Понедельник, 08 июня 2015 19:51

Эдвард Эдингер Комментарии к "Эону" («Aion») Карла Густава Юнга Глава 10 Амбивалентность символа рыбы

Эдвард Эдингер

Комментарии к "Эону" Aion») Карла Густава Юнга

Глава 10

Амбивалентность символа рыбы

Юнг пишет о двух различных апокалипсисах, первый из которых - сирийский Апокалипсис Баруха:

«Согласно сирийскому Апокалипсису Баруха (29:1), время, предшествующее приходу Мессии, распадается на двенадцать частей, и Мессия появится в ходе двенадцатой из них... В указанный период Левиафан восстанет из моря.» (параграф 181)

Сирийский Апокалипсис был написан фарисеями, вероятно около 75 года  нашей эры; после разрушения Храма в 70 году н.э.; книга содержит скорбный плач по разоренному Иерусалиму, который мыслится не только реально существующим городом, но и целым миром для верующих. Присутствует и описание грядущего суда, и упоминание двенадцати бедствий, которые должны прийти на землю, после чего состоится пришествие Мессии. В этот момент появятся Бегемот и Левиафан, и они станут пищей для всех оставшихся.

Этот апокалипсис содержит видение огромного облака, образовавшегося из моря и плывущего вверх в небеса, которое содержит черные воды, белые воды и воды всех цветов. Это облако служит источником двенадцати рек, стекающих на земле. Некоторые из них - реки черной воды, а в нескольких из них течет сверкающая вода. Баруху сообщают, что все увиденные им образы суть полная всемирная история от Адама до Мессии, и двенадцать рек представляют различные фазы этой истории. После двенадцатой реки является Мессия. В «Эоне» Юнг постоянно указывает на обширное множество материалов, таких как сирийский Апокалипсис, однако чтобы добраться до того, что стоит за всеми этими ссылками, следует обратиться к оригинальным текстам; только тогда можно охватить полный спектр символики, стоящей за словами Юнга.

Другим апокалипсисом, к которому обращается Юнг, является апокрифическая Вторая Книга Ездры:

«Как у Августина Христос есть рыба, "извлеченная из глубин", так и во 3-й Книге Ездры (13:2) "муж" вышел из моря как ветер. Его явление провозвестили орел и лев - териоморфные символы, немало устрашившие пророка, подобно тому как Бегемот был главным источником страха для Иова.» (параграф 185)

Юнг опускает эту ссылку и идет дальше, однако текст заслуживает гораздо большего внимания. Вторая книга Ездры представляет другой апокалипсис, написанный приблизительно в то же самое время, что и работа Баруха. Невозможно кратко изложить вторую книгу Ездры, поскольку она составлена из множества различных видений, но Юнг обращается к особому видению, в котором пророк-провидец зрит прилетающего со стороны моря орла с двенадцатью крыльями и тремя головами. Орел правит всей землей. Одни крылья вырастают, другие - отпадают; весь этот непрерывный  процесс интерпретируется как историческая последовательность. Затем из лесов является ревущий лев и поносит орла за все совершенное им зло, и орел сгорает.

Утверждают, что лев представляет Мессию, побеждающего погрязших во зле земных царей, которых символизирует орел с меняющимися крыльями. Затем яростный ветер волнует море, вызывая появление человека, летящего по небу среди облаков. Голос из его уст расплавляет все, что способно его услышать, и таким образом меняются речные воды в апокалипсисе Баруха. Множество мужей пытается вести войну против небесного человека, но он стоит на горе и посылает из своих уст яростный поток пылающего дыхания, шторм искр, которые сжигают те орды, что выступили против него. Все это составляет ту часть апокалиптического видения конца света, за которой последует страшный суд. Наконец, как часто бывает в подобных  апокалиптических писаниях, провидцу приказывают записать и обнародовать свое видение, как было сказано Св. Иоанну Богослову в Откровении, другом классическом примере этой литературной формы.

Прослеживая развитие символа рыбы от морского чудовища Левиафана через других монстров древности, Юнг обращается в параграфе 185 к образам Мардука и Тиамат:

“...говорится, что Яхве сразил Рахава "разумом Своим" (teburia.) Морское чудище Рахав сродни Тиамат, которую Мардук рассек, наполнив ее Имхул-лу — северным ветром.”

Здесь Юнг вновь делает ссылку на миф и продолжает с предположением, что читателю знаком сюжет. Я изложу историю Мардука по книге «Вавилонская Книга Бытия» Александра Хейделя. Мардук был юным героем-богом. Древние боги страдали от тирании чудовища Тиамат и поэтому Мардук отправился на противоборство с нею, самыми резкими словами осудил ее злодейства и бросил ей вызов на поединок. От этого Тиамат стала словно безумная, потерявшая рассудок. Она приняла вызов и вступила в битву. Мардук раскинул сеть и опутал Тиамат, а когда она открыла рот, чтобы пожрать его, Мардук наслал на Тиамат злой северный ветер (Imhullu) так, что она не могла сомкнуть губы. Затем он послал стрелу через ее разинутый рот прямо в сердце и лишил ее жизни. Мардук расчленил тело Тиамат, расколол ее череп безжалостной дубиной, разрезал ее артерии и приказал северному ветру унести ее кровь на юг. Наконец он разделил колоссальное тело Тиамат надвое, чтобы создать вселенную. Из одной половины ее трупа он сделал небо, а из другой - землю.

Эта история является разновидностью примитивного египетского мифа  творения о разделения мировых родителей, между которыми встал бог Шу — они были в состоянии непрерывного брачного сожительства — и обособил их  так, чтобы они превратились в небо и землю. Перед нами образ развивающегося сознания: каждый раз, когда сознание касается содержания бессознательного, это содержание оказывается разделенным на противоположности, что и является основной темой мифов творения.

Примером подобного архетипического образа может послужить один из моих собственных первых снов, я уверен, что он приснился мне, когда мне не исполнилось еще и года. Во сне я испытывал, последовательно, гладкость и грубость. Гладкость была раем, а грубость — адом. У меня не было слов, всего лишь основанные на опыте условия, однако они были противопоставлены друг другу. Несмотря на столь ранний возраст, этот сон - пример того, как разделяются противоположности. Юное появляющееся эго начинает проводить различия между тем, что ему нравится и тем, что не по нраву.

Идея появления противоположностей продолжается в обсуждении Юнгом двойной природы рыбы. Большая часть главы девять «Эона» посвящена этому предмету. Юнг говорит нам, что согласно некоторым древним текстам изначальное морское чудовище было разделено надвое. Некоторые источники говорят о двух Левиафанах; позже удвоение выразилось в соединении Бегемота и Левиафана. Юнг излагает это иначе в параграфе 183, выражая идею, что изначальное божество отделило от себя Левиафана или оторвало от себя монстра, так, чтобы противостояние проявилось между Богом и чудовищем. Но затем чудовище разделилось надвое, и противостояние образовалось не между Богом и чудовищем, а между двумя чудовищами. Впоследствии возник образ двух рыб, живой и мертвой, что является модификацией того же самого архетипического образа, о котором далее говорит Юнг двух сыновей Бога, Христа и Сатаны. Образ двух рыб послужил прототипом двух сынов: Христос как живая, хорошая и Сатана как мертвая, тухлая рыба. Этот символ дает пример того, как Самость дифференцируется под влиянием сознания. Также это можно рассматривать как удвоение тени, о чем Юнг пишет в параграфе 185:

«Описанное нами раздвоение соответствует часто встречающемуся в сновидениях удвоению тени, когда две половины выступают как разные и даже антагонистические фигуры. Такое случается, если сознательная эго-личность не включает в себя все те содержания и компоненты, которые могли бы войти в нее.»

Существует и другое соображение касательно этого образа во сне - он указывает, что осознание противоположностей входит в сознание. В такой момент содержание бессознательного часто появляется в удвоенной форме в сновидениях; оно разделяется, подобно Тиамат. Обычно происходит так, что одна половина формы принимается и добавляется к сознанию, та половина, что нравится; а другая половина, которая не нравится, подавляется снова.

Также уместно вспомнить двойную, парадоксальную природу рыбы. После представления некоторых свидетельств этой природы, Юнг продолжает:

«Амбивалентные позиции в отношении рыбы указывают на двойственность ее природы. С одной стороны, она является нечистой и служит эмблемой ненависти, с другой же, она выступает объектом поклонения.» (параграф 187)

Интересная ссылка на низменный аспект рыбы появляется в примечании 61 в конце параграфа 178: "Ср. esthie pinaon в надписи Лектория" Юнг в «Эона» оставляет греческие слова без перевода. Если мы возвратимся к примечанию 71 к параграфу 146, цитата Юнга из надписи Pectorios звучит так: "Ешь... держа рыбу в руках. Напитай нас рыбой, молю тебя, Господь Спаситель", что имеет не вполне определенное значение. Юнг заявляет, что вероятно следует читать "pinaon" вместо "peinaoti", и он рискует, снова ссылаясь на то примечание в сноске к параграфу 147. Это возбудило мой интерес, потому что практически ко всем греческим словам Юнг добавляет английский перевод, однако на сей раз он так не сделал. Причина состоит в том, что он проник в некую тайную мудрость. Видите ли, "ешь pinaon" означает употребление чего-то оскверняющего, поедание чего-то грязного. Учитывая, что речь идет о евхаристической пище, выражение приобретает довольно-таки шокирующее значение. Вот почему Юнг не переводит греческий термин.

Ссылка на эту же самую парадоксальную мудрость содержится в параграфе 185:

«Как у Августина Христос есть рыба, "извлеченная из глубин"… Рыба, извлеченная из глубин, втайне связана с Левиафаном: это — приманка, с помощью которой последний завлекается и уловляется. Рыба эта, вероятно, служит удвоением величайшей рыбы, представляя ее пневматический аспект. Левиафану со всей очевидностью присущ такой аспект, ибо он, как и Ихтис, является евхаристической пищей.»

Юнг говорит, что символически Левиафан равняется Христу. Символически они эквивалентны, и когда кто-то вкушает плоть Христа в евхаристической пище, он поедает Левиафана. С другой стороны, когда кто-то ассимилирует кусочек Левиафана, примитивную инфантильную психе, он также разделяет священную евхаристию.

Символизм севера обсуждался выше, но Юнг вновь возвращается к нему в этой главе и напоминает нам при помощи дальнейшего материала о двойном, парадоксальном качестве севера. Как и парадоксальная рыба, север объединяет противоположности. Именно из этого места приходит Бог, источник возвышенного видения Иезекииля, но также это и обитель Сета и Дьявола. Я считаю основной причиной парадоксальности севера то, что космическая ось направлена на Полярную звезду, центр вселенной; где расположен и центр великой космической мандалы (рисунок 15, интервальная фотосъемка северного неба, дает визуальное представление). Мы видим здесь то, что Френсис Томпсон называет "колесными системами". Он говорит о тех местах, "где колесные системы темнеют".

Фотография показывает вид неба, если мы направим фокус непосредственно на полюс. Это и есть местопребывание Бога, в самом центре картины. Несмотря на то, что у древних не было фотографии с большой выдержкой, их подсознание вполне могло воспринять образ концентрических кругов в небесах.

Рисунок 15. Фотография северного неба.

На фотографии видны траектории звезд вокруг Полярной звезды, прообраза космического центра.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики