее, поскольку он займет место своего отца. Существо позади него - конечно, прошлое, беззаботное детство, которое еще не изучило различия между мужчиной и женщиной. Оно не ступает по трудному правильному пути, но вполне понятно, что выбирает левый. Сам странник возвращается к своей ребяческой безответственности; он выбирает левый путь. Многие люди, которые падают, могут быть фоном, иллюстрирующим опасности пути, с целью углубления впечатления от усовершенствования. Фантазии об экстраординарных способностях, особых возможностях; контраст по отношению к беспокойству в ходе испытаний; все это в случае странника свидетельствует о движении от предчувствия к исполнению. Мы должны признать элемент желания награды; оно будет описано. Ввиду побуждений мифа, о которых сообщает Штукен, весь эпизод со стеной должен пониматься как волшебный полет; люди, которые падают, являются преследователями.

В начале девятого раздела параболы странник срывает красные и белые розы с розового куста и прикрепляет их к своей шляпе. Мы уже знаем, что красный и белый - сексуальные символы. Срывание цветов, и т.д., в сновидениях вообще символизирует мастурбацию; в обычной речи этому также соответствуют выражения "pulling off" или "jerking off" (Прим. пер. - фраз. английского языка, обозначающие мастурбацию и дословно содержащие мотивы отделения или срывания). В символике сновидений и мифов шляпа обычно - фаллос. Один только этот факт едва стоило бы упомянуть, но есть также другие особенности, которым присуще подобное значение. Страх перед бессилием указывает на аутоэротические компоненты в психосексуальной конституции странника (конечно, не ясно осознанные ли), которые отражают беспокойства об осмеянии и позоре и пробуждают амбиции. Это отчетливо заметно в Разделах притчи 6, 10 и 14. То, что символ мастурбации предшествует последующему эпизоду с садом, может быть осмыслено, если мы понимаем, что фантазия о мастурбации (у которой есть огромная психическая значимость) побуждает или предопределяет немедленно следующее кровосмешение.

Стена вокруг сада, которая создает необходимость длинного обхода (Раздел 9), связана с сопротивлением. Преодоление сопротивления = проход по стене, устранение стены. Конечно, после завершения обхода по стене она исчезает. Стена, однако, показывает также недоступность или девственность женщины. Стена окружает сад. Сад, однако (кроме символики рая, связанной с ним), один из самых древних и очевидных символов женского тела:

«Дева, должен ли я пойти с тобой

В твой розарий,

Туда, где произрастают розы

Нежные и изящные;

И дерево поблизости

Чья листва колышется,

И прохладная весна

Что находится только под ним»

Без большого изменения та же самая символика обнаруживается в величественной форме в Melker Marienlied 12-го столетия. (См. Jung, PS Jb. F., IV, S. стр. 398 и последующие):

«Святая Мария

Затворила ворота,

Открытые Словом Господним,

Запечатала фонтан,

Преградила сад,

Ворота рая.»

Обратите внимание, также сад, розы и фонтаны в Песне Соломона.

Странник хочет обладать своей матерью как невестой по доброй воле. Также особенность, знакомая психоанализу. Вообще сопровождающая антитеза - фантазия, о том, что мать - свободная женщина = достижимая, сексуально очаровательная женщина. Возможно, эта идея будет также обнаружена в притче. Молодые люди обоих полов, отделенные стеной, не объединяются, потому что они боятся отдаленного обхода, ведущего к двери. Это, с небольшой храбростью, может быть переведено: аутоэротическое удовлетворение легче.

[C. G. Jung пишет (PS Jb. F., IV, стp. 213 и последующие): "Мастурбация имеет неоценимое значение в психологическом отношении. Человек защищен от судьбы, так как нет никакой сексуальной потребности, которую невозможно удовлетворить ввиду жизни и ее трудностей. С мастурбацией всякий обладает великим волшебством. Он должен только вообразить и заняться мастурбацией, и он обладает всеми удовольствиями мира и не находится ни под каким принуждением, чтобы завоевать мир, удовлетворить свои желания посредством тяжелой работы и борьбы с действительностью. Аладдин потирает свою лампу, и рабы попадают к его услужению; эта история выражает большое психологическое преимущество в локальном удовлетворении, посредством поверхностного регресса". Юнг рассматривает мастурбацию как мотив завоеванного дорогой ценой приза и также кражи огня. Он даже, кажется, в некотором роде связывает использование огня с мастурбацией. Здесь, во всяком случае, я с ним не согласен.]

На своем пути по стене странник (желающий достигнуть двери женщины) встречает людей, которые находятся по одному в комнатах и выполняют грязную работу. Грязь и мастурбация тесно связаны психически. Грязная работа, "лишь видимость и индивидуальная фантазия" и "не обнаруживается Природе". Странник знает, что "такие методы исчезают как дым". Он делал это прежде, и теперь ему это незачем. Он стремится к женщине, поскольку работа, совершенная в одиночку ни к чему не приводит, а работа двоих полезна. Но "грязная работа" должна также быть понята как чувственное удовольствие без любви.

В Разделе 10 мы снова встречаем уже упомянутую символику окруженного стеной сада. Странник - единственный, кто может войти к деве. После страха перед бессилием (беспокойство о позоре) он решительно входит дверь и открывает ее своим Diederich, который вонзается в узкое, едва видимое отверстие (лишение девственности). Ему "знакома обстановка места", хотя он никогда не был там прежде. Я подразумеваю, что прежде, чем он вошел туда самостоятельно, он находился теле своей матери. Последующее связано с фантазией о рождении, поскольку встречается в сновидениях о рождении. Странник теперь фактически принимает участие в рождении в обратном направлении. Я приведу несколько примеров сновидений о рождении:

"Я оказываюсь на очень узкой лестнице, ведущей вниз; вьющаяся лестница. Я усердно ворочаюсь и проталкиваюсь. Наконец я нахожу дверь, которая приводит меня к открытому зеленому лугу, где я отдыхаю в мягких обильных кустарниках. Теплый свет был очень приятен".

Сновидение F.S.: "Утром я пошел на работу со своим братом (нам было по пути) на улицу Кастомс Хаус. Перед Кастомс хаус я увидел главного форейтора. От него путь вел к улице между двумя деревянными стенами; путь казался очень длинным и, казалось, стал более узким к концу и я боялся, что мы не сможем пройти. Я вышел первым, мой брат после меня; я был рад, когда я вышел из прохода и проснулся с бьющимся сердцем". Дополнение: "Путь был очень темным, почти как шахта. Мы не могли видеть расстояния до его конца, лишь свет в стволе шахты. Я закрыл глаза". Штекель замечает о сновидении F. S.: "Сновидение - типичное сновидение рождения. Главный форейтор - отец. Сновидец хочет полностью изменить обстоятельства рождения своего брата, который старше его на десять лет. "Я вышел первым, мой брат после меня.''

Другой красивый пример, встреченный у Штекеля: "Inter faeces et urinas nascimur" [Мы рождаемся между фекалиями и мочой], - сказал Св. Августин. Г-н F. Z. S. своим сновидением рождения напоминает нам о теории сточной трубы.

"Я вошел в офис и должен был преодолеть длинный, узкий, неровный переулок. Переулок походил на длинный тупик между двумя зданиями, и у меня было неопределенное чувство, что не было никакого прохода. Все же я поспешил в него. Внезапно окно надо мной открылось и кто-то, я думаю женщина, вылила влажное содержание сосуда на меня. Моя шляпа была довольно мокрой, и впоследствии, разглядев ее ближе, я заметил следы грязной серой жидкости. Однако я продолжил без остановки и ускорил свои шаги. В конце переулка я должен был пройти дом, который был связан переулком с другим домом. Здесь я увидел учреждение (гостиницу), которую прошел мимо. В этом учреждении были люди (швейцары, слуги, и т.д.) занятый перемещением тяжелых предметов мебели, и т.д., как будто они выселялись или занимались ремонтом. Я должен был быть осторожным и продолжать свой путь. Наконец я вышел на широкую освещенную улицу. Тогда я увидел на пути, что ушел под углом, человека, которого я принял за владельца гостиницы, и он занимался измерением или установкой преграды или решетки. Я не знал точно, что он делал. Он считал или бормотал и был так пьян, что шатался".

Штекель: "В этом сновидении объединены мотив рождения и влияние запретного или недопустимого. Сновидец возвращается по пути очевидно как взрослый. События представляют обвинение матери. Это обвинение не было без причины. У г-на F. Z. S. было безрадостное детство. Его мать была алкоголичкой. Он был свидетелем ее совокуплений с незнакомцами (собирающиеся = совокупление.) Упаковщики и швейцары - странные мужчины, которые посетили его гостиницу (его мать была также его няней), чтобы хранить тяжелые объекты и т.д. Наконец, он испытывал трудности при рождении, потому человек занят измерениями. Отец был землемером (владелец гостиницы). В сновидении, кроме того, он измерял забор решетки. И решетка, и преграда - типичные символы препятствий соединению в сновидениях."

Внимательно сравнивая Разделы 10 и 11 притчи с содержанием этого сновидения, мы находим удивительные соответствия. Такие детали, как, например, розовые кусты, солнце, дождь, преграда. О "хорошо построенном доме" в Разделе 10, я только отмечу, что Шернер заметил в этой связи, что человеческое тело представляет здание. "Хорошо построенный дом" обозначает "красивое тело".

Если вспомним, что странник повторяет путь рождения, но в обратной последовательности, то мы не будем удивлены, что он находит меньший сад в большем. Это - вероятно, матка. Странник достигает самого близкого союза со своим идеалом, матерью, воображая себя в ее теле. Эта фантазия продолжается еще менее двусмысленно, но я не хочу забегать вперед. Скажу только: "Он обладает своей матерью как супруг и как ребенок; будто в желании сделать все лучше отца, он желает породить себя заново. Мы уже знаем мифологические мотивы о новом творении, которые должны следовать за насильственным разделением родителей и чего мы еще не заметили в притче. Предстоит ли еще создание усовершенствованного мира, восстановление расчлененной отеческой власти, будет ли лев оживлен?

Прямоугольное место в саду символизирует могилу. Стена в сновидении означает, между прочим, стену кладбища, а сад - кладбище. И хотя, на первый взгляд, эти идеи противоположны дарующей жизнь матке матери, они все же в психологическом отношении находятся в очень близкой связи. И возможно не только в психологическом отношении.

Штекель приводит сновидение г-ж Делты, в котором она видит "открытое квадратное пространство, сад или двор. В углу находится дерево, которое медленно тонет на наших глазах, как будто погружается в воду. Поскольку дерево и двор также колебались, я разумно заметил: «Таким образом, мы видим, как происходит изменение поверхности земли». Самая верхняя психическая страта сновидения показывает себя как воспоминание о землетрясении. "Земля" приводит к идее "Матери-земли". Дерево, погружающееся в нее, является деревом жизни, фаллосом. Прямоугольное пространство - спальня, брачное ложе. Колебательные движения характеризуют в целом еще лучше. Землетрясение, однако, содержит, как обнаружил анализ, также мысли о смерти. Прямоугольное пространство становится могилой. О воде в сновидении также следует упомянуть". «Младенцы появляются из воды» - говорит инфантильная теория рождения. Мы узнаем позже, что плод плавает в околоплодных водах. Эта "вода" находится естественно в "Матери-земле." С другой стороны, мы встречаем воду мертвых (река мертвых, острова мертвых, и т.д.). Обе воды аналогичны в естественной символике. Это еще или уже не мифическая обитель людей, или больше, ее нельзя найти в мире.

Поскольку вода появится снова в важных моментах в притче, я остановлюсь немного дольше на этой теме.

Маленькие дети выходят из фонтантана в Хале. В немецких районах есть много источников и родников с соответствующими легендами. Женщины, рассказывают, кто омоется в том источнике, станет плодовитым. Мулленхоф говорит о старом каменном фонтане во Фленсбурге, который называют Гроннеркил. Его прозрачная, обильная вода падает из четырех кранов в широкий бассейн и снабжает водой большую часть города. Фленсбургцы чьтят этот фонтан, поскольку в этом городе это не аист, приносит младенцев, но они вылавливаются из этого фонтана. Во время такой рыбалки женщина простужается и потому должен остаться в постели. Бехштайн (Frank. Sagensch.) упоминает небольшой источник Линден Спринг по дороге во Швайнфурт близ Кёнигсхофена. Няни вылавливают из него младенцев серебряными ведрами, и в нем течет не вода, а молоко. Если маленькие дети приходят к этому детскому фонтану, они смотрят на него через отверстие жернова (это важно упомянуть в связи с последующим) в его неподвижную воду, видят свое отражение и думают, что они видели маленького брата или сестру, что выглядят, как они. (Nork. Myth d. Volkss., p. 501.)

Из более раннего австрийского крестьянства Ранк приводит следующий пример (Wurth. ZF d. Mythol., IV, 140): "Далеко, далеко в море стоит дерево, на котором растут младенцы. Они висят на веревках на дереве и когда ребенок готов, веревка обрывается и ребенок падает. Но чтобы он не утонул, он находится в коробке, и в ней плавает по морю, пока это не попадет в ручей. Затем наш Господь Бог делает больной женщину, для которой он предназначил ребенка. Вызывается доктор. Наш Господь Бог уже намекнул ему, что у больной женщины будет ребенок. Тот идет к ручью и долго смотрит в течение, пока, наконец, коробка с ребенком не приплывет, он вытаскивает его и приносит больной женщине. И это - способ, которым все люди получают своих младенцев".

Я также могу кратко упомянуть легенду о фонтане молодости, мифических и натуралистических идеях воды, поскольку это первый элемент и источник всей жизни, напиток богов (сома, и т.д.). Сравните также образы фонтанов из ранее приведенных стихов.

Свадебная пара в притче (Раздел 11) идет через сад, и невеста говорит, что "они намереваются в их спальне наслаждаться удовольствиями любви." Они сорвали много ароматных роз. Вспомним сбор земляники в сновидении г-на Т. Сад становится свадебной спальней. Дождь, упомянутый несколько ранее, является оплодотворяющим дождем; вода жизни, которая опускается на Мать-землю. Это идентично тонущим деревьям в сновидении г-жи Делты, с творящей силой, развиваемой странником, с мифическим напитком богов, амброзией, сомой. Теперь нам понятно, что странник поднимается или спускается к источнику этой воды жизни. Чтобы получить воду жизни, героям мифов часто необходимо спуститься в подземный мир (Сошествие Иштар в подземный мир), в живот монстра и т.п. Вспомните, также, что странник возвращает себя в матку матери. Там действительно источник происхождения его жизни. Данный процесс еще более наглядно демонстрируется притчей.

Странник (Раздел 11, после эпизода в саду) приходит к мельнице. Текущие воды мельницы также играют значительную роль в продолжении. Читатель, конечно, уже понимает, о какой мельнице и какой воде идет речь. Я лишь упомяну о нескольких фактах из фольклора и жизни сновидений.

Норк (Myth. d. Volkss., стp. 301 f.) пишет, "что Fenja имеет женский пол в мифе (Horwendil), о чем мы делаем вывод из ее занятия, поскольку в старину, когда использовались только ручные мельницы, исключительно женщины делали эту работу. На символическом языке, однако, мельница обозначает женский орган (тот, из которого в мир приходит мельник), и поскольку мужчина - мельник, сатирик Петрониус использует слова molere mulierem = (размелите женщину) для совокупления, и Феокрит (Идиллия, IV, 48) использует слова, означающие "я размалываю" в том же самом смысле. Сэмсон, у которого отнимает его силу проститутка, должен размолоть узников в мельнице (Книга Судей 16:21), что Талмуд (Sota fol. 10) комментирует следующим образом: размолом всегда обозначается грех внебрачной связи (Beischlaf). Поэтому все мельницы в Риме останавливаются на время фестиваля целомудренной Весты. Как и Аполлон, Зевс, также, был мельником (Lykophron, 435), но вряд ли мельником по профессии, а лишь поскольку он осуществляет контроль над творческим живительным принципом распространения существ. Теперь продемонстрировано, что всякий мужчина - мельник и всякая женщина - мельница, из чего следует, что всякий брак - размалывание (jede Vermahlung eine Vermehlung), и т.д. Слово молоть (vermehlung) связано с римским словом "confarreatio" (форма брака); во время помолвки римляне раньше смешивали две кучки муки. В того же самого автора (стp. 303 и стp. 530): Фенго - потому персонификация размола, мельница (Гротти) является его женой Гертрудой, матерью Амлета или Гамлета. Под Гротти имеется в виду и женщина, и мельница. Greeth - лишь перефразированный образ женщины. Он продолжает, "Дюк Отто, младшего сына Ludwig of Bavaria, потратил впустую свое вещество с красивой дочерью мельника по имени Маргарет и жил в замке Вольфштейн.... Эту мельницу все еще называют мельницей Гретель и Prince Otto the Finner(Grimm, D. S., No. 496). Finner обозначает, как и Fengo, мельника [Fenja - старый норманский? = мельничиха], брак является размалыванием Vermahlung ist eine Vermehlung], ребенок - измельченным зерном, мукой.

Тот же самый автор (Sitt. u. Gebr., p. 162): "Понятию "посевное зерно" соответствует значение "сперматозоид". Мужчина - мельник, женщина мельница".

В Dulaure-Krauss-Rieskel (Zeugung i. Glaub usw. d. Volk., стp. 100 и последующие) я нахожу следующее очарование в письмах Берхарда, Епископа Червей: "Разве Вы не поступите так, как некоторые женщины имеют обыкновение делать? Они обнажаются, мажут голые тела медом, стелют ткань на землю и рассыпают на нее зерно, перекатываются в нем снова и снова, затем собирают тщательно все зерно, которое осталось на их телах и размалывает его жерновом, который они поворачивают в противоположном направлении. Когда зерно превращается в муку, они пекут хлеб его и дают его своим мужьям, чтобы съев его они заболели и умерли. Когда Вы сделаете это, Вы искупите свое деяние, употребляя в течение сорока дней только хлеб и воду".

Убийство - противоположность рождения, потому мельница здесь вращается в обратном направлении.

Этимологически здесь нужно отметить, что глагол "mahlen" (размалывать), повторяющаяся форма "mahen" (косить), первоначально имел значение перемещение вперед и назад. Существует множество историй, где мельница появляется как место любовных приключений. Мельница "старухи" также знакома; старухи входят и выходят молодыми. Они - на самом деле, земля волшебной мельницы. Идея отдыха в матке лежит в основе этого образа , так же, как в вульгарном выражении, "Lassen sie sich umvogeln."

В легенде о трансильванских цыганах: "старуха вновь пришла прибыл к королю и сказала: "Дай мне кусок хлеба, солнце уже семь раз успело встать с тех пор, когда я ела в последний раз!", - Король ответил: "Хорошо, но сперва мне нужно размолоть землю для тебя". И он позвал своих слуг, и те распилил старуху на части. [Тогда распиленное тело старухи обратилось в добрую Urme (фею), и она взлетела в воздух...." (H. V. Wlislocki, Marchen u. Sagen d. transylv. Zigeuner.)

Сновидение: "Я вошел в мельницу, и шел по самому узкому помещение, пока, наконец, для меня не осталось пространства. Я ужасно беспокоился и проснулся в ужасе". Фантазия рождения или фантазия матки.

Другое сновидение (Stekel, Spr. d. TR, p. 398 f.):" Я проник через трещину между двумя досками в "комнату колеса". Со стен капала вода. Прямо передо мной был ручей, и посреди него стояло хрупкое, черное фортепьяно. Я использовал его, чтобы пересечь ручей, когда убегал. Позади меня была толпа мужчин. Перед ними всеми мой дядя. Он поощряет их преследование меня, рев и вопль. У мужчин были горные палки, которые они иногда бросали в меня. Дорога простиралась вверх и вниз по зеленому холму. Тропинка была усыпана угольным пеплом и потому черная. Я должен был изо всех сил пытаться достичь земли. Я должен был заставить себя двигаться вперед. Часто мне казалось, будто я врос в земле и преследователи вот-вот нагонят. Внезапно я смог полететь. Я влетел в мельницу через окно. В ней было пространство со стенами из досок; на противоположной стене мельницы виднелась крупная рукоятка. Я сел на рукоятку, держась за нее руками, и внезапно поднялся. Когда рукоятка мельницы поднималась, я придавливал ее своим весом, и таким образом, приводил мельницу в движение. Во время этого занятия я был голым и похожим на купидона. Я попросил мельника позволить мне оставаться здесь, обещая поддерживать работу мельницы таким образом. Он послал меня прочь, и я должен был полететь из другого окна. Снаружи я встретил "Летающий автобус". Я занял место спереди около водителя. Вскоре с меня потребовали оплату, но у меня было только три геллера. Проводник сказал мне: "если Вы не можете заплатить, тогда Вы должны вынести наши потные ноги". Теперь, будто командой, все пассажиры в автобусе сняли обувь, и каждый держал потную ногу перед моим носом".

Эта сновидение, также (помимо других вещей), содержит фантазию матки: комната колеса, мельница, пространство с влажными стенами. Сновидец сопровождается толпой; так же, как наш странник встречается толпой старших. Это сновидение, которая далее еще займет наше внимание, я назову "Летающий Автобус"

Давайте возвратимся к притче. Мельница Раздела 11 - матка. Странник борется за самый близкий союз со своей матерью; цель его борьбы - добиться большего успеха, чем это сделал его отец, достигнуть высшей точки в его порождении себя, сына, обновленного и усовершенствованного.

Он вполне заполнит свою мать, будет отцом полностью. Конечно, фантазия не развивается без психических препятствий. Тревожный проход по узкой доске отражает это.

Мы встречаем здесь знакомые нам преграды на пути, которые по своей форме напоминают опасный путь по стене. Проход по воде - также смертельный символ. Мы не наблюдаем беспокойства о гибели, вызванным моральным конфликтом, но мы должны также помнить, что проход в матку - проход по ту сторону. Вода - Вода Смерти (стигийские воды) и Жизни. В более узком смысле это - также семенная жидкость и околоплодные воды. Это, в действительности, сверхдетерминированные символы. Вода имеет смертельный цвет = черный. В сновидении о Летающем Автобусе появляется черная дорога. У сновидца есть конфликты, подобные конфликтам странника.

Старый мельник, который не дает информации, является отцом. Конечно, он не будет позволять ему овладеть своей матерью, и он не дает ему информации касательно работы мельницы или относящейся к воспроизводству. Колеса - с одной стороны, органы, которые вымучивают ребенка (производя ребенка как муку), и с другой стороны они - десять заповедей, приземленная задача которых - отцовские обязанности, осуществляемые посредством строгого обучения и наказания. Пройдя по доске, странник занимает место выше этих десяти заповедей и выше привилегий отца. Странник всегда успешно высвобождается из трудностей. С беспокойством вскоре будет покончено, и последует фаза исполнения. Это - только слабое эхо отеческих заповедей, когда старшие (немедленно после эпизода Раздела 11) протягивают ему письмо от совета. В основе, в мотиве сохранения их власти, они идут вразрез с собственными пожеланиями странника (также типичное изобретение техники сновидения).

Я уже достаточно обсудил эпизод с письмом (также, как и Разделы 12 и 13), и, таким образом, не думаю, что следует рассматривать больше желание кровосмешения, выраженное в нем.

Брачная пара была помещена (Раздел 14) в их хрустальную тюрьму. Мы искали повторную сборку расчлененного; это имеет место на наших глазах, белые и красные части, кости и кровь, являются в действительности женихом и невестой. Тюрьма - кожа или сосуд, в котором, как в мифах, происходит возвращение к жизни. Не в смысле возвращения к жизни уничтоженного отца, но отдыха (улучшения), которого достигает сын, хотя творческая сила как таковая остается той же. Сын "женится и мелет" (vermahlt und vermehlt) со своей матерью, поскольку хрустальное вместилище представляет собой тоже, что и мельница - матку. Даже околоплодная жидкость и питающая плод жидкость присутствуют, и странник преобразует себя в великолепного короля. Он может действительно стать лучше, чем его отец. Сновидение осуществляет исполнение желания.

Давайте исследуем процесс несколько более подробно. Странник ввиду диссоциации ведет двойное существование, с одной стороны, как молодой человек во внутренней части стеклянной сферы, и с другой - снаружи в его предшествующем облике. Внутри и снаружи он объединен с его матерью как муж и как развивающийся ребенок. Он там охватывает свою "сестру" (образ его матери возобновлен с ним как бы), как это делает Осирис со своей сестрой Исидой. И в дополнение к этому инфантильные сексуальные компоненты эксгибиционизма находят удовлетворение, поскольку, завеса тайны соития сделана из прозрачного материала. Сексуальное влияние странника на чайник (матку) символически обозначено задачей обогрева, порученной ему. Огонь - один из самых частых любовных символов в мечтах. Язык также имеет привычку говорить об огне любви, огне страсти, горячих желаний, и т.д. Обычаи, в особенности брачные обычаи, демонстрируют подобную символику. То, что странника обязуют, и явно приказывают ему сделать то, что сам хочет сделать, является снова уже упомянутым хитроумным устройством механизма сновидений, призванным объединить несовместимое. Кажется почти юмористическим, что тюрьма заперта печатью достопочтенного совета; я напомню Вам выражение, "пломбирование" (petschieren); пломбирование - применение члена отца. Вместо отца мы находим, конечно, исполняющего обязанности странника. Герметизирующие средства, однако, - запирание семени жизни, помещенного в мать. Также сказано, что паре, после заключения в тюрьме, нельзя давать больше питания; и что еда, которую им предоставляют, происходит исключительно из воды мельницы. Это относится к внутриматочному питанию, в которое ничто нельзя привнести, конечно, но есть только вода мельницы, настолько знакомая нам.

Драгоценный сосуд, который охраняет странник, окружен непреступными стенами; это недоступно другим; он один может приблизиться со своим огнем. Это - зима. Это не просто рационализация (отговорка банальным аргументом) обогрева, но символ смерти, вступающий в матку. Любовная пара в тюрьме распадается и погибает, даже гниет (Раздел 15). Я должен упомянуть для понимания этой версии, что в сцене с письмом в притче процесс оплодотворения был связан с идеей "распада" или "гниения" спермы. Матка сравнивается с землей, в которой "распадается" ядро зерна.

Распад, который предшествует возникновению нового существа, связан с большим наводнением. Мифически, наводнение фактически приводит к новому (улучшенному) творению. Соответствующий миф может едва обойтись без идеи основного наводнения. Я, мимоходом, отметил бы, что настоящая фаза притчи соответствует мифологически мотиву поглощения, последующий выпуск из тюрьмы - выплевыванию обратно (из челюстей монстра), возвращению из подземного мира. Мотив расчленения в космогониях обычно связывается с мотивом наводнения. В описании наводнения в притче мы, кроме того, обнаруживаем некоторые черты библейского рассказа, например, сорок дней и радуга. Это является отмеченным вскользь признаком соглашения, связывания неба и земли, мужчины и женщины. Наводнение происходит из-за текущих слез; оно начинается также из тела женщины и также относится к знакомой нам воде. Штекель применяет к сновидениям так называемые символические параллели, согласно которым все выделения могут символически представлять друг друга. На предположение, что признаки подобия не обозначены в строгом смысле, можно привести следующие сравнения: Слизь = кровь = гной = моча = стул = сперма = молоко = пот = слезы = дух =; воздух = [дыхание = увеличение] = речь = деньги = яд. Сравнение души и слезы появляется здесь особенно интересно; живительный или животворящий принцип появляется как душа в форме облаков. Они сформированы из воды, Воды Жизни. Роса, что происходит из нее, пропитывает землю.

Поскольку мы теперь достигли выделений, я хотел бы напомнить читателю о грязных и зловонных телах, которые в притче лежат в жидкости (Раздел 15) на которые падает теплый дождь. Притча, расцененная психоаналитически, является результатом регресса, приводящего нас к инфантильным взглядам и чувством; мы наблюдаем это достаточно явно по сравнению с мифами. И здесь нужно заметить, какой большой интерес проявляют дети к процессу дефекации. Я не считаю ни это достойным рассмотрения, ни герметический символизм, но как мы увидим позже, фактически используемые в аналогичных случаях выражения "fimus", "urina puerorum," и т.д., безошибочны. В любом случае стоит помнить, что из экскрементов и мочи, вещей, которые разлагаются зловонным и омерзительным образом возникает новая жизнь. С этим соглашается инфантильная теория рождения, о том, младенцы появляются из остатков жизнедеятельности; мы должны рассмотреть и другие взаимосвязи, с которыми столкнемся позже. Можно процитировать ряд мифологических параллелей. Я буду довольствоваться рассказом забавной истории, "Der Dumme Hans." Глупый Джек загружает удобрение (фекалии, сточные воды) в телегу и идет с ними в поместье; там он говорит, что приехал из мавританских земель (из страны черных) и несет в своей бочке Воду Жизни. Когда кто-то открывает бочку без разрешения, Глупый Джек говорит, что превратил воду жизни в сточные воды. Он повторил небольшую уловку со своей мертвой бабушкой, которую он зашил в черных тканях и выдавал за чудесно красивую принцессу, что лежит во сне сто лет. И вновь, как он и ожидал, покрытие было снято непрошеной рукой Джона, и тогда Джек стал горевать, что, из-за вмешательства, принцесса, которую он хотел преподнести Королю, волшебным образом стала отвратительным трупом. Его "горе" было компенсировано большим количеством денег. [Jos. Haltrich, Deut. Volksmed. d. Siebenbiirg, II, p. 224.] Поскольку странник нашей притчи оказывается не снаружи, но в сосуде, то он, как будто в ванне. Я замечу, что письма, аналогичные изображенному в притче, обозначают ванну в подобном месте, как притча это и делает притча (Раздел 15). В сновидениях образы купания часто происходит из фантазии рождения или матки.

В конце Раздела I4, поскольку обитатели тюрьмы умирают, его собственные останки находятся перед глазами странника как слабое эхо его отношения к жениху.

Мы уже в течение долгого времени рассматривали идею мыслью, что в кристаллической тюрьме происходит возвращение к жизни расчлененного. У кого остались малейшие сомнения в этом, может обратиться к началу Раздела 15, где этот процесс изображен наиболее красиво. [Автор притчи даже упоминает Медею и Ясона. Мне не следует добавлять ничего больше относительно талантов колхидской волшебницы в искусстве разъединения и омоложения].

В Разделе 18 "солнце светило очень ярко, и дни становились теплее, чем прежде и тяжкий дни были позади." Вскоре (Раздел 19), король был выпущен из тюрьмы. Это произошло перед зимой (Раздел 14), но после того сезона, когда солнце "светит очень ярко" (Раздел 11), следовательно, подразумевает осень. Давайте вспомним срединную точку между уходящим летом и приближающейся зимой в конце октября, и давайте примем во внимание, что жаркие дни наступают в августе, а конце июля ожидают их наступления. Рассуждая таким образом, мы приходим к выводу, что время, проведенное в сосуде составляет девять месяцев человеческой беременности.

Новорожденный (раздел 20), естественно хочет пить. Чем он должен питаться если не водой из мельницы? И вода позволяет ему вырасти и процветать.

Два королевских персонажа стоят перед нами в блеске и великолепии. Странник создал для себя новых родителей (отец-король, конечно, он сам), что соответствие семейному роману невротиков, роману фантазии, что как призрак присутствует даже в умственной жизни здоровых людей. Это - фантазия желания, которая достигает высшей точки в ее самой откровенной форме в убеждении, что он действительно происходит из королевского или знатного рода и был просто найден своими фактическими родителями, которые ему не соответствуют. Они скрывают его истинное происхождение. Однако, наступит день, когда он вернется к своему благородному истоку, что принадлежит ему по справедливости. Здесь, говоря кратко, идет речь о тех несдержанных фантазиях желания, которые, независимо от своей конкретной формы, разносторонне развивают наивно обрисованное в общих чертах содержание. Они являются результатом неудовлетворенности средой и снабжают самыми приятными контрастами по отношению к стесненным обстоятельствам или бедности. В притче особенно, привлекательно изображается Король (в его характере отца).

Сначала "высокое происхождение" (Раздел 19) строгого отца поражает странника, тогда оказывается, однако, что король (идеальный отец) дружелюбный, добрый и кроткий, и нас уверяют, что "ничто не украшает великих людей так, как эти достоинства." И затем он приводит странника в свое королевство и позволяет ему наслаждаться всеми земными сокровищами. Здесь имеет место, если можно так выразиться, универсальное удовлетворение всех пожеланий.

Мифологически мы должны ожидать, что герой, вознесенный из подземного мира, должен был принести с собой напиток знания. Это фактически имеет место, поскольку он действительно получил вещь, конституция которой метафорически решена в целой истории, то есть, философском камне. Странник - истинный грабитель сома.

Давайте вернемся к предпоследнему разделу. Здесь, под конец сновидения, Король становится сонным. Настоящий спящий уже чувствует, что приближается момент просыпания, и хотел бы спать дольше (вернуться к фантазии). Но он притворяется, что король сонный, таким образом, сбрасывая бремя со своих собственных плеч. И за этим вскоре последовал символ пробуждения: странник, сновидец притчи, достиг другой земли, действительно сияющей земли. Он просыпается от своих сновидений с набожным эхом его исполненного желания на губах..."Да поможет нам в этом Бог Отец, Сын и Святой Дух. Аминь". Было бы слишком прозаично завершить этот мелодичный финал посредством формулы "пороговая символика".

Чтобы подвести итог в нескольких словах о содержании притчи с психоаналитической точки зрения, и сделать это не ограничиваясь слишком обобщенным описанием ее как результата универсального исполнения всех желаний, я скажу так: странник в своей фантазии устраняет и усовершенствует отца, выигрывает мать, порождает себя с нею, наслаждается ее любовью даже в матке и удовлетворяет свое инфантильное любопытство, наблюдая процесс воспроизводства со стороны. Он становится Королем и достигает власти и великолепия, даже сверхчеловеческих способностей.

Возможно, кого-то удивит такое большое количество нелепости. Нужно отметить, однако, что те неосознанные колоссальные возможности воображения, которые, из самых глубин души приводят в движение вслепую создающую фантазию сновидения, могут только желать и только желают. Они не беспокоятся о том, разумны ли пожелания или абсурдны. Критическая власть не принадлежит им. Это - задача логического мышления, поскольку мы сознательно осуществляем его, поскольку мы наблюдаем пожелания, поднимающиеся из темноты, и сравниваем, взвешиваем их согласно бытующим стандартам. Подсознательно побуждающая эмоциональная жизнь, однако, желает вслепую и не беспокоится ни о чем ином.

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики