Вторник, 07 ноября 2017 18:35

Джозеф Хендерсон Тень и Самость Глава 19 Психология и истоки дизайна

Джозеф Хендерсон

Тень и Самость

Глава 19

Психология и истоки дизайна

Современная психология и антропология, особенно ассоциируемые с именами К.Г.Юнга, Мирчи Элиаде, Клода Леви-Стросса и первые гештальт-психологи описали функцию воображения в человеческой психике как способность производить спонтанные образы, которые не могут быть результатом только сенсорной перцепции. Мы обычно называем их архетипическими образами, потому что они не имеют прообразов и появляются из бессознательного как готовые абстракции. На основе моего исследования сновидений я бы мог разделить эти образы на два отдельных типа. Один из них – центрированный образ, а другой – образ высвобожденного движения. Центрированный образ может оказывать формирующее воздействие в конструировании домов, храмов, гробниц, садов в классическом стиле, амфитеатров и публичных пространств. Другой образ ассоциируется с линейными прогрессиями и его можно найти в дорожках, мостах, башнях, тоннелях, лестницах и разнообразных дорожках по типу лабиринтов.

Центрированный дизайн имеет фиксированную точку, от которой располагается все остальное на соответствующем расстоянии. Линейный дизайн, с другой стороны, всегда движется вне каких-либо фиксированных точек в поисках новых и разных уровней опыта. В ландшафтной архитектуре Лоуренса Халприна этот образ используется очень последовательно и в то же время очень гибко.

________________________

Опубликовано в связи с выставкой работ Лоуренса Халприна в Музее современного искусства в Сан-Франциско, 3 июля-24 августа 1986 года

Из книги Lawrence Halprin: Changing Places (pp. 70-81), L. C. Neal  (Ed,) 1986 San-Francisco- San Francisco Museum of Modem Art. Copyright 1984 by the San Francisco Museum of Modem Art. Печатается с разрешения правообладателя.

 

Эго проекты как будто зависят от создания движущейся линии как организующего принципа, согласно которому люди могут переживать природу архетипически. Во введении к книге «Альбомы Лоуренса Халприна» Джим Бернс (1981) очень хорошо это выразил следующими словами:

«Природа, люди и дизайнеры стремятся к непрерывному «целому» в креативности окружающей среды. Как существует экология последовательных форм в природе, так существует или может существовать эволюция культурных форм в человеческом обществе» (с.16). Я предполагаю, что основной образ этой эволюционной деятельности внутренне креативен, как и деятельность молекулы ДНК, как ее изображают биологи в виде движущейся цепочки линейных форм с открытыми концами, никогда не завершающимися и не оканчивающимися. Джим Бернс почувствовал это в отношении работы Халприна, когда сказал, что движущаяся линия становится «метафорой процесса-деятельности». Уделив особое внимание этой метафоре, мы находим, как много разных форм может принять базовый линейный паттерн в зависимости от того, прямой ли он, вертикальный, изогнутый, горизонтальный или петляющий. Книга иллюстрирует это множество вариаций. Фонтаны Халприна сочетают в себе падающую и текущую воду, он описывает это как «проектирование с движением» (с.28). Мы находим горизонтальное движение, хорошо представленное в «Си Рэнч», где он представил продолжительную тропу, повторяющую изгиб береговой линии. Сложное сочетание движений вверх и вниз, представленное в «дорожке, идущей вдоль «склона» в лесу (с.31). Такое центрирование посредством движения может где-то вызвать к жизни образ бурного водопада в Йосемите, а в другом месте это становится «паркоподобным пробным эквивалентом» (с.31). Это великолепнее всего осуществлено в Площади Леви. Пруд показан на странице 111, это «экспериментальный эквивалент» горного водопада, но затем он направлен вниз от ручья Леви, следуя петляющему курсу через подобные парку зеленые насыпи или травы, которые «изолируют людей от внешнего мира…его шума и какофонии» (с.109). Это вполне магический прием, представляющий спокойствие и умиротворение сельской местности, так близко к набережной Сан-Франциско и его скоростной автостраде, с вертикальным напором Телеграф Хилл и Башни Койт за ними. Небольшой вид на бухту из площади также позволяет нам увидеть, что поток Леви, который так напоминает те, что текут среди горных вершин, достигнет моря, где его путь завершается. В нашей прогулке мы прошли от Сьеррас вниз к морю как по «экспериментальному эквиваленту» всего калифорнийского ландшафта – но наша прогулка по этому парку может сделать нечто большее, чем просто связать нас с природой или калифорнийским ландшафтом. Синтез человеческого опыта и природы неизбежно активирует внутренний образ движущейся линии, объединяющей высоту и глубину. Внутренний образ этого движения идет еще дальше. Он пробуждает врожденную психологическую потребность к изменению, воплощенному в архетипической предрасположенности, мы все должны отправиться в путешествие, которое обещает приключения в процессе самопознания. Для многих людей это приключение может не включать не новый опыт общения с природой, но старое восприятие истории, и это представлено в работах Халприна для его Иерусалимских проектов: «С внутренней стороны Старой городской стены – это перестройка последней разрушенной части древнего еврейского квартала под названием Rovah. Я искал способы сохранить суть, характер и масштабы древнего города, перестраивая его. И включить современные жилищные условия … в то же время, сохраняя древние недавно раскопанные Византийские церкви… для создания археологического сада» (с.123) В отличие от пребывания на природе, здесь Халприн возвращается назад в прошлое, подразумевая таким образом, что мы могли бы посмотреть на историю изнутри – психологически и эстетически. Это напоминает, что Кеннет Кларк описывал искусство как существующее не просто ради самого себя, но как средство для лучшего понимания людей, которые создали это искусство, и истории, которая сформировала их. Я часто нахожу потребность в таком взгляде на историю в своих пациентах. Им не столько нужны исторические факты, сколько ощущение того, что они являются продуктом долгого исторического процесса. Эта «история» действительно похожа на археологический сад, поскольку те, кто создает историю никогда и не представляли, как она буде выглядеть до тех пор, пока она не завершилась в той или иной степени. Другими словами, то, что мы действительно надеемся найти в истории, может быть раскрыто только в свете будущего.

Другой проект Халприна в Иерусалиме уводит его больше в его истинное поле деятельности в качестве ландшафтного архитектора для разработки променада с видом на город (в двух километрах от него) как своего рода «региональной охранной зоны, основанной на эстетическом и экологическом принципах … для сохранения древнего ландшафта, и в то же время, давая возможность органическим изменениям происходить и побуждать людей к участию и наслаждению (С.123-124).

И снова мы узнаем тему путешествия, но на этот раз исторически ориентированного. Оно взывает к прошлому, которое может быть восстановлено посредством знания настоящего и предвидения собственного будущего для людей, живущих в этой местности, и тех впечатлений, которые Халприн так умело создает: «Мое участие в работе в Иерусалиме началось много лет назад…Израиль и Иерусалим сильно повлияли на мою жизнь и мои представления» (с.122).

Из такого описания этих проектов можно предположить, что у Халприна была культурная установка, которая сочетает в себе и религиозную, и эстетическую чувствительность. Я знал его лично, и я действительно думаю, это характеризует его творческую мотивацию. Но есть другая культурная установка, которая появляется в значимые моменты его жизни и работы. Это то, что я назвал бы социальной установкой, но она не основана на какой-либо интеллектуально системе идей и не является призывом к общественной деятельности. Ее лучше всего понять как социальное суждение и оценка тех гуманистических ценностей, которые являются вечными истинами, если они вообще верны.

Хотя такая чувствительность к социальным ценностям очевидна везде в описании Иерусалимских проектов, представленном Халприном, и, конечно, имплицитно подразумевается в некоторых городских центрах, где люди приглашаются к дружескому общению, по истине потрясающий  пример можно найти в проекте Мемориального комплекса Франклина Рузвельта. О котором он говорит: «Великолепные виды, от трех Мемориалов Линкольну, Джеферсону и Вашингтону через Приливной Бассейн, соединяют Мемориал Рузвельту с монументальным Вашингтоном. Скульптура в Мемориале олицетворяет … и подчеркивает события времен Ф.Д.Рузвельта, сыгравшие такую решающую роль в судьбе нашей страны. Он задуман как длинный фриз рельефов на стене и внутри стены … с вырезанными великими цитатами, которые так много сделали, чтобы мобилизовать чувства и установки людей во время его президентства». Именно на социальную установку самого Ф.Д.Рузвельта Халприн реагирует в «The First Studies» (показанных в «Альбомах», с. 80). Здесь мы встречаем записи, в которых говорится, что Ф.Д.Рузвельта растили в подчинении психологической установке аристократического долга и с раннего детства его отец и Эдикотт Пибоди из Гротонской школы учили его использовать преимущества своего воспитания и образования на службе человечеству. Он не был интеллектуалом, но учился «постепенно» у людей. Эти описания указывают на личность человека с сильной экстравертной интуицией со вспомогательной чувствующей функцией, которая из всех психологических функций открывает путь к более легкому социальному взаимодействию. Но такой человек также открыт жесткой критике, когда такая филантропия побуждает традиционных людей радикально изменить свои привычные взгляды или образ жизни. Период тридцатых и сороковых годов в Америке был таким временем стресса и перехода на многих уровнях, что установленные традиции были потрясены.

Особенно интересно посмотреть, как Халприн приглашает нас остановиться, переосмыслить, переоценить этот период своим дизайном Мемориала. Здесь тоже доминирует линейный дизайн, но вместо предложения долгого путешествия свежих открытий, он призывает наблюдать специфическую серию «экспериментальных эквивалентов» жизни человека и его влияния на период, в который он жил. Поэтому Халприн включил в Мемориал «серию процессионных пространств с четырьмя основными открытыми частями как пространства, соединенные тремя более узкими парковыми дорожками» (с.79). Четыре пространства выражают четыре свободы, четыре больших части страны и четыре части жизненного цикла». Это аллегоричное описание можно расширить, включив ощущение архетипического значения числа 4, символизирующего целостность, так как эти сформированные пространства подчеркивают линейный дизайн особенно значимым способом. Движение истории хорошо представлено образом процессии, со значимыми остановками для изменения направления по пути. Три процессионных парковых дорожки достигают этой цели, поскольку число три всегда представляет движение, а четыре представляет стабильность.

Из информации, представленной в  «Альбах» мы не можем сказать, как это движение и его места отдыха будут восприниматься, когда Мемориал будет построен, но мне нравится представлять, что это может активировать более глубокую память о чем-то, что полностью предшествует истории, как примитивные обряды посвящения, которые отмечают обряды инициации смерти и возрождения в священных пещерах, гробницах и храмах далекого прошлого.

Разница между такими древними артефактами и проектами Халприна состоит в том, что вместо закрытых и священных пространств древних религиозных практик мы находим истинно американское, демократическое чувство человека двадцатого века – открытости и уважения к окружающей среде. Так же, как Халприну удается отстранить шум дорожного движения в глубинах Площади Леви и Парка Леви, и здесь он использует падающую воду, которая «будет служить в качестве «белого» звука, чтобы замаскировать звуки самолетов из Национального аэропорта» (с.76).

Во многом (иногда очевидно, иногда очень тонко, как здесь) нам представляют природный мир, включающий воздух, воду и землю в художественном сочетании для людей, которые могут остановиться на достаточно долгое время в своем движении для того, чтобы вспомнить по какой причине они пришли, а также, чтобы предположить, куда они направятся.

Особенно впечатляет использование линейного образа в проекте Халприна для Мемориала холокосту для площади напротив Дворца ордена Почетного Легиона в Сан-Франциско. Он представил спиральный переход на склоне, который уведет посетителя в круговое путешествие к внутреннему центру, который внезапно, как в его точке самого сильного сужения откроет тоннель, ведущий к открывающемуся виду на Золотые Ворота, что является предложением освобождающего движения. И это также символизирует значимый обряд перехода, через который линейное движение в пространстве могло бы помочь людям пережить и все же пройти целительный ритуал величайшей человеческой трагедии современности.

 

Литература

Burns, J. (1981). The sketchbooks of Lawrence Halprin. Tokyo: Process Architecture.

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики