Версия для печати
Среда, 05 августа 2015 02:30

Эдвард Эдингер Душа в раннем христианстве Глава 7 Климент Александрийский

Эдвард Эдингер

Душа в раннем христианстве

Глава 7

Климент Александрийский

Исследователь Чарльз Бигг (Charles Bigg) рассказывает нам о жизни Климента Александрийского (Clement of Alexandria), который жил примерно с 150 до 214 год н.э. Бигг пишет:

[Климент] был греком и, возможно, афинянином. Он родился в середине второго века…. Очевидно, он был ребенком родителей-язычников, и... как многие пылкие умы в тот неспокойный век, он шел по пути поиска истины, до тех пор, пока в Египте он не встретил Пантена (Pantaenus) [главу христианской катехизической школы в Александрии того времени. Он стал учеником Пантена и затем его преемником на посту главы школы.] По всей видимости он спасался бегством от преследований Севера в 203 году и больше не вернулся в Египет… По сути своей он был писателем, и, обладая добродушным созерцательным характером, он не был расположен к противоречиям и суете реальной жизни. Его сочинения – это точное отражение его мыслей и исследований, но они не дают нам представления о событиях. В более поздний период своей жизни он был чудо-эрудитом... Глубина его познаний в области греческой литературы, церковных, гностических и классических текстов была... поразительной. (120)

Большинство ранних гностических и церковных Отцов имели жесткие внутренние убеждения и ограничения, но только не Климент. Он обладал широким, щедрым и всеобъемлющим духом и мог бы считаться христианским Филоном. Филон был важной фигурой в Александрии за 150 лет до Климента, и именно он синтезировал иудейские тексты и греческую философию. Климент много почерпнул из метода Филона и использовал это для своих целей – синтеза иудейских текстов и христианской традиции с греческой философией и культурой. Он стал основной фигурой этого процесса. Бигг пишет:

Он полагал, что Евангелие – это не новая отправная точка, а место встречи двух сходящихся путей прогресса – эллинизма и иудаизма. Для него вся история едина, потому что истина – едина. «Есть одна река Истины», говорит он, «принимающая многочисленные притоки; одни впадают с одной стороны, другие с другой.» У христианских писателей до самого последнего времени не было [он говорит о девятнадцатом столетии], даже у Оригена, такой ясной и серьезной концепции развития духовной жизни… Плоды Разума не должны получать оценку невежественным или чувственным путем, а [через призму самых лучших представителей, таких как] Гераклит, Софокл, Платон. Для них, для кого Наука была заветом Божьим, она оправдывала их, как Закон оправдывал евреев. Он повторяет старую [идею из Филона]… что греческий философ “украл” свои лучшие идеи из книг Моисея. Но его истинные верования отражены в многочисленных отрывках, где он утверждает Философию как дар не дьявольский [как утверждали некоторые Отцы Церкви], а дар Бога, данный через Логос, чей свет виден в его земном воплощении, человеческом разуме. (121)

Несколько отрывков из Климента могут проиллюстрировать это описание:

Философия нужна была грекам ради праведности, до прихода Господа, и даже сейчас она полезна для развития истинной религии, как подготовительная дисциплина для тех, кто приходит к вере посредством наглядной демонстрации… Ибо Бог – источник всякого добра: либо непосредственно, как в Ветхом и Новом Заветах, либо косвенно, как в случае философии. Но возможно даже, что философия была дана грекам непосредственно, ибо она была "детоводителем" эллинизма ко Христу – тем же, чем и Закон был для иудеев. Таким образом, философия была приуготовлением, проложившим человеку путь к совершенству во Христе (122)

Он был благородным великодушным человеком, и во всех своих проявлениях можно видеть широту его взгляда на духовную реальность. Другой отрывок:

Истина едина... Философские школы, эллинские и варварские, как вакханки разорвавшие Пенфея, делят истину на части, каждая хвастаясь своей частью как будто владеет целым. Но все становится явным, если представлено в истинном свете. Учения всех, стремящиеся к истинному слову, будь то эллины, или варвары, содержат нечто от истинного знания, однако одни содержат ее в большей, а другие в меньшей степени, по мере их отпадения от истины. ...Bозможно для истины ее собственные семена собрать воедино, хотя бы они и упали в чуждую почву. И действительно, в учениях различных философских школ... даже если они и не вполне согласуются между собой, можно обнаружить некое сходство в главном и согласное с истиной. Каждое из них относится к целому или как часть, или как вид, или как род. Высокие звуки противоположны низким, но вместе они составляют аккорд... Еще больше различие между частями вселенной, однако и они имеют между собой нечто общее, что позволяет говорить о них как о едином целом. Точно так же и философия, варварская и эллинская, содержит части вечной истины, полученные однако не из мифов о Дионисе, но благодаря богословию вечного Логоса. И если кто сумеет соединить все эти рассеянные части, тот, не подвергаясь опасности впасть в заблуждение, созерцать будет Логос, то есть истину во всей ее полноте. (123)

Таков широкий взгляд на вещи, дошедший к нам из второго столетия. Главным методом Климента по объединению двух потоков – греческой философии и иудео-христианства - была аллегория, тот же метод использовал и Филон. Это было чертой всех александрийцев. Аллегорический метод Климента был не настолько замысловатый, как у Филона, но при этом он использовал его достаточно широко. Например, говоря о пяти книгах Моисея, которое он называл «Моисеева философия» (кто как не александрийский платоник мог сказать так!), он утверждал, что содержание материала Пятикнижия может быть разделено на четыре типа: первый, исторический – фактическая история; второй, законодательный или этический – законы Моисея; третий, жертвенный, описывает физические ритуалы; и четвертый, теологический, о которой он говорит как о «видéнии, что Платон соотносит с настоящими великими мистериями. А Аристотель называл метафизикой.»(124) Эта четвертая категория - теологическое содержание Моисеевой философии, поддается аллегорической и символической интерпретации. Климент относит его к видéнию и использует слово epoptia, которое описывает кульминационный опыт великих элевсинских мистерий, то есть это не просто обычное, а высшее видéние.

Это обсуждение приводит нас к очень важной теме: пониманию Климентом элевсинских мистерий и приложение их образов к христианству. Он часто ссылается на греческие мистерии. Бигг предполагает, что Климент был посвященным в Элевсине, и это выглядит вполне вероятным при анализе его работ. В своей работе «Увещевание к язычникам» он невольно выдает свои тайны. Говорить о мистериях было запрещено под страхом смерти, так что это не пустяк.

Давайте рассмотрим несколько отрывков из «Увещеваний к язычникам». Климент ранее обсуждает дионисийские мистерии с участием корибантов – менад – и затем переходит к элевсинским мистериям. Он пишет:

Ведь Деметра, блуждая в поисках дочери Коры, сильно устает и садится удрученная, на колодец в Элевсине (это местность в Аттике). Делать это до сих пор запрещается посвященным, дабы не казалось, что они подражают горюющей богине. А жили в Элевсине тогда землеродные. Имена им Баубо, Дисавл, Триптолем [это описание, с которым мы знакомы]... Баубо же (не премину сказать об этом), приняв гостеприимно Деметру, предлагает ей кикеон. Когда та отказалась взять и не пожелала пить, так как была печальна, Баубо, огорчившись, словно ее обидели, задирает подол и показывает богине срам. Деметра же радуется зрелищу и отведывает напиток, насладившись увиденным. Это и есть мистерии афинян. Это и Орфей описывает. Приведу тебе сии его слова, дабы ты имел мистагога в качестве свидетельства бесстыдства [приводит некоторые сведения, о которых мы не знали]:
Так изрекла и, одежды подняв, показала Деметре
То, что показывать стыд не велит; был Иакх там малютка.
Этого Иакха, смеясь, теребит под подолом рукою.
Тут улыбнулась богиня, улыбкою сердце согрела
И приняла благосклонно сосуд, где напиток был налит.

Климент продолжает:

Имеется и пароль Элевсинских мистерий: Я постился, пил кикеон, получил из корзины, потрудившись, отложил в лукошко и из лукошка в корзину. Прекрасное и подобающее богине зрелище! Посвящения, достойные ночи и огня, и многомужественного, скорее же многосуетного племени [афинян], а также и остальных эллинов... Кому пророчествует Гераклит Эфесский? «Странствующим по ночам, магам, вакхантам… посвященным»; им угрожает тем, что после смерти; им предсказывает огонь, ведь они нечестиво посвящаются в то, что у людей считается мистериями... Таковы и корзины, используемые в тайных обрядах [Он ссылается на слова «Отложил в лукошко и из лукошка в корзину»]. Надо разоблачить их святое и сокровенное придать огласке. Разве это не сесама, не пирамидки ли и колобки, пузырчатые лепешки и крупинки соли и змея – атрибут таинства Диониса...? Кроме того, не гранаты ли, не ветки ли фигового дерева, и нартековые жезлы и плющ, а также хлебцы из пшеничной муки и сыра, и мак? Это и есть их святыни. Вдобавок тайные символы Геи-Фемиды: душицы, светильник, меч, женский гребень, который, говоря эвфемистически и мистически, является muliebria. [Это латинское слово, обозначающее тайные женские части. Это образ половых органов, который лежит в источнике epoptia, во всяком случае, как это показывает Климент.] (126)

И хотя он критикует и отвергает мистерии, он много говорит о них, и, как отмечает Юнг, с психологической точки зрения не имеет значения – выступает человек за или против чего-то, важно то, что является предметом его обсуждения. Этот предмет завладевает его психэ. Хотя Климент и критикует древние мистерии за непристойность и примитивность, он был погружен в их образный ряд и переносит его на свое понимание христианства. В «Увещевании к язычникам» он пишет о мистериях так, как они изображены в «Вакханках» Эврипида, и перекладывает символизм дионисийских мистерий на опыт христианства. Он призывает греков отказаться от их дионисийских мистерий и вместо этого следовать за Святым Духом, который посвятит их в другие таинства:

Тогда узришь моего Бога и будешь посвящен в святые таинства, и вкусишь от сокрытого в небесах, сбереженного у меня...«И кажется, что два я вижу солнца, Фив Двойных виденье предо мной… — сказал некто, приведенный в исступленье идолами, опьяненный неразбавленным вином невежества. [Это Пенфей в «Вакханках» Эврипида.] Я, скорее всего, пожалею его, буйствующего во хмелю, и призову находящегося не в своем уме к трезвому спасению...

Приди, о безумец, не опираясь на тирс, без венка из плюща; отбрось митру, отбрось оленью шкуру, образумься! Я покажу тебе Слово [логос] и мистерии Слова, рассказывая о них в соответствии с твоими представлениями. Это – гора, любезная Богу, не дававшая сюжеты трагедиям, как Киферон, но предназначенная для действ истины; гора, где нет вина, гора, покрытая тенью священных лесов. А ликуют на ней не сестры пораженной громом Семелы, менады, в нечестивой мистерии хватающие куски мяса, но дочери Бога, милые овечки, провозглашающие священные действия Слова и созывающие непорочный хоровод. Его составляют праведники. Песня является гимном Царю вселенной. Девушки перебирают струны, ангелы славословят, пророки вещают... Приди, оставив Фивы, и ты, о старец [это Тиресий], и, отвергнув дар прорицателя и вакхическое исступление, позволь за руку привести тебя к истине. Вот я даю тебе палку [крест], чтобы ты опирался на нее. Поспеши, Тиресий, уверуй, и прозреешь. Христос, благодаря Которому глаза слепых открываются, светит ярче солнца. Ночь убежит от тебя, огонь устрашится, смерть отступит: ты, что не видел Фив, узришь небеса, о старец! O поистине святые мистерии, о чистый свет! Я несу факел, чтобы узреть небеса и Бога; посвящаясь, становлюсь безгрешным, священнодействует же Господь и, выводя к свету, отмечает посвященного печатью и отдает уверовавшего Отцу под защиту на веки вечные. Это и есть мои «вакхические» мистерии. Если хочешь, прими и ты посвящение, — и будешь кружиться в хороводе вместе с ангелами вокруг нерожденного и непреходящего и воистину единственного Бога, а Логос Его будет петь гимны вместе с нами. (127)

Платон использовал эти образы посвящения в мистерии в философии. Он говорил, что истинные посвященные – это философы, переживающие видéния, epoptia, в трансцендентой сфере платонических идей. Посвященные имели отношение к тому, что называется teleios. Это слово переводится как «посвященный», но у него двойное значение. Второе – «цельный». Климент использовал тот же метод, что и Платон. Он буквально был захвачен платонизмом. Но он переносит образы мистерий на epoptia Христа или на слово Бога. Тут есть целая цепь переносов. Философы переводили изначальную примитивную конкретизацию образов мистерии в философскую версию, а Климент затем перенес ее снова в теологическую или религиозную версию.

Это похоже на глубинную психологию, так как мы переводим или интерпретируем символизм мистерий для понимания процесса индивидуации, внутреннего, субъективного психологического опыта. Тот же самый образный ряд может быть понят в новом контексте. Мы понимаем, что быть посвященным, быть teleios – значит стать цельным с помощью осознавания и сохранения связи с архетипом целостности.

Кто-то может спросить: что общего у индивидуации и мистерий? Столкновение с Самостью – это всегда тайна. Это означает две вещи. Во-первых, этот опыт находится в том измерении, где его не может осознать и постичь эго. Это является тайной также потому, что этот опыт настолько индивидуален и уникален, что его невозможно передать другому человеку. Его можно описать, но его сущностную природу невозможно сообщить кому-либо, кто не имел похожего опыта, и даже тогда уникальные аспекты этого опыта останутся навсегда непереданными. Эта уникальность кристаллизует опыт человека как индивидуума, монады, которая по своей сути одинока. Это тот опыт, который ограждает от погружения или ре-идентификации с коллективным.

Было две стадии посвящения в элевсинские мистерии. Были малые мистерии и великие. Малые мистерии были приуготовлением и включали в себя очищение и обучение. Великие мистерии были посвящением, ведущим к epoptia, преображающему видéнию. Оба эти уровня посвящения в мистерии были пройдены Климентом и применены в христианской общине. Община состояла из двух классов: общедоступного, экзотерического, и понятного лишь посвященным, эзотерического. Экзотерический класс – это простые верующие, а эзотерический – немногие, кто был посвящен в глубинные таинства и имел доступ к тайному Евангелию. Сейчас мы точно знаем, что существовало тайное обучение для наиболее развитых, о котором экзотерическая группа, возможно, даже не знала.

У нас есть великолепная возможность узнать об этом из недавно найденного письма Климента. Это письмо было найдено в 1960-х годах исследователем Мортоном Смитом (Morton Smith), который занимался каталогизацией старых манускриптов в православном монастыре рядом с Мертвым морем. (128) Он случайно наткнулся на несколько страниц, склееных вместе, которые связывали более древний манускрипт. На этих страницах и было письмо Климента Александрийского. Вероятно, Клименту написал кто-то и рассказал, что он видел версию Евангелия от Марка, включающую в себя отрывки, которых не было в традиционной версии. Он спрашивает Климента о его подлинности. Климент отвечает на этот вопрос в своем письме:

К Феодору: Ты поступил правильно, подавив отвратительное учение карпократиан. Это их пророчество называет "блуждающими звездами", свернувшими с узкого пути заповедей в бездонную пропасть плотских и телесных грехов. Потому что, гордясь знанием, как говорится, "глубин сатанинских", они не заметили как ввергли себя в беспросветный мрак лжи. И хвалясь тем, что они "свободны", поработили себя страстям. Поэтому таким людям мы должны совместно и всеми силами противостоять. Даже если кто-нибудь из них скажет что-нибудь верное, то и тогда любящий истину не должен с ними соглашаться, так как не всякое правильное суждение согласно с Истиной. И то, что кажется верным по мнению людей, нельзя предпочитать настоящим истинам, согласным с верой.

Теперь, что касается их постоянных рассуждений о боговдохновенном евангелии от Марка, то частью, это полная ложь, а если и есть элементы истины, то их неверно передают. Истина, смешанная с ложью становится фальшивой, как говорят, даже соль становится безвкусной.

А что касается Марка, то он во время пребывания Петра в Риме записал все деяния Господни. Но, в действительности, он не возвестил всех деяний, и не намекнул на тайные, но выбрал те, которые он счел самыми полезными для роста в вере тех, кто был обучен. А когда Петр мученически умер, Марк пошел в Александрию, взяв с собой записи, свои и Петра. Из этих записей он перенес в свою первоначальную книгу те части, которые способствовали росту познания [gnosis]. Таким образом, он составил более духовное Евангелие для продвинувшихся к совершенству [тех, кто стал teleios]. Но он не разгласил того, что не должно произноситься всуе, и не записал иерофанического учения Господа, а только добавил к записанным ранее деяниям другие. Также, он присоединил некоторые изречения, толкование которых, он знал, возведет слушателей в святилище истины, за семь завес. Вот так, в итоге, он подготовил все без зависти, как я полагаю, и спешки и после смерти оставил свой труд церкви в Александрии, где он сейчас весьма надежно хранится, доступный для чтения только тем, кого посвящают в великие таинства.

Но поскольку нечистые духи всегда умышляют погибель человеческому роду, они подучили Карпократа (Carpocrates), воспользовавшись хитрыми уловками, заманить в свои сети одного пресвитера александрийской церкви и выманить у того копию тайного евангелия, которое Карпократ истолковал согласно своим плотским богохульным представлениям и осквернил, смешав святые непорочные слова с самой наглой ложью. Из этой смеси и произошло учение карпократиан.

Поэтому им, как я писал выше, ни в чем нельзя делать уступок, а когда они предъявляют свои подделки, нельзя признавать, что тайное евангелие написано Марком. Но даже с клятвой это отрицать! Ибо не всякому человеку можно сказать всякую истину. Поэтому Мудрость Божья возвестила через Соломона: "Отвечай глупцу по глупости его", показывая этим, что от тех, кто умственно слеп, свет истины должен быть сокрыт. И вновь подтвердила: "будет взято у того, кто не имеет", и "пусть глупец блуждает во тьме". А “мы - дети света», озаренные "свыше восходом солнца", т.е. Духом Господним. А "где Дух Господень" - сказала она, - "там свобода", потому что "все чисто, для тех кто чист". (129)

Климент затем продолжает с описанием того, что есть в тайном евангелии, и чего нет в нашем каноническом тексте, но это уводит нас слишком далеко. Однако, в письме имеется точное указание на то, что существует тайное обучение, которое Климент особо соотносит с великими элевсинскими мистериями.

Это письмо также порождает другой вопрос: кто такой был этот Карпократ, кто такие карпократиане, и что такое «их отвратительное учение»? Это описывается у Иринея:

Карпократ и его последователи учат, что мир и то, что в нем находится, сотворен ангелами, гораздо низшими нерожденного Отца, Иисус же родился от Иосифа и был подобен прочим людям, но отличался от них тем, что Его твердая и чистая душа хорошо понимала то, что она видела в сфере нерожденного Отца; и поэтому, от Него была послана ей сила, чтобы она могла избежать мироздателей [это, должно быть, Архоны] и, прошедши чрез всех и от всех освободившись, вознестись опять к Нему... Душа Иисуса, говорят они, воспитанная в обычаях иудейских, презирала их и, поэтому, получила силы, посредством которых разрушила страсти, которые жили в людях, как наказание (за их грехи).
Таким образом душа, подобная душе Иисуса, может презирать начальства, создавшие мир, и также получить силы к совершению подобных действий. Поэтому, они зашли в своем высокомерии так далеко, что некоторые говорили, что они подобны Иисусу... [Они полагают, что] их души, вышедшие из той же самой сферы и также презиравшие мироздателей, были удостоены той же самой силы и возвратились в то же самое место.

И они в своем безумии дошли до того, что говорят, что им позволительно делать все безбожное и нечестивое, потому что, говорят они, только для человеческого мнения есть добрые и худые дела. И души до тех пор должны переходить из одних тел в другие, пока узнают всякий образ жизни и всякого рода действия... о которых нам не следует не только говорить и слушать, но даже помышлять и верить... [Они говорят, что]никто не уйдет от власти ангелов, сотворивших мир, но до тех пор переселяется из тела в тело, пока не испытает всякого рода дела в этом мире; и его душа возносится потом, когда она не имеет более никакого недостатка, свободно к Богу, Который выше ангелов, сотворивших мир. Таким образом спасаются все души, подвергнутся ли они зараз, при первом уже воплощении, всем действиям, или будут странствовать из тела в тело и во всяком роде жизни исполнят требуемое, чтобы не посылаться уже в тело. (130)

Чтобы приобрести весь возможный человеческий опыт, можно пройти через серию реинкарнаций, завершая цикл, или получить его в течение одной человеческой жизни. Юнг комментирует:

Нет такого блага, которое не имеет зла в своей противоположности. «Невозможно человеку искупить грех, который он не совершит», - говорит Карпократ. Глубокое изречение для тех, кто хочет понять, и прекрасная возможность для тех, кто предпочитает строить ложные умозаключения. То, что сокрыто внизу – это не только оправдание для большего удовольствия, но то, чего мы боимся, потому что оно требует своего места в жизни более осознанного и более цельного человека. (131)

Юнг дает значительно более длинный комментарий в лекциях Терри во время обсуждения интеграции тени - примитивной подчиненной сущности, которая отягощена желаниями и эмоциями. Людям потребовались гигантские усилия, чтобы отделиться от тени, а сейчас у человечества есть задача по воссоединению с ней на сознательном уровне. Юнг говорит:

Это очень серьезная проблема для тех, кто либо сам относится к данной категории, либо обязан помогать больным людям возвращаться к нормальной жизни. Простое подавление тени столь же малоцелительно, как обезглавливание в качестве средства от головной боли. Разрушение морали тоже не поможет, ибо оно было бы убийством нашего лучшего "Я", без которого и тень лишается смысла. Примирение этих противоположностей является важной проблемой, ею занимались даже в античности. Так, мы знаем о легендарной личности II в. н.э. Карпократе, неоплатонистком философе, чья школа, согласно Иринею, учила, что добрые и худые дела существуют только для человеческого мнения, и что душа перед своим отбытием из тела должна пройти через всю полноту человеческого опыта, чтобы не вернуться снова в тюрьму своего тела. Душа может вызволить себя из заключения соматического мира демиурга только с помощью полного выполнения всех своих жизненных задач. Наше физическое существование похоже на соперника, чьи условия должны быть выслушаны и усвоены. В этом смысле карпократиане интерпретировали слова из Матфея 5:25.... "Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье".

Юнг далее пишет о том, что этот отрывок из Матфея должен звучать как: «Мирись с собой скорее...» Соперник скорее внутри, чем снаружи. Текст продолжается:

И оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с собой [а не с братом твоим]... Мирись с собой скорее, пока ты еще на пути с собой, чтобы ты не отдал себя судье.» Здесь приведу неканоническое высказывание: «О, человек, блажен ты, если знаешь, что делаешь: если же не знаешь, - то ты проклят и нарушитель закона.»

Если бы вытесненные склонности, называемые мною тенью, были только злом, то не возникало бы особых проблем. Но тень - это не что-то целиком скверное, а просто низшее, примитивное, неприспособленное и неудобное. В нее входят и такие низшие качества, детские и примитивные, которые могли бы обновить и украсить человеческое существование, но "сего не дано". Образованная публика, цвет нашей нынешней цивилизации, оторвалась от своих корней и готова вообще утратить связь с землей. Сегодня нет цивилизованной страны, где низшие слои не находились бы в беспокойстве и недовольном состоянии. У иных европейских наций это захватывает и высшие слои. Такое положение дел есть демонстрация наших психологических проблем на огромном экране. Коллективы суть скопления индивидов, и их проблемы также являются скоплениями индивидуальных проблем. Одна группа людей идентифицирует себя с высшим человеком и не может опуститься вниз, другая группа отождествляет себя с низшим и желает оставаться на поверхности.
Такие проблемы... разрешаются только общей сменой установки, а это не совершается с помощью пропаганды, массовых митингов и насилия. Этот процесс начинается на уровне индивидов... Только накопление таких индивидуальных изменений приводит к коллективному решению.

Такой длинный комментарий, который дает Юнг после упоминания имени Карпократа, указывает на психологическую важность вопроса тени. Основная идея Карпократа была в том, что никто не может очиститься от греха, пока не совершит его. Это опасная доктрина. Буквально она ведет к преступлению, но, если понимать это психологически, она ведет к индивидуации. Никто не может разрешить конфликт, пока о нем не знает, или освободиться от власти тени, пока не интегрирует ее. Такой процесс требует сознательного распознавания и принятия фактической реальности тени во всех аспектах, а не проживания ее в бессознательной идентификации. С этой стороны цикл полного человеческого опыта у карпократиан может быть рассмотрен как образ perigrinatio, который Юнг обсуждает в Mysterium Coniunctionis как характеристику процесса индивидуации. Необходимо завершить полный цикл существования, чтобы достичь целостности. Конечно, при движении по этому циклу человек может идентифицироваться с некоторыми частями этого пути, с некоторыми теневыми частями. Невозможно проделать этот путь без сучка и задоринки. Преступление, которое часто окутано героическим ореолом, можно рассматривать как искажение процесса индивидуации.

Эти вопросы напоминают высказывание Джона Фостера Даллеса (John Foster Dulles), Государственного Секретаря при Эйзенхауэре, который выступал против безнравственных аспектов советского коммунизма в 1950-х годах. В одном из своих публичных выступлений он сказал, что у него нет представления о зле. Юнг раскритиковал его за это, заметив, что если у публичной фигуры нет представления о зле, она становится очень опасной. Неосознавание своей тени очень опасно. Карпократ говорил о необходимости широкого представления о зле, если понимать это психологически. Если человек не может очиститься от греха, не совершив его, он должен совершить все грехи, чтобы получить полное искупление. Психологически это означает очень широкое представление о зле, погружение в природу тени во всей своей полноте.

120 – Christian Platonists of Alexandria, pp.44ff.

121 – там же, pp.47ff.

122 – Misc. I, 5, в Roberts and Donaldson, Anti-Nicene Fathers, том 2, стр. 305

123 – Misc. I, 13, там же, стр. 313

124 – Misc. I, 28, там же, стр. 340

125 – Called “Exhortation to the Heathen” в Roberts and Donaldson, Anti-Nicene Fathers.

126 – “Exhortation”, II, там же, том 2, pp. 176f

127 – “Exhortation”, XII, там же, стр. 205

128 – Смит опубликовал этот материал в своей книге The Secret Gospel в 1973 году.

129 – там же, pp. 14ff.

130 – “Against Heresies,” XXV, 1-4, в Roberts and Donaldson, Anti-Nicene Fathers, том 1, рр.30f.

131 – “Woman in Europe,” Civilization in Transition, CW 10, par. 271

132 – “Psychology and Religion,” Psychology and Religion, CW 11, pars. 133ff.