Среда, 06 июля 2016 21:21

Эстер Хардинг Я и не я Глава 6 В не-я внутреннего мира. Архетипические фигуры.

Эстер Хардинг

Я и не я

Глава 6

В не-я внутреннего мира. Архетипические фигуры.

            Материал, который нужно рассмотреть в более сложен и  гораздо менее доступен, чем любой, с которым мы имели дело пока. На самом деле во время психоанализа это обычно  не встречается, пока индивид сам не осознал различие «я» и «не-Я» из внешнего мира и так же узнал различие между эго и тенью. То есть он должен осознавать, хотя бы в какой-то мере, состав личного бессознательного.

            Обсуждая аниму и анимуса мы уже вошли во внутреннее пространство «не-Я» - коллективного бессознательного, как его называл Юнг. Работа с проекцией на других аутоэротичных элементов и тени и проистекающее чувство «Я» от идентификации с семьей и  совместным кодом, приведет к установлению более-менее ясно отграниченной структуры эго. Персональная психэ таким образом была ясно отделина в сознательной части под эго и бессознательной частью (личного бессознательного), олицетворенного тенью.  Индивид теперь- человек в  своем собственном праве, в силах выбирать цель для достижения.  Но с приходом значимой анимы или анимуса, то есть когда юноша или  девушка влюбляются в кого-то противоположного пола, то части психэ , дремлющие до настоящего времени не узнанные в бессознательном, просыпаются, и силы, которые никогда не переживал индивид, и о чьем существовании никогда не подозревал, завладевают им.  В его сознательные планы вмешиваются, и он больше не в состоянии выбирать свой путь. Ибо его сметают эмоции  и движут импульсы, которые имеют достаточную власть над ним, таким образом он больше не хозяин своей жизни. Но в тот же момент чувствует себя как никогда живым. И как мы видели предыдущую главу, это поразительное изменение- результат пробуждения образа души, который находится на границе личного и коллективного бессознательного, тот великий и неизвестный мир6 что сталкивается с психэ на его внутренней или субъективной стороне , и чья сила была освобождена через появление образа души в сознании.

            И так, мы ясно пришли к области внутреннего «НЕ-Я» и его проявлений. Это область коллективного бессознательного, огромный, психический, неизвестный мир, чья  главная характеристика, как часто говорил Юнг- оно есть бессознательное; следовательно мы можем работать с его материалом, его содержимым, структурой, только гипотетически. Мы, однако, можем быть немного более точными в отношении его проявлений, как они проявляются в сознании, или в проекции на внешний мир и в субъективных образах, появляющихся в снах и фантазиях. Ибо архетипы сами по себе непознаваемы и невидимы. Они проявляют себя в картине образа, мифах, и в том, что было названо Кереньи[1]  мифологемами: то есть серия мифов, которые следуют за определенным образом, имеющие последовательный сюжет и вывод. Например, история о герое в мифологии: он начинается с ребенка, рожденного в неясности, вокруг которого есть некая тайна, ходят слухи, что его настоящие родители были боги и короли. Когда он взрослеет и совершает определенные подвиги и добивается некоторых завершений. Вся эта история- разворачивание архетипического образа в конкретной фор   Как и «НЕ-Я» внешнего мира влияет на нас и в значительной степени контролирует нас и определяет нашу судьбу, тем более, чем мы менее осознаны, так же и «не-я» внутреннего мира имеет безусловный эффект на нас, если мы остаемся неосознанными в отношении него. Мы тогда на его милости,  всего лишь марионетки невидимой и неузнаваемой силы.  Это иллюстрирует то, каким образом приход архетипических образцов в жизнь увлекают людей. Подъем нацистского движения- выдающийся пример. Гитлер был человеком, который подчинился архетипическим силам, которые  он по всей видимости не пытался контролировать; и которые проявили себя в нем и были разыграны в большом количестве немцев, то есть они были подхвачены чередой действий, чей результат был неизбежен. Аллен Даллас, который во время войны был связан с Американской дипломатической миссией в Берне недавно заявил в теле интервью, что часто говорил с Юнгом во время войны, ибо Юнг посредством своего психологического понимания этих сил, мог дать Далласу идею, что может произойти. Юнг, следовательно, без знаний большинства современных людей был большой помощью союзникам, так как мог дать подсказку, в конце концов каким  образом развернутся события.

            Но мы остаемся марионетками этих неузнанных сил пока сознание не разовьется в отношении них.  Для сознания необходимо условие для выбора, как наш первый родительский опыт свободного выбора и и усвоение плода с древа познания были связаны. Опыт, который они приняли был и хорош и плох; то есть естественные действия были разделены на  противоположности, оставляя их со способностью, даже необходимостью  осуществлять выбор. Естественно, конечно, выбирать то, что кажется хорошим для нас, но когда мы осознаем противоположность, то есть осознаем хорошее и плохое относительны, мы осознаем, что когда выбираем только «хорошее», то неизбежно становимся жертвами «плохого», которое было вытеснено в бессознательное. Пока мы не испытали опыт коллективного бессознательного, можем ли мы ожидать найти решение это дисгармонии на новом уровне сознания? Но ибо этот тотальный опыт  неминуем,  он включает все части личности. Все интеллектуальное понимание не достаточно.

            Такой опыт включает отделение себя от всех общепринятых стандартов и переоценивание жизненной ситуации без поддержки, даваемой общим одобрением. Это опыт изоляции, одиночества, часто отчаяния. Он был назван «плавание по ночному небу» или «путешествие души», и это ядро духовной инициации и, в меньшей степени, задача любого обучения. Это неизменно часть любого психологического анализа, который проникает совсем глубоко в душу.

            Говоря о «Я» и «не-Я» во внешнем мире, я использовала концепцию Умвельта,  личного мира, в котором  живет каждый из нас, и я указала что этот мир для нас содержит только стимулы, которые действуют на нас или центробежно, или наши центростремительные рецепторы, и так, пока все остальное что проходит мимо может быть слышано или видено, оно не запечетляется, не говорит с нами, так как не имеет смысла для нас. Таким образом 3некоторые люди совершенно глухи ко всему, что не касается «этого мира», то есть бесполезно говорить им о духовных и психологических вопросах,  которые не входят во внутрь их Умвельта. Ибо мы забываем все, что не имеет смысла для нашего личного хозяйства. Психологические факты не имеют для нас значения, пока они не входят в  наш Умвельт. Здесь ключевое слово значение.  В психологическом смысле значение подразумевает полезное для наших личных целей; в психологическом смысле значение- обязательное условие понимания. Юнг пишет: « Мы должны толковать, мы должны искать смысл в вещах, иначе мы не сможем об этом думать. [ То есть это не будет существовать в нашем Умвельте, он говорит]. Мы должны решать жизнь и происшествия, все эти соответствия сами по себе в себе самих, в образах, смыслах, идеях [он говорит об акте создания, и продолжает] тем самым мы сознательно отрываем себя от живой тайны.

            Пока мы захвачены творящими элементами самими по себе , мы не видим и не понимаем, ибо нет ничего более вредного и опасного для немедленного  опыта, чем знание. Но для цели познания [то есть осознания], мы должны отделить себя от процесса создания и рассмотреть его изнутри, только тогда он станет картиной, которая представляет смысл.»[2]

            Это правда для религиозного опыта, активного воображения, снов, и на самом деле для многого опыта  материала, пришедшего из бессознательного. Пока это действительно происходит с нами, мы не должны пытаться понять, но должны дать этому раскрыться в нашем собственном смысле. Но после того, как оно раскрылось, как говорил Юнг,  если у нас есть какое-то отношение к этому, не удивление или страх, мы должны попытаться понять, так как живая тайна- тот самый источник жизни, и жизненных энергий, и он не имеет на нас никакого влияния,  пока мы смотрим на такие видения, или образы как если бы они были фильмом на экране.

            Продолжаю нашу аналогию с Умвельтом немного дальше: если граница нашего Умвельта, так сказать, состоит из стекла, прозрачной и отражающей упаковки, похожей на ту, что появлялась во сне женщины, где ее семья была на праздничном обеде, каждый человек был заключен в  свою собственную стеклянную оболочку, или во сне другой женщины, где она была изолирована от любого контакта с миром из-за стеклянной стены, за которой она жила, затем она должна осознать что что мы видим окружающий мир тускло, и часто он искажен отражениями изнутри нашей души. Мы видим только те вещи, которые позади нас,  которые существуют и в личном или коллективном бессознательном, как и отражены на стеклянной стене  Умвельта,  как Волшебница Шалот Теннисона, живущая изолированно на своем острове, видела настоящий мир только в отражении в зеркале.  И Сократ, пытаясь объяснить этот феномен своим ученикам, использовал образ пещеры, чьи заключенные сидели лицом к стене и не могли повернуться и увидеть реальность за ними, но могли лишь наблюдать за движениями теней на стене.

             Большинство людей сегодня убеждены, что знают содержимое внутреннего психического мира. Кто-то слышит утверждение, что «Я знаю содержание своего бессознательного». На самом деле трудно узнать, что мы видим во внутреннем мире только «через темное стекло» [3]. Ибо внутренний аспект нашего Умвельта обличает не внешний мир, но внутренний, куда не проникает свет сознания. Это как если бы внутренний аспект Умвельта состоял из темного, одностороннего стекла, через него мы не можем видеть, то есть все, то существует и  двигается за стеклом, мы можем видеть только в отражении на другой стороне сферы.  У нас есть много примеров этого из религиозной истории. Человек, захваченный невидимым миром без сомнений возвращается, говоря, что они не знают, что произошло на другой стороне, хотя они знают, что это было важно. Это как если бы в бессознательном было сознание. Святой Павел[4] говорит: «В теле или нет, я не могу сказать, Бог знает… [I] слышит неслышимые слова, которые не должно произнести человеку».  Сосав коллективного бессознательного  действует, движется и живет глубоко внутри нас, но мы воспринимаем его только смутно, и обычно искаженно, как они скользять по миру вокруг нас.

             Ибо, как я сказала выше, части коллективного бессознательного открываются нам в образах и типичных событиях. Это темы мифов и легенд, и сегодня они появляются там, что Юнг называл « большие сны», используя термин , который использовали некоторые первобытные люди для выделения этих снов, которые имели общую важность от «маленьких снов», которые имеют только личное значение. Это как если бы это были типичные формы  в неизвестном глубоком психическом тылу, который определяет образцы психического опыта более, чем типичные паттерны, которые мы зовем инстинктами, определяющими возможность биологического опыта.

            Обсуждая значение термина «Архетип», Юнг дает много примеров его использования в классической и средневековой литературе. Оно имеет место в психологических и религиозных писаниях , как и в алхимии. Он подводит итог дискуссии такими словами : [«Архетип»-пояснительный пересказ платоновских эйдосов. Для наших целей этот термин уместен и полезен, так как говорит нам что пока задействовано содержимое коллективного бессознательного , то мы имеем дело с архаичными или изначальными типами, то есть с универсальным образом, который существовал с незапамятных времен.[5]

            Слово архетип  хорошо подобрано, ибо типос значит что-то оставляющее отпечаток. Итак, архе-типы значат древние, исконные типы, которые впечатаны  в психэ, как результат многовекового опыта жизни, который прошли человек и животное до него .  коллективное бессознательное состоит, или содержит эти архетипы, паттерны психической энергии, энергии жизни, в основном как структура вселенной, пока, как мы знаем, состоит из энергий, которые мы можем прямо исследовать, ни прямо различить. Это паттерны, определяющие психическую природу, которые сами по себе всегда ускользают от нас. Юнг [6] сравнил их с осями системы кристаллов, которые определяют форму и структуру кристалла, даже пока соль находится в растворе и поэтому состоит не из кристаллов, но из атомов, или разрозненных атомов.

            Следовательно, пока термин «архетип» относится к тому самому факту, все, что бы мы ни говорили об этом, должно быть очень предположительным. Мы находимся на гораздо более безопасной земле, когда начинаем исследовать формы, в которых  архетипы проявляют себя . как если бы инстинкты могли быть представлены четко, как голод или   родительское покровительство, и так же представлены в образцах поведения, как гнездование и перелет птиц, так же архетипы могут быть представлены в образах, таких, как мать или герой, брод или мост, оружие или инструмент, и могут так же появляться в паттернах непрерывного действия, которые мы зовем мифологемами. Например, если герой имеет типичную историю и типичное задание для выполнения; вовлечение анимы или анимуса ведет к драме, которая повторяется снова и снова в жизни, как и в фантазии.

            Эти мифологемы- субъекты мифологии, легенд, фольклора и сказок, и достаточно существенно подобные темы повторяются в истории, и встречаются так же во всех значимых драмах и эпосах. Они так же формируют тему фантазий, как основу великого искусства, так и  пустое времяпрепровождение, и появляются во снах и в производных активного воображения.

            Обсуждая коллективное бессознательное, мы вступаем на очень сложную почву. Весь объект чрезвычайно проблематичен, ибо это не только терра инкогнито, будучи, как не уставал выводить Юнг, по существу бессознательным, но к тому же представляющимся нам как недифференцированная реальность, где вещи проникают друг в друга  самым причудливым образом. Например, это появляется во снах и фантазиях, как темная и таинственная область, возможно как первобытный лес, где ничто не может быть ясно видно,  и где путешественник быстро теряется, или, гораздо более часто, как океан, где без компаса путешественник больше не знает своего направления и не может знать какие создания, какие опасности, какие сокровища могут таиться в глубинах. Он может найти свой путь только по звездам или с использованием компаса,  то есть он должен быть ориентирован факторами  за пределами «мира».

            Океан- символ, соответствующий коллективному бессознательному, ибо оба жидки, ни одна часть не отделена по-настоящему от любой другой части. Капля воды, испарившаяся из Индийского океана, становится частью облака водяного пара,  движимого потоками воздуха, и в конце концов впускается на землю еще раз  как капли дождя, которые могут впасть в реку или море где- угодно на земле. Сейчас это часть Индийского океана, или это часть небесной тверди, или «принадлежит» ли реке Нью  Инглэнд, в которую попала?

            Эта неудачная аналогия дает небольшую идею о трудности сотрудничества с коллективным бессознательным, чье содержание сливается, разделяется и снова соединяется причудливо. Но как химик может анализировать пример H2O не важно от его состояния: соленая вода, пар, дождь, лед, или всежая вода в реке, так и сознательное эго может «поймать» и проанализировать символ, идущий из коллективного бессознательного в виде сна, видения, произведения искусства или фантазии.

            Не возможно с нашими сегодняшними знаниями составить более- менее ясную «карту» коллективного бессознательного. В лучшем случае мы можем выяснить некоторые доминантные темы, оставляя на будущее вопрос последующего исследования. Есть множество способов, какими мы можем распутывать загадку коллективного бессознательного. Мы можем взять выдающийся и универсальный архетип, как архетим Матери, и исследовать его разветвления, как сделал Юнг и другие. [7]размера и объема работы над этим становится очевидным, что применения метода к любому  доступному архетипическому образу будет требовать много энциклопедических знаний и  целую армию научных работников. Возможно однажды такой компендиум будет возможен, но в настоящее время нам придется ограничится более скромной попыткой.

            Здесь я использую другой подход и опишу быстро некоторые темы, которые склонны появляться в с некоторой последовательностью в течение развития индивида с детства, как и в подобной последовательности в течение анализа. Юнг пишет на этот счет: «архетипы- нетленные элементы коллективного бессознательного, но они постоянно менят свою форму. Это почти безнадежное предприятие- вырывать архетип из канвы жизни психэ; несмотря на их сплетение, они формируют узлы смысла, которые могут быть восприняты интуитивно. Психология, как одна из многих проявлений психической жизни, оперирует идеями, которые в свою очередь получены из архетипических структур и таким образом генерируют в некотором роде  более абстрактный миф. Следовательно, психология переводит архаичную речь мифа в современную мифологему, еще не узнанную как таковую, которая представляет собой элемент мифа «науки». Это по-видимому безнадежное предприятие – живой и живший миф, удовлетворяющий  людей определенного темперамента.[8]

            В предыдущей главе я сказала, что внешний мир,  «не-Я» за нашими пределами может считаться состоящим из людей, вещей, ситуаций, и я утверждаю, что там внутри существуют  «штампы» психэ, или архетипы соответствующих людей, вещей, ситуаций. И так, в  этой попытке дать краткий обзор того знакомого в коллективном бессознательном, мне стоит использовать эту формулировку и дать примеры выдающихся архетипов людей, вещей и ситуаций.

            В развитии человека от младенца до преклонных лет архетипические темы активны в бессознательном в довольно регулярной последовательности, каждый играет доминантную роль в определенный период жизни. Эти архетипические темы соотносятся с личным опытом индивида. И так, например, старика побуждают   другие мотивы и импульсы, гораздо отличные от  тех, которые определяют поведение и  опыт младенца, осознает ли человек это , или нет.

            Доктор Джеймс Андерсон, английский педагог, разработал план , по которому материал всей школьной программы может быть основан на конкретном архетипе, который естественно разворачивается внутри студентов на последующем уровне развития. [9] Таким образом предмет «обращается к его состоянию», как сказало бы общество друзей, и так оно немедленно обращается и  сильно влияет на психологическое развитие. Доктор Андерсон указывает, что постепенное развитие юной личности,  бессознательные доминанты  появляются в обычной последовательности, и эти архетипические мотивы лежат под поверхностью развития характера и психики, с которыми знаком каждый педагог. Ребенок вовлекается в прогрессивную серию интересов, которые могут быть предсказаны с разумной точностью с того момента, ка они принадлежат именно их возрастной группе. Даже возможно создать довольно точное предположение на счет ребенка или подростка, если он расскажет о своих интересах.   К тому же незрелый взрослый человек классифицируюется на уровне двенадцатилетнего ребенка или пятнадцатилетнего говорит в соответствии с его интересами6 как и с его профессиональными навыками.  Доктор Андерсон  поддерживает, что школьная программа должна основываться на его знании об архетипах, так что предмет, представленный молодым людям должен быть явно близок определенным образцам, разворачивающимся внутри них как коррелят их роста и развития.

            Работа доктора Андерсена начинается с одиннадцатилетней группы, но эти идеи могут с легкостью применяться как  к гораздо более младшим детям, так и к студентам. Мальчики –подростки обеспокоены соревновательными играми и получение физической силы и навыков, соответственно с заданием героя, пока их интерес к групповой активности соответствует формированию мужского общества в примитивных племенах, архетипическое значение такого интереса  близко сепарации юноши от материи установлению безличных ценностей  и нормативных актов, контролирующих поведение. Подростки начинают увлекаться противоположным полом и романтической любовью подчиняясь проявлению анимы или анимуса на новом уровне важности, пока очень маленькие дети более заинтересованы животными, чем людьми. Сказки для малышей в основном о животных: «Три медведя», «Три поросенка» например. Потому что ребенок еще едва человек, человеческое самосознание еще не появилось в нем, поэтому его симпатия, его сочувствие направлены на животных. Однажды двухлетний ребенок поразил меня, когда рассматривал новогодние открытки. Там было много картинок с младенцем Иисусом, и вскоре мы подошли к ангелам, объявляющим пастухам о  рождении. Я говорила о том, как обрадовались пастушки вести о новом ребенке,  и малыш, сосредоточенно рассмотрев картинку сказал: « А что овечка думал об этом?» Фактически тоже самое я слышала от двух других детей.

            Итак тема, мифологема животного полезна и опасна, она активна в маленьком ребенке, кто знает пока так мало в мире такого большего и пугающего как свирепое животное. Все же мягкие и безвредные животные преуспели в выживании, и тема полезного животного в ребенке показывает, так сказать, правильный путь действий. Когда взрослый встречается лицом к лицу с неизвестной и тревожной ситуацией, подобные образы могут появиться в его снах, и если он обратит на них внимание, они могут путь сквозь окружающие его опасности.

            Во время Индейских войн, мальчик из племени Сиу по имени Черный Лось, в течение долгого поста, предшествующего  его посвящению в мужчины, увидел во сне человека-синицу, пришедшего учить мальчика и стал духом-проводником на всю жизнь. Эта история относится к  Черному Лосю в его автобиографии[10]. Как это было принято, он рассказал этот сон собравшимся старшинам, и они осознали, что это послание было не только для сновидца, но и для целого племени, и учил тому, что им следует последовать совету синицы, которая дружелюбна и может оставаться с племенем всю зиму так как никогда не идет против природы , но все переносит терпеливо.  Совет был принят племенем, в результате они подружились с  белыми  людьми , когда Ирокезы, их родственники, сопротивляющиеся всеми силами, погибли.

            Очень  похожий сюжет мы можем найти в истории об  Осирисе и Исиде [11].Однажды Осириса убедил его злой и завистливый брат Сет, Темный, лечь в гроб. Затем Сет захлопнул крышку гроба и бросил его в Нил. Затем его сестра-жена  Исида услышала об этом и отправилась на поиски своего мужа. Ее сели голоса детей и животных пока она не достигла места где гроб выбросило на берег. Этот полезный аспект животных и детей- постоянная тема поиска героя, и может быть проиллюстрирована кельтским мифом и легендах об Артуре как и многими сказками, где беспомощный мог найти помощь от животного или путем расширения этой идеи: беспомощный становился героем. Например, некоторые мифы американских индейцев герой, ведущий людей в новый земли- Заяц; американские негры рассказывают длинную сагу о Братце Зайце, который как и свой африканский двойник перехитряет и превосходит умом, а не силой. Заяц или кролик также играет роль в  наших пасхальных обычаях, и даже у православных христиан символизирует героя, Христа, упоминается как Агнец, который не противостоит своим врагам, но покоряется судьбе.

            Мы так же видим, что эта мифологема должна быть рассказана  маленькому и беспомощному как инструкция к поведению и должна быть обдумана взрослыми, которые столкнулись с превосходящими и враждебными силами. Мы слышали, например, как отношение, основанное на архетипе оказывается успешным проводником к выживанию в концентрационных лагерях, как и  в условиях природного катаклизма, где «притвориться мертвым»    может спасти человеку жизнь, когда активное сопротивление ведет к гибели. Это- одна форма мифа героя, но есть и другие, где требуется совсем иное отношение. На самом деле истории о герое иллюстрируют парадоксальный характер всех архетипов.

 

Материнский Архетип

 

Мы уже говорили, что материнский архетип обволакивает и защищает незрелую душу ребенка и как образ, в котором он проявляется может быть хорошим, благотворным, восстанавливающим, питающим, или наоборот, пугающим, разрушительным и сдерживающим. В последующем случае о будет представлен как огромная утроба, пожирающая ребенка, или кит-дракон, глотающий героя. Если он выполняет роль героя, ребенок, чтобы достичь полной мужественности, должен сразиться и побороть монстра, даже убить его.

            Человек, страдающий от материнского комплекса в его негативном проявлении, неизбежно станет жертвой деформации и удушающих качеств материнского архетипа, если он найдет и пойдет дорогой героя. Юнг пишет, что неудача –результат такого материнского комплекса и затем продолжает говорить о ценности отношений к матери. Он обсуждает эффект материнского комплекса в дочери и говорит: «позитивный аспект  комплекса первого виде,  а именно переразвитие материнского инстинкта  идентичен хорошо известному образу матери, возвеличенного во все времена и но все голоса. Эта материнская любовь –одно из самых трогательных и незабываемых впечатлений в нашей жизни, мистический корень всего роста из изменения, которая значит возвращение домой, приют, долго молчание, из которого все началось и в который все вернется. Известно, и все же странно, как природа нежно ласкает и все же жестока как судьба, радостный и неутомимый податель жизни, mater dolorosa

Непремиримый портал, закрывающая нас смерть. Мать и материнская любовь – мой опыт и мой секрет.  Почему риск сказать лишнее, лишнее и неправильное, неадекватное и не по существу о том человеческом бытие, которое было нашей матерью, случайным носителем того огромного опыта, который включает ее и меня и все человечество, и на самом деле всю созданную природу, опыт жизни, чьим ребенком мы являемся? Попытка сказать все эти вещи была всегда, и возможно всегда будет, но чувствительный человек не может со всей честностью нагрузить это огромное бремя смысла, ответственности, обязанности, рая и ада на свои плечи на одну хилую и ошибочную жизнь: так что заслуживающий любви, снисходительности, понимания и прощения, кем была наша мать. Он знает, что мать несет для нас этот врожденный образ  матери-природы и духовной матери   всей тотальности жизни, в которой мы- маленькая и беспомощная часть. Не следует нам колебаться не минуты чтобы облегчить это бремя реальной матери, как для нашего, так и для ее блага. Этот огромный груз смыслов, который привязывает нас  к матери и связывает ее с ее ребенком, к психическому и физическому ущербу обоих. От материнского архетипа не избавишься просто уменьшив мать до человеческих пропорций. Кроме того мы двигаемся к риску растворения опыта «матери» на атомы, таким образом уничтожения  что-то чрезвычайно важное  и выбрасывая золотой ключ, который добрая фея заложила в нашу колыбель. Поэтому человечество всегда инстинктивно прибавляло предсуществующую божественную пару к личным родителям: «божественного» отца и мать новорожденного родителя, то есть из явно бессознательного или недальновидного рационализма нам следует не забывать его самого пока его реальные родители не облачатся божественностью.[12]

                            С этой точки зрения архетипическая тема делится и считается с точки зрения матери, с одной стороны, и с точки зрения сына или дочери с другой стороны, прям как в реальной жизни отношения между родителем и ребенком может и стоит рассматривать с обоих сторон.

            Давайте начнем с истории ребенка. он тот, кто должен расти и развиться в зрелость, когда, в свою очередь, он исполнит роль ребенка.  Это  само по себе не так легко. Если ребенок по какой-то причине не способен или не желает принять тяжелую задачу освобождения себя от  родителей и родительских архетипов, он останется инфантильным, неразвитым. В рутинной жизни он раздувает то, что делает обычные, средние люди, чьи критерии хорошего и плохого, приемлемого и нет определенны полностью тем, что родители и старшее общество одобряет, и в результате он принят обществом как потакающий родителям. Если он не может выполнить даже этот уровень независимости, то он навсегда останется ребенком, нуждающимся в любящем родителе, который будет поддерживать его лично, находя эту ситуацию гораздо легче и притягательней чем необходимую дисциплину для адаптации к более безличной власти «отцов» общества.  В таком случае он становится так называемым puer aeternus(13 вечно молодой прим. Переводчика)- тем, кто как и  юные боги античности, всегда ребенок, всегда многообещающий, даже гениальный, но чего никогда не достигающий. Эти юные боги всегда тесно связаны с поклонением  матери-богине,  и ее аналог в реальной жизни тоже обычно любимец неразумных и слабоумных родителей. Они- «седовласые дети», которые не могут ошибиться в глазах  «матери».

 

«Герой»

 

но если импульс саморазвития в «ребенке» сильнее, то он попробует достичь своей свободы и независимости. Снова мифологема делится на два потока. В первом имеется тема (упомянутая выше) о помощнике и полезном животном, ведущем в своем глубочайшем значении к развитию наивного героя, который превосходит не сопротивлением, но адаптацией. Он, однако, часто становится невинной жертвой, жертвенным. Это тема гибнущих и воскресших богов, дальнейшее развитие  темы «вечно молодого», которая выражается в жизни многих исторических фигур, чья смерть повела воскрешение духовных идей и идеалов, от которых они погибли, и которые служат примером скрытой в глубинах материнского бессознательного ценности. Такой результат, например, приводится в пример когда говорится, что кровь мучеников – семя церкви. Этот архетип в высшей степени  выражен в жизни и смерти Христа, и в учении, которое обещает человечеству после смерти вечную жизнь, жизни не в этом мире, а в нематериальном6 духовном, то есть психическом пространстве.

            Но мифологема героя может принимать другую форму,  акцент падает не на самоотречение и отдачу, но на отвагу и борьбу. [13] с самого начала герой обычно отделен от других. Часто он рожден при угнетающих и незаметных обстоятельствах, хотя иногда он может быть королевского происхождения. Но в таком случае, в типичной истории он украден у родителей в младенчестве, и часто он взращен крестьянами или даже животными (Ромул и Рем волчицей), или полулюдьми великанами, суровыми людями, или, возможно, колдуньей (как в случае со святым Георгием [14]). Вскоре после рождения герой проходит через череду опасностей, когда господствующие силы пытаются его уничтожить.  Таким образом Христос был под угрозой Ирода, Моисей- фараона, Дионис- титанов, которые в одной версии мифа разорвали его на части, он был спасен своим отцом Зевсом и рожден во второй раз. Это –типичная история рождения героя. Затем его обычно преследуют из дома и он отправляется в долгое и опасное путешествие. Бегство  Иосифа и Марии в Египет  с младенцем- типичный пример, и на коллективном или племенном уровне блуждающий сын Израиля в пустыне следует подобному образцу. Эта тема имеет массу примеров в мифологии. Это типичная история.

            Затем герой начинает освобождаться от матери, окружающий материнский архетип через борьбу с зависимостью и ее притягательностью. Обычно это значит, что он должен бороться со своим желанием остаться с ней. Ибо если в финальном анализе борьба действительно идет против его собственных инфантильных желаний чтоб о нем заботились, его защищали, грели  и лелеяли. Это- фаза, которую отживали открыто в раннем подростковом  возрасте против реальной матери, которая представляет для подростка материнский архетип. Проблема должна быть решена в течение этих лет во внешней плоскости, хотя она может оставаться нерешенной годами даже на этом уровне, и естественно в течение жизни оно будет встречаться снова и снова во внутренней плоскости.

            Молодые люди, особенно мальчики, начинают бунтовать против матери примерно в подростковом возрасте. Борьба с ее контролем может быть разумна и вежлива.   Они должны иметь свободу – это их страсть. Инстинктивное отношение может быть причиной огромного страдания бедной женщины, которая делает все возможное чтобы понять и провести своего мальчика через перемены и невзгоды переходного возраста. Если мать не понимает или не терпит, и в свою очередь реагирует негативно, ситуация естественно  усугубляется. И если она никогда не была способна дать своему мальчику любовь и понимание его потребность, его личность будет питаться неадекватно, и его взрослая личность будет в результате искалечена. Ибо если ребенок не был по-настоящему любим и развитие индивидуальности было разрушено, как злоупотреблением и баловством, так и подавляющей дисциплиной и разочарованием, он останется неспособным освободить себя от дома, и его борьба за свободу может затянуться слишком долго, иногда всю жизнь. Они становятся теми, кого Нойман называл «борцы». Многие условия подросткового бунта и  правонарушений могут быть результатом всего лишь  такого недоедания. Ибо с одной стороны очень тесная связь матери и ребенка угрожает такому развитию, вызывая желание вернуться к безопасности и теплу, пока с другой стороны стремление к материнским глубинам, где можно найти  обновляющую и живительную воду, может быть само по себе опасной приманкой, особенно в юности, хотя оно играет разные роли в последующие года. Ибо мать представляет бездну, «хаос»,  используя термин халдейского мифа о Создании [15], или «глубины»  как в гностическом халдейском оракуле. Она- бездна, которая содержит все, все непознанные значения жизни, все ростки будущего роста, и последнее обещание союза с Абсолютом. Для старика или старухи это- цель всех стремлений, но для молодого это может быть очаровательным и упоительным миражом, отвлекающим его от реального задания внешнего мира.

 

 

Отец.

 

 

Но не только депривация эмоциональной стороны жизни, не только недостаток материнской любви и понимания во внешнем мире с конечной неукоренненостью в материнских глубинах внутреннего мира, которые ведут к этим несчастным результатам. Пока мы говорим в основном об отношениях матери и ребенка к ней, и правда, что это фундаментальный архетип, который влияет не только на ребенка, но и н на взрослого. Но реакция на отца и на маскулинный принцип, представляемый им,  вторично влияет на то в матери.

                            Во времена когда матриархальная культура Богини-  Матери правила единолично, и в опыте ребенка мать первая, а отец имеет место позже. Но с приходом патриархата Отец и архетип отца занял главенствующее место. Человек западного мира находится под управлением в сознании законами патриархального общества , в котором он живет, однако в бессознательном он может все еще жить под законом матриархата, и в результате конфликт внутри него может серьезно затруднять его адаптацию.

                            Отец означает силу, власть, закон, право и силу воли. Архетипический образ , в котором эти принципы проявлялись испокон веков начинается с животной силы. Быки-боги Египта и огромные статуи быков ассирийского искусства –отличные примеры. Отец Зевс был таким богом силы и тиранической власти, и он не был примерно до девятого века до нашей эры, как рассказывает Гесиод, что « за Великим Зевсом на его троне сидела Юстиция»[16]. В одном из диалогов[17] Сократ спросил из  чего могла бы быть сформирована юстиция. Дебаты казались не  выходящими за пределы юстиции, представленной волей, указом человека на верху. Не смотря на все вопросы Сократа, юстиция, как имперсональный и беспристрастный принцип так и не был ясно сформулирован. Так что Юстиция едва занимала свое место  на  троне Зевса даже в те времена. До этого воля Зевса правила, не измененная ни какими рассмотрениями как своими собственными желаниями, но с того времени принцип юстиции и права постепенно приобрела приоритет над животной силой. Подобную эволюцию можно проследить в случае с Яхве сквозь века истории Ветхого Завета, непосредственно предшествующей Христианской эре, когда Бог стал Отцом.

                            Эти архетипы представлены не только в форме которую приняли боги, но и находятся во снах современных людей, и они влияют на нас в нашей рутинной жизни двумя способами. Во –первых они могут быть спроецированы на кого-то в окружении. Это не обязательно значит что мы видим этого человека как бога, мы можем вообще не осознавать, что эта проекция пала на конкретного человека, но в наших реакциях на этого человека становится ясно, что мы ведем себя и чувствуем относительно него  как если бы он был  самым сильным или самым мудрым человеком, человек имеет качества, превосходящие все человеческие ограничения. Его слова имеют вес все их реальной ценности и мы не можем избежать их влияния. Нас околдовали и мы не можем испытать какую- либо адекватную критику, основанную на реальном достижении. Или может случиться что мы сами становимся одержимы этим сильным архетипом. В этом случае мы ведем себя как если бы обладали превосходящей мудростью или властью и ожидаем от других узнавания нашего превосходства и выражения уважения, которое мы чувствует, что заслуживаем.

                            За личным отцом стоит архетип Отца, проявление, руководителя или учителя, как он имеет власть, символически Король, или он имеет мудрость символически Жрец- и в конце как Бог.

                            И так эта  борьба против власти матери над ребенком и позже над подростком получает помощь от констелляции архетипа отца. Например в яслях материнское распоряжение – единственный орбитр правильного и неправильного, она создает и воплощает власть. Но когда ребенок идет в школу, то начинает действовать имперсональный закон.  В школе правит время, в яслях мать говорит «пора»: есть, спать, мыть, выходить или заходить. Ясельная жизнь под управлением одной лишь матери. Но в школе безличный закон отца начинает замещать личный закон матери. Логос заменяет Эрос в некоторых областях  жизни, и это огромная помощь молодому человеку в борьбе за свободу. Его главная жалоба против казалось бы деспотического режима матери –«это не честно!». Он начинает чувствовать что Юстиции тоже следует сидеть на троне. Это качество маскулинного принципа.

 

 

Группа

 

 

                            Но в итоге приходит время когда закон отца становится ограничительным, ккак  раньше стал закон матери. Когда начинает функционировать новый архетип, ведя появляющуюся индивидуальность на шаг ближе к автономии и большему развитию. Это архетип союза и кооперации, который проявляется когда слабые, которые хотят быть свободными, понимают, что объединив силы они могут достичь большей силы, не только против гегрессивного тяготения назад в детство и к материнской любви, но и против власти отца. В течение некоторого времени в прошлом власть отца помогла им в борьбе против власти матери, теперь, в свою очередь, она начала тормозить их  креативны энергии настаивая на авторитете установленного порядка.

                            Развитие имеет пример в истории: греческие полисы, города-государства. Ибо тогда маскулинный принцип начал утверждать себя над материнской властью матриархального архаического периода, и была развита культура, в которой макулинные принципы и достоинства были подчеркнуты и выражены  в появлении гомосексуальности и ее социальной приемлемостью.  Этот эффект способствовал маскулинным ценностям, и так же предоставил основу эмоциональному удовлетворению, по средством которого мужчины могли освободить себя, в некотором роде , от матриархальной и материнской любви. Но мужская цель и решительность слабы с точки зрения силы, которую женщина имела над ним через свойство его  психологических потребностей и его страсти к любви и комфорту, фактически Аристофан высмеивал в его комедии «Лисистрата», в которой героиня убедила женщин Эллады не спать с их мужьями, пока те не положат конец большой войне  и не вернутся домой , что они быстро и сделали!

                            Так же и юноши в подростковом возрасте, бунтующие против соблазна материнской любви и тепла, и доминирования власти отца и защиты, которую он давал, от групп, обществ и шаек. Необходимость удовлетворять растущий сексуальный импульс без риска  снова попасть под власть юбки, с одной стороны, и следующую потребность удовлетворить желание теплых человеческих отношений путем установления тесных дружеских связей, с другой стороны это может иметь в результате гомосексуализм среди них. Если период борьбы, характерный для раннего подросткового возраста  неоправданно затягивается, может так же присутствовать гомосексуальная фаза инстинктивной жизни.

                            Эмоциональный аспект этого периода проявляет себя в развитии стадного инстинкта. Подростки из группы во многом из-за чувства принадлежности к группе их сверстников имеют тенденцию к недостатку близости в семье. Такие группы могут быть полезными, благотворными и ценными, ведя развитие группового духа, сотрудничество,  вложение  личных интересов и желаний в коллективный идеал или цель, или они могут быть разрушительными, все негативные качества начинают выпускаться с санкции группы, пока социальные нормы и семейные устои замещены устоями, принятыми группой для их личных целей и удовольствий.

                            Как и идея отца и матери заключает в себе ребенок, так и образец «группы», или коллективное предположение «одного» или «многих»  компенсируется «одним», лидером, за которым все следуют. Говорят, что в Альпах  происходят сражения и дуэли коров  в стаде пока не появляется одна, победившая всех и ставшей королевой. Каждый год королевы разных стад сражаются, пока одну признают лучшей и так же принято во всех стадах района. Старая курица- несушка тоже устанавливает социальную иерархию, которую Клайд Оли[18] ( Clyde Alee- не нагуглила правильный перевод его имени на русский) , эколог, который это разработал, назвал «  иерархия», в которой одна курица командует другими и может клевать любую. Другие, в соответствии с порядком, который они установили, могут клевать тех, кто ниже них, но не выше.  Внизу тот несчастный, кого могут клевать, ни который не может клевать никого, кто таким образом становится мишенью всех их. Но и здесь есть одна интересная вещь, если она доходит до невыносимого и начинает бунтовать, то не  клюет ближнего, стоящего выше. Нет, она принимает героическое задание и  клюет лидера. Если она побеждает в конечной схватке, то она признается королевой стаи. Так что мы видим, что один и тот же архетип правит и социальными животными, и человеком. Для человеческого общества подобный закон(архетип) остается в силе, и в любой группе   людей лидер раньше или позже появится. Мы постоянно принимает этот закон во внимание заранее. Первое действие комиссии- назначить председателя; в демократии- выбрать президента, в школе- назначить учителя, и так далее. Это- сознательные акты, и лидер назначается с хорошо понятными функциями и ограничениями. Но в ситуации, которая не была организована сознательно, бессознательное приводит к в некотором роде похожему результату. Толпа, например, особенно такая,  которой поднимаются эмоции, собирается  в группу из-за волнения бессознательных элементов всех членов вместе, быстро распадается на шайки, и раньше или позже личность станет представителем целой группы. Обычно он- тот, в ком наиболее сильны и бессознательны эмоции, он одержим духом шайки, и он озвучивает бессознательные или частично бессознательные желания толпы.  Его слова совпаляют остальных, так как он дерзает  сказать открыто то, что они едва находят смелость признать в себе. Затем они сбрасывают все сознательные ограничения отцов, то есть  социально принятых моралей и  соглашений, и окружают себя импульсами, выплеснувшимися из темнейших глубин бессознательного.  Лидер становится подстрекателем, пророком, возможно Гитлером.

                            С другой стороны лидер, который озвучивает нереализованные вожделения группы, может вызывать иные импульсы. Ибо эмоциональное волнение в бессознательном может быть искупительным вместо разрушительного. Тогда возникнет духовный учитель, возможно даже Мессия. Это было ясно показано веками, непосредственно предшествующим эре Христианства. Когда весь иудаизм и античный мир, как и  желание спасителя проявилось.

 

 

Герой и король.

Итак, архетип героя и его типическая история и приключения ведут в то, что из лидера и короля, который так же имеет и свою типическую историю и типическую судьбу. Ибо когда герой побеждает в борьбе с установленными силами, представленными королем, он становится королем  в свою очередь, и входит в новый круг, где конструктивное усилие должно заменить борьбу за свободу. Но чрезвычайно сложно сделать этот переход, многие, кто преуспел в геройской борьбе и находят невозможным изменить отношение и стать конструктивным лидером новой эры. Сейчас как король он должен строить и организовывать, учреждать реформы, и как он взрослеет, его революционные и динамичные побуждения уступают дорогу консервативным обычаям и  ценностям. Такой мужчина естественно обеспокоен защитой своих созданий. Постепенно король, который однажды был реформатором, становится символом установленного порядка, и возникает новое поколение, которое чувствует себя сдавленным ограничениями тех самых законов, которые ввел бывший король-революционер. Снова герой выйдет на сражение с правителем, таким образом освобождая членов его поколения от чувства угнетения, которое препятствует им в создании чег-то своего. Затем «король должен умереть»[19]- мифологема,  король  Неми [20]- типичный пример. Ибо это- один из главных архетипических образцов жизни. Он проживает сам себя в круговороте образцов, соответствующих сезонам лета и зимы или ритму дня и ночи.

 

 

Анима и Анимус.

 

 

                 В развитии сознания индивида геройский бунт обычно имеет место до проявления образа анимы, появившегося самостоятельно, от образа матери. Как только новый архетип начинает действовать, меняется вся психологическая ориентация. Около пятнадцати лет мальчики начинают понимать, что девочки отличаются от них: странные, притягательные и желанные.  В них начинают шевелиться новые эмоции, и часть их интереса отвлекается от «группы» сверстников но одну, единственную интересную девочку. Это великое свершение для них, ибо они впервые можгут создать личные отношения с кем-то вне семьи, группы, с кем-то, кто отличается от них, странный, неизвестный, отличающийся. Детская дружба может быть теплой  и удовлетворительной для молодежи, но они не затрагивают  глубины, которые затрагивает этот опыт. Ранние отношения обычно с кем-то подобного пола, то есть механизм идентификации дает каждому достаточное понимание, или вид понимания другого чтобы создать основу дружбы, удовлетворительную для этого возраста. Но с приходом проекции анимы или анимуса  обнаруживается совершенно иной уровень опыта, который требует и производит огромный прыжок в психологическом развитии

                 Итак, молодежь вступает в фазу анимы и анимуса, психологически упомянутых в предыдущей главе. Тут полностью меняется все психологическое чувство. До этого времени мальчик борется против как против всеобъемлющей  и собственнической матери и его собственного тянущего желания любви и защиты. Но с подъемом образа анимы новый фактор попадает в кадр. Чтобы завоевать любимую ему надо освободить от материнских уз.  В реальной жизни юноша, обещающий жениться, должен  хорошо освободиться от дома и устроиться нна работу таким образом создав дом для его невесты и будущих детей. Затем молодая пара берет на себя взрослые обязательства, и в свою очередь принимают роль родителей. Стрелка часов сделал полный оборот  и начался новый круг.

                  В порядке освобождения себя от уз матери, молодой должен покорить  его детскую зависимость и желание быть любимым и заботиться без усилий со своей стороны. Мифы неизменно представляют этот переход в форме сражения, борьбы с матерью в облике монстра, обычно дракона. То есть это не личная мать, конкретная женщина, которую надо преодолеть, но материнский архетип. Обычно этот дракой держит в темнице девицу, то есть в бессознательном. Освободить деву- героическое задание- которое принял герой. Девица, конечно, анима, и мифы достаточно ясно психологическое состояние молодого  в преддверии жизни. Пока он борется с отеческим законом и возможно добыл себе как внешнюю, так и внутреннюю свободу и более-менее сознательную эго-личность, он ушел из дома, в колледж или на работу, или был призван в армию, и пока он чувствует себя независимым, мужчиной,  вольным делать что захочет, то возникает вопрос:  насколько он действительно свободен в эмоциональном плане? Он все еще ищет отцовской финансовой и социальной поддержки? Ожидает ли он любви и защиты, которую он имел в детстве от матери, несмотря на то, заслуживает он ее, или нет? Во время трудностей, может ли он посмотреть в лицо проблеме, как мужчина, или каким –то образом нет, либо обходя вопрос, бежа домой за помощью, напиваясь, или по-другому ведя себя инфантильно, а не по-мужски? Если он так ведет себя, это значит что анима, его свободная сторона,  способность иметь отношения без опасность лопнуть- он все еще в силе матери- дракона.

                  Тогда если вместо того, чтобы заводить роман, удовлетворяющий его психологические  желания случайными и разнородными контактами, где он не имеет ответственности  и может прекратить отношения от любой не устраивающей его мелочи, он влюбляется и ситуация круто меняется. Пробуждаются эмоции, новые и совершенно неожиданные энергии становятся доступны, это может обеспечить стимул для поистине героического подвига. В мифах это представлено схваткой с драконом. Это не война против реальной матери. Дракон должен быть убит и расчленен, а не мать. Это один из наиболее серьезных ошибок учения Фрейда. Ибо многие фрейдисты принимают этот символ буквально, и учат, что детям следует разрешать иногда, даже рекомендуется «разыгрывать» сопротивление против матери, выражать свои негативные чувства против нее , уничтожая куклы матери. Кто-то даже сделал куклу с грудью, которую можно оторвать и с конечностями, которые можно разделить только для этой цели. Некоторые терапевты не только разрешают эти действия погрома и матереубийства, но вдохновляют и поддерживают их в детях, которые не имели таких импульсов, основываясь на теории, что это  «нормально» иметь такое секретное чувство против матери. Маленький ребенок должен достичь некоторой степени свободы от своей зависимости от матери, но он должен выполнить это через приобретение некоторых навыков для семя, не через разрывание отношений с матерью и бунта против мудрого направления и дисциплины. Битва с драконом принадлежит не к детству, но к поздней юности, и тогда она должна быть направлена не против реальной матери.  Однако, если между матерью и ребенком слишком сильная связь, толи от любви, толи от собственничества матери, держащего ребенка зависимым, тогда в ребенке поднимется негативная реакция, давая подъем повторяющимся схваткам между ними. Кроме такого неудачного укрепления материнской удавки, большинство сыновей прошли через очень болезненный период  явного противостояния матери, и она тоже столкнулась в таким «трудным временем» и выполнила «жертву сына», миф, обсужденный в «Женских мистериях». Но с доброжелательностью на обеих сторонах  и с увеличивающейся способностью проникать в суть, отношения растущей привязанности и более глубокого понимания обычно устанавливаются на новом фундаменте, полученные через победу сына: победой не только над матерью, но гораздо существеннее- над желанием вернуться в рай детства.

                 В историях о борьбе с драконом, герой убивает чудовище и освобождает деву. Затем молодые женятся. Дева – анима, его образ души, который ранее проецировался на мать, или на Великую Мать(the Mother-не знаю как перевести), и теперь должен быть спасен, чтобы молодой человек мог развить отношение со своей собственной душой и эротическими ценностями, которые она представляет.

                 В реальной жизни, когда юноше преодолевает его собственную инфантильност  и освобождает себя от привязанности к матери достаточно, чтобы влюбиться и жениться на выбранной девушке, и ценности, раньше олицетворенные матерью, будут перенесены на любимую, и проблема освобождения  от оков матери и достижение реальной свободы, то есть различение «я» и «не-я» внутреннего мира будет принято на новом и более сознательном уровне.

                 Мы должны сейчас рассмотреть соответственный опыт девочки. Было отмечено во торой главе, что взросление девочки отличается от юноши. Он должен отделить себя совсем от матери чтобы пойти дорогой маскулинности, когда девочка приходит к женственности не через  маскулинную сторону, но через усвоение феминного духа, воплощенного матерью, обычно через идентификацию с ней. Прямо как подъем сексуальности в мальчике порождает борьбу с матерью, с девочкой тоже происходит изменение в пубертадны период. Она обычно перестает быть девочкой-сорванцом и начинает интересоваться своей внешностью, что-то в свою очередь делает ее привлекательной для мужчин, и она обычно страдает от рецидивирующих настроений тяжелых, душных, томных фантазий, часто связанных с ее циклом. Как Ф. Мейерс пишет:

« Ло. Как некоторые невинные и страстные девы

Полагаясь на ее задумчивую границу мира,

Мечтая о лучах славы н расстоянии,

Прекрасное ухаживание и благодать слез,

Мечты, с какими глазами и с какой сладкой настойчивостью

Любовники ждут в скрытых веках.[21]

В такие минуты она погружается в фантазии и сны на яву о любовнике, сильном мужчине, возможно пещерном человеке, кто займется с ней любовью, возможно похитит и изнасилует  и унесет ее в придуманный рай чувственности. Это одна из причин, почему викторианцы так сильно смотрели за девушками с наставниками и дуэньями, ибо девушка, у которой есть такие фантазии или бессознательные стремления, ибо она абсолютно не осознает  то, во что ее вовлечет реальность. Современные подростки в некотором роде защищены в том ключе, что они не держатся в таком ужасном игнорировании «фактов жизни», как было старшее поколение, но неразборчивая сексуальность молодежи сегодня общая и ясно что только знание- не адекватная защита.

                 Миф о деве, похищенной драконом, в ожидании освобождения героем, сразившимся и победившем ее тюремщика представляет появление юности из детства, но оно так же представлено в психологическом состоянии девочки, в которой пробуждается сексуальный инстинкт, которая еще не осознала значение изменений, происходящих в ней. Она на самом деле в рабстве Материнского бессознательного. Мать природа следует за ее веками и девочка остается слепой к тому, что происходит внутри нее. Она – беспомощная жертва бессознательного инстинкта, который остается ее тюремщиком пока любовник не совершит героический поступок и освободит ее. Ибо дева таким образом захвачена драконом инстинкта и не может спастись своими собственными силами, но должна  ожидать приход героя, который поразит дракона и освободит ее не для ее собственной жизни, но чтобы стать ее  супругой. Это миф не содержит себя саму, но в роли анимы мужчины. Она может оставаться совершенно бессознательной относительно своих собственных возможностей как личности пока несет для него  образ фигуры его души. Подобная бессознательность может превалировать и во взрослых. Но это обычно не осознается когда женщина оставляет свои инстинктивные импульсы жить только как хочется мужчине видеть в ней часть его анимы и не справляется с развитием свое собственной настоящей индивидуальности. Тяжелое испытание для девочек и мальчиков разное. Он должен сражаться и возмужать, она должна найти феминный путь к женственности.

                

                 В мифе о сражении с драконом тема спасения девы  героем, чье суровое испытание и победа показывают путь, которым юность появляется из детства и достигает мужественности, и так же выигрывает  свою душу, аниму, представленную девой. Девичья часть мифологемы представлена в соответственных историях, где акцент падает на ее опыт и она должна освободить себя своими силами вместо того, чтобы пассивно ждать спасения героя-любовника. Похищение и изнасилование Персефоны Плутоном[22] – классический пример.  Персефона была похищена как юный, нераспечатанный бутон  женственности, Коры, но когда она вернулась в верхний мир, то стала взрослой женщиной. Затем она заменила свою мать Деметру, ставшей в свою очередь «Деметрой», «Матерью», когда в последующий год  новая Персефона пройдет похищение и изнасилование.

                 Миф об Амуре и Психее [23] содержит подобный материал, но далее разобранный. В своей книге на эту тему Эрих Нойман анализирует историю и демонстрирует вид испытания, через которое должна пройти девочка для достижения женственности. Ибо шаблон женской инициации, соответственно обрядам инициации мальчика, ведет не только освобождение от связи с матерью и детством, но и в некотором случае тяжелое внутреннее путешествие и открытие индивидуальности.

                 История такова: Психея, самая юная и прекрасная их дочерей короля, навлекла на себя зависть и гнев Афродиты или Венеры, из-за восхищения, даже поклонения ее красоте, возникшем в обществе. Из жажды мести Афродита потребовала отдать ее  жены монстру. Ее отвели на обрывистый берег и оставили ждать его возвращения. Амур, или Эрос, сын Афродиты, увидел ее, влюбился и заменив монстра, унес ее в темно в рай. Но ей было запрещено смотреть на нее. Она ослушалась и потеряла  его, ибо фантазия любви – не любовь, и ей можно наслаждаться только в бессознательном. Из этого становится ясно, что инициация женственности отличается от инициации мужественности. Ибо мальчик должен вступить в сознательную схватку со своей инфантильностью и инертностью, девочка должна подчиниться закону и стать сосудом жизни и выносить семя будущего, представление, значащее принесение в жертву ее личные, аутоэротичные желания так радикально, как только требуется юноше для инициации мужества.

                 Когда интерпретированный с маскулинной точки зрения миф говорит, что мужчина должен убить дракона и спасти деву, то есть спасти свою собственную аниму, но если это же представить с женской точки зрения, то говорится о ее задании.  Девочку засосало в томный и чувственный сон, она, так сказать, опьянена драконьем зельем. Первым ее действие надо пролить немного света на ее состояние, это бывает, когда она влюбляется с реального мужчину, вместо того, чтобы грезить о мужчине, чья единственная забота- заполнить ее инстинктивные потребности.  В  мифе, когда Психея дерзает зажечь лампу и глянуть на Амура, лежащего рядом на брачном ложе, она влюбляется в него, но он убегает от нее. В заключение, перед тем, как она воссоединится с любимым, ей придётся исполнить четыре задания, возложенных на нее Афродитой, матерью Амура.

                 В реальной жизни это не такой частый результат связи, основанной на взаимном притяжении и чувственном удовольствии, в которое мужчина и женщина спроецировали свои фигуры души, маленькие настоящие отношения. Дело продолжается с большей или меньшей непринуждённостью и наслаждением, пока пара  взаимно согласна быть абсолютно свободными: никаких обязательств, никаких последствий! Но когда один из них, особенно женщина, начинает лично вовлекаться в партнера, проблески настоящей любви попадают в кадр, и она понимает, что она эмоционально поймана. Она начинает давить для истинных отношений. Она хочет принести его скрытые отношения в фактическую жизнь. Партнер немедленно пугается, и как Амур убегает.  Для настоящей любви, отдельной от простой влюбленности значит обязательства, ответственность, настоящую жизнь, и наиболее тревожное- оставить инфантильную и  аутоэротичную личность.  Если он еще не выиграл свободу  и не убил дракона, то ему предстоит сейчас выполнить трудное задание. Женщине тоже  предстоит долгий и трудный путь, и задача, соответствующая исполнению души, если она способна  работать с ситуацией. Эти трудности соответствуют тяжелому заданию, которое должен выполнить мужчина, чтобы завоевать свою мужественность: например двенадцать подвигов Геракла, или испытания Улисса. Мужчина должен выполнить их при помощи своей маскулинной силы, когда женщина должна получить помощь полезных животных, представляющих ее инстинктивную феминность.

                 Предыдущая идея может поддерживать то, что это случается только однажды: как будто юноша однажды сталкивается с драконом и уничтожает его раз и навсегда. Но, конечно, это не так. В мифе дракон- волшебное животное и восстанавливается от казалось бы смертельных травм, даже от расчленения и смерти.  И так, он встречается снова и снова. В реальном опыте борьба за свободу и независимость должна предприниматься раз за разом, в течение жизни человека. Ребенок трех или четырех лет бунтует против обращения с ним, как с младенцем, достигнув семи или восьми, и снова приходит время для борьбы, начинается то, что в свою очередь не является окончательным. В пубертатный период он занят с большей силой и  упорством против власти, из-за пробуждения сексуального инстинкта и осознания большего мира со всеми его вызовами и наградами. И позже, когда пробуждается образ анимы и анимуса, борьба обновляется  с  растущей серьезностью и интенсивностью. Позже взрослый неизбежно столкнется с  критической ситуацией в жизни, снова и снова бросающей  вызов его смелости и силе, и  проверяющей его характер. Они проносят ем возможность стать по-настоящему индивидуальным, но это включает превозмогание себя, как и обличение жизненных трудностей, представленных ему.

                 Во внутренней жизни, тоже очень похожая борьба проживается в психологическом плане, и может быть представлена во снах, которые рисуют то, что происходит на самом деле. Ибо жизнь идет по кругу.  Проблема, которая встречается и с которой имеют дело на одном уровне, встретится снова на другом витке спирали. Мифа представляют архетипические образцы, похожие на формулировку психических законов, которые бесконечно отражают себя в одной форме за другой, в одной фразе за другой.

                 Много основных мифов человечества, соответствующих многим архетипическим темам в бессознательном, когда жизнь каждого человека коротка, то есть невозможно всем им воплотиться или быть прожитыми в одну жизнь. На самом деле Юнг поддерживал, что каждая человеческая жизнь основана на конкретном мифе, и мы должны открыть наш основной миф, так, чтобы мы могли жить сознательно и разумно, сотрудничая с тенденциями его жизненных образцов, вместо того, чтобы  волочиться нехотя. Он никогда не разрабатывал тщательно  свою идею, и  мне следует внести достаточно ясности, чтобы обосновать это, но я наблюдала время от времени как личная мифологическая тема повторялась снова и снова, так что возможно сказать, что жизнь этих людей является примером конкретной мифологической темы.

                 Например, жизнь некоторых людей иллюстрирует и демонстрирует  миф «героя» или «лидера»,  другие из «спасителя», другие снова из «матери»; у других мы можем наблюдать историю Улисса, или Осириса и Изиды, или, возможно Фаэтона, который устал везти солнечную карету его отца Гелеоса  и погиб от своего высокомерия.

                 Эти образцы мы можем видеть повторяющимися в жизни некоторых  людей, остающихся тотально бессознательными относительно того, что они живут. Но если индивид осознает свое отношение к архетипической тенденции, что лежит под его жизнью, его судьбу, он может адаптироваться к ней сознательно.  Тогда внешняя судьба трансмутируется во внутренний опыт и тогда появляется настоящая индивидуальность мужчины и женщины. Это важный шаг в поиске Самости.

                 Пример такого изменения дан в «Воссоединении семьи» Элиота, произведении, которое было упомянуто в предыдущей главе. Том, когда герой осознает себя и признает свою собственную тень, то преследующий рок становится духом-проводником .

                 Но давайте вернемся к мифу борьбы с драконом и взрыву, который н самом деле случается в реальной жизни, когда происходит встреча с ключевым испытанием,  и юноша выигрывает свой стимул. В мифе он женится на деве, а в реальной жизни он женится на девушке, на которую упала проекция анимы. Ибо к обоим, и юноше и девушке приходит любовь, то есть проекция  образа души, который инициирует новый этап борьбы, борьбы не против лишения свободы, или внешней власти, но против инфантильности и аутоэротичных элементов внутри него. Во внешнем аспекте жизни развитие, инициированное проекцией анимы или анимуса ведут к противоборству в близости с другим человеком[, ситуации, которая неизбежно  включает трудности если психологические отношения построены через растущее понимание и благодарность к другому человеку. Ибо человек должен осознать тот факт, что он не единственное «я» в мире, но все остальные –люди в его воображении. В браке пробуждается то, что его любимая- тоже человек, сам по себе, и не только данное Богом воплощение образа душ. Другими словами он попадает в область, где возможно осознание объекта, действительно необходимо, если брак не найдет на камни. Эта ступень развития сознания изображена в Тантрической Йоге как уровень сердца, где на первое время свет зажигается в сердце , так что человек больше не зависит от отраженного света, но в конце концов может смотреть прямо, то есть человек смотрит через проекцию на реальность другого человека и в то же время осознает, сначала тускло и мимолетно, бога внутри, чей ведущий свет делает возможным смотреть за пределы личного эго, видеть другого как бы изнутри, то есть видеть его или ее как целого человека.

                 Когда другой человек видется в этом новом свете, человек неизбежно начинает осознавать, что его раннее представление сильно сходила в картину, которой не существует во внешней ситуации. Другой человек казался, возможно, милым, хорошим, желаемым, оно или она, возможно, несли божественную ауру и божественные качества. Но если партнер был узнан как настоящий человек, со всеми прилагающимися слабостями и пороками, это оптимистическое суждение должно быть признано заблуждением. Что тогда становится с тем славным образом, в который был вовлечен партнер? Это всего лишь иллюзия и ничего более? Если так, то за приход настоящих отношений надо платить высокую цену. Действительно ли мы вышли из «царства фей» в прозаический, рутинный мир, просто разочарованными? Это не то, о чем повествуют мифы и легенды, они говорят, что с браком сына дровосека и пастушки, имеет место и другой брак: принц и принцесса освободились от заклятия, которым были околдованы и теперь могут соединиться. Это значит, что когда двое людей, которые были влюблены и заколдованы, в конце концов встретили свою человеческую реальность и пришли к любви руг друга, качества анимы и анимуса, снятые с проекции во вне, могут быть усвоены и жить сознательную жизнь внутри души, вместо того, чтобы быть спроецированными на другого человека, они становятся  доступными для психического развития.

                 Постепенное ассимилированние этих превосходящих ценностей, раньше проецированных на объект любви в результате раскрывает область бессознательного, персонифицированный образом фигуры души, и так, возможность начать путешествие к цели- неизвестной цели психической или духовной жизни встает перед нами. Это не единственный вход на эту дорогу, но достаточно общий.

                 Это случается если человек не может отделиться от проекции анимы или анимуса в течении отношений всей жизни, как он может сделать в браке? Предположим, что проекция принудительно сдержана от того, что объект любви недоступен, или, возможно мертв, что тогда происходит? После такого несчастья многие люди впадают в депрессию и не видят дальнейшей возможности  выполнения и удовлетворения в жизни. Но если они по - другому относятся к крушению надежд внешнего исполнения, может быть открыто внутреннее пространство гораздо легче, чем в более обычном случае, где проекция может быть ассимилирована легко. Это был случай с Данте, чье видение рая и ада произошло из фрустрации, с которой он столкнулся в своей любви  к Беатриче.

                 В таком случае бессознательное активируется з счет внутреннего всплеска либидо и архетипический образ снова появляется во снах.  Внутренний союз анимы и анимуса может быть нарисован в некотором роде тайным браком,  технически названным коньюнкто [24], и со всей вероятностью за этим последует образ ребенка, возможно беременности и рождения, представляющий возрождения личности.

                 Однако, если дорога любви для нашей воображаемой пары лежит мягче, мужчина и женщина , которые раньше играли роль детей в реальной жизни, как и в их субъективном опыте, сейчас получают взрослую ответственность и в естественной цепи событий они снова станут родителями в свою очередь. Приход ребенка констеллирует родительски-детский архетип еще раз, но теперь роли меняются с точностью до наоборот. Былой ребенок должен волей- неволей смотреть на проблему глазами матери или отца, и в следствии будет активирована другая мифологема, в которой происходящее показано с противоположной стороны, стороны родителей.

            О так, мы видим «ребенка», как множество архетипических образов, парадоксальным. Ибо ребенок во снах может представлять инфантильность, беспомощность, недостаток воли, аутоэротизм, зависимость, и так далее,  и часто принять его трактовать в таких категориях, которые, конечно, регрессивны для взрослого. Но это не единственно значение «ребенка». когда Иисус сказал своим ученикам что пока они не станут маленькими детьми,  то никогда не войдут в царствие [25], он, безусловно, не имел в виду что они должны стать инфантильными. Он имел в виду, что они должны стать похожими на детей, невинны в мирских и эгоистичных стремлениях, полные удивления и интереса,  способные играть, экспериментировать,  принимать новое и неизведанное. Алхимики были так впечатлены этой правдой, что даже сказали, что  пока их дело- трудное задание, которое, как женская работа, никогда не будет выполнено, в то же время похоже на игру ребенка. В Splendor solis [26], алхимический трактат, который показывает в изобразительной форме весь процесс трансформации, проистекающий из алхимического «великого делания», там есть картина, изображающая маленького ребенка, резвящегося с флюгером, играющим в чехарду и мяч, когда через дверь яслей в перегонном кубе, чья шея окружена золотой короной, подразумевая, что акая игра- часть королевской работы и необходима для трансформации.

            Итак, когда во снах появляется фигура ребенка, это может значить, что сновидец не только действует как ребенок, но что в это момент человек прикасается к беспепятственному и свободному творческому духу, поднимающемуся из глубин бытия, так что он может, возможно, освободить себя от уз условных мыслей и многолетних привычек и разрешить свободному потоку креативной энергии трансформировать его жизнь.  Таким образом ребенок представляет перерождение индивидуальности, новый шанс и надежду на будущую жизнь. Юнг пишет: «  «Ребенок» -renatus in novem infantiam(прим переводчика) [переродиться в новом младенчестве].  Таким образом оба начала и конца, изначальное и терминальное существо. Начальное существо существовало до человека, терминальное существо будет когда не будет человека. Говоря психологически, «ребенок» символизирует пред- сознательную и после сознательную сущность человека. Его пред-сознательная сущность – бессознательное состояние раннего детства; его после-сознательная сущность- ожидание, по аналогии с жизнью после смерти. В этой идее проявлена всеобъемлющая природа психической целостности.  Целостность никогда не состоит внутри круга сознательного разума, она так же включает  нечеткую и неопределенную степень бессознательности[27]»

            Элементы личности, не принятые обществом и неприемлемые внешним миром или по нашему представлению в нас подавлены и исчезают в бессознательном. Это неизбежно, если человек учится быть взрослым, ответственным членом общества. Но если в случае встречи требований окружающей среды слишком большая часть, или слишком активная часть личности была подавлена, то раньше или позже индивид придет к конфликту внутри себя, или разовьется невроз. Если такой человек идет к аналитику , то найдет, к своему ужасу, что он представлен во снах как ребенок, одетый, возможно, как в три или четыре года, или едущем в коляске своей инфантильности. Но ребенок во сне может представлять  е самого сновидца, вместо того может быть его собственный ребенок, возможно новорожденный, которому, достаточно странно, он дал жизнь, говорит о рождении фигуры героя. Или сновидец может искать ребенка, чье восстановление приносит невыразимую радость, знача что потерянное  в детстве собирается восстановиться.

            Ясно, что когда «ребенок» может значить регрессию в детство и инфантильность, он так же представляет  новое начало, рождение психической ценности с потенциалом к росту и развитию, которое потеряла личность- эго.

 

 

Вещи и ситуации

 

 

            Во внешнем мире существуют мириады вещей, из которых мы сталкиваемся только с крошечно частью в нашей личной жизни. И очень малое из этого по- настоящему проникает в наш  Умвельт. Однако, столкновение с любой из них, живым или не живым, неизбежно создает «ситуацию» в психологическом значении термина. Ибо столкновение требует реакцию на часть любого сознательного бытия. Даре решение ничего не делать в отношении объекта, человек ли это или вещь, принимает участие в ситуации, и в психологическом плане объект и субъект меняются столкновением. Это соответствует открытию  ядерных физиков, что всего лишь наблюдение за субатомными частицами меняет их поведение.

             И так сознание любого объекта во внешнем мире создает ситуацию, с которой приходится иметь дело.  Это так же верно для столкновения с архетипическими символами во снах. Ибо, если такой символ содержит энергию, настраиваются динамические отношения между сновидцем и психологическим фактором, выраженном символом.

            Мы до сих пор считали архетипические фигуры, которые соответствуют людям во внешнем мире. Естественно имеются множество других, которые стоит выбрать в примеры, но Мать, Отец и Ребенок и их расширение представляет наиболее фундаментальные и универсальные темы. Когда мы переходим к рассмотрению архетипов «вещей», то сталкиваемся со смешением множества образов, не менее обширными, чем образы людей. Естественные объекты- дерево, лес, гора, родник, река, океан- имеют много аспектов во внешнем мире и бесконечное разветвление значений в архетипическом мире. Тоже можно сказать и о культурных объектах: сосуд,  мост, инструмент и колесо.

            В моем собственном делении всего внешнего опыта на три категории людей, вещей и ситуаций,  животные включены в число «вещей» и так, архетипы животных должны так же классифицироваться в этой категории, так же верной для их характера недифференцированности в бессознательном, различие между человеком и животным не так ясно, как оно есть во внешнем мире. Например, в мифологии мы встречаем таких персонажей, как Сфинкс и кентавры, когда даже бог может быть на половину человек, на  половину животное, как египетская богиня Сехмет, или может менять формы, как Вишну. В народных сказках мы встречаем таких персонажей, как оборотни, человека- летучую мышь и троллей, хотя в сказках мы не удивляемся, найдя волка, маскирующегося под бабушку Красной Шапочки.

            Вода может быть в качестве природного объекта, который часто появляется в бессознательной образности. Юнг интерпретирует воду как источник жизни; текучесть  бессознательного символизма также иллюстрируется образом воды во множестве его трансформаций. Ибо вода, как и океан – место начала жизни, это живительная жидкость всего живого, что должно пить его каждый день. Она очищает; она может растворять многие вещи, может трансформироваться в пар или лед, в воздушную или твердую форму. Как река служит человеку дорогой или путем, и для транспортировки; как она течет, символизируя изменение в течении, и так течет жизнь или время. Как океан представляет недиффиренцированность  бесконечности, то есть бессознательного. Эти немногие мысли служат лишь для указания бесконечного разнообразия взаимосвязей значений, связанных в архетипическом образе воды.

            Культурные объекты показывают немного меньше вариаций и богатства значений. Дом, например, как он появляется во снах, может быть взят как выражение приюта или вместилища, и с этим значением может появляться во многих формах, соответствующим многим попыткам, сделанным для приспособления ко внешним условиям. Так что его приютом может быть берлога, пещера, примитивная хижина, современный дом или даже дворец. В негативном смысле дом может представлять тюрьму и заключение. Или дом во сне может представлять душу сновидца.  В этом случае гостиная представляет сознательную часть души, когда подвал и чердак представляют содержимое, которое упало в личное бессознательное. Юнг [28] рассказывает свой сон, в котором он нашел неизвестный нижний этаж в его доме, и ниже погреба в пещере находились останки древнего и архаичного человека. Он объясняет, что когда ему снился это сон, он осознал, что бессознательное- не только вместилище забытого и подавленного, но так же имеет гораздо более древний и примитивный слой. В других снах можно обнаружить, что в отношении к предметам, отвергнутым сновидцем и его непосредственными предками, могут содержать приведений. Это могут быть как наследственные призраки, как в «Раддигоре»  Гильберта, или злые злоумышленники, которые обосновались на «верхнем этаже», неизвестном хозяину дома. Это такой типичный образ состояния частичной одержимости бессознательными элементами, о которых мы говорим, что  у человека «едет крыша», имея в виду, что странные идеи захватываю его ум. Древние откровенно говорили в таким случае об одержимости дьяволом или демонами и применяли решительные ритуалы чтобы изгнать злой дух, когда лекарь первобытного племени лечил больной разум или тело  такими же приемами экзорцизма. В Римской Католической Церкви ритуал экзорцизма  все еще предоставляется для изгнания злого духа в случаях, оцениваемых как одержимость. [29]

            Другой сон ни в коем случае не редкое дело с подобной проблемой. Сновидец узнает, что его дом соединен потайной  дверью с парным домом, совершенно неизвестным ему. Во сне человек соблазнен любопытством изучить этого странного «двойника» своего жилища, тема,  тщательно разобранная Робертом  Льюисом  Стивенсоном в «Докторе Джекилле и мистере Хайде».

            Вариации на тему дома бесконечны. Например, вместо того, чтобы быть личным жилищем, дом может быть общественным зданием, например театром. Это место, где показывают типичные истории из жизни людей, то есть мифологемы представлены сознанию. И во сне сновидец может открыть, что он играет роль в таком театре, и не сказать что не часто возвращается в театр только чтобы открыть свой испуг от того, то он не знает, какую пьесу играют, или какова его роль. Это типичная тревожная ситуация, и характеризует амбивалентность всех архетипических образов. Ибо это может значить, что сновидец пренебрегает подготовкой себя к той участи, которую он должен сыграть в своей жизни- предстоящее изменение: переходный возраст, брак или неизбежная смерть,  или в настоящей дилемме он должен доверить себя ситуации, когда «ему будут даны слова». То есть сон может говорить то, что он должен положиться на работу психических инстинктов, на разворачивание архетипа внутри него.  И так, «объект», театр, ведет в «ситуацию» тяжелого испытания, а именно необходимость действовать как можно лучше.

            Но это не скрывает любое возможное значение «дома». Ибо домом может быть церковь или храм, а именно «дом Бога», где , как тема родителя и ребенка, человека ведет к отношению, которое выходит за пределы личностно –ориентированного. Он приходит к осознанию  присутствия Бога, трансцендентной реальности, и что некоторая услуга или ритуал, собирающиеся быть выполненными, имеют своей целью установление отношений между эго, то есть им самим, его «Я» и чем –то огромным, что люди зовут Бог, «не-Я». То есть снова символ объекта ведет в течение архетипа ситуации.

            Культурные объекты, такие как инструменты и оружие по-видимому выражают намерение действовать, и так они, тоже ведут в течение архетипов ситуаций. Например, чашка, тарелка и ложка означают поедание, когда варочные сосуды дают идею трансформации. Лопата, молоток, топор или ручка подразумевают создание чего-то нового, когда оружие подразумевает или разрушение или самозащиту. Но здесь снова цель может подразделяться на другие области.  Меч, кроме выражения агрессии, может быть символом силы, как меч государства, и часто появляется во снах как инструмент разрезания или разграничения.  Если мы обратимся к образности алхимиков, то найдем, что для них меч- инструмент деления. В одной иллюстрации алхимического трактата Spendor solis человек  изображен расчленяющим другого человека мечем. Расчленение- один из процессов, которые алхимики учили проводить на основной материи, prima material. То есть здесь  это человек, который будучи расчлененным, ясно свидетельствует о том, что поздние алхимики (это работа шестнадцатого века) понимали, что prima material –человек сам по себе, или его эго. Эта решительная процедура была проведена в порядке, что части которые были неправильно собраны в одном месте, могут быть реорганизованы лучше и по-новому. Эти части затем поместили в варочный сосуд или инкубатор, и после длительного подогрева появляется новое создание- несовершенная и низкая субстанция была трансформирована в совершенную или  благородную форму. И так, за сценой с расчлененным человеком следует та, где он сидит в некотором подобии парового шкафа, как в утробе матери, где он очевидно собирается снова.

            На другой старой картине [30] алхимик изображен собирающимся рассечь огромное яйцо мечем, и таким образом разделить на две половины, явно пару противоположностей. Как мы можем судить по выражению лица алхимика, эта операция сопровождается огромной тревогой и страхом. Таким образом образ инструментов и оружия, как и образ реки или дома, ведет к течению архетипов ситуации. Мы уже упомянули, что когда либидо несостоявшееся, оно течет обратно и активирует бессознательные образы. Но либидо- энергия, и так образы людей и вещей, появляющиеся в воображении и снах не статичны, но активны и появляются в волнующем отношении к ситуации.  Видение Данте не только рая и ада как статичного образа,; он говорил о пути и руководителе, на самом деле о Пути. Ибо когда исходящее либидо не состоится в жизни, то оно течет обратно в бессознательное; образы Пути могут появиться во снах индивида, и его ведут шаг за шагом по к цели.

             На пути встретятся типические, архетипические, ситуации, в которых он должен выложить по- полной. Но он не один на пути, как Данте сначала вел Вергилий, а потом Беатриче, и как Изиду[31] вели голоса детей и животных, та и современный искатель найдет полезные фигуры в своем внутреннем путешествии. Это может быть животное- помощник, ребенок, или, возможно, старик или старуха, которые дают им совет или играют роль проводника на пути. Это темы, которые встречаются не только в мифологии, но так же и во многих сказках и легендах.

            Но цель путешествия обычно неизвестна, и как сон о театре, упомянутый выше, человек должен найти руководство, так как идет дальше. Он не может знать все заранее. Путешествие не может быть выполнено интеллектуальным пониманием или через своевольный выбор. Поговорка solvitur ambilando (все решится ходьбой)- здесь  удобный проводник большой ценности.

            Как индивид продвигается на пути, во его снах начинают  появляться символы цели. Цель может быть представлена труднодоступным сокровищем: как драгоценности, дорогой жемчуг например, или божественный город «Путешествия пилигрима».  Или она может принять форму цветка, живого, растущего бытия, которое вечно перерождает себя.  Божественная роза из «Божественной комедии»- уместный пример, соответственно Буддистской концепции Будды, сидящего в лотосе. Цель так же может быть представлена более абстрактно: круг или сфера, означающей целостность, полноты, или, возможно, мандалу, представляющую растворение противоположностей. Мировое Время было формой этого архетипа, взятого во снах современников, с которыми беседовал Юнг[32]. Но в какой бы форме она не появилась, цель, центр, имеют нуминозное значение. Она пленительна и сильна, имеет живительную и смертоносную силу, бессмертна, за пределами добра и зла, и , как указывал Юнг, имеет все атрибуты образа Бога. Не значит, что это есть Бог, но это образ, тип или отпечаток превосходящих ценностей. Другими словами психическое содержание, содержание огромного психического пространства коллективного бессознательного, соответствующего образу Бога. Возможно, мы можем сказать, что Бог создал нас по образу и подобию своему, так что образ Бога лежит глубоко внутри души человека, ожидая когда сам человек осознает его так, чтобы он мог быть установлен как признанный и  сознательно принятый правитель его жизни? [33]

            Эти размышления подводят нас прям к проблеме, связанной с психологическим аспектом метафизической реальности, которую мы должны рассмотреть в последней главе. Я должна с трудом указать, что это очень сложный предмет, он полон подводных камней, как и  шипов и колючек, и я отважилась поднять это с большим опасением. То, что я хочу сказать естественно достаточно экспериментально и должнО приближаться к нему не с интеллектом или рациональным мышлением, ибо оно может быть схвачено только тем новым типом мышления, которое Юнг на



[1] Kerenyi, Prolegomena to Essays on a Science of Mythology, pp. 2-4-.

 

[2] “On the Relations of Analytical Psychology to Poetic Art,” p. 242

 

[3] I Cor. 13: 12

 

[4] 11 Cor. 12: 3-4.

 

[5] “Archetypes of the Collective Unconscious,” p. 4.

 

[6] “Psychological Aspects of the Mother Archetype,” pp. 79 f

 

[7] Для героя см Юнг «Symbols of Transformation» (originally published in 1916 under the title The Psychology of the Unconscious) ; для феминного принципа см.  Harding, Women's Mysteries, Ancient and Modern; Neumann, The Great Mother;  для рассмотрения разнообразия важныхархетипов см.  Neumann, The Origins and History of Consciousness

 

[8] “The Psychology of the Child Archetype,” pp. 179 f.

 

[9] Analytical Psychology and Education

 

[10] J. G. Neihardt, Black Elk Speaks

 

[11] Plutarch, “Isis and Osiris,” tr. by G. R. S. Mead, in Thrice Greatest Hermes, I, 347.

 

[12] “Psychological Aspects of the Mother Archetype,” pp. 92-93.

 

[13] Я дала краткий отчет об этой мифологеме в Psychic Energy, ch. 9: “The Inner Conflict: The Dragon and the Hero.” . Joseph Campbell последовал за мифологемой через  его несчетные проявления в «Тысячеликом герое»,  и есть дальнейшая разрабта этого в Erich Neumann’s The Origins and History of Consciousness, pp. 131-256, где называются этапы задания героя.

 

 

[14] R. Johnson, The Famous Historie of the Seaven Champions of Christendome (1687), quoted with commentary in Harding, Psychic Energy, pp. 255 ff

 

[15] S. H. Langdon, Semitic Mythology, in The Mythology of All Races, V, 178. See also G. R. S. Mead, The Chaldean Oracles, I, 55: “ [She is] source of [all] sources, womb that holds all things together.”

 

[16]  Works and Days, p. 261 (Evelyn-White edn., p. 23 )

 

[17] Plato, Protagoras, 322c-361c passim.

 

[18] The Social Life of Animals, pp. 176-208

 

[19] Cf. Mary Renault’s novel, The King Must Die

 

[20] Frazer, The Golden Bough, chap. 1.

 

[21] Saint Paul, p. 19.

 

[22] 2 Kerenyi, “Kore,” in Essays on a Science of Mythology, pp. 150 ff. (Torchbooks edn., pp. 101 ff.).

 

[23] Повествование об Амуре и Психее  из «Метаморфоз» Апулея дано в книге  Ноймана. 

 

[24] Jung, “Psychology of the Transference,” pp. 167 ff.; Mysterium Coniunctionis, passim.

 

 

[25] Matt. 18: 3.

 

[26] Solomon Trismosin, Splendor solis (1582), pi. X X , reproduced in Jung, Psychology and Alchemy, fig. 95.

 

[27] “The Psychology of the Child Archetype,” p. 178.

 

[28] Memories, Dreams, Reflections, p. 159 (English edn., p. 155).

 

[29] hat play 29 R

 

[30] From Michael Maier, Atalanta Fugiens (1615), reproduced in Read, Prelude to Chemistry, pi. 17

 

[31] G. R. S. Mead, Thrice Greatest Hermes, I, 283

 

[32] Psychology and Alchemy, pp. 194 ff.; “Psychology and Religion,” pp. 65 ff.

 

[33] See Diagram VI.

 

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики