Среда, 05 июля 2017 15:32

Джозеф Хендерсон Тень и Самость Глава 13 ЧЕТЫРЕ ОРЛИНЫХ ПЕРА

Джозеф Хендерсон

Тень и Самость

Глава 13

ЧЕТЫРЕ ОРЛИНЫХ ПЕРА

После прочтения книги К.А. Майера (1985) «Девственная природа и поиск души современного человека» я спросил себя, что я привнес в процесс гармонизации макрокосма с микрокосмом – природы с внутренней Самостью. Эту задачу, как говорит доктор Майер, древние считали тем, что нельзя оставлять на попечение богам, но необходимо выполнить людям. Я осознал, что большая часть моего ответа природе и самому себе скрыта в записях о сновидениях, которые я вел во время прохождения анализа с Юнгом много лет назад в Цюрихе. Один из этих снов я все еще отчетливо помню. В нем я увидел группу горных цепей, каждая выше предыдущей, поднимающихся от полынно-кустарниковой пустыни в Неваде рядом с городом, где я родился. Там на самом деле есть красивая гряда горных вершин, которые я видел каждый день из нашего дома в моем детстве. Я часто исследовал эти вершины, когда мы летом работали на нашем ранчо, расположенном у подножия этой горной цепи. Однажды в раннем отрочестве со мной произошел довольно пугающий случай, когда я смотрел на горы: я подумал, что я увидел петляющую дорогу, по который мы добирались к ранчо, которая поворачивала к воде или какое-то жидкости. Я внезапно почувствовал, даже в таком раннем возрасте, мимолетность всех чувственных впечатлений и имеющуюся у нас ценную потребность крепко опираться на жизнь.

_________________

Переработанная и расширенная версия публикации A Testament to the Wilderness: Ten Essays on an Address by C. A. Meier (pp. 37-44), 1985, Zurich: Diamon Verlag/ Santa Monica, CA: Lapis Press. Copyright 1985 by Daimon Verlag/Lapis Press. Adapted by permission.

Я быстро остановил свою психоделическую фантазию и вернулся к так называемому нормальному сознанию.

Горная цепь в моем сновидении совсем не была похожа ни на те реальные горы, и ни на какие-либо другие горы, которые я видел, но они были подобны в чем-то. Более того, был замечательный символический элемент, который появился из дальних частей каждой из этих цепей: круглый объект, покрытый вертикальным пером орла. Всего было четыре горных гряды и четыре орлиных пера. Вся сцена, с симметрическим распределением символов не казалась странной или сколь-либо пугающей. Образ оставил у меня впечатление, что внешний мир природы, макрокосмос, не чужд, а близок нашему уникальному внутреннему видению. Этот символ соединяет внутренний и внешний миры.

В моем случае горные цепи в моем сновидении были знакомыми из-за моих воспоминаний о горах рядом с моим домом в детстве, но символ создал что-то, что трансформировало космос, и подразумевал много вещей, находящихся еще вне моего понимания.

Позже я понял, что этот круглый объект символизирует земной смысл целостности и общности, в то время как орлиное перо представляло волшебный полет в места с большей осознанностью. Вместе они образовывали потенциал, что этим двум вещам не обязательно быть полярными, а скорее взаимодополняющими противоположностями, объединенными посредством символизма. Вспоминая мою юношескую фантазию, в которой основа существования – дорога в горы – обвалилась и угрожала погрузить меня в психотическое состояние, я научился узнавать целительное свойство этого позже появившегося символа. Число 4, определяющее количество горных цепей и их символов, имело большое значение для меня в более зрелые годы, когда я понял, что это число является значимой отсылкой к архетипу инициации. Это было импульсом к исследованию, длившемуся всю жизнь, которое достигло своего апогея в книге «Пороги инициации» (1967) и многочисленных лекциях на эту тему. Символ орлиного пера предполагал влияние американских индейцев, и таким образом предвосхитил другой мой поглощающий интерес, исследование культуры индейцев с психологической точки зрения.

Рассматривая эту стадию внутреннего исследования, я теперь вижу, как такое пробуждение внутренней деятельности может стать вещим в своем предвосхищении будущих мирских действий. Не это ли означает гармонизировать микрокосм с макрокосмом? Если это так, мы должны пересмотреть наше ощущение времени. Время в рациональной схеме вещей четко разделено на прошлое, настоящее и будущее. Такая организация может быть логически необходимой по многим причинам (а именно, календари, часы, прогнозы погоды), но оно не берет в расчет данные опыта, которые объединяют субъективные и объективные состояния бытия в одно и то же время. Время в общепринятом смысле, похоже, также включает пространство. Мы даже говорим «промежуток времени» («a space of time»). В таком способе мышления разве мы не ограничены снова прошлым, настоящим и будущим как искусственной линейной прогрессией, которая никогда не может быть постигнута, но только концептуализирована?

Американский художник Моррис Грейвс любил рисовать, как он их называл, «птиц духа», у которых были необычайные глаза, и он писал их пространственное окружение, или «пространство сознания». В этом он совместил макро- и микрокосм в пространство, которое казалось одновременно личностным и безвременным. Эти картины напоминают мне идею Юнга о синхронии, в которой объективное и субъективное состояния бытия совпадают. Психологически мы можем вполне оправданно называть их безвременными, даже когда работает некоторого рода многостадийный процесс.

Образ моего сновидения о горах и их символах побудил меня осознать культурную задачу, которая вылилась в мое дальнейшее исследование инициации. Сновидение не раскрыло эту задачу явно, и я соединил это только в ретроспекции. Мое сновидение, казалось, выражало что-то, что уже было истиной и в буквальном, и в символическом контекстах, и только ожидало дальнейшей конкретизации. Может, я вообще не привнес это в реальность, а лишь хранил как образ; как ирландский автор А.Е. однажды сказал «Храните в душе великолепные образы». Не может ли этого быть достаточным?

Тем не менее, я бы никогда не понял свое сновидение, если бы я не привнес его в реальность, и я не имею представления о том, как это можно было сделать, пока это не было сделано. Таким образом, похоже, есть странное соответствие между внешней и внутренней реальностями, которое, в отличие от обычного определения синхронии, не зависит от времени, и в то же время использует события, которые можно локализовать в своего рода континуум или связь, которая может охватывать много лет. Предварительное представление об этом впервые пришло ко мне после особо многозначительного посещения Юнга в 1950-х, много позже того, как я перестал видеться с ним в качестве анализанда. Это был период, о котором я люблю думать как о времени, когда он рассказывал истории, обычно о событиях прошлого. По этому случаю Юнг рассказал мне об опыте, который, как он сказал, показал ему, что интерпретация сновидения или видения не может быть осуществлена, пока не произойдет некоторое будущее событие. Когда он был один в Боллингене, у него было опыт, который, как он подумал, должно быть, был сном. Он услышал мягкие шаги вокруг башни и даже голоса, смеющиеся и разговаривающие; когда он подошел к окну, там ничего не было. Это произошло дважды, и второй раз у него было видение о крестьянских мальчиках в их воскресной одежде, которые спускались с гор в длинной процессии. Это сновидение и впечатления Юнга в бодрствующем состоянии были описаны в книге «Воспоминания, сновидения, размышления» (1965), откуда я цитирую следующее: «Можно предположить, что это феномен одиночества, внешней пустоты и тишины, компенсируемые образом толпы людей. Это поставило бы его в один разряд с галлюцинациями отшельников, которые подобным образом являются компенсаторными. Но знаем ли мы, на каких реальностях основаны такие истории? Возможно также, что я был настолько сенсибилизирован, что смог воспринять процессию «ушедшего народа», проходившего мимо». (с. 231)

Эта реальность была подтверждена в двух более поздних событиях, произошедших с Юнгом. Первое было при его чтении хроники семнадцатого века Реннворда Цисата (Rennward Cysat):

«На высоком пастбище Горы Пилатус, которая особо знаменита призраками – говорят, что Вотан и по сей день практикует там магические искусства – Цисат, поднимаясь на гору, был побеспокоен однажды ночью процессией мужчин, шедших целым потоком с обеих сторон его палатки, игравших музыку и певших – в точности тот же опыт, что я испытал в Башне.

На следующее утро Цисат спросил пастуха, который был с ним ночью, что это могло значить. У этого мужчины было готовое объяснение: должно быть, это был ушедший народ – sӓlig Lüt на швейцарском диалекте; эта фраза также означает благословенный народ – а именно, армия ушедших душ Вотана. Они, сказал он, имели обыкновение переходить границу, показывая себя». (Jung, 1965, С. 230-231)

Второй опыт был частью внешней реальности:

«Как я обнаружил, на самом деле существовали реальные параллели моему опыту. В Средние Века имели место как раз такие сборища молодых людей. Это были Reislaufer (наемные войска), которые обычно собирались весной, маршировали от Центральной Швейцарии к Локарно, встречались в Каса ди Ферно в Минусио, и затем вместе шагали в Милан. В Италии они служили солдатами, воюя за иностранных принцев. Мое видение, таким образом, должно быть было одним из этих сборов, происходивших регулярно каждую весну, когда молодые люди с песнями и весельем прощались с родной землей» (с. 231).

Меня интересовала временная последовательность этой истории, которая охватывала много лет, даже веков, начиная с рассказа пастуха о благословенном народе, «армии ушедших душ Вотана», до рассказа Цисата семнадцатого века о его опыте на горе Пилатус. Эта вереница молодых людей сливается с реальным историческим материалом в рассказе о наемных солдатах. Таким образом, синхрония существует на таком большом количестве уровней, что это предполагает присутствие совершенно вне времени, если только мы не считаем, что этот вид времени имеет архетипическое значение, превосходящее историю.

Можем ли мы обойтись с психологией в точности так, как, похоже, желает сделать Юнг в этой истории? Может ли тот факт, что это именно Юнг испытал такой опыт, а не кто-то другой, иметь какое-то особое значение? Я вспоминаю, какая у него временами бывала радостная, юношеская натура, и, казалось, это становилось еще более выраженным в возрасте сорока с лишним-пятидесяти лет. Этому серьезному студенту и сыну пастора швейцарской реформатской церкви, должно быть, пришлось преодолеть много ограничений, пока он не смог полностью утвердить принцип удовольствия, что он и сделал в итоге. Он сказал мне однажды, что в свои студенческие годы он обычно был фигурой отца, сенексом, в любой группе молодых людей. Было ли что-то в его собственном развитии, что требовало позднего расцвета юного вечного младенца – движение его психики, которое активизировало воспоминания об исторической версии этого архетипа на коллективном уровне психической осознанности? Я могу лишь задаваться этим вопросом, не надеясь получить ответ. Даже если так, при написании этой работы для сборника сочинений доктора Майера, мне приснился сон, в котором я видел, как Юнг стоял спокойно один у подножия холма. Стоит ли мне сказать что-то достойное его психологического гения? Вместо этого я кладу свою руку в его руку и говорю «Вы доставили всем нам такое наслаждение своим «праздничным настроением»». Он положительно отреагировал, и мы поднялись на холм вместе. Даже в сновидении я осознал, что это не было обычным «праздничным настроением», а что-то от дионисийского духа, который я однажды испытал на ужине в Боллингене, празднество, которое создавало свой собственный ритуал наслаждения. Мечтал ли Юнг о том, чтобы sӓlig Lüt даровал ему часть магии Вотана превращать смерть символически в новое приключение живого духа?

В результате из истории Юнга я научился намного лучше понимать синхронистические временные последовательности в своей собственной жизни и осознавать, что мне не обязательно быть не в меру удивленным, встревоженным или недоверчивым при их появлении.

Литература

Henderson, J. L. (1967). Thresholds of initiation. Middletown CT: Weslean University Press.

Jung, C.G. (1965). Memories, dreams, reflections (rev. ed.). New York: Vintage Books.

Meier, C. A. (1985). Wilderness and the search for the soul of modem man. In A testament to the wilderness: Ten essays on an address by C. A. Meier (pp. 1-17). Zurich: Daimon Verlag/Santa Monica, CA: Lapis Press.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики