Вторник, 06 февраля 2018 11:18

Барбара Ханна Анимус и Эрос Глава 6,2 Религиозная функция анимуса в Книге Товита Вторая часть

Барбара Ханна

Анимус и Эрос

Глава 6,2

Религиозная функция анимуса в Книге Товита

Вторая часть

Служанка в этой истории представляет образ простой женщины, которой предназначена самая обычная судьба. У неё хорошая связь с воробьями, олицетворяющими хтоническую силу, то есть, наиболее земной аспект Эроса. Прислуга, как правило, гораздо лучше чувствует эту сторону Эроса, чем мы, ведь у нас есть склонность наводить подобные проекции именно на такие фигуры. Вспомните о пожилой няне из «Ромео и Джульетты» Шекспира: она играет роль посредника, способствуя любовной переписке молодых людей. Шекспир показывает служанок в традиционной роли связующего звена, которая была им присуща с древних времен. Чем сильнее подавлена сексуальность, тем в более вульгарном виде предстаёт аспект Эроса. В этом есть как положительная сторона, так и отрицательная: чем ниже мы опускаемся, тем глубже становится контакт с природой. С другой стороны, он может предстать в настолько неприглядном виде, что человек противоположного пола будет совершенно не в состоянии принять его. Это приведёт к ещё более глубокому подавлению, и мы попадем в порочный круг. В любом случае, у служанки связь с инстинктом гораздо лучше, чем у Сарры, которая, была от него отрезана. В каждой из нас живёт такая простая женщина, она смертельно обидится на нас, если мы пойдём за анимусом, отказавшись от отношений с реальными мужчинами, как это сделала Сарра. Но в её случае дела обстояли гораздо хуже: по словам служанки, она убила семерых своих мужей. Итак, мы видим, что простая женщина напрочь отвергает её. Если мы откажемся от своих биологических потребностей, то окажемся в настоящем аду, то есть, потеряем контакт со своими инстинктами. Попав в такую ситуацию, Сарра бежит в комнату, расположенную наверху, чтобы повеситься.

Я вижу очевидную параллель с реальным случаем одержимости, произошедшим в средние века с монахиней Жанной Фери, которая родилась примерно в 1559 году на севере Франции. [24] По словам самой девушки, это случилось с ней из-за проклятия её отца, когда она была ещё совсем маленькой. Несмотря на это, Жанна стала монахиней. Ещё тогда она заключила договор со злыми духами, который ей пришлось подтвердить, когда она принимала монашество. В результате, духам удалось укрепить свою власть над ней; они заставили её выкрасть кусочки гостии и совершать другие подобные действия, которые имели для них, видимо, огромное значение. Когда этих демонов пытались изгнать, они заявили, что, если они покинут Жанну, она утратит свой развитый ум. Они уверяли, что именно они одарили её таким интеллектом и остроумием. Далее произошло следующее: когда девушка по их приказу проткнула ножом гостию, возникло сияние, а духи с пронзительными криками бросились бежать. После этого они вернулись и затеяли новую игру, утверждая, что Христос был также их Богом, так что теперь, ей не остаётся ничего другого, кроме как повеситься. Монахиня находчиво ответила на это, что пусть тогда уж они сами её и повесят, если им так угодно.

Мы видим очевидную связь случая Жанны Фери и анимуса-демона Сарры, который также пытался уговорить её повеситься. Если мы внимательно понаблюдаем за ним, то увидим, что он постоянно проделывает подобные трюки. Я уже рассказывала вам о женщине, которая позволила уговорить себя прекратить анализ, который она проходила у хорошего аналитика. [25] После этого анимус вверг её в адские страдания, но было уже слишком поздно, а тот аналитик завершил свою практику. Её анимус изменил своё мнение и стал уверять женщину, что она потеряла свой единственный шанс, «о чём он всегда и предупреждал её». Эти ловкие манёвры приводят к тому, что женщина считает, что она сама отказалась от своей надежды. А вот пример, в котором Юнг описывает столкновение с его собственной анимой.

Анима могла бы легко опутать меня своими сетями, заставив поверить, что я был непонятым художником, и моя артистичная натура даёт мне полное право пренебрегать реальностью. Но, если бы я пошел за голосом, то однажды неизбежно услышал бы: «По-твоему, эта ерунда, которой ты занимаешься, — искусство? Ни в малейшей степени!» Эта двойственность анимы, это бессознательное внушение могут в конце концов привести к разрушению оснований человеческой личности. Но решающим в конечном итоге является все же сознание. Именно оно должно определиться по отношению ко всякого рода бессознательным проявлениям. [26]

Подобная энантиодромия может разорвать на части любого человека, в этом и сокрыта одна из главных причин, по которой нам так необходимо заключить аниму или анимуса в пробирку для анализа и трансформации, иначе они так и будут морочить нам голову.

В упреках есть и положительный момент, особенно в случае Сарры: она отказалась от самоубийства, чтобы её отец потом не корил себя. Потом она обращается к Богу, заявляя, что у неё есть право упрекать его за то, что он оставляет её в живых в совершенно невыносимой ситуации.

Неспособность человека выносить упрёки превращается в особенно острую проблему в любых цивилизациях, где закон олицетворяет высший религиозный принцип. И тогда это становится вопросом жизни и смерти. Примерно так обстояли дела у евреев в те времена: не было ничего важнее закона. Этот факт, кстати, послужил для Симпсона косвенным подтверждением его убеждения, что Товит был написан в Египте. [27] Древние египтяне боялись выйти за рамки установленных законов. В качестве примера напомню вам о раскаянии в «Египетской книге мёртвых». Гельмут Якобсон пишет:

Когда умерший человек предстаёт перед судьями в мире мёртвых, сначала он должен сделать, так называемое, признание. Он долго перечисляет все мыслимые грехи, убеждая судей, что он их не совершал. Так умерший встаёт на сторону Маат, Справедливости, олицетворяющей общественный, религиозный и этический образец, которому должен подчиняться каждый египтянин беспрекословно. Он даже может почувствовать, что отождествился с этим правилом. Признание: «я совершил тот или иной грех вопреки религии или морали», возможно, выглядело бы в глазах древних египтян богохульством или кощунством. [28]

В те времена грех был прерогативой богов; поэтому упрёк казался человеку столь ужасным. Ведь, если боги услшат, то они могут страшно отомстить, только им было разрешено нарушать общепринятые нормы. И Товит и Сарра оказались во власти одного и того же кошмара. И в наши дни ортодоксальные и догматичные религии вселяют сильный страх наказания в случае отклонения от написанных законов. Ни старый Товит, ни юная Сарра не могут взять на себя ответственность и уклониться от предписанных, глубоко укоренившихся правил. Они оба осознают пагубность своего окружения, но при этом они не в состоянии вынести упрёков. В подобной ситуации невероятно сложно оставаться смиренным, чтобы, понимая свои промахи, не чувствовать себя неполноценным, убегая от реальных фактов. Для обоих это оказалось невыносимым, они не взяли на себя ответственность. Они осознавали несовершенство, окружавшее их, но обвинения близких людей переполнили чашу терпения. (Дети священника ужасно страдают от своей нечистой совести. Их отцы обязаны быть примером для подражания для всех прихожан, поэтому упрёки или обвинения внушают их детям неимоверный страх). Однажды Юнг очень точно подметил, что лучше принять вину, пока напряжение не стало невыносимым, и тогда в один прекрасный день человек скажет: «Чёрт возьми, я не в чём не виноват...» И вы сможете жить дальше. Но Товит и Сарра ужасно страдали. Разозлившись на Товита за его подозрения в истории с козлёнком, жена ставит под сомнение его собственную честность. Анна говорит: «И где же твоё милосердие? Где твоя добродетельная жизнь? Всем известно, что с тобой случилось». Этими словами она выбивает почву у него из под ног, к сожалению, женщины умеют это делать. На эту тему Юнг отмечает, что швейцарские женщины лучше чувствуют свои инстинкты, чем англо-саксонские, потому что первые понимают, что они должны оказывать своим мужчинам эмоциональную поддержку.

Сарра оказывается в не менее суровом окружении, служанка заявляет ей: «Ты сама убила своих мужей». Когда женщина одержима анимусом, ей неведомо, что он творит за её спиной. А в этом случае вряд ли это было дело рук её личного анимуса, здесь не обошлось без Асмодея, самого дьявола. Вы можете быть абсолютно уверены в том, что Сарра ощущала тебя совершенно растерянной и даже невинной, когда её обвиняли в убийстве мужей.

Моё внимание привлекла книга Стеллы Бенсон «Tobit Transplanted». [29] Автор проводит параллель между белыми русскими, жившими в Китае, и евреями, попавшими в изгнание в «Книге Товита». В этой работе она придерживается апокрифического текста до тех пор, пока речь не заходит о смерти большого количества мужей, здесь на сцену выходит её собственный бессознательный процесс, и она в одном из немногих мест меняет довольно много деталей. Она видит точную схожесть с Товитом там, где, на мой взгляд, она отсутствует. В её рассказе мужчины не умирают в ту же ночь, они уходят, голодают, вступают в армию, а потом их убивают или они совершают самоубийство. Она показывает здесь, как дьявол внутри женщины может убить мужчину. Пожалуй, нужно иметь очень богатое воображение, чтобы предположить, что это произойдёт после первой же ночи. Такой прямой взаимозависимости не существует, но анимус иногда способствует убийству или толкает на самоубийство мужа; а женщина так и не видит этой связи.

Именно такой случай описан в «Злосчастном винограднике» Мэри Хэй. Царство женских сценариев пребывает в полном мраке уже так долго, что пролить на него свет оказалось задачей весьма неблагодарной. Юнг говорил, что бросал свои попытки показать женщинам, на что они способны, если только они сами не начинали говорить о собственных сценариях. Но сам по себе факт, что демон Сарры убил семерых мужей, наряду с широкой распространённостью подобного сюжета, должны охладить пыл скептиков, так как подобная идея присутствует на уровне «соглашение между людьми» («consensus gentium»). Своё мнение по этому поводу Юнг чётко высказывает в «Психологии и религии».

Таким принципом является исключительно феноменологическая точка зрения, имеющая дело с состояниями, опытом, одним словом - с фактами. Истиной для этой психологии являются факты, а не суждения. Например, говоря о мотиве непорочного зачатия, психология интересуется исключительно фактом наличия такой идеи; ее не занимает вопрос об истинности или ложности этой идеи в любом ином смысле. С точки зрения психологии, эта идея истинна ровно настолько, насколько она существует. Психологическое же существование субъективно лишь до тех пор, пока та или иная идея овладевает только одним индивидом, эта же идея становится объективной, когда принимается обществом путем consensus gentium (Соглашение между людьми (лат). [30]

Для нас совершенно не важно, убил ли действительно демон Сарры всех семерых мужей прямо в постели или нет. Жизненно важно вот что: этот архетипический сюжет о женщине или дьяволе женщины, который убивает мужчин, часто встречается в фольклоре, мифологии и сказках. Идея укоренилась очень глубоко. Мы видим демоническую, смертоносную сторону в анимусе современных женщин, которые, к примеру, оказались в невыносимых, тяжёлых отношениях, но в современном обществе такие случаи встречаются не так уж часто. Женщинам стоит поразмышлять над этим фактом, не отвергая его, сочтя проекцией мужчин. У анимы тоже присутствует жестокие наклонности. Книга «Атлантида» Пьера Бенуа — отличное тому подтверждение. Женщине предоставлен выбор: либо она остаётся в неведении о происходящем, позволяя своему дьяволу разрушать мужчину, или же она защитит его, используя все свои силы. По словам Юнга, если женщина по-настоящему любит мужчину, она может выдержать схватку с самим дьяволом. Если мы будем твёрдо стоять на стороне принципа Эроса, то чудо сможет свершится.

Сарра передумала вешаться, так что, теперь никто не смог бы бросить упрёк её отцу, «наполнив его старость печалью, доводящей до края могилы». Она успокоилась и могла подумать о ком-то ещё, кто имел бы отношение также к отцу. Она уже не была всецело в руках демона, так как девушке удалось противостоять его смертоносному импульсу, она посмотрела на происходящее с точки зрения принципа Эроса. Но Сарра была всё в том же инфантильном положении, так как единственным человеком, с которым она была связана, был отец. Это довольно парадоксально: с одной стороны, благодаря своей инфантильности и отцовскому комплексу, она была одержима, а с другой стороны — она определённо проявила чувства и взаимосвязь с Эросом. Девушка не была абсолютно эгоистичной также же, как и полностью одержимой демоном. Этот случай показывает нам, насколько мы должны быть осторожными, пытаясь разрушить инфантильные и инцестуозные наклонности; в противном случае мы можем разрушить самые зачатки Эроса в женщине. Сарра молится Богу, любовь отца позволила ей соединиться с большей архетипической фигурой, то есть, с Богом.

Нам не стоит просто вот так сразу уравнивать Бога и Самость, в особенности, это касается случаев с женщинами. Но есть определённые отношения между Богом и маскулинным аспектом Самости. Юнг часто отмечал, что люди не могут различить образ Бога и Самость. В своих лекциях о еврейских женщинах в Ветхом Завете Клюгер пишет об огромной проблеме, которая тяжким бременем лежит на них, так как у их Бога совершенно отсутствует феминный аспект. [31] У протестантов та же самая проблема. Подобное упущение имело огромные последствия для женщин на протяжении последних двух тысячелетий. У католиков Дева Мария отчасти заполняет этот пробел, в особенности, с момента введения догмата об Успении Марии. [32] Анимус в большой степени соответствует мужскому божеству, но женский аспект нигде не представлен. Правда, в некоторых гностических трактатах можно найти небесную Софию, которая нисходит на землю, играя главную роль. В Каббале феминному аспекту отведено не менее значительное место, чем маскулинному. Примерно с четырнадцатого по восемнадцатый века в мистическом ответвлении Иудаизма присутствовал подлинно женский аспект — Шхина, но к девятнадцатому веку это понятие вышло из употребления. [33]

Вернёмся к Товиту: Сарра повернулась в сторону окна, чтобы молиться. В примитивном представлении небеса находились над небом, поэтому считалось, что, если вы молитесь лицом к окну, это приближает вас к Богу. Деву Марию называют «окном освобождения и озарения». Подобное сравнение можно найти у Альберта Великого. [34] Более глубокий смысл мы видим в работах средневекового алхимика Герхарда Дорна, который говорит об окне в вечность, как о пути к единому миру, unus mundus (лат.). [35]

Сарра видит свою большую заслугу в том, что так и не принадлежала ни одному мужчине. Девушка «не запятнала своего имени или имени отца». Она выходила замуж за всех этих мужчин с его согласия, она была связана с ними, но все они умерли до момента консумации брака. Довольно странно, что она гордится этим. Она была под таким сильным влиянием отцовского комплекса, что бессознательно отчасти идентифицировалась с ролью «жены отца». Эта инфантильность не позволила ей отдаться мужчине. Упорство в добродетели у Сарры сродни с упорством Товита в том, что касается его добропорядочности, это желание быть исключительно на светлой стороне. И потом, перед тем, как стать женой Товия, сначала пришлось выкурить демона. Это снова энантиодромия анимуса, который обвиняет её в том, что сам до этого защищал.

Сарра молится Богу, прося, чтобы он или убил её или облегчил ей жизнь, так как у неё нет больше сил выносить упрёки. Вопрос состоит в том, достигла ли женщина предела собственной выносливости. Нечто подобное мы видим в образе разочарованного человека («Разговор разочарованного со своим Ба»). Если это действительно её предел, то она будет услышана. В противном случае, ей ещё рано жаловаться. Разочарованный человек взывал к Богу только тогда, когда действительно не мог больше так жить. Я много раз убеждалась в том, что наша задача — показать реальность сознательной жизни нашему бессознательному, а не предполагать, что это происходит само собой. Подобную идею мы находим в современной шотландской истории, написанной Нилом М. Ганном «The Green Isle of the Great Deep». [36] Юнг считает эту работу шотландской версией коммунизма: если бы шотландцы шагнули в сторону коммунизма, то оказались бы в условиях, описанных в этом романе. Ганн пишет о том, как Бог делегировал свои полномочия комитету, который стал слишком рациональным; а сам Бог отправился медитировать на западный пик. Медитация Бога может длится тысячелетия. Но у комитета было одно правило: если кто-то выразит желание увидеть Бога, то придётся за ним кого-то послать. Наконец, старый Гектор захотел увидеть Бога, который вознёсся над миром и наблюдал, насколько ужасно люди поняли его предписания. Интересно, что в наши дни появляется идея о том, что Бог может уйти в ретрит на долгое время и медитировать там, не зная, что происходит внизу на земле.

Вернёмся к нашему тексту. И Сарру, и Товита Бог услышал. Им на помощь был послан Рафаил. Далее в тексте, который был взят из «Апокрифы и псевдоэпиграфы Ветхого Завета», мы читаем:

И услышана была молитва обоих пред славою великого Бога, и послан был Рафаил исцелить обоих: снять бельма с глаз Товита, чтобы смог он видеть своими глазами сияние Бога; и Сарру отдать в жёны Товию, сыну Товита, связав Асмодея, злого духа; ибо Товии предназначено наследовать её, а не тем, кто хотел взять её. И в одно и то же время Товит вернулся со двора в дом свой, а Сарра сошла с горницы своей.

Товит 3:16-17

Очевидно, что эти двое достигли предела своего терпения. Видимо, в данном случае требовалось, чтобы мужчина и женщина молились одновременно. В сказках часто бывает важно, чтобы усилия прилагали и герой и принцесса. Кирш (Kirsch) отмечал, что идея молитвы появляется раньше, чем мы обнаруживаем славу Бога в персидском зороастризме, где слава света считается одной из пяти эманаций бога Ормазда, высшего божества света, жизни, истины. Вероятно, что эта идея проникла из Индии через Персию в Иран. (Несомненно, что между Средним Востоком и азиатским континентом шла активная коммуникация и разного рода обмен, в гораздо большей степени, чем мы могли бы предположить). Ближе к концу истории ангел Рафаил произносит следующее: «Я — Рафаил, один из семи священных ангелов, я доношу молитвы святых, и я предстаю пред славой Бога». Рафаил осуществляет прямую связь между человеком и Богом, так как он один из архангелов, значит, и Асмодей обладает определённым статусом среди демонов. В персидском зороастризме свет и тьма определены очень чётко. Существуют шесть архангелов и шесть архидемонов. Одним из самых известных является Аэшма; исследователи видят определённую связь с Асмодеем из Товита. [37] В любом случае, это чрезвычайно сильный противник, наверно, именно поэтому Бог посылает на землю ангела такого высокого чина как Рафаил. Мы склонны воспринимать ангелов с христианских позиций, но здесь всё стоит воспринимать с позиции иудейской традиции.

Об ангелах написано так много, что здесь вполне можно запутаться. По крайней мере, у меня лично есть такая проблема. Много полезной информации можно найти в книге «Сатана в Ветхом Завете» Рифки Шерф Клюгер. [38] В «Британской энциклопедии» это слово определено общим термином «для обозначения сверхчеловеческого существа в монотеистических религиях, таких как ислам, иудаизм, христианство и похожие на них, подобные зороастризму. Mal'akh Yahweh в Ветхом Завете иногда означает «посланник Яхве» или «ангел Яхве». Эти сверхчеловеческие существа отличаются от Яхве, они ниже его по положению и подчиняются ему. Однако иногда говорят, что тот, кто видел посланника Яхве (Mal'akh Yahweh), видел Бога. [39] Читаем в «Британнике»:

В Ветхом Завете Mal'akh Yahweh не идентифицируют с Логосом или второй ипостасью Троицы. Но идея о неком существе, которое частично отождествляют с Господом, но при этом определённым образом отличают от Него, отражает тенденцию религиозной мысли различать отдельные субъекты внутри единого Божества, предвосхищая учение о Троице.

Появление Рафаила также предвосхищает Антропоса, при этом нам стоит помнить о тёмном противнике этого ангела — Асмодее. Если переводить всё это на язык психологии, думаю будет правомочно сказать, что Рафаил олицетворяет светлую сторону Самости, тогда как Асмодей — тёмная сторона. Шерф Клюгер в своей книге «Сатана в Ветхом Завете» показала, что Сатана — это теневой аспект Яхве, который направлен к человеку. Также можно сказать, что Рафаил в Товите отражает светлый, функциональный принцип Яхве.

Незадолго до начала этого курса мне приснился образ анимуса, который был обычного человеческого роста, а за его спиной стояла фигура чуть больше, а за тем следующим, стоял другой, который был ещё выше второго, и так далее до бесконечности, пока эти фигуры не стали настолько огромными, что я не могла уже охватить их взглядом. В архангеле Рафаиле и князе тьмы Асмодее мы видим нечто, отсылающее нас к этим фигурам, которые уже окончательно выпадали из поля моего зрения: те самые великие и непередаваемые образы, к которым нас ведет анимус.

Женщина входит в контакт с духовным аспектом религии только посредством анимуса. Если бы у неё не было мужской стороны, она вероятно была бы вполне удовлетворена Эросом, а её религиозные запросы были бы направлены в сторону вечных земных культов плодородия, которые не подвластны времени. Греческие женщины собирались вместе и рассказывали друг другу фривольные сексуальные истории, чтобы земля была плодородной. Именно анимус столкнул женщину с духом, связав её с духовными проблемами нашего времени. Анимус досаждает нам своими убеждениями, кажется, что он делает всё, чтобы навредить нашим отношениям и испортить нам жизнь, он раздражает нас и утомляет своей банальностью. Но, если мы последуем за ним, он приведёт нас к таким фигурам, как Рафаил и Асмодей, к самым истокам противостояния тьмы и света — проблемы, которая хорошо отражена в книге Юнга «Ответ Иову». [40]

Примечательно, что именно тёмная сторона, представленная Асмодеем, в начале истории находится на земле, она, а не светлая сторона, завладела Саррой. Это вполне согласовывается с нашим собственным опытом общения с анимусом: мы всегда сначала сталкиваемся с его негативным аспектом, когда он досаждает нам своими убеждениями, и наша задача — поместить его в пробирку для дальнейшей трансформации. В чрезвычайных случаях одержимости анимусом он может вести себя разрушительно, как демон Асмодей. Ещё один важный, с моей точки зрения, момент: только тогда, когда и Товит и Сарра достигли предела своей выносливости, и их страдания стали уже невыносимыми, появляется положительная сторона. И мой личный опыт также служит этому подтверждением.

А что можно сказать о свете Бога? Товит может исцелиться, когда с его глаз спадёт белая пленка, причиной которой стали нечистоты воробьёв, тогда «он сможет узреть свет Бога своими глазами». Перед рассветом наступает тьма. Возможно, Товит никогда снова не увидел бы это новое сияние, не пережив он тьму. Традиция заслоняет свет, и это тоже необходимо, так как мы не можем вынести его постоянное присутствие. Очевидно, что нечто новое на подходе.

Юнг приводит некоторые любопытные цитаты из святого Августина, которые проливают свет на эту тему. Августин различает два вида познания: познание утра (cognitio matutina) и познание вечера (cognitio vespertina). Юнг считает, что, если мы приравняем познание (cognitio) с сознанием (consciousness), вместо более эквивалента «распознавание» (cognition), это будет означать, что ближе к вечеру сознание постепенно меркнет. Когда же утро сменяет вечер, новый свет рождается из темноты, восходит утренняя звезда, и это вечерняя и утренняя звезда одновременно, как и Люцифер — светоносец.

Юнг отмечает, что cognitio matutina (утреннее познание) соответствует знанию Творца (scientia Creatoris). Другой вид знания или сознания является вечерним (cognitio vespertina) и соотносится со знанием твари, создания (scientia creaturae). [41] Юнг цитирует святого Августина, который пишет:

Для познания создания, по сравнению со знанием Творца, это лишь сумерки; зарождается заря, наступает утро, и создание обращается к любви и восхвалению Творца. Оно уже не погрузится во тьму, если только любовь создания не покинет Создателя. [42]

Юнг пишет:

Если подставить вместо «cognitio» сознание, то мысль Августина следовало бы понимать в том смысле, что только человеческое, естественное сознание меркнет, как может смеркаться под вечер. Но подобно тому, как вечер сменяется утром, так и из тьмы возникает новый свет, stella matutina, которая одновременно – вечерняя и утренняя звезда, Lucifer - светоносец. [43]

Юнг предлагает под cognitio matutina понимать опыт знания и понимания в момент озарения, тогда как cognitio vespertina — результат повторения, догматизации, концептуализации, шлифовки и так далее, пока оно не превращается в формулу, которую человек использует так, как будто он её создал. Юнг продолжает:

Мне кажется, что Августин предчувствовал великую истину, а именно — любая духовная истина постепенно овеществляется, становясь, не более чем инструментом в руках человека. Как следствие, человек едва ли может удержаться от того, чтобы увидеть в себе познающего, даже творца с поистине безграничными возможностями. Алхимик, по сути, — человек именно такого склада, но в значительно меньшей степени, нежели современный человек. Алхимик еще мог молиться: «Очисти наши умы от этой ужасной тьмы», но сейчас человек настолько погружён в сумрак, что ничто, выходящее за пределы его собственного интеллекта, не озаряет этот мир. «Occasus Christi, passio Christi». Вот, наверное, почему с нашей хвалёной культурой происходят такие странные вещи, куда больше похожие на всемирный закат, чем на обычные вечерние сумерки. [44]

Августин идентифицирует вечернее познание со знанием создания, с человеком, оно направлено на внешний объект. Утреннее познание, знание Творца, он отождествляет со знанием создателя, с психологической точки зрения речь идёт о знании Самости. Во втором случае имеется ввиду появление утреннего света после ночной тьмы. То первоначальное, что раскрывает нам этот утренний свет становится человеческим знанием или традиционной религией, то есть пониманием человека, который спрашивает. «Кто знает и распознаёт всё это? Это я». И здесь у нас появляется эго. Это начало тьмы, за которой, в свою очередь, наступает седьмой день отдыха. В день отдохновения человек возвращается к Богу, и его вновь озаряет свет утра. В Товите это называется «Свет Господа».

Юнг рассуждает о том, что святой Августин, конечно, знал языческие названия дней недели. Сильнее всего сумрак сгущается к пятому и шестому дню, день Veneris самый тёмный. Речь идёт о пятнице, на французском и итальянском этот день называется venerdi. [45] После неё наступает суббота, день Сатурна, которая превращается в Люцифера, когда всё озаряется светом и наступает воскресенье — Sun-day (sun – солнце, прим. пер.). Можно сказать, что старый Товит олицетворяет вечернее познание по святому Августину, а Товия — утреннее.

Случай Сарры мы теперь также увидим в новом свете. Она была предназначена Товию, а не всем тем, кто до этого пытались стать её мужьями. Это довольно типичная для анимуса игра. Если в сознании что-то не так, анимус ведёт себя отвратительно. Здесь нам говорят, что Сарра не должна была выходить замуж за этих мужчин. Предположительно, что это была ошибка её отца. Но у неё тоже была возможность отказаться. Вполне достаточно было и одной смерти. Не было необходимости доводить их число до семи. (Но вот для персов число семь является самым значительным). И вновь перед нами любимая игра анимуса, когда женщина одержима им. Сначала он сам толкает её не к тому мужчине, далее для него не составит труда разрушить этот брак, а потом он повернёт всё на 180 градусов и скажет: «Я же предупреждал тебя». В работе «Два эссе» Юнг отмечал, что анимус ведёт себя как ревнивый любовник. Интересно также, что Асмодей был связан с Саррой. Рафаил должен был спуститься и освободить Асмодея, «развязать» его. В случае Жанны Фери демонов навсегда изгнали из неё. А что касается Сарры, то, видимо, Бог сам привязал к ней Асмодея, возможно, это произошло потому, что в те времена Бог был склонен к воплощению. В пьесе «Зелёные пастбища», созданной на основе сюжета из Ветхого Завета, в конце Бог говорит: «Кажется, что так ничего не получается. Единственное, что я могу здесь сделать — стать человеком, чтобы увидеть всё с другой стороны». [46]

Асмодея пришлось связать, нам постепенно становится ясно, что анимус в подобном состоянии сам несчастлив. Кажется, будто он хочет завладеть телом и душой женщины, но нам становится всё очевиднее, что речь идёт о, своего рода, испытании. Он хочет воплотиться. Если женщина не осознаёт его, не преодолевает трудности, сталкиваясь с ним, она становится одержима им. Пренебрегая решением своих проблем, она создаёт вакуум, если можно так сказать, и анимус заполняет его. Совершенно бесполезно пытаться убежать от анимуса. Единственное, что будет правильно — попытаться осознать его. Насколько вы сможете осознать его, или до какой степени он сможет воплотиться, настолько он может быть ассимилирован. Это очень явно видно на примере женщин, которым предназначен духовный путь, тогда одержимость анимусом становится первой ступенью, дающей возможность человеку осознать духовное измерение.

Ещё одним указанием на Египет можно счесть тот факт, что Асмодей был привязан к Сарре. Из «World-weary Man» мы узнаём, что душа Ба должна быть привязана к телу с помощью «соединительного вещества и верёвки». [47] Это связывание в большей или меньшей степени является магическим действием, это зависимость от проекции, то есть, очарованность. Мы обсуждали это во введении. Анимус обнаруживают в янтаре, где он застыл в липкой смоле. [48] Мы вспоминаем о работе Марии Профетиссы, которая использовала смолу, чтобы поймать летучий Меркурий в реторту. И снова перед нами демон, родственник анимуса, только теперь он предстаёт уже в коллективной форме, он связан с Саррой и её окружением. Асмодея необходимо отвязать, он довольно долго пребывает в подобном положении. Как только его выкурили с насиженного места около Сарры, он, сбитый с толку, улетел и только для того, чтобы Рафаил поймал его снова и связал. Это заключение демонов или самого дьявола довольно распространённое дело, мы говорим о необходимости поместить рассуждающего анимуса в пробирку, чтобы трансформировать его.

Третья часть

Товит и Сарра молились в один и тот же день, и в одно и то же время они покинули те места, где возносили молитвы: Товит вернулся в дом из двора, а Сарра спустилась вниз из комнаты своего отца. Место, где человек предстал перед божественным, на самом деле, очень важно. И тут мы видим разницу. Товит входит внутрь, тогда как Сарра спускается вниз. Ему надо обратиться внутрь себя, чтобы соприкоснуться с собственными проблемами и открыться для новых идей и опыта. Сарра должна спуститься вниз, высвободиться от отцовского комплекса, который находится в её голове. Когда-то я знала женщину, которая жаловалась мне на то, что её не любят мужчины, и она остаётся в одиночестве. Но позже, пообщавшись с несколькими из тех, кто пытался создать отношения с этой дамой, я узнала, что все они наталкивались на её агрессию и грубость. Юнг сказал, что она была принцессой в крепости, а её отец — королём. Хотя ей казалось, что она хочет встретить своего мужчину, в действительности же её главным желанием было пребывать в чудесных, волшебных отношениях со своим отцом, оставаясь при этом нетронутой. И теперь для Сарры настал момент выйти из своей привычной позиции, чтобы окунуться в те необходимые изменения, которые нагрянули в её жизнь.

Войдя внутрь, Товит начал молиться о смерти; он должен был привести все свои дела в порядок. Он вспоминает о деньгах, которые отдал на сохранение Гаваилу в Рагесе, и решает попросить Товию сходить за ними. Мы уже убедились в том, что Товиту было доступно лишь вечернее познание (cognitio vespertina), то есть, знание, возникающее на основании концепций, воспроизведения, повторения и догматизации, в общем, речь идёт о знании, предписанном традицией. Можно сказать, что предназначением Товии было принести свет утра, cognitio matutina, сын олицетворяет начало обновления сознания. Подобные сюжеты часто встречаются в сказках, например в тех, которые разбирает на своих лекциях доктор фон Франц. Товит даёт своему сыну длинные наставления на свою любимую, похоронную тему: он должен похоронить своего отца, почитать свою мать (это выглядит довольно трогательно, учитывая, что между ним и его женой Анной были серьёзные разногласия). Товит хотел, чтобы она была похоронена в одной с ним могиле. Далее отец наказывал сыну жить в соответствии с законом, давать милостыню и быть добрым в отношении лишённых и нуждающихся; но тут речь скорее шла о том, чтобы взамен тоже что-то получать от жизни. Хочу рассказать одну забавную историю о Пэйдже Робертсе, священнике из Солсбери, который славился своей прямотой. Однажды перед началом проповеди собрание пело гимн о том, что надо делать добро, «не ожидая награды взамен». Чаша его терпения явно переполнилась, он наклонился к людям и воскликнул: «Ну сколько можно лгать, вы просто накапливаете себе отсроченную ренту на небесах!»

Ребекка наказала своему сыну Иову не брать в жёны чужестранку, а выбрать себе невесту из одного из отцовских колен (добавив к этому большое количество назидательных заповедей, предписанных законом). Товит подобным же образом призывает Товия помнить «эти наставления», а потом рассказывает ему о деньгах. Товия соглашается помочь отцу, но беспокоится, что Гаваил его не узнает, а он сам не найдёт дорогу в тот город. Товит отвечает, что они порвали на две части долговую расписку, и предъявление второй половины будет достаточно, чтобы быть представленным Гаваилу. Фон Франц писала, что изначально греческое слово «символ» обозначало некий объект, который разделяли на две части, чтобы позже его можно было идентифицировать. Итак, Товия получает одну из частей и должен найти вторую. В связи с этим можно предположить, что традиционная религия предлагает нам половину нас самих до того момента, пока мы не поймём, чем же в действительности является религия. Подобный аспект нам интересен тем, что показывает нам, что символ — это нечто, поднимающееся из глубин бессознательного, однако это явление расположено прямо на краю сознания; получается, что частично мы знаем о нем, а частично — нет.

Товию нужно найти «надёжного человека», который покажет ему путь. Он уходит из дома и встречает ангела Рафаила, которого принимает за совершенно обыкновенного человека. Не станем углубляться во все детали, перейдём к тому, что Рафаил выдерживает все расспросы старого Товита, и старик признаёт его во всех отношениях хорошим провожатым. Рафаил пытается избегать откровенной лжи, когда рассказывает о своём происхождении, он упоминает одну благородную семью, которая находится в родстве с Товитом. Обратите внимание на один интересный момент, который напрямую касается темы нашего исследования. Во время разговора Товит отмечает, что сам он погружён во тьму будто мертвец, среди умерших проходит и жизнь его. Это мимолётное утверждение служит ещё одним доказательством нашего заключения, что Товит настолько глубоко укоренён в традиции, что ему просто жизненно необходимо обновление.

Анна сильно нервничает из-за предстоящего путешествия, она уверена, что больше никогда не увидит сына. В ответ муж уверяет её, что Товия вернётся с миром и на всём пути его будет сопровождать добрый ангел. (При этом он понятия не имеет, кто такой Рафаил в действительности). Есть ещё одна интересная деталь: пускаясь в путь с Рафаилом, Товия берёт с собой свою собаку. Если вы изучали Симфонию Круденса (симфония — алфавитный указатель слов, прим. пер.), то появление собаки в апокрифе Ветхого Завета вызовет у вас удивление. В библейские времена собаке всегда приписывали отрицательную коннотацию, а здесь она играет роль компаньона. Образ собаки-проводника широко известен во всём мире, но в персидской традиции собака сопровождает человека в посмертии. Египетский Анубис, шакал или бог с головой собаки провожает человека в подземный мир. Но собака также показывает нам дорогу в новый мир, здесь скорее речь идёт о том что «наши инстинкты становятся нашими друзьями». [49] Товия — противоположность Товита, который живет в строгом соответствии с законом. У сына же, по-видимому, сложились хорошие отношения с животным, которое оказало некоторое благоприятное влияние на исход дела. Мужчина с отрицательным отцовским комплексом отрезан от своих инстинктов и столкнется с серьёзными затруднениями в борьбе с одержимостью анимусом. В «Эоне» Юнг рассказывает об умершем, который даёт собаке кусочек хлеба, чтобы она провела его прямо в страну мёртвых. Однако здесь собака не олицетворяет символ смерти. Дело обстоит наоборот: она сопровождает Товию на пути к новому свету через бессознательное. Инстинкт нам совершенно необходим при любом опасном переходе, идём ли мы «от жизни к смерти» или «от устаревшего к новому взгляду на жизнь». Юнг часто говорит о добродетельности животных, о том, насколько они более точно, чем люди, следуют воле Бога, живя в согласии со своей истинной природой. Ссылаясь на Оксиринхские папирусы, Юнг пишет: «Тот способ, которым природа совершенно естественно направит вас туда, куда вы должны идти, и называется инстинктом, кто-то может даже счесть его слепым». [50]

Товит был написан за два или три века до Оксиринских папирусов с изречениями Христа, которые были обнаружены Б. Гренфеллом и А. Хантом на юго-западе от Каира около 1903 года. В них мы можем прочесть знаменательную цитату Христа:

Кто они, те, кто привёл нас в Царство Небесное? Птицы небесные и звери, на земле или под землёй, рыбы в море, они сопроводят вас в царство небесное, что внутри вас, те, кто знают себя, найдут его. И найдя его вы поймёте, что вы... в Боге, а Бог в вас. [51]

В версиях, которые были восстановлены, в пропущенном фрагменте речь идёт, как можно было бы и ожидать, о животных. Иметь дело с женщиной, одержимой анимусом, под силу только мужчине, который в ладу со своими инстинктами. Анимус сможет переспорить любого мужчину, обращаясь напрямую к его аниме, но если у человека всё в порядке с инстинктом, тот этот номер не пройдёт. Это хороший тест, позволяющий выявить, как у мужчины обстоят дела с собственным инстинктом. Если у него материнский комплекс, то в подобной ситуации он будет чувствовать себя ужасно, так как окажется полностью отрезан от своей естественной природы. Как отмечает Кирш, идея об Антропосе как о целостном человеке, уже в те времена висела в воздухе, а если человек совершенен, то и животная сторона у него будет интегрирована в большой степени. [52]

В первую ночь путешествия Рафаил и Товия остановились на ночлег на берегу Тигра. Товия, которого обычно называют здесь «молодой человек», спустился вниз к реке, чтобы вымыть ноги. Читаем:

Огромная рыба выпрыгнула из воды, она почти проглотила ступню молодого человека. Он закричал. Ангел сказал молодому человеку: «Хватай эту рыбу и держи». Молодой человек поймал рыбу и вытащил её на берег. И ангел сказал ему: «Разрежь рыбу и вытащи её желчный пузырь, сердце и печень, оставь их себе. Другие внутренности выбрось, желчный пузырь, сердце и печень полезны в медицинских целях. Молодой человек разрезал рыбу и вынул желчный пузырь, сердце и печень, часть рыбы пожарил и съел, оставшуюся часть засолил. И они продолжили совместное путешествие, пока не дошли почти до Мидии. А потом молодой человек спросил у ангела: «Брат Азариас, какая медицинская польза в сердце, в печени и в желчном пузыре?» И он ответил ему: «Подожги сердце и печень рыбы перед мужчиной или женщиной, подвергшейся нападению демона или злого духа, и любой, кто напал на них, сразу же улетит и больше не вернётся. А что касается желчного пузыря, то нужно смазать желчью глаза человека, покрытые белой плёнкой, подуть на белую плёнку, и человек вылечится». (Товит 6:2-9)

Возможно, что эта рыба — самая интересная деталь в Книге Товита. Она очень большая, если ей практически удалось заглотить ступню Товии. (В некоторых версиях о ступне ничего не сказано, а рыба чуть ли не поглотила всего молодого человека). Очевидно, что в этой ситуации Товию понадобилась геркулесова сила, а возможно и помощь или присутствие Рафаила, чтобы справиться. Таким образом, это не просто вылавливание материала из бессознательного, здесь мы видим ещё и сюжет о герое, сразившемся с чудовищем. Рыба подплыла к молодому человек и попыталась его проглотить. Совершенно необходимо, чтобы то, что вы хотели бы искупить, сначала было бы принято вашим бессознательным. Товия должен был сам извлечь содержание из бессознательного, чтобы стать более вдохновляющим и могущественным, нечто должно было занять своё место внутри его психики.

Итак, в действие вступают две части. И это вопрос: проглотит ли рыба сначала Товия, то есть, его сознание, или сознание непосредственно сразу же победит рыбу. (Последний сюжет мы видим в героических мифах наподобие истории Ионы, когда героя проглатывают прежде, чем он сможет заслужить искупление). Рафаил остаётся на стороне сознания, то есть, поддерживает Товия в этой схватке.

Хотя Бог посылает на землю Рафаила в помощь Товиту и Сарре, героем становится именно молодой человек, и не ангел. В подобных совместных мифологических путешествиях человека и божественного существа не всегда роли распределяются подобным образом. Например, в Коране Хидр предпринимал все действия сам во время путешествия с Моисеем. Насколько мне не изменяет моя память, в случае с двумя попутчиками довольно часто дело обстоит так: тот, кто наделён магическими или божественными качествами, совершает большинство героических поступков. [53] В нашем случае именно Товия, а не Рафаил, предпринимает действия, это указывает на то, что божественное стало ближе к человеческому, а также человеческое существо стало брать на себя больше ответственности, а не находится преимущественно в пассивной роли, как мы можем это увидеть в Коране в случае с Моисеем или в огромном количестве сказок. Очевидно, что в мифе всё ярче проступает образ человека, чей уровень ответственности за свою жизнь неизменно возрастает.

А вот, что по этому поводу говорит фон Франц. В фольклоре северной Европы мы находим старый миф о спутнике, там речь идёт о призраке, сопровождающем героя. В этом случае все действия совершает человек. Но, когда эта история попала в руки Ганса Христиана Андерсена, писатель перевернул её, отдав все активные действия сверхъестественному существу. Здесь Андерсен проявил типичную инфантильность, считая, что всё достойное может быть лишь даром бессознательного. Это напоминает мне одного мужчину, описанного в «Эоне», который не мог рискнуть выбраться в мир и получить свою долю кнутов и пряников, поскольку тайно был убежден, что всё это способна предоставить ему его матушка. Но Товия, человеческая фигура в этой паре, действует самостоятельно, получив совет и помощь Рафаила.

Если мы посмотрим на историю со стороны феминности, мы снова согласимся, что Товия представляет образ героя. (Такие старые мифы, по большей части, можно рассматривать с обеих сторон). Но в этом случае он не будет олицетворять основу всех эго, теперь образ молодого человека станет сутью архетипа трансформации и интеграции женского сознания. Если мы рассмотрим миф со стороны Сарры, то увидим несколько фигур, отражающих анимуса. Первая — её отец, вторая — Рагуил, третья — Рафаил/Асмодей (противоположные аспекты божественного образа анимуса), и, наконец, четвёртая — Товия. Как-то раз Юнг сказал, что женщине стоит поддерживать ту фигуру анимуса, у которой хороший контакт с инстинктом, так как это обеспечивает прямую связь с жизнью. У остальных также есть свои функции, но они часто служат противоестественному (contra naturam). В данном случае именно у Товии мы видим хорошую взаимосвязь с инстинктом; он не только взял с собой собаку, но и поймал рыбу, так что, он как раз тот, кто сможет освободить Сарру.

В самом начале моего анализа у Юнга, я часто видела сны, где я ждала героя, который освободил бы меня, подобную тему мы видим в истории Андромеды и Персея. [54] Юнгу пришлось выдать мне немало «пинков», чтобы наконец до меня дошло, что мои ожидания могут остаться бесплодными; в итоге моё сознание приняло человеческую сторону. Женщины очень склонны проецировать этот образ, в особенности, на аналитика. Они предрасположены к избеганию колоссального творческого напряжения, которое необходимо для работы с сознанием, чтобы занять активную позицию в собственном освобождении от демона, поддерживающим в них старые убеждения. Он, как правило, имеет над ними такую же власть, как Асмодей в нашей истории над Саррой. Древние алхимики говорят: несмотря на то, что человек должен сам выполнить всю работу, без помощи Бога он не сможет завершить её. В нашей истории божественная поддержка исходит от Рафаила. Но я хочу отметить, что она не могла заменить тяжёлый человеческий труд, которым оказалось вытаскивание рыбы из реки. Заставить женщину работать творчески — задача чрезвычайно сложная; она придумает любые оправдания. Исключение составляют женщины, ведомые особенным, творческим даром.

Итак, Товия играет роль созидательной части женского анимуса. Вытащить рыбу из воды и не дать ей затянуть себя в бессознательное — замечательный пример творческого подхода, любая подобная задача включает в себя вытаскивание содержания бессознательного для дальнейшей сознательной работы. На примитивном уровне вам будет достаточно просто ускользнуть от чудовища. Но Товия не останавливается на достигнутом, он вынимает из рыбы самую суть, символ творческой стороны. Будучи архетипическим образом, Товия предвосхищает работу мужского эго и духа женщины. Если женщина не наделена особенным, творческим даром, побуждающим её к «успеху» во внешнем мире, её будет трудно заставить развивать творческое начало долгими тренировками; часто женщины не желают выходить за рамки своих домашних обязанностей. [55]

В «Эоне» Юнг цитирует «Сирийский апокалипсис Варуха», где написано, что время, предшествующее пришествию Мессии, будет разделено на двенадцать частей, и Мессия появится в последней. Юнг отмечает, что цифра двенадцать указывает на зодиак, где последним знаком являются Рыбы. [56] Пришествие Мессии станет концом времени, тогда Левиафан поднимется из моря. «Два величайших морских чудовища, которые я создал на пятый день творения, предвидя, что они станут пищей для всех оставшихся в живых». [57] Согласно Талмуду, «Левиафан женского пола был уже убит Яхве, и засолен, чтобы стать пищей, когда придет конец света. А мужскую особь Он кастрировал, чтобы они не размножились и не затопили бы всю землю». [58] Эта история перекликается с нашей, за исключением извлечения самой сущности рыбы (печени, сердца и желчного пузыря). Рафаил и Товия съели некоторую часть её, а остальное засолили. Нам неизвестно, какого пола была эта рыба, но рыбу часто связывают с женским полом, в особенности, в родственных культах Малой Азии. Это вполне могло быть известно автору Книги Товита. Я упоминала сирийскую богиню Атаргатес, часто известную под именем Деркето, которую обычно называют богиней рыб. (Согласно одной истории, она вышла из яйца в Евфрате; по другой версии — она, спасаясь от преследования, прыгнула в Евфрат и превратилась в рыбу. Богиня была наполовину рыбой, а её сына звали Ихтис). [59] Существует легенда об Афродите, происхождение которой связано с вавилонской богиней любви, и Венера, возникшая прямо из морской пены.

На протяжении истории символизма образ рыбы часто олицетворял всепоглощающую страсть. В «Эоне» Юнг пишет, что подобными плохими качествами рыба обязана тем, что связана с богинями любви: Иштар, Астарта, Атаргатис и Афродита. [60] В зодиакальном знаке Рыб Венера достигает своего апогея, и тут мы также видим Атаргатис с её сыном. И у нас принято есть рыбу по пятницам в «День Венеры». [61]

Символизм рыбы неисчерпаем. Много информации по этой теме содержится в работе Эйслера «Orpheus the Fisher» («Орфей — рыбак») и в «Эоне». [62] Существует определённая связь между возможным лекарством и болезнью в случае с Товитом, так как и воробьи и рыба тесно связаны с богиней любви Венерой. Однако в случае Сарры и Асмодея я хочу вновь вернуться к «Эону». В книге Юнг очень подробно изучает символику рыбы, мы находим здесь и ссылки на «Зогар». Тут сказано, что рыба, поглотившая Иону, который должен был умереть, через три дня выплюнула его, и он снова воскрес. В «Зогаре» утверждается, что «с помощью рыбы мы найдём лекарство для всего мира». Это очевидная параллель с событиями, произошедшими с Товией на берегу Евфрата, когда в «рыбе, подплывшей к берегу», было сокрыто мощное лекарство. Но почему внутренности рыбы сыграли искупительную роль в случае Сарры и Асмодея?

В нашей истории противоположности полностью отделены друг от друга. Рафаил представляет собой посланника Яхве (ангела Бога), несущего свет, абсолютно положительный функциональный аспект Яхве. Асмодей, в свою очередь, играет роль тьмы и зла, то есть, это совершенно отрицательный функциональный аспект. Если бы Рафаил сразился бы с Асмодеем напрямую, то столкнулись бы две противоположности, и результат был бы неопределённым. Рафаилу нужно было прибегнуть к какому-то средству, которое обладало бы неким родством с Асмодеем, как в случае Товита его слепота была вызвана и вылечена тем, что имело связь с Венерой: подобное лечат подобным.

Идея двух противоположностей, сокрытых в рыбе, рассматривается в «Эоне», она гораздо сложнее и тоньше. Рыба, будучи содержанием бессознательного, изначально содержит в себе обе противоположности. Но по мере развития символизма, образ медленно начинает раскалываться. Юнг пишет, что мы видим «на примере Левиафана, как огромная «рыба» постепенно разделяется на свои собственные противоположности; а до этого она сама была противопоставлена высшему Богу, была его тенью, воплотив в себе его тёмную сторону». [63]

Товит был написан гораздо позже, чем теология, в которой Левиафан стал противоположностью Бога, но мы видим, что связь между огромной рыбой и демоном Асмодеем появилась довольно рано, так что, она обладала сходством, которое было необходимым для эффективного искупления. В «Эоне» представлена чрезвычайно любопытная дискуссия о расколе в Левиафане, эта тема довольно часто прослеживается в снах об удвоении тени, которая появляется, когда сознательная личность не включает в себя все содержания и компоненты. Часть эго остаётся отколотой, смешиваясь с тенью, обычно не осознаваемой, в результате формируется двойственная, зачастую антагонистическая личность.

Далее Юнг пишет о мифологии Левиафана и Бегемота, рассматривая их как части Бога.

То, что подобное удвоение отражает акт осознания, становится ясно и Иова, где говорится, что Яхве сразил Рахава "разумом Своим" (tebuna, Иов 26:12). Морское чудище Рахав сродни Тиамат, которую Мардук рассек, наполнив ее Имхул-лу — северным ветром. Слово tebuna происходит от bin, "раз­делять, рассекать, расчленять", то есть, этим словом обозна­чается различение, что является сущностным элементом осознания. В этом значении Левиафан и Бегемот представляют собой стадии развития сознания, ассимилирующего и очеловечивающего их. Рыба, проходя стадию теплокровного четвероногого, превращается в человеческое существо, и в той мере, в какой Мессия в хрис­тианстве стал второй ипостасью Троицы, отколовшаяся от ры­бы человеческая фигура служит намеком на воплощение Бо­га. Так обнаруживается, что ранее в образе Бога недоставало человеческого элемента. [64]

Наша история, бесспорно, происходила за два или три века до христианской эры, тем не менее, вполне правомерно утверждать, что в образе рыбы в Товите потенциально заложена та же самая идея. Можно сказать, что рыба олицетворяет стремление создать физический сосуд, в котором воплотился бы Бог.

Поэтому часть рыбы — это самый подходящий символ, необходимый для исцеления Сарры, которая, будучи одержимой демоном, полностью утратила связь с собственной человеческой природой. Важное дополнение: речь идёт не о целой рыбе, а только об её жизненно важных органах — печени и сердце. Рыба изначально включала в себя обе противоположности, потом она стала олицетворять тень Бога, и, в конце концов, стала отражать стремление Бога воплотиться. Этот процесс формирует саму суть того, что сыграет чрезвычайно полезную роль в освобождении Сарры от её бесчеловечного инкуба.

Я уже отмечала, что Рафаилу, будучи противоположностью Асмодея, в одиночку не удалось бы столь успешно совладать с демоном. Подобное мнение, основанное на совершенно других доводах, мы видим в книге итальянского нищенствующего монаха Людовико Марии Синистрари из ордена св. Франциска, который жил между 1622 и 1701 годами. Он был известен благодаря своим блестящим лекциям и книгам и написал «De Daemonialitate et Incubis et Succuhis» («Демониалитет инкубов и сукубов», демониалитет — демоноложество, сношение с демонами, прим. пер.). В этом труде, который он писал до конца своей жизни, монах высказал идею, что инкубов и сукубов невозможно изгнать обычным, или даже необычным, экзорцизмом, для этого требуются определённого рода физические средства. [65] Он приводит два случая. С одной из исповедовавшихся он был знаком. Это была девушка из хорошей семьи, она была пансионеркой монастырской школы. Ей очень сильно досаждал инкуб, он постоянно приставал к ней, пытаясь завладеть ею. Обычными средствами экзорцисту не удалось ничего добиться, поэтому он прибег к магии. Он отметил, что девушка была невероятно флегматичной, и решил использовать окуривание. Он взял пряные травы и поджёг их, смешав запах с её духами, в результате она освободилась от назойливости инкуба. В другом случае, самого Синистрари пригласил в картезианский монастырь один священник, который сам был одержим демоном. Синистрари попробовал также окуривание, но демон стал ещё сильнее, и ситуация резко ухудшилась. Францисканец вспомнил о том, что в предыдущем случае человек был флегматичного склада, а этот монах был холериком и сангвиником, и дым был схож его природе. Поэтому Синистрари добавил к травам водяные лилии и водоросли. И демона удалось изгнать.

Синистрари подробно высказывается об одержимости Сарры в Товите, считая, в отличие от образованных врачей, что подобного демона невозможно изгнать без физических средств.

Инкубы обладают в некоторой степени физической природой, поэтому для их изгнания необходимо нечто материальное. Практически вся чёрная и белая магия построена на такого рода предположениях. Всегда присутствует физический агент. Людям, знающим медицину, сначала всегда стоит определить тип демона. Примером могут послужить рисунки Навахо, их рисуют в зависимости от типа демона, от которого страдает пациент.

Интересно, что мнение монаха семнадцатого века совпадает с нашим опытом взаимодействия с противоположностями: он также считал, что Рафаил в одиночку не смог бы изгнать Асмодея. Современные сны наглядно это иллюстрируют. Молодому человеку снится ужасное сражение между двумя сверхъестественными существами, они у него ассоциируются с Ормаздом и Ариманом из зороастризма. Когда небольшая частичка темноты перешла на другую сторону, он невероятно испугался, что светлая сторона будет побеждена. Это схоже с тем, что Рафаилу потребовалась рыба, чтобы победить Асмодея.

Однако главную роль здесь всё же играют не внутренности рыбы, а дым, который возникает при их сожжении, именно он заставил Асмодея улететь. Горение и дым отражают процесс одухотворения. Для этого понадобились внутренности рыбы, но не они напрямую содействовали исцелению. Это произошло благодаря оживлению инстинктивного фактора. Идея превращения материальных предметов в дым или пар всегда заложена в процессе одухотворения, но здесь есть одна особенность. Ещё раз мы ненадолго обратимся к юнгианскому сравнению архетипа и инстинкта, которое он проводит в своей статье «Паттерны поведения и аретипы». Юнг использует образ ультрафиолетовых и инфракрасных частей спектра, для противопоставления психе и инстинкта, то есть, более духовная, архетипическая часть, психе — ультрафиолет, находится в оппозиции с инфракрасной, инстинктивной частью. Он отмечает, что погружение исключительно в инстинктивную (инфракрасную) сферу ведёт к бессознательности и паническому состоянию, а не к осознанию и ассимиляции инстинкта.

Это означает — используя еще раз сравнение со спектром — что инстинктивный образ должен располагаться не на красном, а на фиолетовом конце цветовой шкалы. Динамическая энергия инстинкта располагается как бы в инфракрасной части спектра, в то время как инстинктивный образ лежит в ультрафиолетовой части... Осознание и ассимиляция инстинкта никогда не происходит на красном конце спектра, то есть, путем погружения в инстинктивную сферу, а только через интеграцию образа, который означает и одновременно вызывает инстинкт, хотя и в форме, полностью отличной от той, что мы встречали на биологическом уровне. [66]

Подобная сознательная ассимиляция происходит только в более духовной (ультрафиолетовой) части, где архетип, как главный образ инстинкта, даёт возможность сознанию освободиться от кипящей бездны страстей и самих инстинктов.

Мы приходим к некоторому пониманию, за чем нужно было сжигать сердце и печень рыбы, то есть, одухотворять их. Только на этой стороне шкалы можно обновить и усилить сознание. Сарра ограничена старыми убеждениями анимуса, который частично слился, или даже отождествился, с коллективным архетипическим дьяволом Асмодеем. Теперь потребуются титанические, сознательные усилия, чтобы заставить его покинуть её, а она смогла бы обрести обновлённого, трансформированного анимуса, которого символизирует Товия.

Мы видим бессмертный сюжет героического мифа и тему бесчисленных запретов. Чем ближе человек подходит к миру инстинктов, тем настойчивее в нём проявляется желание избежать столкновения с ними, чтобы уберечь свет сознания от тьмы кипящей бездны. Но архетип, как образ инстинкта, психологически олицетворяет духовную цель, к которой тянется человеческая природа, это море, к которому змеиться каждая река, прокладывая себе путь, это награда, которую получает герой, выигравший схватку с драконом.

Товия получил свой приз, победив в битве с рыбой, или, если мы посмотрим с феминной стороны: сознание Сарры совершило титанические усилия, чтобы понять происходящее. Это очистило путь для замены Асмодея (старого анимуса) на обновлённого и трансформированного, то есть, Товию. Прежний негативный анимус обычно пытается убедить женщину, что она может избежать трудностей — или заменить своего анимуса — посредством удовлетворительного сексуального опыта. Но, не взирая на то, что это может дать, подобное предположение ошибочно. На инстинктивной части шкалы сознание слишком подвержено опасности. Понимание и действия, приводящие к освобождению от Асмодея, могут случится лишь на другом конце шкалы, после чего возникнут настоящие отношения с Товией. Это никоим образом не является обесцениванием сексуальности и инстинктов. В ночное время, когда того потребует жизнь, Товия и Сарра проживут свою сексуальность, но, если они не прошли через стадию одухотворения дымом, они потеряют свою, с таким трудом добытую, осознанность, отдавшись слепому инстинкту. Товия, как и его семеро предшественников, может быть убит Асмодеем.

В этой жизненно важной задаче преобразования анимуса главную роль играет архетипическое измерение. Учитывая возраст, требования природы, человеку также важно прожить инстинктивную часть, но в нужный момент анимус должен быть обязательно пригвождён, и это тоже часть реальности. При этом у нас должны быть силы встретиться с дымом, то есть с одухотворением реальности, которая до этого пребывала в твёрдом, застывшем состоянии. Как это было в случае с рыбой: когда Товия поймал её она была материальной, после того, как её части были сожжены, появился необходимый дым.

Примечания

24. Смотрите предыдущие эссе о Жанне Фери. Ред.

25. Смотрите эссе Барбары Ханны «Образы анимуса в литературе и современной жизни» в 1 томе этой работы. Ред.

26. К.Г. Юнг «Воспоминания, сновидения, размышления», C. G. Jung, «Memories, Dreams, Reflections»,A. Jaffe, ред. (New York: Vintage Books, 1965),стр. 187

27. См. Чарльз, ред. «Апокрифы и псевдоэпиграфы Ветхого Завета», Charles, ред., «The Apocrypha and Pseudepigrapha of the Old Testament». Ред.

28. Якобсон рассказывает о негативном раскаянии, которое египтяне совершали перед своими богами, где они упоминают все свои грехи, утверждая, что они не совершали их во время жизни. Полная ответственность за эти грехи была возложена на богов, и они бы сочли за оскорбление, если у человека хватило бы заносчивости сказать, что он в одиночку нарушил закон, не возложив ответственность за это на них. H. Jacobsohn, "The Dialogue of a World-Weary Man with his Ba,” («Разговор разочарованного со своим Ба»), James Hillman, ред., «Timeless Documents of the Soul» (Evanston, 111.: Northwestern University Press, 1967), стр. 7. Ред.

29. Stella Benson, «Tobit Transplanted» (or: The Faraway Brick) (London: Macmillan & Co., 1931). Стелла Бенсон (1892-1933) была феминисткой, писала романы и путешествовала. Она оставила после себя замечательные, а зачастую и довольно резкие, записки о жизни в начале века в Англии, США, Гонконге и Китае. На протяжении всей своей литературной карьеры она пользовалась признанием. Этот роман был удостоен приза «Prix Femina Vie Heureuse» в 1931. Ред.

30. C. G. Jung, “Psychology and Religion” (1940), К. Юнг «Психология и религия», Собрание сочинений том 11 (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1969), пар. 4.

31. Ривка Шерф Клюгер (Rivkah Scharf Kluger), «Psyche in Scripture: The Idea o f the Chosen People and Other Essays» (Toronto: Inner City Books, 1995). «Глубинная психология в Священном писании: идея избранного народа и другие эссе». Ред.

32. В 1950 году Папа Пий XII провозгласил Успение Марии официальной теологической доктриной Римско-католической церкви, заявив, что, когда земной путь «непорочной Божией Матери» подошёл к концу, она была «вознесена с душой и телом в небесную славу». В 1950 провозглашение Вознесения Девы Марии получило статус догмата веры. Это не противоречило убеждениям, который существовали, по меньшей мере, до третьего века, возможно и раньше. Провозглашение Папы Пия XII было непререкаемым, хотя до сих пор подвергается критическим нападкам; это один из редких примеров пользы от предполагаемой папской «непогрешимости». Ред.

33. Шехина — божественное присутствие женского начала или великое сияние, которое считают эманацией Бога. Это спорная, но очень популярная концепция, была предложена в каббализме, в ней отражена вера в то, что человек не может увидеть Бога во всей его полноте, но может узреть эманацию Бога во славе и сиянии Шехины. Шехину также считают супругой Бога, невестой и матерью всего. Ред.

34. Альберт Великий (Магнус) (1193-1280) был доминиканским священником, он стремился синтезировать и отстаивать мирное сосуществование науки и религии. Его отношение к Деве Марии выражалось в словах: «ясная, сияющая звезда моря... божественно рождённая для просвещения народов... украшение мира... царица небесная... прекрасная, как Луна». Мари явилась Альберту Великому во сне и упрекнула его в том, что он не почитает её должным образом. См. К.Г. Юнг «Психология и алхимия», «Psychology and Alchemy» (1944), том 12 (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1953), пар. 481. Ред.

35. Герхард Дорн (1530-1584) был бельгийским врачом, философом, алхимиком, переводчиком работ Парацельса и теоретических исследований ума. Как алхимик, он получил известность благодаря своей идее unus mundus (единый мир). Ред.

36. Neil M. Gunn, (Нил М. Ганн) «The Green Isle of the Great Deep», («Зеленый остров на великом море»), (London: Faber & Faber, 1944). Нил Миллер Ганн (1891-1973) писал романы о жизни на Шотландском высокогорье, в частности, о разрушениях и распаде культурных традиций, о зачистке Шотландского высокогорья, во время которой более четверти миллиона коренных жителей были изгнаны из своих домов, убиты, отправлены в рабство или насильственно интегрированы в иностранную культуру, чтобы очистить земли под пастбища для английских землевладельцев. В своих последних романах Ганн рассказывал о проблеме жестокости в обществе, после этого он заинтересовался Дзен буддизмом. Ред.

37. В старину этимологи выводили имя Асмодей из ивритского глагола «shamadh», “разрушать”, но в настоящее время его обычно связывают с зороастризмом, с которым евреи познакомились во время изгнания. Взгляды иудеев на духовный мир подверглись глубокому влиянию персидской мифологии. Теперь это имя сравнивают с персидским Аэшма-дэва, демон ярости и вожделения. Ред.

38. Rivkah Scharf Kluger, «Satan in the Old Testament», Hildegard Nagel, trans. (Evanston, 111.: Northwestern University Press, 1967). Ривке Шерф Клюгер «Сатана в Ветхом Завете»

39. Бытие 31:11-13: «Ангел Божий сказал мне во сне... Я Бог [явившийся тебе] в Вефиле, где ты возлил елей на памятник и где ты дал Мне обет». В Книге Судей Израилевых 13:21-22: «Маной и его бесплодная жена дважды встречались и разговаривали с «Ангелом Божьим», «И сказал Маной жене своей: «Верно мы умрём, потому что видели Бога!» Ред.

40. C. G. Jung, “Answer to Job” (1952), том 11 (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1969). К,Г. Юнг «Ответ Иову»

41. C. G. Jung, “The Spirit Mercurius” (1948), том 13 (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1967), пар. 299ff. «Дух Меркурий»

42. Св. Августин «The City of God» (11:7), («О граде Божьем»)

43. Юнг «Дух Меркурий»

44. Там же

45. На французском пятница: vendredi; на итальянском: venerdi. Ред.

46. «Зеленые пастбища» - пьеса, получившая Пулитцеровскую премию, была написана Марком Конелли. Это инсценировка историй из Ветхого Завета, в которой все герои, включая Бога, афроамериканцы, говорящие на чёрном южном диалекте. История Бога, бродящего по земле, развивается с невероятной простотой, создавая глубокую эмоциональную игру и духовный настрой, это божественная комедия современного театра. Первый раз пьеса была сыграна в театре Мэнсфилд в Нью-Йорке в 1930 году. Ред.

47. См. Якобсон "The Dialogue of a World-weary Man with His Ba,” lines 3-30 («Разговор разочарованного со своей Ба»). Ба можно сравнить с западной концепцией души, это значит, что она индивидуальна и уникальна, распространяясь далее на идею личности. У предметов также могла быть душа Ба. Во время смерти Ба отделяется от тела, иногда её изображают в виде птицы с головой человека, которая вылетает из могилы, соединяясь в посмертии с душой Ка, олицетворяющей жизненную силу и личность индивида. Ред.

48. В «Символизме животных» Барбара Ханна пишет, что собака «поддаётся развитию и в большой степени ассимиляции... Поэтому она вполне может олицетворять инстинкт, который, до определённого уровня, мы можем интегрировать гораздо легче». Она отмечает, что символ собаки, наряду с другими значениями, может означать друга, проводника, сторожевую собаку и целителя (можно сказать, что в Товите она играет эту роль), также её можно толковать, как образ предателя, трикстера, вора и пожирателя падали. См. Барбара Ханна «Символизм животных». Ред.

50. Юнг, «Видения». Юнг пишет: «Это похоже на образ животного-помощника из сказок. Когда герой попадает в западню и не знает, как ему оттуда выбраться. Появляется одно или два животных, которые оказываются невероятно полезными; они показывают ему путь к спасению — нечто вполне очевидное, но он сам не смог этого заметить. Так работает инстинкт, он помогает там, где всё остальное совершенно бессильно, и вашему разуму абсолютно нечего предложить вам». Ред.

51. Монтегю Родс Джеймс, The Apocryphal New Testament.(Oxford: Clarendon Press, 1924), стр. 26, («Апокрифический Новый Завет»). Оксиринх — город, место археологических раскопок в Верхнем Египте, расположенный в 100 милях к юго-западу от Каира. Это одно из самых важных из когда-либо открытых мест раскопок, где были найдено огромное количество папирусов, датированных птолемеевским и римским периодами египетской истории. Там находятся огромные, многовековые развалины города Оксиринха, представляющие собой мусорную свалку. На протяжении веков их постепенно засыпало песком, и они пробыли в таком нетронутом виде порядка тысячи лет. Ред.

52. Джеймс Кирш сыграл важную роль в знакомстве Юнга с каббалой, он показал ему параллели между алхимическим Антропосом и десятью сфиротами. Сфироты можно представить как эфирную, бесформенную монаду, через которые проявлено «тело» Бога, «Адам Кадмон», каббалистическое изображение изначального человека: фигура Антропоса с телом. Ред.

53. В суфийском мистицизме Хидр — это первый ангел Аллаха, «лицо Аллаха». Его нельзя назвать по имени, он невыразим, у него нет формы, в материальной, видимой форме он предстаёт в образе Хидра. Аналогичное упоминание возникает в Ветхом Завете, когда Яков борется с ангелом и говорит, что он предстал перед Богом лицом к лицу. (Бытие 32:20). Или, где Христос считается видимым лицом Бога. Барбара Ханна ссылается здесь на историю об ангеле Хидре, где он сопровождает в путешествии Моисея. Они сталкиваются с несколькими человеческими трагедиями, которые были созданы при участии Хидра, Моисей поражается их несправедливостью. Он постоянно спрашивает Хидра, как Бог может позволять такому твориться, а Хидр снова и снова повторяем ему, что он должен ждать, не получая ответ на свой вопрос. В конце концов, он раскрывает величайший, гуманный, невидимый божий замысел, сокрытый за этими страданиями. Юнг упоминает о Хидре в книге «Nietzsche’s Zarathustra»,стр. 320, 369, 1531. Ред.

54. Андромеда, красавица-дочь эфиопского царя Кефея, была прикована к скале, выступающей из моря, для того, чтобы умилостивить Посейдона, который пришёл в ярость от тщеславия её матери царицы Кассиопеи. Андромеду должен был сожрать морской дракон, но её спас Персей, отрубивший голову чудовища, как только он появился из воды. Он женился на Андромеде и увёз её в Грецию. Ред.

55. За последние полвека ситуация в жизни женщин кардинально изменилась в лучшую сторону в этом вопросе. Ред.

56. Jung, Aion, том 9, пар. 176. Юнг, «Эон»

57. Там же, пар. 181.

58. Там же, пар. 181N

59. Там же, пар. 173.

60. Там же, пар. 174.

61. Традиция есть рыбу по пятницам существовала в различных языческих культурах. В пятницу, священный день Афродиты Салации, был днём, когда богине возносили молитвы. Последователи ели рыбу и устраивали оргии. Христианство ассимилировало эту традицию, и верующим было предписано тоже есть рыбу в этот день. По всему средиземноморью рыба, вино и хлеб были священной пищей, в древнем Риме пятница считалась днём Венеры. Ред.

62. Роберт Эйслер, «Orpheus the Fisher: Comparative Studies in Orphic and Early Christian Cult Symbolism» (Whitefish, Mont.: Kessinger Publishing, 1992), («Орфей-рыбак: сравнительное исследование орфического и раннехристианского символических культов»)

63. Юнг, «Эон» том. 9ii, пар. 183.

64. Там же, пар. 185.

65. Людовико Мария Синестрари, «Demoniality» (London: Fortune Press, 1927), («Демониалитет»). См. Барбара Ханна «Проблема женских сценариев на примере «Злосчастного виноградника» Мэри Хэй в этом томе. Ред.

66. К.Г. Юнг, “On the Nature of the Psyche” (1954), том. 8, «О природе психе»

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики