Пятница, 30 сентября 2016 14:37

Тобиас Чертон Гностические мистерии плотской любви Глава 5 ГРЯЗНЫЕ ЛЮДИ

Тобиас Чертон

Гностические мистерии плотской любви

Глава 5

ГРЯЗНЫЕ ЛЮДИ

Мазохизм для человека тоже норма;

Поскольку сексуальный акт есть Нисхождение Спасителя в Ад.

Алистер Кроули, Дневник, 1920

В вопросах доктрины, любое истинно новое, с уверенностью ложно.

Архидиакон Ральф Чёртон (1754-1831), Защита Церкви Англии, Оксфорд, 1795

Ириней считал, что религиозные группы, которые он более или менее объединил, а именно барбелиоты (или борбориты), каиниты, офиты и сетиане, были не более чем отростками, как лернейская гидра, школы Валентина[i]. Это епископ вывел, видимо, из схожести языка, темы и тона: из идей, доказывающих развитие эона или теории эманации, а также исходя из того внимания, которое ими уделялось изгнанной Софии и её роли в сотворении вселенной и мужчин с женщинами. Это была, видимо, действительно целая «школа»: Ириней уже сообщал, что Птолемей, Марк и Ираклеон, каждый со своим спектром идей­, были учениками Валентина. Климент Александрийский утверждает то же и о Феодоте.

Невозможно сказать, насколько точен Ириней в этом утверждении, поскольку еретики сами не упоминают своих промежуточных вдохновителей, говоря только об особом доступе к тайной, непроверяемой, апостольской или мессианской традиции. Климент Александрийский сообщает нам, что если Василид утверждал преемственность тайной традиции через Глаусия, слушателя Петра, валентинианцы утверждали, что Валентин был учеником Феуда (или Феода), ученика Павла, причастного к неписанному таинственному гнозису последнего[ii]. Согласно Ипполиту, наассены или змеепоклонники, получили тайну через Мариамну – вероятно, Марию Магдалину – от Иакова, брата Господа[iii]. Это утверждение хорошо вписывается в названия некоторых, дошедших до нас, гностических работ (два Апокалипсиса Иакова, Пистис София, и, например, Евангелие от Марии).

Сетиане утверждали сокровенную связь со сверхъестественным разумом Сифа или Великого Сета, который также идентифицировался с Иисусом. Они настаивали на наследии семени Сифа, то есть, что они были духовными потомками великого и совершенного человека Сета, чьё рождение дало покой Адаму и Еве после ужаса, погубившего Авеля злобой Каина. Семя Сифа составляло доеврейский, чужой народ несдвигаемых (реминисценция симонианского языка, понятий стоял-стоит-устоит), странников в этом мире, но не из этого мира. Они были детьми своей истинной небесной Матери, Барбело.

Бросается в глаза, что Тертуллиан приписал появление большой группы сект влиянию греческой философии. Речь идёт о той самой группе, которая, по жалобам Климента Александрийского, мешала потенциальным обращённым приближаться к христианству. Поэтому Тертуллиан, называя Маркиона стоиком, уничижительно высказывается о Валентине, ученике Платона. Аристотель тоже под подозрением: «Бедный Аристотель! Наполнивший их софистикой». Тертуллиан сияет радостью победителя, веря, что дни философии сочтены[iv]. Природа сократического метода стала причиной постоянного обновления толкований, говорил Тертуллиан. Он обвиняет Афины и Александрию в искажении простоты веры, позиция, которую Климент Александрийский точно бы оценил. Всё же есть шанс, что названные выше секты не исходят из одного корня в своём непосредственном контексте, но являются плодом общей культуры, некоторого духовного рынка на пересечении восточных и западных египетских путей, которым была Александрия, насквозь пропитанном конкурирующими, но зачастую в основе своей подобными, экзотерическими и эзотерическими учениями: греческим, еврейским, сирийским, персидским, индийским, греко-египетским и так далее. Это место освещено звёздными именами, на манер ярких имён 1960-х: Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Фридрих Ницше, Луи Пьер Альтюссер, Мао Цзэдун, Карл Маркс, Джэк Керуак, Боб Дилан, Элвис Пресли.

В этих сплетённых гордиевым узлом дебрях, тем не менее, можно разглядеть некоторую динамику передачи. В начале-середине второго столетия в Самарии, Сирии и Верхней Месопотамии (регион Эдесса, возле границы с Парфией) и Александрии наблюдается некоторое хождение общих идей. Вероятно, вследствие римского опустошения Иудеи (135 н.э.) и войны с Парфией (161-166 н.э.), когда Император Люций Вер завладел Эдессой, центр притяжения далее переместился в Александрию и Египет в целом, откуда философски усовершенствованная гидра эзотерических идей распространилась на Рим и остальную Империю, проникнув в павловские и иудео-христианские церкви, становясь основанием и независимых кругов.

С середины до конца второго века Александрия видела множество сект двух основных направлений, которые в своём развитии основывались друг на друге. К первым относились те секты, что происходили от или ассоциировали себя с теологом Валентином, а ко вторым – секты более магического и либидного характера. Складывается впечатление, что представители валентинианских групп считали себя элитой высшего, духовного, эзотерического христианства, всё ещё ожидая быть принятыми церковью, несмотря на свою авангардность, а сетиане, наассены, офиты, симониане, карпократиане и борбориты позаимствовали обширный христианский материал поскольку он им попросту подходил. Вероятно, они были склонны больше считать себя гностиками, нежели заботиться о признании от католической церкви, которую многие из них терпеть не могли. Такая обобщённая картина не включает и не затрагивает каждую возможную секту, и можно предполагать весьма серьёзное пересечение, уподобление и множественное членство, подобно тому, как ярые франкмасоны присоединяются к разным орденам в поиске идеального, или просто из любопытства и жажды новых впечатлений.

Похоже, некоторые имена употреблялись ересиологами без всякого разбора и могли быть различными названиями или прозвищами для одной и той же группы (члены которой вполне могли называть себя как-либо иначе), поскольку если их гнозис и вправду был «ложно так называемым», как заявляли ересиологи, то не повредит ортодоксу называть их по их работам. Ипполит, например, говорит, что наассены «рядились гностиками». Поскольку название «офиты» происходит от греческого «змей» (ophos), а наассен происходит от еврейского слова «змей» (наhаш), и поскольку поклонение змею было частым среди гностиков, мы не зря предельно аккуратны с называнием имён и не слишком в них уверены. Когда речь идёт о сектах, надо учитывать, что они всегда имеют много ответвлений. Надо учитывать, что в делах, ведомых внутренним голосом или суеверным трепетом перед тайными мистериями, авторитетов быть не может, поэтому можно с уверенностью говорить, что размежевания были часты. Слишком частые нововведения разрушают стройность. Для гностика подвижное воображение и незаурядная самобытность были качествами, которыми стоило гордиться; для негодующего ортодокса они означали сумасшествие.

СЕТИАНЕ, СОБИРАТЕЛИ СЕМЕНИ И ЗМЕЕПОКЛОННИКИ

Глава 29 иринеевской «Против ересей» начинается с крика предупреждения: «…от вышеупомянутых симониан произошло еще множество гностиков, появившихся как грибы из земли». Традиционно грибы появляются после грозы и ассоциируются с дьяволами, поэтому метафора может представлять собой образ грозы преследований Аврелия в Нарбоннской Галлии в 177 н.э., которые предшествовали прибытию Иринея в Лион. Подобные ответвления появились, судя по всему, уже в Риме при Епископе Аникете (бывший епископом с примерно 157 по ок.. 168 н.э.), когда карпократианская женщина-маг Марселлина «свела толпы с пути истинного» «искусством волхвования и заклинания, употребляют любовные напитки, прибегают к своим духам и наводящим сон демонам и к другим хитростям»[v], всё, чтобы доказать, что гностики имели власть над «принцами и устроителями этого мира» и всё в том же духе. И снова чувствуется дух симонианства.

Карпократиане, как мы уже помним, исповедовали, что для полного освобождения душа должна пройти весь опыт последовательных воплощений (ср. миф о Елене). Если, как в меру ответственный гражданин, вы не стремились совершать криминальных деяний в этой жизни, вероятно, вы уже были замешаны в них в предыдущих воплощениях. Похоже, что доктрина применялась в основном к сексу и отношениям, связанных с сексом: Ириней часто зовёт гностиков соблазнителями и соблазнившимися.

Согласно еретической доктрине, которую предпочитала Марселлина, сексуальный инстинкт должен быть испытан полностью, со всех сторон, даже до истощения, чтобы души могли достичь безразличия к нему, поскольку всё надоедает в конце концов, кроме абсолютного желания души, неприступной для этих проходящих дел, сколь бы желание «спасения» на этом пути ни вызывало привыкания! Доктрина может оправдать любое падение, слабость и предание себя соблазну, ради обучения, прося терпимости – совсем недалеко от современного весьма сомнительного понятия «жить дальше» после фатальных глупостей и преступлений. Подразумевается, что жизнь и сама по себе достаточное наказание. Всё это чем-то напоминает нетипично благодушную мудрость Дьякона Уилльяма Инге «Наказание за то, что ты плохой человек - это быть плохим человеком». Человеку никогда не стать хорошим до того, как он полностью не осознает, что такое быть плохим. Ч.Т.Д., злобно скалится Гарпократ, а кроме того, неважно, сколько было нанесено вреда: вселенная родилась из-за вреда.

Последователи Карпократа, писал Ириней, клеймили себя за мочкой правого уха, в эрогенной зоне. В ватиканской Liber Pontificalis[vi] сказано, что Епископ Римский Аникет приказал служителям не носить длинных волос, вероятно из-за этой моды, царившей среди еретических учителей или последователей в городе.

Ириней в 29 главе своей работы подразумевает, что появление барбелиотов или борборитов произошло недавно. Имени основателя не указано.

«Борбориты» вряд ли могло быть самоназванием группы, поскольку с греческого «borboros» значит «грязь», «отбросы», «навоз» и перевести «борборит» как «засранец» будет также верно, как и «непристойный» (прим. перев. англ. filthy переводится и как «грязный/низний», так и «развратный»). Навозная муха из семейства шароусок также известна как «борборит». Поэтому мы можем предположить, что «засранцы» это жестокий насмешливый каламбур на имя богини, чья история наиболее распространена в сообщениях ересиологов об их верованиях, это имя – Барбело (иногда Барбелос). Оппоненты гностиков одновременно со своим мнением о практиках поклонников Барбело, порочили и имя богини. А поскольку Барбело появляется в большинстве гностических текстов, особенно в трудах сетиан, легко заметить, что этот культ или ряд культов рассматривался(-ись) весьма «удаленно, абстрактно». Из текста видно, что Ириней не зная значения имени Барбело, писал его в мужском роде, используя местоимение «он». Он, очевидно, имел в виду характерную гностическую особенность приписывать бисексуальность небесным силам. Отец небесный также является небесной Матерью (время зарождения католического подхода к Деве Марии как небесному успокоителю души (посредством Святого Духа) ).

Я оставлю своё исследование значения Барбело для глав 10 и 11, когда мои открытия будут иметь наибольший смысл для просвещённого читателя. Мы посмотрим, что сможем узнать о сексуальных практиках поклонников Барбело от Иринея, Тертуллиана, Ипполита и Епифания.

Из того, что нам известно, гностики Барбело желали быть причастными свету Христа через объятия божественной Матери. То, что это возможно, становится ясно из поверия, рассказанного Иринеем[vii]: Неизвестный Отец пожелал раскрыть себя, то есть, стать известным своей Первой Мысли, Барбело или Барбелос, девственному духу. Есть ответ на практический вопрос: «как мне получить свет?» Он таков: «достигни девственного духа; очистись от Земли и архонтов». Очень помогает рассмотрение мифа этих гностиков как ответа на практические вопросы, вроде «как сделать …?», прямо связанные с ритуальной практикой.

Далее чтаем у Иренея, что Эннойя «Первая Мысль или Разум» вышел и стоял пред ликом Отца. Идея «выхода» - ключевая для понимания Барбело. Она оказывается «впереди паравоза»: порядок вещей этого не предполагает. Барбело просит пред ликом Отца о prognosis или предвидении, которое Отец ей даёт. Они находятся «лицом к лицу» и да, можно думать о сексуальном объятии. Далее работают вместе две силы: Барбело, девственный дух и Прогнозис, сила прорицания. Будучи способными видеть наперёд, предвидеть и создавать, вместе Барбело и Прогносис требуют нерушимости и вечной жизни для сохранения чистоты видения. Барбело переполняется удовольствием своего знания Отца; она распознаёт и испытывает сквозь своё существо восхитительное блаженство доселе неизвестной природы Отца. Это сексуальная аллюзия. Миф указывает на священное соитие, вознесённое за пределы мироздания. Посвящённые вполне могли употреблять энтеогены для стимуляции подъёма к божественным объятиям между совместными ритуальными практиками.

Из своей стимулированной радости и восхищения она, Барбело, рождает свет, сходный со светом, свойственным природе Отца. Но он не такой: ибо хотя она получила семя Отца, оно соединено с её собственным отражённым светом (тут мы можем вспомнить о классическом сравнении значения, придаваемого мужской сперме и женским сексуальным жидкостям). Её света хватает на то, чтобы породить всё. Всё приходит из света Барбело и этот свет является невидимым семенем (sperma) и семенем в семени (pneuma), поскольку в абсолютном духовном свете не видно никаких вещей. Это Свет порождающий. Этот Свет, по вере последователей, является также Христом, но не человеком Иисусом (которые сеет семя среди людей), но Христом, которому Иисус служил для самопроявления и придания временной формы. Свет становится различим как Христос лишь после Отца, пользуясь или «принимая удовольствие в» освещающей светом Барбело, «умащает её порождающий свет своей собственной благодатью». Здесь чётко различима идея божественного оплодотворения: о совершенствовании семени. Мысль, принятая Иринеем за чепуху, всё же служил основой и оправданием таинства умащения среди сообщества барбелитов. Но… Святая Матерь Божья! Что это ещё за умащение?

Христос в свете Барбело – она его мать – требует, чтобы Nous (Нус, духовный Ум) Отца помогал ему. Отец также дарует Logos (порождающее Слово). Так и представляется, как барбелитский новообращённый осведомляется у жреца: «что имеется в виду под словами «Вначале было Слово и Слово было у Бога»?» Подразумеваем освящённую сперму.

Эннойя соединена с Логосом. Нерушимость (Aphtharsia) с Христом. Вечная Жизнь (Zōē Aiōnios)) создана в сизигии с Thelema (Воля или божественная воля; ср. «да бу́дет во́ля Твоя, я́ко на небеси́ и на земли́»). Нус – пара Прогносису: Ум и Предвидение, суть пророчества. Были ли, интересно, эти сизигии воплощены в парах в тайном коллективном ритуале, вместе с песнопениями?

Всеми этими высшими силами великий свет, окружавший Барбело, увеличивался. Прямо слышно, как торжественно произносится цитата из Евангелие от Луки (I:46-47): «И сказала Мария: величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем». Гностическая торжественность, которую ортодокс скорее примет за чистейшую сатанинскую дерзость, поскольку неявное указание на сексуальное таинство, как бы невинно оно не практиковалось, явно присутствует в мифе о Барбело. Это не просто «взбесившаяся» метафизика: это оправдание духовного секса. Барбело точно была неопалимой купиной симониан, из которой был слышен голос Бога. Мы можем это сказать по несколько расплывчатым утверждениям Иринея, следующим за его рассказом о порождении барбелитских эонов: «Отсюда, говорят они, произошли мать, отец и сын; от человека же напротив и знания произросло дерево, которое они также называют знанием»[viii].

Гнозис это дерево. Значение этого станет понятным далее по тексту.

Ветви растут вниз, неся плоды. В нисхождении происходит нарушение гармоний, как всегда в гностических системах. Результатом становится нижний мир, который гностик должен преодолеть, вначале посредством осознания объёмов проблемы, затем через таинство, принимая в душе и тем готовясь к восхождению духа в день, когда материальное тело умрёт. Гностики видели, что тёмные силы, явленные в мире физического рождения, тени рождения духовного, могут победить изгнанный дух, поэтому божественные сущности входили в мир под разными именами и масками.

Но как получилось, что всё пошло не так, и как можно уйти от этого?

Барбело направляет «Святого Духа», которого, по словам Иринея, барбелиты также называли София (Мудрость) и Пруникус (это не поясняется). Ириней использует мужское местоимение для этой фигуры, которую мы привыкли считать женской, и которая обычно считается тем же действующим лицом, что и Барбело в большинстве дошедших до нас гностическим систем. Ириней использует местоимение мужского рода также и по отношению к Барбелос, вероятно из-за мужского рода форм греческого слова с окончанием на «-os». Может быть и другая причина. Ему хочется избавить читателя от соблазна этих идей. Андрогинная, двуполая или мужская фигура затемняет чувственный резонанс мифа, и он спокойно мог изобразить все это как псевдофилософскую ерунду.

С другой стороны, заключение мифа о сотворении, которое передаёт нам далее Ириней предполагает, что имел место партнёр мужского пола у женского персонажа Барбело, в той мере, что (хотя он и не говорит этого прямо) Барбело, вероятно, была сотворена андрогинно-бисексуальной. Если только она впитала семя Отца, ведь знание ей было передано лицом к лицу. Эти тонкости часто теряются в большинстве повествований о гностиках, которые зачастую поверхностны.

Более того, по рассказам Иринея, двойственная природа Барбело или мужская природа позволяет говорить в мифе о том, что падший Святой Дух становится Демиургом – необычный, действительно уникальный поворот в гностической системе. Это происходит потому, что мать София покидает его, потому что он ошибся.

“Потом от первого ангела, который находится при Единородном, произошел Дух Святый, Которого они называют Премудростью (Σοφια) и Пруникос. Он [Святой Дух] же, увидев, что все прочее находится в сочетании, а Он не имеет супруга, искал с кем бы ему сочетаться; и не нашедши его, Он расширился и посмотрел на нижние области, думая найти здесь супруга; и не нашедши, с досадою [, нашедшей на него, ] отвернулся назад* [от своего места], потому что сделал попытку без благоволения Отца. После того, побуждаемый простотою и добротою, Он произвел творение, в котором было неведение и дерзость. Это произведение Его, говорят они, есть первый начальник (προαρχων) [Демиург или Первый Архонт], создатель этого [нижнего] творения; Его, по сказанию их, великая сила отвлекла от матери, и Он низошел от нее в нижние области и сотворил твердь небесную, в которой, по словам их, и живет Он. И как неведение, Он сотворил все подчиненные Ему власти ангелов, тверди и все земные вещи. После сего соединившись с дерзостью (αυθαδεια), произвел злобу, ревность, зависть, ярость и похоть. После того как эти родились, мать Премудрость со скорбью удалилась и возвратилась на высоту и стала, если считать снизу, осмерицею. С удалением ее, Он подумал, что один только существует, и потому сказал: «Я один Бог, Ревнитель, и кроме Меня нет Бога». Такие-то вещи они выдумывают” (Против ересей, I.29, 4, италик и вставки автора)

* прим. перев.: англ. leaped forth

Отметьте «отворачивание назад» Святого Духа-Софии-Пруникус от своего места. Здесь подразумевается, как мы думаем, не только женская неразборчивость, но также мужская преждевременная, неконтролируемая эякуляция, результат которой – плохое дитя, тень своей матери, как могут сказать соседи: вселенная, в которой гностическая душа рождена спящей.

Путь наверх заключается в перерождении связи между Матерью, которая не пала, но чья природа может быть постигнута, если будет пробуждена в падших, низших областях. И здесь тоже может быть каламбур. То, что связывает человечество с Землёй, содержит в себе семя спасения от Земли, поскольку низших ангелов или негативные тенденции можно превзойти. Эта система не лишена этики, но она должна быть применена специфично к эффективной, сконцентрированной духовно-сексуальной практике, нацеленной на союз или воссоединение: исцеление раненного духа или внутренней вселенной через непрерывную концентрацию субъекта на наднебесной цели. Апогей может выразиться через соединение микрокосма с макрокосмом. Ересиологи, вероятно, верно считали мага fons et origo (лат. источник) практики.

Довольно путаный рассказ Иринея о сетианах указывает на другой поворот в основной мифологии, с которой мы теперь знакомы. У нас появляются дети Барбело по имени Синистра, Пруникус и София или «муже-женская». Она/он, хотя и ниже своего источника, ещё удостаивается божественного «орошения света»[ix]. Напрашивается визуальная аналогия с феноменом звёзд в иначе тёмном покрове ночи. Положение звёзд в те памятные времена описывало условия рождения. Тот свет, что есть во вселенной, это свет сиюминутный, результат любопытной жадности Иалдабаофа до орошающего света – который он видит, словно дикарь, разглядывая чужой груз на берегу моря – расточающийся на тех, кто над ним, и кого он не может увидеть из-за слепоты своей. Зная лишь свою работу, он «ревнивый бог».

Иалдабаоф это имя Демиурга и множественное число предполагает его родство с именем Элоhим (= Боги), Бытия, создавшего земного человека. Вероятно, имя является игрой слов от «прародителя Сафаофа» (= воинств, ангелов или звёзд), совмещающей арамейское ialad (дитя) и baoth (хаос). «Дитя хаоса» – имя более чем говорящее. Уильям Блейк создал имя своего демиурга «Old Nobodaddy» (прим. перев.: во втором слове каламбур nobody+daddy = никто + папа), «Ветхого Днями», который как Юрайзен[x] устанавливает границы вселенной, из имени «Иалдабаоф», найдя в нём арамейский каламбур на «папу» (abba), германское и древнеанглийское alt или eald в значении «ветхий» и Ia или Ja, обозначающее краткую форму ниспосылателя Закона Моисея и судьи. Блейк хорошо усвоил идею.

Иалдабаоф столь ревнует своего Адама, что создаёт Еву просто ради опустошения его, но Пруникус отбирает у Евы свои силы, чтобы расстроить Иалдабаофа. Другие приходят, любуясь Евой и влюбляясь в неё, и заводя с ней детей, которые суть ангелы. Развитие истории явно вдохновлено главой 6 Бытия, где повествуется о трансгрессивных детях Бога и Нефилим, история, которая преобразовалась в Хранителей из Книги Еноха, вероятно первоисточника гностической теории архонтов.

Решив заставить Адама и Еву очнуться от снотворной силы Иалдабаофа, София заставляет змея убедить их в том, что приказ Иалдабаофа не вкушать от древа Познания должен быть нарушен. Змей становится символов воли Софии, тогда как, согласно Иринею[xi], некоторые сетиане утверждали, что София сама стала змеем. Она имплантировала гнозис в людей, «по этой причине змей считался мудрее всех остальных». Гностики даже говорили, что внутренности змея, через которые поступала еда, раскрывали «скрытую породительницу».

Ева следует совету змея, словно тот сын божий (отметьте снова ссылку на Бытие 6) и убеждает Адама поступить также. Вкусив, они «постигли гнозис той силы, что выше всего и отошли от тех, кто создал их»[xii]. Сетианец также стремится вкусить от древа, чтобы уйти от сил мира. Это не только мифология ради мифологии, как представляет Ириней. Это обоснование поеданию табуированных субстанций: сексуальная терапия для воссоединения с силами сетианского семени и ангелами, которые свыше и за пределами этого скрытого в тенях мира, выше всех сотворённых вещей, включая творца этих вещей. Этот гнозис Иисус-Сиф передал своим ученикам дословно: « приимите, ядите; сие есть Тело Мое.». Вероятно, Ириней намеренно лишил смысла описываемые практики, чтобы случайно не поощрить врагов. Гностические практики в его рассказах представляются сугубо богохульными и фундаментально бессмысленными отклонениями от пути истинного.

Сетианский же подход, конечно, совершенно иной. Пруникус радуется, доказав, что поскольку истинный Отец нерушим, Иалдабаоф, объявивший себя Отцом – лжец. Ириней дополняет всё интригующим и довольно странным, неисследованным примером. Когда божественный человек (anthrōpos) и первая женщина (предположительно Барбело) «предсуществовали», что, должно значить, что они были из вечности (эонов), Ева, земное отражение её высшей Матери «согрешила, совершив адюльтер». Этот грех в данном контексте выглядит парадоксально, поскольку, согласно Бытию, грех Евы обрёк её в глазах Бога на циклы болезненных рождений и смертей, «адюльтер» Евы, её нарушение приказа, даёт ей, в сетианских терминах, уверенность в свободе. У нас встречается первое указание на то, что романтическая любовь обязательно имеет природу адюльтера (contra mundum), что наглядно отображено в анналах западной литературы, поскольку это – любовь, превосходящая плотские страсти и любую собственность. То, чего достигает Ева оплачено ею сбрасыванием цепей. Брак рассматривается как часть цепей Демиурга, служащих лишь его целям. Это звучало во втором столетии также разрушительно для устоявшихся социальных институтов, как и сейчас. Эти гностики не христиане, кричат ересиологи. Сложно, глубоко изучив их специфический путь к просветлению не соглашаться с этим утверждением.

Ириней рассказывает о том, что, по нашему мнению, является наставлением новому члену сетианского сообщества. Как г, что мы отличаемся от остальных? Почему мы, сетиане, выше? Что не так с Г-ном и Г-жой Обычными?

Изначально Адам и Ева имели тела духовные, а вход в мир сделал их более темными, тяжелыми и неповоротливыми. Открытые теперь только мирскому вдохновению, их души стали слабыми и вялыми. Однако, «сжалился над ними Пруникус и возвратил им благоухание орошения свет»[xiii]. Они пришли в воспоминания о самих себе и узнали, что они наги и имеют материальное тело. Тело, подверженное времени, будет преодолено; заточение закончится. Тем временем, София (как Ангел-Павлин Мелек-Тавуз йезидов) наставила Адама и Еву о пище и плотских знаниях: так родились Каин и Авель. К сожалению, их рождение принесло в жизнь зло, унаследованное из сущности Иалдабаофа. Однако предвидением Пруникус был зачат Сиф, начинатель совершенной расы чужаков, не своих в мире.

Пруникус дарует также другую гностическую святую по имени Норея, которую сетиане считали женой Ноя и, как следствие, прародительницей всех племён. «Мысль Нореи» называется одна из работ корпуса Наг Хаммади. Это молитва Нореи Отцу и Барбело, о том, чтобы она смогла присоединиться к «нерушимым». Это произведение написано в конце второго века или начале третьего в Египте. Вполне правдоподобным видится использование этой молитвы в сетианском богослужении.

Однако Пруникус/София платит высокую цену за то, что связалась с низшим миром. Истощённая, отрезанная от своего духовного дома, она призывает небесную Мать. Можете представить себе терапевтическое значение этого мифа про изгнанную и измученную женщину, страдающую во времена поздней античности. К Софии на землю отправлен Христос, ради «орошения света», объявленного Иоанном, который подготавливает крещение для нового воплощенияБога и крестит Иисуса, дабы Христос имел чистый сосуд, через который проявиться. И хотя человек (который является человеком) Иисус — это «сын этого Иалдабаофа», Иалдабаоф окажется в проигрыше, когда Христос возвестит «Жену». Христос скрывает свою сестру в «орошении света», с сильным подтекстом, касающимся эротического союза Христа и Софии, «и Христос, сошедши в этот мир, сокрылся прежде всего в своей сестре Премудрости, и оба радовались друг о друге; и это, утверждают они, представляет жениха и невесту»[xiv]. Сетианская аллегорическая христология весьма интригует. Иисус рождён «чрез действие Божие от девы»; предполагается, что Дева – Барбело. Из-за этого Иисус был «мудрее, чище и праведнее всех людей; Христос, соединенный с Премудростью, сошел в него и таким образом произошел Иисус Христос».

Согласно гереметическому принципу «что вверху, то и внизу», этот наднебесный союз отражается на Земле в гностических кругах в особых отношениях, приписываемых Иисусу и Марии Магдалине. Нет причин считать, что эти отношения исторически реальны, хотя история для гностика проявляет себя в своих разрозненных схемах, будучи погружённой в иллюзии, будто тайный свод правил реальности. Что было очевидно для освобождённого гностика, было лишь слегка заметно мирским ученикам, чья жизнь согласно евангелиям синоптиков и по Иоанну проходила без пользы святой пневме, то есть в духовной слепоте.

Есть свидетельство, позволяющее предположить дохристианскую сетианскую структуру. В рассказе Ипполита о сетианах[xv], он упоминает книгу, названную «Парафраз Сифа», где раскрывается их тайная доктрина, основанная на троице Света, Духа и Тьмы, чья смесь породила космос (поскольку Тьма «не знала Света», она набросилась на Дух). Эта работа должна быть близка работе «Парафраз Сима», найденной в библиотеке Наг Хаммади, поскольку она подходит под описание Ипполита. В существующей версии этой книги, помимо того, что Сиф стал сыном Ноя, (а его имя породило слово «семитский», ещё и фигура спасителя названа «Дердекеас». Однако, основная тема чистого света, который также есть семя, искажённое примесями, преобладает.

Высший потенциал скрытого света должен быть спасён из объятий демона, проявляющегося в образах ложного бога. Поэтому в этом тексте содомиты имели знание, а знание имело содомитов истинного семени и именно из-за этого знания Содом был сожжён демоном (ранний пример «теории заговора» - почти изобретения гностиков; странно, что в современных евангелистских теориях заговора – «Иллюминаты» и иже с ними ad nauseam – винят во всём гностиков!).

Автор и учёный Фредерик Виссе считает «Парафраз Сима» важным текстом для формирования ранней христологии, поскольку сетианская или симианская философии были до определённой степени христианизированы. Вопрос в том, насколько. Есть изящные отсылки к крещению Иоанна Крестителя, которое, в результате, не было не общехристианским, посколько было чисто водным; из-за того - от демона. Но именно через этот недостаток раскрывается истинное крещение. Работа дышит неистовым, бунтарским духом трансгрессивной теории освобождения, а поскольку Сиф представляет надмировое семя, христианская часть содержания практически не имеет значения, и мне думается, что она вообще постхристианская, из-за пародий и шуток на католическую веру – включая теологию первой главы Евангелия от Иоанна.

Что-то мне также подсказывает, что «женщина», за которой последуют, и это – несомненно, Мудрость, является также дублёром вероятно андрогинного Иоанна Крестителя. Хотя Иоанн Креститель считается источником свидетельства «иоанновского» евангелия (Ин. 1:19), у Иоанна были собственные гностические последователи в этот период (их возможные потомки ныне широко известны как секта мандеев), и это могло быть причиной явного до- или нехристианского их происхождения или характера, поскольку мандеи чтят Иоанна «посланником света», никак не поклоняясь Иисусу.

Работа базируется на том, что обычный секс непристоен, поскольку касается только порочной плоти, однако просвещённое сетианское сексуальное таинство восстанавливает силу семени посредством призвания духовного света, сокрытого в сперме, чей источник вне этого мира. Есть женщина, которая знает: «И люди последуют[xvi] за женщиной, обладающей пониманием, которую ты [Сим] явишь на Земле». Женщина – явно София, среди прочих имён, везде в тексте грубо именуемая «шлюха». «та женщина, за которой они последуют в то время, есть средоточие силы демона, который будет крестить жестоко семя Мрака, чтобы оно смешалось с нечистотой»[xvii]. Враг в тексте – природа, чей неистовый огонь, низвергающийся в борьбе с Духом во Тьме, исходит из её «тёмного влагалища»: отголоски этого касаются женской утробы, страдающей от регулярных пыток задиристой истеричной природы.

Забавно, дальнейшие отголоски этой идеи затрагиваются Иринеем в продолжении его рассказа о сетианах: сетианские идеи о семени основывались на предположении, что семя Каина показало свои злые корни в убийстве Авеля, и далее Ириней представляет нам ещё одну гностическую группу, «каинитов».

В 31 главе работы «Против ересей» предполагается, что каиниты создали «Евангелие от Иуды», сенсационно явленное обществу в 2006 году (см. мою книгу 2008 года «Поцелуй смерти: подлинная история Евангелия Иуды»). Поскольку откровение Барбело – центральная особенность дискурса Иисуса в этой «лживой истории» (Ириней), учёными эта работа считается сетианской, нежели каинитской. Сам Ириней различает авторов евангелия от Иуды, говоря, что они идентифицировали себя с грешниками Завета, поскольку это на них «нападал Творец». Пусть никто из них и не оказался травмирован, но Исав, Корей восставший против Моисея (Чис. 16:1-40), уничтоженные содомиты (см. Парафраз Сима) и Иуда Искариот (люди) ни в какое сравнение не идут с этим утверждением, и речь, вероятно, о духовной травме. София «имела привычку забирать у них то, что принадлежало ей» - предположительно их свет. Иуда, судя по всему, один знал правду и «свершил мистерию предательства», и через него «всё вещи, земные и небесные, были тут же спутаны». Так Иуда перехитрил и Демиурга: сама идея «перехитрить владыку времён» была заимствована из пламенных писаний Павла (1Кор. 2:6-8), а также Книги Еноха.

То, что каиниты практиковали сексуальную магию, ясно из выводов Иринея, и мы можем заключить, что нет существенной разницы между каинитами и сетианами Иринея, для которых Сиф, как мы видели может проявляться в некоторых трансгрессивных индивидумах, чей общей чертой была способность возбуждать силы мира, чтобы их уничтожить. Именно поэтому Иисус естественно включается как Сиф. Поскольку гностикам противостояли ортодоксы, это тоже говорило о том, что они на верной стороне, покуда ортодоксы были слугами Саклы глупца, специалиста в «обезглавливании» женщины, то есть, лишения её жизни и голоса.

Восхищает то, что в кратком представлении Иринеем трудов каинитов, «каинитская» мысль приписывает сотворение вселенной Истере, что значит «утроба», чьи труды каиниты считают никчёмными. Это может быть развитием симонианского Эдема-рая-утробы, что обсуждался ранее. Также есть аллюзия на распространённую гностическую идею о том, что менструация отражает первичную рану сердца самой Софии и её разрыв с Плеромой ("Полнотой") Бога ниже живота или Единства. Предполагалась ли связь с дисфункцией репродуктивных органов, вызывающих нарушения в психике, что дало нам заимствование термина «истерия» - неизвестно, но его использование предполагает возможный терапевтический аспект сетианнских сексуальных ритуалов, нацеленных на связь гностиков с их неземным ангелом, не загрязнённым временем, пространством или материей, дабы перенаправить обеспокоенный ум на его истинную Мать:

“и так же, как Карпократ, говорят, что люди не могут спастись, если не пройдут чрез все роды дел. И при всяком грехе и постыдном поступке присутствует ангел, и действующий осмеливается приписывать свою дерзость и нечистоту ангелу, и каково бы ни было действие, совершать во имя ангела и так говорить: «О ангел! я злоупотребляю твое дело; о сила! я совершаю твое действие». И совершенное знание, по их словам, состоит в том, чтобы предаваться безбоязненно таким делам, которые непозволительно и называть” (Против ересей, I:31, 2).

Мы же можем сейчас назвать их: совокупление (в основном гетеросексуальное), куннилинг, сперматофагия, мастурбация самостоятельная и с партнёром, поглощение смеси вагинальных жидкостей и спермы, употребление менструальной крови, продлённое соитие.

Будучи беспристрастны, мы хотели бы отомстить ересиологам, но если остановиться на мгновение, и подумать о том, какими были бы наши чувства, если бы мы разделяли что-то из выше названного с кем-то кого мы поистине любим, внутренне и внешне, и кто, как мы знаем, любит нас, и чьё духовное стремление к любимому делу разделяется нами как высшее благо?

София, в конце концов, понималась гностиками тогда и видится сейчас как предвечная архангельская мудрость любви. Её мудрость также считалось, что присутствует в медицине и целительстве, в бальзамах, травах и умащениях, и быть может, история об Иисусе, исцеляющем женщину «в нечистоте» указывала на гностические возможности сексуального лечения. Тогда как ортодоксы принимали текст Бытия за чистую монету, считая, что женские гинекологические страдания были достойным наказанием за грехи Евы и должны претерпеваться именно в таком значении. Сетиане же, напротив, считали воды крещения ортодоксов нечистыми, потому что они были смешанными, когда видны. То есть, в глазах Сима, который был «от несмешанной силы»[xviii], и который был выше «тьмы», которая «над бездною» (Быт. 1:2), Сиф, Сим, Иисус, София – пришли исцелять: «Ибо знание того, что предписано, является истинным исцелением страстей материи»[xix].

ИППОЛИТ О НААССЕНАХ

От Ипполита мы впервые узнаём, что были жрецы с такими убеждениями и назывались наассенами, но они лишь «принарядились гностиками». Видим общегностическую инверсию. Поскольку змей, согласно ортодоксальному христианству и общепринятым иудейским убеждениям, был проклят за «ошибку», которая повлекла за собой падение Адама, то змей этот должен быть, для тех, кто в курсе дела, врагом того, кто лишил Адама его права по рождению: духовного знания, осознанности, свободы. В противостоянии Элоhим (Демиургу) змей доказал свою дружественность Адаму и Еве. Это сделало змея открывателем свободы: плотского знания, свободы выбора, самосознания. И Демиург показал свою истинную окраску, напав на Адама и Еву.

Как открыватель змей связан с Иисусом, который, по словам наассенов, говорил с тремя частями человека одновременно, земной, психической и духовной причём интеллектуальный разум включался в последнюю часть. Каждый тип или часть человека слышит слово, принадлежащее этой природе. Наассены получали своё слово от языка змея прямо и создали высшую церковь, поскольку три природы проявились в трёх церквях: ангельской, психической и земной. Как только вы принимаете такую позицию, становится понятно, что там была путаница или смесь, в двух других. Это более чем сравнимо с тремя принципами первичного конфликта сетиан. На самом деле ясно, что мы снова имеем дело с гностиками-сетианами, поскольку Ипполит советует читателю, который желает знать больше о наассенах, изучить Евангелие Египтян, которое чудом библиотеки Наг Хаммади дошло до нас и снова может быть изучено. Там фигура великого Сифа – основная: «Тогда великий Сиф пришел и принес свое семя»[xx]. «И посеяно оно в зонах рожденных, число же их - мера Содома». Эта местность нам уже знакома. Семя Сифа сохранилось в Содоме и Гоморре: «Это великий нетленный род, что вышел через три мира в мир». Снова мы видим девственную мужедеву, Барбелон, и непризываемый девственный Дух (неназываемый также, вероятно, Барбело).

В обширных доказательствах Ипполита мы обнаруживаем, что интерес в семени Сифа доказывает практику сексуальных ритуалов, интерпретируемых как трансформация обычных сексуальных жидкостей в святое причастие.

Ипполит отмечает скандальную, ошеломляюще наглую манеру цитирования наассенами письма Св. Павла к римлянам об извращениях божественно установленных сексуальных отношений до содомии, лесбиянства и оргиастических излишеств, знакомых гедонистическим язычникам: «Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным». Что есть естественное употребление, согласно наассенам, мы укажем далее. «Подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1:26-27). Очевидно, эти тексты еретики сами использовали, чтобы утверждать, что Павел показал «всю их тайну и сокрытую мистерию благословенного удовольствия!» Для наассенов секс действительно был извращён. Дьявол мира извратил истинные отношения мужчины и женщины, поскольку лишил их истинного «омовения», то есть крещения семенем:

“Ибо обещание омовения есть ни что иное, как они говорят, нежели погружение омываемого в, по их словам, воду, дающую жизнь [сексуальные жидкости] и умащение несказанными помазаниями в непреходящее блаженство. Но также они утверждают, что в подтверждение их доктрины есть доказательства, которые можно получить у ассирийцев, и также у фригийцев, касательно счастливой природы – сокрытой и, одновременно, явной – вещей, которые были и будут, и ещё далее грядут – [счастливая природа,] которую [как наассены] говорят, есть царство небесное, кое искать следует внутри человека.” (Опровержение, V, 2)

Удивительно, Ипполит показывает, как эти ребята использовали евангелие от Фомы, выражая себя так: «Тот, кто ищет меня, найдёт меня в семилетних детях; ибо там скрытый, я проявлюсь в четырнадцатилетнем» (ср. Наг Хаммади, Евангелие от Фомы, логии 4-5). Ипполит продолжает, правильно:

“Это, однако, не [учение] Христа, но Гиппократа, который использует такие слова: ‘Ребёнок семи лет уже наполовину отец’. Так что эти [еретики] полагают производительную природу вселенной в причинном семени, [и] утверждая этот [афоризм] Гиппократа, что ребёнок семи лет наполовину отец, говоря, что в четырнадцать лет, согласно Фоме, он проявляется. Это у них несказанный и мистический Логос.

” (Опровержение, V, 2)

Если читателю не ясно, в тексте сказано, что те, кто ищут живого Иисуса найдут его в поллюциях, которые характерны для перехода от физиологического детства к половой зрелости. Для наассенов это отражение божественной мудрости в детской невинности. Ипполит понимал то, что многие теологи и комментаторы гностических текстов не могут понять. Дело в том, что «Евангелие от Фомы» узкоспециальная работа. Это может уяснить любой её читатель, понимая, что сетианцы и наассены защищали ритуалы, связанные со спермой. Когда табуированные ссылки поняты, проясняются многие гномические[xxi] игры с каноническими текстами. Это многих шокирует, я знаю. Но змеи, даже очень холодные, всё же кусаются.

Далее Ипполит поясняет, что наассены интерпретируют любую попадающуюся им философию на основе фаллоцентрического принципа, найдя первоматерию у себя на лобковой кости. Поэтому золотой жезл Гермеса или Меркурия у них фаллический символ, поскольку это преобразующая сила, податель жизни и смерти. Также фраза «Будешь пасти? их жезлом железным, как сосуды горшечника сокрушишь их»[xxii] ясно указывает на божественную эрекцию перед инициатом. Это жезл, который может «пробуждать умерших»; так они интерпретируют Эф. 5:14, «Посему сказано: "встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос"».

Мы уже должны начать получать живое представления об «орошениях света» в понимании сетианских гностиков. Наассены осуждают «земное совокупление». Поощрять секс в обычном виде значить хулить святую мистерию. Дети Израиля должны бежать египетского пленения, то есть тела, прежде чем смогут объять святой Иордан, воды, дающие жизнь, чьё земное направление, вниз, должно быть перевёрнуто, дабы его свойства направились к небу – вероятно, особая формула сохранения семени, как это практиковалось тантрическими йогами или пероральное принятие сексуальных жидкостей, против разбрасывания или оставления их природе. Сексуальные жидкости, так или иначе, должны переназначаться; как Иисус приказывал водам направляться, куда он скажет, прежде преобразования земной воды в духовное вино, что стало прототипом истинного таинства, совершаемого очищенными жрецами.

Согласно наассенам, те, кто вернулся из Египта – то есть, те, кто участвует в земном соитии – «должны умереть как мужи», даже потому, что «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух» (Ин. 3:6). Это, по словам Ипполита, для них «поколение духа», в противоположность «поколению змей». Неискупленное семя есть яд. Семя должно быть освобождено от служения власти мира (власть имущим) и этого не достичь, как и у энкратитов, воздержанием от драгоценной субстанции, но лишь искуплением её в тайном елее или помазании брачного покоя.

И дабы никто не усомнился в сакраментальных намерениях наассенов, Ипполит весьма явно о них заявляет, говоря, как «эти чудеснейшие Гностики, изобретатели нового грамматического искусства» переняли Евхаристию, в смысле храма самофракийцев, где два обнажённых мужчины стоят с эрегированными пенисами, с обеими руками, вознесёнными к небу, как статуи Меркурия на Горе Киллини. Эти образы, говорит комментатор наассенов, указывают на «первичного человека» Адама, духовного человека, который рождён снова «в каждом смысле та же плоть, что и тот человек», поэтому Иисус говорит:

“Если вы не будете пить мою кровь и есть от плоти моей, вы не войдёте в царствие небесное; но даже хотя», говорит Он, «вы и будете пить из чаши, из которой пью я, куда бы я ни шёл, вы не сможете войти туда». Ибо Он говорит, что Он знал, какой природы был каждый из его учеников, и что было необходимо, чтобы каждый из них смог прикоснуться к Его особой природе. Ибо Он говорит, Он избрал двенадцать учеников от двенадцати племён, и говорил через них с каждым племенем. По этому счёту Он говорил, «проповеди двенадцати учеников и не услышал никто, а если и мог услышать, не могли обрести. Потому что вещи, которые не соответствуют природе этих людей, противны их природе». ” (Опровержение, V, 3)

Могила есть тело, а спасение – от тела, и средство перерождение есть Святой Дух. Обрести его значит «войти вратами небесными».

Вообразите, что эти люди обрели экстаз, соответствующий их образности! Не слишком ли далеко мы зайдём, если предположим, что центральной их практикой было то, что сегодня называется кундалини-йогой?

Санскритское прилагательное kundalin значит «круговой» и использовалось как существительное о змее, пока она скручена. Согласно Ипполиту, одним из аспектов своего «нового грамматического искусства» они отметили, что греческое слово naos, означающее «храм» было очевидно (для них!) заимствовано от слова naas, означающего «змей», то есть все храмы дотоле являлись метом поклонения змее, и никто об этом не знал! А змей — это «влажная материя», как вода среди первопринципов, из которой все вещи могут обретать жизнь. Наассенский змей – синоним жизни в её источнике, источаемой темнотой мира, но способной быть перенаправленной в мозг, который, согласно Ипполиту, они считали метафорой Эдема, откуда четыре реки проистекали в мир. Насколько мы можем знать, ни один наассенский практик никогда не встречал ни одной человеческой спермы (гр. sperma = семя), но если бы и встретил, то не удивился бы. Если провести аналогию с кундалини-йогой, миф наассенов – это миф позитивного искупления с преимуществами возможного доказательства на практике.

Из Сирии или Малой Азии третьего-пятого веков до нас дошла алебастровая чаша 22 см. в диаметре. Изображение на ней интересно с офитской точки зрения. Внутри чаши изображены шестнадцать обнажённых молодых людей обоих полов, стоящие в круге, некоторые держат руку на сердце, некоторые стоят с одной рукой, поднятой к небу от локтя, иные делают оба знака, а некоторые прикрывают руками гениталии или животы. В центре, в двух концентрических окружностей – свернувшийся змей с маленькими крыльями. Картина напоминает солнечные лучи, светящие под ноги участникам празднества (источник: Journal of Hellenic Studies 54 [1934]: 129-39, изображение III).

КУНДАЛИНИ ГНОСТИКИ?

Ссылки на йогические практики вроде кундалини-йоги становятся яснее в рассказе Ипполита о другой гностической группе, тесно связанной с наассенами, которую он называет ператами или ператиками. Происхождение имени неясно, хотя Клемент Александрийский[xxiii] говорит, что оно происходит из места, считающегося востоком Евфрата: Мидия или Персия. Последняя – со времён Софрония Иерусалимского[xxiv], поскольку он говорит о предполагаемом основателе секты, Евфрате, с суффиксом Persicus, или Персидский.

В главе 12 (книги V) Опровержения, Ипполит, будучи не в курсе этого факта, выводит базовую теорию того, как духовная жизненная энергия кундалини, свёрнутая в основании позвоночника, пробуждается посредством пранаямы (дыхательных упражнений), дабы продвигаться вверх к седьмой чакре, называемой короной, активируя золотую нить, связывающую гипофиз и шишковидную железу. Любой, кто знаком с этим ответвлением йоги узнает в рассказе Ипполита слегка искажённую версию того, что в индийской формулировке известно только с пятнадцатого века нашей эры.

“Поэтому никто, как он [источник Ипполита] говорит, не может ни спастись, ни подняться вверх без помощи Сына, который есть Змей [весьма вероятно, что здесь есть указание на духовно-физические практики]. Потому что, как он низвел сверху образы Отца, так и опять возведет их наверх, перенеся отсюда туда, после того, как эти образы пробудятся ото сна, вернут себе память и из не сущих станут сущими. Вот что означают слова: «Аз есмь дверь» (Ин. 10: 7), ведь он переносит [упомянутые образы], отпирая у уснувших [медитирующих?] взоры глаз. Так же как нефть притягивает к себе отовсюду огонь и ни что иное, или как магнит притягивает железо и кроме него ничего, или как одна только пыль привлекается янтарем, так же и Змеем привлекается назад из космоса один только совершенный и единосущный род, прежде ниспосланный им вниз. В качестве пояснения они приводят анатомию головного мозга: сам мозг они сравнивают с Отцом в силу его неподвижности, а мозжечок – с Сыном из-за того, что он движется и имеет форму змеи. Мозжечок беззвучно и незаметно втягивает в себя через шишковидную железу духовную и животворную сущность, текущую из коры головного мозга. Приняв эту сущность, мозжечок подобно Сыну без слов передает идеи материи, это означает, что по спинному мозгу растекаются семя и ?роды? родившихся телесным образом (в теле)?. При помощи такого примера им кажется удобным сообщать свои неизреченные, без слов передаваемые таинства[xxv]. Нам нечестиво говорить так; однако через это легко составить мнение о них, на основе многих идей, которые были переданы.” (Опровержение, V)

Это оставляет нам возможность, что такие практики появились в Мидии или Персии, были перенесены в Индию, во времена вторжения Сасанидов, или могли быть перенесены в Римскую Империю через Персию, из Индии или даже из Китая. Возможно, что передача знания произошла на запад во времена войн второго века с Парфией.

Есть свидетельства изображения сексуального акта как божественной мистерии в этот период. Ссылки на «трижды негодных людей» могли быть шуткой Климента Александрийского на счёт последователей Гермеса Трисмегиста (Гермеса Трижды Великого), или сетианских жрецов. В Строматах (III, 4) написано: “Считающие Афродиту Пандемию мистическим групповым сексом, оскорбляют само это имя. Ведь дурной или добрый, поступок все равно остается поступком. Точно так же, стремление к общности - хорошее дело, если оно касается денег, еды или одежды, но они используют это понятие нечестиво и применяют его ко всевозможным сексуальным развлечениям. Рассказывают, например, что один из них, увидев красивую девушку, подошел к ней и сказал: 'Ты знаешь, что написано: «Отдайся каждому, кто попросит». Она же, не желая понимать его наглого намека, ответила с достоинством: «Если ты желаешь поговорить о женитьбе, обратись к моей матери». О безбожные дела! Эти трижды негодники[xxvi], провозвестники сексуальной свободы и братья по разврату перевирают слова спасителя. Они — позор не только для философии, но для всего уклада человеческой жизни, извращающие истину, а точнее, принижающие ее настолько, насколько это возможно. Иерофанты телесных желаний и группового секса, неужели они и вправду желают достичь таким путем царствия небесного?!

Климент отмечал, что это приведёт их просто в бордели, вероятно имея в виду место, где Симон нашёл свою королеву небес, Елену. Почти два века спустя, Епископ Епифаний с чистым сердцем согласится с точкой зрения Климента. Согласно Епифанию, обнаружение лекарства от ересей поклонников Барбело привело его к несчастливому флирту с котлами египетскими.


ЕПИФАНИЙ О БАРБЕЛИОТАХ И БОРБОРИТАХ

Подробному рассказу Епифания о гностической ереси в научном мире обычно не доверяют. Хотя его не терзают сомнения, когда он высказывает своё глубочайшее отвращения, и он не испытывает необходимости в «объективности» в современном смысле слова, тем не менее он рассказывает то, что считает фактами о практиках, ожидая, что достойные люди вряд ли заинтересуются интерпретацией этих практик, как только узнают о самих этих практиках. Он говорит о «развратных людях» (борборианах) следующее: “по совокуплении в блудной страсти, сверх этого простирают хулу свою на небо: приняв женщину, истечения от мужского органа на собственной руке муж ставит в отрицание небу — на руке имея нечистоту, так молится. Раздражающие стратиотики и гностики дуют на эту руку, делая подношение Отцу и говоря: «приносим Тебе это приношение — тело Христово». И таким образом едят это, имея долю в общем безобразии и говоря: «сие есть тело Христово и сие есть пасха, чрез страдание наши тела, и страсть Христова (πάθος τοῦ Χριστοῦ) принуждает к согласию». Таким же образом и с женщиной: когда настает время освобождения крови, месячную кровь нечистоты собирают и, получив таким образом, едят сообща. И «сие, говорят, есть кровь Христова».

5. Посему и в апокрифах читая: «видел древо, приносящее двенадцать плодов ежегодно, и сказал мне: это — древо жизни», — видят в сем иносказание о месячном женском очищении.

При взаимном же друг с другом совокуплении возбраняют деторождение, ибо и растление у них допускается не для рождения чад, но для удовольствия. Смех диавола над таковыми и издевательство над заблудшим Божиим созданием! Но удовольствия совершают, получая друг от друга нечистоту своих сперм — не на деторождение роняют, но безобразно поедают. Если же кто из них и предастся сеять извержением естественное создание, и женщина зачнет, то осмелимся сказать страшное для слуха. Ибо, одновременно вытягивая эмбрион вниз, забирают зародыш этот для поедания в едином кругу и, собравши все свиное и собачье, смешивают мед, перец и другие ароматы и масти, дабы не стошнило их, и каждый приверженец имеет по персту от измученного младенца. И таким образом произведя людоедство, молятся наконец Богу и говорят, что не развлекаются от князя желания, но сгоняют грех брата. Вот, собственно говоря, каково это пасхальное пиршество.

Но как страшно этим смельчакам, ибо неиствующими самих себя делают, рукою смешивая безобразия извержения и рукою пробуждая желание обладать друг другом, молятся совсем голые телом, чрез такое занятие ища откровения от Бога. Тела же свои и мужчины, и женщины день и ночь рядят, умащая мазями, омывая, упитывая, проводя время на ложах и в пьянстве. А постящегося они проклинают, говоря, что поститься не должно, ибо пост есть дело сего князя, совратившего век. Должно же насыщаться, дабы тела были крепки и могли дать плод во время оно.

6. Пользуются же и Ветхим и Новым заветом, хотя отрицаются Глаголавшего в Ветхом завете. И когда найдут какое-либо изречение, которое может иметь противный им смысл, тогда говорят, что сказано это духом мира сего. А если какое слово может быть представлено имеющим сходство с их пожеланием, не потому что действительно таково изречение, но потому что так понимает обольщенный их ум, то, извратив оное по своему пожеланию, утверждают, что оно изглаголано духом истины” (Панарион, 26, 4:6-6:2)[xxvii]

Детали, касающиеся каннибализма абортированных зародышей, кажутся не только жуткими, но и полностью надуманными. Однако, в работе Рулофа ван ден Брука о Епифании[xxviii], автор готов принять возможность того, что сообщение Епифания основывается на опыте, полученном им в Египте, когда женщины, члены секты, пытались соблазнить его, о чём Епифаний рассказывает, не утверждая, однако, что он наблюдал эти ужасы, или узнал о них непосредственно от участников. Всегда есть вероятность, что кто-то из последователей заходил за грань относительно безопасных (возможно) символических актов и тайно практиковал преступные действия. Однако Епифаний использует подобную информацию, дабы очернить любую гностическую секту обвинением, так и не доказанным в римском суде. О сектах всегда говорят нелепости, поскольку само подозрение работает на обвинение и вызывает отвращение.

Детали об употреблении сексуальных жидкостей в роли евхаристии согласуются здесь и с рассказами других авторов. Существует идея о наличии параллели между сексуальной страстью и страстями христовыми, не без доли мазохизма среди мужчин, как и среди женщин, согласно известному каламбуру на еврейское слово «пасха», соотнесённое с греческим глаголом paskein (страдать) и существительным pathos (страсть).

Сексуальная страсть приравнивается к страданию, при рассмотрении её как средстваДемиурга, для порабощения душ в цепях тел. Это сравнение коренится частично во всём корпусе идей о желании Софии познать Отца. Её страсть, согласно базовому гностическому мифу, который ассоциируется с Валентином, но не ограничивается рамками его последователей, в конце концов приводит к изгнанию и космосу-выкидышу. То есть у нас сразу имеется идея о духовных томлениях по познанию и страстях сердечных и плотских, поскольку плоть и сердце после преобразования переносят нас в явно романтическую область, которую исследует духовно гетеродоксальное движение символистов в искусстве (конец XIX – начало XX века). Само это движение вдохновлено болезненной, если даже не больной по своей интенсивности заключительной частью оперы «Тристан и Изольда» Вагнера, «Смерть любви», заставившей членов французского оккультного возрождения, а позднее Сальвадора Дали и ему подобных декадентов пасть в пучины отчаяния. Религиозное устремление и сексуальный инстинкт смешались, или принимаются в смеси, в результате рождается эротическая религия, далёкая от предпочтений культурной моды.

И уж явно далекая от предпочтений Епифания: его подход к сперматофагии и подобному прост. «Так называемый гнозис» начинается, когда ересиархи извиняют свои неконтролируемые страсти, нагружая свои самооправдания на теологию. Поэтому Епифаний говорит, что последователи Николая[xxix](осуждённого в Откр. 2:6, 15), николаиты оказались в ловушке стремления их предтечи к красивой жизни, которое он не мог контролировать, и вместо того, чтобы устыдиться и покаяться в своей несдержанности, он объявил, что вечная жизнь требует ежедневного секса, а сам при этом оскорблял свою жену, воображая, что мужчины вожделели её также, как и он. Обсуждая Николая, Епифаний объясняет, почему борбориты делают то, что делают: “Другие же еретики, подобно николаитам, чествуя какую-то Пруник, опять на основании сего примышления срамных дел, удовлетворяя своим страстям, мифословно говорят: силу Пруник (τῆς Προυνίκου τὴν δύναμιν) собираем из тел в истечениях, разумею в семени и в месячных очищениях. ” (Панарион, 25, 3:2)

Исследуя список обвинений против сетиан, мы видим, что эти гностики считают божественное начало проявленным в репродуктивной силе человека: «В начале было Слово», и Слово понималось как потенциал семени, которое есть пневма, чья сила, как сказано в глубоко еретическом Евангелии от Фомы, распространяется в мире, «но люди не видят её»[xxx]. Без сомнения, многие исследовали гностицизма, включая и Епифания, упускали из вида этот аспект во многих случаях.

Спасение происходит через подношение телесных выделений Богу, что отсылает нас к старозаветному пониманию, что «без пролития крови [что понималось еретиками как жизнь/семя] не бывает прощения» (Евр. 9:22). Епифаний весьма резок в вопросе того, почему Пруник зовётся шлюхой. Она продолжает появляться перед архонтами в прекрасном виде и «через их порождённые вожделением извержения крадёт их семя». Она это делает, чтобы восстановить свои силы «зашитые» в некоторых ревнивых архонтах[xxxi].

Согласно Епифанию, николаиты следовали за Пруник в своих собраниях: «силу Пруник собираем из тел в истечениях»[xxxii]. Девственность они понимали как сопричастность незапятнанному семени, подобно их героине Нории, возлюбленной Барбело, Великой Матери, или девственной дочери Евы, как в тексте Ипостаси архонтов из библиотеки Наг Хаммади, или жены Ноя или Сима. Основной интерес всегда один: цель семени и спасение его от повреждения властями мира. Согласно точному прочтению Епифанием гностических приоритетов: “Ибо Ной, говорят они, покорен был князю, а Нория открыла вышние силы, и одну из сил, Барбело, супротивную князю, как и другие силы; и утверждала, что похищенное у вышней матери князем, сотворившим мир, и другими с ним богами, ангелами и демонами, должно собрать у силы, заключающейся в телах, посредством истечений — как мужских, так и женских” (Панарион, 26, 1:9)

Согласно одному из текстов («Большие Вопросы Марии»), который почитался в этой секте, ритуал был установлен Иисусом в сопровождении Марии, предположительно, Магдалины. В подобие рождения Евы, Иисус взял Марию в горы, овладел женщиной сбоку и перед потреблением результирующих жидкостей сказал: «Так должно нам делать, чтобы жить»[xxxiii].

Когда Иисуси говорить в их тексте своим ученикам «если не будете есть мою плоть и пить мою кровь», ученики возмутились «кто может такое слушать?». Поэтому впали в раздражение и ушли. Учение было слишком уж жёстким для них! Они не смогли возвыситься так высоко, как на горе смогла Мария. Мужчины были во власти архонтов: «скованы» (англ. uptight), выражаясь жаргоном хиппи 60-х и ранних 70-х. Трансгрессия была «при них». Последователи должны научиться снимать с себя одежду, в предзнаменовании лишения тела: душа к душе. Они должны разоблачиться с невинностью ребёнка, как призывает Евангелие от Фомы (ср. эффект творчества The Living Theatre Юлиана Бека на Джима Моррисона).

Гностики цитируют Псалмы 1:3: «И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое,», дабы подчеркнуть, что плод от древа есть момент исторжения: оргазм есть плод. Образность плода и древа пронизывает насквозь верования этой секты. Барбело, есть корень и жизнь древа, которое есть гнозис. В плоде содержится семя. Среди «барбелитов» (кажется, так лучше, чем довольно корявое «барбелиоты») семя отдаётся ради возрождения (гр. apokatarsis) раненного существа (Плеромы). Раны или страсть Барбело и её дочерей (в особенности Софии) суть аллегории, которые воплощены в менструальной крови, представляющей страсти по Богу, также как боль мира под властью архонтов. Боль излечивается семенем, Словом, приходящим свыше, дабы спасать и оплодотворять бесплодных, духовно говоря.

Единство, ведущее к воспроизводству, останавливает кровотечение, становясь высшей страстью, в которой материальное «я» оставляется и оказывается превзойдённым в союзе, таким образом «исцеляя страсти материи». Обычный секс, с другой стороны, для барбелитов это проигрыш природе, победа архонтов и беззаботное сливание семени среди «трав» и «сухой земли», на пожирание «зверьми» (то есть плотным телом). Епифанию всё едино. Секс предполагает разврат. Он относится к священному сексу как к сексу, скрываемому извращенцами. Энкратит по внутреннему настрою, Епифаний рассматривает телесные жидкости как «грязь». Если бы вы спросили его «кто сотворил эти жидкости», он без сомнения ответил бы «лучше бы вы спросили, зачем они были сотворены». После он рассказал бы вам, что они были сделаны для размножения толпы грешников, как часть божьего промысла за грех Евы, но сильные духом, избранные, продолжат сторониться секса поскольку Диавол использует его, дабы ловить в свои узы и совращать.

Некоторым читателям захочется повторить вопрос, заданный Зоей Олденбург во введении к её книге «Резня в Монсегюр». Какая на практике разница между миром, созданным Богом и извращённым Диаволом, и миром, созданным Диаволом, чьи жители могут спастись в Боге? Епифаний не видел никакой разницы. Невозможно получить адекватной доктрины в богохульстве и разврате.

Гностик мог бы ответить: «всё зависит от того, на что богохульствуешь». Святой Павел говорил, что крест перехитрит «правителей мира». Дерево поработило их. Тот, кого подвешивали на дереве согласно еврейскому обычаю, был проклят. Если бы «правители мира» знали, что они делают, они никогда бы не распяли Господа славы (1Кор 2:8). Павел поддерживал идею о «мессианском секрете», финальном спасении человечества в распространении Мудрости предвечной, поскольку у Бога было предвидение: глаза, которые видят прежде наших. Иисус, согласно, Евангелию от Иоанна (8:23) был «не от мира сего». Он был «свыше», его враги – «испод». Иисус знал об архонтах, правителях земных. Его миссией было совершить суд Божий над ними. Что касается разврата, это всё только пародия на то, чем должен быть священный секс. Было ли развратом в обычном смысле этого слова то, что заставило женщину прикоснуться к краю одеяний Иисуса, дабы её кровотечение было исцелено (Мф. 9:20)? И не увидит ли барбелит в слове «одеяния» слово «тело»? Если барбелит признавал, что «подол» или «бахрома» жреческого одеяния особо святы, он без сомнения понял бы, которую часть тела освящала инициированная интерпретация текста.

У барбелитов было Евангелие от Евы, для особо «взрослых», из которого Епифаний цитирует следующее: “Начинают же глупыми свидетельствами и видениями и возвещают их в своем благовестии, ибо говорят так: «стал я на высокой горе, и увидел человека рослого и другого изуродованного, и слышал как бы глас грома, и приблизился, дабы явственнее слышать, и проглаголал он мне, и сказал: я — ты и ты — я, и где ты ни бываешь, там и я, рассеян во всех; и в чем ни пожелаешь, собираешь меня, собирая же меня, собираешь себя»” (Панарион, 26, 3:1).

Так барбелиты объясняли все библейские указания на собирание заблудших овец. Барбелиты считали себя, прямо говоря, спасителями жизней. Можем вспомнить, что симониане считали Елену заблудшей овцой Симона. Здесь мы видим развитие этой идеи. И эта мысль развивалась в Евангелии от Евы, в описании того, что рассеяно меж всеми вещами, но что также есть абсолютное знание себя, и со временем окажется свойственным философскому камню алхимиков, если не было с самого начала, поскольку легендарный персидский алхимик Остан оставил известную цитату, что существовал в Египте такой камень. А что существует в сердцевине плода в соку?

Аналогично, метафоры сбора и срезания плодов с деревьев интерпретировались барбелитами как спасение семени от падения на землю. Епифаний настаивает, что барбелиты воздерживались от продолжения рода, поскольку оно включает в себя оборачивание семени в созданную архонтами, тленную плоть. Это несколько расходится с понятием освящённого плодородия. Как мы увидим, дойдя до одержимости валентиниан святым семенем, было вполне возможно лелеять такие мысли и пытаться поддерживать семя в детях, духовно взращиваемых в сообществе.

В Панарионе I, секция 2, 26, 16:4, Епифаний говорит, что барбелиты «воспрещают целомудренно вступать в брак и рожать детей», но практикуют секс в своё удовольствие, чем «воспрещают детородие». Эта фраза говорит о том, что они были сторонниками контрацепции (вероятно, стараясь совмещать секс, когда возможно, с менструальным периодом), и это не настолько экстремально, как аборт при каждой нежелательной беременности. Однако мы можем предполагать, что барбелиты разделяли распространённое христианское верование, что девственность была благословением, которое следовало поддерживать. Однако девственность ими воспринималась по-особому. Епифаний говорит, что они называли своих женщин девственницами, что было некоторой иронией по отношению к общепринятому пониманию этого слова, поскольку у них был священный секс, а беременности случались, когда совокупление не прерывалось для сбора семени. Стоит ли серьёзно относиться к сообщению Епифания об абортах или каннибализме мы уже обсуждали. Мы в наше время уже ритуально не поедаем абортированных зародышей, принимая и реинтегрируя продукты телесных союзов; результаты абортов просто остаются у кого-то чужого, и от них избавляются в клинических условиях.

Под потерей девственности барбелиты понимали внесение по собственной воле вклада в репродуктивный цикл под властью архонтов. Это открывало область духовной правомочности для гомосексуализма, порицаемого христианами и иудеями. Согласно Епифанию, в секте был класс левитов, которые, практиковали однополые сношения, хотя нет никаких известных мне свидетельств того, что левиты были неженаты. Причиной тому то, что колено левитово было единственным племенем, которому по завоеванию Ханаана было отказано в праве землевладения: «Сам Господь удел его, как говорил Он ему» (Втор. 18:2). Также левиты патрилинейны, и жречество в прямом смысле передаётся от мужчины к мужчине.

Епифаний даёт превосходный взгляд на современные ему условия, описывая встречу с живыми барбелитами в Египте в 330 г. н.э. Весьма привлекательная женщина пыталась совратить его в обоих смыслах: “Ибо и сам я, возлюбленные, имел столкновение с этой ересью, и самолично дознал это из уст преданных делу сему. Обольщенные же еретиками женщины не только обращались ко мне с сими речами и открывали мне таковые вещи, но, подобно оной египтянке, погибельной и негодной жене главного повара (τοῦ ἀρχιμαγείρου) (Быт.39:1 и сл.), и сами в юном моем возрасте покушались необузданною своею смелостью увлечь меня в вожделение. Но Помогший тогда святому Иосифу помог и мне и, воззвав к Спасшему там Иосифа, я, недостойный и маломощный, быв помилован и избежав из губительных их рук, воспев же песнь всесвятому Богу, мог и сам сказать: «пою Господу, ибо Он высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море» (Исх.15:1); потому что спасся помилованный, не по силе, подобной Иосифовой праведности, но по воплю к Богу. Ибо укоряемый губительными сими женщинами сделался я предметом посмеяния, так что они, смеясь, по-видимому, одна над другою, говорили: не возмогли мы спасти сего юношу, но оставили его гибнуть в руках князя. Как скоро которая из них благообразнее она предлагает себя, как бы в приманку, чтобы провозглашать обольщенных ею не погибшими, но спасающимися. И благообразнейшие обращают уже в укоризну безобразным и говорят: я сосуд избранный, могу спасать обольщаемых мною, а ты не в силах этого сделать. Посему те, которые вели эту обольстительную речь, были весьма привлекательны лицом, и легко склоняли к своему падению, а ввиду развращения своего ума обладали всем безобразием диавола. Но милосердый Бог избавил меня от их разврата, так что, прочитав их книги и утвердившись умом в истине, а не увлекшись обольщением, бежав и не вкусив приманок, тогда же постарался указать их епископам того места; сделать известными скрытные в церкви имена, изгнать их из города человек до восьмидесяти имен и очистить город от этих поросших в нем плевел и тернов” (Панарион, 26, 17:4-9).

Вот такая картина. Епифаний всегда был хорошим мальчиком. Он просто сказал «нет». Интересно, был ли одним из епископов, ответственных за изгнание, Афанасий[xxxiv], смотритель Александрии с 328 по 373 года н.э. (с перерывами). Если так, Епифаний мог просто быть катализатором Праздничного Письма Афанасия от 367 г. н.э., которое было возможной причиной захоронения библиотеки Наг Хаммади, без которой вы бы ни читали, а я бы не писал всего этого.

Рулоф ван ден Брук сделал важную заметку о том, что два гностических текста, более ранние чем Панарион, прямо осуждают практики, о которых говорит Епифаний[xxxv]. В тексте Пистис София (Вера Мудрости), Фома говорит Иисусу: “Мы слышали, что есть такие на земле, что берут мужское семя и женскую менструальную кровь и кладут в тарелку чечевичной каши и едят это, говоря: «Веруем в Исава и Иакова». Это вообще нормально?

В этот момент Иисус был зол на весь мир и сказал Фоме: «Истинно говорю тебе, что этот грех превосходит все грехи и любую несправедливость. Такие люди будут немедленно выброшены во внешнюю тьму и не вернутся оттуда обратно»” (Пистис София, 147)

Во Второй Книге Иеу, 43 утверждается, что никакие мистерии не будут сообщены служителям семидесяти двух злых архонтов: «Не давайте их и тем, кто служит Восьми Силам Великого Архонта, (Силам), которые поедают менструальную кровь нечистоты своей, а также сперму мужскую, говоря: "Мы узнали Гнозис Истины, и мы молимся Богу Истины". Их бог проклят». Это важные свидетельства гнозиса, не зависящего от связи духовного и физического семени. Ван ден Брук признаёт полемический характер пренебрежительной речи Епифания, и признаёт, что Панарион «может быть прибежищем некоторой истины в этих обвинениях». Сложность в том, что несмотря на то, что у нас есть понимание того, как Епифаний интерпретировал многие из этих практик, основываясь на собственных писаниях еретиков, мы не знаем точного контекста, (особенно ритуального) описанных действий.

Моя личная точка зрения такова, что, хотя кто-то и может испытывать отвращение к евхаристическому буквализму, он может не быть всецело пародией, как может показаться поначалу. Или пародией без духовной значимости для своих приверженцев, хотя искажение первоначальной схемы вполне имело место. Я думаю, имело место полное заимствование теории, или нескольких теорий сексуальной магии, из нескольких источников: Симон Волхв, Персия, Индия, сам Египет. Маги обычно эклектичны: «если нечто полезно, используй это». Потенциально магическая субстанция заряжается через таинство. Это можно называть сексуальной алхимией, и именно об этом, мы говорим здесь. Сложно сказать точнее. Но, если мы имеем дело с магическим сакраментализмом[xxxvi], а я в этом уверен, то вопрос, являются барбелитские сексуальные практики эротическими или имеют природу таинства, выходит за рамки обсуждения, поскольку, чтобы магия работала в том контексте, что характерен для поздней античности, она должна была нести оба компонента в равной мере.

Примечательно, что секты барбелитского типа сохранялись в южной Азии, Сирии и Армении гораздо дольше времён епископа из Саламиса, даже в те времена, когда Восточная Римская Империя полностью христианизировалась с официальной точки зрения, и государство прилагало руку к обвинению и наказанию еретиков. Имперское законодательство нацелилось на них в пятом столетии, когда еретикам-гностикам было запрещено проводить службы и возводить церкви.

Одно из поздних влияний ереси может быть связано с установившимся культом, превозносящим Деву Марию. Для барбелита девой был кто-то, связанный с Великой матерью, а не с материальным миром, кто-то вроде Марии Магдалины, которая предалась Иисусу во служение. Растущий энтузиазм в представлении Девы Марии как небесной силы или даже богини для всех намерений и целей, предполагает возможное смешение идей о Матери Божией и вечной Барбело, Великой Матери, чьим плодом был Иисус, пообещавший ворам, повешенным на древе, что они смогут присоединиться к Сыну в раю, соспоставляемом сетианскими гностиками с утробой или вратами. Такие идеи могли появиться как реакция на ортодоксальное почитание Марии, и как помощь в ее установлении. В любом случае, католическое христианство не могло справиться без участия женщины и многие верят, что их будущее находится в её руках.

 


[i] Ириней, Против ересей, I.30, 15

[ii] Климент Александрийский, Строматы, VII, 17

[iii] Ипполит, Опровержение, V, 2

[iv] Тетруллиан, Об отводе дела против еретиков, 6

[v] Ириней, Против ересей, I.25, 3

[vi] [прим. перев.] Cборник деяний Римских пап, начиная с апостола Петра (©Wikipedia)

[vii] Ириней, Против ересей, I.29

[viii] Ibid., I.29, 3; италик автора

[ix] Ibid., I.30, 9

[x] Ури́зен, Юризен или Юра́йзен[1] (англ. Urizen) — верховное божество в сложной и оригинальной мифологии Уильяма Блейка, в произведениях которого он описан творцом материального мира, представляющим собой некое подобие библейского Иеговы (© Wikipedia)

[xi] Ириней, Против ересей, I.30, 13

[xii] Ibid., I.30, 7

[xiii] Ibid., I.30, 9

[xiv] Ibid., I.30, 12

[xv] Ипполит, Опровержение, V, 15–17.

[xvi] Прим.перев: в английском тексте «Парафраза Сима» используется глагол behead, в английском обозначающем обезглавливание. Кажется, автор отталкивается именно от этого слова, хотя в русском переводе это слово переведено как «последовали». Эта разница создаёт серьёзную смысловую неувязку в этом тексте.

[xvii] Nag Hammadi Library, VII, I, 40.

[xviii] Ibid, VII, I, 1

[xix] Nag Hammadi Library, Asklepios, VI, 8, 66

[xx] Nag Hammadi Library, III, 2, 60

[xxi] Поучительные, афористические

[xxii] Псалмы, 2:9

[xxiii] Климент Александрийский, Строматы, VII

[xxiv]

[xxv] Приводится по тексту http://www.nsu.ru/classics/gnosis/Hippolyt.htm

[xxvi] Приводится по тексту http://azbyka.ru/otechnik/Kliment_Aleksandrijskij/stromaty/3. Обратите внимание, что «трижды негодники» по приведённой ссылке переведено как «коммунисты».

[xxvii] Приводится по тексту http://khazarzar.skeptik.net/books/epiph/panarium/26.htm

[xxviii] “Sexuality and Sexual Symbolism in Hermetic and Gnostic Thought and Practice, Second to Fourth Centuries,” in Hanegraaff and Kripal, Hidden Intercourse: Eros and Sexuality in the History of Western Esotericism, 12ff.

[xxix] Николай Антиохиец, https://ru.wikipedia.org/wiki/Николаиты

[xxx] Библиотека Наг Хаммади, Евангелие от Фомы, II, 2, логион 113

[xxxi] Епифаний, Панарион, 25, 2:4

[xxxii] Ibid, 3:2

[xxxiii] Ibid, 8:2

[xxxiv] https://ru.wikipedia.org/wiki/Афанасий_Великий

[xxxv] “Sexuality and Sexual Symbolism in Hermetic and Gnostic Thought

and Practice, second to fourth centuries,” in Hanegraaff and Kripal,

Hidden Intercourse, 16.

[xxxvi] теологическое убеждение, согласно которому Божественная благодать передается через религиозные обряды, называемые таинствами

 

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики