Поделиться
08.12.2016 Автор:

Герберт Зильберер

Проблема мистицизма и его символизма

Глава 11

Цель исследования

В предыдущем разделе символы и психология мистической работы рассматривались достаточно, но не исчерпывающе подробно. Регенерация, природу которой мы еще не изучали, очевидно, является темой для нового исследования. На данный момент еще не было сказано ничего определенного о более поздних фазах работы и ее назначении. Я боюсь, что этот раздел, несмотря на то, что он посвящен в основном цели работы, не может привнести столь желательную ясность в этот вопрос. В целом конечный результат работы можно описать тремя словами: союз с Богом. Все же, мы не можем удовлетворить свои потребности одним неопределенным утверждением; мы должны попытаться постичь глубинную природу духовного опыта, который мы получаем на пути в неизведанное; также я должен отметить, что на каждом шаге пути, которым мистическая символика приводит нас к регенерации, мы рискуем уйти далеко от психологии, и очень скоро мы это почувствуем. Время от времени мы должны будем погружаться в мир чувственного алхимического восприятия и делать это некритически, и в данном случае, этот мир будет просто фантазией, так как чтобы воспринять его иначе, мы должны обладать мистическим опытом [не важно, каким именно]; потребовалось бы быть «дважды родившимся». Одно положение является несомненно истинным - схожесть символов, появляющихся у всех мистиков всех стран и народов, связанная со многообразием опыта, который очевидно характерен для всех мистиков различных степеней развития, но чужд немистикам (или точнее людям, даже мистикам, которые не достигли данного уровня).

В этой связи я подниму вопрос о цели алхимии (мистицизма). В целом я последую за ходом мыслей Хичкока, но не буду строго придерживаясь его текста. (Я цитирую H. A. = Хичкок "Заметки об Алхимии".)

Алхимический процесс, по словам самих алхимиков, является циклической работой, и его завершение в некотором смысле содержится в его начале. Здесь находится одна из самых больших тайн всей алхимии, хотя знание языка алхимии рождает относительное понимание: если, например, сказано, что, желающий сотворить золото, должен обладать золотом, то мы предполагаем, что ищущий правды должен быть правдивым (H. A., p. 67); желающий жить в согласии с совестью должен это делать, идущий к Богу должен уже иметь Бога в себе. Теперь, когда совесть, исполненная чувством справедливости, активируется идеей Бога, она обретает сверхъестественную силу и тогда, как я понимаю, становится философской ртутью алхимика и его ценной солью ртути, его личным нектаром, и т.д. (H. A., p. 53). Прогресс работы ведет к цели, некому единству, которого, однако, очень немного людей достигают на деле (H. A., p. 157). Герметические авторы настраивают на необходимости полного послушания их наставлениям, но это послушание требуется в связи некоторыми ключевыми принципами их доктрины, почти всецело основанными на определенной практике; вероятно, это делается также для полноценного настроя на работу и осознания долга, как Кант описывает в связи со своим категорическим императивом: "Необоснованное, хотя весьма разумное повиновение опытному, властному чувству долга, оставляющему результат на милость Бога; и это я называю Путем".

«Честно исполняй свой долг, ибо такой образ действий лучше, чем бездействие. Не работая, человек не может удовлетворять даже самые насущные потребности своего тела». Подобных наставлений в Бхагават-Гите содержится очень много.

Завершение - вероятно, плод такого повиновения. Возможно, устойчивое сохранение внутреннего единства, которое с самообладанием воспринимает все внешние превратности, приводит человека в конце концов к некому специфическому опыту, подтверждающему то, что первоначально было лишь верой в благословенность нравственности. Герметические философы рассматривали совесть как Путь или как основу работы, но касательно чудесных алхимических преобразований (трансмутации), главную роль они отводили любви; она производит преобразование субъекта в возлюбленный объект (H. A., p. 132).

Араби: "Основной принцип любви состоит в том, что вы становитесь реальной сущностью возлюбленного (Бога), в нем вы обретаете свою индивидуальность и исчезаете в нем. Счастье - надежное место божественной и святой радости". (Horten, Myst., I, p. 9.)

В йоге мы также находим подтверждения тому, что дух, нисходя в объект восприятия, становится идентичным с объектом. Объект не должен быть сам по себе очень возвышен, но градация присутствует. Араби, также, признает градацию объектов и их соотношение с погружением в различные мистические состояния. [Цвета, и т.д. в алхимии.] Можно привести в пример два отрывка Араби: "Мое сердце имеет право на всякую форму [религиозного почитания]; поскольку сказано, что сердце (корень: kalaba = обращаться в иного себя) так называется из-за его непрерывного изменения". Оно изменяется в соответствии с различными (божественными) влияниями, которые чувствует согласно различным состояниям мистической озаренности. Такая изменчивость опыта - результат многообразия божественных явлений, творящихся в его сокровенном духе. Закон религии (богословие) говорит об этом явлении как изменении и метаморфозе форм (жизни и бытия). Газели - излюбленный образ мистика. В одном из своих стихов он говорит: "И отдайтесь игре подобно прекрасным девам с великолепной грудью и наслаждайтесь обильными ивами подобно газелям женского пола". В комментарии относительно этого отрывка он говорит: "'Игра обозначает различные состояния мистика, в которые он погружается, переходя от одного божественного имени к другому". (Horten, Myst., I, pp. 11, 13, ff.)

Этический идеал мистика в том, чтобы оставить ограниченное эго и обрести вместо него божественные свойства, стать Богом.

Если Араби пишет: "Через аскетизм, пылкую тоску по Богу и терпение в страдании человек становится Богом или приобретет божественную природу" (Horten, Myst., I, p. 16), - то тогда эта цель идентична цели алхимических преобразований; основной компонент сплава приобретает (после очистки) посредством тинктурирования Философским камнем природу золота, т.е., божественную природу.

Но необходимо терпение. Поспешность - столь же большое зло, как и бездеятельность. Используя язык алхимиков, столь же плохо опалить нежные бутоны сильным и стремительным огнем (который, несмотря на интенсивность, может быть лишь соломенным огнем), как и позволить огню, что должен непрерывно нагревать, погаснуть и позволить материи остыть. Дистилляция должна осуществляться медленно, так, чтобы дух не смог улететь. Он возносится как пар посредством "нагревания" в "сосуде" (т.е., в человеке) и является душой, поднимающейся в более высокие сферы. Дистилляция подобна каплям дождя [destillare = капать вниз], всякий раз она приносит жаждущей материи божественный нектар. Но в этом процессе нельзя переусердствовать, поскольку сухая земля должна быть мягко орошена небесной влажностью воды жизни: процесс "впитывания".

Металлический предмет должен мягко раствориться в его собственной естественной воде (совести), не под воздействием сильного агента, не разъеданием кислот; это было бы напрасной торопливой работой, что такими средствами повреждает материю или оказывает лишь поверхностное воздействие. Бессмысленный аскетизм и т.п. так же нежелателен, как и порывистый энтузиазм (который мы здесь назвали соломенным огнем). Этическая работа алхимии в обыденной жизни - возвышение; важно, чтобы материя поднималась в каждый конкретный момент, ровно на столько, на сколько она способна возвыситься. Мы можем продолжить рассуждение таким образом. Материя должна быть орошена только той водой, которую она способна впитать в процессе растворения (т.е., поддержание в устойчивой форме, впитывание в свою природу). Обратите внимание в этой связи на слова графа Бернхарда фон Тревиса: "Я говорю Вам, что никакая вода, конечно, не растворяет металлы естественным образом, спасите то, что пребывает с ними в веществе и форме, и посредством чего металлы, сами собой растворившись, могут восстановиться(H. A., стр 189 и следующие).

Теперь можно понять слова Изумрудной Скрижали "осторожно и с большим искусством".

Желаемое завершение или единство должно быть состоянием души, состоянием бытия, но не знанием. Средства, приводящие к нему, предполагают существование нечто аналогичного религиозной вере в неофите, и поскольку мастерство кажется новичку противоречивым, мистические события, свершающиеся с его помощью, называют "сверхъестественными". "Сверхъестественной" является, однако, лишь видимость, которая возникает, когда мы понимаем природу слишком узко, когда мы видим в ней лишь совокупность тел. Если мы имеем в виду под природой возможность жизни и деятельности, то тогда казавшееся сверхъестественным, воспринимается как природа. Выражения - естественное и сверхъестественное, являются всего лишь средствами интеллектуального суждения, они не лишены оснований, но лишь предваряют этап знания. Изначально, сверхъестественное сокрыто в природе, или, говоря точнее, Природа божественна. Если естественное и сверхъестественное символизируются, то, одно описывается как сера, а другое как ртуть; ученики мудрости, обязавшиеся обдумать, а не просто назвать вещи, наконец, в итоге поиска приходят к признанию неотделимости обоих и чего-то третьего, что можно назвать солнцем; но поскольку все трое признаются едиными, названия могут поменяться местами, пока наконец не откроется внутренний свет. "Те, у кого никогда не было подобного опыта, склонны порицать его как воображаемый, но те, кто вступает в него, знают, что они вступили в более возвышенную жизнь или чувствуют себя способными рассмотреть вещи с более высокой точки зрения. На первый взгляд это звучит, будто язык используется некорректно: сверхъестественное рождение, в которое вступают естественно". (H. A., p. 229.) Когда алхимики говорят о философской ртути и философском золоте, они имеют в виду нечто в человеке и нечто в Боге, которые, наконец, оказываются Единым. "Этой символикой алхимики избегают трудности затрагивания темы обычным языком. Ученик должен всегда возвращаться к природе и ее возможностям для осмысления полученных символов, и герметические мастера также все время направляют его к ней". (H. A., стр 232 и следующие) Если истинный свет воссиял в сердцах ищущих, разожженных изнутри (хотя, по-видимому, чудом извне), "сера и ртуть становятся едиными или одинаковыми, отличаясь только в некотором отношении; известного и неизвестное (сознательное и бессознательное) едины, неизвестное уменьшается в то время, как известное увеличивается, и наоборот". (H. A., p. 235.)

Один алхимик учит: "Присмотрись внимательно, что ты желаешь обрести, и согласно этому осуществляй свое намерение. Возьми конечное желаемое в своем намерении как первое для своих принципов.... Все происходит из своей собственной природы [в притчах не говорится, что виноград собирается с чертополохов, и т.д.]. Если ты знаешь как применить эту доктрину в своих действиях должным образом, то обретешь большую пользу и дверь к большим тайнам откроется". На самом деле существует большее различие между тем, кто ищет то, что он ищет как цель и тем, кто ищет это как средство для другой цели. Искание знание ради богатства отличается от поиска богатства (или независимости) как инструмента познания. В рассматриваемом исследовании средства и цель должны совпасть, т.е., правда должна найти себя. (H. A., p. 238.) В книге, "De Manna Benedicto" мы читаем: "Кто бы ни прочитал этот трактат, позволь мне призвать тебя направлять свое понимание и душу е к Богу для хранения его заповедей, чем к любви к этому искусству [т.е. его внешним сторонам], поскольку, хотя оно и уникальное сосредоточение мудрости мира, но все же бессильно по сравнению с божественной мудростью души, которая является любовью к Богу в хранении его заповедей.... Ты был жадным и невежественным? Будьте же кротким и праведным, и служи во всей скромности великолепию создателя; если искусство не гарантирует такое свершение, то являет собой попытку отмыть эфиопа добела".

Желание, как погают древние философы лежит в основе всякого действия, проявляя себя одновременно. Радость сопутствует исполнению желания, горе - угрозе или препятствиям к его исполнению; надежда - ожидание исполнения, страх - наоборот. Все пары противоположностей в некоторой степени поверхностны, они приходят и уходят со временем, в то время как основа остается, нечто невидимое и непреходящее - неукротимая деятельность, устойчивая способность к волевому движению, как говорили ранее. (Это и есть либидо в психоанализе. Оно проявляется биполярно, и по словам Штекеля, неизменными парами противоположностей.)

Пары противоположностей встречаются в индуистском учении об освобождении, также как и в алхимии. Знакомое нам алхимическое иероглифическое письмо, которое мы знаем, богато [неоднозначными] выражениями для враждебных Дуасов (пар), устранение которых является необходимым условием для свершения делания. В Бхагавад-Гите пары противоположностей играют важную роль. Мир исполнен страдания из-за пар противоположностей, которые обнаруживаются всюду. Тепло - холод; верх - низ; добро - зло; радость - горе; бедность - богатство; молодость - старость; и т.д. Противоположности формируют основное противопоставление Раджаса и Тамаса. Свобода от них достигается признанием высшего Истинного Я и не участием в них в стремлении к освобождению. Таким образом, возвысившийся над свойствами материи описывается как свободный от противоположностей.

«От чувственного восприятия, о сын Кунти, возникают ощущения жары и холода, счастья и несчастья. Они приходят и уходят, ибо непостоянны. Терпи их, о потомок Бхараты. О лучший из людей, тот человек, который безучастен к этому, кто неизменен в счастье и горе, терпелив, – достоин бессмертия». (Бхагавад-Гита II, 14-15)

Дух, Истинное Я освобждается от волнений, вызванных свойствами природы: «Оружие не рассекает ее, огонь не сжигает, вода не смачивает, ветер не иссушает. Она нерассекаемая, несжигаемая, неувлажняемая, неиссушаемая, она – постоянная, вездесущая, неизменная, недвижимая и вечная».(Бхагавад-Гита II, 23-24)

Эта характеристика очень похожа на описание ртути философов, которая неразрушима, невлажная вода, неиссякаемый огонь.

Гермес о человеческой душе: «Несчастье заключено в материальных веществах, никогда не сочувствующих друг другу, но наоборот всегда находящихся в противоположности и во взаимном конфликте. Береги душу и отвернись от них... Твоя душа одной природы с ними, но они различны; они находятся в конфликте друг с другом. [С точки зрения психоанализа, душе здесь приписываются желаемые, но отсутствующие свойства, в то время, как нежеланные, но существующие в душе (склонность и несклонность) проецируются во внешний мир.]... Сколько еще душа будет находиться в стеснении, метаться между всяким ощущением и его противоположностью, от тепла к холоду, от холода к теплу, от голода к насыщению, от насыщения к голоду?» (Fleischer Herm. a. d. Seele, pp. 14 ff.) «Да будет же ваша душа внимательна к поведению в этом мире, не уподобится ребенку, который радуется когда кто-то добр к нему, дает пищу и удовлетворяет его потребности, но плачет и ведет себя плохо, когда кто-то строг к нему. Такое поведение не достойно одобрения и порицаемо. Мир устроен так, чтобы объединить эти противоположности; добро и зло, счастье и горе, бедствие и комфорт, и содержит идеи, пробуждающие душу и помогающие ей познать себя, чтобы в результате она обрела разум, освещающий и реализующий знание, т.е., мудрость и знание истинного характера вещей. Душа приходит в мир с единственной целью познания и опыта; но становится похожа на человека, который приезжает в некое место, чтобы познакомиться с ним и познать его, но затем бросает изучение, вопрошание и сбор информации, отклоняет его дух, наслаждаясь роскошью и удовольствием других вещей, и при этом забывая приобретать то, за что он должен был бороться». (L. c., pp. 8 ff.)

Я возвращаюсь к психологической точке зрения нашего друга Хичкока: «Желание и любовь - почти синонимичные понятия, поскольку мы любим и ищем то, чего желаем, и также мы желаем и ищем то, что любим; все же ни любовь, ни желание не связаны с каким-либо конкретным объектом и в зависимости от условий могут быть направлены к чему угодно. Из этого следует, что Бога можно воспринимать как Вечное, он может быть их объектом; его можно назвать истиной и радость происходит из его собственной природы. Но мы знаем, что человеку не свойственно любить и искать пользы и истины, потому они - польза и истина; но мы считаем пользой то, что желаем, и тем совершаем великую ошибку в жизни. Из всего мы наблюдаем, что различные последствия следуют из выбора объекта желания, который, как мы сказали, легко может быть и вечным и преходящим. Мы не должны слишком механически понимать эти вещи. Поступая так, мы не уйдем слишком далеко с точки зрения истинных алхимиков. Один автор говорит о значительном шаге вперед, что он сделал, когда он обнаружил, что природа действует "волшебно". (H. A., Hitchcock's Remarks upon Alchemy, pp. 294 ff.)

Отвращение и ненависть, противоположности желания и любви, не являются самостоятельными аффектами, но зависят от последних. Существенно лишь побуждение, направленное на их удовлетворение или же отражающее конфликты с ними. "Если же желание направляется к вечному и единому, то, по мере изменения натуры человека на пути движения к воплощению основного желания, он постепенно полностью преобразовывается или, как некоторые думают, трансмутирует в то единое и вечное". (H. A., pp. 295 ff.)

Разумеется, доктрина предполагает уже упоминавшуюся возможность волевой трансформации желания, также как и необходимость его фиксации на определенном объекте. Любовь к преходящему обманчива, потому что ее объекты исчезают, в то время как само желание, способность к волевому движению (или на психоаналитическом языке либидо), неисчерпаемы. Для такого устойчивого желания подходить только столь же постоянный объект. Подобный объект нельзя найти во внешнем мире. Внешний объект мы можем заменить лишь идеалами. В момент отказа от внешних объектов либидо, начинает, в действительности, извлекать себя как объект; с помощью идеала мы создаем ядро процесса формирования нового объекта вокруг него и питаем его собственной жизнью. Таким образом "магическим" путем формируется новый мир, действующий по законам, проистекающим из идеала. Формирование нового мира (новая земля и новые небеса, Новый Иерусалим, и т.д.) часто встречается в символическом языке мистицизма.

Законы идеала и, следовательно, нового мира определяются природой идеала. Не всякий оказывается жизнеспособен.

"Кто чтит богов, тот к богам идёт; к предкам идут служащие предкам,
К духам идут приносящие жертву духам; кто жертвует Мне — ко Мне приходит..." говорит Высшее Бытие Арджуне в Бхагавад-Гите (9.25). В момент регенерации мистик становится способен создать в себе новый мир, действующий по законам, которые он может, до некоторой степени, самостоятельно выбирать. Удачен тот, кто совершает правильный выбор. Каждый является творцом своей судьбы. Наиболее желательно, чтобы после интроверсии личная сила, творящая судьбу, направилась в сторону интенсивного проживания. Формирование и культивирование новой земли - начало, ведущее к большим последствиям. Алхимики говорят о девственной земле или слоеной белой земле (т.е., кристальной) как об определенном этапе работы. Вероятно, это и есть та стадия, которую мы исследуем сейчас, стадия новой, но еще невозделанной земли, которую теперь надлежит освоить (согласно задуманному идеалу). Почва прозрачна, потому что старая земля растворилась и через восстановление образовалась новая. Кристаллизация соответствует регенерации. «Белая земля», вероятно, соответствует «белому камню», который является первой стадией завершения после черного (сначала мистическая смерть, гниение, измельчения или раскаяние). В белой земле посеяно семя. Мы услышим о нем позже.

Работа не должна делать людей нежизнеспособными, не должна вовлекать их в конфликт с задачами жизни, делая усилие бесплодным, наоборот, новый мир должен быть устроен образом, совместимым с условиями реальной жизни. Другими словами, идеал, который регулирует новый мир, должен быть этическим. Мистик, желающий освободиться от противоречий, должен следовать за своей совестью как за поводырем и руководствоваться сознанием. Он не может избежать этого в конечном счете (магов, бросивших вызов, как гласят предания, в конечном итоге дьявол разрывает на части); лучше сделать их своими союзниками и, таким образом, разрешить противоречия в свою пользу. Результатом такой мужественной установки становится чудесное внутреннее и внешнее согласие и твердость характера. Однако объектом моего исследования не является оценка метафизического значения развиваемого посредством мистицизма идеала (Бога во мне).

"O душа, не бери же недостойное и вульгарное себе примером, тем самым ты лишь обернешь природу против себя. Знайте, что высший и величественный Создатель всего сущего является самым благородным из всего существо. Возьми же достойное, поскольку это приблизит тебя к Создателю на избранном пути слияния. И знай, что благородное присоединяется к благородному, а вульгарное к вульгарному". (Fleischer, Herm. a. d. Seele, p. 18.)

То, что должно посеять в новой земле, обычно называют любовью. Любовь приносит свои плоды; новый мир будет насыщаться любовью; его законы будут законами любви. Любовью совершается превращение вещей. Один алхимик (цитируемый в H. A., pp. 133 ff), пишет следующим образом:

"Я нахожу, что природе Божественной Любви свойственны единство и простота. Нет ничего более цельного, нераздельного, простого и чистого, чем Любовь....”

"Во-вторых я нахожу, что Любовь это самая прекрасная и абсолютная свобода. Ничто не может переместить Любовь, кроме Любви; ничто не касается Любви, кроме Любви; ни ничто не ограничивает Любовь, кроме Любови. Она свободна от всего; самостоятельно устанавливает себе законы, и те законы - законы Свободы; поскольку ничто не действует более свободно, чем Любовь, поскольку она действует сама по себе, движется сама по себе, и тем самым она неотделима от Божественной природы, и, истинно, от самого Бога.

"В-третьих, Любовь это вся сила и могущество. Ни на Земле, ни на Небесах вы не найдете ничего столь же сильного, как Любовь. Что могущественнее Ада и Смерти? Любовь, торжествующая завоевательница и того, и другого. Что более грозно, чем гнев Бога? Все же Любовь справляется с ним, растворяет и преобразовывает его в себя. Одним словом, ничто не может противостоять преобладающей силе Любви: это - сила горы Сион, которая никогда не сдвинется с места.”

«В четвертых: Любовь способна преобразовывать и имеет трансмутирующую природу. Любовь превращает все вещи в саму себя, являющуюся всем совершенством, наслаждением и благом. Это - та Божественная сила, которая превращает воду в вино; горе и мучение в ликование и триумфальную радость; а проклятия в благословения. Встречаясь с пустошью и раскаленной пустыней она преобразовывает их в рай и отраду; она превращает вред в пользу, а любой изъян в совершенство. Она возвращает первозданную красоту и совершенство падшему и увядшему. Божественный Камень, Белый Камень с начертанным на нем именем, которое не знает никто, кроме носящего его. [Откровение 2:17. 'Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает. Также 3:12: "Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое." А также 19:12 и 21:2. Белый Камень объединяется с новой землей. Потому важно, чтобы Новый Иерусалим был «подготовлен как невеста, украшенная для своего жениха».], Одним словом, любовь это - Божественная природа, сам Бог, чье основное свойство состоит в поглощении всех вещей в себя; или [если говорить на языке священного писания], чтобы управлять всем, будь то на Небесах или на Земле; и совершается это посредством Божественного Эликсира, преобразующей силы и его эффективности ничто не может противостоять....» (H. A., pp. 133 ff.)

В завершении делания солнца вступает в союз луной, символизируя Бога и человека. Согласно веданте, которой учат святые писания Индии, Упанишады, а также, алхимии, различие между индивидуальной душой и Всеобщей Душой незначительно. Для всех, кто преуспевает в преодолении фундаментальной ошибки, в которую мы все вовлечены, исчезает различие, и эти две вещи, ранее отделенные, соединяются. В действительности есть только одно: Бог.

Ириней пишет: "... Огонь природы поглощает все, к чему прикасается, обращая в себя же, и затем наша ртуть или растворитель исчезает, то есть, поглощается солнечной природой [Душа человека распадается и возносится к божественной или Всеобщей Душе], и сплетается с единой универсальная ртутью [Всеобщей Душой] в неразрывном союзе. И эта ртуть - материальный принцип Камня; Ранее, когда ее мыслили состоящей из трех ртутей, [а именно, выделяли дух, душу и тело или некоторое другие ее составляющие] тогда, Душа, мир и Бог должны были, например, мыслиться, или как их называют в Шветашватару Упанишаде V, наслаждающимися, Объектом Удовольствия и Вдохновителем.

Бесконечное заключает триединство.

Тот, кто находит в нем Брахму как его ядро,

Растворяется в нем и освобождается от рождения."

См. также Дойссен, Syst. d. Ved., p. 232, and Sutr. d. Ved., pp. 541 ff.: "Часто нам говорят о связи индивидуальной души с высшим, и с другой стороны, о раздельности с Брахмой [обуславливающим это], посредством чего эти две части взаимно противопоставляются и ограничиваются. Все это происходит, однако, только с точки зрения различения [упадхи]. ... [Различение основывается на невежестве после отбрасывания которого человек обретает единство с высшим. Связь отдельной души с Брахманом - по правде говоря, вступление в собственное бытие, и разделение с Брахмой столь же нереально, как разделение пространства в целом и пространства в теле.] Но когда два прекрасных тела растворены [подготовлены к мистической работе], они преобразуются ртутью, что растворила их, и тогда исчезают противоречия; тогда больше нет различия между поверхностным и существенным. И это и есть универсальное вещество камня, единое бытие, творящее все чудеса. По достижению этого теряется различие между Растворителем [Бог] и растворенным [душой]... и цвет зрелой серы [божественной природы] неразрывно объединенный с ним окрасит вашу воду [душу]. " Ириней говорит, что два тела, Солце и Луна, сравниваются алхимиками с двумя горами: "Сколь высоко горы возвышаются над землей, столь глубоко их основание под землей, и он добавляет: "Название не имеет большого значения, возьмите золотое тело [т.е., здесь целостный человек], и бросьте его в бездонную ртуть [большое количество], ее центр он никогда не сможет найти, но может обрести свой собственный". (H. A., 283 ff.)

В отношении этих и подобных выражений алхимиков Хичкок справедливо привлекает наше внимание к Плотину, который пишет, например (Enn., VI, 9, 10): «Мы должны постигать Бога всем своим существом, так, чтобы у нас больше не было никакой части, отдельной от Бога. Тогда мы можем видеть его и себя надлежащим образом, в сияющих лучах, наполненных духовным светом, или, скорее, поскольку сам чистый свет [заметьте, обилие света] не имеет массы, неуловимым, становящимся Богом или бывшим им прежде. Так разжигается пламя нашей жизни; но если мы опускаемся в чувственный мир, оно гаснет.... Увидевший себя так обнаружит единство. Возможно, в этом случае не стоит говорить о наблюдении. Наблюдающий в этом состоянии в действительности не наблюдает, не различает два объекта, ни имеет представления о двух объектах. Он - на самом деле, иной; он прекращает быть собой, он не принадлежит больше себе; он поднялся к Богу и стал единым с ним, как центр, который совпал с другим центром; два совпадающих объекта здесь едины, и становятся двумя, когда они отделены. В этом смысле мы говорим о том, что душа является чем-то иным, нежели Богом."

Я напомню в этой связи об отрывке из Amor Proximi, где сказано, что земля окажется в Solis punctum. Центр солнца [Бог] обозначен в символе [Символ: Золото]. Теперь мы понимаем мистическое различие между знаками [Символ: Золото] и [Символ: Квасцы], между золотом и квасцами. Чтобы выразить в ртутном символе [Символ: Меркурий] свершившееся объединение, (представленное +) [Символ: Золото] и [Символ: Серебро], которое достигается через недавно обнаруженную центральную точку, также используется [Символ: Меркурий] .

Я упоминал учение веданты, созвучность которого с алхимией была также отмечена Хичкоком. Оно ярко демонстрирует точку зрения "небытия секунды". Разнообразие лишь видимость; различение между индивидуальной душой и Всеобщей Душой основано на ошибке, которую мы можем исправить. Цель спасения - подъем к единому духу Брахману (представление о нирване буддистов основано на той же идее). Для достигшего вершины духа, больше не существует никого "другого". Брихадараньяка-упанишада, IV, 3: (23), " Хотя, поистине, тогда [в состоянии глубокого сна] он не видит, – поистине, зрящий он, [хотя] не видит. Ибо не разрушается зрение у зрящего, потому что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы видеть. (24). Хотя, поистине, тогда он не обоняет, – поистине, обоняющий он, [хотя] не обоняет. Ибо не разрушается обоняние у обоняющего потому, что не может погибнуть. Но нет второго [после него], нет другого, отличного [от него], что он мог бы обонять... (32). Он становится словно вода, один, видящий, недвойственный. Это – мир Брахмана, о царь". – Так Яджнявалкья наставил его: "Это – его высшая цель, это – его высшее достояние, это – его высший мир, это – его высшее блаженство. Малой долей этого блаженства и живут другие существа".

Когда я сравниваю герметичное учение с ведантой с одной стороны, и Йогой Санкхья - с другой, я не теряю из виду их глубинную противоположность - веданта - монистическое учение, санкхья - дуалистическое - но в отношении доктрины спасения они тождественны. Бхагавад-Гита показывает, что мистик обнаружит единую суть в обеих системах. Для него теоретическое различие несущественно, расторгается ли материя как простая иллюзия, когда он достигает своей мистической цели, или как вечная субстанция, нечто преодоленное, просто извлеченное. Согласно доктрине санкхья, спасенная душа вступает в свое собственное существо, и всякая связь с объектами знания прекращается.

В Йога-Васиштха написано: "Подобно свету, который залил все, пространство, землю, эфир, в котором их более не существует, таково самопогруженное состояние наблюдателя чистого бытия, когда трехмерный мир, ты и я, иначе говоря, все, что видимо, исчезает. Состояние зеркала, в котором ничто не отражается, ни предметы, ни что-либо еще - только само по себе сущностное бытие [зеркала] — такова самопогруженность наблюдателя, который перестает наблюдать после исчезновения мешанины явлений, меня, тебя, мира, и т.д.". (Garbe, Samkhya-Phil., p. 326.)

В материи (пракрити) системы санкхья находятся три уже знакомых нам качества или элемента - Раджас, Тамас и Сэттва. Разоблачающих их как игру свойств, возносится выше мировых импульсов. Для него, освобожденного от противоположностей, игра прекращается . Когда душа пресыщается деятельностью материи и отворачивается от нее с презрением, тогда и материя, прекращает действовать в отношении этой души с мыслью: «Я обнаружена». Она совершила все предназначенное и покидает душу, которая достигла самой высокой цели, поскольку танцующая девочка прекращает танцевать, когда она выполнила свою задачу, и зрителям достаточно. Но с другой стороны, материя не похожа на танцующую девочку или актрису; поскольку они осуществляют свою деятельность по запросу, материя же «деликатно устраняется, как женщина из хорошей семьи», которая будучи замеченной мужчиной, скромно не показывается ему на глаза. Это последнее сравнение упрощается в исходных текстах тем, что в санскрите используется одно фонетическое обозначение для души и человека (памс, пуруша).(Garbe, l. c., pp. 165 ff.)

В сравнении общего мистического содержания веданты и Йоги Санкхья с алхимией, я избегаю сложностей установления подробного соответствия герметичной философии с одной или другой системой. Исследование этой темы закончилось бы иначе, так как нам следовало бы внимательно рассмотреть герметических авторов.

Вероятно, стоит отметить, что Мистики Йоги, как и алхимики, знакомы с идеей союза солнца и луны. Два дыхания или жизненных потока должны быть объединены, один из которых соответствует солнцу, другой луне. Выражение Хатхайога (где хатха = могущественное усилие. Cf. Garbe, Samkhya and Yoga, p. 43), также истолковывается как Ха = солнце, тха = луна, их союз = йога, приводящая к спасению. (Cf. Hatha-Yoga-Prad., p. 1.)

Союз двух явлений, солнца с луной, души с Богом, наблюдателя с наблюдаемым, и т.д., также иллюстрируется связью мужчины и женщины. Мистический брак (Hieros gamos), универсальный и широко распространенный символ чрезвычайной важности. В алхимии последний процесс, согласно тинктурирование или объединение, вполне часто представляется под маской брака - иногда короля и королевы. Мы не можем поменять местами этот заключительный процесс с первоначальным - интроверсией, которая (как поиск чрева в целях возрождения) аналогично предполагает сексуальный союз. Если символ совокупления был мыслимым там, то и, здесь данный символ подходит для представления определенного союза с вожделенным объектом.

Довольно заманчиво соотнести идею Мистического единения из-за его эротической аллегории с основным мотивом сексуального союза (с матерью), вместо со стремлением к смерти, как я сделал это в другом месте. Возможно, изначальная эротическая сила питает достижение этой конечной цели; возможно, все силы должны скооперироваться. Если придерживаться моей исходной линии, то это происходит, потому что символизм многогранен и через одно уходит в другое, нечто большее, чем достижение сексуальной цели; и даже в случаях, где мистическое единение описано как сексуальный союз. Мы не должны забывать, что сексуальное удовлетворение нужно рассматривать также как и своего рода уничтожение. Это состояние опьянения и забвения или гибели. Именно такую сторону сексуального соития подчеркивает символика мистического единения.

Брихадараньяка-Упанишада, IV, 3, 21: "... Поистине, это его образ, поднявшийся над желаниями, свободный от зла и страха. И как [муж] в объятиях любимой жены не сознает ничего ни вне, ни внутри, так и этот пуруша в объятиях познающего Атмана не сознает ничего ни вне, ни внутри. Поистине, это его образ, [в котором он] достиг [исполнения] желаний, имеет желанием [лишь] Атмана, лишен желаний, свободен от печали." Этот отрывок рассматривает бессознательное состояние (сусупти) как приводящее к союзу с высшим духом, и таким образом, по существу речь идет о слиянии. Сон - брат смерти. Кроме того, сусупти лишь предваряет его; немецкий мистик назвал бы его предвкушением окончательного подъема к Брахме.

В притче мистический союз появляется дважды, впервые, когда король и королева представлены как свадебная пара и во второй раз, когда король, то есть, Бог, поднимает странника в свое королевство.

Достижение внутренней гармонии, безмятежного мира, кажется мне характерной особенностью слияния, об этом говорят не только индуисты или неоплатоники, но также и христианские мистики и алхимики.

H. A. цитирует Артефиуса на стp. 86 следующим образом: "... Эта вода [вода жизни] заставляет мертвое тело расти, увеличиваться и восставать, пробуждаясь от смерти к жизни, будучи сперва растворенным, и затем подбеленным известью. Так тело преобразуется в дух и дух впоследствии в тело; и затем рождаются дружелюбие, мир, согласие и союз противоположностей."

Рипли (H. A., p. 245): "Это - самое высокое совершенство, которого может достигнуть всякое подлунное тело, поскольку мы знаем, что Бог один, что Бог - совершенство; и всякое существо, принимающее его форму [согласно своей природе], пребывает в единстве, в котором нет никакого разделения, нет разницы, но лишь мир и покой."

Последняя особенность завершенного философского камня состоит, по словам герметических мастеров в том, что он делается человеком лишь однажды. Камень - абсолютно неувядающее Благо; но если оно иссякает, то это - конечно, ложный камень.

Я должен теперь предложить некоторые догадки относительно дальнейших интерпретаций пары и трех принципов [Символ: Золото] и [Символ: Серебро], а именно, [Символ: Сера] [Символ: Меркурий] [Символ: Соль]. Мы знаем об общем различии. Я добавляю для начала замечание Хичкока, что эти "два" объекта противоположны друг другу: natura naturans и natura naturata. Интеллектуально мы могли понять, что под [Символ: Меркурий] (ртуть), использующимся многими авторами для описания начала делания подразумевается, с одной стороны природа, и, с другой - наша картина мира. Мы заставляем ее работать над нашей [Символ: Сера] (серой), то есть, над нашей эмоциональностью, которая [Символ: Сера] очищается и растворяется, поскольку она вынуждена приспособиться к требованиям законов мироздания. Но таким образом возникает новая картина мира, поскольку прежняя была плодом неочищенной [Символом: Сера]; наша эмоциональная жизнь ограничивает интеллектуальную. Новую или недавно созданную картину мира [Символ: Меркурий] мы объединяем с нашей [Символ: Сера] и так далее, до тех пор, пока постепенно очищенная природа не придет в гармонию с нашей картиной мира. Тогда больше не будет двух ртутей, но лишь одна; и сера становится более или менее единой. Теперь мы можем приступить к объединению двух очищенных субстанций, которых на этой стадии называют [Символом: Золото] и [Символ: Серебро]. Предмет и объект объединяются, и человек достигает, как чудесно сказано в Чандогья Упанишаде, VIII, 13, несотворенного мира Брахмана. [Символ: Соль] и [Символ: Серебро], возможно, также означают любовь Бога к человеку и любовь человека к Богу. Различные мастера искусства полагают по-разному, одни больше видят интеллектуальную сторону, другие эмоциональную. Они описывают различные стороны или аспекты одного процесса, который невозможно описать, и чья лучшая форма выражения символична. Ввиду факта, что [Символ: Сера] и [Символ: Меркурий] противопоставляются в начале процесса, также как душа и тело, то отождествляя [Символ: Сера] со страстью и [Символ: Меркурий] со знанием (разумом) мы можем заключить следующее: [Символ: Сера] должна быть очищена высоким [Символ: Меркурий] (в различии от обычного [Символ: Меркурий], называемым также "наш" [Символ: Меркурий]), то есть более высоким знанием. Из [Символ: Сера] возникает (то есть, она разоблачает себя для инициированному как) [Символ: Серебро], Майя, объект, который при его отделении от предмета является простой иллюзией; и от [Символ: Меркурий] происходит [Символ: Соль], Брахма или предмет, и так приходит время мистического единения. Другое использование символики - то, каким образом мы можем добыть золото из серы; из аффектов посредством очищения извлекается любовь (к Богу). Дух [Символ: Меркурий] возносит [поднимает] противоположности [Символ: Соль] и [Символ: Серебро] (душу и тело). (Cf. H. A., стр 143 и следующие)

Иногда создание из золота описывается как объединение; из сырья, [Символ: Соль] посредством объединения с [Символ: Меркурий] [ртуть]. Так выражается поиск мировой души или высшего духа в человеке через созерцание, которое относится к [Символ: Меркурий], [акту] познания.

Относительно троицы [Символ: Соль] [Символ: Серебро] [Символ: Меркурий]: солярной божественностью [творение, оплодотворение] в человеке является [Символ: Сера], треугольник выражающий пламенную природу [Символ: Сера]; сосредоточенным в физической природе, земным, является [Символ: Соль] соль, которая также представлена как куб, элемент земля. Их можно назвать [Символом: Соль] душой, и [Символ: Серебро] телом. Небесный ангел, посредник между противоположностями, является сознанием [Символ: Меркурий], имеющим постоянный приток от Бога, настоящую [Символ: Соль], это божественный дух. Так мы получаем триаду - дух, душа, тело [[Символ: Меркурий] [Символ: Соль] [Символ: Серебро]] или, поскольку [Символ: Меркурий] следует рассматривать как посредника, [Символ: Соль] [Символ: Меркурий] [Символ: Серебро]. Посредничество [Символ: Меркурий] затрагивает ранее упомянутое возвышение [Символ: Соль] и [Символ: Серебро] или [Символ: Сера] и [Символ: Меркурий] (сырое состояние) к [Символ: Соль] и [Символ: Серебро].

Ввиду трудности мистической работы, что пытается осуществить сверхчеловеческую задачу, не удивительно, что она не может быть завершена с первой попытки, но требует времени. Она требует большого постоянства. В жизни мистика состояния любви и стремления к Богу чередуются с ощущением духовной беспомощности и бесплодия. (Хортен, Myst., стp. 9.)

Араби поет в своей оде о становлении богоподобного человека: "[1] O , древний храм. Из тебя возник Свет, мерцающий в наших сердцах. [2] Я оплакиваю дикую местность, которую я пересек и где я излил неиссякаемый поток слез. [3] Ни на рассвете, ни в сумраке не нахожу я отдыха. С утра до вечера нахожусь я в пути беспрестанном. [4] верблюды идут дальше своей дорогой ночью; даже если они повредили ноги, они продолжают спешить. [5] Эти (могущественные) верблюды родили нас для тебя (вероятно, Бог) со страстной тоской, хотя они не надеялись достигнуть цели...." Едущие верблюды отражают тоску мистиков о Боге. "Они ищут и борются непрестанно, хотя их силы истощены трудностями поиска." (Хортен, l. c., p. 16 и следующие)

На трудном пути необходимо пройти через многие ступени или стадии, и все же должно сохраняться постоянное рвение при любых обстоятельствах. [Идея подъема по лестнице до небес, шагов, и т.д., универсальна для всех религий.] В целом выделяются семь ступеней. В Кунрате, например, у цитадели Паллас есть семь ступеней. Парацельс (De Natura Rerum, VIII) в своей манере описывает семь операций работы. "... Теперь необходимо изучить ступени, шаги к преобразованию и их количество. Их не более семи. Некоторые насчитывают больше, но это не так. Самых важных шагов семь. Следующие из них, которые можно было бы счесть шагами, находятся внутри основных: прокаливание [возвышение], растворение, гниение, дистилляция, коагуляция и тинктурирование. Тот, кто пройдет эти семь шагов и ступеней окажется в столь восхитительном месте, где он познает многие тайны и достигнет превращения всех естественных вещей." В "Розарии" Джоханнса Достениуса [Глава XVII] семь стадий представлены следующим образом: "И так тело [1] сохраняет воду. Вода [2] сохраняет масло так, чтобы оно не загорелось в огне, и масло [3] сохраняет оттенок, и оттенок [4] вызывает появление цветов, и из-за цвета [5] возникает белый, и белый [6] является причиной сохранения неизменности всякой изменчивой вещи [7]." О том же самом говорит Бонавентура, когда описывает septem gradus contemplationis [семь ступеней созерцания], и Давид Аугсбургский [13-ое столетие] в "Семь ступеней молитвы." Беме выделяет 7 источников духа, которые составляют определенную градацию, и в йоге мы также находим 7 ступеней, описанных в "Йога Васиштха" (cf. Hath. Prad., pp. 2 ff). Быть может, доминирование числа 7 порождено влиянием научных доктрин (7 планет, 7 металлов, 7 тонов в диатонической гамме), и все это может быть связано с фактическими соответствиями аспектов человеческой души с природой - кто может сказать? Наиболее существенна связь 7 ступеней развития с влиянием мифа о природе на алхимические теории "вращений". Совершенствование Камня, согласно многим авторам, требует вращения (то есть, циклов), в которых материя (и душа) проходят через сферы всех планет. Они должны быть последовательно подвергнуты доминированию (режимы) всех семи планет. Это связано с идеями некоторых неоплатоников и гностиков, согласно которым на пути (путь наверх) к небесной обители, то есть к своей небесной цели, душа должна пройти через все планетарные сферы и через животный цикл. (Cf. Bousset, Hauptpr. d. G., pp. 11 and 321.) Я наблюдаю, кроме того, яркое выражение этой темы в старом добром Mosheim, Ketzergesch., стp. 89 и последующие. Также, согласно идеям древнего мистического учения, человек проходит через доминирование этих семи планет в соответствии с законами мироустройства.

Анагогическое значение вращения может состоять в раскрытии всех доступных (семи) сил, для того, чтобы, наконец, всецело подняться к Богу.

Что более важно, или, во всяком случае, более постижимо, это, на мой взгляд трихтомия, обязательно следующая из процесса мистической работы, тройное разделение, приводящее к трем главным фазам - черной, белой, и красной. Черная соответствует интроверсии и первой [мистической] смерти, белая - "новой земле," свободе или невинности, красная - любви, которой завершается работа. Эта общая схема не препятствует тому, чтобы символы часто путались алхимическими авторами. Есть градации между главными цветами, все виды игры цвета; в особенности появление, так называемого, хвоста павлина, что предваряет возникновение устойчивого белого и указывает на характерное многообразие цвета визионерского опыта, характеризующего стадию интроверсии.

Если рассмотреть цели работы с психологической точки зрения, то ею является восстановление гармоничного состояния души, и ее основных цветах можно сказать следующее: состояние блаженства требует абсолютной свободы от конфликта. Мы можем достигнуть этого только полностью уйдя от внешнего мира и связанных с ним конфликтов так, чтобы он стал нам полностью безразличен. Это безразличие - черный. Свобода от конфликта (невинность) в недавно начавшейся жизни является белым. Ранее, при распаде (гниении) материала, одна составная часть была извлечена и отброшена. Таким образом, освобождается либидо (любовь). Оно постепенно сплавляется с белым материалом, который сух (жаждущий без жажды); семя в белой земле. Жизнь без противоречий теперь пропитана любовью, красным. Это истинно красный, полученный таким образом, постоянен, потому что он произведен [в отличие от простых руководств] из глубины души, корней самого глубокого чувства, которое не подвластно никакому разложению.

Мистический процесс может быть реализован с различными степенями интенсивности. Самая низкая степень как программа с простым результатом стимуляции; самая высокая степень - заключительное превращение души. Если эта цель достигается в жизни, то мы обретаем земной камень. Напротив, небесный камень тяготеет к эсхатологическим понятиям и небесная тинктура - апокатаастасистическая.

Интересный вопрос, не может ли разрешение конфликтов через уклонение от процессов внешнего мира быть достигнуто субъективно, сражениями с символами (персонификациями) и в символах, таким образом сокращая процесс. Теоретически это возможно, поскольку конфликты действительно лежат не во внешнем мире, а в нашем эмоциональном отношении к нему; если мы изменяем это отношение внутренним развитием, внешнего мир представляет ценность для либидо.

"Проецирование в космическое - основная привилегия либидо, поскольку естественным образом оно становится доступным нашему восприятию через ворота всех чувств и очевидно извне, и фактически, в форме удовольствия и боли. Их мы приписываем без дальнейшего обдумывания объекту, и причины, несмотря на философское осмысление, мы непрерывно склонны искать в объекте, в то время как объект часто безнадежно неповинен." (Jung, in Jb. ps. F., III, p. 222; with which compare the Freudian transference concept and Ferenczi's essay on "Introjektion und Ubertragung," in Jb. ps. F., I, p. 422.) Юнг привлекает внимание к часто описываемому непосредственному проецированию либидо в любовной лирике, как в следующем примере (Геринг):

"Во Внутреннем дворе Гаймера я видел прогуливающуюся

Деву, любимую мной;

От яркости ее рук пылали небеса,

И все вечное море."

Мистик ищет конфликты, с которыми он желает покончить в человеке, место, где они действительно находятся. Этим теоретическим предположением разрушается возможное возражение против всего мистицизма, а именно, что она бесполезна, потому что это опирается лишь на воображаемый опыт и на фанатизм. Это возражение, хотя и не следует упускать его из виду, не относится к мистицизму, который фактически осуществляет этическую работу неизменной ценности - но к другому пути, который может следовать из интроверсии, а именно, магии (не говоря о физическом и духовное самоубийстве). Выражаясь аллегорически, золото, сотворенное магией тает со временем или превращается в грязь (то есть, ложная ценность исчезает перед лицом действительности), в то время как "наше" алхимическое золото - неизменное благо. Доктрина йоги также описывает Сиддхи (те воображаемые чудеса, в которых провидец теряет себя) как преходящие, и спасение только одно - неувядающая мистическая цель.

Что касается метафизического значения мистической доктрины, я мог бы утверждать, что психоаналитическое разоблачение побуждающих сил не может нанести ущерб ее ценности. Я не рискую вообще давать подобную оценку; но именно с целью освещения отдельной философской проблемы, я должен решительно заявить, что, если психоанализ делает доступным пониманию, что мы люди, побуждаемые основными "титаническими" силами, нуждаемся в том, чтобы натолкнуться на ту или иную идею, то тогда даже если стало очевидно, что именно взывает нас к этому, то это еще ничего не говорит о ценности для знания обнаруженных явлений.

Я далек от желания осуществить критический анализ метафизического значения доктрины, основываясь на одной только психоаналитической базе, потому я счел необходимым обратиться к синтезу лишь в целях психологического понимания мистической символики, синтезу, в который я попытался не углубляться слишком сильно, как я сделал это в третьей части моей книги.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
классические баннеры...
   счётчики