MAAP_conf_2017_banner

Понедельник, 06 июня 2016 23:39

Герберт Зильберер Проблема мистицизма и его символизма Глава 10 Последствия интроверсии

Герберт Зильберер

Проблема мистицизма и его символизма

Глава 10

 Последствия интроверсии

 

Интроверсия не игрушкa. Она ведет к бездне, где можно полностью оказаться во власти воспиминаний. Всякий, отдавшийся интроверсии, оказывается там, где дорога расходится на два пути; и тогда он должен принять самое трудное решение. Символ бездны и расходящихся путей явно присутствовал в нашей притче. Возникновение подобного мотива в мифах и сказках нам также знакомо. Здесь очевидна опасность, герой обычно совершает типичную ошибку, и затем должен приложить небывалые усилия, чтобы спасти себя от последствий таких ошибок. Еще один неверный шаг, и все бы пропало.

Соответственно, интроверсия приводит к двум варианта исхода - обрести то, что достигается мистицизмом или потерять себя.

В процессе интроверсии либидо спускается в "свои собственные глубины" (такое выражение любит использовать Ницше), и находит аналог покинутого внешнего мира в тенях бессознательного - мир фантазии и воспоминаний, где наиболее сильны и влиятельны ранние инфантильные образы, содержащиеся в памяти.  Мир ребенка, дивный сад раннего детства, с которым нас разлучили усвоенные строгие правила. В этом подземном царстве дремлют сладкие чувства и бесконечные надежды на то, что все произойдет само собой. Потому Мефистофель и говорит: "Велика опасность". Глубина обольщает, она и "мать", и смерть. Если либидо задерживается в волшебном царстве внутреннего мира, то человек становится тенью во внешнем мире. Он подобен мертвецу или смертельно больному; если либидо прорывается сквозь себя, освобождается и реализуется во внешнем мире вновь, то тогда случается чудо; это подземное путешествие становится для него источником молодости, а его мнимая смерть оборачивается возрождением к новой жизни и небывалыми возможностям. Данный ход событий очень красиво описывается в индийском мифе: Однажды Вишну, поглощенный восторгом (интроверсия), родил в этом сне Браму, восседающего на цветке лотоса. Он появился из пупка Вишну, неся  Веды и увлеченно читая их. (Рождение творческой мысли посредством интроверсии). Из-за отрешенности Вишну мир поглотило чудовищное наводнение (поглощение интроверсией, символизирующее опасность вступления в обитель смерти). Демон, воспользовавшись положением, украл веды у Брахмы и спрятал их в глубине вод (поглощение либидо). Брахма разбудил Вишну, и он,  превратившись в рыбу, нырнул в воды, сразился с демоном (битва с драконом), победил его и вернул веды. (Награда, полученная с трудом). [см. Юнг, «Психология Бессознательного».]

Чудо исцеления, как результат успешной интроверсии, сопоставимо с тем, что почувствовал Антей, коснувшись  своей матери - земли. Мать, к которой приводит нас интроверсия, воплощает дух человечества и поток могущественной силы. "Уход в себя, означающий возвращение к инфантильному отношению к родительским образам, кажется, в определенных пределах оказывает благоприятный эффект на состояние человека". Штекель пишет об этом источнике силы (Nerv. Angst., p. 375): "Когда человечество желает создать нечто великое, оно должно погрузиться в глубой океан своего прошлого".

Я хочу процитировать философа-мистика Жана Батиста ван Гельмонта (1577-1644). Он пишет: "Магическая сила человека, действующая снаружи, скрыта, на самом деле, во внутренней жизни человечества. Она спит и ежедневно действует, не будучи пробужденной, и будто в пьяном оцепенении внутри нас.... Поэтому мы должны молиться Богу, которого можно чтить только в духе, то есть, в сокровенной душе человека. Потому я говорю, что искусство Каббалы требует души и магия представляет собой естественную силу, которую после пробуждения надлежит поместить во внутреннее хранилище. Магическая сила погрузилась в сон из-за греховности и должна пробудиться. Это происходит или освящением Святым Духом или усилиями самого человека,  способного пробудить эту силу произвольно посредством искусства Каббалы. Таковых называют изготовителями золота [нотабене!], и их наставником (пастором) является Дух Божий.... Когда Бог создал душу человека, он передал ей фундаментальное и главное знание. Душа - зеркало вселенной и связана со всем Сущим. Она освещена внутренним светом, но шторм страстей, разнообразие чувственных впечатлений и другие отвлекающие факторы затмевают свет, лучи которого распространяются наружу,  если все в нас находится в мире и гармонии. Если мы будем знать, как оградиться от всех внешних влияний и готовы отдаться во власть этого внутреннего света, то мы найдем чистое и истинное знание внутри самих себя. В этом состоянии концентрации душа различает все объекты, на которые обращает свое внимание. Она может объединяться с ними, проникать внутрь их природы; она может самостоятельно достигнуть Бога, и познать в нем самые важные истины". (Ennemoser, Gesch. d. Mag., pp. 906, 914.)

Staudenmaier, проводивший над собой эксперименты, преимущественно магические, недавно описавший свой опыт в интересной книге "Die Magie als experimentelle Naturwissenschaft", полагает, что посредством интенсивной интроверсии освобождаются психофизические ресурсы, которые делают его более продуктивным. Определенно, становится возможным задействование для интеллектуальной работы нервных центров, неиспользующихся сегодня при сознательном функционировании нормального человека. Так, можно добыть сокровище (методами, имеющими значительный характер интроверсии), сокровище, позволяющее расширить границы мышления и чувственного восприятия. Даже если Staudenmaier в критическом исследовании его аномальных функций мог находиться под их влиянием, то было бы еще более ошибочным обозначить их просто как "патологические".

Эннемозер говорит относительно опасности интроверсии (l. c., p. 175): "Когда же в людях, нечистых сердцем, посредством естественных разрушительных сил и духовных отношений со злом пробуждаются самые глубокие трансцеднентные силы, темные силы могут очень легко захватить основы чувства и разоблачить нравственные пропасти, скрытые от человека в течение долгого времени, такие, от которых отступает человеческая натура. Подобное вдохновение злом известено, по крайней мере, в религиозном обучении евреев и христиан, и Пророки описывают его как соглашение с дьяволом (Исайя XXVIII, 15)".

Откуда исходит угроза? Она из исходит из сильной привлекательности для нас того мира, что открывается через интроверсию. Мы спускаемся туда, чтобы подготовиться к новым сражениям, но мы избегаем их; поскольку мы чувствуем себя в объятьях мягких ласковых рук, которые приглашают нас остаться, мечтать и очаровываться мечтами. Этот факт соотносится в значительной степени с ранее упомянутым стремлением к комфорту, нежеланием расстаться детством и заботливыми руками матери. Интроверсия - превосходная дорога к ленивому фантазированию в направлении регресса.

 

Среди психопатологов Юнг особенно настаивал на опаснности лености. По его словам, либидо чудовищно лениво и не желает отпускать любой объект прошлого, предпочитая сохранить его навсегда. Лень в действительности является страстью, как блестяще отмечает Ларошфуко: "Из всех страстей наименее понятна нам лень; она является самой неутомимой и пагубной из них, хотя ее ущерб не столь очевиден". "Опасная страсть, охватывающая примитивного человека более, чем все другие; Она скрывается за подозрительной маской символов кровосмешения, и страх кравосмешения  отпугнул нас от нее. Именно она под маской 'страшной матери' прежде всего должна быть побеждена. [Смотри, Примечание D. Чтобы избежать неправильного понимания отрывка, нужно отметить, что лень не должна рассматриваться как единственная основа символики кровосмешения.] Она - мать бесконечного числа болезний, многие из которых являются невротическими. Из остатков либидо в особенности развиваются те разрушительные  фантазии, которые так окутывают действительность, что адаптация становится почти невозможной". (Юнг, « Психология Бессознательного».)

То, что лень и уход от трудностей жизни обозначается так часто в психологи и в мифологии символом матери не удивительно, но я все же хотел бы привести в качестве иллюстрации эпизод  войны Кира против Астиага, описание которого я нашел  в  Dulaure Krauss-Reiskel (Zeugg., стp. 85.) После того, как Астиаг поднял войска, он с пламенным рвением обрушился на армию персов, та была застигнута врасплох и отступила. Их матери и жены прибыли к ним просить о новом нападении. Видя их нерешительность женщины разделись перед ними, указали на свою грудь и спросили, сбегут ли они к грудям своих матерей и жен. Этот жест укора сподвигнул их вернуться и победить.

О происхождении мифологического и психологического символа страшной матери: "В человеке, кажется, продолжает существовать глубокое негодование на жестокий закон, некогда отделивший его от импульсивной жизни и от очарования животной природы, гармоничной и естественной. Это разделение ясно выражается в запрете на кровосмешение и его следствиях (законы о браке). Следовательно, боль и негодование направлены в сторону матери, как будто она виновна в подчинении сыновей мужчин. Чтобы не ощущать своего желания кровосмешения (регрессивный импульс животной природы), сын возлагает всю вину на мать и так порождается образ «страшной матери». «Мать» становится призраком беспокойства для него, кошмаром». (Юнг, «Психология Бессознательного».)

Змея должна рассматриваться как мифологический символ либидо (как и в сновидениях), которое интровертируется и входит в опасную запретную область желания кровосмешения (или только в тенденцию к уходу от жизни); и особенно это подчеркивается(хотя не всегда), если змея появляется как вселяющее ужас животное (выражение образа страшной матери). Таким образом, дракон тождественнен змее, она может заменяться и другими монстрами. Фаллическое значение змеи, разумеется, достаточно известно; змея как ядовитое ужасное животное указывает, однако, на особый фаллос, либидо в состоянии беспокойства. Юнг, предложивший обильный материал для рассмотрения этой символики, называет змею "отрицательным фаллосом", фаллосом запретным по отношению к матери, и т.д. Я вспомнил бы, что в алхимии также существует символ змеи или дракона,  использование которого созвучно предыдущей концепции. Он связывается с символами интроверсии и являет собой "ядовитое". Змея беспокойства - "страж порога" оккультистов; дракон, охраняющий сокровища в мифологии. Змея должна быть побеждена в мистической работе; мы должны справиться с конфликтом, который является душой змеи.

В мистических наставлениях индийской йоги также встречается символ змеи, которую интровертирующий человек должен разбудить и победить, после чего он обретает ценные возможности. Эти змеи [кундалини] рассматриваются мистиками Йоги как препятствие в человеческом теле, которое закупоривает определенные вены, или нервы (анатомия индуистских философов довольно неоднозначна в данном вопросе), и если они освобождаются, дыхание жизни (Прана) дарует поразительное могущество через тело. Главный канал в теле, который должен быть освобожден для усилившихся жизненных энергий, обычно описывается как сушумна (насколько я знаю, точно не определено, является ли брюшная аорта или позвоночник анатомическим основанием для идеи центрального канала) и средний путь между двумя другими противоположными каналами дыхания, которые называют "пингала", правый, и "ида", левый. (Обратите внимание, здесь сравниваются противоположности.) Я процитирую несколько отрывков о кундалини и ее роли в начале мистической работы.

"Поскольку Aнанта, царь всех нагов, держит на себе целую вселенную со всеми горами и лесами, то, кундалини - главная опора всех методов йоги. Когда кундалини спит и пробуждается благодаря гуру [духовный учитель], то проходит сквозь все лотосы [лотос здесь обозначает нервный центр] и грантисы [узлы, нервные сплетения?]. Тогда Прана проходит по королевскому пути, сушумне. Затем ум останавливается, и так йог обманывает смерть.... Потому, йог должен тщательно практиковать различный мудры [упражнения], чтобы пробудить великую богиню [кундалини], что спит и закрывает сушумну".  (Hatha Yoga Prad., Ill, 1-5.) "Поскольку всякая дверь открывается ключем и усилием [дверная символика] ['Diederich' странника в притче], то йог должен приложить усилия, чтобы открыть дверь мокшы [избавление] с помощью кундалини. Парамешвари [великая богиня] спит, закрывая своим ртом проход, через который можно попасть в брахмарандхру [отверстие или место на голове, где божественный дух, Брахма или Атман, входит в тело; анатомическим основанием для этой наивной идеи, возможно, является один из швов черепа, возможно лобный шов;  брахмарандхра - вероятно, цель проходящего через освободившуюся сушумну духа.], где нет никакой боли или страдания. Кундалини дремлет выше канды. [Канда, для которой мы едва сможем найти соответствующий орган, расположена между пенисом и пупком.] Она позволяет йогам  достичь мукти и неволит глупцов. [Посмотрите позже результаты самоанализа.]  Познавший ее познал йогу. Кундалини описывается как свернувшаяся змея. Тот, кто заставит эту шакти [вероятно, сила] двигаться..., без сомнения находит освобождение. Между Гангой и Ямуной [две реки в Индии, которые часто используются символически, вероятно, для обозначения правого и левого канала дыхания жизни, ингалы и иды]  восседает молодая вдова [любопытная характеристика кундалини], вселяющая жалость. К овладению ей следует применить силу, поскольку это приведет к высшей обители Вишну.  Ида - священная Ганга и пингала - Ямуна. Между идой и пингалой восседает молодая вдова кундалини. Вы должны пробудить спящцю змею [кундалини], схватив ее за хвост. Проснувшись, она начнет подниматься  насильственно". (Hatha-Yoga, Prad., III, 105-111.) Рам Прасад ("Nature's Finer Forces," p. 189, p. 189), пишет о кундалини:" Эта сила спит в развитом организме. Именно эта сила обеспечивает питание растущего плода от организма матери через пуповину и распределяет питание по различным местам, тогда как семиальная прана придает ему форму. Когда ребенок отделяется от матери, сила засыпает". Здесь кундалини шакти появляется в очевидной связи с матерью. Шива - бог [образ отца], наиболее почитаем среди йогов. Супругу Шивы, однако, называют Кундалини.

Мифологически выраженная, интроверсия разрешается успешно, если герой побеждает дракона. В случае, когда этого не происходит, то исход печален; человек теряет себя. По моему мнению, потерять себя  можно двумя способами, один из которых активный, а другой - пассивный. Возможно всего три исхода интроверсии. Положительный исход - вхождение в истинную мистическую работу, говоря кратко, в мистицизм. Негативные исходы - активная магия и пассивная шизофрения (психоз интроверсии). В первом случае происходит внутреннее воссоединение, в других двух -потеря себя; в магии всякий теряет себя в страстях, которые стремится удовлетворить магическим образом, освобождая себя тем самым от естественных законов; в случае умственной болезни поражение проявляется ленью и духовной смертью. Три пути, по которым идет человек, погрузившийся в интроверсию примерно соответствуют трем другим возможностям в жизни: работа (мораль), преступление и самоубийство. Эти три возможности, конечно, признаются герметическим искусством; Им выделяются три основных силы, которые не могут привести ни к какому другому психическому результату. Две из этих основ прямо противоположны (в неочищенном состоянии вещества). Они хорошо нам знакомы как [Символ: Огонь] и [Символ: Вода], и т.д. Третья основа находится ровно посередине между двумя другими, как посох Гермеса между двумя змеями. Так символ [Символ: Меркурий], как посох Гермеся со змеями, объединяет все три. В данном аспекте этим трем свойствами или составляющим материи (пракрити), трем основным силам алхимии очевидно соответствие в индуистской доктрине санкхья. Саттва, Раджас и  Тамас, переведенные (Шредером) как "чистота, страсть и тьма".

 

В Бхагавад-Гите сказано о счастьи, даруемом каждой из этих трех гун:

 

" Здесь отдыхают после тяжелый работы и приходят, когда завершают тяжкий труд,

 Счастье, что по началу кажется ядом, наконец становится на нектаром.

 Такая судьба действительно несет благо сквозь радостность духа. [Саттва].  

 

Счастье, что сперва подобно нектару, и наконец оказывается ядом,

Приковывая чувства цепью к миру, принадлежит сфере страсти. [Раджас].   

 

Счастье, от начала и до конца несущее душе заблуждение,

Во сне, праздностии, лени, такое счастье принадлежит тьме". [Тамас].

 

"Страсть" и "тьма", Раджас и Тамас, (в алхимии, обозначаемые [Символ: Огонь] и [Символ: Вода], также часто [Символ: Марс] и [Символ: Венера]), указывают на ложный путь, опасность  интроверсии. Они приводят к тому, что Gorres (Christl. Myst.) описывает как "бесноватый" мистицизм в противопоставлении божественному мистицизму. Все мистические наставления предостерегают от ложного пути и часто подчеркивают, что мы можем легко заблудиться даже там, где есть благое намерение. Нечестивый знает, как с помощью обмана и иллюзий преподнести ложный путь как верный, чтобы запутать еще больше ничего не подозревающего справедливого, но не находящегося под защитой человека. В сердце каждого должны лежать тщательное изучение себя и точное наблюдение за действием  духовных упражнений. Все же силы, коренящиеся в самой глубокой тьме души (в бессознательном) и поднявшиеся на поверхность играют важную роль. [После написания этих строк, я прочитал короткую статью доктора Карла Фертмюллера под названием "Психоанализ и этика" и встретил там отрывок, который я приведу здесь ввиду его соответствия моему предположению. Я должен упомянуть в начале, что согласно Furtmüller, психоанализ особенно эффективен в проникновении за ограничения обыденного сознания, которое осуществляет лишь самопроверку в сфере сознательного, пренебрегая неосознанными импульсами, столь важными для выполнения действий. В интересующем нас отрывке мы читаем: "Есть достаточно оснований считать, что эти базовые принципы, заставляющие пересмотреть всю жизнь в новом свете, признавались или о них догадывались даже в прежние времена. Раннее христианство полагало, что демоны могли захватить сердце человека, принимая обличие Бога, и человек осуществлял замыслы дьявола, принимая их за замыслы Бога. Это похоже на символическое представление игры сил, которые описаны выше". Игра этих сил действительно была знакома цивилизованным религиозным народам всех времен. Касаемо христианства, то, что автор утверждает в отношении его начала, справедливо и к более раннему времени. Мы уже знаем, что одна из первых работ мистицизма состоит в облагораживании совести, в самой тонкой очистке  внутреннего глаза, выносящего суждения. Утверждения психоаналитика предельно соответствуют истине.] Вместо многих примеров я с удовольствием приведу единственную, но поучительную цитату Уолтера Хиттона, великого знатока внутренней жизни из его "Scala Perfectionis"   (Tract. v. Gust. pub. 1721, pp. 188 ff.) в переводе  Beaumont. Он пишет:" Как я говорил, мы можем в некоторой степени пережить видения и откровения, любые проявления духа в физическом мире или воображении, во сне или в момент пробуждения или любые другие физические ощущения, которые, на самом деле, имеют духовную природу, воспринимаемые как звук, вкус, запах или  жар, согревающий грудь или любую часть тела или предмет, даже если это не так  приятно, - все это не созерцание или наблюдение; но в отношении духовных добродетелей и любви к Богу, что сопровождают истинное его созерцание, лишь пагубные побочные явления, даже если они, кажутся благими. Все эти виды ощущений могут быть полезны, если исходят от доброго ангела, но могут, однако, быть обманом злого ангела, если он притворяется ангелом света.  Дьявол может подражать в физических проявлениях светлому ангелу. Подобно добрым ангелам он может являться, окруженный светом. Такое же воздействие он может оказывать на предметы, что появляются перед глазами, и тем самым вызывать различные чувства. Человек, знакомый с двуми типами таких явлений может различить благе и злое. Но незнакомого ни с одним или лишь с одним очень легко обмануть."

Внешне, в качественном смысле, все они схожи, но внутренне очень различаются. Потому мы не должны слишком сильно желать их и легкомысленно утверждать, что душа может отличить добро от зла духом различения. Св. Иоанн говорит: "Не верьте всякому духу, но убедитесь сперва от Господа он или нет". Hitton дает следующее правило, помгающее понять природу воспринимаемого явления:

"Если Вы видите необычный свет или сияние вашими физическими глазами или  воображением, или если слышите какой-либо удивительный сверхъестественный звук, или внезапно чувствуете сладкий вкус во рту или тепло в груди, приятный огонь в какой-либо части тела, или если вы видите дух в физической форме, будто ангела, пришедшего укрепить и наставить вас, или если чувствующее нечто иное, и знаете, что это не исходит от вас или какого-либо физического существа, то внимательно понаблюдайте за собой и оцените эмоции трезво. Если вы будете руководствоваться  чувством удовольствия или удовлетворения, получемым таким образом, то знайте, что ваши сердца далеки от созерцания Иисуса Христа и от духовных практик. Далеки они и от молитвы, познания себя и своих недостатков, от возвращения к добродетели, духовному знанию и восприятию Бога. В результате, ваше сердце, предпочтения и желания зависят в основном от вышеупомянутого чувства и вы стремитесь к нему, будто оно является частью блаженной радости или небесного счастья, и потому Ваши мысли не позволяют молиться или думать о чем-либо еще, но вынуждают полностью уступить ему. В таком случае эти ощущения, по-видимому, свидетельствуют о пришествии Врага; он очень изощрен и искушен, потому его атаку непросто заметить и принять. Такова ловушка Врага, вводящая душу в заблуждение подобными физическими ощущениями или приятностью чувств, чтобы заманить ее и швырнуть  в духовное высокомерие и ложную безопасность, что прельщает райским блаженством и создает ощущение, будто человек ступает в рай, когда в действительности он стоит у врат ада, и потому, под влиянием гордыни и самонадеянности совершаются ошибки, ересь, фанатизм и случаются другие физические или духовные бедствия.”

"Однако, в случае, если эти явления не уводят Ваши сердца от духовных практик, но делают вас еще более преданными, более искренними в молитве и более мудрыми, чтобы взращивать духовные мысли; если вы сперва удивляетесь, но тем не менее Ваше сердце успокаивается и пробуждается к большему стремлению к добродетели и  любви к Богу, и ближний становится все более значимым и делает вас еще более кроткими в собственных глазах; тогда вы сможете отличить знак, посланный Богом и порожденный присутствием и действием благого ангела, и берущий начало из божественного совершенства, призванный облегчить труд простых благочестивых душ, дабы укрепить их веру и стремление к Богу, и утвердившись таким оборазом, искать знание более тщательно и любить Бога. При этом возможно ощутить удовольствие, которое проявляется как предвкушение предвкушение райского блаженства, однако я не встречал таких людей  на земле».

Он продолжает: «Об этом методе различения деятельности духов Св. Иоанн (от Иоанна 4:3) говорит в своем послании: «а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога» (или в переводе Лютера: «Кто не признает, что Иисус Христос прибывает в плоти»). Этот союз и связь Иисуса с человеческой душой - следствие доброй воли и рьяного стремления к нему, желания слиться с ниим и созерцать духовно его благодать. Эта жажда тем сильнее, чем более более близко душа объединена с Иисусом, и тем меньше, чем менее связана с ней. Так, всякий дух или ощущение, что сокращает это стремление и отвлекает от непристанного созерцания Иисуса Христа и от по тоски его дитя по нему, разлучает душу с Иисусом, и потому происходит не от Бога, но говорит о деятельности Врага. Но если дух или ощущение увеличивает это желание, укрепляют узы любви и преданности Иисусу, все больше раскрывает глаза души духовному знанию и делает сердце еще более кротким, то такой дух от Бога."

Во многих современных теософских методах интроверсии, заимствованных из индуистских доктрин йоги мы встречаем наставление не придавать значение чудесам, случающимся по мере приближения к реальной награде, и рассматривать их как побочный продукт. Индуистская доктрина называет их Сиддхи. Уолтер Хиттон говорит о них как о "второстепенных явлениях низкого порядка". Из их описания создается впечатление, что это фантастические явления, которые льстят отчасти тщеславию, отчасти другим желаниям. [Смотрите "Примечание E" в конце книги.] Сиддхи искусны в очаровывании слабых умов своей игрой. С ними тесно связаны эротические переживания, потому что, переходя в регрессивную фазу, они открывают свои "титанические" лица. С некоторой смелостью, но не безосновательной, я считю Сиддхи анагогическим эквивалентом мастурбации. Регрессивная фаза, однако, наступает, как только человек не отказывает себе в удовлетворяться ими. Сиддхи не представляют источник зла сами по себе  (я по прежнему считаю их анагогическими), но потеря себя в них является таковой. Они могут быть и божественными и дьявольскими. Все зависит от отношения к ним.

В результате интроверсии дьявольский мистицизм противопоставляется божественному. Истинный мистицизм характеризуется расширением индивидуальности и иллюзорным сокращением индивидуальности. Мы можем также сказать - расширением или сокращением сферы интересов, которые определяют социально желательные установки. Я намеренно говорю"сфера интересов", в конечном итоге мистицизм просто не исполняет социальный закон без любви, но трудится,  руководствуясь любовью. Он не удовлетворяется поверхностнным тинктурированием вещества в золото (т.е., среди других значений, заставить человека совершать благое лишь внешне); но изменяет вещество полностью, делая его золотым полностью (т.е., ориентирует всю силу побуждения человека на пользу, так, чтобы он желал этой пользы с теплотой любви и потому собственную благодать усматривал в добродетели). Только во избежание неправильного представления о герметической работе, я должне отметить, что польза, а не благодать становится путеводной звездой. Счастье приходит в свое время и представляется мне зреющим фруктом. Самые утонченные представители этой доктрины среди алхимиков не так далеки от кантианской этики.

Алхимическая этика предполагает возможным облагораживание воли. Человек, может научисться  охватывать бесконечно много своим эго посредством своей воли. [См. Furtmüller (Psychoanalyse und Ethik, p. 15): "Человек может... превратить приказы других в свои собственные". Он цитирует Гете (Die Geheimnisse):

 

    «От закона, что связует все сущее

    Свободен тот, кто с собой совладал».]

Полюса сокращения и расширения следующие: маг и патологически интровертирующий человек сокращают сферу своих интересов до самого узкого эгоизма. Мистик, - наоборот, расширяет ее, вбирая в себя весь мир. Человек, эгоцентрично вступающий в интроверсию, может сохранить свое благополучие только устойчивым самоограничением, находясь перед угрозой разрушения; мистик свободен. Благопрлучие мистика состоит в союзе его воли с волей целого мира или, говоря иначе, в союзе с Богом. [Об освобождении посредством слияния собственной воли с  более могущественной см. мои эссе  Jb. ps. F., III, pp. 637 ff.,  и IV, p. 629.] Такое состояние потому является нетленным (золотом). Читатель должен всегда принимать во внимание, что мистик работает над проблемой человечества в целом; только он делает это посредством  активной жизни, и могущество, полученное в результате интроверсии фактически увеличивают возможности для его деятельности и способствует  большему результату. Я лично склоняюсь к вере в это.

 

Касаемо расширения индивидуальности, несколько отрывков из Бесед о Богословии в Бхагавад-Гите:

 

 

    " Тот, кто познал себя с помощью йоги, видит Высшее Я во всех существах и все существа в Высшем Я; повсюду он видит одно и то же.,

Кто видит Меня повсюду и все видит во Мне, того Я не покину, и он не покинет Меня." Глава VI, 29-30

 

    "Тот воистину видит, кто видит Всевышнего Господа, равно пребывающего во всех существах, Непреходящего в преходящем. 

Поскольку он видит Господа равно присутствующим повсюду, он не вредит сам себе. Так он достигает высочайшей цели. " Глава XIII, 27-28

 

 

Эти отрывки объясняют прогрессивную функцию идеи Бога в "работе". К тому же, я полагаю, что духовные доктрины (Йога), теоретически основанные на философии Санкхья, где отсутсвует концепция Бога, по практическим соображениям привнесли идею Ишвары (Бог) в свою систему. Концентрация требует возвышанного неосязаемого объекта в качестве цели. И этот объект должен быть могущественнее любой силы, чтобы включать ее в себя и при том казаться достижимым. У Бога есть, кроме того, функции разрешения конфликтов и дарования надежд. В начале работы, действительно, случаются конфликты, связанные с затрудненими. Когда конфликт отдается во влать божественному, наступает облегчение и освобождаются силы, которым сперва под давлением конфликтов был нанесен ущерб. [См. Психология  Бессознательного, Фрейда Kl. Schr., II, p. 131.]

 

    "Поэтому, о Aрджуна, посвяти Мне все свои действия и познай Меня до конца. Отбрось стремление к личной выгоде и, отказавшись от всяких собственнических притязаний, стряхни с себя апатию и сражайся!" Бхагават Гита гл.  III 30.

    " Подобно тому как вода не смачивает лист лотоса, грех никогда не пятнает того, кто исполняет свой долг без привязанности к плодам своего труда, жертвуя их Верховному Господу."  Глава V 10.

 

Идея облагораживания воли, разумеется, давно была знакома этическим авторам, хотя время от времени она терялась из виду.

Аристотель убежден, что мораль является результатом обычая и соглашения. "Как плаванию  мы  обучаемся лишь в воде, а музыке - практикой игры инструменте, так и справедливыми мы становимся поступая справедливо, праведными, скромными и храбрыми мы становимся соответствующими действиями. Будучи сформированными из одинаковых поступков, складывающихся в привычки,  без рациональной деятельности никто не становится добродетельным... быть добродетельным значит поступать так. Люди не являются добродетельными по своей природе; но становятся добродетельным поведением, соответствующим норме. Мы обладаем моралью не по своей природе, но вопреки природе. У нас есть возможность взрастить ее привычкой. Как, соглашаясь, говорит Платон, надлежащее образование состоит в том, чтобы в итоге человек радовался и сокрушался о вещах, о которых следует радоваться и сокрушаться. Но если рядом поступков в соответствии с обычаем, желанию было обеспечено некое направление, то к поступкам присоединяются удовольствие и боль, следующие из желания и, в действительности, являющиеся признаками преобразования человека". (Jodl. Gesch. d. Eth., I, pp. 44 ff.), "Энергия и твердая уверенность в человеческих силах, используя которые Аристотель предлагает облагораживать свои желания и формировать характер, отличают его от позиции квиетистов 'velle non discitur' (мы не можем ни облагородить желания, ни научиться желать, как позже это аксиоматически выразилось пессимистичеким утверждением) с присущей непоколебимостью, и в то же время возможностью формирования желания; это утверждение замечательно и довольно характерно для методов мысли древней философии и ее полета".(Jodl., l. c., p. 49.) [Velle non discitur has been popularized by Schopenhauer.]

У Филона и близких философов отчетливо прослеживается мысль, которая позже получила широкое принятие христианскими отшельниками, а именно, что самое высокое развитие твердой нравственности было достижимо только посредством продолжительных  и постепенно увеличивающихся упражнений, этической гимнастики. Кроме того, Филион использует слово "аскезы" для описания того, что в другом месте было описано как физические упражнения. Западные духовные упражнения сопоставимы с индуистской йогой.

В ходе развития человеческого общества в течении бесчисленных поколений, должно быть, появились социальные инстинкты, которые проявляются как моральные установки. Я приведу в качестве примера взгляд Шафтсбери на нравственные чувства. Общественная жизнь человека, например, по Адаму Смиту играла значительную роль, и все же, даже он не считал нравственный закон  чем-то естественным, врожденным императивом, но специфическим продуктом всякой индивидуальности. Развитие совести интересно рассмотрено Смитом.  Имеет место процесс естественного переноса чувств посредством сочувствия, который в каждом из нас пробуждает качества другого, и мы можем сказать, "что мораль в понимании Смита, так же, как и позже утверждал Фейербах, является лишь отраженным личным интересом, хотя сам Смит весьма не желал рассматривать сочувствие как эгоцентрический принцип. Посредством данного процесса, который можно  назвать своего рода самообманом воображения, мы должны посмотреть на нас глазами других; очень разумная профилактика, заложенная природой, которая таким образом создает баланс импульсов, что в ином случае действовали бы с ущербом. [Примите во внимание сказанное ранее об инто-детерминации.] Это перенос, неизбежным результатом которого является  сочувствие; нравственность проявляется непосредственно в тех случаях, когда мы знаем, что защищены от критики других полной приватностью наших действий. Она позволяет нам ощущать свою правоту, когда все нас неправильно понимают и судят о нас ложно. Из фактических суждений других о нас формируется, если можно так выразиться, первый суд, решения которого все время исправляются тем абсолютно нбеспристрастным и хорошо информированным свидетелем, который растет с нами и воздействует на все наши поступки".(Jodl., l. c., I, pp. 372 ff.)

Развитие морали из эгоистических импульсов посредством переноса не делает этику тождественной эгоизму, как Гельвеций хотел бы нас убедить.  "Говорить о личном интересе, когда мы имеем в виду великодушие и благодеяние, и утверждать, что благодеяние - лишь замаскированный эгоизм, потому что представляет собой способ получения радости и снискания чести – карикатурное видение истинного положения дел". (L. c., p. 444.)

 

Этическое развитие, которое проявляется как увеличение индивидуальности, требует активного устранения сопротивленния, направленного против расширения эго. Нельзя отрицать, что враждебные тенденции, связанные с малодушием, всегда рядом и создают конфликты. Если бы их не было, то нравственные задачи решались бы легко. Человек не может служить двум господам, потому в индивидуальным психическом содержании должны быть уничтожены взгляды, не согласующиеся с вновь обретенными. Этот процесс наиболее эффективен, если развитием занимаются посредством интенсивной интроверсии, что также находит свое символическое выражение.

Уже в экспериментах с лекономантией нас поразила смерть фигуры (старик), которая представляла устаревшую форму совести, что была упразднена. Именно эта часть души Леи сопротивлялась новому подобно тому, как это обычно делают пожилые люди (тип отца). Чтобы принять новое, нужно пожертвовать старым; на каждом шаге своего развития человек должен отбросить что-то; большие достижения требуют больших жертв и болезненных отказов. Жертва должна быть принесена перед тем, как начнется качественно новая жизнь. Герметическая репрезентация не всегда соответствуют хронологическому порядку, но все же жертвоприношение обычно имеет место вначале, символизируя интроверсию. В притче странник убивает льва и это случается  вначале. Он жертвует чем-то при этом. Он убивает себя, т.е., часть себя, чтобы восстать обновленным (восстановленным). Этот процесс - первая мистическая смерть, также называемая алхимиками гниением или чернением. Такая смерть часто объединяется с символом интроверсии,  поскольку может изображаться символом входа в мать или землю. Только пристальный анализ подчас может точно ответить на вопрос какой именно процесс отражает символ.

"И теперь ты должен познать, мой сын, который не знает как убивать и возраждать вновь, как заставлять духов восстанавливаться, очищать, делать их сияющими и чистыми..., он пока еще ничего не знает и ничего не достигнет". (Siebengestirn, p. 21.)

"Это  две змеи, посланные Юноной (что является металлической природой), которых сильный Геркулес (т.е., мудрец в своей колыбели) должен задушить, т.е., пересилить и убить, чтобы в начале его работы заставить их гнить, разрушиться и подчиниться". (Фламель, стp. 54.)

Вновь и вновь мастера повторяют, что нельзя достигнуть истинного прогресса кроме как посредством чернения, смерти и гниения.

В "Clavis philosophiae et alchymiae Fluddanae" 1633 года мы читаем: "Знайте, что долг духовной алхимии - умертвить и усовершенствовать все темные предубеждения как тленное и тщетное, и тем самым обрушить завесу темноты и невежества, так, чтобы  неувядяющий, но еще затемненный дух мог освободиться, вырасти и умножиться в нас посредством помощи пламенного духа, полного благодати, который так милосердно увлажнил Бог, чтобы превращать зерна в горы. Я говорю об истинной алхимии, что может умножить во мне прямоугольный камень, являющийся краеугольным камнем моей жизни и моей души, так, что мертвое во мне пробудится вновь и поднимется над старой природой, что повреждилась в Адаме, подобно новому человеку, живущему во Христе, и поэтому в том прямоугольном камне...."

"Жертве" интровертирующего человека Юнг посвящает целую главу в своей «Психологии Бессознательного» (Глава 4). Кратко резюмируя изложенное там - жертва означает отказ от матери, т.е., отказ от всех связей и ограничений, которые психика перенесла из детства во взрослую жизнь. Победа над драконом эквивалентна принесению в жертву регрессивной (кровосмесительной) тенденции. После того, как мы нашли мать посредством интроверсии, мы должны уйти от нее, обогащенные сокровищем, которое мы получили.

Жертвование части нас (убийство дракона, отца, и т.д.), как отмечает Юнг, в мифологии также представленно стрельбой  острыми стрелами в символ либидо. Символ либидо обычно - символ солнца. В этом свете особенно примечательно что в VIII ключе алхимика Василия Валентина (см. рисунок 3, стp. 199), изображены летящие стрелы, которые нацелены на [Символ: солнце] (преимущественно символ либидо), который используется точно в качестве "цели". Смерть достаточно однозначно подчеркивается и соотносится с помещением зерен пшеницы в землю. [Ев. от Иоанна 12:24-25: "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода.;  Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную".] Подобно тому, как всходит зерно происходит мистический рост над смертью. Могильные кресты имеют форму [Символ: Огонь] ([Символ: Сера]); они отражают, что прах является  серой, нечистой серой. Птицы, от которых мы должны защитить зерно - в конце концов, возможно, это - Сиддхи; в ходе интровертированной формы духовный работы они лишь отвлекают и разлагают.

Мистическая смерть это смерть эгоизма (в индуистской терминологии ахамкара). Якоб Бёме пишет в своей книге "О истинном покаянии" I, 19: "... Пусть я не достоин, [Иисус] все же забирает меня в свою смерть и позволяет моей смерти умереть в его смерти; продолжает низвергать осознаваемый эгоизм на землю и убивает мой эгоизм собственной смертью...." В "Mysterium Magnum" , XXXVI, 74, 75:" ... Мы возвеличиваем не сокровенное слово Божественное мудрости, но лишь животное, ищущее удовлетворение своего эгоизма, из-за которого отходят от Бога; оно чествует себя как ложный личный Бог и может не верить или не доверять Богу (как Антихрист, который поставил себя на место Бога); и мы учим наоборот, что человек изображаемый как Антихрист должен полностью умереть, чтобы смочь родиться в Христе для новой жизни и воли, чья обновленная воля реализуется в прекрасном слове природы с божественными глазами, наблюдающими чудо  в природе и в ее творениях, в прекрасной мудрости. Потому, Христос воскресает из мертвых, когда в душе умирает Антихрист."

В герметической книге "Gloria Mundi" сказано об Адаме, что если бы он не действовал вопреки Богу, то жил бы 2000 лет в раю и затем был бы вознесен на небеса; но он навлек на себя смерть, болезнь и бедствие. Только через благодать Божию ему были даны некоторые знания о силе трав и средств против разнообразной немощи." Когда он больше не мог поддерживать свое состояние лекарственным искусством [в раю], он послал своего сына Сета в рай к дереву жизни, не физическому, но духовному. Наконец он пожелал масло милосердия, после чего ангелами, по велению Бога, было дано обещание и вслед за этим передано семя масличного дерева. Сет вырастил его после возващения, посадив на могиле отца, и от этого дерева вырос лес, послуживший древесиной для святого креста, на котором наш Господь Иисус Христос страданием и смертью освободил нас от смерти и всех грехов; Господь Христос в своем святом милосердии стал деревом и лесом жизни и принес нам плод масла сострадания...." Адам - дикий человек; он должен умереть в процессе нравственного развития.

 

Болезненный долг убийства части себя красиво выражен в Бхагавад-Гите, где герой, Арджуна, колеблеться перед сражением против своей "родни", и когда нужно стрелять - лук падает из его руки.

Смерть касается старого. Старые законы перестают действовать, чтобы освободить место для новых. Новая жизнь отменяет старые свершения. (Cf. Paul, Rom. VII-VII.)

Доктрина веданты: «Но относительно канона священного писания и восприятия, они существуют покуда существует Самсара, т.е., до пробуждения. Если оно достигнуто, восприятие аннулировано, и если вы возразите, что, таким образом, веда аннулируется, нужно отметить, что по словам нашего собственного отца доктрины, отец не отец, и Веда не веда». (Deussen, Syst. d. Ved., p. 449.)

 

 Бхагавад-Гита Глава IV, 37:

 

    " О Aрджуна, подобно тому как пламя костра превращает дрова в пепел, огонь знания сжигает дотла все последствия материальной деятельности."

 

 Так, пламя знания сжигает все поступки до тла.

По нескольким причинам образ отца странным образом подходит для иллюстрации того, что надлежит уничтожить. Отцом являются старый Адам (вся совокупность унаследованных инстинктов) и самые сильные императивы, внедренные в ребенка. Отец - также олицетворяет стойкую приверженность предкам. В результате интродетерминации мы снова встречаем внутри себя антитезу старого и нового поколения.

Мистическая смерть (жертва) не достигается лишь аскетизмом, но происходит естественно; алхимики отчетливо предупреждают относительно серьезных средств. Работа должна идти естественным путем; как и работа, смерть природы в действительности все же не выше природы.

 

"Природа наслаждается природой

 Природа побеждает природу

 Природа управляет природой."

 

Считается,  что так учил маг Остэйнс. И Бхагавад-Гита (Глава VI, 5-6), говорит:

 

    "С помощью ума человек должен освободиться из материального плена, а не деградировать, опускаясь в низшие формы жизни. Ум может быть и другом обусловленной души, и ее врагом. Для того, кто обуздал ум, он становится лучшим другом, а для того, кому это не удалось, ум остается злейшим врагом ."

 

В "Clavis Philosophiae et Alchymiae Fluddanae" (p. 57), мы читаем: "Невозможно возвыситься над миром иначе как посредством самой природы. Лестница Иакова начинается со ступеней природы, и трон Юпитера прикован цепью к земле".

Идея самопожертвования (с расчленением) очень красноречиво выражается  в аллегорическом видении древнего герметического философа Зозимоса, который, кажется, заимствовал его, как отмечает Райценштайн из Египетской Книги Мертвых. Я процитирую из Хефера (Hist. Chim., I, pp. 256-259):

 

"Я спал и видел, что священник стоял перед алтарем в форме чаши и несколькими ступенями, по которым можно подняться на него. [Сперва упоминались 15 ступеней, затем 7.] И я услышал громко кричащий голос: «Я закончил подниматься и спускаться по этим 15 ступеням, освещенным светом». Выслушав священника, исполняющего обязанности у алтаря, я спросил его, чем был этот звучный голос, тот, что я слышал. Священник ответил мне: «Это я, священник святилища, и сила переполняет меня. На рассвете прибыл помощник, который схватил меня и убил мечом, изрезав мою плоть на части; и сняв кожу с моей головы, он перемешал кости с плотью и сжег меня в огне, чтобы показать мне, что дух рождается с телом. Вот сила, что переполняет меня».  В то время как священник говорил, его глаза налились кровью, и он изрыгнул из себя всю свою плоть. Я видел, что он искалечил себя, разорвал себя собственными зубами и упал на землю. Я проснулся, охваченный ужасом и  начал обдумывать и задаваться вопросом, являлось ли это в действительности составом и природой воды. И я поздравил себя с тем, что рассуждал верно [а именно, в русле рассуждения, предшествующего видению]. Вскоре я снова уснул и увидел тот же самый алтарь, и на этом алтаре я увидел кипящую воду и множество людей, кричащих и ворящихся в ней. Не обнаружив возле себя ничего, что могло бы объяснить это явление, я прошел вперед, чтобы рассмотреть зрелище у алтаря. Тогда я заметил худого человека с седыми волосами, который спросил меня: «На что ты смотришь?' «Я смотрю», - ответил я с удивлением, - «на кипящую воду воду и людей, что кипят там, оставаясь живыми».  «Картина, что ты наблюдаешь», - ответил он, - «является началом, завершением и трансмутацией». Я спросил его, что такое трансмутация. «Это» - , сказал он,  - «фаза работы, которую называют очисткой [в оригинале, topos askeseos], желающие стать добродетельными, приходят сюда и становятся бестелесными духами». Тогда я спросил его: «Вы - тоже дух [пневма]?» «Я», - сказал он, - «дух и наставник духов». Во время этого разговора сквозь шум кипящей воды и крики я увидел медного человека, держащеего в своей руке книгу с наставлениями и услышал, как он громко сказал мне: «Посмотри, я командую всеми теми, кто подвергается наказаниям, чтобы постигнуть эту книгу. Я приказываю, чтобы каждый взял книгу и написал своей рукой, пока его глотка и рот открыты, и глаза оказались на своем месте». За словом последовало действие, и владелец дома, присутствующий на этой церемонии, сказал мне: «Протяни голову и посмотри на то, что сделано». «Я вижу», - сказал я. «Медный человек, которого ты видишь», - сказал он, - «покинул свою собственную плоть и  является священником перед алтарем. Именно ему дали привилегию распоряжаться этой водой».  Наблюдая все это в своем воображении я проснулся и спросил себя: «Какова причина этого явления? Что же это в действительни? Разве не белая или желтая вода, кипящая, божественная?» Я счел, что рассуждаю верно.... Наконец, скажу кратко - мой друг, построй храм из единственного камня [монолит]... храм, у которого нет ни начала, ни конца, и найдешь внутри него источник самой чистой и яркой как солнце воды. Искать его и проникать в него нужно дежа мечь в своей руке, поскольку вход узкий. Он охраняется драконом, которого необходимо убить и снять с него кожу. Смешав плоть и кости  ты создашь пьедестал, на который взойдешь, чтобы достигнуть храма, где найдешь то, что ищешь. Священник, которого ты видел сидящим возле истоника является медным человеком, он изменяет свою природу и преобразуется в человека из серебра, который, при необходимости может преобразоваться в человека из золота.... Не разглашайте этого никому и держите при себе, поскольку тишина воспитывает достоинство. Очень желательно понимать превращение этих четырех металлов, свинца, меди, олова, серебра, и знать, как они преобразуются в прекрасное золото...."

Психоанализ, как и сравнительная мифология, высказывает предположение, что убийство или расчленение человека, играющего роль отца эквивалентно кастрации. Согласно интро-детерминации оно будет иметь более широкий анагогический смысл, если мы сравнивним детородный орган с творческой силой и более узкий, если мы сравним его с сексуальностью. Более широкая концепция не требует непосредственной интерпретации. Относительно более узкой, я замечу, как гласят мистические наставления, что самая мощная сила для духовного развития - сексуальное либидо, которое по этой причине частично или полностью переключается со своего исходного назначения. (Правила целомудрия.) "Энергия образуется в результате воздержания". (Патанджали, Сутра Йоги, II, 38.) Книги, содержащие инструкции признали большую изменчивость сексуального либидо. (то есть, возможность  сублимации в алхимической,  также как и во фрейдистской терминологии.) Естественно, в начале работы сексуальность должна быть снижена, чтобы получить силу; следовательно, кастрация - начало процесса. Убийство змей, существ фаллической формы, конечно, относятся к тому же. Змея с хвостом во рту - цикл либидо, всегда вращающееся колесо жизни, размножения, которое всегда воспроизводит себя и сотворение мира. Тот же самый цикл представлен богом, который держит свой фаллос во рту, и, таким образом (в соответствии с инфантильной и примитивной теорией), беспрестанно питает себя. Змея добрая, на одновременно и злая. Прорвавшийся через кольцо, освобождается от колеса подчинения, оказывается выше добра и зла, чтобы позже поместить на его место мистический союз [Hieros Gamos].

Рассмотренное с точки зрения знания, формирование типов представляет собой символическое предчувствие анагогической идеи, сперва выраженной смутно. Дух, что еще не может быть явно замечен (мифологический уровень знаний) или больше не может замечаться (засыпание, и т.д.) изображается в символической форме. [Более подробное описание можно найти в моих эссе: "Phantasie und Mythos," "Ueber die Symbolbildung," и "Zur Symbolbildung" (Jb. ps. F., II, III, IV).] Символическая форма - форма знания, адаптированного к существующим возможностям духа. Это не значит, что любое таинственное предчувствие или пророческое видение следует принимать за таковое. Способность человека почерпнуть еще более глубокий смысл из собственных символов заставляет рассматривать их небесными предвестниками грядущих идей, выражением которых они являются. В некотором смысле, однако, последнее значение включено в первое при появлении типичного символа. Интро-детерминация объясняет каким образом это возможно. Психика, чей арсенал сил скопирован символически в элементарных типах знает, пусть и сперва туманно, о возможностях их использования. Изначательно эти возможности скрыты, но потенциальны.  [Посмотрите Примечание F.]

Чем более развита психика, тем более то, что первоначально было только возможным предчувствием действительности, следовательно лишь потенциальным, начинает становиться фактическим, тем более символика обретает значение "программы". По словам Юнга, Риклина и др, фантазия (мечта, мифотворчество) имеет функцию не только, согласно Фрейду, "исполнения желания, когда старый и инфантильный материал реализует желание чего-то нерешенного, недостигнутого или подавленного, но также и как первый мифологический шаг в направлении сознательных и адаптированных взглядов и действий, подобно программе.... Медер рассматривал функции сновидения и бессознательного. В ходе аналитического исследования мы обнаруживаем непрерывные преобразования символа либидо в потоке сновидения пока не достигается форма, которая служит попыткой адаптироваться к действительности. В истории цивилизации были эпохи, особенно отличающиеся хранением либидо в том смысле, что из резервуара мифологических и религиозных форм мысли извлекалась новая адаптация к реальным процессам и условиям. Яркий пример - Ренессанс;  это становится очивидным при исследовании литературы Ренесснса и посещение ренессансных городов, например, Флоренции. Анализ романтизма... подтверждает эти процессы развития". (Zentralblatt f. Psa., III, p. 114.)

Здесь мы видим предположение, что "программа" выразилась в искусстве, и потому оно в определенной степени предвидело ближайшего события. Юнг (PS Jb. F., III, стр 171 и следующие), пишет: "В своей ежедневной профессиональной практике я наблюдаю (опыт, который я должен описывать со всей осторожностью ввиду  сложности материала), что в определенных случаях хронических неврозов, сновидение появляется во время начала болезни или за долго до того, часто имея призрачное значение и несмываемо отпечатывается в памяти и содержит значение, скрытое от пациента, который ожидает последующих событий, т.е., психологическое значение. Сновидения, кажется, остаются в памяти до тех пор, пока они соответствуют в общих чертах психологической ситуации человека".

Чем выше продуктивность программы, тем больше значение символики (чьи типы могут всегда оставаться теми же самыми, несмотря на изменения их внешней формы) трансформируется в функциональное в более узком смысле; поскольку функциональная символика в узком смысле - отражение игры внутри психики.

К функциональной символике фактических сил относится, например, значительное колличество фигур в моих леканомантических экспериментах, хотя они также содержат материал программы; также, наиболее красноречиво рассмотренное ранее автосимволическое видение гор. Прогресс психоаналитического лечения состоит в отделении связей программы, обычно копируемых в снорвидении и соотвествующих текущему психическому состоянию, и потому являющихся фактическими и функциональными. Ввероятно, что прогресс мистической работы предсталяется мистику  фантазийным (сновидения, видения, и т.д.) символическим способом. Но, если рассматривать письменые продукты фантазии мистиков, конечно только тот, у кого есть личный опыт переживания мистических  событий, может предполагать, отображается ли символика программы или функциональная символика. Например, я не выношу суждения о степени действительности  анагогической символики притчи.

 

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики