Среда, 08 апреля 2015 12:08

Эрих Нойманн Ребенок Предисловие

Эрих Нойманн

Ребенок

Предисловие

Для меня было истинным удовольствием написать предисловие к новому изданию «Ребёнка» Нойманна, книге, которую довольно долгое время нельзя было найти в продаже. Впервые эта книга была издана на немецком в 1963 году, а в 1973 году свет увидел и английский перевод. Всеобъемлющий архетипический подход Нойманна продолжает вдохновлять и снабжать информацией исследователей детского развития с позиции глубинной психологии.

Нойманн широко известен своими работами в области культуры, творчества и нравственности, но наибольший вклад в аналитическую психологию внесла, несомненно, его работа «Происхождение и развитие сознания». В ней Нойманн взялся решить непростую задачу: выявить признаки развития человеческого сознания в древней мифологии. «Задача этой книги,» — пишет он во введении — «показать, что основной составляющей мифологии
является ряд архетипов, что они органически связаны друг с другом, и что их
стадиальная последовательность и определяет развитие сознания». Далее Нойманн утверждает, что «индивидуальное сознание мыслящей личности должно
пройти те же архетипические стадии, которые определяют развитие сознания
человечества в целом. В своей собственной жизни индивид должен преодолеть
тот же путь, который прошло до него человечество, оставив следы этого
путешествия в архетипической последовательности мифологических образов». Из этих слов понятно, какую задачу поставил себе Нойманн при написании «Ребёнка»: показать, как при развитии индивидуального сознания ребёнка воспроизводятся архетипическии стадии и символические образы, описанные в древних мифах.

Эта идея, хотя и не выраженная явно, лежит в основе аналитической психологии Юнга, но «Происхождение и развитие сознания» и «Ребёнок» — первые попытки проиллюстрировать эту гипотезу. В ретроспективе видно, что «Ребёнок» естественным образом вырос из «Происхождения и развития сознания». Очевидно, что с самого начала темы этих двух книг были неразрывно связаны в голове Нойманна.

В предисловии к «Происхождению и развитию сознания» Юнг выразил огромное восхищение (быть может, с лёгким оттенком зависти) достижениями Нойманна. Книга начинается, по его словам, «именно там, где бы я сам, будь мне дарована ещё одна жизнь, начал бы собирать disjecta membra [лат. «осколки, обрывки»] собственных работ, чтобы отсеять все ”начала без продолжений” и собрать их в одно целое». Юнг отмечает, что Нойманн начал «с того самого места, где я нечаянно открыл новую землю давным-давно, а именно с матриархального символизма; а в качестве концептуальной основы своих открытий автор использует символ, важность которого впервые открылась мне при работе над исследованием психологии и алхимии: уроборос».

Несомненно, Юнг остался бы не менее доволен и «Ребёнком». Эта работа также развивает концепцию, которую Юнг изложил давным-давно, но, увлекаемый своим творческим даймоном, оставил неразвитой: отношения матери и ребёнка как participation mystique [мистическое соучастие]. Для Нойманна термины «мистическое соучастие» и «бессознательная идентичность», котоые предложил Люсьен Леви-Брюль, выражают особенность соединения, слияния, характеризующего отношения мать-ребёнок на раннем этапе развития младенца, уроборической стадии. Он заключает, что «выраженная в этих терминах психическая ситуация ребёнка интерпретируется не как акт идентификации, но как бессознательная идентичность, то есть пассивное состояние» («Ребёнок», глава 1). Мать, утверждает он, «доминирует на ранней стадии индивидуального развития так же, как матриархальный мир, где верховодит бессознательное, а эго-сознание ещё не развито, доминирует в психологии примитивных культур». Уроборос, мифологический змей, пожирающий собственный хвост, «как Великий Круг, в чьём чреве скрыт зародыш эго, представляет собой символ, характеризующий ситуацию в утробе матери, где ещё не существует чётко отделённой личности ребёнка, взаимодействующей с окружающим миром и людьми. Это неотделённое состояние, характерное для внутриутробного состояния, для эмбриона, в большой степени, хотя и не полностью, сохраняется после рождения».

Основа архетипической теории Нойманна — природная, инстинктивная ответная реакция матери, характерная не только для человека, но и для млекопитающих вообще. Для Нойманна взаимосвязь между ребёнком и матерью — это «связь между двумя живыми существами, чьи инстинкты побуждают их искать дополнения друг в друге и которые направлены друг к другу, так же как мужчина и женщина, инстинктивно жаждущие соединиться». Однако основой этой первичной взаимосвязи, как утверждает Нойманн, являются именно инстинктивные реакции матери: «Они обеспечивают стабильность и самоочевидный характер привязанности матери к ребёнку». Самка любого животного вида проявляет эту «нежность, готовность пожертвовать собой и стремление защищать детёнышей». Инстинктивная основа такой реакции, по-видимому, обусловлена беззащитностью ребёнка и пропорциями детского тела (отношением размера головы к размеру тела). Нойманн цитирует Нико Тинбергена: «небольшое лицо по сравнению с большим лбом, выпуклые щёки». Также имеют большое значение неуклюжие телодвижения малыша. Присутствие этих признаков у человеческих младенцев и детёнышей животных вызывает инстинктивную родительскую нежность, а при их отсутствии такой реакции не наблюдается.

Разумеется, не менее важна и врождённая ответная реакция ребёнка. Как в матери констеллируется архетип Божественного Младенца, так и в ребёнке констеллируется архетип матери. В период примерно с первого по третий месяц жизни младенец начинает улыбаться матери, явно отличая её лицо и голос от всех прочих. Разумеется, есть и другие признаки: практически сразу после рождения ребёнок находит материнский сосок и за считанные дни или даже часы запоминает запах матери. Таким образом, Нойманн имел все основания написать много лет назад:

«Мать констеллирует область архетипа и пробуждает архетипический образ матери в психе ребёнка, где он до того дремал, ожидая пробуждения, чтобы начать функционировать. Этот архетипический образ, в свою очередь, запускает в ребёнке механизм сложного взаимодействия психических функций, который становится отправной точкой развития базовых отношений эго с бессознательным. Эти изменения, как и заложенные в теле ребёнка алгоритмы развития, происходят сравнительно независимо от индивидуального поведения матери, при условии, что она живёт с ребёнком, в соответствии со своей архетипической ролью».

Нойманн стал, вероятно, первым глубинным психологом, которому удалось полностью осознать значение внеутробного периода, то есть первых двенадцати-четырнадцати месяцев жизни новорожденного младенца. Он подчеркивает важный факт, зачастую игнорируемый другими исследователями детского развития: человеческий младенец при рождении примерно на год отстаёт в развитии от детёнышей других высших приматов. Чтобы достичь той же степени зрелости при рождении, человеческому ребёнку пришлось бы ещё как минимум год провести в материнском чреве. Эта неотония — задержка развития — связана с эволюцией мозга. К концу третьего триместра беременности мозг зародыша вырастает настолько, что дальше оттягивать рождение уже не представляется возможным. Вследствие «преждевременного» рождения человеческому ребёнку приходится в первый год жизни приобретать те важные навыки, которыми другие приматы обладают уже при появлении на свет — например, умение ходить.

Архетипическое развитие начинается в питающей, безопасной атмосфере матки и затем, после рождения, продолжается в так называемой «социальной матке» — так окрестил связь между матерью и ребёнком Адольф Портман. Так же, как физическое и неврологическое развитие зародыша в матке проходит через определённые стадии, связь мать-ребёнок запрограммирована на продолжение архетипического развития ребёнка, хотя теперь в игру вступают также социальные и культурные факторы. Принимая термин «социальная матка», Нойманн хотел подчеркнуть этот важный факт.

Значение неотонии для эволюции, по-видимому, связано с социальной природой млекопитающих. С появлением эмоций — более гибкой инстинктивной системы — начала возрастать нужда в адаптации новорожденных к социальной жизни коллектива, от которого зависело их выживание. Более продолжительная стадия детства как раз и предоставляет эту возможность взросления внутри социальной группы. Человеческий детёныш должен усвоить определённые навыки, чтобы подготовиться к дальнейшему не только «естественному», но и культурному развитию. Нойманн подчёркивает важность неотонии для жизни человеческого коллектива:

«На последнем этапе эмбрионального развития мать-природа передаёт младенца на попечение его человеческой матери. Изначальная связь ребёнка с матерью не так уж примитивна, ибо благодаря этой связи человеческая культура начинает формировать ребёнка ещё до его ”настоящего” рождения (то есть до года жизни), поскольку мать живёт в определённой культурной среде, чей язык и ценности бессознательно влияют на развитие ребёнка».

Взяв за основу архетипическую взаимосвязь матери и ребёнка, Нойманн начал последовательно изучать развитие ребёнка в контексте этих первичных взаимоотношений.

К сожалению, из-за безвременной кончины Нойманна в 1960 году эта книга осталась незаконченной. Редакторы приняли, на мой взгляд, мудрое решение издать первоначальный вариант книги, хотя, безусловно, такой вариант имеет как свои достоинства, так и недостатки. С одной стороны, нам выпала редкая возможность почувствовать весь энтузиазм и энергию, характерную для первого, неотредактированного черновика. С другой же стороны, нам придётся столкнуться с неизбежными повторами и недостаточным раскрытием некоторых тем. Например, здесь явно недостаёт более полного рассмотрения специфических черт женского развития. Однако редакторы самостоятельно добавили очень краткий и сжатый обзор, сформированный из других работ автора на эту тему. Нойманн прекрасно осознавал всю важность понимания архетипических различий в развитии мужчин и женщин. Он понимал, что отношения с матерью у девочки и мальчика фундаментально различаются, и планировал развить эту тему: «Отличительные признаки развития девочек мы рассмотрим далее, поскольку взаимосвязи мать-дочь как первой фазе именно женского развития следует придавать особое значение».

В связи с тем, что книга не была закончена, читателю, возможно, пригодятся некоторые подсказки и советы, которые в своё время помогли мне самому. Во-первых, несколько слов о том, как читать Нойманна. Используйте не только интеллект, но и воображение. Когда Нойманн пишет, что связь между матерью и ребёнком архетипична, он говорит вам: представьте себе облако психической энергии, протянувшееся между матерью и ребёнком, и подумайте, какие образы эта картина вызывает в вашем сознании. Он побуждает нас вернуться, насколько возможно, в состояние ума, которое Гастон Башляр называл поэтической мечтательностью — оно наиболее близко к первичному состоянию (по Нойманну, матриархату), где господствуют Эрос и воображение. Здесь правит фантазия, говорит он, так что освободите свои собственные образы этой первой стадии отношений матери и ребёнка.

«Матриархальное сознание ребёнка наиболее ясно раскрывается ролью в нём фантазии и её близкой родственницы — игры. Фантазия ни в коем случае не идентична принципу желаемого удовольствия; скорее это некий внутренний орган чувств, который воспринимает и выражает внутренние миры и их законы, так же, как внешние органы чувств воспринимают и выражают внешний мир и его законы. Мир игры крайне важен, и не только для детей, но и для взрослых во всех культурах: это не тот мир, который следует перешагнуть. Но для детей он всё же особенно важен. Только индивид, включённый в символическую реальность игры, может стать цельным человеческим существом».

Эта цитата чётко обрисовывает глубокое понимание Нойманном неоценимой важности игры и фантазии в жизни ребёнка и взрослого человека.

Нойманн предлагает нам представить: какой процесс запускается между матерью и ребёнком? Младенец пробуждает в матери архетип ребёнка, а та, в свою очередь, пробуждает в ребёнке архетип матери. Мать охвачена нежными чувствами к беспомощному очаровательному малышу, а младенец инстинктивно стремится приникнуть к материнскому соску и пить молоко. Но примерно через один-три месяца жизни на ребёнка снисходит поразительное откровение. Он начинает отличать голос и лицо матери и реагирует на её появление первой улыбкой узнавания. Как вы можете себе представить, для малыша она представляет собой волшебное видение поразительной красоты, визуально-слуховое проявление материнского архетипа, Великой Богини, образ, к которому мы будем вечно стремиться в наших снах. Это откровение говорит о скором завершении уроборической фазы и ведёт ребёнка к следующим стадиям развития.

Важно помнить, что Нойманн считает эту изначальную взаимосвязь ребёнка и матери основой любого нормального развития, но также и причиной всех отклонений (не считая, разумеется, таких факторов, как генетические дефекты, травматические события и т. п.). В первых четырёх главах он рассматривает преимущественно развитие ребёнка с момента рождения до двенадцати-четырнадцати месяцев, постепенно приближаясь к моменту констелляции эго и самости (который наступает примерно в два года). Эти главы практически полностью посвящены связи мать-ребёнок — её нормальному развитию, возможным проблемам и постепенному переходу от матриархата к патриархату. Мне хотелось бы обратить внимание читателя на тот факт, что в этих главах описывается не столько развитие эго, сколько «связь не эго, но самости с телом, матерью и матерью как представительницей всего остального мира». Особенно подробно рассматриваются так называемые «функции самости», то есть автоморфизм и ось эго-самость.

О стадиях развития эго Нойманн говорит в пятой главе, в которой частично суммируются первые четыре главы и следует переход к дальнейшим стадиям развития. Для понимания, о чём идёт речь, я бы посоветовал читателю просмотреть краткий обзор стадий развития эго на стр. 139. Полезно было бы указать в этом списке примерный возраст ребёнка, соответствующий каждой из стадий, а также включить в него ранний этап развития, до появления эго. Нойманн даёт понять, что по его мнению, первая фаллическо-хтоническая стадия, подразделённая на две части, охватывает период от рождения до двенадцати-четырнадцати месяцев. Уроборический этап следовало бы включить в эту фазу в качестве первой из трёх (в таком случае) частей. В таком случае у нас получилась бы следующая картина: а) уроборический этап с рождения до двух-трёх месяцев, б) вегетативный с двух-трёх до шести-семи месяцев и в) животный с шести-семи до двенадцати-четырнадцати месяцев. Что касается остальных стадий, я бы предположил, что магическо-фаллический этап длится примерно с шестнадцати месяцев до четырёх лет, а магическо-воинственный — с четырёх до шести-семи лет. Солярно-воинственная и солярно-рациональная стадия охватывают, соответственно, периоды с семи до двенадцати лет и с двенадцати до четырнадцати-шестнадцати. Я назвал только ориентировочные границы, они могут варьироваться в зависимости от конкретного случая.

Многие термины Нойманн, конечно же, заимствовал из мифологии, а также из археологических и религиозных источников. С одной стороны, они вызывают определённые ассоциации, но с другой — сбивают с толку. К примеру, уроборос обыкновенно изображается как змея, кусающая себя за хвост. Но на фронтисписе «Происхождения и развития сознания» под заголовком «Уроборос» мы видим изображение божественного младенца Вишну, засунувшего в рот палец ноги. Это означает, что младенец, сосущий палец, воплощает мифического уробороса. Этот древний символ представляет «целостное» состояние сознания, в котором «я» и «другой» слиты воедино, недифференцированы, то есть состояние, характерное для первоначальной стадии до появления эго. В этом же свете мы можем рассматривать сосание пальца как первую попытку синтеза психе, следующую за грубым выдворением из уютной матки, где младенец пребывал в райском состоянии, «растворившись» в бессознательном. Палец и рот — внутреннее и внешнее – участвуют в успокаивающем ритмическом сосании.

Вслед за уроборической стадией ( с рождения до двух-трёх месяцев) следуют фаллическо-хтонические этапы: повелительница растений и повелительница животных. Эти названия вызывают ассоциации с ранним детством, когда ребёнок поначалу пребывает преимущественно в вегетативном состоянии, но постепенно делается всё активнее, начинает садиться, а потом и ходить. Однако сам термин «фаллическо-хтонический», включающий в себя две эти стадии, определённо требует определения и амплификации, которые Нойманн и спешит предоставить. Но даже при наличии объяснения само слово звучит несколько неуклюже и, вероятно, мало у кого сразу вызовет ассоциации с поведением ребёнка на ранней стадии развития. То же касается и магическо-фаллической стадии. «Магическая» часть без труда узнаётся в поведении ребёнка, переходящего от стадии «притворства» (14-16 месяцев) к стадии развития символа (около трёх лет). Как известно, для этого этапа характерно появление «магических» фантазий — к примеру, воображаемого друга. Но смысл «фаллической» части термина, пожалуй, не столь самоочевиден. Однако если проследить за рассуждениями Нойманна, можно с легкостью выявить связи между поведением ребёнка и мифологическим образом фаллоса. К тому же, этот выбор названия можно подкрепить яркими примерами (самый известный из которых — сон четырёх- или пятилетнего Юнга о подземном фаллосе на золотом троне). Тех невероятных творческих способностей, которые проявляет ребёнок, как только осознает своё воображение, уже с лихвой хватает, чтобы оправдать применение символа плодовитости для характеристики данной стадии развития. Более того, вполне вероятно, что после ознакомления с концепциями Нойманна наше понимание детского поведения значительно углубится. Именно в такие моменты мы осознаём, как повлияли на позицию Нойманна его исследования мифологических образов, отражающих филогенетические стадии развития сознания. Самое полезное, что я могу посоветовать читателю — обратиться к «Происхождению и развитию сознания». Изучение этой работы параллельно с чтением «Ребёнка» может оказаться особенно интересным. Надеюсь, это небольшое введение пролило немного света на одно из наиболее важных свойств этой книги и вообще нойманновского подхода к теме: он старается не дать читателю забыть о том, какое важное значение он придаёт архетипическому подходу и его воплощению в мифологических образах. Но за это усилие над собой читателю воздастся сторицей.

«Ребёнок» предлагает удивительную возможность лицом к лицу встретиться с базовой позицией Нойманна. И награда велика, ибо в этой работе заложен фундамент исчерпывающей архетипической теории человеческого развития. В завершение я могу лишь присоединиться к своему давнему другу и коллеге Герхарду Адлеру, написавшему предисловие к «Творческому человеку» Нойманна: «Тем, что ему удалось сделать, он обязан не одному лишь интеллекту, но и глубокой и живой связи с бессознательным творческим источником».

Луис Х. Стюарт

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики