Воскресенье, 09 октября 2016 18:43

Мария луиза фон Франц Архитепическое измерение Психики Глава 3 Проблема зла в волшебных сказках

Мария луиза фон Франц

Архитепическое измерение Психики

Глава 3

Проблема зла в волшебных сказках

Большинство сказок основаны на противостоянии добра и зла. Как сказал Макс Люти в своей замечательной работе по этой теме1, сказочный стиль характеризуется в первую очередь и более всего ничем не замутнённой оппозицией между чёрным и белым, хорошим и злым. У самого героя мы не находим никаких психологических конфликтов, он не является частично тем, а частично этим, — нет, каждое качество персонифицируется в самой простейшей форме: храбрость противостоит трусости, зависть — невинности, доброта — злобе, самоотречение и самопожертвование — неограниченной похоти или алчности. Зло почти всегда наказано, как правило — уничтожено, хотя иногда его только прогоняют прочь, а добро торжествует или же его спасают сверхъестественные силы. Герой достигает своей цели благодаря храбрости, хитрости, юмору или удаче; героиня — благодаря стойкости перед лицом страданий, верности, хитрости или удаче. Часто зло осуждает само себя или кончает с собой в конце истории или же оно может бессознательно выбрать своё собственное наказание.2

            Люти отмечает, что сказки бедны «конкретными деталями и объектами реального мира; они демонстрируют небольшую глубину опыта, незначительную сложность человеческих отношений, малое количество оттенков, но в качестве компенсации за эту бедность содержания они очень ясны и пронзительны по форме».3 «Сказки», как он пишет, «воспринимают и описывают мир, который произрастает в оппозиции к неопределённой, запутанной, неясной и угрожающей реальности. <…> За растущими и увядающими формами бренного мира стоят чистые формы, неизменные и всё равно эффективные.»4

            С точки зрения юнгианской психологии можно сказать, что сказки не описывают сознательно переживаемые людьми события, но что эти «чистые формы» делают видимыми фундаментальные архетипические структуры коллективного бессознательного. Это объясняет нечеловеческий, или как назвал это Люти, абстрактный характер фигур; они являются архетипическими образами, за которыми скрывается секрет бессознательной психики.

            Под коллективным бессознательным мы подразумеваем ту часть бессознательной психики, которая, несмотря на все различия между людьми, остаётся одной и той же для всех мужчин и женщин, равно как и определённые аспекты анатомии Homo sapiensодинаковы для всех, так как они люди. Так как сказки по всему миру содержат некоторые общие темы и структуры, мы можем предположить, что их источником является этот самый универсальный субстрат человеческой психики. Их можно назвать снами человечества,5 проистекающими из самых глубинных слоёв бессознательного, и поэтому неудивительно, что этические проблемы нашего культурного сознания, о которых мы знаем и которые обсуждаем в другом контексте, не находят в них своего отражения. То, что мы, с другой стороны, могли бы найти в сказках, так это основные рекомендации этоса бессознательного, то есть самой природы.

             Люти метко замечает, что сказки имеют дело не с «правосудием», а с «правильностью» действий. С своим абстрактным подходом они стремятся «отразить не реальность, но суть, лежащую в её основе.»6 Если перевести это на язык психологических идиом, то это будет так: сказки представляют собой стихийные события, происходящие в бессознательной психике. И здесь остро встаёт вопрос: является ли этика достижением сознания человека и его культуры или же в бессознательной и предсознательной психике человека как такового этика уже присутствует?7 Дать общий ответ не трудно: большинство сказок на самом деле содержат своего рода естественную мораль, которая проясняется в ходе действий, — это этика «соответствующего» поведения, которое приводит к счастливому концу, в отличие от ненадлежащего поведения, которое приводит к катастрофе. Точно также и Andre Jolles8 говорит о naive moralite (наивной морали) в сказках, в соответствии с которой «всё, что происходит, происходит сообразно тому, что мы ожидаем и требуем от справедливого хода событий.»9 Сказки содержат этические суждения, которые «имеют отношение не к действиям, а к процессу». Таким образом сказки являют собой противоположность тому миру, как мы его воспринимаем.

            Но что такое «правильные» модели поведения, которые превозносятся в сказках, и можем ли мы на самом деле считать их этичными? Давайте для начала рассмотрим проблему коварства и честности: бесчисленны сказки, в которых крестьянин или пастух побеждает Дьявола10, заключая с ним договор, согласно которому всё, что находится над землёй на его поле принадлежит Дьяволу, а всё, что под землёй, ему самому, — и сажает репу. Когда же обманутый Дьявол на следующий год меняет договор на противоположный, крестьянин сажает пшеницу и снова побеждает Дьявола, который в конце концов в ярости сбегает. Общеизвестно, например, что мост над ущельем Шеленнен на перевале Сен-Готард возник именно в результате такого трюка.11 Казалось бы, мораль состоит в том, что мы должны бороться со злом хитростью. Но тогда как быть со сказкой о медвежьей шкуре?12 В ней молодой солдат добросовестно выполняет свой договор с Дьяволом и не предпринимает попыток найти в нём лазейку. Семь лет он не моется и носит медвежью шкуру; в итоге Дьявол щедро вознаграждает его за «честную игру» и также не делает попыток обойти соглашение.

            В первом примере торжествует бессовестный обман во время сделки с Дьяволом; второй пример же показывает, что вознаграждается честность, даже когда речь идёт о Лукавом. Таким образом, похоже, вопрос о сказочной морали не так прост. А что же касаемо храбрости? На первый взгляд можно было бы предположить, что это именно то качество, которое всегда присутствует у героя, и однако же мы находим бесчисленное количество историй, в которых должное поведение заключается в так называемом волшебном полёте. Хорошей иллюстрацией этому может служить сказка сибирских юкагиров.13

            Живущую в одиночестве девушку преследует злой дух, чья верхняя губа касается неба, чья нижняя губа касается земли и который закрывает собой половину неба. Когда она убегает от него, она бросает позади себя свою расчёску, которая превращается в густой лес, задерживающий духа на некоторое время. Затем она таким же образом жертвует красным платком, который превращается в грандиозный пожар, однако злой дух тушит его водой из реки. Затем девушка успешно превращается сначала в серебристую лису, потом в росомаху и волка, чтобы бежать быстрее. Наконец она достигает чума, у входа в который она падает измождённая. Потом перед ней внезапно появляется красивый молодой человек — преобразившийся злой дух — и делает ей предложение руки и сердца. Часто в историях такого типа злой преследователь не трансформируется, а приостанавливает преследование или же уничтожает себя.

             По всему миру находим мы подобные истории, показывающие, что героическим достижением также может быть и побег от сил зла, помогающий в буквальном смысле избежать «одержимости» злом; а из практической психологии нам известно, каким огромным достижением может быть внутреннее избавление от деструктивного комплекса, вроде того, что действует при паранойе, или от аффекта или деструктивной идеи. Суггестивная сила бессознательных комплексов так велика, что эго сознание может избежать их только ценой колоссальных усилий.

            Таким образом, бесчисленные сказки рассказывают не о храбрых поступках главного героя, но о его или её успешном полёте. Однако отнюдь не безвыходность ситуации делает полёт предпочтительным действием, как это могло бы показаться. В русской сказке «Царь-девица»14, например, главный герой, Иван, приходит к камню, на котором написано: «Направо поедешь — сам сыт будешь, а конь голодать будет, налево поедешь — конь сыт будешь, а сам голодать будешь, прямо поедешь — мёртвому быть.» Братья Ивана поехали один направо, другой налево и пропали; иначе говоря, они поддались один анти-духовным инстинктам, а другой — анти-инстинктивной духовности. Тот, кто поехал направо, нашёл медную змею ( = застывшая жизнь) и закончил жизнь в тюрьме отца ( = традиция). Тот, кто поехал налево, попал в кровать-ловушку шлюхи. Однако когда к этому камню подошёл Иван, он воскликнул со слезами: «Отважному парню не принесёт чести или славы поездка туда, где он должен погибнуть.» И он выбрал путь смерти — то есть срединный путь неразрешённого конфликта, и на этом пути он совершает великие подвиги, но не погибает. Таким образом, даже в ситуации полной безысходности полёт не всегда представляется целесообразным.

            Подобно большинству других героев Иван достигает своей цели благодаря смелости и силе.15 Однако иногда рекомендуется сочетание храбрости и хитрости, как например в сказке «Про умного портняжку»16, главный персонаж которой скорее самоуверен и сообразителен, но не героичен. Или же смелость героя может граничить с наивной простотой, как в разнообразных сказках про мальчика-с-пальчик или Глупого Ганса17. В самом деле, кажется, что множество сказок даже рекомендуют невинную наивность, которая идёт рука об руку с удачей.18 Однако в «Сказке о том, кто ходил страху учиться»19 братьев Гримм верно обратное — герой должен превзойти свою наивную храбрость. В конце концов он учится этому, когда горничная королевы, которую он получил себе в жёны в награду, выливает на него полное ведро холодной воды с пескарями. В другой версии он учится этому, когда кто-то скручивает ему голову, давая возможность увидеть свою спину. В конечном счёте именно непостижимые глубины бессознательного, собственная тень человека, что вполне оправданно, пробуждают подлинный ужас.

            Мы сталкиваемся с тем же парадоксом в сказках, когда пытаемся определить, что с большей вероятностью приведёт к успеху, аскетизм или легкомысленное наслаждение жизнью. В сказке братьев Гримм «Золотая птица» только самый младший, серьёзный и сдержанный юноша, выбравший неказистую гостиницу, достигает своей цели; его братья, разбазарившие свои деньги на пирушки в роскошной гостинице, не выполняют свою задачу и превращаются негодяев, которых в конце настигает наказание. Но в каринтийской сказке «Чёрная принцесса»20 всех бодрствующих над мёртвыми разрывает на куски дьявольская чёрная принцесса, которая по ночам поднимается из гроба в церкви. Поэтому солдату Рудольфу было приказано следить за её гробом. Ленивый, легкомысленный молодой человек, который проводил большую часть своего времени в тавернах, Рудольф «чаще бывал на гауптвахте, чем при исполнении служебных обязанностей». Но на помощь к нему приходит сам Бог, явившись в виде пожилого игрока на цитре и дав совет, позволивший спасти чёрную принцессу от её дьяволической одержимости, и в результате Рудольф становится королём. Мы находим многочисленные вариации такого легкомысленного героя, например, в «Брате Люстиге»;21 часто подобныег герои являются любимцами Бога или других помогающих сил.

            Иногда кажется, что небольшой сдвиг в общепринятой морали был преднамеренным; бездетная королева, которая молится перед распятием на правой стороне моста, остаётся бездетной; однако после молитвы Люциферу на левой стороне моста она даёт жизнь упомянутой выше чёрной принцессе, которая, после искупления, становится любезной и самой красивой девушкой. Мы можем только заключить, что для королевы более полезным оказалась молитва Дьяволу, а не распятию. В нижнегерманской сказке «Чёрные принцессы» мы даже читаем о том, как молитва и святая вода препятствуют избавлению чёрных принцесс. А многочисленные фарсы, в которых появляются Святой Пётр, Иисус и сам Бог, кажется, пародируют человеческие сознательные взгляды на них, или, можно сказать, эти фарсы призваны скомпенсировать их величие, низводя их на уровень всего лишь человеческого. В «Белоснежке и Розочке»22 невинные девочки вследствие своей доброты помогают злобному карлику, который зовёт на помощь, когда его борода застревает в стволе дерева или наматывается на удочку. Однако таким образом они только ставили под угрозу себя и своего будущего жениха, медведя, который на самом деле нуждался в спасении, пока в конце концов медведь не положил конец этой бессмыслице и не убил злого карлика ударом лапы. Здесь услужливость девочек осуждается как самоубийственная глупость. И всё-таки та же самая наивная доброта рекомендуется в истории «О человечке ростом девять дюймов»23, в которой девочка-сирота, заблудившаяся в лесу, встречает маленького грязного старичка и по его просьбе готовит ему баню и постель и таким образом оправдывает его ожидания. Он даёт ей в подарок свою бороду, которая превращается в чистое золото, когда она начинает прясть её. Эта сирота отнеслась к старику так же, как Белоснежка и Розочка отнеслись к карлику, однако в её случае доброта была вознаграждена.

            Другое противоречие заключается в том, что некоторые герои и героини выполняют свои задачи при помощи своих собственных сил, тогда как другие достигают своих целей благодаря вмешательству животных-помощников или божественно-демонических сил. Получается, что мы должны ограничиться парадоксальным заключением: фактором должного поведения может быть храбрость, полёт, наивность, хитрость, доброта, твёрдость, богобоязненная серьёзность или легкомыслие. И психологам может быть особенно интересно отметить, что сказки демонстрируют столь же противоречивое отношение к проблеме сознания. История «Румпельштильцхена»24 показывает нам, что героине придётся отказаться от своего ребёнка и отдать его демону (который до этого помог ей), если она не сможет открыть его имя. Слуга подслушивает, как поёт дьявольский карлик:

 

Сегодня пеку, завтра пиво варю я,

А затем и дитя королевы беру я;

Хорошо, что не знают — в том я поручусь —

Что Румпельштильцхен я от рожденья зовусь.

 

            Когда королева произносит имя человечка, он становится настолько зол, что «так топнул правою ногой в землю, что ушёл в неё по пояс, а за левую ногу в ярости ухватился обеими руками и сам себя разорвал пополам.» Здесь — и это редко настолько ясно выражено в сказках — мы видим, как разрушительные бессознательные содержания обезвреживаются, становясь сознательными. Для примитивного сознания, как мы знаем, обнаружить имя чего-либо — значит постичь его природу, — так же, как и в жизни любое количество деструктивных комплексов бессознательного можно излечить, сделав их сознательными. Этот оптимистичный взгляд является основой большей части современной психотерапии, которая занимается снами, чтобы устранить бессознательные негативные эффекты комплексов, поднимая их в сознание.

            Однако даже такой подход отрицается в некоторых других сказках. В русской сказке «Василиса Прекрасная»25 молодая девушка, которую выгнали из дома злая мачеха и сводные сёстры, приходит в дом Бабы-Яги, лесной ведьмы, где её заставляют работать как Золушку, отделяя зёрна пшеницы и семена мака. Каждый раз, когда она завершает задание, появляются три пары рук и забирают отсортированные зёрна. Ведьма разрешает девушке задать четыре вопроса. Она спрашивает о трёх всадниках, которых видела в доме ведьмы, и узнаёт, что это ночь, день и солнце. Однако она не спрашивает о трёх парах рук. Несмотря на то, что ведьма интересуется у неё, почему, девушка упорно не задаёт этот вопрос, и в этом её спасение, так как ведьма бормочет: «Ты хорошо сделала, что спросила о том, что видела снаружи, а не о том, что видела внутри. Я не люблю людей, которые выносят сор из избы.» Она даёт девушке череп, чтобы та взяла его с собой домой, и враги девушки сгорают под действием горящих глаз черепа; позднее, с помощью волшебной куклы, унаследованной от матери, она завоёвывает сына царя себе в мужья.

            При ближайшем рассмотрении Баба-Яга оказывается великой богиней природы. В этой истории описано, как она летает по воздуху: «в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает.» Про трёх всадников, которые служат ей, сказано: «Это день мой (!) ясный; это моё солнышко красное; это ночь моя тёмная.» Если она владеет днём, ночью и солнцем, она должна быть космической богиней природы. Её дом украшен черепами и костями, как покои Хель, германской богини смерти. В другой сказке её называют «Баба-Яга, костяная нога», а живёт она в избушке на курьих ножках. Своим огромным носом она помешивает золу в печи, и в то же самое время своими глазами следит за гусями на полях. Она может превратить себя в яблоневый сад с колодцем в нём, и каждый, кто выпьет воды или войдёт в сад, «будет разорван на кусочки размером с зерно мака». Или же она превращается в медведицу, которая грозит уничтожить героя.26 Однако она также может помочь герою едой и советом, если он знает, как к ней обращаться.27 Руки, которые забирают отсортированную пшеницу и семена мака, могут иметь отношение к смертельному аспекту богини или к безжалостной и часто так непонятной жестокости природы. Это тёмный секрет, который богиня скрывает от людей. Другими словами, мудрее будет не исследовать тёмные аспекты природы слишком тщательно, скорее нужнопросто принять их, как древние принимали своих хтонических богов,28 дрожа и сблагоговейно склонёнными головами. У зла есть свои божественные глубины, вглядываться в которые непочтительно. Психически больные люди часто демонстрируют неуместное отсутствие такого уважения к божественным силам, особенно к их тёмной стороне, и это отсутствие «religio»может быть частично ответственно за их психическое расстройство. Оно проистекает из недоразвитости их функции чувства, что, к тому же, обычно не даёт им воспринимать себя и свою жизнь достаточно серьёзно. Трагедия студента Раскольникова в «Преступлении и наказании» Достоевского является прекрасной иллюстрацией подобной утраты (и последующего обретения) чувства. Таким образом более нормальным и целесообразным кажется бояться принципа зла.

            В сказке братьев Гримм «Фрау Труда»29 маленькая девочка идёт, несмотря на запрет матери, в дом к фрау Труде, великой Богине-Матери и лесной ведьме. Там она видит чёрного человека, зелёного человека и красного человека и подобно Василисе спрашивает у ведьмы, кто они. Фрау Труда говорит ей, что это угольщик, охотник и мясник, хотя они очевидно являются тремя манифестациями Дьявола! Однако затем дитя задаёт роковой четвёртый вопрос, который Василиса не задала: «Ах, фрау Труда, как было мне страшно! Глянула я в окошко, а вас-то и не видать, а вместо вас чёрт с огненной головою.» «Ого!» —отвечала фрау Труда. —«Так это ты видела самую настоящую ведьму; я уж давненько тебя тут поджидаю, — всё хочу, чтобы ты пришла да мне посветила.» Затем ведьма обращает ребёнка в полено и кидает его в огонь. И когда оно как следует разгорелось, фрау Труда села к очагу, стала греться и сказала: «Вот теперь-то она светит ярко!» Видимо, силы тьмы жаждут человеческого света, — и эта жажда, как в данном случае, может иметь самые трагические последствия. Это происходит с теми, кто погружается в психическое заболевание: слабость их эго, проявляющаяся главным образом в легкомыслии, любопытстве и недоразвитости чувства, делает их лёгкой добычей для архетипических сил бессознательного. Такие люди не становятся сознательными, но злые силы истощают их жизненную энергию. Соответственно, страх перед разрушительными архетипическими содержаниями психики является признаком зрелости, а не трусости.

            Так, эстонская сказка30 рассказывает, как гордая молодая девушка хотела выйти замуж только за человека с золотым носом. Человек с золотым носом наконец-то появился и обручился с ней. Когда они останавливаются на своём пути в церквях, он каждый раз ускользает от неё и запрещает ей следить за ним. Тем не менее, она делает это и узнаёт, что он есттрупы. Она рассказывает золотоносому демону о том, что обнаружила, и в гневе он «душит её с ужасающим воплем». В отличие от истории Румпельштильцхена в этом случае открытие тайны демона не приносит счастья. Наоборот, кажется, что попытка привнести свет во тьму только активирует тьму, — или, в психологических терминах, латентный психоз активируется вследствие ошибочной попытки проанализировать его. Мораль этого типа сказок вполне может быть такой: «Не будите спящую собаку.»

            В другой сказке31 та же самая Баба-Яга спрашивает героя о его поисках: «Волей или неволей, добрый молодец?» И снова, здесь стремление к знаниям является негативным, что выражено в скептическом вопросе, имеющем своей целью парализовать героя и низвести его на инфантильный уровень[1]. Вопрос исходит из материнского комплекса — фактор, который действительно привёл многих застенчивых молодых людей к невротическому «философствованию» или к псевдоаналитическим попыткам поиска души и анализа. При этом важным фактам не давалась возможность подняться в сознание, а молодым людям — перейти к конкретным действиям.

            Эти примеры показывают, что вопрос этики в сказках — по крайней мере, если мы попытаемся вывести общие правила поведения, — приводит только лишь к хитроумным парадоксам. Всё зависит от конкретного контекста, каждая сказка оказывается отдельной этической историей; другими словами, каждая история может быть понята только как единое целое и только в своих собственных терминах.

            Что скрывать, есть ощущение, что рекомендуемой является естественная этика: кажется, что превозносится творчески «подлинный» человек (в отличие от «не подлинного»), — однако любая попытка сформулировать систему поведения для такого человека заканчивается вопиющими противоречиями. Это поразительно согласуется с выводами юнгианской психологии, так как К.Г. Юнг снова и снова подчёркивал, что практически все правила поведения могут быть изменены на противоположные. Мы должны либо взять под контроль наши аффекты, либо предоставить им свободу действий. В наших отношениях с другим человеком мы должны либо с любовью мириться со всем или же должны сделать нашу собственную позицию кристально ясной, чтобы другие люди через конфликт могли приобрести практический опыт. Следовательно, универсальные рецепты бесполезны в глубинной психологии, равно как кажутся абсурдными попытки вывести правила поведения на основе сказок.

            Соответственно, полезнее будет поднять другой вопрос: какое именно зло персонифицируют в сказках тёмные фигуры? Здесь мы сталкиваемся с естественным различием, известным нам также из сравнительного религиоведения: оказывается, что есть большие и меньшие демоны и боги. Прежде всего, некоторые персонажи, которые под действием проклятия вынуждены вести себя злонамеренно или досаждать людям, не всегда являются абсолютным злом. Они могут быть избавлены от своей злобности, как и от любого другого волшебства.32 В таких случаях зло происходит от другой магической силы, которая, однако, не всегда непосредственно появляется в истории.33 Бесчисленные завистливые братья, сёстры, придворные, приёмные родители, сводные братья и сводные сёстры также кажутся относительно безвредными. Их роль главным образом заключается в том, чтобы дать ход истории или оживить её при помощи игры света и тени. В одном из типов сказок34, распространённом во многих странах, придворный говорит королю, что герой способен выполнить какую-то невыполнимую задачу, после чего король заставляет героя взяться за неё и приказывает отрубить его голову, если тот потерпит неудачу. Но вместо гибели — как предполагал завистливый придворный — герой выполняет задачу и сам становится королём.35 Завистливый человек олицетворяет принцип, что «вечно хочет зла и вечно совершает благо», — он стимул, сравнимый с амбициями, агрессией или духом предприимчивости. Имя «Ritter Rot» (Красный Рыцарь), которое он обычно носит в европейских сказках, показывает, что его источником является эмоциональный уровень психики. Этот тип злодея опасен, однако у него также есть и положительный аспект.

            Есть также и другие, по-настоящему злобные, фигуры, которые олицетворяют зло как таковое, фигуры вроде Фрау Труды, некоторых троллей, волшебников и демонических магов. Иногда они люди, как например в сказке братьев Гримм «Можжевеловое дерево», однако чаще всего это магические сущности, которые получают истинное наслаждение от злодеяний и никакой другой мотивации им не требуется. В связи с этим, как мне кажется, можно провести некоторое различие между сказками, которые происходят из более дифференцированного городского слоя культуры, и теми, что остаются ближе к природе. В последнем случае, насколько я могу судить по имеющемуся материалу, зло чаще принимает форму разрушительных сил природы, сопротивление которым невозможно. Такое зло подобно оползню, наводнению, вспышке молнии — вам надо просто бежать от него, хотя, возможно, у вас это не получится.

            В качестве одного из примеров такого рода историй я приведу китайскую сказку «Дух лошадиной горы».36 Достаточно хорошо выпивший крестьянин, возвращающийся с ярмарки в свою деревню у подножия Лошадиной горы, увидел чудовище, сидящее на берегу реки. «У него была огромная синяя морда, а его выпученные глаза, торчащие из орбит, как у краба, испускали яркий свет. Его пасть была огромна — от уха до уха — и похожа на чан с кровью, а из неё торчали длинные, острые и кривые зубы.» Чудовище склонилось к воде, чтобы напиться. Крестьянин постарался избежать встречи с ним и свернул на другой путь, однако голос позади него позвал его: «Сосед, подожди меня». Крестьянин решил, что это соседский сын, и остановился. Этот предполагаемый сосед сказал ему, что ходил за гробом для старого Ли, и спросил, почему он выбрал эту объездную дорогу. Крестьянин рассказал ему о монстре, которого увидел. Сосед сказал: «Ох, теперь мне тоже страшно. Можно мне дойти вместе с тобой?» Он сел на мула позади крестьянина, а затем спросил, как выглядит то чудовище, однако крестьянин был слишком испуган, чтобы ответить. Вслед за этим сосед произнёс: «Обернись назад и посмотри, похож ли я в чём-то на чудовище». Крестьянин обернулся и увидел, что сзади сидит тот самый монстр. Он так испугался, что потерял сознание и упал на землю. Его мул вернулся домой без него, и когда люди увидели это, они, подозревая неладно, отправились на поиски. Они нашли пропавшего крестьянина лежащим у подножья горы и принесли его домой. «Только к полуночи к нему вернулось сознание, и он смог рассказать им, что с ним произошло.»

            Эта история поражает нас своей бессмысленностью. У неё есть множество вариаций: иногда крестьянин умирает, иногда он обводит злой дух вокруг пальца и сбегает. Суть в том, что сконцентрированного конфликта никогда нет, — зло, как я и сказала, представлено как естественный феномен, в стиле, используемом крестьянами для описания схода лавины или появления выброшенных на берег трупов, а именно со смесью ужаса и отвратительного удовольствия. Зло в человеческой душе рассматривается как часть природы — конечно, на этом уровне оно полностью спроецировано вовне. Сказка не говорит нам о том, почему один человек может поддаться злу, тогда как другой может избежать его. На этом уровне зло является своего рода устрашающим объектом, который вызывает эмоции и оставляет после себя трепет ужаса, но который на личностном уровне не затрагивает человека.

            В Азии и у первобытных народов встречаются рассказы о конфликте или борьбе со злом, однако они существенно более часты, по-видимому, в монотеистических странах Европы и Ближнего Востока, где акцент на личной этической проблеме и борьбе со злом гораздо сильнее. В историях такого рода есть одна особенно отвратительная разновидность зла, принимающего форму полной бессердечности или же мрачного смертоносного исступления.

            Например, в норвежской сказке37 у короля было семеро сыновей, которых он нежно любил. Шестерых из них он отправил на поиски невест. Самого младшего, которого он любил более всего, он оставил дома, а невесту ему должны были привезти братья. Они нашли шесть прекраснейших принцесс для себя, но забыли о своём младшем брате. На пути домой они у подножья горы встретили тролля — в аналогичном немецком сюжете это просто пожилой человек38 — и тот обратил все шесть пар в камень. Затем самый младший брат отправился на их поиски. На своём пути он помог самым разным раненым животным — вороне, лососю и волку — которые пообещали в свою очередь также помочь и ему. Он пришёл в усадьбу злобного тролля и обнаружил там принцессу, которая влюбилась в него и рассказала ему, что тролль неуязвим, так как его сердце находится не в его теле. Ночью, в постели, принцесса выспрашивает у тролля его секрет. Он говорит ей: «Далеко-далеко есть среди озера остров. Стоит на том острове церковь, и есть в той церкви источник, а в том источнике плавает утка. Внутри у той утки — яйцо. Вот в том-то яйце и есть моё сердце.» С помощью благодарных ему животных герою удаётся найти яйцо. Когда он слегка сжал яйцо, тролль с криком боли упал у его ног. Герой приказал троллю освободить шесть превращённых в камень пар, и тролль выполнил это требование. Затем герой очень крепко сжимает яйцо, и тролль распадается на куски. После этого все семь пар возвращаются домой. В других сказках место бессердечного тролля занимает «царь-чернокнижник» (см. дальше) или даже сам Дьявол. Другими словами, по своей внутренней сути это злой природный дух, который получает удовольствие от разрушений и убийств как таковых. Страшно подумать о том, что что-то в таком роде присутствует и в человеческом бессознательном, однако свидетельство мифов и сказок показывает, что это очевидный факт.

            Образ, соответствующий троллю без сердца, в России известен как «Кощей Бессмертный»,39 чья «смерть» в море на острове, на том острове дуб, под дубом зарыт сундук, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — смерть Кощея. Когда герой уничтожает яйцо, тролль умирает. Аналогичным демоном является и украинский лесной царь, Ох,40 который учит крестьянского сына магии, а в награду за это хочет навсегда оставить его в своём подземелье. Он появляется в виде морщинистого старика с зелёной бородой. Всё в его «мире под землёй» зелёное, а служат ему мавки, то есть души умерших без крещения детей. Стараясь сбежать от Оха, юноша благодаря магии, которую узнал, превращается в различных животных, однако Ох каждый раз оборачивается ещё более быстрым и жестоким зверем и ловит его. В конце концов парень превращается в гранатовый перстень, который находит царская дочь. Ох появляется как купец и требует кольцо себе, утверждая, что потерял его. Царская дочь бросает кольцо на землю, и оно рассыпается на множество зёрен пшена; Ох превращается в петуха и начинает их клевать, но одно зерно, скрытое под ногой царевны, он не замечает. И из этого-то зерна и обернулся парубок, который на этот раз сумел навсегда сбежать от Оха. Ещё одну сходную фигуру можно обнаружить в русской сказке «Царь-чернокнижник», этот царь повелевает каждому их претендентов на руку своей дочери скрыться от него. Он неизменно находит их с помощью черномагической книги и обезглавливает их. «Он получал удовольствие от этой чудовищной игры», — скажем мы. Один жених, главный герой, в конце концов ускользает от него, приняв вид кремниевого камня.

            В Норвегии этот демон часто принимает вид тролля.  В одной немецкой сказке он — старый человек гор, у которого есть жертвенник, на котором лежит колючая рыба. Таким образом, демон имеет некоторое отношение к определённым аспектам дохристианских богов этих народов.41 Он является персонификацией злого бога или духа природы, который постоянно пытается завладеть человеком и сделать его инструментом реализации своих собственных злых замыслов. Я подозреваю, что такой дух повинен в состоянии холодного безумия некоторых психопатов, — безумца оправданно называют «одержимым Дьяволом», полностью поглощённым тёмной божественной (то есть подавляющей) мощью. И всё же у этого принципа зла есть слабое место, хотя обнаружить его трудно: у безумца действительно есть сердце, или же «смерть», только лишь — на языке наших сказок — оно спрятано где-то очень далеко.

            В настоящее время я не буду вдаваться в символическое значение острова, церкви или же дуба, равно как сундука, кролика, утки и яйца. Прежде я должна уделить внимание другому вопросу, а именно мотиву благодарных или беспричинно помогающих животных (например, в упомянутой выше норвежской сказке о короле с семью сыновьями герою на помощь приходят ворона, лосось и волк). Хотя, как я постаралась продемонстрировать, все попытки вывести единое моральное правило на основе сказок приводят только к парадоксу, есть одно исключение: любой, кто заработал благодарность животных или кому они помогают по какой-либо причине, неизменно побеждает. Это единственное нерушимое правило, которое я смогла обнаружить. С психологической точки зрения это крайне важно, потому что это означает, что в конфликте между добром и злом решающим фактором является наш животный инстинкт или даже точнее — животная душа; каждый, у кого она есть, является победителем. Положительных качеств, которые противостоят инстинкту, недостаточно, но и зло не может преуспеть, если его односторонний демонизм идёт вразрез с инстинктом.

            Герой ирландской сказки,42 например, играет в прятки с королём, которому помогает чернокнижник. По совету своего помощника, белой говорящей лошади, герой прячется во всевозможных местах, однако король всегда находит его с помощью злого волшебника, у которого есть книга, просто сообщающая ему, где находится герой. Голова принца висит на волоске. В конце концов он прячется под хвостом своей говорящей лошади, и тут даже чернокнижник бессилен. Таким образом лошадь, с её природной мудростью, превосходит книжную мудрость волшебника. 

            Животные, как говорит Юнг, более покорны Богу, нежели человек; они проживают свои предначертанные жизни без сомнений и не отклоняясь от своих внутренних моделей поведения. Не приходится сомневаться, почему в таком большом количестве сказок животные являются символом «правильного» поведения. Так это выражает неканоническая цитата Иисуса: «Вы спросите меня, кто поведёт вас в Царствие Небесное 

Дорогие друзья. Если вас заинтересовал фрагмент из этой книги, мы рады вам сообщить что вы можете купить всю книгу в нашем магазине. Просто перейдите по ссылке https://castalia.ru/magazin/yungianskaya-psikhologiya/product/view/18/254.html  и оформите заказ.

 

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики