Вторник, 08 мая 2018 07:07

Мария-Луиза фон Франц. Число и время. Глава 12. Архетип числа-игры, как основа теории вероятности и нумерологических оракулов.

Мария-Луиза фон Франц.

 Число и время.

Глава 12.

Архетип числа-игры, как основа теории вероятности и нумерологических оракулов.

Юнг описывал феномен синхронии как парапсихологическое явление, и далеко не случайно некоторые физики обращались к этой маргинальной области науки, чтобы понять взаимоотношения между числом и материей.[1]  Поэтому, мы должны здесь привести некоторые соображения касательно данного вопроса. Как уже упоминалось, Юнг называл число простейшей формой духа. Но в данном контексте необходимо более точно определить значение слова “дух”. В своей работе “Феноменология духа в сказках”, Юнг, прежде всего, перечисляет различные фразеологизмы, где “дух” подразумевается, как “нематериальная субстанция” или противоположность материи. [2] В этом смысле, “дух” выступает как фундаментальный космический принцип. Но мы также используем это слово для описания свойств психики человека, по аналогии с “мотивацией”, “интеллектом” и “умственными способностями”. Более того, в выражении “дух времени” это слово означает ряд суждений и идей, присущих человеческим сообществам. Поэтому, возникает определённая антитеза между “духом”, как объективным, не присущим конкретному человеку явлением и “духом”, как сознательной активностью эго. Юнг комментирует это следующим образом: “ Когда […] происходит некоторое психическое событие, понимаемое индивидуумом как происходящее именно с ним, а значит присуще его духу.  Но если оно кажется чужеродным, значит это чей-то дух, и он может вызвать одержимость.”[3] В последнем случае, мы имеем дело с пока ещё нечеловеческим, проекцией бессознательной психики, [4] что всегда воспринимается как парапсихологический феномен.

То свойство души, которое мы называем “духом” содержит все активные, окрыляющие, стимулирующие и вдохновляющие компоненты бессознательного, то есть его динамику. Проявляясь как субъективное переживание индивида, дух, в то же время, инициирует внутренние образы и наделяет их смыслом.[5] “Отличительная особенность духа”, по словам Юнга,

заключается, во-первых, в его спонтанной активности, во-вторых, в способности произвольно создавать образы, независимо от чувственного восприятия, и в-третьих, в автономной и независимой манипуляции этими образами. Эта духовность воздействовала на первобытного человека извне, но, в процессе эволюции, переместилась в сознание став подчиненной функцией.[6]

Огромная часть духовного феномена осталась нетронутой, в естественном (независимом) состоянии, но, тем не менее, она всё ещё проявляет себя как “живое присутствие”, т.е парапсихологический феномен.[7]

Особенно четко видна постепенная “субъективизация” духа в истории развития математики. В то время как пифагорейцы рассматривали числа как духовные\материальные космические принципы, и даже Леопольд Кронекер продолжал приписывать их создание Богу,[8] множество современных математиков продолжали считать их “конструктами” сознания. Они рассматривались как знаки, с которыми “играет” сознание, согласно определённым правилам, которые существуют сами по себе.[9] Отсюда возникает

строго интеллектуальная математика, полностью лишенная интуиции. Чистая теория форм, целью которой являются не комбинации квант или их образов – чисел, но интеллектуальные объекты, которым могут (но не обязательно) соответствовать фактические объекты или их соотношения.[10]

Таким образом, современная (в частности, формальная) математика вернулась к проблеме отдельных, натуральных чисел. Последние, по словам Германа Вейля, “не проявляют себя отдельно, как в реальности, но их символы спроецированы на область множества вероятностей, образованных неизменными процессами и уходящими в бесконечность”.[11] Ряд чисел обозначает эту внутреннюю противоположность между сходством, стиранием всех отличительных характеристик и уникальностью, присущей каждому числу.

Аналогичные исследования можно проследить в современной физике, потому как в ней всё больше используется концепция вероятности, которая игнорирует исключения насколько это возможно. Паули более точно сформулировал этот антитезис: “Вследствие постулируемой квантовой физикой неопределённости законов, наблюдение также приобретает характер иррациональной исключительности с непредсказуемыми результатами.” Этому противостоит “рациональное свойство абстрактного ряда возможных доказательств с помощью математической концепции вероятности и ψ-функции.”[12]

Постоянное увеличение количества повторений экспериментов отражает стремление человека принудительно уместить событие в рамки теории вероятности, поскольку только при таком условии эта теория приобретает максимальную точность. Только так можно проследить значительные тенденции.[13] Современная экспериментальная наука базируется на данном убеждении, что только очень частое повторение экспериментов может привести к существенным результатам. Как бы то ни было, вера современной науки в “закон больших чисел” и обобщение математических аппроксимаций не является продуктом сознания, но основана на одержимости архетипической идеей. Концепция “структурированного множества (абстрактных) вероятностей […] уходящих в бесконечность” проистекает из наблюдения за рядом натуральных чисел: среди первобытных народов, которые имеют слова лишь для первых нескольких чисел - далее идут различные вариации слова “много”. В их мировоззрении, единственные силы, которые “могут считать дальше” – это боги и демоны, то есть архетипические персонификации бессознательного. Даже в Новом Завете, Бог говорит о том, что он посчитал все волосы на наших головах и всех упавших воробьёв. Негативная сторона этой “способности считать до бесконечности” (негативная, потому как она исключает индивида) также находит своё воплощение в архетипических силах. К примеру, молящийся из западно-африканского народа Йоруба, произносит:

Смерть всё считает не переставая,

но ей не посчитать меня!

Огонь всё считает не переставая,

но ему не посчитать меня!

Пустота всё считает не переставая,

но ей не посчитать меня!

Обилие всё считает не переставая,

но ему не посчитать меня!

День всё считает не переставая,

но ему не посчитать меня!

Паучья сеть оплетает закрома.[14]

Смерть, огонь, пустота (=бессмысленность), обилие и день – это всё символы психической энергии (как источника сознания).[15] Эта энергия “считает не переставая”, что вероятно означает то, что она вибрирует синхронно с последовательностью чисел и в этой своей форме вполне способна уничтожить человека и его уникальный творческий потенциал. Упоминание о “считающей” смерти прослеживается в выражении “his number was up” (дословно “выпал его номер” – прим. перев.), которое мы произносим, имея ввиду, что смерть была предначертана Богом. В данном контексте, индивид соотносится с отдельным числом, которое проявляет своё трансцендентное бытие. “Считающая не переставая” смерть рано или поздно выбирает этот отдельный номер и забирает человеческую жизнь.[16] Слэнговое выражение “ I don’t have his number” (дословно “У меня нет его номера” – прим. перев.), означающее что один человек не понимает другого, также подразумевает эквивалентность индивидуальных качеств и отдельных чисел. Сегодня нет нужды особо подчеркивать, что статистика, в своей прикладной и догматической форме, стала смертоносным оружием в руках социологов и политиков. Современный  человек, желающий сохранить свою индивидуальность в среде нашей коллективистской цивилизации, должен молиться подобно Йорубе: смерть, огонь, пустота, день (=рациональное сознание) и обилие, не считайте меня. В сумраке смыслов и духовной нищете, позвольте мне жить!

Современная переоценка статистики и вероятности берёт начало в инфляционной идентификации с архетипической силой “подсчитывающей все вещи”.[17] То, что с нами происходит наглядно отражено в истории индейцев Навахо о истоках спекуляции. Навахо однажды построили дом для одного из своих великих вождей, где он жил довольно скрытно, поскольку обладал всем богатством племени. Бог Солнца проникся завистью к “великой бирюзе” этого вождя, несмотря на то, что сам обладал “совершенной бирюзой”. Поэтому, он тайно родил сына от женщины по прозвищу “скальная” и занялся воспитанием сына, чтобы сделать из него совершенного игрока, который бы всегда побеждал во всех азартных играх. Затем, он заставил его выиграть у вождя все драгоценности, в том числе укрываемую им “великую бирюзу”. Но когда сын Бога Солнца выиграл её, он отказался передавать её отцу. Разъяренный бог породил второго “игрока”, который выглядел точно так же, как и первый и тоже обучил его играм. С помощью нескольких животных, второй сын научился так ловко мухлевать, что выиграл у первого всё его наигранное добро. Впоследствии, первый игрок отправился за небесный Предел. Но второй принес выигранную им великую бирюзу в жертву Богу Солнца, а тот, в благодарность, помог ему захватить новую страну.[18]

Бог Солнца – это персонификация сверхличностного принципа сознания в психике, “света природы” и, соответственно, обладает всем комплексом знаний о спекуляциях. Он соответствует силам, способным к подсчёту, подобно “смерти”, “дню”, “обилию” и т.д. в воззрениях Йоруба. Человеческое сознание, первый “игрок”, приобретает некоторые божественные приёмы и, таким образом, поддаётся инфляции. Второй игрок, напротив, возвращает бирюзу, “величайшую ценность”, Богу Солнца – он не намерен обладать большим, чем ему полагается. Соответственно, он воплощает собой настоящего героя, образ правильного сознательного отношения, при поддержке различных животных, символизирующих инстинкты.

Когда мы сегодня верим в то, что с помощью статистики и теории вероятности можем постигнуть тайны природы, мы точно таким же образом становимся жертвой инфляции, как и первый игрок из мифа Навахо. Поскольку “вера в большие числа” вызывает раздутую самоидентификацию сознания с лишь одним аспектом архетипической структуры бесконечного ряда чисел, в оппозицию к отдельным событиям. Если быть более точным, данная антитеза вскрывает и более тонкий парадокс: как впервые отметил Георг Кантор, каждый бесконечный ряд может представляться как отдельное множество (что Кантор и делает), но, с другой стороны, каждое множество может рассматриваться как связанное с временным аспектом единого континуума, что я и пыталась продемонстрировать.

Противостояние между “научным экспериментом” и “предсказательным оракулом” в современной мысли приводит к расколу в парадоксальной, двойственной природе архетипа числа. Эксперимент направлен на повторение, чтобы свести на нет уникальное свойство числа в угоду “шансу”.[19] В оракулах, с другой стороны, центральное положение занимает шанс, который используется для интерпретации обуславливающих факторов. Данный антитезис хорошо знаком тем, кто страстно предавался азартным играм: всегда возникает вопрос, можно ли выиграть, используя “систему” повторяющихся бросков или всё зависит только от удачи, поскольку последняя требует от нас найти психически удачный kairos или “верное” число. Сколько людей пыталось выиграть в лотерею, используя систему повторений и как часто читали в газетах о каком-нибудь старом шарлатане, который выдумал счастливое число и однажды-таки победил! Ему, как и второму игроку из истории Навахо, помогали животные, инстинкты.

В свете вышеизложенного, конечно, не случайно – а даже если так, то “случайность” здесь стоит понимать в смысле “значительное совпадение” – что сама теория вероятности возникла в ходе переписки Паскаля и Ферма касательно перспектив развития азартных игр. Любопытно, что Дмитрий Менделеев открыл свою знаменитую систему химических элементов в результате игры в пасьянс. Он несколько раз пытался вывести систему, не достигая удовлетворительных результатов. После, он впал в депрессию и начал раскладывать пасьянс. Внезапно, он решил сделать маленькие карточки из шестидесяти трёх элементов и поиграть с ними как с обычными картами, записывая каждый ход. После нескольких часов предельной концентрации, он наконец пришёл к устраивающему его варианту. Затем, он лёг спать и во сне увидел эту систему, представленную в обратно порядке – он её записал (поправив только в одном месте) и, таким образом, пришёл к той таблице, которую мы знаем.[20]

В последних обсуждениях по поводу применимости математической вероятности в физике, часто используется сравнение с азартными играми. Оливье Коста Де Борегард приходит к утверждению, что физик, по отношению ко вселенной, чувствует себя подобно игроку по отношению к игре.[21] Вся информация, полученная экспериментальным путём, в конечном итоге, исходит из тех данных, что обнаруживаются в последовательных бросках кубика относительно законов вселенной которые, по сути, случайны (т.е. контингенциальны).

Де Ривьер приходит к заключению, что в квантовой механике существуют два типа изменений: классические, подтверждаемые уравнением Шредингера, и те, что, как правило, произвольны и зависимы от времени, если не обладают обратимостью.[22] Эта особая форма изменений полностью выходит за рамки теории, здесь скорее “обстоятельства, побуждающие честного предсказателя вытаскивать именно эту карту из колоды, не относятся к теории вероятности, чьи правила касаются только всех вытаскивании в целом.”[23]

Таким образом, некоторые физики, в конце концов, начинают осознавать, что теория вероятности больше не имеет дело с объективными обстоятельствами, но только лишь с нашими знаниями о них. “Вероятность” – это не атрибут события, которое может или не может произойти: “вероятность может применяться только к нашим знаниям о событии”. То, что лежит за пределами наших наблюдений есть “жизнь”, “сознание” или “дух”.[24] Данная формулировка Эддингтона наиболее точно отражает субъективный и мнемонический характер теории вероятности.

В некотором смысле, человек тоже пытается вникнуть в субъективную и психологическую вероятность с помощью числовых предсказательных техник. То, что отличает теорию вероятности в квантовой физике (с соответствующими экспериментами) от таких техник - это частота “бросков”, в попытках свести к минимуму фактор случайности. С другой стороны, в предсказательных оракулах (к примеру, И Цзин) единственное событие становится центром внимания и является точкой отсчета для дальнейших рассуждений. Эксперименты часто повторяются во времени и служат для фиксации на отдельной области вселенной, в то время как оракулы рассматривают один случай и служат для большего понимания единства всех компонентов. Согласно воззрениям современной физики, отдельные факты служат ограничивающими условиями, и Эддингтон справедливо полагает, что если бы мы обнаружили их соответствие, то обуславливающий здесь принцип мы бы назвали “естественным законом”, но он до сих пор не сформулирован.[25] На мой взгляд, И Цзин представляет собой попытку с помощью чисел обнаружить психологическую вероятность, вносимую в наблюдение человеком за этими обуславливающими факторами. Такая попытка, скорее всего, характеризует вероятные психические условия, лежащие в основе наблюдаемых обстоятельств.[26]

Благодаря экспериментальной повторяемости в физике мы, фактически, добились значительной осведомленности о действующих в природе системах. Мы получили информацию, вероятность которой в любой момент времени колеблется между нулём и единицей (т.е. доля, в математической формулировке). Разумеется, присутствует молчаливое согласие с тем, что фактические и возможные повторения эксперимента существенно не повлияют на конечные данные. (Однако, из-за самого факта наличии энтропии, это не совсем верно).  Но данная гипотеза не относится к области психики, так как хорошо известно, что повторение очень быстро уменьшает “заряд” психической энергии – другими словами, редуцируется эмоциональная составляющая. Поэтому, применение теории вероятности к психологическим феноменам (согласно данным предположениям), неприемлемо как логически, так и эмпирически. В области психологически экспериментов нет никаких “долей” – только ноль или единица, существование или не существование, факты, как таковые.

Теперь возникает вопрос – как это возможно, что предсказательные техники основываются на повторяющихся во времени “бросках”? И как получилось, что китайцы пытались спрогнозировать феномен синхронии, когда он, по определению, является творческих актом? Очевидно, в психологии есть некоторая “вероятность” – она зиждется на коллективном основании индивидуальной психики. Архетипических структурах, которые, в целом, остаются неизменными глубоко под всеми личностны наслоениями. Как результат, в определённых ситуациях можно проследить типичные человеческие реакции. Но они проявляют себя синхронно с аффективным, заряженным состоянием. В то время как с позиции количества, точность теории вероятности возрастает с повторением, психологическая теория вероятности должна взять за основу наблюдений архетипическую ситуацию, как поступают предсказательные техники. Последняя не использует для этого в своих вычислениях дроби и пределы, но (как уже говорилось) полагается на качественные интенции основных натуральных чисел: один, два, три и четыре. Их изоморфизм по отношению к архетипам делает их подходящими инструментами для описания архетипических ситуаций. В эксперименте, сознательное эго наблюдателя вычленяет из целого отдельную систему. Но предсказание позволяет шансу сделать срез ситуации и только потом прочитать результат.

 Методика предсказательных техник для определения психической вероятности предполагает неопределённость, объективную случайность, которая отвергается в нынешнее время. Эддингтон пришёл к заключению, что аномалии могут случаться в сфере объективных феноменов в момент намеренного, сознательного вмешательства. Происхождение данных проявлений он приписывает, своего рода, “мысле-материи”, которую он называет “сознательной материей”, в противовес “обычной материи”.[27]. Обычная материя подчиняется законам вероятности, которые предполагают, что не существует никакой корреляции между отдельными элементарными частицами. С другой стороны, если данные корреляции имеют место, будет уместно говорить о физическом компоненте как о волевом акте, то есть этот компонент выходит за рамки физики. Однако здесь упускается из виду тот фактор, что волевые акты мы приписываем исключительно сознательному эго, но глубинная психология уже продемонстрировала, что бессознательное содержимое обладает сходными тенденциями. Возможно, было бы лучше описывать эти бессознательные тенденции как целенаправленные, чтобы избежать путаницы терминов.[28] Именно такое “динамически возбужденное” бессознательное содержимое, скорее всего, связано с проявлением синхронистичных событий. Логически, наличие данных событий упраздняет закон (бессмысленной) случайности.[29] Именно поэтому Юнг описывает подлинные события синхронии как “парапсихологические”, маргинальные феномены, которые происходят только тогда, когда сознание нашего эго “тускнеет”. Это должно означать, что яркость архетипической констелляции, которая светит из самой “сути” синхронистичного события, повышает его энергетический заряд пропорционально степени ослабления света сознательного эго. Натуральное число, по всей видимости, качественно связано с данным взаимоотношением.

Любопытный факт, что похожая архетипическая идея стоит за теорией физических экспериментов и предсказательных оракулов, а именно концепт игры случая. Когда Эйнштейн вызывающе заявил Нильсу Бору, что “Бог не играет в кости”, он, должно быть, имел ввиду Бога-судью из Ветхого Завета.[30] Метание костей – очень древний символ, который использовался, чтобы продемонстрировать творческую деятельность божества. Например, в Бхагавад-Гите бог Кришна говорит сам себе:” Я – игра в кости. Я пребываю в сердце каждого существа. Я – начало, и середина, и конец всего сущего. Я – Вишну, сияющее солнце средь светящихся тел.” В тексте Шатапатха-брахмана из Яджур-вед (4 Брахмана 23), Агни, бог огня, говорит о себе:” Он, священник, бросает кости со словами “Освященный Свахой – сражайся с лучами Сурьи ради почетного места среди братьев!” Земля для этой игры есть то же что “изобильный Агни” и эти кости – его угли …” Юнг комментирует эти тексты следующим образом:

Оба текста говорят о свете, солнце, огне, также о боге как о игре в кости. Аналогично, в  Атхарваведе VI, 38 говориться о “великолепии, что содержится в колеснице, в игральном кубике, в силе быка, в ветре …”. “Великолепие” – это отсылка к тому, что в первобытной психологии считалось “маной”, а в психологии бессознательного “проявлением либидо”, или “эмоциональной значимостью”, или “чувственным тоном”. С точки зрения эмоциональной интенсивности, которая была определяющим фактором в первобытном сознании, наиболее гетерогенные вещи – дождь, шторм, огонь, сила быка, и страстная игра в кости – могут становиться идентичными. Эмоциональная интенция объединяет игрока и игру.[31]

В этом же контексте уместно высказывание Гераклита: “Эон (бесконечная протяженность) – это играющий мальчик, передвигающий шашки. Космос управляется ребёнком.”[32] И снова здесь мы находим связь между психической энергией и игрой в кости. Более того, когда “Бог”, дух бессознательного, играет, он создаёт фатум, уникальная судьба проявляется лишь однажды, а именно как creatio феномена синхронии. С другой стороны, когда человек играет, подражая Богу, его собственный разум реконструирует рациональные возможности, которые наполняют его ощущением, что он постигает тайну неизведанного, поскольку числовые законы его собственной игры очень похожи на числовые законы божественной игры.

Когда современный квантовый физик следует системе с количественно выраженными матрицами и ищет, с помощью экспериментальных повторений, “подходящие” числовые результаты, он бессознательно использует древний способ постижения, называемый “духом” (в изначальном смысле слова). Однако, постепенно частица этого “духа” овладевает его субъективным сознанием. Напротив, использование предсказательных оракулов представляет собой попытку спонтанной манифестации оставшегося автономного духа, предложив ему “его” собственную речь, опосредованную архаичными числовыми последовательностями. Бросок веток или монет образует в сознании “дыру”, через которую может проникнуть автономная активность коллективного бессознательного. Данная операция может дать результат только если архетип со всеми его атрибутами сильно заряжен психической энергией и уже образован в бессознательном. Именно по этой причине во всех предсказательных техниках есть предупреждение об использовании их только в “серьёзных ситуациях”, и нельзя легкомысленно относится, повторяя один и тот же вопрос. Чем больше психическая напряженность, тем более возможным и точным будет результат. Такое положение дел в какой-то мере представляет собой обратную сторону физических процессов, например, при высокой интенсивности, понятие длины становится размытым.[34] Чтобы объяснить принцип действия оракула И Цзин, Рихард Вильгельм предлагает весьма показательный образ:

То, как работает Книга Перемен лучше всего объяснить на примере универсальной для всех ситуаций электрической схемы. Схема показвыает принцип освещения, но сама не производит свет. Но когда она, через вопрос кверента, устанавливает контакт с определённой ситуацией, “ток” начинает идти, и данная ситуация освещается.[35]

В этом высказывании, Вильгельм использует тот же самый классический образ “поля”, чтобы описать всепроникающий континуум, возникающий в результате его стимуляции из скрытого состояния для того, чтобы понять его динамизм с помощью чисел.

В Китае также была установлена изначальная связь между “игрой”, “азартом”, и арифметикой. Два лингвистических корня соединяются в китайской слове, обозначающим “вычисление”. Первый основывается на слове суан-шу, “вычисление”, . Что также означает “лун”, “играть с помощью бамбуковых палочек” (позже мы рассмотрим это подробнее) и второй, ши, слово, чей корень берёт своё начало из эпохи Шань, пишется   современное воссоздание .  Он состоит из неба (верхний пересекающий штрих) и три штриха внизу обозначают солнце, луну и звёзды. Этот иероглиф ши обозначает небо, пророчество, и его влияние на мир. Позднее иероглиф стал обозначать проявление, раскрытие, провозглашение или информирование.[36]  или 

Джозеф Нидхем особо подчеркивал, что значение иероглифа ши сводится к арифметике и основано на связи между двумя видами деятельности – предсказанием и арифметикой. Эти два вида настолько сблизились в Китае, что в древних текстах использовались как синонимы.[37] В Японии тоже есть слово саи, “игра с кубиками”, которое ещё и обозначает поиск божественности или Будды, чтобы оказать ему почести и отпраздновать выполнение обета.[38] Небесные созвездия представляли собой, так сказать, прототипы оракулов, которые человеческий разум имитировал арифметическими средствами. Поэтому гадательная доска китайского ши[39] содержит в центре изображение созвездия Вайна (Большой Медведицы), которое часто представлялось намагниченной ложкой вращающейся по доске. Данный предсказательный инструмент привёл к изобретению компаса (см. рисунок). Понятие духовного порядка проецировалось архаичным человеком на небосвод и, впоследствии, имитировалось в азартных играх.

 

Наверху - предсказательная доска ши с изображением Большой Медведицы. В центре и внизу – более ранний вариант, где Медведица фигурировала в качестве магнитной ложки [Источник: Джозеф Нидэм, Наука и цивилизация в Китае (Кембридж, 1959), IV, ч.1, 263 и 266, воспроизводится с разрешения Cambridge University Press.]

Постепенно, человек осознавал некоторые рациональные законы этого спроецированного духовного порядка и развивал с помощью него свои сознательные математические способности. Однако, в отличии от западного человека, китайцы сохранили знание о первоначальном состоянии, а именно, что математика была получена из спроецированного на звёзды духовного порядка и тесно связана со “случайными совпадениями”, как индикаторами всё ещё бессознательного содержимого. Здесь вскользь можно упомянуть тот факт, что все эти предсказательные инструменты содержат в своей основе мандалу и четверичную структуру (либо множество четвериц).

Математика, изначально являясь выражением порядка в коллективном бессознательном, частично стала достоянием субъективного сознания западного человека. И в наши дни это стало настолько очевидным, что Лаплас смог выразить удивление, узнав, что наиболее важный объект познания берёт своё начало из изучения игр на удачу.[40] То, что сегодня нельзя подвести под систему, называют “случайностью”, подразумевая, что нет смысла в дальнейшем исследовании. Но именно в таких “случайных” рождаются новые идеи. Всё больше набирает актуальность убеждение, что парапсихологические события происходят, преимущественно с людьми, бессознательное которых хочет сделать ещё один шаг в развитии сознания, например у подростков, которые должны вступить во взрослую жизнь. Творческие личности, которые должны выполнить новую творческую задачу, заданную бессознательным, также притягивают такие события как и все люди на грани психоза или в состоянии жесткого конфликта, который может быть преодолен только с развитием сознания. Это означает, что всякий раз, когда творческое намерение присутствует в бессознательном, можно ожидать появление парапсихологических и, в частности, синхронистичных феноменов, которые Юнг называл “актами творения”. Фактически, предсказательные техники прошлого представляли собой попытки понять, посредством игр случая, психологические состояние содержимого, образованного в бессознательном.

 

Перевод: Максим Скриблов

 

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики