Суббота, 07 мая 2016 19:07

Тобис Чертон Гностические мистерии плотской Любви: София Дикая и эзотерическое христианство. Глава 2 Ересь начинается в раю -= Обвинители =-

Тобис Чертон

Гностические мистерии плотской Любви: София Дикая и эзотерическое христианство.

Глава 2

Ересь начинается в раю

-= Обвинители =-

Основные ересиологи поздней античности считали, временем появления далеко не уход Иисуса в мир иной. И началось всё не из-за обиды высшего церковного духовенства на искажение слов апостолов Иисуса так, чтобы они удовлетворяли потребностям поздних еретиков; по мнению духовных отцов, ересь существовала с начала человеческой истории на Земле. Ересь появилась в Эдеме при соблазнении Евы Змеем.

Защитники ортодоксального христианства, за возможным исключением Климента Александрийского, даже близко не подошли к мысли о возможности существования параллельных культур, невинно развивающихся по всему миру, которые надо уважать и подвергать лишь глубокому сравнительному анализу. Ни одна концепция культурной относительности или либеральной терпимости не была доступна постижению большинства ересиологов: сама мысль об этом была опасной ересью. Нет, следовало бы скорее понимать, что отцы всего человечества произошли от приключений Адама и его детей, а собственно народы земли произошли от Ноя, чьи дети наводнили собой Землю после того, как Бог смыл грешное человечество в Великом Потопе. Еврейские писания сообщили основы истории человечества – всего вместе. Ведь самым важным в этой истории был Божий план спасения, основанный на заветах Бога с его избранными людьми и остальным человечеством (Завет Бога с Ноем после Потопа).

Всегда существовал ковчег для избранных и смерть для остальных. Конечно же, разрешение замысла – пришествие Сына Божия во плоти – было тайной, на которую указывали пророки Израиля и редкие языческие провозвестники, но главная из них была наиболее охраняемым секретом в видимом и невидимом мирах. Успех этого таинства заставит царя мира сего (именуемого Азазелем среди прочих имён) обмануться, думая, что он сможет отделаться убийством Иисуса, как он уже поступал со многими другими известными пророками. Согласно Павлу, деревянный крест или дерево является ключевым компонентом ловушки, в которую попадали "власти века сего" (1-е Кор. 2:8) и которая приведёт злые империи "мироправителей тьмы века сего" (Еф. 6:12) к падению, поскольку "пред именем Иисуса преклонилось всякое колено" (Флп. 2:10).

Всё, что отклонялось от воли Бога, раскрытой Ною, Аврааму и Моисею в законе и Пророках, и истолкованное окончательно и точно Иисусом и его ведомыми Святым Духом апостолами, являлось ересью. Именно поэтому, когда вы читаете "Обличение всех ересей" Ипполита, с самого начала вы встречаете опровержение всех греческих философов до и после Сократа. Эти люди, как может показаться, мудрые, явно не знали о том, что они еретики, любая их защита вряд ли чего-то стоила; их поправили и отправили на покой. Ипполит нападает также на индийских браминов и друидов Галлии и Британии. Знал бы он что-нибудь о Лао-Цзи или Конфуции, они бы тоже были обличены.

В "Панарионе" Епископа Епифания, ереси начинаются с варварства и включают скифство (все нееврейские культуры, исходящие из рода ноева), еллинство, эпикурейство, стоицизм, платонизм, иудейство, фарисейство, садуккейство, книжников, иродиан, оссинов и назореев (христиан-евреев, не веривших в то, что Иисус был воплощённым Богом). Лишь не ранее второй части своей работы он начинает говорить о сектах гностического типа.

Культуры мира, если они не согласовывались с апостольской правдой, были неверными и сущностно еретическими в слове и деле. Такое всестороннее и полное осуждение не было чем-то удивительным для тех, кто унаследовал что-то из взглядов Иисуса и его первых последователей, настоящих назареев (ивр. нацарим – "смотрители" или "охранники" в смысле "стражи" или даже "пастухи": те, кто искренне отстаивали и поддерживали святую традицию как её хранители и предводители). Иисус следовал пророческой традиции, упомянутой в Иер. 4:16, рассматривая нацарим как хранителей полномочий судить тех, кто исказил закон Израиля. Назареи составляли ядро сопротивления чужеродным и зародившимся в Иудее контаминациям, сохраняя веру в Божию волю к праведности (ивр. цедек), что касается формы поклонения и милость или милосердие (ивр. "хесед"), что касается отношения к ближнему.

Как становится ясно из канонического Евангелия от Иуды (I:14-15), вероятно написанного братом Иисуса с таким именем, пророк Енох объявил суд "Отцов Света" над злыми или падшими "смотрителями". В этой мысли Иуда следовал современной ему "свежей" Книге Еноха, где пророк Енох, основываясь на книге пророка Даниила, объявил осуждение Богом злых смотрителей, привязанных к Земле. Эти бунтующие смотрители, павшие с небес, как и нефилим из Бытия 6:4 (дабы совращать прекрасных дочерей человеческих и открывать искусства и науки, с которыми недостаточно повзрослевшее человечество не могло справиться), считались ранними христианами ангелами, правившими народами Земли. Отцы церкви, настроенные против гностиков, объявили их источниками ереси, поскольку падшие ангелы знали, что спасение человека призовет проклятие на них и наоборот. Эта теория объясняет полную фатализма позицию ересиархов. Согласно ересиологам, гностические учителя сами пали жертвами обмана злых ангелов, ослеплённые собственным якобы знанием. Это может удивить того, кто понимает, что основной идеей учения гнозиса было освобождение духа из хватки враждебных ангелов (архонтов), вера в которое явно коренится в Книге Еноха и учении Святого Павла!

Из всего этого можно заключить, что пантеоны богов, которым поклоняются язычники, представляют собой их тайных поработителей, падших Смотрителей, чьё злое семя сохраняется в поколениях, чтобы совращать умы тех, чьи давние предки когда-то присоединились к Ною в благодарном поклонении Всемогущему Отцу всего человечества. Именно по этой причине на преданных Смотрителей, хранителей Пути (или виноградников) и защитников истины (см. мою книгу "Отсутствующая Семья Иисуса") была возложена задача идти в мир и объявлять всем и всякому, что происходит игра злых сил.

Ортодоксальная интерпретация такова: пока евреи, греки, римляне и остальные народы принимают Иисуса как своего Господа, они все работают под гнётом ереси, трудясь тщетно в рабстве злых ангелов, власть которых может быть уничтожена только крестом Иисуса, обетованного мессии и Сына Божия. Если они желали спасения от неминуемого суда, им следовало услышать апостольский призыв к покаянию и спасению.

Теперь, вероятно, читатель сможет понять те ставки, которые были на кону битвы еретиков и ортодоксов. Что касается ортодоксальных христианских учителей, любое отклонение от апостольского слова отлучало отклонившегося от ковчега спасения. Верующий должен был избегать чужеродных влияний любой ценой. Поскольку церковь второго и третьего веков не предполагала никаких методов принуждения, история развития государств создала почву для преследования еретиков. Церковь могла только уговаривать, отлучать и уничтожать книги и письма. В этом плане некоторые особо ретивые писатели дали много работы церкви. В этой главе мы рассмотрим некоторые их свидетельства.

ЕРЕСИОЛОГИ

Вот список ересиологов из отцов церкви, чьи записи о гностических верованиях и практиках дошли до наших дней: Иустин Мученик (ок. 100 - 165 гг. от р.х.), Ириней (ок. 130 – ок. 202), Климент Александрийский (ок. 150 – ок. 215), Тертуллиан (ок. 160 - ок. 225), Ипполит (ок. 170 - ок. 235) и Епифаний (ок. 310 – ок. 405).

Ириней (чьё имя значит "мир"), родившийся около 130 года от р.х., вырос в районе города Смирна в Малой Азии (ныне Измир в Турции). Там он слышал проповедь мученика Поликарпа. Поликарп получил апостольское слово от "Пресвитера Иоанна", традиционно идентифицируемого как апостола Иоанна, автора соответствующего Евангелия: есть также характерная приписка о том, что имеет место путаница Иоаннов, действовавших в церкви конца первого века в Малой Азии. Что касается Иринея, истинное слово пришло к нему нерушимым из апостольских источников и последовательно в основах своих с самого начала. В этом свидетельстве, однако, содержится весьма интересное и значимое несоответствие.

Ириней критикует еретиков за поедание мяса, продающегося на рынке, ведь оно предварительно подносилось языческим идолам. Это частое обвинение против еретиков, коим демонстрировалась слабость их моральных принципов и проязыческие тенденции, стремление дать обратный ход. Сложность в том, что Св. Павел сам ясно давал понять, что для сведущего христианина, не страдающего слабостью, как он характеризовал духовно незрелых членов церкви, мясо было просто мясом, как боги идолов не существовали, а идолы были просто деревом и камнем, частью творения Бога, как и животные. Христианина, которого ясно это осознавал, не стоило беспокоить, разве что (1-е Кор, 8) поедание мяса в компании заставляло бы более слабого духом брата чувствовать, что воздержание от предыдущего греха (язычества) подвергается соблазну, и он может скатиться обратно к старым путям, размышляя об отринутых им ныне богах. Лучше, говорит Павел, не есть мяса вовсе, нежели создавать разлад или оскорблять братьев и сестёр. Несмотря на это, некоторое облако неясности над этим вопросом сохранилось и генеральная линия, принятая официально, была установлена в Иерусалиме (Акт 15), глася, что поедание идоложертвенного мяса запрещено – даже неевреям.

После разрушения Иерусалима (идеального места для мессианских собраний Иисуса) в 70 году, хватка еврейского христианства (ведомого до 62 года братом Иисуса Иаковом) серьёзно ослабилась, тогда как нееврейские церкви Малой Азии, Северной Африки, Рима, Галлии, Испании и Британии укрепились. Открытая практика греха в гностических сообществах предполагает, что у Павла было более детализированное учение на этот счёт, и вся его скандально известная позиция о неприминенимости Торы к неевреям, бесспорно неявно ослаблявшая влияние закона на самих евреев, шла из глубин гностических кругов и вполне могла быть точкой и средством отмежевания от "более слабых братьев". Гностики весьма хорошо себя чувствовали при таком разделении, о чём всячески старался дать понять широкой общественности Ириней.

Ириней стал епископом Лугдунума (ныне Лион) в Галлии после того как в 177 году из-за преследования Марка Аврелия этот город потерял в мучинической смерти своего предыдущего епископа, Пофина[i]. Ириней пришёл в разрушенное сообщество. Важно понимать, за что умирали христиане. Ириней сочинил своё подробное собрание книг против "гнозиса, ложно так называемого" (Adversus Haereses) порядка 180 года от р.х., когда последователи гностического мага Марка, ученика Валентина, проявляли активность в Риме и долине Роны. Птолемеевские штудии ученика Валентина также проникали в церкви Рима. В предисловии к своей работе Ириней пишет: "Я говорю особенно об учениках Птолемея, чью школу можно описать как отпрыск валентинианской". Именно против Марка и Птолемея была нацелена Первая Книга работы Иринея. Это следует иметь в виду, хотя у Иринея было что ценного сказать обо всех связанных движениях, которые он знал и об их предшественниках в его понимании.

Ириней делает многие интересные обобщения касательно типов людей, приходящих в "гнозис, ложно так называемый": они казались скользкими, нахальными и временами до странности небезопасными. Во введении говорится о "благовидной системе" еретиков. Эту благовидность он старательно и часто очень остроумно критикует, не боясь вдаваться в детальное раскрытие гностических теософских построений, порой до скучного – это часть его метода развенчания манер гностической благовидности. Основная мысль, которую он пытается донести до читателя, заключается в том, что "их язык напоминает наш, однако их чувства весьма отличаются". Это весьма запоминающееся суждение опровергает утверждение, часто звучащее в наши дни: всё же они все были христианами, не так ли? Только не для Иринея! Они были изгоями апостольского вероисповедания и должны были покаяться за свои богохульства, прежде чем искать возвращения в общину. Ортодоксальное большинство, руководимое такими лидерами как Ириней, никогда не допустило бы благоденствия эзотерических ветвей веры с их завышенными запросами. Выражаясь мягко, это называется конкурентной борьбой.

Ириней считал, что ядро ересей Марка и Птолемея было получено от Симона Мага, известного современника Иисуса и его апостолов. Ириней был знаком с кратким, безусловно, пропагандистским, отчётом из Деяний Апостолов, в котором описывался обращённый самаритянский маг по имени Симон, восторгавшийся крещением Святого Духа Петра и Иоанна, в свете его большего воздействия на новообращённых, нежели крещение водой, которое сам Симон получил от апостола Филиппа. Симон пытался за деньги купить объяснение работы этой магии. За этот грех Пётр обличил Симона, назвав симонией грех приобретения церковного продвижения за деньги. В Деяниях, однако, ничего особенного не сказано о Симоне в контексте теософских спекуляций, только то, что самаритяне поклонялись Симону, который долгое время вёл активную деятельность в Самарии в роли "великой силы Бога".

Ириней прикладывает немалые усилия, чтобы показать, что истинный гнозис это знание Христа: христианское знание искупляет плотское бытие, нежели бежит его. В этом он, однако, противопоставляет себя такому фрагменту писаний, как 15:50 из первого послания Коринфянам Святого Павла, где сказано "плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия". Как, спрашивает Павел, может тление наследовать нетление? Кажется, Ириней придерживается ортодоксальной точки зрения, согласно которой тело играет явную роль в чудесном воскрешении верующего. С точки зрения Иринея это было как минимум ошибочным пониманием соответствующего апостольского отношения к месту тела в творении Божьем и его целей, в свете которых гностикам был присущ вопиющий, по его мнению, сексуальный либертинизм.

Слова Иринея положили начало основной ересиологической модели и его работы переписывались и распространялись разными путями Тертуллианом, Ипполитом и, много позже, Епифанием. Должно отметить, что среди этих мужей Ириней был, вероятно, наиболее сознательным в вопросе правильного изложения информации прежде включения сарказма и нападков.

Системы и люди, описываемые Иринеем, редко были предшественниками сочинения большей части того, что мы знаем как библиотеку Наг-Хаммади. Большинство работ в ней были сочинены, вероятно, в третьем веке и, возможно, в начале четвёртого, перед тем как быть захороненными в Верхнем Египте около 367 года от р.х. Это следует учитывать, сравнивая точки зрения ересиологов второго века на т. н. «сексуальные проступки», с собственно текстами гностических евангелий. В кругу гностиковедов, а также в представлении общественности есть тенденция считать, что тексты Наг-Хаммади позволяют увидеть недостаток понимания такими людьми как Ириней темы, о которой они писали. Эти авторы стремились лишь очернить весь спектр гностических идей, ведь более всего гностицизм подвергал опасности авторитет церкви. Такое суждение есть предрассудок само по себе и его следует избегать.

В противоположность убеждённости Исаака Ньютона, энкратиты не являлись прямыми наследниками гностических групп, их учение повлияло на гностические круги подобно тому, как он влиял на ортодоксальные церкви в конце третьего и четвёртого столетий, формируя податливый материал гнозиса. То есть, некоторые гностические группы могли отчасти отказаться от прежней свободы под давлением критики ортодоксов и влиянием энкратитов, став много менее сексуальными или даже вовсе повернувшись против секса к концу третьего столетия и началу четвёртого. Это объяснило бы, почему сама библиотека Наг-Хаммади обнаруживает свои корни в пахомианском монастыре рядом с Наг-Хаммади в Фав Кибли, месте зарождения христианских монастырей в четвёртом веке трудами Святого Пахомия и его последователей в аскезе.

КЛИМЕНТ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ

Климент Александрийский, в отличие от Иринея, писавшего в основном против еретиков, наиболее запомнился работами, в которых он старался осветить христианство с философской точки зрения: как заслуживающую уважения, настоящую и высшую философию, обладающую собственными правами. Обычной насмешкой в те времена была мысль о том, что христианство - предрассудочная религия для простаков. Поэтому Климент был гораздо более открыт тонкостям, нежели все другие ересиологи. Тем не менее, афинский преемник главы Александрийской богословской школы Пантена, Климент нацелил большую часть своей критики на то, что в великолепной книге о нём Х. А. Блэр (H. A. Blair) описывает как << образованные мыслители, захваченные магией и плохим мистицизмом[...] эклектики, одержимые интеллектуальным снобизмом "гностиков". Климент привзошёл их своим утверждением о том, что он сам был гностиком и учил полному гнозису христианской веры >>. Широта понимания, свойственная Клименту, не прошла незамеченной католическими авторитетами после его смерти: Папа Сикс V убрал имя Климента из римского мартиролога по совету Барония [прим.перев.: кардинала Цезаря Барония] в 1586 году.

Гностики всех мастей попадали под образованный и критический взгляд Климента в его работе Протрептик (Увещевание, ок. 195), Педагоге (ок. 198) и Строматах (ок. 198 – ок.203). Также он приберёг слово для еретика валентинианского типа Тоедота в своей важной работе Excerpta ex Theodoto (Извлечения из Теодота).

Климент Александрийский глубоко понимал идею всех архетипов (божественный формирующих идей), сходящихся к источнику и главному принципу, Логосу, божественной мудрости. Его видение морального совершенства, далёкое от крайностей, основывалось на этом принципе. Таким образом, в позиции, изложенной в Педагоге, касающейся секса, как промискуитет, так и абстиненция считаются противоестественными. Гомосексуализм, проституция, внебрачное сожительство, адюльтер и совокупление с беременными чужды, по утверждениям Климента, центральной цели рождения законных детей. Этих отклонений следует избегать. Цель – мудрость!

В работе Строматы говорится, что божественная мудрость, обретённая в вере чистым сосудом, в котором она может раскрыть зерно, способна обратить веру из принимающей, начальной позиции в научную уверенность (гнозис), знакомый ангелам Бога. Следует поступать в соответствии с мудростью, веря, доверяя тому, что Бог знает лучше. Опыт демонстрирует важность изначального принятия веры. Вера же, практикуемая через следование мудрости, может посредством неё перерасти в знание. То есть, как только человек признаёт брак чем-то сотворённым в соответствии с мудростью Божией, ему сразу становится ясно, почему гностики не должны отстраняться от брака (Климент в этих словах явно обращается к энкратитской ветви ереси). Секс, если происходит с целью продолжения рода в рамках брака, является позитивным благом, или не просто терпимым, но и в некотором роде необходимым злом. Единственные мужи, которые должны сохранять целибат – те, которые в принципе не интересуются женщинами в сексуальном смысле, и такое воздержание следует посвящать Господу (такая точка зрения не совпадала с поздними католическими положениями о духовенстве). Климент понимал историю Эдема из Бытия как указание на то, что Адам и Ева были изгнаны из рая за совокупление (то есть, за знание того, что они были нагими) преждевременно. Они просто слишком рано начали. Они бросили веру в их Создателя и послушали вместо этого голос соблазна: ложную мудрость, обещавшую знание.

Климент не одобрял болтовни о Логосе, которой гностики предавались постоянно, видимо на основании принципа "ищите и обрящете". Бог в качестве Логоса есть откровение, а оно не может быть подвергнуто анализу. На откровение надо медитировать, а не расчленять его, поскольку разум не может постичь истинных мистерий бога. "Умное-умное" знание не имеет отношения к мудрости. В отличие от позиции гностиков о Демиурге, у Бога нет начала, он был и есть всегда, и является вечным универсальным Первопринципом, без коего нас бы не было.

ТЕРТУЛЛИАН

Квинт Септим Флоренс Тертуллиан весьма отличался от Климента Александрийского. Правовед из Карфагена на севере Африки, Тертуллиан не мог не применить правовые принципы к своему видению гностиков и всех тех, кто, по его мнению, слишком свободно обсуждал содержание писаний. Тертуллиан не любил философию так же, как некоторые дети не любят кашу, требуя прямого понимания религии, которая, будучи однажды принята, отменяет всяческую нужду в дальнейшем поиске и обнаружении. В конце концов, говорил он, если вы ищите и находите, какую ценность вы можете приписать тому, что вы нашли, если вы продолжаете искать? Вы явно что-то упустили! Или, что хуже, вы не оценили того, что нашли. Те, кто отклоняются от истины, согласно Тертуллиану (а в эту категорию он включал евреев – нехристиан), не должны быть допущены к прикосновению к благам, которые они исказили. Еретики не имели права притрагиваться к писаниям. Они не были достойны присутствия при исследовании их работ, поскольку они нарушили божественный "копирайт". Таков характерный пример лаконичной позиции Тертуллиана.

Тертуллиан станет защитником харизматичного евангелизма нового пророчества монтанистов, начавшегося во Фригии от тех, кто обвинял его приверженцев в попутанности злыми духами. Основатель, Монтан, вместе со своими помощницами Приской (или Присциллой) и Максимиллой, работали со спонтанным, глубоким и полным энтузиазма вдохновением, исходящее от того, что они считали Святым Духом, а их связь с реальностью обеспечивалась дисциплиной, самоотречением и аскетической моралью. Их традиция пророчества Нового Иерусалима, по их заявлениям, шла корнями к дочерям апостола Филиппа (интересная приписка, в свете гностического Евангелия от Филиппа). Комбинация Святого Духа с апостольской традицией привлекла Тертуллиана так же, как она привлекла бы баптиста или бизнесмена-методиста сегодня: прямые люди, крепко стоящие на ногах в обоих мирах. Их учение не было делом ума: это было чистое христианство в действии. Философия, по христианским убеждениям Тертуллиана, была старой шляпой, и даже куда менее полезной, чем старая шляпа. Из-за неё можно было потерять голову. Лучше не иметь никакого рационального обоснования вере, нежели верить в ум как путь к истине. Знаменитым убеждением Тертуллиана является утверждение "верую, ибо абсурдно". Это – парафраз его реплики из книги "О плоти Христа", его работы против докетизма[ii]: porsus credibile est, quia ineptum est.

Тертуллианское христианство, не вдаваясь в подробности, наиболее распространено сейчас в мире и он является несомненным героем католической теологии и церковного права: деловым типом, который очень полезен власти, если вы Папа. Из него бы получился хороший баптисткий или методистский апологет.

Нападки тертуллиана на гностиков можно встретить в его работах De Praescriptione Haereticorum, Adversus Gnosticos Scorpiace, Adversus Marcionem, Adversus Praxeam, и Adversus Hermogenem.

ИППОЛИТ

Ещё одним весьма качественным оппонентом гностиков был Ипполит Римский. Его имя значит "отпускающий коней": так он и жил. Ипполит спускал свою интеллектуальную кавалерию на любого, кто, по его мнению подвергал опасности апостольскую веру, даже если это были высшие церковные авторитеты. Патриарх константинопольский Фотий I, живший в девятом веке, считал Ипполита учеником Иринея, поддерживающего традицию, заложенную мученником Поликарпом. Хотя это вполне может означать лишь то, что Ипполит придерживался основ Adversus Haereses Иринея. Нет причин полагать, что Ипполит не встречался с Иринеем, поскольку первый был церковным пресвитером в Риме при папстве Зефирина[iii], который стал епископом столицы в 199, через несколько лет после смерти Иринея. Великий теолог Ориген (ок. 182-ок.254) слышал об Ипполите, когда был молодым. Ориген продолжил учёбу у Климента Александрийского, развив затем духовную теологию, за которою был осуждён некоторыми представителями ортодоксальных властей спустя век после своей кончины.

Обвиняя епископов Рима в смягчении этических требований, налагавшихся на языческих новообращённых, Ипполит отклонился от них в 217 году. Консервативно придерживаясь апостольской традиции, несмотря на политические "реалии", Ипполит давил на церковных лидеров, что превратило его в настоящего героя среди тех представителей католической церкви, которые сегодня выступают против либерализации доктрины. Считается, что Ипполит в середине третьего века заплатил за свою веру цену мученнической смерти во время короткого и нестабильного правления императора Максимина I Фракийца (прав. 235-238 гг. от р.х.).

В 1851 году, копии книг с четвёртой по десятую Обличения всех ересей были найдены под именем Философумена в греческом православном монастыре на горе Афон. Книги 2 и 3 не найдены, а книга 1 долгое время обслуживала потребности непрекращающейся борьбы с ересями. Другие ссылки на гностические ереси, описанные Ипполитом можно встретить в его Письме к Диогену и в его работе Синтагма, о которой мы знаем только из тех фрагментов, которые епископ Епифаний Саламский использовал в своей антиеретической работе Панарион.

Стоит отметить, что Ипполит написал о Софии в комментарии к Песне Песней Соломона, тексту, который он считал аллегорической экзальтацией предвечной любви, освящённой в союзе между Израилем, Христом и христианской церковью.

ЕПИФАНИЙ

Епифаний Саламский (ок. 310/320 – ок. 405 гг.) обычно считается самым небрежным из всех ересиологов. Своё антиеретическое послание он поместил в произведение Панарион, сочинённое им где-то между 374 и 377 годами: весьма поздний выход на антиеретическую сцену. Панарион это греческое слово, обозначающее ящик с лекарствами. Считалось, что каждая ересь содержит свой собственный яд, каждый из которых многоцелевой сборник Епифания способен был обезвредить и удалить. Епифаний зашёл настолько далеко, что обозначил пятьдесят животных, отвечающих за каждый штамм ереси. У каждого животного собственный особый укус. Эбиониты (еврейские христиане, не принявшие идею того, что Иисус был сыном Божьим) были связаны с многоголовой гидрой. Гностическая ересь предсказуемо была связана с укусом беззубой змеи, её хватка не смертельна. Одна только эта идея даёт нам представление об окраске и качестве подхода Епифания. Он весьма ценил собственный юмор, был нетерпимым выскочкой, всегда готовым к бою.

Епифаний родился в Элевтерополе ("свободный город") в Палестине (ныне Бейт Гуврин, Израиль). Родившись в десятилетие, когда император Константин выпустил Миланский эдикт (313 год), он мог принимать за данность начало новой эры для христианства, когда сам император даровал терпимость по отношению к христианам. Вопросом теперь было, какое именно христианство достойно терпимости, а какое нет. Вопрос пришёл в голову участникам Никейского Собора в 325 году, где, помимо разных странностей, церковь разделилась на тех, кто разделял верования Ария, пресвитера Александрии, и сторонников верований епископа Александрии, качественно продвигаемые его помощником, Афанасием, который спустя три года займёт сам епископское место. Собор проводился под эгидой императора. Арианская ересь, возражавшая против божественности Христа, на соборе была осуждена. Иисус был официально признан "единосущностным с Отцом" и те, кто не желал быть отлучён от общины, должны были придерживаться этого же мнения. Далее был принят никейский Символ веры, который стал непреложным для всей церкви.

Епифаний пылал идеей отделения еретиков от истинной веры. Пользуясь свободами нового века, Епифаний пришёл молодым монахом в Египет (весьма экспериментальный, новаторский способ жить в те времена). В Египте он встретил ряд валентинианских групп, а также различные малые общины, практиковавшие то, что из его рассказов может показаться экстремальными ритуалами, сексуальной, даже эмбриоцидальной природы. Вернувшись в Палестину, Епифаний основал собственный монастырь в месте с названием Ад где-то между 330-м и 340-ми годами. Он был епископом Саламиса на Кипре в промежуток между 365 и 367 годами. Последняя дата особо примечательна, поскольку в это время, согласно принятому в учёной среде летоисчислению, в кувшин у подножья горы Джабаль Аль-Тариф около Аль-Касра в Верхнем Египте была заложена библиотека Наг-Хаммади. В год 367 епископ Афанасий в Тридцать седьмом Праздничном Письме приказал уничтожить еретические книги, которые, по его сведениям, были в хождении в новых египетских монастырях. В письме был представлен список одобренных церковью канонов апостольских и ветхозаветных книг. Нет нужды говорить, что там не было Евангелия от Фомы, Евангелия Истины, Евангелия от Филиппа или любой другой из сорока девяти книг, погребённых рядом с пахомианским монастырём в Фав Кибли.

Епифаний был епископом Саламиса порядка сорока лет. Он много путешествовал, боролся с неоротодоксальными верованиями и практиковал весьма жёсткий, инициативный подход к управлению. Согласно одной знаменитой истории, которую он рассказывал с гордостью, он нашёл одну палестинскую церковь, внутри которой висела дорогая завеса, украшенная образом Иисуса. Епископ тут же её сорвал. Основываясь на второй заповеди, Епифаний не терпел изображений Господа в доме Святого. Когда член церкви потребовал с него денег в возмещение, Епифаний приказал за свои собственные деньги изготовить тончайшей работы завесу с доставкой в ту церковь. Это должно нам что-то говорить об общем поведении человека.

В 399 году Епифаний оказался в конфликте с Иоанном II, епископом Иерусалима. Епифаний осуждал неортодоксальное учение Оригена, Иоанн же наоборот поддерживал его работы. Первоначально поддерживаемый Теофилом, епископом Александрии, Иоанн поменял своё мнение в ответ на пламенные и вполне серьёзные выпады со стороны Епифания, после чего Теофил в Епипте стал преследовать монахов-оригенистов. Как говорилось, Ориген был слишком александрийским, слишком терпимым к еретическим верованиям. Его сохранившиеся записи представляли опасность для церкви, поскольку, хотя многое в них или даже большая часть заслуживало одобрения, они могли нести в себе яд, делающий всю вместе его работу ещё опасней, поскольку читатель мог впитать ересь, не осознавая того, и приняв её за божественную истину по ассоциации.

Быть мёртвым не значило освободиться от осуждения. Церковь вошла в новый век судебной доктринальной строгости и яростного противостояния всему, что не совпадало с её учением. Люди вроде Епифания вершили дела на основании того, вероятно, что идеи, заложенные такими святыми как Ириней почти два века назад, теперь можно было провести в жизнь насильственно, с одобрения императора. Епифаний сам по себе не сильно заботился изысканием точных деталей еретических верований и практик из реальных источников. Всегда ревностный, он признавал, что многое, известное ему об Оригене, было слухами. Как порой напоминал мне мой преподаватель новейшей истории, это ещё не делает учение ересью. То же касается и критики Епифанием гностических групп – тут для него любой источник был годен (он во многом опирался на работы Иринея, на ныне потерянную Синтагму Ипполита и утраченную работу мученника Иустина [ок. 150 от р.х.]). Задачей Епифания, как он её видел, было не понимание ереси, а её уничтожение любыми доступными средствами. Как доктору, борющемуся с гангреной, ему не требовалось изучать феномен, когда долг требовал изыскания способов немедленного удаления конечности.



[i] https://ru.wikipedia.org/wiki/Пофин_Лионский

[ii] https://ru.wikipedia.org/wiki/Докетизм

[iii] https://ru.wikipedia.org/wiki/Зефирин_(папа_римский)

JL VK Group

Социальные группы

FB

Youtube кнопка

Обучение Таро
Обучение Фрунцузкому Таро
Обучение Рунам
Лекции по юнгианству

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики