Среда, 05 июля 2017 15:27

Джозеф Хендерсон Тень и Самость Глава 12 Психология чисел

Джозеф Хендерсон

Тень и Самость

Глава 12

Психология чисел

Природа отношения индивида к объектам, будь то абстракции или персонификации, зависит от определенных цивилизованных паттернов, унаследованных нами от предков. По большей части эти паттерны передаются через истории, прочитанные нами, картины, увиденные нами, музыку, которую мы слушаем с раннего детства. Когда Юнг впервые описал понятие архетипа, он знал, что это не относится ни к одной из вещей, приобретенных нами через воспитание. Он изначально называл это понятие скорее первозданным образом, нежели архетипом, для того, чтобы подчеркнуть его оригинальность и спонтанность его появления. Но когда он начал описывать архетипы (или первозданные образы), он использовал термины, которые пробуждали воспоминания о тех вещах, о которых мы уже знали, или думали, что знали из информации от наших ощущений, историй, картин, музыкальных тем, скульптур, зданий, маленьких и больших городов, мостов, инструментов и домашней мебели, в добавок к животным, растениям и всей видимой вселенной. Так, юнгианская литература полна ссылок на такие вещи, как Древо жизни, Змей, Великая Мать, Божественный Ребенок, Мудрый Старец, Трикстер и т.д. Строго говоря, ни одна из этих вещей не может быть названа архетипической; они являются артефактами, которые говорят нам много о культурной обусловленности и истории человеческого сознания, но ничего конкретного об истинной природе архетипа. Юнг предостерегал нас от психологизации образов посредством их эстетизации или систематизации в религиозные или философские концепции:

_____________________________

Основано на лекции, представленной в Институте им. К.Г.Юнга в Лос-Анжелесе, январь 1980 г.

«Вся жизнь коллективного бессознательного была канализирована в догматичные архетипические идеи» в католическом образе жизни и «течет как хорошо контролируемый поток в символизме вероучения и ритуала» (Jung, 1954/1968, с.12). Это игнорирует психологию архетипов, когда мы сталкиваемся с ними в современном мире, начиная со времен Реформации. Юнг хотел сказать нам, чтобы мы обходили свой энтузиазм к сочинению новых рассказов или стихотворений или создания новых икон для поклонения и просил, чтобы был увиден образ, и его влияние испытывалось в чистом виде, до того, как ему прикрепят какой-то ярлык. Тем не менее, силы тех слов, которые он использовал, и мы используем, говоря об архетипах, нельзя избежать, если нам необходимо поднять эти ощущения до уровня сознания. Такие хранилища, как Архив Исследований в Архетипическом Символизме, не могли бы существовать без этих привычных слов и образов, передаваемых с древних времен.

Чтобы сократить этот разрыв между образом и базовым архетипом, я провел много времени за изучением гипотез о природе нашего отношения к культуре как к вещи в себе. Занимаясь этим, я нашел достаточно доказательств существования четырех базовых культурных установок: религиозной, философской, социальной и эстетической. Я осознаю, что они представляют относительно позднюю стадию культурного развития, и я рассматриваю их и как предрассудки, и как творческие возможности. Я испытываю глубокое уважение к этим установкам и восхищаюсь людьми, которые эффективно развили их, но как для психолога и аналитика что больше всего имеет для меня значение, так это не то, считается ли вещь священной, нравственной, красивой или разумной, а является ли она таковой. Когда мы временно лишаем себя культурной идентичности, мы можем быть готовы открыть дверь, пусть даже совсем небольшую щелочку, в истинный мир архетипической образности.

На этой двери могут быть написаны определенные знаки или инструкции о том, что мы можем ожидать найти, и числа представляют собой одни из наиболее интересных знаков. Числа не только ведут к изучению математики или даже нумерологии, но к изучению их символического значения или ценности. Мы можем найти отдельные числа или группы чисел, написанные мелом на этой двери, пробуждающие наше любопытство, чтобы узнать, что лежит за ними. Они могут соблазнять нас заняться азартными играми и испытать свою удачу в некой архетипической рулетке, войти в эзотерический культ, как «Игра в бисер» Германа Гессе (1949), или искать, как работает синхрония в игре чисел. Мы можем узнать что-то, чего мы не знаем, и испытать то, чего мы не можем изобрести, и так мы возвращаемся к беспомощному признанию, что числа, а не наш интеллект, могут сказать нам то, что нам нужно знать.

Юнг предполагал, что мы можем узнать некоторые предсознательные психические тенденции для создания порядка из беспорядка; он определял естественные числа как «архетип порядка, ставший сознательным» (Jung, 1952/1972, para. 870). Юнг, как восточные философы, видел порядок как нечто, идущее изнутри, а не снаружи. Но беспорядок и порядок – противоположности, которые обязательно должны быть вместе в нашем внутреннем мире, и перед человеческим сознанием стоит задача раскрыть этот порядок разными способами. Первое открытие порядка можно найти в религиозном символизме, который можно увидеть в самом чистом виде в восточной иконографии, показывающей образы, «пронизанные высочайшим порядком и гармонией и <…> символизируют всеохватывающее единство бодхимандалы, магического круга просветления <…> с [его] геометрической структурой, играющей от центра и разделенной на восемь частей – группа из восьми. В центре – лотос с сидящим в нем Буддой. <…> Сознательный мир с его привязанностью к объектам, и даже центр сознания, эго, угасают, и на их месте появляется великолепие земли Амитабхи с постоянно увеличивающейся интенсивностью (Jung, 1943/1969b, С. 572-573).

Буддистский текст, Аминайюрдхайана сутра» (Сутра созерцания Будды бесконечной жизни), написанная на китайском языке и датируемая 424 годом н.э., учит, «что Ади-Будда, <…> Первозданный Будда, породил пять Дхиани-Будд, или Дхиани-Ботхисатв. Один из пяти – Амитабха, «Будда заходящего солнца безграничного света» <…> Он – защитник нашего текущего мирового периода, как и Шакьямуни, исторический Будда, его учитель (Jung, 1943/1969b, С. 560-561).

Для того чтобы вы получили представление об этой медитации (с ее символизмом порядка и чисел), я процитирую комментарий Юнга к этому древнему тексту. Первая медитация на заходящее солнце, похожее на «подвешенный барабан». Далее – созерцание воды, потом – созерцание льда, «сияющего и прозрачного и сияющего изнутри и снаружи». Я подчеркиваю фразу «изнутри и снаружи», потому что можно легко пропустить тонкое значение не только изнутри, но именно изнутри и снаружи, рассматриваемые вместе как существенное внутреннее единство архетипического поля. Когда образ этого поля раскрывается как ляпис-лазурь, снова «сияя изнутри и снаружи. Под основанием этой ляпис-лазури будет видна золотая полоса с семью драгоценными камнями… Она расходится на восемь направлений компаса <…> Над поверхностью основания ляпис-лазури натянуты золотые нити, перевязанные наперекрест и разделенные с помощью [нитей] семи драгоценных камней <…> ясно и отчетливо». (Jung, 1943/1969b, с. 562)

Эти отрывки важны не только благодаря символизму цвета или описанию природы или космоса – драгоценных камней, солнца, ляпис-лазури – все они являются образами, интроецированными из непосредственного наблюдения (солнце как барабан используется как начало медитации, потому что это остающийся на сетчатке глаза образ яркого изображения, который можно видеть после наблюдения за заходящим солнцем, и он все еще остается перед глазами, после того, как мы их закрываем). Что заинтересовало меня в этой связи, так это символизм чисел в сочетании с абстрактной формой для создания центрированного изображения внутреннего космоса, которое может не иметь внешней формы. Этот космос одновременно внутренний и внешний (внутренне-внутренний и внутренне-внешний). Его основание, или реальность, – это восьмерка, которая является удвоенной четверкой. Его центр – это единство, занятое существом (Амитабхой), которое является одним из пяти Ботхисаттв. Отсюда центр – одновременно и 1, и 5. Семь – число драгоценных камней на золотой ленте, что символизирует сокровище, которое сложно добыть, и содержит вечные ценности, которые необходимо включить в центрированный орнамент, чтобы придать ему нуминозную силу.

Как всякий истинно религиозный символизм, прекрасная образность Амитайюрдхайана-сутры является полностью завершенным. Перед нами не только эволюционирующий процесс, но и полностью организованное целое, к чему нельзя ничего добавить и ничего нельзя отнять. Он отдает должное мандале как символу, но оставляет нас без какой-либо человеческой точки зрения, на основе которой можно судить и интерпретировать его. Он просто побуждает нас вызвать к жизни через медитацию то, уже виденное ранее посредством приверженцев культа. Спонтанность первозданного образа и его оригинальность тем самым подавляются, и наблюдающее эго полностью деперсонализированно.

В этот момент числа вместо интериоризированных объектов становятся важными, предполагая, что мы можем с их помощью найти наш путь к психологическому значению таких образов, а не просто быть ограниченными символизмом мандалы. Юнг выразил эту потребность разными способами, а в своей книге «Числа и время» фон Франц (1974) развила размышления Юнга по этой теме. Она продемонстрировала, что числа, как гештальт, «не обладают никаким значением, если только кто-то, действуя индивидуально, <...> не озаботится «смыслом» полученного числа». Но этот смысл не является очевидным внешним количественным смыслом. Именно качественный аспект чисел интересен психологу, «окрашенные чувствами числа», как и математические числа: «В количественном смысле единица олицетворяет высшую ценность, а последующие числа постепенно теряют свою энергетическую ценность. <…> Таким образом, психическая энергия должна исчисляться в обратном направлении <…> [по отношению к] количественным числам». (c.166) Эта идея была проиллюстрирована для меня гипнотическим видением одного мужчины, который описал ясный образ прогрессии от

По мнению этого мужчины в своем анализе он искал что-то, что он мог бы понять как последовательную прогрессию. Его ум был очень рациональным, и он ожидал, что последовательности чисел будут логическими соответственно. Математически он подумал бы, что 1, ведущая к 2, затем двигалась бы к 3 и 4 и так далее. Если бы он подумал о геометрической прогрессии, последовательность чисел была бы 1:2:4:8 и т.д. То, что 1 переходила в 2 и затем снова к 1 озадачивало, но очень интриговало, особенно потому, что образ не возвращал его к исходной 1, но к особой 1 с кругом вокруг нее. В соответствии с утверждением фон Франц, первая 1 предположительно количественная, ориентированное вовне начало, а 2 – ее простейшее добавление еще одной 1 для того, чтобы образовать прогрессию. 1 с кругом не отличается по количеству, но круг предполагает, что ее необходимо расценивать качественно, и одновременно это возвращение к основному единству числа и формы. В цифре есть также движение, которое вводит энергетическое понятие, представленное числом 3:

Число остается мерой всего, что мы находим в физическом и психическом мире:

«Натуральные числа появляются для того, чтобы представить типичное, универсально повторяющееся, общие паттерны движения как психической, так и физической энергии. Это означает, что паттерны движения порождают мыслительные и структурные модели», <…> что в итоге создает все возможное осознанное знание о природе» (фон Франц, 1974, с.166). Это основа использования Юнгом термина unus mundus для обозначения трансцендентного символа, объединяющего дуальность психики и материи. Я не намереваюсь исследовать тонкости толкования, которое фон Франц дает понятию unus mundus, которое можно прочесть в ее книге и в обсуждении Юнга на эту тему (1955/1970, с. 465ff). Здесь я подчеркиваю, что наш западный психологический подход к теории чисел намного более конкретный и прагматичный, чем что-либо, что можно найти в метафорических размышлениях, особенно из Дальнего Востока. Амитайюр-дхайана сутра начинается с числа 8 как удвоенного числа 4; число 5 – это единство, а число 7 обозначает высшую ценность.

В нашем психологическом подходе мы занимаемся не конечными дифференцированными формами, но процессом, посредством которого они формируется, и нам никогда нельзя терять из вида простейшую комбинацию натуральных чисел, которые могут осветить природу человеческой психики, оцененную качественно через чувства и количественно через сому как часть природы.

Числа затем становятся своего рода составляющими блоками для структурирования определенных психосоматических реализаций, наблюдаемых в наших сновидениях, фантазиях или кинестетических реакциях. Одна из наиболее примитивных и аутентичных репрезентаций числа может быть найдена в танце. Другие в образах цвета:

· Я знал одну из пациенток Юнга, которая танцевала свои впечатления об определенных архетипических формах в ее анализе. В танце число проживается и выражается ритмически.

· Юнг (1944/1968b, с. 194) описывал сновидение мужчины о мировых часах с их ритмичными ударами, соответствующими делениям 4 X 8 на вертикальном синем диске, в то время как на горизонтальном диске –четыре цвета и золотое кольцо вокруг него.

· Фон Франц (1974) цитировала сновидение теолога, который испытывал большие затруднения в своей необходимости отграничить его чувствующую функцию от бессознательного. Это чувство было сначала представлено «удивительно красивой, утонченной женщиной», к которой он сначала грубо приблизился. Женщина, выступавшая на психологическом семинаре, увещевала его не забывать о его «дочери», о которой ему следует молиться (религиозное чувство). Затем «он рассказывает свое сновидение, в котором он видит пять белых полос, оторванных от четырех черных. Выступавшая женщина говорит: «Полосы эквивалентны числу девять» (с.163).

Все числа в последнем примере являются оценочными числами, знакомящими этого мужчину с определенным «духовным динамизмом» в разделении чувства (полосы, которые составляют значимое отделение 5 от 4). Но целое – это 9, предполагающее еще более высокую дифференциацию сознания, если этот процесс должен стать интегрированными. Девять здесь может относиться к трансцендентной функции.

Вполне закономерно и исторически неизбежно, что Юнгу следовало прийти к психологии чисел в рамках западной религиозной традиции вместо того, чтобы остаться в рамках восточной традиции, которая уже обеспечила ему завершенный символ мандалы. Его самое ясное представление теории чисел соответственно можно найти в его работе (1948/1969a) о Троице, в которой он объединил раннюю христианскую теологию с более ранней иудейской и египетской традициями. В контексте этого исторического континуума, числа рассматриваются как персонификации религиозного характера. 1 – это Бог Отец, 2 – Сын, а 3 – Святой Дух, формирующие образ триединого Бога 3 в 1, что предполагает единство и трансцендентную истину. Но где четвертое? В этой традиции, говорил нам Юнг, это может быть только Дьявол. Юнга иногда называли, отчасти справедливо, философом числа 4, и как таковой он может считаться также строго еретиком с точки зрения раннего христианства, поскольку он, так сказать, адвокат Дьявола. Он утверждал, что 4 не может быть опущено из континуума 1-2-3-4 и так далее. Если христианство должно перейти к современному уровню в психологическом смысле, оно должно включить четвертое, или сомнительное, число. Нет необходимости говорить, что наличие или отсутствие четвертой функции является частью основы юнговской теории личности и процесса индивидуации. Число 4, формирующее совокупность, которую мы называем Самостью, не оканчивается, но продолжается для того, чтобы постулировать число 5 с его загадочной квинтэссенцией, а затем 6, 7, 8, 6, 10, 11 и так далее, которые являются многозначительными числами, имеющими свою собственную психологическую целесообразность.

Фон Франц (1974) ответственна за краткое изложение описанных Юнгом первых четырех чисел в его работе о Троице, и я частично цитирую ее очерк таким образом: «На уровне единицы человек все еще наивно участвует в своем окружении в состоянии некритичного бессознательного, отдаваясь вещам как они есть. На уровне два, с другой стороны, дуалистический мир и образ Бога порождает напряжение, сомнение, критику Бога, жизни, природы и самого себя. В то время как состояние тройки обозначает инсайт, рост сознания и новое открытие единства на более высоком уровне; одним словом, гнозис как (духовное) знание. Но никакой конечной цели не достигается к этому этапу, поскольку «троичное» мышление не имеет другого измерения; оно плоское, интеллектуальное и в результате поощряет нетерпимые и самовластные заявления». (С. 124-125)

Самость, переживаемая таким образом, все еще слишком сильно идентифицируется с эгоистичными целями и четкими результатами в некой инфляции, какой бы благородной ни была изначальная мотивация. К этому троичному гнозису мы можем отнести не только религиозную догму, но и религиозные войны и скизмы. Однако мы не должны недооценивать появление нового сознания, которое привносит в него троичная точка зрения. Все истинные обряды отделения и ритуалы рождения, созревания, бракосочетания и смерти становятся возможными благодаря признанию того, что для появления какого-то нового принципа или стадии развития мы должны подходящим образом разыграть его миф или образ с радостью, страхом, горем или с чем-то, что знакомит нас с бесконечным состоянием экстаза – лиминальность чего я называю архетипом инициации. Узы родительской или социальной традиции, с которой мы жили слишком долго в рабстве растворено в homoousia, или основополагающем единстве всего процесса инициации из трех частей, которое содействует «бессознательному созреванию» в индивиде. Я подчеркиваю слово «бессознательное» для того, чтобы показать, когда тройственный процесс хорошо отработан (т.е. когда инициация достигает стадии слияния), переход осуществляется из психологического состояния, представленного числом 3 к состоянию, представленному числом 4. «Шаг от 3 к 4 <…> связан с болезненными инсайтами», поскольку на этот момент индивиды осознают тень – их собственную и мировую. В нашем шаге от освобождения себя от всего того, что связывает нас с прошлым, и наши «ментальные процессы не крутятся вокруг интеллектуальных теорий, но предпринимают творческую авантюру реализаций в действии становления»» (Фон Франц, 1974, с.131)

Согласно Юнгу шаг от 3 к 4 ведет от установки неподчинения родительскому авторитету к «самоуверенности» и тем самым к индивидуации. Подтвердив реальность тени, мы получили силу искупления тени, что является сутью всех истинных религий как универсальная мифологема. Юнг поэтому провозглашал 4 как великое число целостности.

Но здесь возникает новая сложность. Число 4 может препятствовать процессу или относить нас назад в своего рода регрессии на службе у Самости; таким образом, эго чувствует себя сначала обманутым в надежде на самореализацию. Эго должно довольствоваться намного более скромными ожиданиями и желать «описать реальность таким способом, который будет <…> понятен другим». Что касается символизма чисел, он представлен в алхимической традиции известной аксиомой Марии Профетессы: «Из Единицы появляется Два, из Двух появляется Три, а из Третьего Один как Четвертое». Ясно, что 4 «содержит мощную ретроградную связь с первичной единицей» (фон Франц, 1974, с.129). Это кажется своего рода поражением для эго, когда мы видим, когда вечный младенец становится сенексом или авантюрный мятежник становится чванливым консерватором.

В контексте индивидуации эта стадия заменяется новой, направленной вперед, и намного более специфичной формой самоопределения, представленной числом 5 (см. Jung, 1954/1969c, с. 219). Если мы следуем исключительно за числом 4, мы можем почувствовать себя целыми, но мы не можем прийти к новому началу. Мы видим это состояние в людях, которые очевидно продвинулись в анализе к неизбежному состоянию внутреннего спокойствия, но не радостного; скорее, они слегка удручены. Если они бросают анализ в этот момент, они становятся скорее смирившимися, нежели индивидуировавшимися. Это тот момент, в котором появляется 5 как «число природного (материального) человека» (Jung, 1954/1969c, с. 219). Самость уже представлена не идеально сбалансированным подобным матке контейнером, но образом Человека, чьи распростертые руки и ноги формируют вместе с головой пентаграмму. В Мосарабском обряде «Хозяин сначала распадается на два, затем оставшаяся часть на пять частей, и правая на четыре. Первая группа [из пяти] относится исключительно к человеческой жизни нашего Господа, вторая [из четырех] к его существованию за пределами этого мира» (с. 219).

Любой переход от 4 к 5, таким образом, представляет изменение в установке. Вместо ожидания будущей жизни в бесконечности, индивид начинает укреплять свою жизнь здесь и сейчас. Этот переход включает в себя движение от религиозной установки трансценденции к установке имманентности. Психологически это позволяет нам придать новое чувство собственного достоинства нашему осознанию себя и нашего мира. Это эквивалентно эпохе гуманизма, которая выросла во время Итальянского Ренессанса, которая часто была представлена обнаженным человеком с руками и ногами, распростертыми внутри окружающего его изображения колеса. Этот образ подтверждает право индивида чтить свое собственное существование в мире также полно, как и образ Рая, но его целостность является частным, не общим. Неудивительно, что традиция гуманизма дала начало современной науке на Западе, науке, которая сейчас привела нас к эффективному контакту со всеми другими народами мира. Но наша экстравертная целостность сегодня проблематична, потому что дух гуманизма больше не присутствует в технике, а мы потрясены возможностью совершения ядерного геноцида.

Так число 5, хотя и прогрессивно ориентировано, может приводить к разрушению числа 4 в его рвении к самоутверждении. Юнг постоянно напоминал нам, что позиция «мы – не Сатана» является величайшей опасностью для нас самих. Способ исцеления от этой опасности предложен в Амитайюр-дхайана сутре, в которой сделан акцент на центре (Амитабха, сидящий в лотосе) одновременно 5 и 1 в этой внутренне-внутренней и внутренне-внешней системе; целостная интроверсия таким образом поддерживается, даже несмотря на то, что как Ботхисаттва, эта форма Будды, является силой для содействия здоровью и благополучию.

В сновидении теолога, упомянутого ранее в работе фон Франц (1974), теолог признал плодотворное единство 4 и 5 в утверждении «полосы эквиваленты числу девять», что предполагает интеграцию двух чисел 4 и 5 вместо того, чтобы позволить произойти расколу между ними. Это единство было предположено Юнговском в описании Хозяина, разделенного на 5 в левой половине и 4 в правой половине. Вместе они составляют 9, что объединило бы всё разделение для того, чтобы включить природную и духовную личности, человека этого мира и бесконечности.

В дополнение к числам 1, 5 и 8 Амитайюр-дхьяна сутра упоминает 7 драгоценных камней на золотом полотне или на веревках, связывающих определенные элементы. Можем ли мы найти подходящее психологическое объяснение этому числу? Семь состоит из 4 и 3 и поэтому сочетает в себе идею движения и общности. Возможно, поэтому число 7 так часто связывают с инициациями в таинства религий. Здесь акцент не на публичных ритуалах пубертатного периода или принятия в тотемные кланы или наши эквивалентные модели воспитания, но на инициации как индивидуальном опыте, часто ассоциируемым с хранителем или покровительствующим духом. В этой комбинации 4 предает уверенность в стабильном центрировании, в то время как 3 дает потенциал к свободному движению, которое должно быть испытанно внутри него.

Следующее сновидение психиатра в начале его обучения в Институте К.Г.Юнга в Цюрихе подтверждает эту идею. Этот психиатр был человеком лет тридцати пяти, который хорошо преуспел в академической карьере в области медицины и психологии и имел значительное количество разных культурных интересов, особенно в искусстве. Он подошел к этой обучающей программе так же, как и подходил к предыдущим академическим задачам – с духом соперничества и просто приличной долей блефа (интуиты умеют блефовать!). Его первое собеседование с членами приемной комиссии заставило его чувствовать себя чрезвычайно неловко, и он задавался вопросом, совершил ли он ошибку, поступая на это обучение. В ту ночь ему приснилось, что он и кардинал в муфтии были вместе на планете Юпитер. Они были хорошими друзьями и совершили эту поездку как особое приключение. Но он обнаружил, что они не могли стоять прямо. Они склонялись в одну сторону и не могли найти правильные отношения с центром гравитации этой планеты. Потом они вернулись на Землю, но перед отъездом они заметили, что на Юпитере есть 7 землян, хорошо адаптировавшихся там. Находясь снова на земле, они могли видеть Юпитер либо над, либо под ними; когда они смотрели вниз, они могли смотреть прямо сквозь землю, находящуюся под ними. Они также видели, что на Юпитере, увиденном сверху или снизу, 7 огоньков соответствовали 7 людям, находившимся на этой планете. Сновидение предполагало, что в поездке на Юпитер этот мужчина был в опасности инфляции его эго и его альтер-эго, кардинал (которые представляет престиж в религиозном смысле, но который здесь не использует внешнюю личную силу, что поэтому является внутренним потенциалом). Он узнал из этого сновидения, что вступая в эту программу обучения, ему не стоит пытаться выйти за пределы своих естественных сил, а что через некоторую осознанность о человеческой способности адаптироваться к Самости (7 человек на Юпитере), он мог получить необходимое просвещение. Его достижение будет скорее внутренним, нежели внешним – над и под – в соответствии с архетипическим символизмом индивидуации.

С психологической точки зрения числа 7 и 9 представляют высшие уровни индивидуального сознания (зрелость, которая развивалась неосознанно в исходных 3 и 4); здесь они достигли своего полнейшего процветания. Не удивительно, что это состояние символизируется на Востоке драгоценным камнем, а в алхимии – цветком, поскольку эти символы обозначают своего рода совершенство (совершенство, однако, не может не иметь своего теневого аспекта; Юнг напоминал нам, что 7 иногда имеет в себе что-то зловещее, имеющее отношение к черной магии). Числа 10 и 11 тоже имеют впечатляющую историю. Число 10 – это тетрактис Пифагора, а 11 – число, связанное с too в Древнем Китае. Хотя эти числа в основном являются философскими идеями о числах, философия также является способом понимания психики. Такая философия занимается составлением таблиц возможностей на основе прошлых достоверных событий. Согласно фон Франц, Вольфганг Паули, физик, размышлял таким способом: «Феномен предвидения может стать понятным. <…> Психика внутри нас знает, что когда присутствует определенная констелляция – можно ожидать определенного дальнейшего развития». (1974, p. 153)

Тетрактис Пифагора состоит из суммы 1, 2, 3 и 4, что составляет 10. Когда это изображается как треугольник, чья основа состоит из четырех точек, то линия над основой составляет три точки; линия над ней – 2 точки; оставшаяся точка формирует вершину. Мы можем читать снизу вверх 4, 3, 2, 1, или от вершины вниз 1, 2, 3, 4. Это помещает одно число, 4, в интересный новый контекст как «особое пограничное число». (von Franz, 1974, с. 114)

Вверх к числу 4 архаический характер числа упорно сохраняется. Даже тройственное мышление не смогло помешать 4 оставаться на протяжении Средних Веков «числом элементов, четырьмя темпераментами, стадиями алхимической трансформации, и современная теоретическая физика говорит о четырехмерной модели вселенной. <…> Сегодня также общепринято, что есть четыре явных силы природы: ядерная, электрическая, слабое (бета-распад) взаимодействие и гравитационное. <…> И наконец, мы должны вспомнить, что троичные коды генетического вещества ДНК и вещества памяти РНК построены на кватернионе основ, которые могут комбинироваться в 43 = 64 вариации». (von Franz, 1974, с. 116)

Также имеет особое значение то, что число гексаграмм в Книге Перемен также составляет 64. Я до сих пор не упомянул число 6, потому что в нашем обсуждении ранее оно могло быть понято только как удвоенное число, точно также, как 8 – это удвоенное число 4. Но Книга Перемен состоит из гексограмм, сочетающих линии ян и линии инь, а число 6 – это движение, которое создает внутренне присущую комплиментарность числа 3, проходящего через всю череду изменений. Если 5 представляет центр ряда ян чисел 1, 3, 5, 7, 9, то 6 означает центр ряда инь четных чисел 2, 4, 6, 8, 10. Поэтому 11 считается путем too, как сумма 5 и 6, оно объединяет два центра. Одиннадцать как число too представляет единство декады и поэтому не берется в количественном смысле как 10 плюс 1. Как таковое оно соответствует единству, представленному числом 5 как квинтэссенции числа 4. Мы также можем думать об 11 как сумме 7 плюс 4, или 8 плюс 3; 4 представляет усиление, в то время как 3 представляет выросшую подвижность. Поскольку Книга Перемен представляет единство стабильности и изменения, которые вместе движутся в цикличном паттерне.

Числа живы и выразительны только когда их рассматривают с точки зрения их практического применения к условиям индивидуального опыта. Ранее я упомянул человека, у которого было видение о 1 ведущей к 2 ведущей к 1 с кругом вокруг нее. Он фантазировал о развитии этой последовательности чисел в ряде цветовых комбинаций. Он представил исходную цифру 1 как красный круг, за которым следует круг, разделенный вертикально на красное и синее, обозначающий 2; за этим последовала конечная 1, представленная как синий круг с красным центром, своего рода 2 в 1. Цвета как будто бы приводят к жизни архетип, и мужчина был воодушевлен выполнением серии цветных рисунков, которые позволили ему пройти через ряд прогрессивных добавлений, ретроградных движений обратно к исходной 1 или к дифференцированным формам чисел в изображениях мандалы. К исходным красному и синему он добавил зеленый, желтый и коричневый цвета, чтобы создать намного более дифференцированный контекст для ряда чисел, и в конце он пришел к 5 как квинтэссенции. Это было представлено как круглый золотой центр 4-угольной фигуры внутри круглого изображения, сочетающего поступательные и возвратные движения подобно греческому орнаменту с волной, который можно увидеть по краям греческих ваз.

Будучи представленными изменениями цвета, числа стали личностно понятными этому мужчине. Выражаясь алхимическим языком, мы могли бы сказать, что теория, будучи представленной в цвете, стала практикой; и вместе они формируют опыт too. В случае этого мужчины конечная мандалоподобная фигура поместила весь психологический процесс в центр внимания. Он теперь мог интеллектуально и эмоционально осознать значение исходного круга 1, как синего круга с красным центром: мышление и чувства как двойственность, содержащаяся внутри единства. Хотя 5 является числом, представляющим зрелое единство эго и Самости, эго все еще доминирует и нуждается в укреплении, поэтому число 5 представляет специфически человеческую деятельность в мире. Напротив, 7, 9 и 11 представляют состояние, в котором сила эго-сознания вторична по отношению к силе Самости. Вместо представления утверждения эго, числа 7, 9 и 11 выражают уверенность в силе Самости так, что индивидуация – это не только процесс, она становится образом жизни.

Литература

Hesse, H. (1949). The glass bead game: Magister ludi (M. Savill, Trans.). New York: Ungar.

Jung, C. G. (1968 a). The archetypes of the collective unconscious. In Collected works: Vol. 9, part 1. The archetypes and the collective unconscious. Princeton: Princeton University Press. (Original work revised and published 1954)

Jung, C. G. (1968 b). Psychology and alchemy. In Collected works (Vol. 12). Princeton: Princeton University Press. (Original work published 1944)

Jung, C. G. (1969 a). A psychological approach to the dogma of the Trinity. In Collected works: Vol. 11. Psychology and religion: West and East (pp.107-220). Princeton: Princeton University Press. (Original work published 1948)

Jung, C. G. (1969 b). The psychology of Eastern meditation. In Collected works: Vol. 11. Psychology and religion: West and East (pp. 558-575). Princeton: Princeton University Press. (Original work published 1943)

Jung, C. G. (1969 c). Transformation symbolism in the Mass. In Collected works: Vol. 11. Psychology and religion: West and East (pp. 201-296). Princeton: Princeton University Press. (Original work published 1954)

Jung, C. G. (1970). Mysterium coniunctionis. In Collected works (Vol. 14). Princeton: Princeton University Press. (Original work published 1955)

Jung, C. G. (1972). Synchronicity: An acausal connecting principle. In Collected works: Vol. 8. The structure and dynamics of the psyche (pp. 417-531). Princeton: Princeton University Press. (Original work published 1952)

von Franz, M.-L. (1974). Number and time: Reflections leading toward a unification of depth and physics (A. Dykes, Trans.). Evanston: Northwestern University Press.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики