Среда, 06 апреля 2016 11:23

Эстер Хардинг Я и не Я Глава 4 Проекции на людей подобного пола: тень.

Эстер Хардинг

Я и не Я

Глава 4

Проекции на людей подобного пола: тень.

В сответствии с этой точкой зрения, мы учитываем тот путь, которым личность, чье сознание все еще очень молодо и незрело оценивает мир. Во-первых человеческое существо, как один из низших животных, видит и поражается только объектами и ситуациями, которые напрямую воздействуют на него. Он чувствителен только когда стимулируются его центробежные или центростремительные возможности. Следовательно, его мировой опыт чрезвычайно ограничен и его образ мира искажен по двум причинам: первое, так как он не допускает рассмотрение всех тех аспектов, которые не относятся напрямую к его собственным интересам, он не может содействовать с того момента, как только те вещи, что отвечают его потребностям существуют для него, и второе: потому что он ожидает значимый для себя ответ в местах и ситуациях, где это не важно. Архетипические образцы внутри него ведут к определенному ожиданию: ожиданию чего- то благоприятного для него или наоборот. Например, если человек, столкнувшись с опасностью или с трудностями, паникует, вместо того, чтобы здраво оценить степень угрозы, его неприспособленная или невротичная реакция происходит из-за активации архетипической ситуации. Для него кротовая кочка превращается в гору, падение с трех футов кажется опасным обрывом, и так далее. Это примеры проекции архетипических ситуаций на внешний мир. Когда имеет место позитивное ожидание, это может создать подобное искажение реальности. Например, младенец будет обсасывать все закругленные выступы его игрушки, ожидая, что это будет сосок, и он будет разочарован и зол, когда молоко не появится. Подобным образом взрослый может приближаться к человеку с ожиданием эмоционального насыщения, и, соответственно, может быть разочарованным и даже обиженным, когда обнаружит, что вместо хлеба ему дали камень. Этот архетипический образ человека был спроецирован на ситуацию и не состоялся.

Пока каждый из нас рискует кинуться в большой мир вне семейного круга, оснащенный возможностями характера индивида или его личности, для окружающего мира, в котором мы предприняли наши первые шаги на пути к осознанности, уже внедрили себя глубоко в нашу душу и условия нашей реакции.

После того, как ребенок сделает первое важное открытие, что есть «Я», чувство «Себя», центр сознания постепенно сдвигается[1] из простейшего начала как аутос, основанном на инстинктах и их соматических соотношениях с эго, центр сознательной личности, чье развитие формирует очаг жизненной силы обычно в конце первой половины жизни и часто значительно позже.

Эго , в том смысле, в котором оно используется в аналитической психологии, представляет собой центр сознания взрослой личности, центральная точка того, что мы знали или пережили в жизни, и что осталось для нас сознательным. Этот центр сознания постепенно становится организованным из его изначальных неясных начал до подросткового возраста, когда появляется узнаваемая и относительно устойчивая личность. Подвижность и гибкость – характерная черта детской души, заменяется ясным и структурированным сознательным характером, контролирующий определенное количество либидо- психической энергии, которая основывает волю.

Однако, в процессе стремления к цельной личности, человек обязательно осознает несоответствующие и несопоставимые элементы внутри себя. В случае, если было сформировано более-менее твердое эго, несовместимые элементы должны быть изгнаны из сознательного рассмотрения, они должны быть отрицаемы, как говорил Юнг, что эго развивается через принятия решений, а именно, через внутренний конфликт. Но несопоставимые элементы не прекращают существовать при игнорировании, они подавлены преднамеренным усилием и направлены в бессознательные участки человеческой души.

Весь этот процесс важен для созревания человека. Через него развивается воля эго, вместе со способностью использовать себя для задач, даже если это может быть неподходящим. Он учится преследовать сознательно выбранную и принятую цель, долгосрочные проекты, несмотря на зов инстинктивных страстей, которые могут ставить сиюиминутные удовольствия выше будущих выгод.

Можно с уверенностью сказать, что развитие последовательного и дисциплинированного эго – один из главных критериев удовлетворительной жизни в течение ранней и средней стадий. Но во второй половине жизни, новый фактор становится эффективным в душе, и, затем, центр сознания постепенно перемещается в неличностные ценности внутри психэ, что что имеет приоритет перед эго. Это Юнг называл Самость. В соответствии с этим определением, Самость- центр тотальности личности, включая как и значимые элементы коллективного бессознательного, как и элементы сознания.

Самость обычно начинает формироваться, или начинает быть различимой в личности в более позднем возрасте. На самом деле не корректно говорить, что Самость формируется. Она существует с самого начала, скрытая в бессознательном, или кажется такой. С того момента, как мы стали учитывать очень сложные и неизвестные аспекты человеческой психологии, мы не можем утвердить такой догматический тезис, как: «Самость сформировалась». Возможно, Самость найдена, или узнана, Самость равноценна тому элементу человеческой жизни, к которому отсылает «Евангелие Истины», когда говорит о нашей цельности, как пребывание в Отце[2]. Это как если бы мы, хоть и были изначально сформированы как нам «должно» быть, Самость, нам, каким «должно быть» , не проявлена, и не принесена в сознание, или в реальность личного бытия, кроме опыта психологического развития, который может случиться через нашу жизнь на земле.

Когда ребенок говорит «Я», то начинает впервые видеть себя как бы изнутри, узнает сою собственную субъективность, которую он не осознавал до сих пор. Наш опыт себя отличается чрезвычайно от нашего опыта или знания о другом. Мы не можем знать, какая жизнь, кажется, чувствуется, для другого, кроме того факта, что время от времени кажется что мы чувствуем вещи с точки зрения кого-то еще. Мы говорим, например, что мы видим одними глазами с другим, только чтобы выяснить позже, что это была иллюзия, для другого были идеи любого рода и ассоциации, связанные с обсуждаемым субъектом, или событие, пережитое вместе- идеи и ассоциации, которыми мы вообще не делились. Когда человек влюбляется, он убежден, что мысли и чувства любимого полностью известны, даже тождественны собственным. Он и она кажется «родственными душами», знают друг друга, как если бы они были однояйцевыми близнецами. Но это тоже иллюзия. Тем не менее, это приводится как идеал любви как «относись к другому, так, как ты хотел бы чтобы он относился к тебе», призыв, основанный на принципе идентификации, который ни при каких обстоятельствах не приносит ожидаемого результата. Люди чрезвычайно разные, и что для одного кажется желанным, может быть достаточно негативно для другого. Мы не можем знать, какова жизнь для другого человека; мы, каждый из нас изолирован в себя, всегда одинокие «острова». Мы можем съеживаться от понимания этого, или мы можем торжествовать в этом, чувствуя себя отличным, более сильным, более важным, чем другие, которые кажутся нам лишь роботами. Поэтому наше «Я» раздувается незаконно.

Вещи, которые принадлежат мне , которые мои, разделают что-то из меня, они больше, лучше, важнее, чем подобные владения других людей, и они даже могут казаться священными, запретными. Человек однажды видит такое отношение в занятном виде. Я помню, как однажды наблюдала за двумя играющими вместе ребятами. Когда один присвоил палку другого, хозяин резко ее вырвал и начал вытирать рукоять рукавом свитера, как если бы ликвидировал заражение от чужого прикосновения. Не было такой реакции на их общие вещи. Но мальчик ясно чувствовал, что дубинка особым образом «его», так что казалось, как если бы его эго было подвержено насилию от действия другого. Некоторе имущество: определенные книги, стулья не должны быть захвачены другими. Они неприкосновенны, то есть они- расширение меня. Моя ручка, моя курительная трубка, моя машина, мой меч, моя семья не похожа на другие семьи, они особенные, с особенностью, которая попирается только с риском пробуждения моего гнева, или причиняя мне крайнюю нужду, как если бы что-то во мне было атаковано. Это причина или погребения, или сжигания личной собственности покойника на своих похоронах. В древние времена этот обычай заходил так далеко, что включал домашних животных и жену или жен покойного. Они были его собственностью и никто больше не может ими владеть, их духи должны сопровождать покойника в иной мир потому что они содержали часть его духа, и без них он будет уменьшен, только часть духа.

Прежде мы это обсудили за одно с отождествлением эго с семьей, что производит нереальное расширение «Я», давая чувство превосходства, или наоборот, так что в первом случае личность превозносится, во втором уменьшается или истощается, поскольку идентификация может раздуть эго при помощи как позитивных, так и негативных элементов. Чувство превосходства и эгоизм, которые характеризуют некоторых людей, могут произрастать в значительной мере из семейной идентификации, как при других обстоятельствах соответственно чувство неуверенности и бессилия могут появиться на подобной почве.

Здесь личностная иллюзия отношения к себе и другому миру зависит от его все еще не решенной идентификации с семьей, что является результатом проекций на других людей. Но есть другой источник подобной иллюзии, такой же важный, но гораздо более сложный для узнавания, так как источник находится в собственной «душе» человека. Здесь слово «душа» выражает полноту личности, часть которой сознательна, и гораздо большая часть бессознательна. Этот термин, конечно, не может дать точное определение или дать определенные границы, но это полезный концепт, который нам действительно нужен в беседе о развитии сознания.

Но когда «Я», аутос, рождается, во первых ребенок выражает себя со всеми его потребностями, реакциями, страстями, не ограниченными мыслями о целесообразности или значимости. Но немедленно он подвластен процессу воспитания: воспитанию, которое было возложено на него до того, как у него даже появится «Я», которое может протестовать, воспитание, предмет которого- научить адаптироваться в обществе: что допустимо, а что-нет, за что будут любить и принимать, за что будут относиться с непониманием или наказывать. На этой очень ранней стадии его развития, у ребенка развивается персона- маска хорошего и подходящего поведения. Например, мать говорит: «сейчас ты должен быть хорошим мальчиком», имея в виду: «Ты должен вести себя как хороший мальчик». Ведь очевидно, что никто не может стать хорошим просто от того, что ему сказали сделать так, ничье бытие не менялось от предостережения. Когда, будучи детьми мы были непослушные, няня говорила: «Сейчас ты должна сидеть на том стуле, пока не извинишься». Мы не сожалели в наименьшей степени, и мы это знали, и не соглашались. Но минуты растягивались до бесконечности, мы не могли сидеть там весь день, или так казалось. В и тоге мы бормотали слова согласия и были освобождены. Но мы знали, что лгали, для себя мы совсем не сожалели. Итак, ребенок учится подавлять, низвергать в бессознательное неприемлемые части своей личности. В результате личностная часть души становится более-менее ясно разделенной на три части[3]. Имеется «Я», эго, представляющее то, что я называю «сама», затем есть персона, маска, которую я надеваю и показываю миру, и там все еще имеется другая часть, которую я знаю, или частично знаю, существует, но я предпочитаю ее скрывать, потому что она не приемлема для мира: она называется тень, и обычно она полностью забыта, то есть она становится бессознательной для меня самой, хотя это может быть совершенно неочевидно для других.

Когда «Я», эго, появляется на свет и становится центром сознания, это как если свет был зажжен в комнате души, которая до этого была в кромешной тьме. Так как свет мал, он освещает только малую часть комнаты. Остальное в тени, его смыслы не видны. Но они существуют, и могут быть постигнуты в проекции.

Значение термина проекция , как его используют в аналитической психологии, не всегда понимается правильно. То самое слово вводит в заблуждение. В обычном языке проецировать что-то значит бросить это: это предполагает, что спроецированный материал во-первых известен и одержим, и затем отброшен, брошен на некоторый внешний объект. Но в аналитической психологии этот термин используется по-другому. Правда, когда понятие проекции впервые было описано, думали, что будет применяться определение, приведенное выше. Некоторые очертания этой идеи все еще прилипают к термину, как используемому фрейдистами, которые склоняются говорить, что если вы видите негативные качества в другом человеке, то вы, так сказать, бессознательно «выплачиваете» ему за некоторую рану, которую он вам нанес, или вы думаете, что он вам сделал. Если вы думаете о ранении кого-то, это значит что вы испытываете к этому человеку чувство ненависти, и если вы фантазируете о том, что он ранит вас, это значит, что он в некотором смысле ваш подлинный враг. Однако, если вы берете всего человека в фантазию, как часть своей собственной души, как делал Юнг, то эта фантазия будет иметь явно другой смысл. Если вы отсылаете к своему отношению к неизвестной части самого себя, которую этот человек представляет в вашей фантазии. Другими словами, это как если бы вы в своей фантазии использовали образ человека для игры определенной роли в вашей собственной внутренней пьесе, представляя некоторые факторы, которые вам бы следовало осознать, но о которых вы не осведомлены. Пока все хорошо. Но потом вопрос должен быть задан: почему ваша фантазия выбрала этого изображенного человека для отигрывания этой части? И здесь мы снова сталкиваемся с проблемой «Я» и «НЕ-Я», но на более субъективном уровне. В текущей жизни вы чувствуете, что этот человек обладает характеристиками, подчеркнутыми вашей фантазией, и это может быть так, но, возможно, эти негативные качества действительно малы, и вам стоит признать, что картинка фантазии явно преувеличена. Или, возможно, пока характеристики, которые вы не одобряете, действительно существуют, ваша реакция на них сильнее, чем оправдывают обстоятельства. Когда случай, фантазируете вы об этом человеке, или нет, вы должны подозревать вхождение проекции в ситуацию: его слабое «зло» служит крючком , чтобы поймать что-то, возможно не такое слабое в вас, о котором вы не знаете. Ибо термин проекция, используемый в аналитической психологи, отсылает ни к чему-то, что вы отбросили на другого, но скорее к тому фактору вас, который вы абсолютно не осознаете, что было схвачено чем-то в объекте и таким образом стало видимо. Ваше психическое содержание стало пригодным для вас, потому что было отражено в нем.

Когда вы спроецировали некоторые бессознательные элементы на кого-то еще, особенно если это негативное или неприемлемое содержание, мы всегда склоняемся взаимодействовать с этим в другом человеке. Это неприемлемое содержание, от которого мы отказались в формировании личности эго, репрессировали в бессознательное, в личное бессознательное, и, так как оно всегда эмоционально-окрашено, эмоциональное содержимое, действует как если бы оно было автономно и поэтому имеет тенденцию персонифицироваться. Как выводил Юнг: «эмоция-не двигатель личности, но иногда так происходит.» Он продолжает: «Эмоция обычно возникает там, где самая слабая адаптация, и в то же время они разоблачают причину слабости, а именно некоторый градус неуверенности и опыт более низкого уровня личности».[4] Следовательно эти вещи не узнаются как личные теневые качества, но проецируются на других людей, мы так же их порицаем, критикуем, или мстим себе за него для них. Или, если материальная проекция не негативная, но позитивная, мы им восхищаемся, любим, возможно завидуем, или, возможно, ненавидим за наличие того, чего у нас нет.

Но мы не можем изменить другого, мы можем изменить только себя, и затем обычно только когда элементы, нуждающиеся в изменении, становятся осознанными через их отражение в ком-то еще. Так долго, как они остаются погребены в личном бессознательном, они недоступны для нас и так же не могут быть изменены. Для содержания, которое было отброшено от формирующегося сознания эго-личности, так как имело эмоциональное качество и содержало энергию (явно наше волнение на их счет, когда они отражаются в нашем соседе), они действуют так, как если бы были автономны, кажется, что они имеют свою собственную личность, малый вид личности. Эти вещи могут быть явны для нас когда мы дискутируем сами с собой, конфликт взглядов и долга. Один голос внутри нас говорит одно, другой отвечает возражением, и т.д. Но чаще мы узнаем об этом противоречии внутри нас только когда оно проецируется на кого-то еще, отражено в нем, как в зеркале.

Эти вещи действительно принадлежат к бессознательной части личности, они действуют, как если бы сформировали другую личность внутри нас. Это то, что Юнг называл тенью. Когда эта фигура появляется во снах, что случается часто, тень будет одного пола со сновидцем, поскольку она действительно представляет часть личности. Но так как она не узнана как принадлежащая ему, то будет спроецирована на кого-нибудь во внешнем мире. Мы слепы на неприемлемые вещи в нас самих, поэтому они выползают на внешние ситуации и часто фокусируются на некоторых особых индивидах в окружающем мире. Это как если этот человек отражает то, что лежит за сознательным «Я». Или, время от времени, проекция тени растягивается и отравляет наши отношения ко многим людям.

Люди, которые несут персонификацию моей тени, будут одного со мной пола, так как тень-часть личной души. Мужская тень маскулинна, женская-феминна. Когда она проецируется на внешний мир, то формирует, некоторым образом, теневую личность, которая включается в некоторых людей в окружающем мире, которые представляют для индивида его собственные теневые качества, которые он не может видеть прямо, так для него они бессознательны. Носитель этих проекций может даже стать особым врагом, возможно ненавистным человеком.

Подавленные и инстинктивные элементы, которые формируют тень, зарождаются на личном опыте личности. Юнг называет часть бессознательного, которая их содержит, личным бессознательным. Только как сознательная часть души сфокусирована в центре , который мы зовем «Я», и Юнг различает как эго, поэтому бессознательная часть личной души сконцентрирована и персонифицирована как свое рода альтер эго, тень. Мы все смутно осведомлены об этом альтер-эго, проживающим внутри нас. Оно действует внутри нас больше как другое бытие, другая личность, которая может продолжить диалог внутри нас, принимая участие в дискуссии или столкновении, когда мы, как уже было сказано, имеем два мнения о проблеме, или она может инициировать действия, которые мы сами не исполним.

Тень достаточно близка к нам, больше в сознании, и так как это часть личности, от нее нельзя избавиться, но должна всегда быть где-то в ближайшем окружающем мире, либо воспринимается как другой, вторая личность, или спроецирована на кого-то близкого подобного пола. Но бессознательное тоже содержит элементы и факторы, которые никогда не были познаны личностью: «архетипы», так их называл Юнг, и эти играют даже более главную роль в его характере, чем репрессированное и забытое, составляющее тень. Они явно универсальны, общие для всего человечества, и по этой причине Юнг называл часть внутреннего мира, из которого они приходят в коллективное бессознательное. Их содержимое глубоко бессознательно и они часто проецируются дальше, чем забытые факторы, которые однажды были сознательными, часто в отдаленных землях. Архетип Мудрого Мужчины, например, часто мыслится как отдаленный или почти мифическая фигура, живущая в недоступных горах. Содержимое, которое начинает шевелиться, но все еще в более отдаленных глубинах бессознательного, может быть спроецировано даже за мир, и затем мы слышим слухи о катаклизмах на солнце, о странных лучах, которые могут однажды столкнуться с землей, или даже о летающих тарелка, несущих гостей из открытого космоса. Но тень-часть личности и только относительно бессознательна, и мы ее встречаем везде.

Если индивид не осведомлен о своей тени, абсолютно отождествляя себя со своей сознательной личностью, он будет полностью убежден в своей собственной правоте. Элементы в его собственной природе, которые не могут быть приспособлены к его сверкающей личности, будут спроецированы на кого-то в его непосредственном окружении: на брата, сына, друга, или, что гораздо более часто, предмет особой ненависти, общение с которым ему очень не нравится, чьи недостатки он не может не видеть и критикует при первой возможности, впопад и не впопад. И здесь мы видим очень странный эффект бессознательного. Тот, на кого упала тень, непременно под бессознательным влиянием через проекцию, и если два человека близко связаны, получатель проекции может быть вынужден жить в негативной роли, спроецированной на него. Мы иногда видим подобное в группах, где есть кто-то, кто «абсолютно прав», кто никогда, никогда не поднимает своего голоса, никогда не говорит грубые вещи о ком-либо. Кажется, что у него нет тени, никаких естественных человеческих слабостей. Но затем его тень падает на других в группе, они обязаны производить его негативные, и все-слишком-человеческие реакции. Они находят себя делающими критические замечания, которые действительно более инстинктивны и разрушительны чем будут оправданы их собственными чувствами. Есть что-то особенно раздражающее в том, у кого нет тени. Мы находим себя обязанными не согласиться с ним, хотим мы этого, или нет.

Принуждение жить чужую тень чаще всего появляется внутри семейных отношений, где воздействие членов группы друг на друга находится под сильным влиянием бессознательных факторов. Причиной могут быть неврозы или антиобщественное поведение детей, чьи родители забыли принять возможность своей собственное тени, дети вынуждены отживать теневую сторону.

Эффекты, являющиеся результатом бессознательного тени настолько многообразны, настолько широко распространены и настолько далеко идут, что я в затруднении, откуда начать. В личных отношениях проекция тени, или ее часть, может производить непонимание, ссоры, бесконечные пререкания. Отношение, основанное на бессознательной неуверенности, может произвести подозрение всех. Например, торговец бакалеей, которого я однажды попросила пересмотреть счет, вдруг стал защищаться и даже грубить, так как решил, что я подозреваю его в том, что он мог мена обсчитать меня, хотя фактически, я подумала, что он обсчитал себя. Но потребовался некоторый успокоительный разговор, чтобы убедить его в моих добрых намерениях. Бессознательная неуверенность может заставить нас действовать деспотично и требовательно с целью отбить подозрения или ожидаемое обесценивание. Или мы можем проецировать на других добродетели, которые они не содержат, как компенсацию наших собственных чувств неуверенности, это появляется, когда мы не живем соответственно нашему реальному потенциалу.

Если мы не живем в соответствии с нашим реальным потенциалом, позитивные качества будут подавлены в тень, и мы получим то, что я иногда называю светлой тенью, вместо темной тени. Когда мы проецируем светлую тень на кого-то еще, человек, несущий проекцию, будет казаться нам «всегда правым», способным делать с легкостью те вещи, которые тяжелы для нас, и так далее. Мы обременяем его нашими ожиданиями его возможностей вместо приобретения для себя возможностей достижения, которые потенциально существуют в нас. Человек, который довольствуется худшей позицией, который предпочитает простую работу, чем заняться работой серьезно и развить себя и свою работу, и затем этот человек восхищается и перевосхищается кем-то еще, кто хорошо справляется, близким, на кого спроецировалась светлая тень.

Но бессознательные эффекты тени на заканчиваются на уровне личных отношений. Они растягиваются и включают целые группы людей, давая подъем любого рода классовой дискриминации. В вековых трагический отношениях евреев и язычников, мы можем проследить проекцию тени, не только в личной форме, но и в архетипическом аспекте, который мы рассмотрим в следующей главе. Евреи подозревали антисемитизм там, где его не было, и язычники, которые его отрицали, и видели в неприспособленном поведении евреев единственную проблему между евреями и язычниками, они оба не осознавали свои собственные личные тени, действующие в этой ситуации. В большинстве случаев есть личный аспект в отношении к коллективной тени, и, когда личная тень была осознана и принята обоими группами, то ситуация меняется до невероятной степени. Двоя могут с терпением принять свои различия: как личные, так и расовые. Но пока личная тень не осознана, вековая рана будет болеть при малейшем прикосновении, пока личная тень будет скрыта за общей проблемой. Таким образом, коллективная проблема может использоваться для маскировки личной, и индивид будет оставаться неосознанным по отношению к своей собственной тени.

И так, становится ясно, что тень ставит моральную проблему, и её осознание требует моральных усилий. Как мы можем , без прохождения психоанализа, осознать свою тень? Мы уже упомянули, что там, где мы без сомнения связаны с недостатками других, нам следует подозревать психологическое вовлечение своих частей, и так, мы проецируем некоторую часть своих неприемлемых качеств на того человека. Типичный пример- сверхдобродетельные женщины, считающие себя «падшими женщинами», или мужчина, который общается с презрением, подозревая всех в недостатке особой добродетели, которой он очень в себе гордится.

Есть и другая область, где мы можем наблюдать работу тени. Когда, например, мы осознаем, что не производим ожидаемый эффект, это может значить, что тень говорит громче чем эго. Возможно, говоря со знакомым, мы надеемся показаться вежливыми, найдя то, что он был обижен и задет тем, что мы сказали, и гораздо более тем, как мы это сказали, хотя мы считали свои манеры идеальными. « Не то, что ты сказал. Это то, как, ты сказал меня так обидело»- жалоба, которую вызывает тень. То, как мы говорим, идет из бессознательного. Мы намереваемся сказать что-то очень нейтральное или приятное, что имеет обратный эффект, чем мы ожидали. Это наше бессознательное говорит через нас. Это тень. Когда кто-то жалуется: «то, как ты сказал», остерегайтесь тени! Вы были не совсем искренни в том, как вы говорите: сознательно вы были честны, но бессознательно кто-то еще в вас противоречил тому, что вы сказали.

Так же тень имеет место в ситуации, где промахнувшись в каком-то задании, вы ожидаете, что исполнили все правильно. Здесь тот, кто действует, кто делает –не сознательное эго, но тень. Мы восклицает гневно: «Как глупо с моей стороны! Почему, я никогда так не делаю!» и есть странная вешь, если мы продолжим выкрикивать: «я никогда так не делаю!» даже без обращения внимания на частоту воображаемых исключений незримого правила нашего правильного поведения. Если мы приостановимся для критической оценки, о будим неприятно удивлены, и возможно, будем страдать от некоторого потрясения для нашей самооценки. Но обычно мы предпочитаем не осознавать содержание тени, и тогда оно падает на кого-то из окружения, где оно становятся ясно видно. Это случай спроецированной тени.

Но в чем ценность осознания тени? Зачем мы должны выкапывать эти неприятные вещи? Какую функцию тень играет в душе? Пока тень состоит из частей естественной личности, которые были отброшены и побеждены в результате тренировок и в соответствии с требованиями общества, если мы их подавляем, то личность явно ослабляется. Мы без сомнения видим их время от времени, и молились не ввести нас во искушение, но, возможно ходили в хорошем. Но тень все еще существует, что как если бы мы могли действительно отделяться от нашей тени, таким образом не осталось бы ничего кроме сильно дисциплинированного эго, робот, со своей приемлемой адаптацией через персону, и мы могли бы функционировать только в соответствии с правилами и ожиданиями общества.

Но человек- естественное живое существо, и живой дух в нем калечится такими жесткими ограничениями, если не полностью ломается, живой дух настаивает выходе за границы. Здесь находится начало осознанности. Пока не существует осознанности, следование естественному пути порождает конфликт. Младенец мочит пеленки без какого-либо конфликта, пока власть няни не начнет на него влиять, и даже тогда долгое его естественные действия не являются причиной конфликта или чувства вины. Только когда возникает осознание, то ребенок начинает чувствовать страх или стыд когда его бранят, и только спустя многое время он начинает развивать внутреннее чувство способности к самоконтролю. Я помню ребенка моего друга, которому было около двух лет. Он сидел на полу, играя с игрушками. Однажды он обнаружил, что на кухне был целый ряд маленьких краников на газовой плите, таких доступных. Хотя его уже много раз ругали за включение этих маленьких краников, он не смог удержаться от игры с ними. В конце концов, его мать, чувствуя, что должна с этим что-то сделать, отшлепала детские ручки, говоря: «Нет, нет!» Ребенок снова сел на пол и притих со своими игрушками на какое-то время. Вдруг его глаза загорелись, он стал взбираться, но притормозил, и, трогая отшлепанную руку, вскрикнул: «О, нет! О, моя, нет! Нет, нет, нет!»

В какой-то момент в детскую жизнь преднамеренно врывается порядок, проступок, сделанный без сознательного умысла, поведший за собой спонтанное чувство вины. Ребенок либо бежит к матери и признается (и важность этого происшествия может быть легко уничтожена ее отношением), или, как Адам и Ева, ребенок обязан взять на себя вину своего поступка, и таким образом делает важнейший шаг по направлению к большему самосознанию. Возможно, это объясняет некоторую часть наличия зла в Божественном мире. Сознательность невозможна без свободы, и свобода включает возможность отклонения. Но как мы узнаем, свободны ли мы отклониться, если всегда следуем закону? И так, мы возвращаемся к необходимости держать тень в поле зрения, потеря тени- серьезная психологическая неприятность. В результате потери тени, мы в тот же момент теряем свою сущность, действительность, и, следовательно, не способны производить впечатление на реальные объекты, имеющие сущность.

Иногда мы сталкиваемся с таким состоянием в повседневной жизни. Кто-то, кто получил похвалу за достижения, раздувается и временно теряет гармонию. Он видит только позитивную сторону опыта, он думает, что все трудности готовы улетучиться, и успех будет соответствовать каждому его усилию. Он многовато говорит о своем достижении, хвастаясь более- менее сдержанно об этом, и о последующих триумфах. Если он не встретится с немедленным доверием, то начинает преувеличивать и настаивать, что « все идет по-моему». Его друзья скучают и становятся безразличными, и он находит себя игнорируемым и изолированным. Он потерял свою тень и больше не может производить впечатление как состоятельный человек.

Даже когда человек не ведет себя прямо так, его сны могут показать, какова ситуация. В настоящем случае успех женщины, который она почувствовала, сделал все « просто идеальным», говоря ее словами, это было исполнение всех ее мечтаний. Затем ей снилось, что она была в большой, ярко освещенной пещере, месте запретных развлечений и удовлетворения. Во сне она была слишком счастливой, даже ликующей. Но, когда она огляделась, то осознала, что не отбрасывает тень. Первое время это естественно казалось ей странным, даже возможно слегка сверхъестественно, но постепенно она стала больше и больше беспокоиться об этом необычном феномене и проснулась сильно встревоженной.

Так же есть средневековая легенда, о человеке, к которому пришел дьявол и предложил огромное богатство и страсти сердца. Человек был заинтригован предложением, но занял предусмотрительную позицию, спросил о том, какую цену хочет дьявол за эти великолепные подарки. Демон ответил: «сущий пустяк, что-то без веса или материальности, что конечно не имеет для тебя ценности», «что это может быть?»спросил человек, ответ был таков: «только твою тень». Совсем не осознавая, от чего он отказывается, человек согласился. Но затем начались проблемы, потому что ничего из того, что он делал не имело реальности или сущности, и затем люди начали замечать, что он не отбрасывает тени, говорили, что он не совсем человек, а злонамеренный дух, и люди разбегались от него со страхом. В конце концов человек не смог больше оставаться в одиночестве и отправился на поиски демона, чтобы потребовать обратно свою тень. Но демона нельзя было найти, так как демон бросил человеческую тень вокруг него как накидку и стал невидимым. Он всегда находится в человеческой тени.

Эта легенда в действительности фантастична, до сих пор учит психологической правде. Ибо если индивид отказывается от своей тени для достижения богатства или любого другого желаемого добра, это как если человек подавляет тень, разрешая ей упасть в подземный мир бессознательного, все дьявольское зло пустоты тьмы может найти путь в человеческую жизнь без пробуждения осознания или подозрения себя, дьявольский эффект, произведенный человеком, может быть явно виден через других.

Диаграмма III показывает, что за личным архетипом в бессознательном существуют более общие «принципы», паттерны архетипов добра и зла, как и других противоположностей: хаоса и порядка, света и тьмы, и так далее. Архетип зла самого по себе (если хотим, то можем называть это дьяволом) лежит глубоко в бессознательном. Если тень остается неузнанной, о ней не заботятся, это зло может прийти через личное бессознательное, где загрязнит тень. Затем тень, вместо того чтобы быть просто хранилищем естественных импульсов и неприемлемых обществом реакций, становится проводником всего того зла из бессознательного, которое течет через него. Когда это зло проецируется на кого-то в окружении, он кажется живим воплощением зла, и когда личностное эго отождествляется с такой тенью, он может воплощать эти факторы и стать, таким образом, демоном. Это условие, давшее развитие идеи одержимости демонами.

Этот страх- своего рода угроза сознательной личности, мы прибегаем к любого рода легендам чтобы предохранить себя от осознания своей собственной тени, возможно из-за чувства того, что все это ужасное зло лежит скрытым в глубине. Мы не представляем себе, что наша лучшая защита от такого вторжения- принятие того, что принадлежит нашей собственной личности, так развивая сильное сознательное отношение против сил бессознательного. Вместо этого мы игнорируем тень внутри нас, оставляя открытую дверь для дальнейшего вторжения.

Например успешный бизнесмен, известный как щедрый филантроп, может разрешать самые бессовестные практики в своем бизнесе, если не слишком близко осознает их. Его подчиненные могут, и даже ожидают угнетения беззащитных, или, к несчастью, но его имя должно быть охраняемо от дел, которыми он обогащается за их счет. Есть история об одном из старцев пресвитерианской церкви, который был известен как очень тяжелый человек. Он предавался всякого рода резким практикам, всегда оставаясь внутри закона, и он часто не был против взыскания подаяния на вдову и сироту. Как он постарел и осознал, что его жизнь подходит к концу, он начал размышлять о будущем. Так случилось, что церковь планировала строительство новой ризницы, и была сделана просьба о подаянии. Ко всеобщему удивлению старец дал такой щедрый дар, который покрыл все расходы на новое здание. Другие старцы дали ужин чтобы поблагодарить его за щедрость. Один из его братьев-старцев сказал благодарственную речь, в конце которой произнес : « и сейчас я бы хотел предложить назвать ризницу «ризница брата МакФарлена», или лучше «Спасение от огня брата МакФарлена»

Женщина, которая хотя бы в своих глазах все добродушие и свет, щедра и добра ко всем, может быть на самом деле домашним тираном. Добродушная, ласковая, любящая мать, например, которая привязывает своего сына или дочь к себе может постепенно высосать всю жизнь из ребенка. действительно, мы соглашаемся с обычными требованиями, которые людям стоит приспосабливаться к ожидаемым стандартам и поддерживать приемлемую персону, если мы не видим тени, никакого намека что здесь существует что-то еще за похвальным фасадом, мы начинаем чувствовать себя не комфортно. И чем более человек бессознателен на счет своей тени, тем больше вероятность что его мотивом будет сомнение, либо для других он не будет так хорош, как он кажется и будет прятать свои слабости с дьявольской хитростью или же он не вполне естественен. Он даже может казаться слегка сверхъестественным, или , в конце концов, казаться не принадлежащим к этому жалкому миру. Одна из самых горьких жалоб, слышимых против близкой компании такова, что он всегда прав, прав, так сказать, в его собственных глазах. «правильность»- возможно более уместное слово.

Быть всегда правым значит быть не совсем человеком и следовательно быть ужасно раздражающим для домочадцев или товарищей. Хотя мы имеем убеждение, что каждому следует быть чисто белыми, как если бы это состояние было легко достижимо, фактически мы подозреваем любого, кто не показывает ни малейшего изъяна. Если индивид упорствует в таком отношении, его естественная душа неизбежно делится на две части, она находится в опасности серьезного невроза, или даже психологического распада. Эта ситуация была показана в книге «Три лица Евы». Женщина, Ева Уайт жила абсолютно безупречно, жизнь была чрезвычайно пуста, стерильна и стереотипна, когда ее теневая сторона, Ева Блек, хорошо проводила время, флиртуя со всеми, покупая дорогую одежду, и так далее.

Это действительно очень важно осознавать свою тень, чтобы не избавляться от части души, подавляя ее, как мы не можем избавиться от части тела, игнорируя ее существование. Если мы можем действительно увидеть нашу тень, нам станет ясно, что в глубине своих сердец мы не совсем те примерные граждане, которыми мы всегда любили себя считать. Это очень неприятное понимание, и ради солидарности общества многие люди считают необходимым не позволять себе потакать таким подрывным мыслям. И потребуется много моральной смелости для столкновения с тенью, это гораздо лучше для нас, или общество само по себе верит, бросить немного пыли себе в глаза для поддержания самоуважения и хорошей формы. Протестующий голос совести обычно может быть заглушен обычной формой самоуничижения , говоря: «Да, конечно, я не совершенен, но кто таков?». И церковь обеспечивает всеобщую исповедь, но так часто особые грехи незаметно проскальзывают мимо. Мы напоминаем человека на еженедельной молитве, чья молитва похожа на: «О, Боже, я признаю мои грехи. Я много нагрешил. Я величайший из грешников, о, Боже. Я скуп в своих деловых отношениях, я большой грешник. Я злился без причины, ибо я большой грешник», и еще в том же ключе. Конечно, всех сильно поучали, и мужчина не смог скрыть самодовольного выражения. Но когда его ближний начал молится со словами: «Да, Боже, тот Брат Х все верно сказал, он скупой и упрямый». Брат Х вскочил на ноги, крича: «как ты посмел такое говорить обо мне? В твоих словах нет ни слова правды! Ты-клеветник!»

Ибо когда мы говорим: «мы все заблудились», то мы в отличной кампании, и никто не имеет право показывать пальцем. Мы не потеряли лица. Но мы приняли наш особый и очень личный грех против закона общества, нам следует найти себя испуганными изгнанием из общества, совершение своего собственного, особого греха значит отделение от общества. Принятие этого значит то, что мы все уникальны, отдельны от других, пока наше место в последовательности социального порядка застраховывает нас только пока мы приспосабливаем себя к общему образцу.

Следующая правдивая история очень показательна. Она иллюстрирует замечание Юнга о том, что настоящий грех никогда не будет явным, это утверждение, естественно, имеет свои исключения., это Юнг прекрасно знал. Два брата, старший из которых был любимчиком родителей, и особенно матери, которая всегда его оправдывала, когда его превосходил младший брат практически в любом счете. Однако, ребята были хорошими друзьями, и младший никогда не показывал зависти к своему более успешному брату. Это было пока ему не исполнилось сорок, тогда он начал осознавать чувство вины по отношению к своему брату. Идея что он был в некотором, необъяснимом роде виноват перед братом беспокоила его постоянно. Он нашел себя покруженным в это, особенно ночью, не способным думать что могло быть основой этого смутного чувства. Вдруг, однако, он вспомнил, что некоторое время назад он получил доверенность от брата и нечестно присвоил выручку. Так как только маленькая сумма денег была вовлечена, он забыл об инциденте. Он представил, что его брат возможно скажет: «О, забудь это», но мысли об его непреднамеренной нечестности не оставляли его. В конце концов он чувствовал себя обязанным покаяться перед братом за происшедшее. Как он и ожидал, брат отнесся к этому как к совершенно неважному, но мужчина не был освобожден. Это не удивительно, так как он не открыл свой истинный грех: его зависть к успеху брата. Он все еще лелеял, скрыто от себя, детскую иллюзию, что как старший, он имеет право на подобный или даже больший успех, не прилагаю усилий для достижения. Его оскорбление за свой провал произвело бессознательное чувство что его брат задолжал ему что-то, что он выудил из его наследства, его право первородства, как Иаков выудил у Исава[5], и бессознательно он предпринял шаги для знакового погашения задолженности, так сказать, без знаний своего брата, присвоив деньги по доверенности. Если бы он признал его зависть и чувство обиды перед братом, то его бы затронуло за живое, его самооценка совершенно бы развалилась. Если бы он признал свою зависть перед собой, то едва бы все продолжилось по-старому, и, кроме того, ему пришлось бы признать перед собой что он растратил по мелочам приличную часть своей жизни. Такие вещи могут быть слишком опустошающими. Его бессознательность должна быть защищена любой ценой. Но, конечно, если он начнет проходить анализ, то бессознательное его не пощадит: сны столкнут его с правдой о нем! По этому Епископская церковь проводит общую исповедь для общественного пользования, и, возможно очень мудро, сберегают ритуал исповеди для особых обстоятельств.

Панику и деморализацию испытывают люди, когда вынуждены осознать свою тень так ясно, что психическому механизму тени и ее проекций необходимо обороняться против неизвестного. Для большинства людей социальный порядок- полноправная инстанция, сотворенная самим Богом. Принять чей-то грех против общепринятого кода- равносильно изгнанию из общества, как Адам и Ева, мы изгнаны из Эдема на целину, где они могут надеяться только на свою находчивость. Это пугающий опыт. Тот, кто дерзнул найти себя с необходимостью повернуть лицом жизнь к его собственным возможностям, полностью лишается поддержки общества, этот древний порядок, который учится через бессчетный опыт человечества как можно управлять проблемами и опасностями жизни. Как индивид может обличить опыт один, без поддержки группы, и в то же самое время обличить ненависть и подозрение, которым всегда подвергаются те, кто идут против обычных правил?

Это цена впитания тени, и кто-то скажет: «Зачем впитывать тень? Лучше не будить лихо, пока оно тихо.» Но если человек не впитает тень, и вместо этого продолжит проецировать ее содержимое на других, то может найти себя исключенным из товарищества из-за негативных проекций, которые он делает на своих ближних. Подозрения покоятся внутри его сердца. Он убежден в пороках ближнего и подозревает его во всей недоброжелательности и низости, которые он не допускает в себе; следовательно человек чувствует себя исключенным из группы, как если бы они ненавидели или завидовали ему, он это не осознает из-за зла, которое он не признал в себе.

Ибо тень- действительно и чрезвычайно- часть личности. Пока она остается неосознанной, человеческая жизнь не полная и в заключение человек страдает от боли дезинтеграции. Индивиды сильно различаются в своей способности переносить такую не цельность. Кто-то идет по жизни не замечая своей однобокости, когда другие более чувствительны к требованиям подавленных факторов внутри них. Это необходимо для того, чтобы подавленное стало необходимым. Кто-то развивает эту необходимость из-за невротичных симптомов или эмоциональных трудностей, пока побуждение стать целым овладевает другими так же потому что жизнь, которая возможна внутри общепринятых законов слишком узка для них, или потому что потребность в цельности стала моральным заданием, которое они не могут избежать.

Это, например, может случиться когда жизнь преподносит нам ситуацию, для которой мы не чувствуем себя соответствующими. Если новое задание требует большего человека, чем мы есть, явно другие часть души по ту сторону сознательного эго, будут позваны для расширения личности. Это случай героя рассказа Конрада «Секрет Шерер», который дает очень интересную картину конфронтации с тенью и ее последствиями. В рассказе говорится о молодом человеке, который служил всего лишь старшим помощником на судне, и который был призван взять в свои руки командование кораблем, капитан которого умер. Судно было странно для него, и он чувствовал, что офицеры и команда, которые были ему совершенно не известны, и которые подозревали его потому что он был чужаком и так как он был молод и неиспытан. В первую ночь на борту, когда корабль был все еще в бухте, но решил взять первую вахту на себя, якобы для знакомства с кораблем, но на самом деле для столкновения с его новым заданием. В темноте незнакомец, голый мужчина, поплыл в сторону корабля, и молодой капитан принял его на борт. Мужчина объяснил, что он командир корабля, стоящего на якоре в стороне мыса, и во время шторма, когда корабль был огромной опасности, он убил моряка, уклоняющегося от дежурства. Теперь «они» преследовали его как убийцу. Капитан дал ему свою пижаму и говорил шепотом. (Конрад продолжает: « Тень, темная голова, похожая на мою, казалось, кивнула незаметно выше призрачно-серой пижамы. Это было ночью, как будто я уже сталкивался со своим отражением в глубине мрачного и необъятного зеркала». Конрад написал это до того, как идея тени была сформулирована как психологический принцип!) Молодой капитан спрятал этого странного посетителя в кабине, пока он назначит кораблю, и в связи с этим себе, окончательный тест. Но в момент величайшей опасности он нашел себя разгневанным медлительностью одного из людей и угрюмым впечатлением других. Товарищ, которому следовало бы быть первым его помощником, потерял терпение и причитал: « Корабль уже причалил». Капитан представил, что ему тоже следует совершить убийство, но он совладал с собой. Тогда, и только тогда теневой человек ускользнул обратно в океан, из которого он так таинственно пришел, и нам дано понять, что странное напряжение, которое повисло надо всем кораблем, и его подследственный капитан растворился, и они приплыли домой с попутным ветром. Эту историю следует изучить. Глубокая проницательность Конрада о неизвестной стороне жизни привела его к безошибочному портрету тени, не только в ее олицетворении, но также и в ее смысле. Для этого парня, испытывающего недостаток самоуверенности, который может быть заполнен только через самопознания, не только его умственных способностей, но так же способности его натуры к насилию, которая способна и почти заставила его убить человека, который отказался от заведенного порядка в момент стресса. Такой вид уверенности в себе может быть заслужен только через знание о себе , который может дать жизнь в одиночестве.[6]

Молодой человек столкнулся с собой и при этом узнал свою тень. Как говорил Юнг, с некоторой само-иронией, что это можно сделать сказочно легко пока есть связь с личной частью тени. Человек из истории даже ушёл немного дальше этого, ибо он мельком понял, что за его слабостью скрывается тень огромного зла, способность к убийству. Но сняв эту личную тень, он стал способен к человеческому общению с командой. Без этого столкновения он бы остался изолированным и подозрительным. В таком случае мир отдалялся бы все дальше и дальше, пока индивид не заключился бы в железную клетку, как человек в одном из видений Христианина в «Путешествии Пилигрима в Небесную Страну[7]». Пока тень не будет узнана и в некотором смысле усвоена, мы можем начать настоящие отношения с другими. Только тогда мы на самом деле сможем взаимодействовать друг с другом и начнем строить прочный мост между островами нашего я и островами, представляющими другие жизни.

Это, как говорил Юнг[8], эффект узнавания тени как если ее природа личностна. Но тень не только личностная, так же есть архетип, как мы видели в легенде о мужчине, продавшем свою тень дьяволу. И в «Сердце тьмы», рассказ, сопровождающий «Секрет Шерер», Конрад рисует более глубокий и зловещий аспект тени. Здесь тень становится демоном, природные инстинкты, старый Адам в человеке, возвращены самим Дьяволом, злом, для его же выгоды. Как писал Юнг: «это в рамках возможности человека узнать относительное зло его собственной природы, но это редкий и разрушительный опыт для него - взглянуть в лицо абсолютному злу».[9] Этот опыт Конрад описал в книге «Сердце тьмы», и ужас, сверхъестественный ужас, который производится не только на героев истории, но и на читателя, проясняя, что что здесь мы сталкиваемся с чем-то, что находится за личностной сферой, в глубине коллективного бессознательного. Человеческий дух Куцра заменяется чужим духом. Современным языком мы бы сказали, что он был душевнобольным; в первые дни его состояние считалось одержимостью демоном; и на самом деле, по его мнению, он был явно совершенно невинен.

Конрад написал эту историю в конце девятнадцатого века и разыграл действие в «темнейшей Африке». Было ли это предостережением происшедшего в Европе во второй четверти двадцатых годов? Отзыв судьи Мусмано из книги о деле Адольфа Эйхмана, названном «Человек с незапятнанной сознательностью»[10]. Этот человек, по его собственному признанию, отправил миллионы людей на смерть, считая их « полезным биологическим материалом», чувствуя себя совершенно не запятнанным злом. В его глазах его действия были оправданы, так как «не было голоса снаружи чтобы пробудить его совесть». Он принял нацистскую идеологию как абсолютно приемлемую, не способную к греху. Он дал эту тень дьяволу и в замен попросил богатство мужество общества его выбора, но более он не владел любыми внутренними критериями правильного и ложного. И, как Курц в рассказе Конрада, стал одержим злым духом и потерял все сходство с человеком.

Ибо если человек теряет контакт со своей личной тенью и отождествляет себя с идеологией, которая требует абсолютной верности, политический ли, религиозный или национальной власти, предъявляющей претензии, он открывает себя для проникновения «абсолютных» сил из бессознательного и теряет свои человеческие границы; и, как отмечал Юнг, [11]это значит недостаток индивидуальности, его Самости. «Человек», как пишет Юнг, «настолько бессознателен, что всецело провалился в видении его собственных возможностей решения. Вместо этого он постоянно тревожно озирается по сторонам для внешних правил и норм, которые могут вести его в его недоумении.» Он продолжает: «Человек, который мечтает найти ответ на проблему зла…нуждается…в самопознании…Он должен безжалостно знать, как много хорошего он может сделать, и к каким преступлениям он способен(это значит, что он должен быть хорошо знаком со своей собственной тенью), и должен остерегаться относительно одного как реального, а другого как иллюзии. Оба- части внутри природы, и оба обязательно выйдут на свет в нем, стоит ли ему желать, как ему должно, жить без самообмана или самообольщения.»[12]

Когда обязанность стать целым ложится на индивида, каждый, из-за некоторого невротичного волнения, как молодой капитан в «Секрет Шерер», так как он обязан обличить ситуацию, которая кажется выходящей за его возможности, или из-за религиозного опыта, первое задание, которое он должен пройти- столкновение с тенью. Внутри него поднимается огромная необходимость признать грех своей личной тени, чтобы принять исключенные части своей личности, как части целой души. Ибо тень чувствуется как исключительное зло, даже как особый грех, так как это противоположно принятым стандартам не только эго, но и так же общества, в котором человек живет. Но страх неизвестного и сопротивление ему может быть настолько сильным, сидеть так глубоко, и быть таким бессознательным, что индивид может быть не способным осознать существование проблемы. Следовательно он страдает от неясного чувства вины или несостоятельности, которое он может попытаться успокоить самыми разными формами самодисциплины, которые только задавливают его дальше в подавленную форму цивилизации.

В этих условиях он будет искать многие несовершенства, даже воображаемые, чтобы признать этого огромного чувства вины, пока реальный грех игнорируется. Человек может использовать покаяние как явный провал, как слепец, конечно бессознательно, для охраны от осознания реального греха, который часто явно незначителен в его открытом виде: детская сексуальная проделка, возможно, совсем не важная со взрослой точки зрения, или ложь об украденной конфете, или другие детские грехи, чье признание кажется способным совершенно подорвать взрослого. Как если осознание бездны, которую развяжет признание, даже если он полностью бессознателен о полном деле, человек, выполнивший такой опыт, может объяснить, через запирание любого удобного греха и попытку заставить его нести бремя чувства вины, которое он испытывает. Особенно возможно, что он принимает бремя некого неприспособленного действия, поэтому преуспевает в построении себя относительно лежащего в основе мотива, как делал мужчина, завидовавший своему брату. Относительно легко признать совместимый грех, так сказать, с чувством достоинства, или само-уважением эго, когда реальный грех проскальзывает незамеченным под поверхностью. Ибо это была не детская сексуальная шалость или милое воровство, которое было реальным преступлением против общества. Скорее это был факт, что человек дерзнул действовать своими собственными инстинктами вместо того, чтобы оставаться послушным власти, и это остается как грех на его совести пока не совершит добро, чтобы избавиться от господства общества и родителей. Это необходимый грех!

После поедания фрукта в саду Эдема, Адам и Ева осознали, как нам говорили, что на них нет одежды. Они были голые. Но ни одно другое создание не носило одежды. Почему этот особый факт причинил им такое сильное беспокойство? Нам не говорили, что Бог был одет. Это не было их неповиновение, но их обнаженность, которая заставила их прятаться, когда они услышали Бога, гуляющего в саду в прохладе вечера. Они никогда не были пристыжены за свое состояние, но тогда они не осознавали его. Они не ели с дерева познания добра и зла и поэтому не осознавали себя.

Внутреннее принятие наших действий, наших грехов, требуют ли они внешнего признания или нет, часто производят неожиданно правильный результат. Ибо признание детских сексуальных действий, или даже других «неприемлемых»действий, не таких детских, значит что человек утверждает себя как личность; кто-то украл чью-то индивидуальность. Я помню пациентку на подобной переходной стадии, которая фантазировала что она входит в публичный сад и крадет цветок. Она украла розу, случайно ее звали Роза, она была увлечена, когда увидела, что один из охранников парка бросается с одной стороны на нее, а полицейский с другой. Она была ужасно испугана из –за совершённого воровства. Затем она сказала: «Нет, эта роза-моя роза». Она держала ее впереди себя как вымпел и пошагала вниз по дороге, и стражи отступили и дли ей пройти. Она украла свое собственное имя, свою собственную индивидуальность. Она утвердила себя как личность. Такое действие превращает марионетку в человека. Инстинктивное волнение и отклонение от приемлемого – проявление человеческой природы. Возможно человек откроет, что у других был подобный опыт, и вместо того, чтобы быть изгнанником, белой вороной, из-за чего человек чувствует свою собственную ущербность, он находит сейчас, возможно впервые, действительно себя членом стаи.

Имея дело с детьми, стоит быть осторожным чтобы не смотреть сверху на грехи против установленного порядка. На худой конец возможно, что хороший ребенок, который вдруг стал до безобразия непослушным, пытается утвердить себя, действительно почувствовать себя личностью. Слишком разрешающая атмосфера отрицает возможность ребенка утвердить себя, так же как и слишком подавляющая. Пока ребенок не поднимется против чего-то, он не может чувствовать, что он существует как отдельный индивид.

Ни в коем случае не легко открыть то, где лежит настоящая вина. Ибо это может быть не особое неповиновение против божественного или общественного постановления, не особое оскорбление ближнего, даже не особый проступок забывчивости, то, что есть настоящий грех. Может быть очень сильное отношение, лежащее в основе явного действия, закостенелый эгоизм, который отрицает то самое существование других как личностей. Это то, что наполняет черноту тени. Другими словами, когда человек заключен в свой Умвельт, он постоянно грешит против ближнего. Он чувствует и действует как если бы он был единственной настоящей личностью, а другие были только призраками. Чернота тени падает на всех других; те другие кажутся виноватыми. Но когда человек принимает тень, вместо чувства абсолютной уверенности, что другой человек не прав, человек способен узнать, какие сложности могут прийти от его собственной бессознательности.

Ибо тени действительно следует быть частью целой личности. Она была оторвана от сознания через прогресс образования и развития эго, но ей следует быть восстановленной на своем месте в душе и более не быть проецируемой на других.

Это совсем не легкое задание принять несоответствие и неполноценность, которые представляет тень. Но если человек находит мужество принять другую сторону себя, результат не всегда оправдывает ожидания. Кажется как будто бы принятие тени неизбежно поставит человека в несправедливое положение с результатом, что внешние ситуации будут обременять злом, которое человек всегда осторожно сдерживал. Но это не то, что происходит. Достаточно необычно когда мы поглощаем теневую сторону нашей собственной личности, отказываясь от тихого зова быть абсолютно чистыми, безукоризненно моральными, эффект, который мы проецируем на наше окружение испытывает неожиданное изменение. Ибо когда мы несем бремя нашей собственной человеческой несовершенности сознательно, то другие люди освобождаются от него. Пока мы остаемся бессознательными, мы отбрасываем тень густоты, пропорциональной нашей сознательной честности; но когда мы несем тень сознательно, ее губительность больше не падает на других, и мы начинаем производить впечатление более целых и по этой причине более мудрых и лучших, чем обычный поток людей.

Несколько лет назад среди индейцев Навахо жил мудрец, который ходил на четвереньках из-за прирожденной хромоты. Люди звали его «Он-кто-ходит-близко-к-своей-тени»[13], имя, которое не указывает на мудреца. Если мы всего лишь будем ходить близко к нашей тени, она не причинит нам столько неприятностей в повседневной жизни, и мы не будем оставаться в милости коллективного мнения. Скорее нам следует достичь внутреннего создания и личной точки зрения, с которой производить веские суждения о справедливости или неправде ситуации, и о нашей части в ней. От принятия черной сущности, которая присоединяется к тени, нам следует сделать первый шаг в личном прогрессе и развитии настоящего самосознания.



[1] Для дальнейшего обсуждения см. Хардинг «Psychic Energy», стр. 23-24

[2] 2The Gospel of Truth, 21: 9 (стр. 70 ). Cf. 21: 18-25.

[3] См. Диаграмму I

[4] «Эон», стр. 9

[5] Gen. 25 and 27

[6] 6 Jerome S. Bruner, in On Knowing: Essays for the Left Hand, p. 48, дает сходную интерпретацию “The Secret Sharer но эта книга не привлекла попала ко мне пока вышеупомянутое не было написано.

[7] John Bunyan, The Pilgrim's Progress; for psychological interpretation, see Harding, Journey into Self, p. 123.

[8] Aion, p. 10

[9] Ibid

[10] 0 Michael A. Musmanno, in the New York Times Book Review, May 19, 1963, p. 1, reviewing Hannah Arendt, Eichmann in Jerusalem.

[11] Memories, Dreams, Reflections, p. 325 (English edn., p. 300)

[12] Ibid., p. 330 (pp. 304-5).

[13] Я нахожусь в долгу перед Лаурой Адамс за информацию.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики