Суббота, 08 марта 2014 09:48

Мария Нагловская Священные ритуалы магической любви. Глава 6 Переход

Мария Нагловская

Священные ритуалы магической любви.

Глава 6 Переход

Мы вышли, держась за руки. Миша сказал:

«Пойдём, Ксения - уже пора.»

И я шла за ним, не произнося ни слова.

Мы оба, он и я, прекрасно знали дорогу.

Миша держал фонарь в правой руке, его красный свет распространялся слабыми отблесками вокруг нас, и во мраке ночи казалось, что мы проходили сквозь какой-то туннель.

И в то время, как мы проходили вперёд, пространство снова закрывалось позади нас, подобно чёрной стене.

Когда мы подошли к концу нашей долгой дороги по землям, окружавшим дом моих предков, после которых нам предстояло идти неведомыми путями, Миша остановился и сказал мне:

«Отдохни немного, мой друг. А я воспользуюсь моментом, чтобы рассказать тебе кое о чём.»

Очевидная перемена во всём поведении Миши не удивила меня, поскольку я знала причины тому, но что меня действительно поражало — так это моё собственное совершенно новое чувство к моему компаньону.

Это чувство было совершенно иным по сравнению с той мистической любовью, что я испытывала к Неведомому: Он в моих глазах куда сильнее превосходил меня, и распространял внутри меня своё непреодолимое воздействие.

Когда я села на ствол поваленной сосны, как следует закутавшись в свой большой чёрный плащ, опираясь локтями на колени и положив лоб на ладони, Миша, продолжавший стоять, сказал мне:

«Ксения, теперь я знаю, что тот, кто ждёт нас в лесу — не соперник и не противник. Он — наш друг, и урок, который он преподаст нам, родится из священного таинства. Поэтому нам нужно как следует подготовиться к торжественной встрече».

Он замолчал и погрузился в глубокую медитацию.

Он был великолепен в отблесках красного свечения на чёрном фоне ночи. Его глаза выглядели огромными и исполненными силы, и его высокий могучий казачий стан отражал неукротимую волю.

Я посмотрела на него, не думая ни о чём. Сейчас я ожидала действий от него.

«Ксения, - спросил он наконец, - ты хочешь меня в чём-то упрекнуть?»

Даже если бы земля разверзлась и поглотила меня, если бы Казбек склонился перед морем, я бы не была так потрясена до глубины своего естества: я, да упрекнула бы в чём-то этого человека?!

Лишь одно движение потребовалось мне, чтобы встать на ноги, и подобно безумной женщине, прижаться к Мишиному твёрдому, как гранит, телу, обняв руками его шею. Я обхватила его ноги своими — и испортила свою одежду, ободрав её о Мишины кинжалы.

Время от времени я запрокидывала голову назад, чтобы увидеть, не улыбается ли он.

Миша позволил мне продолжать ещё немного, после чего обхватил меня своими руками и нежно обнял.

Хотела бы я быть способной выразить счастье, которое я ощущала, чувствуя, как его сила и непреклонность превращаются в нежность для меня!

И я знала, я чувствовала необходимость пожертвовать собой. О, сладострастие жертвы!

«Ты права, - прошептал Миша, мягко лаская моё ухо своими губами. - Ты права: меня за это нельзя упрекнуть... Ксения — моя, ибо я завоевал её. Ксения не принадлежит никому более... тот Другой — не враг... и мы скоро увидим его... вместе... поцелуй меня снова, моя маленькая синяя птица счастья... дай же мне тот поцелуй, что так нужен мне... я — уже не тот человек, которым был сегодня утром... мы увидим Его вместе, скоро.»

Сказав это, он поднял меня вверх, как ребёнка, без малейшего усилия, словно я была невесома, и, когда моя голова поднялась вровень с его собственной, наши губы слились в необыкновенном поцелуе, как будто соединившем небо и землю.

В том поцелуе не было ничего адского, ибо ад уже был пройден.

Поцелуй ада влажен, ибо им начинается великий переход через Море. Поцелуй рая — воздушен и сиятелен, потому что это первый шаг, сделанный на новом берегу.

Но нельзя перейти Море, не дойдя до края его первого берега... и человек не пройдёт через волны, если волны не проложат путь для него. Женщина суть волна, а мужчина — земля.

«Да, Миша, я твоя и только твоя...»

Я ликовала и не сопротивлялась.

Миша ласково посмотрел мне в глаза и сказал:

«Всё так.»

Ещё один его поцелуй опустился на мой лоб, между бровей — и тот поцелуй был полон размышлений. Медленно, словно я была хрупким и драгоценным предметом, он опустил меня обратно на ствол сосны.

«А теперь отдохни, и не двигайся, что бы ни случилось. То, что мне нужно сделать — для меня и из-за меня. Не волнуйся и будь совершенно спокойна.»

Без каких-либо усилий я подчинилась. Мне стало приятно повиноваться ему. Я скрестила руки на коленях и стала ждать.

Миша отошёл назад на несколько шагов. Он вытянул руки перед собой, подобно священнику перед алтарём, молящему божественные силы о снисхождении Христа в хлеб и вино Таинства.

Он немедленно исполнился концентрации духа и грозной силы.

Своим видом он напоминал красную статую из прозрачного камня. Свет вокруг него терялся в необъятной тьме, но сила внутри него казалась ещё более огромной. Это был центр, властвовавший над ночью.

Миша медленно повернул свои ладони. Он поднял руки к небу и начал сгибать свои колени в очень медленном ритме. Его позвоночник согнулся, когда его колени коснулись земли, и он выполнил предо мной торжественное приветствие наших предков, склонив лоб в пыль на земле.

Всё моё естество восставало против лицезрения его склонившимся предо мной, но он приказал мне оставаться неподвижной, и я сделала так, как он желал.

Миша поднялся и повторил то же самое приветствие ещё раз.

Он немедленно выпрямился, снова приобретя свою привычную гордую осанку, вытащил свою саблю из ножен, играя сталью в вольном воздухе ночи, как будто желая дать знак неким невидимым свидетелям, что его испытание закончено, и что свобода стала наградой за его победу; и, обращаясь ко мне, он сказал ясным и радостным голосом:

«Ксения, моя женщина, мой друг, моя возлюбленная! Как ты знаешь, я из доблестного рода донских казаков. Никто из нас никогда не склонял свою спину перед какой бы то ни было силой на земле. Сам царь обращается к нам с уважением, и мы идём на войну, когда сами того желаем. Никто не заставит нас служить в защиту того, что нам неприятно. Но всё же, сегодня я склонился своим лбом до земли перед тобой — женщиной... и я сейчас объясню тебе, почему я сделал это. Помни мои слова, ибо ты не сможешь понять их сразу... Что-то случится сегодня в час ночи, и тогда, только тогда, ключ к таинству будет дан тебе... но меня не будет рядом, чтобы сказать тебе это... Так что слушай, и пусть ночь будет свидетелем моей клятве: здесь, в этом лесу, я прощаюсь со всеми твоими сёстрами, со всеми женщинами, для тебя... Клянусь головой, ни одна женщина отныне не познает меня.»

Это было исключительно — душераздирающе и трагично.

Казалось, что там, в тени, листья трепетали, как и я, и деревья сгибали свои огромные ветви надо мной, чтобы защитить меня, или, скорее, утешить меня.

Но в лесу не было никакого шума, и звёзды в чёрном небе светили спокойно.

Природа приняла Мишину торжественную клятву.

Он снова заговорил:

«Я повторил своё приветствие дважды, - сказал он, - потому что научился, понял, решил для себя две вещи: необходимо попрощаться с женщиной и поблагодарить её... Моё первое приветствие было горестным прощальным салютом разрыва, второе же стало выражением моей благодарности... Ксенофонта, ты — та плоть, посредством которой я был освящён. До того, как узнал тебя, я был лишь диким зверем — но через тебя ко мне пришло Понимание... через тебя, поскольку ты получила его до меня... и скоро я узнаю, почему вышло именно так... Он, ты, я?.. чёрное, белое, красное?.. я спешу узнать, но я уже чувствую в том великую радость, и я выражаю почтение тебе, о, Ксенофонта, благословенная плоть Его желания! - ибо без тебя я бы не узнал, как совершить Переход... Ксения, друг мой, прими знак моей благодарности.»

Он сорвал прутик с цветами с ветки дерева и подоткнул его в лиф моего платья, между грудей.

«Пойдём дальше,» - сказал он быстро.

Это был всё ещё длинный путь.

Сначала мы шли тропой по лесистому склону с часто встречавшимися на пути ручьями.

Держась за руки, мы перепрыгивали эти полные влаги вены земли, и Миша сказал мне:

«Смелее, моя маленькая Ксения — награда ждёт тебя.»

Красный свет от фонаря сопровождал нас, подобно защитной сфере. Он распугивал голодных зверей, бродивших по полянам в поисках добычи.

Ветки трещали во тьме, и я задрожала, вопреки самой себе.

Тогда Миша сжал сильнее мои испуганные пальцы своей рукой — и это успокоило меня.

Но я не осмеливалась говорить, ибо испытывала глубочайшее уважение к миру, в который вторгся его дух.

Я придумала кое-что другое, чтобы обязать его уделять мне внимание чаще: даже когда я не пугалась, и всё вокруг было спокойно, я вздрагивала, чтобы он сжимал мою руку.

Он, несомненно, это понял, ибо вскоре произнёс:

«Ксения, вместо того, чтобы расти, ты уменьшаешься... но это хорошо... так и должно быть... Когда мы придём к большому дубу... в место, где Он будет ждать нас... у меня будет всего лишь юное дитя, ничего не понимающее, но рядом со мной... И когда ты не будешь знать ничего, я возьму тебя в свои руки... и тогда ты станешь чем-то, чего не испугается Дух...»

Он сказал это приглушённым голосом, как будто самому себе.

Я не пыталась проникнуть в смысл его слов, довольствуясь восприятием их вкуса, подобно тому, кто пьёт ликёр, чтобы он лишь пощекотал внутренности.

Мой мозг засыпал.

Мы покинули лес и вошли в узкое ущелье, где быстрый поток устремлял свои красноватые воды к бурному Тереку21.

Задолго до того, как мы пришли туда, звучное бурление его пены предупреждало нас об опасности.

Мы подошли к нему осторожными шагами, и Миша склонился над водой, чтобы посмотреть, есть ли пригодный брод.

В этом открытом месте ночь была менее мрачной, ибо сияние звёзд соединялось со сверкающим отражением света от снегов и льдов окрестных пиков. Я заметила склизкое и угрожающее существо, поднявшее голову из воды, совсем рядом с Мишиной правой ногой.

«Осторожно! - прокричала я. - Оно на тебя нападёт!»

«Думаешь? - спросил Миша. - Значит, твоя храбрость исчезает!» После чего он добавил: «Но это тоже правильно, ибо плоть пуглива.»

Он вытащил свою саблю и направил её острие на зверя. От стали разлетелись отблески, и животное удалилось с шипением.

Миша задумался на мгновение.

«Возьми фонарь, - сказал он, - я сделаю мост. Иначе мы не перейдём.»

Он собрал несколько больших камней и бросил их, один за одним, в поток.

Так получилось что-то вроде очень простой дамбы, о которую течение разбивалось на неистовые брызги.

Острием сабли Миша проверил прочность своей конструкции, после чего сказал:

«Хочешь пойти первой? Мост узкий, двоим места не хватит.»

Я оставалась в смятении.

Я чувствовала, что этот вопрос был испытанием. Я хотела дать ему ответ, который он желал услышать, но не могла угадать его.

Миша повторил свой вопрос:

«Пойдёшь первой?»

Я всё ещё не решалась.

«Ах, твоя воля исчезла тоже! - провозгласил он, ошалев от радости. - Ничего не осталось, ничего — ни понимания, ни воли. Такой ты и должна была стать.»

Он поднял меня на руки и пересёк каменный мост быстрым бегом.

Моего разума едва хватало на то, чтобы держать фонарь, едва не выпавший из моих рук.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики